📖Стая.

Узы крови — это великий дар или неразрывная цепь, способная затянуть на дно?

Для Марии Константиновны и её мужа Глеба, переживших немало жизненных испытаний и тяжёлых недугов, загородный военный городок стал тихой гаванью, укрытием от столичной суеты. Но покой оказывается призрачным. Ленивую тишину подмосковного посёлка взрывает душераздирающий крик: на пороге пустующего родительского дома в Чехове обнаружено безжизненное тело мужчины. внешне и по деталям (очкам, фигуре) поразительно похожего на младшего брата Глеба — Леонида, кадрового следователя Следственного комитета.

Однако запущенное расследование под руководством опытного следователя Чурова открывает куда более пугающую картину. Леонид жив, а убитый — его коллега, ставший случайной жертвой в чужой кровавой игре. Остросюжетная детективная интрига оборачивается глубокой психологической драмой. Это роковое событие запускает лавину разоблачений, обнажая застарелые грехи, интриги, коварство и борьбу за наследство внутри большой семьи, которую автор метафорически называет «Стаей». Ради обладания заветным наследством бывшие и нынешние жёны, дети и племянники готовы переступить любые красные линии.

Роман «СТАЯ!» — это многослойная современная проза на стыке детектива, семейной саги и мемуарной повести. Виртуозный слог Людмилы Райковой, её внимание к бытовым деталям и узнаваемым реалиям перестроечного и постперестроечного времени сочетаются здесь с тонким мистическим реализмом — знаками судьбы, призраками прошлого и пронзительными предчувствиями. Но даже в самые тёмные моменты драмы и отчаянной борьбы за жизнь повествование пронизано мудрой, спасительной иронией и неистребимой верой в силу подлинной любви. Это честная и сильная книга для вдумчивого читателя, умеющего ценить качественную литературу.

Почему эту книгу стоит прочитать:

1. Синтез жанров: Автор мастерски объединяет классическую детективную линию, мемуарную прозу с ностальгическими нотками ушедшей эпохи, психологию семейных тайн и жизнеутверждающие элементы драмы о борьбе за жизнь.
2. Интеллектуальная мистика: Сюжет украшен тонкими вкраплениями сверхъестественного — пророческими снами, предчувствиями и таинственными совпадениями, напоминающими читателю, что наш мир устроен гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.
3. Великолепный язык и юмор: Глубокий, образный слог, ювелирная проработка характеров и фирменная ироническая проза автора, которая служит идеальным противовесом мрачным страницам расследования.

Жанр: Детективное расследование, Детективный сериал, Взаимоотношения в семье, Приключенческие детективы, Семейная психология, Современная литература, Современная русская литература, Современные детективы

Возрастное ограничение: 18+
Дата написания: 2026
Объем: 403 стр.
Редактор: Эдуард Анатольевич Кульшин
Автор и правообладатель: Людмила Райкова

Теги: #психологический_детектив #современная_проза  #семейная_сага #жизненные_истории #интеллектуальный_детектив #остросюжетный_роман

Глава 1

Стало привычкой, по дороге в туалет или ванную, просто с утра, когда перед завтраком Алиса меняет пижаму на теплый халат, подойти к окну и бросить намётанный взгляд на объект.

За 9 лет Алиса изучила его в мельчайших деталях. На снимках, которые она делала как минимум раз в неделю, едва заметив в саду предмет своего обожания. Костя рос вместе с туями и яблонями. С туями сначала параллельно, а потом деревья обогнали Костю. Первые два года они были вровень, а потом туи стали выбрасывать на макушке хвостики. Они сначала чуть ли не свисали, а потом выравнивались устремлялись стрелой в небо, крепли и выдавали по бокам побеги. Этот секрет роста Алиса заметила, рассматривая снимки с Костиком. Рыжего паренька она приметила ещё когда строили дом. Сначала участок обнесли забором, потом установили точечный фундамент. А когда появился каркас, прибыла незнакомая машина из неё вышли трое, Высокая красивая женщина с прямыми до пояса белыми волосами, мужчина в белоснежной футболке, которая туго обтягивала бицепсы на руках. Алиса залюбовалась. Она часто думала какой станет, когда вырастет. Мама была полноватой, даже щёки, казалось утопили нос. Алисе было только восемь, но она по роликам, фильмам и снимкам видела какими должны быть женщины, чтобы попадать на экран. Эта, соответствовала всем представлениям девочки о красоте. Третьим из машины лениво выбрался паренёк. Рыжие вихры, и толстая попа. «Фу!» — скривила губы Алиса, он как девчонка, которая питается бутербродами, обожает блины с вареньем и никогда в жизни не видела тренажёра. Алиса не только видела. Оборудованный мамой спортивный зал в подвале, чаще посещала дочь чем мать. Её спортивными нагрузками, вполне можно было считать беготню по трём точкам специализированных колбасных магазинов. Доход торговля приносила неплохой, но времени занимала столько, что за дочуркой следила домработница. Уроки проверяли репетиторы.

Отстроились соседи быстро. Уже перед школой в конце августа собрались большой компанией, позвонили в ворота и предложили маме с Алисой присоединиться к условному новоселью, чтобы познакомиться.

Естественно мама возражать не стала. В их дачном посёлке, абы кто купить землю и построиться не может. Папа Алисы возглавлял какой-то отдел в Росатоме. За забором справа, прожигала жизнь любовница заместителя министра областного правительства. Сам он наведывался не часто, но перед визитом высокого гостя, в дом приезжала клиринговая бригада, в саду высаживался десант чтобы постричь кусты, газон, намыть брусчатку на дорожках. Виолетта преображалась, надевала вместо привычных шлёпанцев лабутены, спортивный костюм меняла на платье с глубоким декольте. И в таком виде целый час не покидала открытой веранды. Потом открывались ворота, в них въезжал джип с тонированными стёклами. Виолетта осторожно спускалась по лестнице, вытянув навстречу толстяку свои тонкие изящные руки. Зам министра, казался Алисе старым и дряблым боровом.

В общем, соседи вокруг были людьми серьёзными и обстоятельными. Ездили на «приличных» машинах. А с новыми ещё предстояло познакомиться. Мама, когда вернулись домой с новоселья, назвала соседей приличными людьми. Наличие мальчика, тоже было принято с одобрением.

— Алиске хоть будет с кем поиграть.

Они и играли, с девяти до 16 лет. Алиса жила на даче постоянно, а Костя наездами. Алиса ждала, когда в пятницу вечером во двор въедет машина. А остальное время посматривала в окно, наблюдая чем занят Костин отец. Как оказалось, вовсе не отец, а двоюродный Костин брат, Вадик. Только взрослый. Из дому Вадик выезжал не чаще одного раза в неделю. Как правило с утра по пятницам. Возвращался с набором пакетов, на которых стоял логотип «Вкус-Вилл». Самый близкий к посёлку супермаркет, и самый дорогой. Этот логотип означал, что на еде соседи не экономят. Но то, что человек видит и предполагает, практически никогда не совпадает с реальностью. Много вокруг героев, которые хотят не быть, а просто казаться.

Теперь, когда Алиса учится на втором курсе экономического университета, она это знает точно. Костя тоже студент, они пара, он часто приезжает в посёлок и тогда они вдвоем смотрят в окно, разглядывая теперь уже чужой для Кости сад. Хотя вчера он сообщил Алисе, что скоро всё изменится. Дом вернётся к маме и Костя поселится в нём на постоянно. Будет ездить в свой киноинститут на машине. Всего лишь на полтора часа раньше придётся вставать. Алиса обрадовалась и согласилась делать снимки всех, кто приезжает или заходит на участок.

Сегодня перед Костиными воротами остановилось белое Рено риелтора. Она уже полтора года время от времени привозит сюда покупателей. А на лето селит в доме бабушку с двумя детьми. Но, как поняла Алиса, по секрету от дяди Лёни, Костиного отца. Алиса и не думает «стучать» на риелтора, дядя Лёня обидел Костю и сегодня стал врагом, как для сына, так и для его девушки. Алиса «щёлкнула» рено и отправилась в ванную. Но скоро выскочила оттуда с зубной щеткой за щекой. Ленивую тишину посёлка взорвал душераздирающий женский крик. Алиса метнулась к окну и увидела женщину в пуховике с прижатыми к щекам руками и растерянную пару, которая топталась у машины. Мужчина прижал к уху телефон, риелтор визжала, а незнакомая женщина смотрела прямо на Алису.

Так в жизнь студентки второкурсницы ворвались, правда, разочарование и страх.

Скоро приехала милицейская машина с мигалкой. На ворота Костиного дома повесили полосатую ленту, а в калитку Алисы требовательно позвонили.

Алиса увидела у калитки человека в форме, накинула на халат пуховик и побежала открывать.

— На соседнем участке труп. – Молодой парень махнул рукой на Костину калитку. – Вы ведь знаете кто здесь живёт и бывает? Помогите нам с опознанием.

От голых ног Алисы до макушки пробежал озноб. Она кивнула.

— Оденусь и подойду.

Полицейский кивнул в ответ и ушёл.

Больше всего Алиса боялась, что где-то там лежит Костя. Она шла знакомым маршрутом на ватных ногах. Перешагнула порог калитки, споткнулась, чуть не упёрлась лбом в спину полицейского. Потом свернула за угол и увидела тело на сцене – так Костя с мамой Лизой называли настил по всей длине дома. Человек лежал лицом вниз, но с первого взгляда она поняла – это не Костя. Облегченно вздохнула, ватные колени мигом окрепли. Мужик одетый в серую куртку и спортивные штаны такого же цвета, был в теле. Щека, которую сразу увидела Алиса, напоминала половину груши. Она смотрела на неподвижную фигуру и молчала.

— Вы не знаете кто это?

— Со спины трудно понять, кажется… Нет не уверена.

Пришлось подождать, фотограф сделал несколько кадров, тело перевернули. Половина лица залита кровью, единственный глаз открыт. Наискосок лица перекосились круглые очки в жёлтой металлической оправе, одна дужка зацепилась за ухо, вторая висела вдоль кровавой щеки.

— Кажется дядя Лё-ё-ня. – Хрипло прошептала Алиса. – У него такие очки.

Два полицейских переглянулись. Алису попросили подождать. В уличном кресле сидела, уткнувшись лицом в шарф риелторша.

— Похож, а машины нет. – Откликнулась специалист по недвижимости и снова уткнулась в шарф.

Дежурный следователь Михаил Петров чертыхнулся про себя. Его смена закончилась сорок минут назад. Труп можно было увозить, на место уже едет бригада криминалистов. Он рассчитывал сегодня заняться теплицей. Матушка уже всю плешь проела – рассада перерастает. Обычно он перекапывал там грядки, проходился по ним граблями. Помогал матери перенести ящики с помидорной рассадой и дело сделано. Но в этот год, под снегом дуги погнулись, поликарбонат поломался. Новые рулоны привезли четыре дня назад. Но Михаил не спешил, день он потратил на выравнивание, укрепление и замену дуг. Непривычный к физическим нагрузкам, два дня хватался за спину. Сегодня планировал накрыть теплицу карбонатом. Договорился с корешом, одному с листами не справиться. Теперь, похоже помидорам придётся подождать.

Михаил тряхнул головой, отгоняя домашние заботы. Двое охранников уже появились на участке. Один из них новенький, второй должен знать хозяина в лицо. Работает на посту второй год.

— Похож, очки, но не уверен. – Промямлил старожил и отвернулся. – Сюда только на машине приезжают. Мы по номерам пропускаем, ну и по фамилиям, которые хозяева называют.

— По фамилиям? – Сделал стойку Михаил. – Список большой?

Охранник протянул листок, где значились три фамилии и номерные знаки машин для проезда на этот участок. Одна женская, это риелтор. Две одинаковые, Мухин Леонид Анатольевич и Мухин Глеб Анатольевич. Братья, что ли?

Риелтор подтвердила. Охранник тоже.

— Я там телефоны вписал, Леонида и Глеба, чтобы связываться в нештатных ситуациях. Здесь ведь три года никто не живёт. Все наездами.

Капитан Петров набрал первый номер хозяина дома. Прослушал пятнадцать гудков и отключился. По второму ответили сразу.

— Глеб Анатольевич Мухин? Вам надо приехать в Чехов. В доме номер 144 убийство. Есть основания предполагать, что жертва ваш брат Леонид Анатольевич Мухин. Да, два с половиной часа подождём.

Глеб отключил телефон и окаменел. В висках забили молоточки, ноги не двигались. Жена ещё спала, но страх который придавил и скрутил его, не под силу держать одному.

— Маня, у нас беда. Лёню убили! – Прохрипел он.

Голос слабый. Но жена услышала. Одеяло отлетело в сторону, глаза вытаращила, на лице ужас и испуг. Стоит в пижаме, напротив.

— Где, когда?

— В чеховском доме. Надо ехать.

Через двадцать минут они уже выехали из своего городка, в котором родился младший брат Глеба. Обе жены брата, за это ехидно называли Лёню «замкадышем». Что не мешало им охотится за Лёней до тех пор, пока не становились его законными супругами.

В салоне машины стояла гнетущая тишина. Руки Глеба вцепились в руль, Маня отметила, что костяшки даже побелели от напряжения. Спидометр показывал 105 км/ч. Муж ведёт машину на автопилоте, с максимально допустимой скоростью. Через полчаса они выедут на ЦКАД и тогда можно будет прибавить скорость до 150-ти.

— Ему же ходить после операции запретили.  Сколько дней уже прошло?

— Да вроде, только пару дней. — Отвечает механическим голосом Глеб.

Маня чувствует, как её напряжение слегка ослабло. Надо вовлекать мужа в разговор. Пока ужас ожидаемой беды не проткнул мозг и сердце.

— Может его вызвали охранники?

— Он бы на меня эту проверку перекинул. Хоть сейчас и крутая медицина, могут и на следующий день выписать, но зачем сразу переться в загородный дом.

— Что же такое, что нельзя перепоручить тебе случилось, если его туда понесло?

— Анька довела. Собрался и уехал. Он старается не жаловаться на эту стерву. Знает, как я к ней отношусь.

Маня соглашается с версией мужа. Лёня, наш милый смирный Лёня, совсем не разбирается в женщинах. Если первая жена, которую он любил до беспамятства, была хотя бы красавицей. Но там после рождения ребенка всё разладилось. После родов Лену разнесло. Чтобы помочь с малышом, родители привезли невестку домой. Лёня занят с раннего утра до позднего вечера на работе. Должность в Следственном Комитете предполагала не нормированный рабочий день. Старший внук Вадим, любил заезжать к деду с бабой. Жену дяди сначала не жаловал. Называл задвалой, у которой прямо на лице написано: «Смортрите какого мужа я своей красотой себе отхватила!». В Принципе Вадик, сын Глеба не так уж ошибался. Лена к 23-му февраля приготовила в подарок Лёне собственноручно вышитую наволочку на маленькую подушку. А на ней надпись: «Моему генералу». Читай подполковник — это хорошо, но нельзя останавливаться на достигнутом. У Лены были необъятные планы на будущее. Уверенность, что они должны не позже чем через два года переселиться в коттедж, где-нибудь в Борвихе. Одеваться следует в Европе, отдыхать в Испании. Зато всегда рядом был Вадик. Гулял с ребёнком, помогал Лене. С такой нянькой, первая жена Лёни позволила себе пойти на работу. Лёня в Испании проводил от силы 10 дней, Лена с сыном и Вадиком три месяца. Лёня в собственной семье и квартире был гостем, который приезжал некстати. Хорошо, что ненадолго, переночует и исчезнет. Да и ночевал тоже не всегда. Рвался в командировки, или спал у родителей. Покойная свекровь звонила Мане в Латвию, жаловалась на невестку. Делилась своими подозрениями. Но Лёня считал, что всё нормально, до тех пор, пока вторая жена решительно не взяла его за руку и не увела от неблагодарной Ленки. Эту вторую добрая Маня называла про себя жабой. Да, состоятельной, упрямой, но с таким характером, что забыть толстый зад и кривую спину, становилось невозможно. Жаба говорила быстро, короткими фразами, с приказными интонациями. Не смеялась и не шутила. До встречи в реальности, Маня видела только снимки. Милая девушка, настроенная на семью. Наталья нашла Лёню на работе. Её брат попал в переплёт, Лёня дело не вёл. Но согласился посмотреть, что там к чему. Лёня занимался следственными материалами брата, Наталья вплотную Лёней. А когда познакомились, в новой Лёниной семье на подходе был уже второй сын. Старшему скоро три, ходит, лезет везде. Женщине на сносях уследить трудно. А Лёня на работе. Маня с Глебом приехали в Россию по скорбным делам. На похороны родителей, потом надо было разобрать вещи в квартире. Наследственные дела, в ожидании скорого возвращения домой в Латвию, Глеб переложил на плечи брата. Написал отказ в его пользу и дело с концом. Зачем ему квартира в Москве или дом в Чехове. Всё равно жить будет за границей. А брат, если что потребуется, охотно поделится. Так Глеб думал. Но всё повернулось по-другому. Заболела Маня, едва встала на ноги – Глеб в больницу угодил. В общем застряли они в Москве по обстоятельствам. Полгода помогали невестке с детьми. Но Маня с трудом выдерживала Наташин резкий характер. Глеба аж корежило, когда видел, как Наташа с Лёней разговаривает. Отведёт брата в сад и убеждает. Если пресекать хамство не будешь, мигом станешь подкаблучником. Наталья баба умная, помощь с детьми хорошо, но присутствие в доме этой парочки не позволит ей выдрессировать мужа. Устроила на пустом месте скандал. Маня только месяц как, после операции, на ветру качает, жёлтая кожа на лице, говорит мужу: «Я здесь не выживу, куда угодно уезжаю и немедленно!» Родительскую квартиру они уже сдали. Ехать в таком состоянии к Юльке, которая требует продать питерскую квартиру, невозможно. Отправились на ночь глядя в гостиницу. Лёня стоит у входа, глаза виновато опустил. Молчит. Потом дозвонились оставшимся друзьям отца, в гарнизон. А теперь и вовсе прижились в этом гарнизонном городке. С праздниками поздравляются, но в гости к брату в коттедж, Маня ни-ни. Хотя первое время по детям скучала.

Вспоминает всё и думает – мог Лёнька не выдержать, и как сама Маня когда-то, несмотря на швы сбежать из дома на ночь глядя. А может всё-таки ошибка. Он же должен быть ещё в больнице. Маня ещё раз набирает Лёнькин номер. Гудки есть, отклика нет. Так и зарулили в чеховский посёлок. Ворота на участок открыты, но полосатая ленточка охраняет место преступления. Вдоль забора припаркованы пять машин. Глеб пристраивает шестую. Они молча идут знакомой тропинкой к дому.

Маня тормозит перед поворотом. Боится. Глеб уже поднялся на сцену.

— Это не Лёня! – Кричит оттуда Мане. – Кто-то чужой.

Глава 2

К клинике где, как подтвердили в справочной, до сих пор находится Лёня они подъезжали только к 17.00.

Пришлось дожидаться завершения следственных действий. В доме Глеб сделал полную видеосъемку. Маня должна была проверить все ящики и шкафы, чтобы подтвердить – ничего ценного из дома не пропало. В принципе, всё ценное оттуда увезли ещё до того, как передали ключи риелтору. А было это два года назад. Но у Мани с Глебом хранится съёмка состояния дома на тот момент. Именно они передавали ключи и подписывали акт.

Пропаж пока не обнаружилось, но в комоде на втором этаже появилась детская одежда. А из стиральной машины криминалисты извлекли три комплекта постельного белья. Детский гардероб вполне мог принадлежать племянникам, то есть детям в новой семье Лёни. Хотя вряд ли, застиранные и хорошо поношенные футболки Наталья на своих мальчиков не наденет. Свой принцип, «У моих детей будет всё самое лучшее!», Натка озвучивает к месту и не к месту. А уж маня знает, что у провинциальной невестки на первом месте одежда. Которую та отбирает по брендам. Да ещё смеялась над Маней, которая выбирая трусы или футболки для себя и Глеба, обязательно тёрла изделием по щеке. Так определять качество материала Маню учила ещё бабуля. У Натки всё определял лейбл. И подброшенный в комод детский гардероб ни по каким параметрам не соответствовал. Носочки и панамки следователи положили в пакет, чтобы определить кому они принадлежат.

Маня впрямую спросила риелторшу, кто мог поселиться в Чехове?

Мастер по недвижимости отрицала саму возможность проживания здесь посторонних. Соседка Алиса, которую бригада привлекла в качестве понятой, ехидно улыбалась, но помалкивала…

Маню с Глебом пустили в хирургию. Обрядившись в халаты и бахиллы, они поднялись на этаж. Лёня лежал, подложив под ногу высокую подушку, и отгородившись от мира наушниками, смотрел в экран айфона и улыбался.

Маня, привыкшая за этот день фиксировать всё на камеру телефона, прямо от входа сфоткала весёлую мордашку болезного.

— Ой, это вы!? – Обрадовался Лёня. — Поесть что-нибудь принесли? А где вода или сок?

Лёня рассеянно смотрел на пустые руки визитёров, а потом обратил внимание на их мрачные лица. Тут Маня сообразила, что и у них с Глебом, после завтрака в 9.30, маковой росинки во рту не было. Не есть 9 часов подряд, для диетчиков катастрофа. Да и вода, которую Маня постоянно таскает с собой, закончилась ещё до начала осмотра дома.

— Извини Лёнь. Мы не знали, здесь ты или нет. Телефон не отвечает. И вообще, с утра до полудня мы тебя трупом считали. Потом узнали, что ты это не ты. Не дозвонились. Теперь видим, живой. Сейчас покормим.

Маня тараторит и пятится. На самом деле. Примчались навестить больного с пустыми руками. Зато с убойными новостями. Пока Лёня хлопал глазами в ответ на её трескотню, Маня задом вышла из палаты, поймала в коридоре нянечку и выяснила, где можно обзавестись едой и питьём.

Оказалось, никаких проблем – на первом этаже и магазин и аптека, и кафе. Всё там есть, пирожные, соки, вода. Маня сфоткала номер палаты и помчалась к лифту. И уже там поняла, как сильно протестует желудок. Прихватив в продовольственной лавке связку бананов, мягкий сыр «Виола», печенье, две бутылки воды без газа, сок и булку. Маня пожалела, что выехала из дома без рюкзака. Попробовала поднять продовольственный набор, и тут же его опустила. Второй пакет уравновесил груз. Ей бы сразу топать к лифту, но Маня усмотрела столики, за которыми мирно ужинали и больные, и пациенты. Шашлыки и малосольный лосось Маня отвергла. К вечеру в меню осталась горбуша на пару с пюрешкой, сомнительный компот и кура, запечённая под майонезом. Горбуша с пюре исчезла с тарелки мгновенно. Мане полегчало. Не хватало только сигареты. Забыв пакеты, она направилась к выходу, где в 15-ти метрах от крыльца смолили больные. После первых двух глубоких затяжек, она вспомнила свои скитания по клиникам. Потом сообразила, что Глеба тоже неплохо было бы покормить. Сейчас покурит, и попросит две порции рыбы на вынос. Не будет же Глеб трескать один. О продовольственных пакетах ей уже напомнили в кафе. Нагруженная, но довольная Маня, наконец выгрузилась на четвёртом этаже. Но в палату попала не сразу. У неё вообще, топографический кретинизм. А стоит нагрузиться чем-нибудь, как пить дать, свернет по коридору не туда, а пока сообразит… Погуляла конечно по коридору, долго вспоминала номер палаты. Потом остановилась, бросила пакеты и уже полезла за телефоном, чтобы посмотреть номер палаты, как услышала голос мужа. В пакетах Лёня рылся увлеченно и сосредоточенно. Глеб продолжает говорить, а Лёня выуживает одну за другой покупки. Потом откладывает в сторону пакет, открывает апельсиновый сок и жадно пьёт прямо из пакета. Теперь к пакету тянется Глеб, он усмотрел там бутылку воды. Пока братья укрощают жажду, Маня вынимает контейнеры с парной горбушей и пюрешкой.

Братья дружно хватаются за ложки. Маня подтаскивает стул и смотрит на ребят. Какие они разные! Ни за что не скажешь, что родные братья. У Лёни светлая кожа, полное грушевидное лицо. Голубые глаза и стеснительная улыбка. Свекровь часто рассказывала о своей второй беременности. Они ждали девочку, УЗИ в 75-м ещё не практиковали. И родители закупали розовые ползунки, распашонки. Носочки. Потом в авральном порядке, при выписке смогли заменить только ленточку, которой перевязывают одеяло. А гардероб грудничка, заготовленный впрок, так и остался розовым. В поликлиниках доктора называли Лёню девочкой до тех пор, пока не снимали с малыша подгузники. Даже имя пришлось переделать, но не очень. Вместо Алёнки назвали мальчика Лёней. Глеб пытался воспитывать младшего мальчишкой, но характер не переделаешь. Лёня рос застенчивым, послушным. Избегал драк, постоянно советовался с родителями. А обе жены вертели им как хотели. Серьезных решений Лёня никогда не принимал самостоятельно. Он бы и на развод с первой женой не пошёл никогда, если бы не железная хватка Натки.

— Лёнь, я смотрю у тебя телефон работает. А мы дозвониться не могли. – это Маня, её рот и руки едой не заняты.

— Отошёл от наркоза и понял, вот он шанс отоспаться и отдохнуть. При детях дома всегда настороже. А в сад закинешь, Натка заданий надаёт столько, что пока с ними справишься, пора уже и детей забирать. Решил устроить себе отпуск одиночки и на звонки просто не отвечать. Имею право, как выживший!

Лёня, после каждой фразы запихивает в рот ложку с пюрешкой или кусочком рыбы. Прожевывает, глотает и произносит следующую.

Маня кивает и молча наблюдает за трапезой. Глеб закончил первым. Весов с собой нет, пришлось ориентироваться на мерные способности желудка. Стоит съесть пару лишних ложек и начинает под солнечным сплетением давить.

— Лёне прописали смену режима жизни и строгую диету. – Сообщает Глеб.

— Я не смогу. — Лёня выскребает ложкой остатки пюре из контейнера. Протягивает Мане пустую упаковку и тянется к соку.

Потом поясняет, когда хочется есть, а это практически всегда, он ни о чём другом думать не в состоянии. Даже сейчас, Глеб про убийство на пороге родного дома рассказывает, а Лёня на дверь посматривает, ждёт Маню с обещанной едой.

И всё-таки основное братья успели обсудить и прояснить.

В жертве Лёня опознал своего приятеля. Ещё летом дал ему ключи, чтобы с любовницей выходные провести. Позвонил, поблагодарил, фотографии из дома прислал. Мол всё убрали, кругом чистота.

— Ума не приложу, как сейчас Артур там оказался? – Лёня вопросительно смотрит на Глеба, будто брат обязан иметь простые и ясные ответы на все вопросы.

В принципе, большую часть жизни так и было.

— А ключи приятель вернул?

Лёня морщит лоб, вспоминает. Кажется, нет. Троица рассуждает, мог поссориться с женой, вспоинить про ключи и рвануть в Чехов. Дозвониться до Лёни, – настоящая проблема, в их коттеджном посёлке интернет практически не работает, «связь гуляет». Только и можно поговорить, когда детей из дома в детский сад перемещает или обратно. Лёня соглашается и добавляет, скорее всего повадился туда дамочек возить. Дом всю зиму отапливается, даром что никто не живёт. Газ, вода есть, коммуникации в порядке. Сауна, включил и через час сиди релаксируй. Лёня и сам, когда получается налево сходить, не в гостиницу едет, а в чеховский дом. Сболтнул и смотрит на Маню, размышляет, сдаст его Натке или нет. Маня пропускает оговорку мимо ушей. Знает, Лёнька всегда в няньках. Как оформил себе декретный отпуск после рождения второго малыша, так и засел дома. Сначала жаловался, мол тяжело. Надо думать – это тебе не служба в СК. Полная ответственность за здоровье, безопасность и жизнь наследников, в режиме 24 на 7. Какие любовницы? Натка там такой контроль организовала, что лишний раз по телефону даже с Глебом поговорить не позволяет. А уж если получиться отъехать в Москву по делам, то на этот случай в айфоне программа слежения имеется — шаг влево, шаг вправо – расстрел. Выспаться некогда, не то что налево с дамочкой поразвлечься. Тут парой часов не обойдешься.

Теперь Манина очередь. Продемонстрировала свои съёмки. Лёня листает, всматривается в каждый кадр. Комментирует.

— Алиса как подросла.

— Ты про соседку?

— Ну да, была подружкой Костика.

— Лёнь, а ведь это она в трупе тебя признала. Мы рванули на опознание. За два часа дороги от городка до Чехова, чуть с ума не сошли.

Лёнька усмехается.

— Ничего удивительно, нас с Аркашей и в конторе путали. Когда в форме, особенно. И фигура, и лицо. Он для прикола, такие же как у меня очки заказал. – Лёнька замолкает, переводит взгляд с Глеба на Маню. – А число сегодня какое?

— 13-е, но не пятница. – Отвечает Глеб.

— А время смерти, когда криминалист определил?

Глеб пожимает плечами, но Лёня смотрит на брата взглядом прокурора. Требует вспомнить, как следователь вопрос задал. Ну этот, — где вы были такого-то числа с такого-то и до такого-то часа. Ведь спрашивал?

Глеб вспоминает, что уточнял время на 11-ое. На службе он был.

Лёнька хватает телефон, листает МАКС. И бессильно роняет руку.

— 11-го мне в Чехове свидание назначила Рима, стоматолог. Ну вы её знаете. С дочкой на днюху старшего приезжала. Я мутил с ней.

Глеб пожимает плечами. А Маня Риму вспоминает сразу – от Лёньки не отходила ни на шаг. Про дочурку свою очаровательную забыла, едва из машины выгрузились. Бедовая девочка растёт, с детства интриганка. На пару лет старше именинника. Сразу стала верховодить мальчишками. Маня наблюдает за детьми, старается чтобы, разгорячившись, именинник не пострадал. И слышит, как эта наследница стоматолога мальчишкам говорит:

— Не кажется ли вам, что нам надо хозяину бойкот устроить. Играть без него веселее.

Маня прямо ахнула. Ничего себе гости! От таких дамочек, и маленьких и взрослых, всякого можно ожидать. Но ведь не убийства.

— Лёнь, а Рима звонила или напасала?

— По ватсапу писала. Я ещё удивился. Но в долгую переписку не вступал. Просто согласился приехать в Чехов 11-го во второй половине дня. А она позвонит, когда подъедет. Я от КПП как всегда и заберу. Ничего не получилось. Рима небось приехала, не дозвонилась. Обижаться теперь будет. Она же не знает, что я в больницу со своим тромбом угодил. А реально собирался. Думал заеду в поликлинику, пожалуюсь на боль в ноге. Натка дома с детьми останется, а к Рите на свидание. Ей тоже особо нежится некогда – няня с ребёнком дольше 22-х никогда не задерживается.

— Лёня ты не о том думаешь. Ты уверен, что свидание тебе Рита назначила?

— А кто ещё с её акаунта писать бу-бу-дет?

— Звони ей. Извиняйся, мол в больницу попал, предупредить не успел. Обещай, что встретитесь как договаривались, сразу как поправишься. – Маня не говорит, приказывает.

Лёня жёут защиты от Глеба, но муж успел врубиться в план жены.

— Звони, звони.

Рита о свидании ни сном, ни духом. Ахает, здоровьем интересуется. Лёня постанывает, врёт мол капельницу прикатили. Потом позвонит.

Троица молчит, осмысливают. Лёнька перестаёт страдать, включает режим следователя. Получается легко и просто. Ещё-бы, столько лет, сначала в прокуратуре, потом в Следственном Комитете. Сообщать Петрову имя жертвы Лёня не соглашается. Мол есть у него с Аркашей в делах свои хвостики. Чужим о них знать ни к чему. Лёня проверяет пропущенные звонки – четыре от риелтора, пять с неизвестного номера. Глеб сверяет с визиткой районного следователя. Точно номер Петрова. Лёня интересуется, а в белом лексусе документов не нашли? Удивляется, что никакого лексуса у дома не было. И ключей от машины тоже. Понятно, Лёня и Глеб, чтобы машину Аркаши в посёлок пропустили, должны были звонить на охрану. А кореш решил без санкций хозяина в доме отдохнуть. Что его туда понесло? На этот вопрос могла бы ответить жена Аркадия. Но Лёня форсировать события не спешит. Накидывает Глебу план следственных действий. Сразу из больницы вернуться в посёлок, переснять страницы журнала охранников, с 10-го до 13-го числа. Маня пусть свяжется со своим зятем, он компьютерный дока, пусть попробует пробить, кто ватсап Риткин взломал, чтобы Лёньку в Чехов на дачу выманить. Это может быть только тот, кто знает про его с Ритой связь. И способен просчитать действия самого Лёньки. Маня строчит зятю техническое задание, отправляет снимок с экрана Лёнькиного телефона, открытый Ритин контакт. Тут же перезванивает Юлька. Маня сообщает дочке о подробностях, которые будут позже. А сейчас они в клинике. Юлька привыкла что мать последнее время по больницам, настаивает сообщить, как она себя чувствует. И в какую клинику положили. Маня успокаивает, она просто навещает. Кого? Лёнька руками машет – не говори. Юлька, с его первой женой большие подруги. Маня туманно объясняет, мол знакомая приболела. И прощается. Дежурная медсестра уже выгоняет засидевшихся посетителей. Лёнька отпускает с напутствием – от него сразу в посёлок. Снимки страниц журнала охраны прислать ему. А он пока подумает кого из знакомых попросить, чтобы дело из района забрали.

Глеб предлагает Чурова. Лёня знает его, как опытного и серьезного следователя. Встречались на семейных праздниках, но друзьями не стали. Однако в курсе, как Чуров помог своему сослуживцу. И когда в Латвии с русскими бандитами схлестнулись, и когда Маню акционеры похитили. Лучшей кандидатуры и не пожелаешь. Глеб берётся уговорить сослуживца помочь брату и коллеге. Тем более что жертва тоже сотрудник СК.

Их почти выталкивают из палаты, медсестра конвоирует Маню с Глебом до лифта. Они прямо в бахилах топают к курилке. Глеб набирает Чурова и докладывает ситуацию.

Потом они возвращаются в Чехов, фотографируют страницы, и уже ночью в 23.45 перешагивают порог родной квартиры.

После ужина сразу спать. Давно не было дней с таким высоким напряжением.

Глава 3

Переселение во времени, – реальность. Если сон, это всего лишь проекция вашего сознания в мечты будущего или воспоминания из прошлого, то почему он не выключается, когда ты проснулся. Ну, так же, когда нажал кнопку пульта телевизора.

Избалованный организм, с утра мстительно припомнил бедняге вчерашние перемещения и разъезды. Маня дотащилась до кухни, проглотила утренние таблетки, включила новости и принялась внедряться в новый день.

Куликов с Леонтьевым обсуждали визит Трампа к Си. Прогнозировали скорое падение спроса на всей планете. Маня сразу вспомнила советские времена, когда в разряд дефицитов попадало практически всё, кроме хозяйственного мыла, калош и картошки, щедро перемешанной с землёй. А потом наступило изобилие. Даже в магазине, который располагался за забором Маниного участка, торговали пятью сортами сыра, фасованной картошкой и бананами. Там же предлагалась туалетная бумага и женские прокладки. Как раз там, в малаховском доме, Маня и провела всю ночь. Она принимала гостей. Невестка Лена, дочь Юлька, сын Глеба Вадик, свёкр и свекровь, отправились в сад любоваться Шаляпинской беседкой. Трёхлетнего Костю оставили Мане. Лёнька обещал приехать после работы. Глеба тоже не было. Но обещал быть пораньше – пятница. Гости приехали с утра и собрались гостить до понедельника. Маня соображала, как разместить такую большую компанию. В доме два этажа, но отдельных спален нет. Собственную придётся уступить семье с ребёнком. Юлька клятвенно обещала по телефону вечером уехать домой и прихватить с собой братца, Вадика. Значит надо придумать, где будут спать родители Глеба. Маня решила уложить их на угловом диване на втором этаже. Пожилым людям конечно тяжеловато подниматься по лестнице. Но там оборудованы и туалет, и душ. Есть вода, чайник. Вечером поднимутся, утром спустятся. Оставалось три односпальных места. Одно в нише на втором этаже, там же двухуровневая кровать для внуков. И ещё диванчик под лестницей. Словом, им с Глебом придётся спать в нише или под лестницей. Маня ходит по дому убирая с глаз долой всё лишнее, Костик хвостом за ней. Жалуется на попугая. Тэдди не хочет целоваться. Малыш не первый раз приезжает в дом. Даже жил здесь, когда Маня с Глебом отправились на 4 дня в Коломну, погостить у друзей. Не́ с кем было оставить кота. В няньки Битнеру напросились все. Свёкр со свекровью, Лена с ребёнком и Вадик. Малаховка им понравилась. Зачастили с разгаром лета. Всё тут близко и удобно, до пляжа на карьере, ехать 10 минут.

Гости явились на двух машинах. Маня велела разместить автопарк на повороте. На участок они пускали только своё «Пежо».

Во сне вся ситуация пятнадцатилетней давности фиксировалась по умолчанию. Там присутствовал трёхлетний Костик, который за спиной у Мани вытащил попугая из клетки и носил по дому, не отставая от неё ни на шаг.

— Скажи ему Маня, пусть поцелуется.

— Сейчас. – Обещает она и думает, получиться ли провести ночь на садовой кушетке здесь, на веранде. Костик ойкнул, Маня повернулась и увидела в его ручонках попугая с вздыбленными перьями и готовую к прыжку кошку у ног малыша. Тэдди вырвался, Маня мигом закрыла дверь на улицу. Потом выставила за порог кота. Костю усадила на диван и велела сидеть тихо, пока Маня поможет Тедди вернуться домой. Испуганного попугая удалось водворить на место, только через двадцать минут. Костик, наблюдая, как Маня охотясь за птицей подпрыгивает, забирается на табуретку и прыгает с неё, завалился на спину и дрыгал ногами от хохота. Предлагать целоваться попку научили Манины внуки. А Костя, смачно чмокая клетку подсказал пернатому что это значит. И Тэдди принялся встречать всех фразой:

«Ну давай, давай поцелуемся! Чмок, чмок, чмок». Бог знает почему в это утро попугай в третий раз отказался целоваться с малышом. Повредничал на свою голову. Во сне Маня поймала Костю в момент открытия клетки. А попугай, голосом покойной свекрови принялся за нравоучения:

— За детьми надо следить! Они никогда не будут взрослыми. Глаз да глаз!

Маня ходила по дому и саду в Малаховке за ребёнком, попугай сидел в клетке. Но голос транслировался строго из-за левого плеча. До тех пор, пока из малаховской веранды Маня не шагнула в сад у дома в Чехове.  В мангале тлели угли, Костика нигде не было. А рядом с уличными креслами и диванчиком, лежали кучей чьи-то вещи. Маня была без очков, поэтому не сразу разобралась, что в брошенные вещи упакован труп…

Добрый транслятор сна, вовремя отключил вещание и Маня успела проснуться, прежде чем закричать от ужаса. И теперь находилась под впечатлением.

Для внедрения в новый день под правильным углом, следовало вычеркнуть любые картинки с трупом и организовать позитив. Новости для этой цели не годятся. Стая беспилотников организовала бандитский налет на целый район Рязани. Одновременно атаковали автобус с работниками Запорожской АЭС. Двое были ранены при взрыве, но беспилотники блокировали скорую и целый час врачи не могли пробиться к пострадавшим. Подросшие за стрелялками дети, теперь на тех же компьютерных экранах играют в сафари, где охотятся не на мультяшных врагов, а на живых людей. Мозг дроноводов очищен от эмоций и сострадания. А мы ещё боимся искусственного интеллекта. Тут от переформатированного естественного не знаешь куда деваться.

Лёнин звонок застал их в дороге. В списке гостей он обнаружил имя старшего сына, Константина. Мальчик, оказывается продолжает дружбу с соседкой Алисой и накануне предполагаемого убийства ночевал у неё. Лёнька переживает, чтобы сын не попал в поле зрения следователей. Новых ключей от дома, калитки и ворот у него нет. Лёня с Глебом поменяли их сразу, после инцидента. Братья вспоминать его не любят. Но именно тот шестнадцатый день рождения Константина разрубил, как острой саблей, Лёнькину жизнь на до и после.

— Ты мне больше не отец! – Крикнул Костя и плюнул Лёньке в лицо.

А как все было.

Жарким июньским днём, Леня, Глеб и Маня приехали в Чехов поздравить Костю с праздником. Накануне Глеб объявил, что дом родители завещали ему. И он намерен ещё до отъезда в Латвию, выставить его на продажу. А поскольку никто кроме Вадима, Лены и Костика, уже в течение трёх лет, им не пользуется. То большая просьба забрать свои вещи и всё, что им захочется. Чтобы можно было подписать договор с риелтором и вместе с доверенностью оставить ему ключи. Вадим сообщил, что он там давно не бывает. Более того, у него разлад с Леной и вообще намерен поздравить Костю по телефону. А потом они встретятся в кафе, чтобы передать подарок. Так что Лене, о продаже пусть Глеб сообщит сам. В багажнике подарочные барабаны для Кости, стоимостью 100 000 рублей. В руках у Мани букет для невестки. В пакете шампанское и фрукты. Глеб осматривает сад, ворчит, надо покосить, неопрятно как-то. Вспоминает зелёный ковер в обрамлении цветов, перед их латышским домом. Маня вздыхает, родители давно уговаривали их вернуться, жить в этом доме. От Вадима толку мало, исправно приезжает к деду с бабой за деньгами. 25000 на газ, охрану, электричество. А ещё столько же на бесконечный ремонт, то трубы потекут, то отопление. Для пенсионеров сумма солидная. А в марте выяснилось, что коммунальные расходы не оплачиваются полгода. Газ отключили. Куда Вадик деньги дел? А куда угодно, у парня постоянной работы нет. И вообще, по словам Вадика, это он услугу оказывал, присматривая за домом. И между прочем никому в голову не пришло её оплачивать. Родители перед ковидом были ещё на ногах и в полном здравии. Но ехать в Чехов, чтобы разбираться с коммунальщиками, которые по версии Вадима не учли исправно внесённые платежи, не спешили. Нервничать не хотели. Маня с Глебом тогда ещё спокойно жили в Латвии и даже мысли не допускали о возвращении в Москву. Здесь давно всё обустроено, вылизано. В Латвии их дом. А потом случился ковид, похороны. Настало время разбираться с имуществом, делами и долгами. Лёня оформил с Леной развод. Исправно, каждый месяц переводил по 80 000 на сына. Оплачивал всё по городской квартире, а деньги на два места в подземной парковке, привозил наличными. Лена потребовала, а Лёня согласился. Каждая встреча сопровождалась скандалами и унижениями. Сначала Лена поменяла в квартире замок, а дать Лёньке ключи отказалась. Бывший попробовал возразить, мол квартира моя. Ленка напомнила – куплена в браке. Значит здесь его только треть. Как раз коврик в подъезде. Лёнька проглотил обиду вместе с давлением. Действительно, дома он теперь не бывает. У них с новой женой своя квартира. Ленка и так пострадавшая, муж ушёл оставил её с ребенком, развод оформил. Одно дело, когда он дома неделями не появляется. А когда ночует то рубашки гладит сам, завтрак готовит сам. Они давно живут параллельно. А главный семейный помощник Вадим, прочно поселился в квартире. Лёнька приедет к полуночи с работы, а младший братец в одних трусах на кухне с его женой кофеёк попевает. Картина двусмысленная. Лёнька шутит – как дела, голубки. А свекровь про второй план дружбы невестки со старшим внуком, Мане давно доложила. Не каждому расскажешь, что застала парочку в постели. Принесла детям горячие сырники. Лёня ключи родителям давно вручил. А эти двое, так увлеклись что не заметили, как она вошла и как ушла. Догадались, наверное, потом, когда на кухне сырники ещё теплые увидели. Только сыну она ничего говорить не будет. Сам не маленький, пусть разбирается. Внуку правда высказала, мол нехорошо целые дни проводить наедине с чужой женой. Что люди скажут? Вадик отмахнулся и всё осталось как было. Периодически оставался ночевать у бабы с дедом. Но по первому Ленкиному звонку, подрывался и исчезал.

И чеховский дом, троица оккупировала. Свекровь пыталась по весне лук да укроп посадить. Приехала, покопалась. Все трое на месте, Костя на гитаре тренькает, Вадик с Ленкой фильм очередной смотрят. В раковине на кухне гора грязной посуды. Всё перемыла, суп сварила. Только собралась звать ребят за стол, а они сели в машину и укатали. Вечером шашлыки жарят, а с хозяйкой не разговаривают. Показательно, даже кусочка бабушке не предложили. Полный игнор. Свекровь понимает, что в собственном доме лишняя, и такую обстановку не внуки придумали, а невестка. Помнит, как застала Ленку с Вадиком в постели. И они помнят. Проплакала пол ночи, утром встаёт и понимает, нет сил находится в этом любимом доме. Просит Вадика отвезти её домой. А тот бросает, мол я не такси…

Словом, дом раздора решили продать. Лёнька в собственном коттедже живет в новой семье круглый год, 36 соток земли, Глеб с Маней возвращаться не собираются. Долги по коммуналке погасили. С родными разбираться, себе дороже. Поздравят ребёнка, сядут, поговорят спокойно. Ребята за неделю вещи свои вывезут на фоне продажи, всё и обойдется без скандала. Это так Лёня с Глебом решили. А Ленка со своей группой поддержки, поступила иначе. Уже на входе встретила троицу вопросом:

— И чего надо?

Лёня покраснел как рак, а Глеб выдал:

— Вот именно, в моем доме гостям всегда рады, если они не хамят.

— Вот и поезжай в свой дом! – Наступает Ленка. Вадик, который «давно с невесткой не видится и даже не собирался приезжать на Костину днюху», стоит у плиты, как водится, в трусах, рот от растерянности открыл. Он уже забросил удочку отцу, на предмет дома. Мол его девушка беременна, у него квартира однокомнатная, для семьи маловата. Может отец подарит дом, или разрешит им с младенцем там поселиться. Глеб «да и нет» не говорит. Понимает, что бы Вадим не наобещал, всё равно не выполнит. Опять накопит долгов под миллион.

Лёнька аж коробку с барабанами уронил. Костя с отца на мать глаза переводит. Глеб с Ленкой только что в боевые стойки не встали.

И тут Костя, вроде потихоньку, но так чтобы все слышали говорит:

— Не было печали, так судьба на праздник прокуренного бомжа, да еще со своей кошёлкой принесла.

Глеб вздохнул и выдал:

— Я хотел предложить неделю на выезд. Теперь условия меняются – час на сборы, и чтобы никого здесь не было.

Ленка с сыном на Лёню смотрят, мол усмири своего блудного брата. 10 лет в России не появлялся, а ещё распоряжается.

— Я помогу всё погрузить, — мямлит Лёнька. – Вот барабаны сейчас в машину отнесу.

Тут сынуля и плюнул в лицо отцу. Крикнул: «Бабушка мне дом обещала!». Смелым Костя оказался. Вадик, тот бочком прямо в трусах прыгнул в сою машину, Ленка вслед по багажнику руками колотит:

— Предатель, мы же договорились жить в этом доме вместе. Семья ведь! Трус.

Но Вадик успел вырулить и на всех парах свалить с поля брани.

Лёнька тоже вслед ему кричит:

— Карточку верни!

— Какую карточку?

Оказалось, зарплатную. Чтобы по мелочи в доме что починить, Ленкину машину мастеру показать.

Ленка пальцем тычет в бытовую технику, Лёня с Костей и Глебом таскают в машину мясорубку, тостер, микроволновку. Лёня видит кофе машину в руках у Глеба. Стоп, это мне коллеги подарили на юбилей. Ленка стоит с торшером в руках, услышала, шмяк его о стену. Стекло на камине треснуло, а она уже стулом на стену замахивается. В доме две стены из стекла, от фундамента по самую крышу. Так строят в Италии, красиво и вид из окна. Для России не вариант. Зимой одна стена пошла трещиной, в неё невестка и нацелилась. Глеб шмякает коробку с кофе машиной на стол, руку невестки перехватывает. Стул выдёргивает. А Ленка, рафинированная барышня, сыпет матом как портовый грузчик.

Мане ситуация не нравится. Но все пошли вразнос. Глеб под воспоминания о том, как родителей эта стая из собственного дома выживала. Лёньку тоже, перед разводом матушка просветила. Ленка думает, что о её шашнях и шоркен-поркенах с Вадиком никто не знает. Сыпет проклятиями, мужа кобелём обзывает. Маню кошёлкой.

Глеб не выдержал, выдал, мол сама виновата, случилась у вас с Вадькой любовь, признайтесь. Решили бы в семье, кто, где с кем и как жить будет. А ты травлю родителей организовала (Царство им небесное). Растрёпанная Ленка стоит рядом с Маней, бубнит себе под нос:

— Где, и так понятно, квартиру не уступим. Вопрос, на что́ жить? Не на свою же зарплату.

Маня вспоминает про Лёнину банковскую карточку. Думает, надо предложить Лёне заблокировать её. Не успели, пока замки меняли, порядок в доме наводили, дошло до онлайн банка, а 80 000 уж и нет…

Четыре года прошло с того июня. Дом так и не продан. Маня с Глебом осели в России. Глеб, чтобы не морочиться, от своей доли наследства отказался в пользу брата. По-хорошему, все могли приезжать в этот дом отдохнуть, на выходные. И остался бы он, как задумали родители, семейным гнездом. Не сложилось. Может и правда, постперестроечное поколение по особым стандартам и думает и действует. А им с Глебом, совкам, каждая поездка, в так любимый родителями Чеховский дом, воспринимается как наказание. Лишний час находится там после всего тяжело, не то чтобы жить. А теперь ещё и труп.

Глеб проснулся от звонка, Маня слышит, опять разговор идёт про Костину ночёвку у Алисы, накануне убийства. И думает, придётся съездить и поговорить с девочкой. Может Костя постоянно у неё бывает…

Глава 4

У Мани большая радость. Латышский провайдер ТЕЛЕ2 прислал на электронную почту письмо. Переводчик ИИ, наверное, уловил подавленное настроение бедолаги и преобразовал текст. Получалось, провайдер просит подтвердить или опровергнуть что поступившие платежи несанкционированные, и как лично она Маня к этим платежам относится.

Странные эти латыши – одно дело кто-то без разрешения со счёта деньги списал. И совсем другое, когда денег на счету прибавилось.

Очень между прочем кстати, счёт заблокирован. Отказаться от трёх ненужных номеров, без личного заявления невозможно. Доверенность с апостилем будет готова не раньше, чем через неделю. Потом, пока ещё дойдет по почте до Улдиса. В общем лишний месяц с бесполезными телефонами обойдется в очередные сто евро. Но если несанкционированные деньги пришли, то почему их не учесть в платежах?

Мозг переключился в режим поиска избавления от латышских номеров без постороннего участия. Глеб уже посылал по своему телефону в эту компанию штук 8 писем. Разозлился и перестал платить. На него конечно заявку в Кредит реформ подали. За просрочку каждый месяц платежи начисляют. Мане такая перспектива не улыбается. Она готова заплатить 5000 рублей за доверенность, три за перевод, еще 2500 за апостиль, плюс почтовые услуги. Побольше ста евро получается, но забугорные хвосты надо обрубать.

В мозгу одна к другой складываются вежливые фразы, обращённые к бездушным сотрудникам латышам. Прочтут, проникнутся и подскажут, как от номеров отказаться. Было время, когда Маня по телефону могла 1000 евро в кредит взять, не выезжая из хутора. Никаких просрочек по платежам, своевременное погашение займов. В банке она даже переплатила 600 евро. Тоже надо было приехать лично и написать заявление с просьбой вернуть их на счёт с которого поступили…

Она напишет, что срок приятного сотрудничества с ТЕЛЕ2, без малого 20 лет. И они сами после 10 лет предложили оформить два дополнительных семейных номера по очень симпатичной скидке. Маня оформила для внуков.

Фразы сами собой складываются и вытесняют из головы убийство в чеховском доме. Неприятные воспоминания. В конце концов из родных никто не пострадал. Жертва, Мане с Глебом незнакома. Операция Лёнькина прошла успешно, тромб поймали можно сказать в последние минуты. Чуров согласился взять дело себе, если Лёня и Глеб будут помогать. Кажется, уже запросил. Досталось в этом расследовании пару дел и для Мани. Ей предстоит позвонить юной соседке Алисе, чтобы убедится, что Костя в этом деле никаким боком. Второе дело, крайне неприятное – найти через Юльку, телефоны бывшей Лёнькиной жены Ленки и сына Глеба, Вадика. Они после скандала как в воду канули. Вадик пытался отжать у бати дом. Но к этому времени в гараже нашлась коробка от пропавших часов фирмы Ролекс, подарок Лёньки от второй супруги, и ещё следы неблаговидных поступков. Диск накопитель с тремя делами, по которым вёл дело Лёнька. Племянник порой захаживал к нему в кабинет. Но пароли скорее всего скачал с телефона дома, пока следователь отсыпался, пуская пузыри. Диск готовый для шантажа, а под него Лёнька не только с квартирой бы расстался, но и дом из Глеба лично вытряс в пользу племянничка.

Тьфу ты! Чертыхается Маня, опять эти чернушные воспоминания в голову лезут. Такую изящную фразу для ТЕЛЕ2 придумала. Нет, надо включать компьютер и садится за черновик.

Сказано – сделано.

«Уважаемый ТЕЛЕ2»! С учётом двадцатилетнего безупречного сотрудничества между нами, смею надеяться на вашу помощь и поддержку.»

Начало хорошее, могут спокойно поместить его на сайт отзывов. И вообще, если Мане отключат телефоны, она целую повесть на благодарственном сайте накатает. Сидит старается: «К сожалению, подтвердить или опровергнуть несанкционированный платеж я не смогу. Но своим письмом Вы подсказали мне обратную связь. И я с большой надеждой решила ею воспользоваться. Дело в том, что с 2021 года я нахожусь в России. Уехала в июле на похороны и заболела так серьезно, что вернуться долго не смогла. А теперь, когда стала маломобильной такой возможности нет, просто физически. В России номер не срабатывает уже четвёртый год. Два номера, которые я оформляла для внуков, один на интернет в Зеидонисе, второй для связи, остались в Латвии. Я разрешила пользоваться аппаратами знакомым до своего приезда. А потом отправила вам письмо, с просьбой или переоформить номера на тех, кто пользуется, или разорвать по ним договор. Оно странным образом осталось без ответа».

Не грех и приврать. Ответили тогда Мане, что заявление о прекращении сотрудничества следует подать лично или онлайн, в личном кабинете, за месяц до очередного расчётного дня. Маня не вникла, но в Латвии тех кому за 60-т, называют сеньорами. Вежливо так, не старые тупые с куриными мозгами, а вежливенько, мол что с такой возьмёшь. Вот она и старается пишет:

«Сейчас ситуация обострилась. Я не стала продлевать свой постоянный вид на жительства. Продала квартиру и дачу. Шведбанк заблокировал 24 апреля мой счёт. К сожалению, не успела через него войти на свою страницу в ТЕЛЕ2 и предупредить, что продолжать исправные платежи больше не в состоянии. Звонила Вам, но мне ответили, что решить вопрос аннулирования договора можно двумя способами. Лично, а это невозможно. Или при участии доверенного лица. Уезжая я оставляла бессрочную доверенность юристу Улдису. Он занимался продажей дачи и квартиры. Готов заняться и телефонами. Я надеюсь, что доверенности на сделки по недвижимости будет достаточно и для закрытия телефонных номеров в ТЕЛЕ2.».

Потом пустила слезу, мол после операции стала маломобильной. Чтобы не предложили ехать в консульство и там составлять письмо для провайдера.

Со словами – за спрос не ударят в нос, Маня и отправила письмо провайдеру.

Глеб заглянул в комнату.

— Юльке пишешь?

— Угу. – Неопределенно ответила Маня. И тут же настрочила Юльке просьбу, но без всяких изысков. Мол, с учётом проблем в Чехове, нужно срочно связаться. Отправила и вспомнила, что не рассказала дочери об убийстве.

Маня ещё из-за компа не встала, а из ТЕЛЕ2 ответ пришёл. Мол можно войти на сайт не через банк, а по паролю. Он в договоре указан. Маня не медлит, строчит ответ: Договора и все бумаги остались в Латвии. И тогда святой доброты ТЕЛЕ2, предлагает вариант, о котором несчастный клиент в виде Мани и мечтать не мог. Написать письмо от руки в свободной форме. Приложить его вместе с паспортом к груди и отправить два фото. Боясь спугнуть удачу, Маня строчит уже вручную. Старательно выводит все три номера, добавляет туда клиентский номер договора. Хватает паспорт и несется к Глебу:

— Быстро сфотографируй меня! И сбрось мне.

Глеб реагирует мгновенно. Щёлк. Маня проверяет резкость, просматриваются данные паспорта или нет. Секунд пятнадцать пялится на свою физиономию. Нос блестит, на макушке кочка. Только обнять и заплакать. Прямо как на заказ. Провайдер должен пожалеть сеньору. А Маня спасти себя от вмешательства Глеба. Пока муж гадает, почему жена не возмутилась полученным фото с таким результатом, Маня мчится за свой стол, фотографирует письмо с кривыми строчками и отправляет в Латвию.

Успела, у Глеба звонит будильник на еду. Не меняя прически, она ставит в микроволновку тарелку с гречкой и курочкой. Две минуты и на столе весы, мягкий сыр, зелень и всё, что положено. Глеб, продолжая разговор с Чуровым, отвешивает свои положенные 250 граммов. Мане остаётся не больше. Она тоже листает в телефоне новости.

Вернуть смертную казнь в России хочет прокурор из Ленобласти, Владимир Михайлов. Это главная цель, с которой он баллотируется в Госдуму по спискам «Единой России». Маня не против, главное, чтобы перед расстрелом у казнокрадов и их окружения, успели конфисковать всё украденное.

Глеб продолжает разговор с Чуровым. Лёня пусть лечится, больница — это алиби. А они пока по окружению поработают. Дела Аркадия пробьют. Коллеги уже подтвердили приятельские отношения двух сотрудников. Так что, приехал мужик на дачу не под конвоем.

Слышно плохо, Глеб потом сообщит о планах, он всегда так делает.  И Маня принимается изучать очередную новость. Интересно, в торговой сети «Магнит» запустили новую технологию, которая во время расчётов на кассах будет следить за пульсом и эмоциями покупателя. Особенно за глазами. Маня хихикает – не вылезут ли очи из орбит, когда новые цены увидят.

Глеб подозрительно косится на супругу, за разговором совсем упустил её из-под опеки. Тут дела такие, а она хихикает.

Телефон пикает сообщением. Маня открывает, читает ответ ТЕЛЕ2 и издает победный клич.

Все три номера отключены, счёт по остатку долга поступит на электронную почту. Она просто искрится радостью. А Глеб и не знает почему.

Глеб прощается с Чуровым, но с распоряжениями не торопится. Смотрит на жену вопросительно. Мол что это она сияет как медный пятак.

— Сработало!!! – Вопит Маня. – Фотка твоя сработала.

Она тараторит, мол час назад просто от балды написала в ТЕЛЕ2 письмо. Ответили. Она тоже ответила. Потом заявление от руки и фотка.

— Не может быть! – Глеб не верит. Маня и сама не верит, показывает мужу письмо из Латвии. На русском языке. Чёрным по белому – номера отключены с сегодняшнего дня. Есть право вернуть их в течение 90 дней. Так конечно не бывает. Но случилось. Муж склонен ждать подвоха. Наивная Маня вечно вляпывается, и этот случай не исключение. Потом переходит к делу.

Чуров предлагает никому из знакомых не говорить, что убит не Лёня, а его коллега. Бывшая, Влад и сын Костя сознательно отдалились от Лёньки. Новую жену надо предупредить, что в интересах следствия, пусть старым знакомым говорит, что Лёня уехал в командировку. А брат, пусть просто не отвечает на звонки. Странно, но супруга жертвы, пока с заявлением о поиске пропавшего мужа не обращалась. Наверняка разругались вдрызг.

Завтра Чуров пошлёт своих оперов проверить стоянки перед посёлком. Там должна быть машина убитого. Если её нет, значит преступник нашёл ключи и уехал на ней. Это было бы неплохо. Хоть какой-то след. Ствола из которого стреляли в базе нет. Следов преступника, кроме лёжки на крыше курятника, тоже. Там просто вмятина ни окурков, ни отпечатков пальцев. Чуров сбросил телефон юной соседки. Пусть Маня позвонит, поохает. И скажет между делом, как они с Глебом рады, что решили не селится в этом проклятом доме. То скандалы, то теперь убийства. И вообще на камерах видно, как по участку призраки бродят.

— А что, там камеры есть?

— Нет, к сожалению. Лёнька пожадничал, хотя вечно страхуется. Вот в родительской квартире при реновации решётки с окон сняли. Настаивает поставить обратно. Мол 1-й этаж, придурков на улице каждый пятый. Дворники перетащили железо на балкон. Теперь мне надо мастера организовать для установки. – Жалуется Глеб.

Маня историю с решётками упустила. И как всегда соглашается с мужем. Охрана охраной, а камеры на участке и в пустующем доме были бы не лишними. Если этот Аркаша прошёл и в посёлок, и на участок, без отметки в журнале охраны, значит и другие могут пройти. Этот с винтовкой Мосина тоже.

Вот только к задушевным беседам с этой Алисой, Маня не расположена. Что она может сказать незнакомой девушке? Спросить про Костю? А откуда Маня знает, что ребята встречаются? Хотя можно сказать, что на камере видела и подумала, что парень на Костика похож. И вообще, сегодня звонить поздно. А на ночь она себе установку даст, подготовиться к непринуждённому разговору с незнакомой юной мамзель. Маня пытается представить себя в возрасте до двадцати. Как бы она отреагировала на звонок малознакомой тётки, которая отжала у кавалера целый дом. Ну не у кавалера, а у его бабушки с дедом. И не она сама, а мужу родители завещали. Таких ситуаций во времена Маниной молодости практически не случалось. Из частного имущества, могли быть кооперативные квартиры, скромные дачи на шести сотках да подержанные жигули. Народ проживал в государственных квартирах, миллиардные суммы даже представить себе не мог. Пока на пространство бывшего СССР не проник этот бешеный капитализм, чтобы поразить население вирусом поопаснее ковида – прибыль любой ценой. В выигрыше оказались диверсанты, которые смогли под предводительством Березовского, организовать грабёж мирового масштаба. А остальным осталось завидовать и бороться за то, что осталось. А молодым в возрасте Алисы с Костей, попасть в список миллионеров один шанс – наследство. Если Костик только мог предположить, что бабушка от обиды завещает дом старшему сыну, а не ему, такому любимому и единственному. То хамить бабуле и в голову бы не пришло. А тут ещё папа умом тронулся, новых наследников наплодил. Где это видано, чтобы кошелёк от семьи отпочковывался и брал на содержание новых отпрысков. Может Костик так и не думает, но Маня помнит его визит в Латвию. Ленка, Вадик привозили ребёнка дважды. Зимой и летом. Зимой главная цель – склонить деда с бабушкой на их сторону. Пусть дом подарят Косте и Вадику в равных долях. А то на Лёньку никакой надежды. Весь в работе, и дома ночует через раз. Девки сейчас ушлые пошли, окрутят и пойдет всё прахом. Сидят они у камина, слушают не лестные отзывы о Лёньке.

И Костя тоже слушает. Мане не нравится разговор, а охаивание этими любовниками Лёньку, так вообще выбешивает. Знает она, что Вадик не работает, Юлькиной зарплаты логопеда и на один сапог не хватит. Содержит троицу Лёня, а Костик при них, как гарантия поступления средств. Гордый собой барчук. Куда исчез добрый и милый мальчик, который кажется совсем недавно с попугаем целовался? Хотя известно куда, его лепили под свои шкурные интересы, эти тайные любовники. Свекровь со своими сырниками спалила парочку, когда Костику три исполнилось. Лёня надел свой прокурорский мундир, и легко устроил сына в детский сад с английским уклоном. Значит этой любовной истории десять лет. Не все семьи таким сроком похвастаться могут. Ребёнок невольно слушал их разговоры, чувствовал, как относятся к отцу те, кто всегда рядом. Напрасно свекровь скрыла тогда от рогатого мужа правду. Глядишь и Костя другим бы вырос. Лёнька ответственный, и как отец и как сын. Не по адресу любовники свои коварные планы принесли. Но ведь гости, – за порог не выставишь. Косте тогда тринадцать исполнилось. Пробует силы на электрогитаре. Даёт послушать попурри собственного изобретения. Маня слушает и говорит, что «ля» не чистое, и его неплохо бы протянуть. Костя ресницами хлопает. О нотах юный композитор и понятия не имеет. Нет конечно знает, что они существуют, чтобы как буквами музыку записывать. А зачем её записывать на бумагу, когда можно просто сразу играть.

Маня, наконец находит повод сменить тему. Подсаживается к Лене, мол в музыкальную школу Косте поздновато, но есть в домах культуры курсы. На будущее сына у Лены свои планы. Пусть Лёнька его в МГИМО устраивает. Она всё внимание на язык направила. По английскому Костя в классе лучший.

Гостей проводили. О чаяниях парочки, ясное дело рассказали родителям. Старались помягче.

А теперь вот это убийство. Мане кажется, что охотился киллер за Лёней. А кому выгодна его смерть? Нет об этом лучше не думать.

Стаи монстров, пусть остаются в ужастиках. Для жизни требуются доброта и любовь.

Глава 5

То ли установка не сработала, то ли Маня перед сном её неправильно сформулировала. А может и вовсе забыла поставить мозг на нужную подзарядку. Только с утра повертев в руках телефон, звонить Алисе не стала. Даже первая фраза не складывалась.

Например, скажет она: «Привет! Мы с вами на трупе в Чехове пару дней назад встречались. Меня зовут…» Ту-ту-ту. Бросила трубку и правильно сделала.

Или: «Здравствуйте, я тётя Константина. Мы с вами на днях встречались, когда полиция дом обследовала…». Ту-ту-ту…

Хорошо если просто отключит связь, а если нахамит. У Мани болезненная зависимость на слова и интонации. Резкие, грубые и неприязненные, срабатывают как удар тяжёлым мешком. В висках сразу включаются молоточки пакетики с горячей краской лопаются и разливаются по щекам.

Маня сварила овсянку. У Глеба тихо. Спит, наверное. Вчера она разбирала архивы, чтобы переснять для Пэтэра старые семейные фотографии и сопроводить их пояснениями. Прадед чеха, Манин дядя. Прабабушка после смерти оставила родным письмо о русском солдате, которого она полюбила. О том, какой это красивый умный и благородный человек. Настоящий рыцарь. А к письму прилагалась единственная фотография с надписью на обратной стороне. Там имя, фамилия и город. Больше ничего. Когда Путин начал СВО на Украине, Пэтэр купил путёвку в город прадеда. А там записался добровольцем на СВО. Ранили, и бывает же такое, в госпитале оказался со своим троюродным братом. Сначала соседи по палатам отметили их поразительное сходство, а потом всё и разъяснилось. Теперь Манина задача, сформировать для чешской ветви дяди Толика фотоальбом. Война не навсегда, мало ли сбросят с себя русофобский морок и захотят общаться.

Маня откладывает снимки с Анатолием в стопочку, номерует. Тут же текст к каждому кадру составляет. Глеб, как потерянный, тенью входит в комнату. Ты работай, а я премьеру «Следа» лёжа посмотрю. Сюжет так закручен.

Маня понимает, Глебу одному, на фоне этого убийства неуютно. Она и сама любого напоминания вздрагивает. Не кино всё же. Родительский дом. А ещё она почти уверена, что убить Лёню решили родные Натки. Сначала она в Москву приехала, карьеру делать. И что странно, никакого образования, помогала тётке в нотариальной конторе районного городка тексты на компе набирать. А тут назвала себя юристом с опытом работы три года. Диплом купила. И устроилась помощником в контору. Правда номер её, в стае помощников, был девятым. Натка рассказывала, как они за место боролись. Закажут курьера, а письма готовы к отправке в два адреса. И чтобы встретить этого посыльного устраивают засаду прямо у входа. Пару раз, Натка даже подралась с коллегой. Но победила, прямо с расквашенным носом всучила посыльному своё письмо, внесла нужную запись в журнал, которым ещё пять минут назад колотила по голове свою коллегу. Получилось у неё, хватку девочки хозяин приметил, подключал к деликатным делам. Письма составить, запросы оформить. А Натка оставалась в конторе до темноты и копировала материалы самых деликатных перспективных дел.

Компромат готовила. Сработал. Через три года купила себе однокомнатную квартиру. Дружбу, абы с кем не водила. Пробивалась на самые модные тусовки, чтобы рядом с киношниками тусоваться. А потом в Москву перебрался брат, он у себя на районе партию Жириновского представлял. Проявил себя, стал одним из семи помощников депутата. И как-то умудрился получить должность в спортивном комитете страны. Ну прямо как у Собчак – вы мне только дайте за ручку ухватиться, а дверь я и сама с корнем выдерну. Наверное, Маня неправильно трактовала эту фразу бывшей дочкиной одноклассницы, как характеристику персонально хваткой и дерзкой дочурки мэра. Как хулиганов воспитывает улица, так особо циничную поросль подготовила среда воровских 90-ых. Когда вчерашний парень из рабочего общежития, друзей тестирует на миллион. «Есть миллион – заходи, нет? А что припёрся?». Этот Наткин братец и попал в переплёт, он в СИЗО, жена в петлю. Другого выхода не нашла – замуж выходила за богатого и успешного. Рожала не думая. А как теперь, и пробовать не стала. Четверо ребятишек, мал мала меньше, оказались у Натки на руках. Сдюжила, родителей в Москву вызвала с внуками помочь. Так всем кагалом и переселились. Только Натка не вдруг стала хваткой и успешной, папа у неё в войсковом обеспечении служил. Обмундирование, техника, ГСМ. Между прочем в Германии, как раз в то время, как оттуда войска выводили. Поднялся немного, но жена недовольна. Другие вон как выросли, шею сломаешь чтобы на их вершину просто взглянуть. Но как бы там ни было, дружная стая Наткиной семьи поселилась в Москве, и очень даже неплохо устроилась. Лёнька оказался в их силках и стал главным приобретением клана. Задача удержать, или обезжирить. Но Леонид дипломов не покупал, юридический закончил как положено, да и практика в следствии. И природная осторожность. Что там в семье конкретно, ни Маня ни Глеб не знают. Натка добивалась, чтобы они с Лёнькой друг на друга завещание оформили. Да и ещё пару деталей Маня подметила, чтобы не только родню, но и старшего сына Костика, от Лёньки подальше держать.

А Лёня с парнем встречается, правда жалуется. Он Костю в крутую кафешку пригласил. О жизни спрашивает, о своем видении мира говорит. А сынуля слушал, слушал, а потом выдал:

— Ладно батя, давай деньги, да я пошел. Дела.

Лёнька приготовленный конверт протянул, Костя взял и исчез. Звонит Глебу, рассказывает и спрашивает, послал его ребенок или просто грубиян.

В общем Леонид сейчас мужчина упакованный, и квартира родительская и дача, всё на нём. По устной договоренности половина всего должна достаться Глебу. Но это вряд ли, во что стая Наткиной семьи вонзила свои клыки, нипочем не выпустит. Неизвестно, повелся Лёня на обоюдное завещание или нет. Но лучше бы он этого не делал.

Самогипноз, дело серьёзное – под свои крамольные рассуждения Маня и не заметила, как оказалась на даче. И рюкзак с сывороткой за спиной, и бутылочка воды. И одета с учётом клещевой угрозы. Штанины в носках, футболка с длинными рукавами, на голове бейсболка. Дел на даче всегда невпроворот. Маня ещё дом не открыла, ау же воду включила, шланги лежат там, где оставила. Открывает дом, и первое что видит, огромный паук на оконном откосе.

Маня теперь на дачу в очках ходит, чтобы вовремя клеща увидеть. Плюс два, прописанные доктором для постоянного ношения. А для чтения три с половиной. В этих двух плюсах, клубничное поле кажется вогнутым, но зловредные сорняки, которые захватили в объятья клубничный куст, видны хорошо. И паук этот тоже. Сидит и так недобро смотрит. Ноги лохматые, глаза огромные. Маня попятилась, чтобы глаза от врага не отводить, выскочила на улицу прямо с рюкзаком за спиной. Уже телефон выудила. Надо срочно Глебу позвонить, чтобы прибежал и убрал паука.

А потом сообразила, она специально ушла из дома потихонечку, чтобы муж не заставил этой Алисе звонить. С вечера Чуров приказал. Проснётся Маня, настроит нейтральный голос и сразу пусть звонит студентке-соседке. Пусть несёт пургу, какая только в голову вбредёт. Главное, чтобы сказала про призраков, в доме и на участке, которые постоянно на камеры попадают. А у Мани с пургой как раз и проблема. И паук этот послан ей за трусость.

Маня снимает рюкзак и опускает зад на стул под яблоней. Паук, надо посмотреть, что за зверь и чем опасен. Она не паталогическая трусиха, были у них на хуторе и пауки, развешивали свои сети в самых укромных местах. Маня их метёлкой убирала, несла её на вытянутой руке к бочке с водой. И пауки эти, были раз в тридцать меньше этого. Ещё удивлялась, как такие крошки, мух в пять раз больше себя ловят и засушивают как гербарий. Если экземпляр на подоконнике из той же породы, то Маня встретила паучьего долгожителя. Со связью на даче, даже лучше, чем дома. Поисковик в Яндексе прямо летает. Целая фотогалерея из пауков. Один страшнее другого. Но опасных и кусачих в Подмосковье не водятся. Это пока. Маня буквально вчера читала, что пауки Каракута из средней Азии, стали появляться в Рязани, Твери. В Москве и Подмосковье их пока не заметили. Особи крупные. Укус смертельный. Отличительная черта, 15 красных пятнышек на брюшке. Это что, надо того лохматого перевернуть чтобы брюшко проверить? Ни за что! Она лучше сорняки из клубники подёргает. И пока этот зверь не уйдёт, в домик ни ногой. Сейчас закончит с клубникой, всё закроет, отключит воду, и потом уже с мужем в пещеру паука зайдет. Он умеет их ловить. Накрывает банкой и выпускает на улицу. Может тоже устроить незваному гостю стеклянный колпак. Нет изжарится на солнце. Лучше пусть Глеб с пауком разбирается.

От страха, с клубничной грядкой Маня разобралась мигом. Смотрит на часы, – нет домой рано. Глеб, как раз проснётся и сразу заставит звонить. Если бы не паук, она бы и сама понежилась в дачном доме на диванчике. А так, придётся дальше заниматься хозяйством. Например, повыдирать с корнями крапиву из тёплых грядок. Маня поддевает вилами корни и поражается, толстые как верёвки, проложены строго вдоль стенок. Только в прошлом году они закладывали на дно спиленные ветки, сено. Потом специально покупали и просеивали землю. И выровняв почву, любовно высаживали туда огурчики. Они смирно дожидались готовности летней резиденции. А потом от души кормили Маню с Глебом и соседей, крепкими зелёными плодами. Крапиву никто в грядки не сажал, она как хваткий народец, которому «достаточно ручку показать, а уж он сам дверь выломает». Вот и крапива, сама проникла в чужую грядку, пригрелась, и уже летом торчала между плетями огурцов. Чтобы не обжечься, приходилось надевать перчатки и выдёргивать несанкционированные ростки. А осенью со своими болячками, Маня только и успела что, не выдергивая плетей, просто сложить их в грядке. Ничего страшного – лишнее тепло сверху не повредит. Весной их легко собрать, земля от удаления старых корней только взрыхляется. Пройдешься цапкой, и сажай себе очередную порцию огурчиков. На открытом месте, когда сверху солнце, снизу тепло, их не надо подвязывать. Но между пожелтевшими утеплительными плетьми колосились настоящие крапивные деревья. Сочные, крепкие. Сорняк безусловно полезный. Свекровь крапиву собирала, летом запаривала и пила настой, для оздоровления. На вкус гадость, Маня пробовала, а в остальном надо отметить, что до зловредного ковида, Петровна свои 80 лет встретила бодрячком. Так носилась, что Мане за ней было просто не угнаться. На зиму крапива сушилась, чтобы получить настой для споласкивания волос. По утверждению свекрови (царство ей небесное), укрепляет корни и способствует росту. В этом плане заметных результатов не обнаруживалось. Но Петровна считала крапиву даром природы. Собирала её до цветения. И если бы увидела, как варварски Маня выдирает её из грядки, быстренько оттолкнула бы невестку. Срезала драгоценные стебли и бережно унесла. А с корнями пусть разбирается сама. Маня цепляет их вилами пытается выдернуть, корни вцепились в ветки у самой земли и появляются на поверхности вместе с ними.

— Лимита́! – Ругается Маня на крапиву.

Так баба Нюра ругалась на приехавших по лимиту молодых парней и девчонок. Некоторые, например, Нарусова, даже квартиру напротив Эрмитажа себе выгрызла. Лимитчики приезжали чтобы устроиться на непрестижную работу, стройку, почту, в пекарню. Многие проступали в ВУЗы на вечернее или заочное отделение. Старались перенять замкнутый стиль жизни коренных петербуржцев. Есть такое слово, ассимилироваться. А наглые, наоборот, принимались устраивать свои порядки, да ещё и диктовать их. Бабуля, усмотрев на экране жену первого мэра, которая настоятельно рекомендовала настоящим питерским дамам носить шляпки, позвала Маню.

— Кто это в розовой нашлепке на голове?

— Жена мэра. По совместительству депутат и даже журналистами руководить пытается.

— Эта лимита?

Бабуля политикой не интересовалась, биографии наглой Нарусовой не знала. Просто увидела её жеманство на экране и сразу поняла – питерская девушка так не говорит, не ходит и не одевается. Ей было и невдомёк, что именно такие персоны захватили не только город, но и страну. А по их стопам, с отменой прописки, в стольные города ринулись стаи голодных и дерзких. Они прорастают в разных офисах, отвоёвывают себе пространства. Тщательно выбирают достойных состоявшихся мужчин, и без колебаний уводят их семьи в свою пещеру. Чтобы, не спеша переварить всё нажитое или унаследованное. Маня так и представляет себе, как в Лёнькин коттедж слетелась родня. И брат с четырьмя детьми, и родители. Сидят за круглым столом рассуждают, мол время уже объявлять в розыск пропавшего Лёньку или ещё подождать. Если он телефон отключил после операции, а с ногой в поликлинику завернул по дороге на свидание со стоматологиней Ритой. Вырвался из дома, млеет от предстоящей встречи. Мысленно уже в сауне потеет. А из поликлиники бедолагу сразу на каталку и в больницу. Вот тебе и романти́к. Сначала испугался, Глебу позвонил, а потом сразу в операционную. Натку мог и не набрать. А она то считает, что неверный рванул на свидание. Сообщение в ВА отправить и составить для старшего Наткиного племянника, раз плюнуть. Этот юный хакер продемонстрировал свои таланты.

За такие злобные мысли, Маня и обожглась крапивой. Перчатка не закрывала руку до локтя. И там появились волдыри и жжение. Она помчалась в домик, там флакон с Тройным одеколоном для таких случаев держат. Но на пороге вспомнила паука. Дотянулась до замка и выставив жгучую руку вперед, помчалась домой. Обычно она идёт минут десять, но с учётом ожога, неслась как ошпаренная.

— Что случилось? – Глеб перехватил беднягу у стоянки.

— Паук и вот… — Глеб рассматривает красную в волдырях руку.

— Это паук тебя так?

— Нет, я его тебе оставила. Крапива.

Глеб обходит машину, выуживает из бардачка Тройной одеколон, смазывает ожог жены. Троица, которая окружила поднятый капот фольксвагена, потеряла интерес к пострадавшей. Два соседа, Саня с Лёхой и незнакомый парень лет сорока. Парень что-то делал с проводами, а соседи скрашивали скучный труд заезжего электрика. Маня вспомнила, что сегодня Глеб должен был позвонить мастеру. Небось и позавтракать не успел, помчался встречать долгожданного умельца. Фольксваген на приколе с осени. Глеб заменил моновпрыск на карбюратор, и «пошла писать губерния». Немец капризничал, запускался через раз, глох на ходу. Никто кастрированную машину наладить не брался. Телефон этого мастера дала соседка. Он дачник, живёт в Москве. Посоветовал Глебу дождаться тепла, и уж когда он переселится на дачу, приедет и без проблем всё сделает. Пришлось им покупать другую машину. Но славный день настал, дачник здесь колдует над машиной. А соседи, которые ранее, тоже пытались починить фольксваген, стоят рядом. Интересно же, где была заковыка. Руке стало легче, Маня тоже ждёт, что электрик скажет. А он только поругивается и пытает Глеба:

— А это что за провод и куда он идёт?

Муж, как двоечник у доски пожимает плечами. А Лёха с Саней на отвлеченные темы разговор ведут. — Трое в Химках погибли, дрон прямо на частный дом взрывчатку бросил. В Красногорске в многоэтажку врезался. И кажется еще в Истре. Только в Подмосковье 12 человек за ночь пострадали. Я брату звонил, у него всё в порядке. А сосед сестру в ночном налёте потерял. Ругается – всю неделю Сорматом мир пугают. И до Америки долетит и целый остров вместе с Лондоном потопить может. Может хватит пугать, пора шарахнуть. Люди каждый день гибнут, и на фронте, и дома…

— Я так думаю, что кто-то из этих властителей пауков, неплохие деньги на войне стрижёт. Вот и тянут. Сидят как пауки в банке, один другого сдаёт. А побеждать невыгодно. – Это мастер из-под капота версию выдает.

Мужики одобрительно загудели. Каждый день пишут, одного посадили, на второго дело завели за контрафакт, поставленный на фронт. И про пауков, которые оплели своими сетями страну и теперь кровь сосут, тоже точно подмечено.

При упоминании паука Маня вздрагивает. Надо подруге позвонить, она под Красногорском живёт – узнать, всё ли у неё в порядке. Направляется домой, поставит на огонь супчик и позвонит.

Глава 6

Дома Маня первым делом супом занялась, а параллельно подруге в Красногорск дозванивается. Бульон на огне. Ту-ту-ту, занято. С Лидой они в одной плате в Обнинской клинике лежали, курить вместе бегали. На ожоги, после лучевой терапии, друг другу жаловались. И вообще говорили обо всём. Подружились. Маня чистит картошку, режет. Опять набирает. Ту-ту-ту.

Лида, баба неглупая. Три колбасные лавки в районе держит. Здесь в Обнинске, пока облучались выяснила, какие деньги за съёмную квартиру болезные платят. Мужа вызвонила, купили две однушки. Первую сразу сдали, даже ремонт не делали. Вторую, Маня просит придержать. После облучения, реабилитация. Массажи, процедуры. В палате никто не оставит, надо жильё снимать. А тут, как раз квартира свободна.

— Ты извини Мань, за 50 тебе сдать не могу. Понимаю дорого. А тех, кто готов потратиться, море.

И она же нашла для подруги бюджетный вариант. Номер в общежитии, там целый этаж под гостиницу комендант приспособил. Всего 700 рублей в сутки.

Маня мелко режет замороженные перья чеснока в суп, для аромата. Думает, в прошлом году выкопала не весь. Такие сочные кусты стоят на бывшей грядке. Её решено оставить под газон. Часть Лёха скосил. Эти спасённые, надо бы срезать и заморозить. Отличная получается приправа. Ароматная. Молодой чеснок есть опасно. Многие на этом по весне с обострением гастрита, а то и хуже, в больницу попадают.

Опять Лиду набирает. Ого, пошёл звонок. Подруга откликается:

— Видела, что пробиваешься, у меня сегодня как в Смольном. Родные, знакомые, прочтут новость про дроновую ночную атаку, и давай звонить. Всё в порядке. У меня. А знакомым балкон снесло. Что только наши власти думают! И орешник есть и гиперзвук в мультиках всему миру показывали. А обычного ПВО нет. Ну раз дроны сотнями летают, может расхерачить места, где их клепают. Да и с Украиной, хватит уже кота за хвост тянуть. Побеждать надо, сами говорят, что всё для завершения есть. Или врут, как думаешь?

Маня вчера президента слышала, Сармат нахваливал. Говорит, как оправдывается: «Мы вынуждены были увеличивать собственную безопасность». Что значит – вынуждены? Обязаны обеспечить гражданам мирную спокойную жизнь, рабочие места, должную медицину, нормальное образование. Присвоили заводы и фабрики, недра. Ладно в советские времена, директора тоже себя, как хозяева вели, а какая социалка была. Сейчас говорят, тоже социальное государство. Но социальное государство, это не когда всё верхушке, которая богатеет и ворует, как не в себя. А когда тем, кто не намерен шахер махер крутить, а просто хочет спокойно жить, честно работать, детей растить… Это она думает, а вслух говорит:

— Хорошо, что у тебя всё в порядке. Хотя неуютно как-то с этими дронами. Каждое утро, как в рулетку играешь.

Маня слышит хлопнула дверь. Выскакивает в коридор, там Глеб пакет с запчастями поставил, разувается.

— Что не получилось запустить?

— Раб-о-о-тает. Сейчас пообедаю, поеду в гараж с Лёхой, колёса менять будем.

Лида слышит про обед, кричит: привет мужу и приятного аппетита. Не получается у неё, как у питерской Гали, поговорить на троих.

За супом Маня интересуется, как там Лёня, не звонил. Глеб показывает 4 пальца. Значит четыре раза звонил. Нет, пока не выписывают, может через пару дней. Но он теперь расследованием занят. Просил, как только с Алиской поговоришь, сразу его набрать. И Чуров про студентку напомнил. Люди Чурова, её свежие пальчики в доме обнаружили.

Оставила не как понята́я. В сауне, туда местные не заходили. Маня уточняет, что значит «свежие пальчики»? На отпечатках дату никто не ставит. Получает ответ — это значит поверх тех, о которых известно, когда оставлены. Лёниных, например. Или этого покойного Аркадия.

Маня опять вспоминает тело на крыльце, осмотр дома. Сауну никто ближайшие двое суток не включал. Хотя на стуле полотенце влажное. А ещё на щитке, где баню включать надо, отпечатки пальцев Кости нашлись. Молодёжь, похоже втихаря пользуется благами дома. Небось Алискина мама баню не жалует. А вот Лёнька, всегда первым делом парилку обустраивает. Даже в городской квартире организовал. А в коттедже, так вообще хамам в восточном стиле и предбанник круче иного офиса. Костю отец тоже к бане и сауне приучил. Не удивительно, что ребята туда пробираются. Плохо что тайком. Может надо отбросить обиды и выдать племяннику ключи. Пусть парится, когда душа пожелает. Маня рассуждает вслух, мол дом пустует, а они как собаки на сене, и сами не живут и ребёнку не дают.

— В том то и дело, что ключи Костя у Лёни не просил и я не предлагал. – Глеб смотрит на Маню в упор. – Как-то он в дом попадает…

Теперь Маня понимает, почему должна прикинуться дурочкой, и сообщить Алиске про привидения, которые на камеры постоянно попадают. Бродят в темноте в простынях, в саду гуляют. Лёнька надеется, что Костя позвонит и признается, что ключи от дома раздобыл, чтобы иногда сауной пользоваться. Извини, мол отец, давно надо было сказать. Лёнька сыну про операцию скажет, попросит навестить, сок принести. Они и поговорят. Парень подрос, многое мог понять, переоценить.

Маня решительно набирает Алису. Девушка мигом отвечает:

— Вы понятой, в доме на днях были, а я жена хозяина, Глеба.

— Да, такое горе. Примите соболезнование, все соседи в шоке, что дядю Лёню убили. Мама теперь тоже боится, с охраной разбираются. Такие деньги платим, а снайпера стаями ходят.

Маня поддакивает. Удивляется, что Алиса пропустила момент, как Глеб в трупе брата не признал. Но поправлять Алису не спешит. Вздыхает только. А девочка не теряется:

— Что следователь говорит, когда дядь Лёню застрелили?

Всё, Мане дают слово.

— Пока ничего не говорит. Тут вообще странного много. Я почему тебе и звоню. Может у вас в окно со второго этажа участок видно. Мы тут камеры просматривали, странные фигуры в белом по первому этажу ходят, в саду гуляют. Призраки, как есть. Ничего не замечала?

Алиса молчит. Потом с хрипотцой так, спрашивает:

— А что в доме камеры есть?

Да, Глеб поставил сразу, как только дом на продажу выставили. А как же, ведь чужие люди будут приезжать…

— Ну да, ну да. Вас кажется Маней зовут? Я у мамы, про призраков спрошу, ели видела что, сразу позвоню.

Всё! Маня смотрит на Глеба победным взглядом. Спровоцировала ребёнка. Смогла.

Глеб, даже «Молодец!» произнести не смог. Звенит звонок. Вот так всегда, как только наступает момент раздачи пряников, тут же вклинивается незапланированное, непредвиденное и странное.

Глебу звонят с объекта. Служебные разговоры он никогда не включает на громкую. Маня наблюдает за лицом. У мужа поднимаются брови и дергается правый ус. Когда? Как это выяснилось? А камеры?

Ну не бывает такого. Объект ответственности Глеба, расположен рядом с крохотной железнодорожной станцией.

В лесу один жилой дом на 15 квартир. Но это за забором. Электрички приходят не чаще двух раз в день. Остальное товарняки. Чужих на станции не бывает даже проездом. Посёлки удалены, дачников нет. И тут диверсия. Слили из трансформатора масло. Объект остался без света. А в жилом доме за забором всё в порядке. На тинэйджеров, которые зарабатывают на мини диверсиях не спишешь. В доме ни одного ребёнка. Бывает, на лето привозят малышей бабушкам. Но больше недели детвора в заброшенном уголке не выдерживает. Это только кажется, что подрастающему поколению, кроме интернета ничего не нужно. Мороженое, возможность прогулять новую бейсболку, похвастаться шортами, футболкой. Грибы, ягоды, это для взрослых. Интернет, к слову, во всех 15 квартирах дома в лесу, просто летает. Глеб сидит на телефоне, перезванивается с коллегами, просчитывает. На велосипеде к трансформаторной будке извне не доедешь. Машины, все до одной сворачивают перед переездом и фиксируются на камеры. Охраняемый объект обнесен надёжным забором. И только трансформаторная подстанция за периметром. Два часа просчитывали, гадали, перебирали персон. Подстанция окружена забором, вход к ней через калитку, на ней навесной замок. Перекусили дужку и дело с концом. Но для этого инструмент нужен.

— Кто-то из местных. Электроподстанции две. Одна запитывает объект, вторая жилой дом и станцию. Вторую не тронули. Самому себе навредить западло. Соседи народ нервный. Однажды, повредил кто-то водопровод, потаскали бундули с водой на четвёртый этаж целый месяц, вычислили. Мужик со второго этажа промышляет сбором металлолома. Что там рядом с водопроводной трубой было закопано, неизвестно, но торчало наружу. Подкапывал, машиной железяку дёргал. А потом потихоньку всё закопал. Да ещё мусором с ветками присыпал. С лопатой диверсанта не поймали, но народ в доме не брезгует выпить. Проболтался «диверсант». Бабы конечно наподдавали вредителю, но ведь не специально же он навредил. Три месяца ждали ремонта водопровода. А пока воды не было, диверсанта приспособили бундули на верхние этажи таскать.

Этот, с трансформаторной подстанцией, похоже тоже местный. Был с инструментом, чтобы замок перекусить. Таких подозреваемых, в доме двое. Они просились на базу работать. Не подошли. Может кто-то из них обиделся и сподличал?

Проверили. Ни одного ни второго во время диверсии на станции не было… Но, следствие следствием, а без света объект оставлять нельзя.

Маня занимается рыбкой. Готовит соус, в котором будет зубатку тушить, а параллельно слушает разговоры Глеба. Ей всегда казалось, в небольших посёлках люди как на ладони. Все про всех знают – чем сосед дышит, как деньги зарабатывает. Гуляет от жены или нет. Но в последнее время что-то изменилось. В этом доме, который за забором объекта, живет 35 человек. Молодых не осталось, одни старики к квартирам привязаны. Тяжело конечно, даже за хлебом в магазин, надо на электричке «пилить». А выяснить, кто из трансформатора масло слил, не получается. Даже на просьбу, предположить – кто вообще на такое способен, ответ один, «ну кому это надо?». В принципе, диверсия для осуществления простая. Перекусил дужку замка, проник на территорию, открыл кран слива масла и ушёл.

Но думать о чужих и незнакомых, неинтересно. Маня переключается на родных. Вчера Юлька прислала телефоны Вадика и Лены. С комментарием, мол не знаю, как ты с ними разговаривать будешь. Абоненты, такой клык против Мани с Глебом приготовили, что вообще без вариантов.

Маня интересуется, не сообщила ли Юлька о намерениях матери, своим корешам. Эта троица крепко дружит. Почти одногодки. Это теперь, когда у Лёньки полный разлад с бывшей и племянником, Маня знает, как сплетничали они про Юльку. Мол и муж у неё не такой и детей полный дом. Крутится как белка в колесе, лишний раз в фитнес клуб не съездит. Действительно, у Юльки вся жизнь, – сплошной фитнес. Приготовить, постирать, перегладить. Дома, едва старшие подросли, график дежурств составили. Кто, когда готовит, кому очередь гладить. Но без пинка никто лишний раз не пошевелится. Маня поражается, как при такой дисциплине, дети выросли домашними. Без особой нужды никто никуда. Сидят по своим комнатам у компов, когда от домашнего дежурства свободны.

Но с Маней, старшие покуролесить не прочь. Досталось ей в Чеховском доме подвесной потолок чинить. Глеба как раз в больницу положили. Мане одной страшно, дом так расположен, что ей даже огней с соседних участков не видно. Прямо как в лесу, позвала старших. Мол сауну включим, шашлыки пожарим. Может листья в саду соберём. Переночуем, места много, дом тёплый. А на следующий день мастера приедут, потолок починят. Если понравится, можно остаться хоть на неделю. А нет, так сразу и уедем. Всё как запланировали, шашлыки, кофе, листья. Мастера приехали быстро справились. В доме чисто, Маня клиринг вызывала, кладовки расчищать. Одних коробок из-под пиццы штук сорок по всем углам распихано. А в кладовки одежду сбрасывали. Не стирали, покупали себе новую, а поношенную снимали и скидывали. Маня боялась, что там мышей полно. Мастера клиринга, аж 12 мешков с нестиранной одеждой собрали. Половину подиума заняли. Пришлось в несколько рейсов вывозить на помойку. Уборщики интересуются – выбрасывать будете? А куда же. Вещи-то брендовые, хорошие. Можно что-то себе взять. Конечно. Уборщики с собой четыре мешка увезли. Маня предлагала всё забрать. Но в машину не поместилось. Потом сантехника вызвали, в ванной на втором этаже труба лопнула. Вот потолок и провис. Ленка с Вадиком долго не заморачивались, полоснули по нему ножом. Ведра подставили и все дела. А там пусть бабушка с дедушкой, если захотят, чинят и трубу, и потолок. Неплохо молодежь устроилась, Лёнька на Испанию и брендовые шмотки зарабатывает, эти милуются. Деда с бабушкой в собственный дом не пускают. Прямо как в сказке про зайца, который сжалился над лисой пустил погреться и сам на улице оказался. Свекровь же, до последнего дня думала о каждом в семье. Вадик вырос, но с работой парню не везёт. Начальники злые попадаются. Костя умничка, и красивый, и учится хорошо, да вот беда весной аллергия. Бабуля ему специальные травки заваривает, да ещё и сама отнесёт. Благо Лёнька квартиру в пешей доступности от родителей купил. Ну, чтобы с внуком помогали и самому почаще заглядывать. Продукты привезти, лекарства. Если что, к врачу. И невестки без внимания не оставались. Лена работать пошла – устаёт, потому и нервная. Маня далеко, целыми днями в саду и помочь некому. Глеб не помощник, здоровье не то. Для неё все в семье родные, за каждого душа болит. А у молодёжи своя арифметика, вон даже Лёньку-кормильца за скобки вынесли. А так, всё на троих. Маня, было переживать начала, мол полюбили ребята друг друга, нехорошо конечно получилось. Надо бы как-то ситуацию разрулить. Это в Латвии ещё, Глеб ворчал, взрослые сами разберутся. Вадьку спрашивает – что у вас с Ленкой. Ничего – друзья. Врёт, конечно. А уже когда родителей не стало, они приехали вместе, и всё стало ясно. Крепко дружили, отношения на имущественной охоте за домом и наследством от деда и бабушки. А попутно, почему бы за Лёнькин счет не пожить. А тут, всё раз, и изменилось. И долги по оплаченной бабулей коммуналке вылезли. И сам дом в полном разорении. И Глеб, который за час всех выселил. Свекровь шесть лет примеривалась, как бы так деликатно троицу из дому попросить. Пусть приезжают, но гостями. А они бы с дедом и сами там с удовольствием пожили. Особенно когда ковид разбушевался. Кто знает, может и не подхватили бы вирус, поселись в доме, до сих пор были б живы. Продукты можно заказать доставкой и никаких лишних контактов. А так сходила свекровь в магазин и заболела, её в больницу увезли, а следом, прямо через день и свёкра. Не сдюжили.

Мане досталось с ремонтами в доме разбираться, да к продаже его готовить. А пока суть да дело, лишний раз и с внуками пообщаться не грех. Юлька обижена – мать питерскую квартиру продать не соглашается. А внуки приехали в Чехов с удовольствием. Справились со всем, вечером опять шашлыки затеяли. Маня сидит с чашкой кофе, на ребят любуется. Выросли крепкие, здоровые. Приветливые. А Юлька знай названивает – что там да как. Уже стемнело, и дочь требует – срочно домой. А как, машины нет, такси не закажешь. Маня отпускать не хочет. Но дочь упёрлась рогом. Мол за вами машина приедет. Надо только пропуск заказать. Маня одна оставаться в доме на ночь боится. Ген бумагу с номером машины приносит, чтобы Маня пропуск заказала. Оказывается, Вадик вызвался среди ночи распаренных внуков прямо здесь и забрать. У Мани строгий наказ, ни Ленку, ни Вадьку в дом не пускать. Глебу звонит. Ну если внуки твёрдо решили послушать материнский приказ, пусть идут к КПП и ждут машину там. Так и поступили. И позже Маня узнаёт, что бедолаг, Вадька высадил на железнодорожной станции. Он и вызвался их везти, чтобы пропуск получить и в дом попасть, а раз не вышло, то пусть сами добираются. Электричек больше не было и Юльке пришлось заказывать ребятам такси. Вот и сговорилась против матери с враждующей стороной. Зачем Вадик прорывался в дом, неизвестно.

Маня вспоминает ту осеннюю ночь, когда одна в пустом доме осталась. Думает, время такое, ни о ком нельзя сказать, что знаешь его. Ошибёшься. Уж если в одной семье интриги и разлады, то в доме на 15 семей вычислить диверсанта и вовсе без вариантов.

Глава 7

На ловца, говорят, и зверь бежит. Маня как раз, сама неслась сломя голову на дачу. Вчера вечером купили рассаду. Оставили её в теплице, а с утра врубили режим жары. Да такой, что Адриатика позавидует. Индия тонет, в Узбекистане ураган. А в Москве без всякого предупреждения, с плюс 16 на плюс 25 с самого утра! Рассаду предполагалось не варить, а посадить, чтобы выросли большие сочные и мясистые помидоры по фамилии Бычье сердце. Оно может и не Бычье. Маня в марте посадила из своих семян, но то что выросло, казалось ей хилым. Надо было посеять в конце февраля. Как в прошлом году, а она дождалась середины марта. Да ещё держала рассаду на кухонном окне, где постоянно открыто окно. В общем, заказали себе это сердце по 80 рублей кустик. Просили десять штук, а привезли 15-ть. Мол, там много любителей, возьмите 15-ть со скидкой. Взяли. Маня на что купилась, дама такая стильная очки хамелеон, улыбка во весь рот. Белоснежная с вышивкой блузка. Сидит, рассаду продаёт. Маня притормозила: «Бычье сердце есть?»

— Продала. Остались только Черри. У меня быстро разбирают, все знают рассада крепкая. Я её прямо в теплице выращиваю.

Маня уши навострила. Она в Латвии сама осенью целиком, на штык лопаты, понравившийся помидор закапывала. А весной, по всей теплице среди травы помидоры. Всходили позже чем те что дома, но стволы толстые, корешки крепкие и что самое важное не болели. Здесь пробовала, не всходят. Земля совсем другая. В Латвии копнёшь на две лопаты – песок. А здесь глина. Может поэтому ленивым способом рассада не получается. Хотя в прошлом году она не знала куда её деть. А в этом. В общем заказала Маня у дамы красотки кустики.

Поулыбались они друг другу, пока Глеб с одноклассником разговаривал. И решили. Дама адрес взяла мол сама привезу. Отметила, Манин топик под страшно фирменным спортивным костюмом. Она вырядилась с утра, перед поездкой к нотариусу, а в магазин попутно завернули. Так что обе дамочки при полном боевом раскрасе. У одной рассада, у второй потребность купить эту рассаду. Вообще Маня планировала дня через три. В теплице ещё стены не помыты. И земля не готова. Решили вдоль стен вкопать что-то, чтобы вода наружу не вытекала. Вкопали, земля сырая. Получились такие глыбы что хоть бери и дом из них, вместо кирпича, строй. Типа тех, что при наводнении в Осетии расползлись. Их кажется саманными называют. Замешивают солому с землёй, высохнет и вот тебе природные экологически чистые блоки. Па́водок промочил нижний ярус и осели дома. Люди на улице. Власти в Москву звонить – помогите. Что делать, строят пострадавшим новые дома, кирпичные. Власть у нас не то чтобы добрая, но на фоне того, сколько государственного добра по карманам чиновники и бизнесмены при них растащили, лишняя улица, а то городок – пустяк. Можно было конечно упереться – дома не оформлены, построены без утвержденного плана в зоне затопления. Но в Подмосковье такие стройки не практикуются. Тут коттеджи замковые, в основном строят в три этажа с балконами. И заборы двухметровые вокруг из красного кирпича. Не все, а те, кто в новых капиталистических условиях хорошо устроиться смог. Остальным тоже есть чем заняться – скромные дачки, как летняя радость. Помидорчики, огурчики, лучок, редисочка своя.

Вот вечером и рассада приехала. Маня смотрит на хвалённые кусты и молчит. Они ниже чем её домашняя, и листья заворачиваются. Потом вспоминает, если по её методу выращена, то так и должно быть. В общем без особо энтузиазма отнесла приобретение в теплицу. Оставила хлопоты назавтра. И перекопать, и порыхлить и стены помыть и чахлые кустики посадить. Дел много, а желания включать в себе режим культиватора никакого. Если бы не взбесившийся градусник за окном, она бы и позавтракала спокойно, потом оделась, шляпу обязательно. А так в пожарном режиме несётся в заданном дачном направлении и молит местного сантехника, чтобы воду с утра включить не забыл. А тут звонок. Маня выуживает айфон – номер незнакомый. Небось опять кредит предлагать будут или скажут, что со счёта пытались полтора миллиона увести. Мол бросайте все дела и давайте спасать будем кровно нажитое. Отчего не спасти, дайте мне эти полтора миллиона, и уже через пару часов никакие мошенники и следа от них не увидят! Надо бы сбросить звонок, не до развлечений сейчас, рассада горит. А она:

— Алло.

— Маня, так рад тебя слышать? Как дела, здоровье? Вы где сейчас. Я вообще папу потерял. Уж думал, как искать. – Голос знакомый, до боли, прямо в груди от него тепло. Ну конечно! Это же Вадик. Глеба папой называет, её то мамой, то Маней. Давно путается.

— А я Юле позвонил. Она как партизан, ничего о вас не рассказывает. Говорит вы меня ищете. Ну жизнь пошла, я вас ищу, вы меня. Пропали на четыре года. Я решил, что укатили в свою Латвию. А теперь это государство вражеское. Может запрещено в Россию звонить. Да и телефон старый потерял. А тут такая радость. И телефоны у вас российские. И вообще, оказывается вы никуда не уезжали.

Маня притормозила. Ойкает. Радуется, что мальчик на связь вышел. А потом вспоминает, как эту связь он сам и разорвал. Дом родительский делили. Некрасиво так. А теперь и вовсе кто-то у этого дома хотел Лёньку пристрелить.

Чуров копает в сторону дел, над которыми Лёнька работал, пока в декрет не ушёл. Весь комитет над ним ухохатывался. Мол надо бы нашего следователя в книгу рекордов внести. Первый в мире мужчина, который ребенка родил. Три года оплачиваемого отпуска, это за такой подвиг маловато. Лёнька долго упирался, чтобы отпуск не оформлять, но так всё легло, одно к одному. И родителей похоронили, и на работе сложности. И Ленка с Вадиком душу вымотали. Махнул на всё рукой, и ушёл в декрет. Правда, с последним делом первые два декретных месяца, почитай через день на работу ездил. А потом, подозреваемый вошёл в тяжёлое положение и исхитрился свалить за границу. Как ему это удалось? Да так и удалось, кто-то оповестил, что следователь готов предъявить обвинение. Собрал всё что нужно, сложил, подшил. Добрые коллеги небось и предупредили.

Случалось, такое и четыре года назад, и сейчас. Маня, вчера только читала, как замминистра из России сбежал. На перекладных, сначала в Белоруссию поехал, потом в Майями транзитом через Грузию. 13 мая появилась карточка МВД с фотографией на товарища Буцаева, который год занимался в стране проблемами утилизации мусора. А до этого работал в правительстве Московской области. В общем синхронно силовики сформулировали вопросы, а чиновник уже тю-тю. И с ним и 4 миллиона только по одному эпизоду. Эксперты обсуждают, министры и заместители владеют информацией государственной важности. И с этой информацией бегут за кордон без всяких препятствий. Путь даже этот Буцаев был бы кристальной честности. Всё равно, свободно сваливать из страны такого уровня чиновник, не может. А сваливают один за другим. Чубайс, например. Стоило ему оказаться вне зоны досягаемости, и сразу у силовиков масса вопросов и доказательств. Кто-то помогает казнокрадам. Прямо чётко отлаженная система, уводить от ответственности того, кто попал в поле зрения силовых органов. Лёнька тогда бесился, когда накануне предъявления обвинения, герой его расследования выскользнул за границу. Крамолу говорил – течёт информация из комитета как из старого дуршлага. Полгода работы насмарку. Лёня кремень. Просто в том самом накопительном диске, который Вадик на дедовской даче прятал, как раз всё по этому делу и было. И координаты подозреваемого. Может Вадик и предупредил казнокрада?

Но сейчас на связи с Маней тот самый мальчик, который вошёл в её жизнь шестнадцатилетним пацаном. Что-то с родной мамой не заладилось, да так серьёзно. То она ребёнка каждое лето бабе с дедом подкидывала, а потом запретила ездить совсем. Свёкр со свекровью скучали, изнывали от неизвестности. Что случилось? Пытались выяснить – оказалось переехала мамаша с сыном на Дальний Восток. И адреса не оставила. Квартиру, ту самую служебную, которую Глебу дали, а он при разводе жене с сыном оставил, продала и уехала. Лёнька использовал служебное положение, нашёл беглянку. Племяннику сам написал. Адрес деду с бабушкой дал. Те тоже слёзные письма накатали. Ответа ждут. Месяц проходит – ничего. На третий, звонок в дверь. Худой одет кое как, стоит на пороге старший внучок. Из дома сбежал, на перекладных в Москву добирался. В семье переполох – надо сообщить в полицию, что ребёнок нашёлся. Пока несовершеннолетний, могут стариков в похищении обвинить. Лёнька, всё что нужно сделал. Дед с бабкой надышаться на ребёнка не могут. Одели с иголочки, откормили. В колледж устроили. А матушка и искать пропавшего не стала. Вадик вообще ужасы всякие рассказывать стал. Мол просится он в Москву, пусть мама только билет купит. А она разозлилась.  Даже пыталась ребёнка с балкона выбросить. А квартира на 9 этаже! И звонить, и писать не разрешала. Лёнька опять озаботился, нашел телефон злыдни, позвонил. Какой 9 этаж? В бараке живём! Деньги за квартиру мошенники украли, хорошо хоть эту халупу купить смогли. Почему не ищу ребенка? Так знаю куда поехал, сама и билет покупала. А заначку, которую она на новую мебель копила, он и сам прихватил. Оставил мать без копейки!

Дома Вадику вопросов не задают, он мальчик хороший, а невестка просто оправдывается. Всегда так было, изворачивалась, обманывала. Скандалы провоцировала. Взяли внука на полный пансион. Институт оплатили. Квартиру в Подмосковье купили. Мальчик деда с бабой радует. Пытаются ему карьеру устроить. Может пойти участковым полицейским. Нет! Ни за что, с «чёрными» работать не согласен. Вот если бы в Таможню. Или в прокуратуру. Или вообще ка Лёня, в Следственный комитет. Ну так учиться же надо, а ты милок с ошибками пишешь. В общем постоянно устраивали ребёнка на работу. А ему не везло, начальники придираются. Тяжело, устает. Глеб его, уже из Латвии в свой бизнес взял. Сделал его представителем в Москве и по России. График свободный, оплата достойная – 700 евро в месяц. В Латвии такую не каждый спец получает. Вадик недоволен – мало. За такие деньги в Москве никто из дому не выходит, а ему в разные концы мотаться приходится. Еще надо на бензин и представительские расходы. Партнёр дуется, подсчитывает. У них, владельцев, прибыль такая за месяц, удачей считается. Глеб отчёт у представителя затребовал. Бабушка коршуном накинулась. Какой отчёт? С ума сошел! Ребёнок пашет с утра до полуночи. Вчера вообще ночью приехал! А куда он вчера ездил? Глеб ему заданий почитай целую неделю не даёт…

В итоге пришлось Вадика уволить. А чтобы не обижался, Глеб ему машину из Латвии подогнал.

Ауди семилетку. Правда надо периодически границу пересекать, чтобы сумасшедшую растаможку не платить. Вадик автомобилю сначала обрадовался. А когда папа на ремонт отказался денег прислать, охаял «колёса». Ну такой у паренька характер. Рос фактически без отца. Обижаться на ребёнка грех.  Никто и не обижался, а сынуля привык. Он белый и пушистый, а все вокруг ему должны. Потому что в детстве не до любили, не до баловали. Принимали всё как есть, с учетом особенностей характера. Пока не столкнулись лбами по серьёзному, в борьбе за дедовский дом.

Но Маня сразу обо всём забыла. Сам звонит. Радуется, что есть и телефон, и возможность голос услышать. Здоровьем интересуется. Значит понял свою ошибку, ну и слава богу. Вадик просит прислать адрес – где они с Глебом сейчас обитают. Он сразу приедет, вот только маленькая деталь. Он сначала хочет без отца с Маней встретиться. Пусть адрес пришлёт и время назовёт, когда отца дома не будет. Чтобы поговорить по душам.

Маня уже до дачи дошла, двери теплицы распахнула, рассаду в тень перенесла. И всё это под разговор с Вадиком. Воду включает, шланг слетает и окатывает бедолагу с ног до головы.

Ой, ай. Я перезвоню кричит Маня и отключается. Пока переодевалась в сухое и делами занималась, всё о Вадике думала. Повидать ребёнка хочется, хотя какой он ребёнок – скоро сорок лет стукнет. И вообще, в рамках расследования она должна была просто номера телефонов узнать. А не разговоры разговаривать. Лёнька вообще считает, что Вадик к покушению имеет прямое отношение. Ему под силу взломать чужой аккаунт и от имени Риты назначить ему свидание. Да ещё на тот самый день, когда снайпер уже на курятнике обоснуется.

Да нет! Не может такого быть. Лёнька просто зол на Вадика. А кто бы не разозлился, сопляк, неуч, живет на дядькины деньги, а попутно жену соблазнил. Маня вообще считает, что они с Ленкой влюбились друг в друга. Целыми днями рядом пока Костик рос, Вадик и за няньку, и за хозяйку в доме был. Бабушка с дедушкой готовы были взять на себя заботы о внуке. Но Ленка максимум на что соглашалась, привезти ребёнка часа на четыре, пока они с Вадиком в фитнес центр на тренировку поедут. Ей после родов фигуру надо корректировать. А Вадик рядом, от приставучих кавалеров защищать.

Дозащищались. Бабуля говорила – от хорошего мужа жена не уйдет. На Манин взгляд Лёнька был идеальным мужем. Ходок, правда. Но этот недостаток легко маскируется работой, у следователя ненормированный рабочий день почти всегда. Он не скандалист. Дома не требовательный. Хотя, когда ему что-то требовать. Ладно дело прошлое. Каждый получил что хотел. Ленка свободу после развода. Может спокойно за любимого Вадика замуж идти. Даже фамилию менять не придётся. Лёнька тоже женат, теперь он не номинальный папа, а самый что ни наесть домашний нянь. Кстати Вадик что-то о ребёнке говорил, грозился сделать отца дедом ещё до скандала. Может они с Ленкой поженились? Ребёнка родили. А они с Глебом и знать ничего не знают. А сейчас все откроется. И будет им радость. Чуров во всём разберётся. А они снова объединяться в семью и наступит момент о котором люди говорят – не было бы счастья, да несчастье помогло. Маня уже высохла, но перезванивать Вадику не спешит. Номер телефона есть, сначала перескажет Глебу их разговор. А у ж потом и решат, как поступить. Можно позвать Вадика, а Глеб домой как бы случайно приедет. Они обнимутся. И всё обсудят.

Маня работает культиватором, в теплицу притащила весь имеющийся в наличии инструмент. Разрезает подсохшие комки глины, размачивает, выковыривает из неё белые корни. Корит себя за то, что осенью не занялась подготовкой. Потом напоминает сама себе – осенью ещё неизвестно было, сможет она вообще на даче что-то делать. Ресурс не бесконечен. Спасибо докторам что справились с болячкой. А она уж постарается закрепить их старания. Сегодня конечно купаться не пойдёт. Вода может и прогрелась, но сил не хватит. Маня мокрая как мышь, сбрасывает с себя футболку. Плещется в баке, вода прогрелась, прямо как под душем можно ополоснуться. А почему не облить себя здесь. Вот и кувшин рядом. Маня раздевается совсем, набирает воду и льёт по плечам. Хорошо!..

— Я тоже так подумал. Пойду жене помогу, а то рухнет в теплице прямо на грядки. А она тут уточкой прикидывается.

Маня разворачивается, Глеб стоит у входа радостно улыбается. Ещё бы, жена от напряга не упала, обливается себе водичкой. Радуется жаркому дню.

Маня быстро заворачивается в условное полотенце, сигает в домик за сухой футболкой. Глеб принёс маленький контейнер с рисовой кашей и ложку прихватил. Надо же, заметил, что жена не позавтракала. В тени под яблоней каша вкуснейшая. И новость у неё для Глеба хорошая. Излагает всё про звонок Вадика. Муж слушает и мрачнеет.

— Ну что ты? Сам позвонил, обрадовался, что Юлька телефон дала. Лёд скандала тронулся. Теперь…

— Теперь надо чтобы льдинами никого не раздавило. Ты вот что. Будет настаивать на встрече, – договаривайся только на нейтральную территорию. Незачем им знать где мы обитаем. А Юльку я сам предупрежу, чтобы адрес не давала.

Маня надулась на упрямого Глеба. Всё в жизни бывает, люди ссорятся мирятся. Вон Юлька, вообще кричала – никаких контактов, если квартиру не продадим. Осознала же, всё нормально. Общаемся. Глеб кивает головой, встает и берётся за лопату. Демонстрирует – я всё сказал. Мане это не нравится, но сейчас разъяснений ждать глупо. Муж их потом сформулирует.

Глава 8

Кто рано встает, тому, как гласит поговорка, Бог подаёт. Мане, как правило кто-то свыше подаёт с утра спутанным клубком ворох мыслей и задач. Ну чего ради, она вскочила в шесть утра?

Можно было бы понежиться ещё часика полтора. Ещё три месяца назад, Маня включила бы Телеграмм, просмотрела новости, ознакомилась с тем, под каким углом на события смотрят противники и как их трактуют наши записные аналитики- пропагандисты. Телеграмм Мане теперь недоступен так же, как и её подружки в Бургау и Болсварде утратили доступ на Одноклассники. Через пару месяцев, не имея возможность общаться так часто, как привыкли во времена здравствования ВА, они постепенно заговорили на разных языках.

Маня быстренько полистала МАХ, событийные и политические новости как под копирку. Ничего не удивляет, не позволяет хотя бы улыбнуться. Разве что в тебе, неистребимым вирусом сидит ирония и чувство юмора. У Мани этот вирус неистребим. Читает информацию, мол Рутуб и В Контакте побеждает во всех рейтингах мессенджеров, Ютуб и Ватсап! Всё равно что в тюрьме, где все обязаны ходить в робах, сообщить что мировые бренды с презрением отвергаются населением. Согласно исследованиям, ни один из ста опрошенных и осмотренных, не носят одежду от Хьюго Босс!

Так, у Мани с утра появилось хорошее настроение. Она посмеялась над автором, который составил эту информацию, над редактором, который запустил её в ленту без приписки «Злые языки говорят…».

Человек, который получил аттестат в советской школе, умеет читать между строк, слышать в полной тишине, а ложь чувствовать кожей. Пример тому те самые Манины подружки, которые волей судьбы переселились и обзавелись немецким и голландским гражданством. Пока подружки сидели в Одноклассниках, Маня прекрасно их понимала. Новости, показанные по местным каналам, Ира и Нелли фильтровали через русскоязычные ТВ и общением в мессенджере. Но теперь, когда удаётся пробить стену запретов и созвониться, Нелька спрашивает, правда, что ли Путин принял решение разбомбить все предприятия, которые выпускают продукцию военного назначения. У Нельки в соседнем городке открылся заводик, на котором клепают дроны. А работают там в основном украинские беженцы. Заводик, собственность какого-то хохловского богатея. Если его и разбомбят не жалко. Но страшно. Это же совсем рядом, могут и промахнуться.

— И тогда, что?

Подруга держит выразительную паузу. Ждёт, чтобы Маня ответила за правительство страны, воинственные заявления русского МИДа. У Мани к подруге тоже есть целый ряд вопросов. И первый из них, почему граждане Германии не задают своим властям вопросов по подрыву Северных потоков и лжи вокруг этой страшной диверсии.

О них уже и забывать все стали. Виноватых украинских драйверов назначили. А тут беда с энергоносителями, дизель дорожает и ценник на заправках никакой пропагандой не замажешь. Политики второго порядка, даже в Германии, начали предлагать выставить Украине счёт для восполнения убытков от диверсии на Северных потоках. Цифра правда небольшая. 70 миллиардов евро. Или это попытка вычесть из выделенных Зеле на войну 90 миллиардов? Двадцать уже разными путями передали. А если устроить взаимозачет, то 70 миллиардов для экономики Германии вполне можно будет и зажать. Ясно же как божий день, что никакие украинцы подорвать Северный поток не могли даже в мечтах. Технически, нитки были защищены. Глубина, на которой они расположены 80 метров, да ещё в холодной воде. Балтика тебе не Адриатика.  Никакой даже супер-дайвер, без специальной техники туда не спустится. На Мальте, где тепло и комфортно, пять европейских дайверов спустились на 20 метров, чтобы обследовать пещеры. И погибли от кессонной болезни. Стали разбираться – выяснилось в баллоны для дыхания был закачан не тот состав смеси. И вообще, на такую глубину надо брать специальное оборудование. И это на Мальте, где тепло. И глубина в три раза меньше. Балтика не Мальта. Остаётся надеяться, что у расследователей от журналистики и политиков, хватит смелости назвать настоящих диверсантов, хотя бы определив их страны. В детективах и даже в кино, первое что делают следователи, задаются вопросом. Кому это выгодно? Америке, которая понаблюдала, как на дешёвых энергоресурсах укрепляется экономика Европы. Маня далека от мысли, что кто-то в Америке пожалел русских, которые с бешеным дисконтом разбазаривают не восполняемые ресурсы, данные им самой природой и предками, которые смогли создать большую и богатую страну. Американцы поставили цель, дирижировать миром не только с помощью доллара, но и полным контролем рынка энергоресурсов. Им сразу идея Северного потока не понравилась. Ну а прибрать к рукам уже построенный, милое дело. «Пока живут на свете дураки, обманывать нам стало быть с руки». Европейцы объявили санкции, мол отказываемся от агрессивных газа и нефти, напрочь. Америка под шумок и по сговору с Англией наносит потоку ущерб. Не вдрызг а, чтобы особо не тратиться при восстановлении, когда русские уступят им эту бесполезную ветку. А наши знай себе радуются – новую ветку с газом в Китай договорились построить. А что делать, если ни на чём другом зарабатывать не получается. Собственную промышленность, и легкую, и тяжёлую, благополучно разрушили. Новую Набиулина создавать не даёт. Бюджет совсем истощал, на миллионные зарплаты чиновникам и гонорары звёздам эстрады не хватает.

— Надо смотреть на жизнь не через розовые очки своих мечтулек, а с учётом каждой детали реальности. Мы убийцу ищем, а не семью восстанавливаем!

Это Чуров вчера Маню воспитывал, когда она упёрлась, мол если Вадик просит о встрече надо соглашаться. Пусть не дома. Она и в Москву на электричке съездит.

Глеб пытается увещевать жену. Получить наши телефоны не проблема, Юлька давно могла их выдать и Ленке, и Вадику. А тут небось просто сболтнула, мол мать интересуется, как связаться. Зачем не знаю. Телефон дала, позвонит, она сама скажет. Вадик и насторожился. Небось знает уже о трупе на крыльце чеховского дома. А может и участие в организации преступления принимал. Зять похакерствовал, выяснил кто подложное сообщение о свидании Лёньке написал. Вадик и расстарался. Чуровские спецы тоже это подтвердили. Так что Маня Вадику нужна, как невольный информатор по следствию. На каком этапе, что узнали. Засветился он сам или нет.

Маня считает, что коварство эти злые мужики приписывают ребёнку напрасно. Лёнька тоже не хочет верить в злые намерения бывшего семейства. И Маня остаётся при своём мнении. Не спорит, но продолжает верить в зов крови. Думает, что уж кому-кому, а Вадику вообще одиноко. Маня то думала, что ребята после того как Лёня развелся с Ленкой успокоились. Нет больше нужды играть в шпионов, скрывая свою любовь. Можно жить открыто, наслаждаться счастьем. Ан нет! Юлька даже замуж второй раз успела сходить. Правда ненадолго. Этот Лакин, из около военных бизнесменов, клюнул на красавицу нашу, поначалу. А потом оценил аппетиты дамочки и решил, что в жёны лучше брать молодую неизбалованную. Дешевле обойдётся. А когда у молодой окрепнут хватательные инстинкты, заменить можно на новую. Вернулась Ленка из коттеджа на Новой Риге в свою квартиру озлобленная. Юлька только факты излагала, но и предположить не сложно, как на Ленку повлиял распад второго брака. Потому что Вадик, снова был вызван из небытия. Он успел неплохо пристроиться у какой-то дамочки. Но Ленка знает, где у парня главная кнопка. Троица в квартире, купленной Лёнькой вернулась к прежним привычкам – особо не напрягаться. Покупать всё, на что глаз упадет. Только без Лёнькиных денег, бюджет не тот. На зарплату, в Испании виллу не снимешь, лето на берегу тёплого моря не проведёшь. К хорошему привыкаешь быстро, а у этой парочки за 12 лет тайной страсти, привычки укрепились и стали стилем жизни. Продолжать в таком режиме не на что, вот и приступили к коварным планам. Это из аргументов Глеба. Маня ему про известный рай с милым в шалаше. Глеб ехидничает:

– Если милый атташе.

Не верит муж в силу любви, которая готова разобраться со всеми проблемами, притащить с неба звезду исцелить любую хворь. Мане обидно – она то верит, что муж её, взаимно и так же крепко любит. А приговаривает, Вадику верить нельзя, и вообще никому нельзя верить в этом меркантильном мире, который после ельцинских реформ разрушил советский заповедник. И зловредный вирус наживы захватил страну тридцать лет назад. А теперь период осложнений – молодёжь поголовно больна стяжательством.

Маня вспоминает племянника Анатолия, они с Вадиком одногодки. Толик не стяжатель, пятый год на СВО. Ранили, вылечился и обратно. Второй племянник Мишка тоже воюет. И тысячи других.

Глеб поясняет – Вадика дедушка с бабушкой испортили. Он и в армию собирался, а они всё сделали, чтобы отмазать. И Ленка с Лёнькой в этом активно участвовали. По мнению Глеба, парень если не служил, мужиком не станет. Приметы будут, усы, борода, влечение к женщине. А ответственность за себя и любимых, появляется только в тяжёлых солдатских буднях. А с фронта Анатолий и Мишка, если выживут, вернуться вообще богатырями. Которым всё доверить можно, даже целую страну. Потому что они смерти в глаза смотрели, сами себя на слабо проверили.

Так, гордая за племянников Маня, и уснула. Они и приснились. Собрались на побывку в Чеховском доме. Ребята в камуфляже. Анатолий предлагает Вадика позвать, Маня звонить собирается, а он уж с крыши курятника спрыгивает. Сияет как пасхальное яичко. От белизны футболки, прям глаза слепнут. Улыбается, потом суетится, начинает мангал разжигать. Бойцы свои калаши прислонили к перилам, куртки расстегнули отдыхают.

— Хорошо здесь, вроде всё есть, а чувствую себя как на хуторе, который хозяева, убегая от войны бросили. Дом уцелел, утварь на месте, а душа дома умерла…

Вадик скинул драгоценную футболку и шорты и в одних трусах колдует у мангала. Маня смотрит на курятник. Строение на вид хрупкое, крыша только чтобы вода не протекала. И думает, как там снайпер в засаде лежал. Если в весе, то стоит пошевелиться и рухнет вниз. А забраться и приготовиться, надо было загодя. Хотя, когда следователь место лежки искал, тоже на крышу забирался. Гильзу искал. А мужик он крепкий, рост не меньше 185-ти и вес, всяко за восемьдесят кило. Крыша выходит крепкая. А строение кажется хрупким. Маня краем уха слушает, как на военные истории ребят Вадик откликается. Оправдывается, мол спина у него слабая. Даже в армию не взяли. Обследовали, сказали, что перенапрягать нельзя. Маня хмыкает, даже во сне она остается ехидиной. Спинную болезнь родственники дитятке купили за 3000 евро. Маня с Глебом тоже участвовали. Пособачились сначала, мол надо парню отслужить срочную. А потом махнули рукой, выкроили из бюджета свою долю, чтоб на бабушку с дедом не легла вся финансовая нагрузка. Если сам не стремится, что тут поделаешь.

Мальчики разговаривают, Маня себе кашу варит. Даже во сне помнит, что шашлык ей диетчице, даже нюхать вредно. И видит, как в дом свекровь входит. Платье на ней белое, тонкое из марлёвки, до самого пола. Платок на голове тоже белый, надо лбом домиком стоит, а по груди концы с кистями разложены, как нарисованы. А вот он и призрак, не придуманный, настоящий.

— Хорошо, что ты приехала и ребят привезла. А то я жду здесь и жду…

Мане не страшно, при жизни от свекрови она только хорошее видела. А если в доме, хоть и в виде призрака она есть, значит не всё потеряно. А ещё думает, если свекровь была здесь во время убийства, то знать должна, что и как было. Только спрашивать надо осторожно, а то если пропустила беду, то напугается.

Маня и спрашивает, мол 11-го тоже здесь были? Призрак подтверждает. Я мол всегда здесь. Ворчит – кто-то должен за порядком следить. Маня спрашивает, кто на крыше курятника прятался? Призрак плечами пожимает. Поясняет, что чужих не видит. Только родных. Потом исчезает. Маня расстроилась, если поговорить немного. может и вспомнила бы чего. А потом радуется, если призрак чужих не видит, значит в злодействе никто из родных не участвовал. И вовсе не на Лёньку охотились, а на этого следователя Аркашу. А если Вадик ничего плохого не замышлял, так зачем его отталкивать. Пусть приезжает. Как в Латвию, как в Малаховку на каждые выходные. Человеку нужна семья, даже если он в армии не служил. Не все ведь герои.

Маня и проснулась в шесть утра, чтобы в тишине над сном подумать. И решила, что в этом сумбурном повествовании она получила ответы на свои мучительные вопросы. Вадик ни в чём не виноват. А ложное свидание, мог организовать из простой вредности. Может надеялся, что новая жена Натка увидит сообщение и устроит дяде Лёне знатные разборки. Зачем ему это? А просто чтобы Лёньке в просторном коттедже жизнь раем не казалась. Он то бедолага в квартире парится.

Маня изучает холодильник и садиться оформлять доставку из Пятёрочки. Вроде всё есть, кроме курочки. Эта исчезает на второй день. А к ней можно и бутылку молока для каши, и сливы. И секретную ветчину для себя, на перекус. При Глебе Маня к ней не притрагивается. А когда одна, на кухне можно и откромсать кусочек, завернуть в салатный лист и пожевать в своё удовольствие.

Глеб является неожиданно. Что ищешь? Заказ продовольственный формирую. Зачем? Я все равно поеду. Письмо заказное надо отправлять. Мане хочется ветчины, а Глеб ни за что не купит. Поэтому она поясняет – зачем тебе по торговому залу метаться. Да и пока ты ещё съездишь, а так привезут в течение 30 минут и можно сразу курицу на огонь ставить. Закипит, огонь на минимум и спокойно занимайся помидорами на даче. Глеб топать на дачу желанием не горит. Но Маня и одна с удовольствием пойдет. Там не всегда изнурительный труд. Чаще она просто отдыхает, цветами любуется. Мечтает.

Они разошлись почти в полдень. Чтобы через три часа встретиться за обеденным столом. Никакие события в мире и семье не отменяют предписанный докторами режим питания.

Глава 9

Напряг в их семейной ветке с Глебовой стороны, не выходит из головы. Маня Вадику так и не перезванивает. Он и сам не форсирует контакт. Вот уже четвёртое утро она просыпается с вопросом, может не послушаться Глеба и позвонить ребёнку. Хороший мир, всегда лучше самого феерического скандала. Да, мальчик сложный. Потом вспоминает этого несчастного Артура на крыльце и осаживает себя. Вадик зачем-то взломал ВА Лёнькиной подружки. По версии Глеба он и предположить не мог, что кто-то вычислит это проникновение. И этот, прямо скажем некрасивый поступок, ставит беднягу в сложное положение. Особенно сейчас, когда в чеховском доме произошло убийство. Ему просто нужна помощь. А Глеб, как убеждён Вадик, хозяин дома, а ещё и его отец. Наверняка будет следствие и история с дележом всплывёт наружу. Мальчик к убийству непричастен, но может есть в его делах промахи, внимание силовиков к которым, нежелательно. Тогда он должен сам перезвонить и не маскируясь радостью от того, что родители-потеряшки нашлись, заговорить о деле. Но он не звонит. И это хорошо. Маня заметила, если ничего не делать, проблемы потихонечку сами рассасываются. Заблокировали латышский счёт, а юрист загодя договор об альтернативных платежах составил. Представитель рижский, ещё три дня назад, снимок ведомости частных ипотечных расчётов сбросил. А они и не знали, что покупатели первый транш на блюдечке с голубой каёмочкой принесли.

Но деньги это одно, а покушение на Лёнькину жизнь, совсем другое. Да не удалось. Но могло сложиться и по-другому. Вон, в Самарском суде рассматривают громкое дело. Внучка убила любимых дедулю и бабулю. История произошла года три назад. Сначала знакомые экс-мэра и его супруги обеспокоились тем, что друзья не выходят на связь. Но внучка быстро всё разъяснила – дедушка с бабушкой уехали за границу. Сначала лечиться, а потом если понравиться может останутся и насовсем.

Бывает такое? Да сплошь и рядом. А потом выяснилось, что пожилые супруги границу не пересекали. Периодически в прессе появлялись детали этого страшного дела.  От которых по спине устраивали забеги стада холодных мурашек.

В семьях конечно бывает всякое. Но невозможно даже представить себе, что приговорит стариков к смерти собственная внучка. Та самая — единственная и неповторимая, которую пестовали и лелеяли дедушка с бабушкой, одаривая по поводу и без повода подарками. Их несравненная принцесса, любимое чадо. Которым гордились авансом. Балуя его и прощая всё подряд. Это чудо природы выросло и приговорило своих самых близких и казалось дорогих, к смертной казни. В той самой квартире в которой её сажали на колени, тогда ещё крепкие и влиятельные в городе люди. Куда многие горожане считали за честь быть приглашёнными. А уж если их детишек звали на день рождения к внучке самого́, – это и вовсе считалось верхом успеха.

Жизнь так устроена, одно поколение сменяет другое. Старшие вкладывают в подрастающих серьёзную часть ресурсов, чтобы обеспечить достойное вхождение во взрослую деловую жизнь. Передать вместе с капиталом и опытом связи и уважение. Особенно продвижение своих детей на государственные посты. И не́чему тут удивляться, истории карьерного роста большинства министров правительства страны, складывались в непростое время. Когда криминальный капитал стремился во власть. Власть руководила приватизацией – раздачей общегосударственной собственности в частные руки. Переписывались не только законы, акты и протоколы. Даже главный закон страны умело подкорректировали, чтобы отдать часть ресурсов в нужные руки. Но время идёт, пионеры русского капитализма стареют, их хватка слабеет. Но всё ещё живы свидетели эпохи невиданного воровства, даже не заводов газет и пароходов. Целой страны победившего равенства и справедливости. На алтарь этой мечты положены миллионы жизней красноармейских прадедов в революцию и гражданскую войну. Сделанный и оплаченный кровью выбор, защищали уже отцы современных руководителей страны. А их дети отменили победы, раздали отвоёванное и смирно пошли сдаваться проигравшим. Ради мира во всём мире. Но проигравшие осознали себя победителями в этой затяжной схватке. Мир всколыхнулся страна встала на дыбы. Того и смотри понесёт. Да так не вовремя, когда власть и всё, что скрыто и надежно спрятано в её истории, надо передавать новому поколению. Надёжному, способному понять и простить допущенные промахи и слабости. Вот и приходят на завидные государственные посты Ковальчуки.

В семье самарского экс-мэра тоже поработало время. Но без наследования поста. Чиновник покорно ушёл на пенсию и по утверждению друзей и соседей вёл тихую достойную жизнь.

Пока…

Следствие установило, что Екатерина Таркова и её сообщник отравили бывшего чиновника и его супругу. Как? Принесли бабушке с дедушкой тортик? После чего заморозили тела при помощи азота и расчленили их, а части раскидали по мусорным контейнерам города Самары. Будучи мэром, бедолага даже представить не мог, что очень скоро части его сановного тела окажутся среди мешков с мусором. А некоторые и в зубах бродячих собак.

Помимо убийства, Таркову обвиняют в надругательстве над телами умерших, тайном хищении чужого имущества, в мошенничестве, а также в умышленном уничтожении имущества, похищении и подделке документов. Ну это уже обычное дело – подделать подписи, договориться с медиками и объявить богатых родственников недееспособными. Или пригласить к одурманенной бабуле нотариуса для составления нужного документа. Таких случаев в больших и малых городах сотни тысяч. Только о них не пишут в соцсетях. А печальную историю почтенной пары в Самаре рассказывают периодически уже несколько лет. Мэр, даже бывший, в истории города заметная фигура.

Вон, Собчак всего один год командовал Питером. А какое наследство оставил. Жена – сенатор. Дочка вообще со страниц светской хроники не сходит. То в Каннах по красной дорожке в кружевном платье без нижнего белья прохаживается. То ещё отчудит что ни будь несусветное. Сама себя элитой называет. Такое наследство никаким дустом не вытравишь. Любуйтесь, чертыхайтесь, материтесь. А я, вот она, здесь. Хочу главную роль на театральной сценке, сыграю. Хочу королевой себя объявлю. Ну и что же, что кальмаровой. Титул он титул и есть. Да, вычурно, да, безвкусно. Зато всегда на виду. Любое упоминание в прессе, кроме некролога, – пиар. Эта назойливость быть на виду, Маню просто выбешивает. В каждом городе страны и даже в каждой школе, есть свои мажоры. Но чтобы мажорить на всю страну, это надо не просто постараться, а прикрыться чем-то таким, против чего никто даже слова сказать не может.

Маня предполагает, что некрасивая дама бросила все ресурсы, чтобы быть всегда на виду, заставить говорить о себе. Хотя куда приличней было по-тихому потратиться на пластического хирурга и без лишней помпы проматывать то, что сумел прибрать к рукам знаменитый папочка. Сенаторша, всё сокрушалась при разделе, дочурке ни одной трубы не досталось ни газовой, ни нефтяной. А получи она эту золотоносную трубу и незачем было бы бузить. Сидела бы тихонечко, чтобы кто не заметил да не отобрал ненароком.

Ну вот опять двадцать пять. Чтобы отвлечься от дел семейных, Маня ищет в сетях лёгкие новости, а глаз выхватывает такие, которые выталкивают её на злобные размышления. Лучше она будет читать про дачные дела. Вот, например, про укроп. Для дружных всходов, его лучше всего сажать под снег. Семечки укропные замурованы в эфирную оболочку, она долго растворяется и ждать ростков приходится по две, а то и три недели. А так, под снегом процесс завершится естественно, и всё, в апреле срезай себе душистые кучерявые веточки. Маня укроп ещё вообще не сажала. А над снежным методом поехидничала. Мол снежный покров следует сгрести до земли. Щедро насыпать семена и снова набросать снега. Этой зимой снежная шапка достигла высоты 70 сантиметров. И вот Маня с укропом и лопатой роет коридор к грядке. Пробивает там пещеру. Ныряет внутрь с пакетиком семян. Подсвечивает фонариком, ровненько их рассыпает и уже руками осторожненько прикрывает снегом. Потом пятясь на карачках, выползает на свет божий и несётся домой, чтобы отогреть заледеневшие руки. Глеб растирает жене пальцы, дует на них и спрашивает, зачем она без варежек копалась в снегу. А Маня ему объяснит, мол сажала укроп. Метод эффективный. Его всегда используют сумасшедшие дачники.

Хотя почему сразу сумасшедшие? Зимы разные бывают, не всегда снежные. И вообще сейчас лето, есть и другие дачные заботы, помимо подснежного укропа. Например, салат. Маня его посеяла по всем правилам, полила. Ждёт первых ростков, а грядка сверху покрылась корочкой с трещинами. Рыхлить нельзя семена выкопаешь. А смогут они пробить эту кору? Может просто потыкать грядку вилами? Надо попробовать.

Маня уже собирается выдвигаться в дачном направлении. Приготовила рюкзак. Свою сумочку, кладет туда телефон с сигналом. Замороченная сунула в сумочку аппарат и только потом спохватилась, что не посмотрела кто прислал сообщение. Последнее время её просто заваливают информацией из Озона, Валбериса и Пятерочки, о каких-то балах, скидках. Она конечно игнорирует их оптом. Старается не реагировать. Но в ситуациях, когда надо держать на контроле какое-то дело, на любое телефонное «пи-пи» реагирует мгновенно. А потом снова отмахивается. Так, чуть было не пропустила сообщение о назначенном УЗИ. Хорошо, в клинике озаботились и позвонили. Расстёгивает молнию, выуживает аппарат. Читает: «Приветствую. Мы с вами не знакомы, хотя и соседи. Я мама Алисы. В свете сложившихся обстоятельств прошу вас назначить встречу, как можно быстрее. Устроит любое время и место. И ещё одна деталь – мне важно поговорить именно с вами, как женщина с женщиной. Заранее благодарна.».

Маня снимает рюкзак, кроссовки, и возвращается на кухню. В Чехове через дорогу от родительского дома сидит женщина, наверняка Юлькина ровесница. И ждёт, пока она Маня, назначит встречу. Предположить проблему соседки не сложно. В доме обнаружены отпечатки пальцев её юной дочурки. Наверняка Чуров прислал повестку. Алиса испугалась, рассказала маме. Добавила историю про камеры с привидениями. А мама отреагировала, единственный телефон, который у неё есть, это Манин. Вот и шлёт на него сигнал SOS. На часах 8.30. Маня вспоминает историю с Юлькой. У этой молодёжи всегда мозги набекрень. Дочь в шестнадцать, вернулась с тренировки. Рюкзак с фехтовальным костюмом и шпагу бросила в коридоре, перекусила, оставила в раковине немытую тарелку и умчалась к подружке поболтать. Эта Вика Баранкина не нравилась Мане с детства, родители на работе, а ребенок слоняется по гостям. Юлька завидовала Викиной свободе отчаянно.  Постоянно жаловалась на невыносимый родительский контроль. Маня потихоньку ослабляла постромки, и часто это выходило боком. Не было у Юльки опыта общаться со сверстниками вне школы или спортивного клуба. А Вика выступала её консультантом. В тот день Баранкиной на тренировке не было, сослалась на грипп. А на самом деле, воспользовалась отъездом родителей и решила устроить вечеринку. Юлька обещала помочь подруге и помчалась к ней, едва освободилась. Маня намывает брошенную тарелку и поругивает дочурку. Дел меньше минуты, поела, сполоснула. Свободна. Маня не зануда, однако периодически призывает роднулю к порядку. Но получается плохо. И этот рюкзак в прихожей. Первой позвонила Баранкина, узнать вышла Юлька к ней или нет. Маня бросает взгляд на часы, уж 20 минут как ушла. К Вике за это время и черепаха два рейса успеет сделать. А Юлька носится как ураган. Надо всё бросать и отправляться на поиски. Маня уже дверь закрывала, когда услышала звонок. Мол ваша дочь задержана, подозревается в краже крупной суммы денег, совершенной час назад в спортивном клубе. Маня конечно со всех ног в участок. Юлька в слезах – никаких денег даже не видела. Маня вызванивает тренера, а он уже на подходе. Где были деньги, чьи они, какая сумма?

Оказалось, пропал рюкзак местного мажора. Папа у него крутой, парня водитель возит и в школу, и на тренировку. Сегодня сел в машину и приехал домой без рюкзака. Отправили водителя, тот в раздевалке единственный рюкзачок и прихватил. Не открывал, не проверял. И только дома выяснилось, что взял чужой. В нём пачка сигарет и Юлькин блокнот с расписанием тренировок. Маня к следователю – мол полиция здесь при чём? Дети рюкзаки перепутали. Если Юлькин у этого Иванова, то ивановский как пить дать валяется у них в прихожей. Папа Иванова Мане хорошо знаком, учились в одной школе, он на два класса старше. Теперь бизнесмен, трубку не берёт. Юлька ревёт, тренер с Маней на два голоса уговаривают следователя отпустить ребёнка. Всё же разрешилось. Пусть привозят Юлькин рюкзак сюда, Маня сбегает домой, притащит ивановский. Обменяются и дело с концом. В итоге всё оказалось не так просто. В ивановском рюкзаке пакетики с наркотой. Паренёк свой бизнес втихаря от папаши вёл. А когда понял, что рюкзак с начинкой в чужих руках, испугался. Откроют, увидят, и всё. Придумал оправдание – рюкзак украли, все незаконное подбросили. А ему бедному отдуваться. Но это потом выяснится. Важный Иванов, тоже в участок прибыл, как водится, с охраной. Рюкзак Юлькин привёз и сына своего непутевого. Мол вопросов нет, сейчас обменяем поклажи и всё. Но упёрся тренер, настоял, чтобы обмен вещами происходил под протокол с описанием содержимого. Вот тогда и нашлись наркотики. Три часа длилась вся история, а Маня чуть не поседела. От неприятностей старший Иванов младшего отмазал. Из секции фехтования паренька выгнали. Но те десять минут ужаса и неизвестности между звонками подружки Вики и полицейского, она никогда не забудет. Парадная выходит на набережную. Первый дом от угла НИИ, пустеет после 18.00, напротив дорога с бесконечным потоком машин в обе стороны, дальше Нева с высоким парапетом. Викин дом через один, который занят архивом. И вход в её парадную тоже с набережной. Маня и сама боится, когда стемнеет идти домой пешком. Но были случаи и днём подкарауливали прямо в парадных одиноких девушек, хулиганы. Тогда она прямо увидела, как затащили дочь за лифт и раздевают. Позвонили из полиции, и обрадовалась. Жива, никто не порезал не обидел. Просто полицейский, беднягу прямо у выхода из парадной и задержал.

И Алискина мама в Чехове, небось места себе не находит, не будет Маня консультироваться ни с Глебом, ни с Чуровым. Просто наберёт номер и поговорит. Так и сделала.

Маня извиняется, что имени не знает. Мариной меня зовут. Поговорить конечно о дочери, рыдает, в институт не ходит второй день. Марина думала, что так на Алису вид трупа подействовал. А тут повестку принесли, и Алиса рассказала, что прошлым летом мама риелтора ключи потеряла. А она подобрала. Дом ведь друга её, Кости, да теперь принадлежит дяде. В общем они решили пользоваться сауной, пока дом пустует.

Накануне, тоже ночью, в сауну ходили. А тут труп, камеры по всему дому и с Костей поругалась. В принципе, ведь ничего страшного. Да, нехорошо в чужой дом без разрешения ходить. Есть ещё детали, но это не по телефону. Маня спрашивает, может ли разговор и встреча, пару дней подождать. Она мол, раньше не сможет никуда поехать. Марина готова и сама прикатить, куда скажут. Но без консультаций с Чуровым, Маня всё-таки встречаться с этой Мариной не станет. Обещает уточнить свой график и перезвонить.

Глава 10

Юлька звонит редко, но получается у неё метко. Дойти эти триста метров с дачи Маня не смогла. Глеб приехал помыть машину и прихватил бедолагу грузом. Хотя, если бы не его торжественный выезд на Фольксвагене, Маня так и не ухайдохалась бы. Походила вокруг грядочек, подёргала травку. Помечтала.

А тут Глеб нежданно-негаданно. С утра, по просьбе соседа развёз его семейство по заданным точкам. Дочурку по имени Афина в школу, супругу Татьяну, на работу в Пятёрочку. Договаривались с вечера, пришлось бедолаге в свой законный выходной вставать ни свет, ни заря. Но делать нечего, сосед, когда наша машина сломалась, тоже в шесть утра отвозил Глеба на работу. Зима, снег метёт, воскресенье, а он встал прогрел свою шестёрку и отвёз. Долг платежом красен. У Глеба задача полегче, всего делов-то, встать пораньше.

Только вот что интересно, Маня думала, что до вечера муж будет ахать, охать да причитать. Завтра на дежурство на целые сутки. Маня решила пока его не напрягать. Ничего про звонок из Чехова рассказывать не стала. И вообще, проснулась от соблазнительного запаха. Глеб колдовал над кашей, три в одной. Смешивал рисовую, манную и овсяную. Взбивал. На звуки у жены никакой реакции, а когда добавив мёда, оставил настаиваться, унюхала, явилась и сразу за ложку.

Каша вкусная, за окном берёзы с листьями свежей зелени. Хорошо. Маня прямо почувствовала себя ребёнком. А почему бы и нет? Ноль отбросил и вот тебе шесть лет. В пижамке за столом. Только вместо бабули, Глеб. Тоже ничего. Маня пробует кулинарный шедевр, щурится и от солнца, и от удовольствия. Глеб тоже почти урчит. Нельзя в такой момент рассказывать о непослушании. Несанкционированном разговоре с потенциальной участницей или косвенной свидетельницей убийства. Может вообще ничего не говорить? Нельзя, но ведь и сказать можно по-разному. Главное придумать как донести информацию, чтобы Глеб даже мысленно не дал подзатыльника.

Но мужа на мякине не проведёшь. Маня решила внести свою лепту в кухонные дела, тарелки моет.

— Ну выкладывай свои секреты.

Выкладывать правду не хочется, она про закрытую теплицу талдычит. Надо сбегать, открыть. Муж не говорит, но Маня на лице читает его, «Ну-ну».

Глеб новости включил. Лучше бы он это сделал минут через тридцать. Маня успела бы накинуть лёгкое платье и ускользнуть на дачу наслаждаться погодой. А так узнает с утра, что в Луганской области ночью разбомбили общежитие педагогического колледжа. 83 ребенка от 16-ти до 18 лет спокойно спали. Пятиэтажка сложилась до второго этажа. Четверо погибших нашли сразу, восемнадцать ещё под завалами. Много пострадавших. Время катастроф. В Севастополе выпускники решили сделать снимок на память, причесались приоделись, выстроились классом на балконе. «Чии-из» командует фотограф. А балкон отвечает «Щёлк» и обваливается вместе с детьми. Без всяких управляемых бомб. По причине ползучей чиновничьей безответственности. На фоне страшной трагедии они и покурили молча. Маня с ощущением тревоги.

Средний внук собирается в колледж, Юлька и звонит узнать, сможет бабуля приехать поздравить или как. Бабуля хочет, но после дачных подвигов даже думать не может. Мямлит, мол очень хочется, но сможется или нет, пока не знает. Юлька сразу в панику. Нога? Давление? Если тяжело, то и не надо. Сами приедут навестить и попраздноваться. Поворот разговора ничего. Маня ногу повернула, ойкнула. У Юльки сразу настроение ниже плинтуса. Маня успокаивает, мол ничего страшного бывает. Возраст. Потом созвонимся.

Не скажешь же девочке, что она даже три ресурса за один раз профукала.

А всё Глеб, с его энтузиазмом и планами. Маня улизнула со своим секретом на дачу. По дороге новости переваривает. Тяжело даётся. Такое ощущение, что над каждым уголком страны нависла беда. Даже над их крохотным городком. Идёшь, тишина, солнце, радостью светится каждый куст. Природа приготовила людям массу подарков – наслаждайтесь. А злые о́соби, которые по ошибке называют себя людьми, беспилотники, ракеты, бомбы на гражданских людей сбрасывают. Вокруг объекта Глеба, за одну ночь сразу три релейных железнодорожных шкафа сожгли. Группа быстрого реагирования в районы ЧП ехала электричкой. А от станции пешком добиралась по три километра. Не нашлось исправных машин для своевременного реагирования. Разорили хозяева РЖД целую структуру. Да и какая выдюжит миллионные зарплаты начальников? Откаты и спекулятивную экономику. Тут кремлёвский начальник на Чукотку поехал, да в магазин зашёл. Видит ценник на яблоках – 300 рублей. Возмущаться начал, что это за цена за килограмм скромных отечественных яблок? Хозяин магазина стоит, стеклянным взглядом в витрину упёрся, а добрый покупатель подсказывает:

— Это не за килограмм. Одна штука по триста рублей.

Чиновник выяснил, покупатель не пошутил. Доставка продуктов на Север дорого обходится. А как же сезонный завоз? В стране целую программу разработали. Утвердили два года назад, бюджет солидный выделили. Бюджет исчез, яблоки по 300 рэ за штуку остались.

Или программа неправильная или бизнес у нас от жадности собственные мозги сожрал. Только в госпрограмме по Северному завозу, масса фирм участвует и сотни чиновников рулят госзаказами, контролируют. Все суетятся, а в итоге получается саботаж, за нехилую зарплату и солидные откаты.

Большая такая страна чудес. Одни чудесным образом в миллиардеров и миллионеров превращаются, а другие живут, как в рулетку играют. Чтобы спокойно спать, жена сослуживца Глеба, готовит себе постель в ванной. Советы по безопасности слышала. Если в вашем городе, посёлке или районе объявлена воздушная безопасность. Первое, что надо сделать, спуститься на первый этаж. А спать безопаснее всего в ванной. Там стены крепче и перекрытия надёжнее. Вот жена Латова и тащит в корыто одеяло с подушками. Двуспальных ванн ещё не придумали. Латов остаётся рисковать жизнью и здоровьем, один на просторном семейном ложе. Потому и злой по утрам.  Звонит Глебу жалуется. Ему на работу, а благоверная ещё не встала. Пришлось будить, одеяла с подушками перетаскивать. А она остановилась у зеркала и шутит:

— Не пойму спала́ я, или просто полежала?

Маня шутку оценила, бывают такие утречки, когда действительно не поймёшь. Ну, их с Глебом поколению повезло, учились в советской школе, образование высшее бесплатно получили. Бизнесы на вкус попробовали. Перерождение отечества собственными глазами наблюдали. Понимают жизнь, она разная бывает. Ценят человеческие отношения. Знают где в них проходят красные линии. А молодым, которые формируются в новых условиях, с одной стороны безудержного потребления, которое демонстрируют на всех телевизионных каналах, в миллионах роликов. А с другой, ограниченные финансовые возможности. Том жалуется, на новой работе хозяйки, молодые папенькины дочки. Тупые как пробки, но наглые хамки. Круг служебных обязанностей, очерченный договором, для них простая формальность. Папа от щедрот дочуркам бизнес купил. Пусть учится руководить экспериментальным путём. У Тома нежная организация души. Работа по всем параметрам подходит, но сомневается, что сможет долго этих начальниц выдержать.

Она сочувствует внуку, успокаивает. Советскую присказку рассказывает: «Я начальник, ты — дурак». То есть становиться надо начальником, независимым. Но ответственным за дело, и всех, кого ты к нему привлёк.

Том возмущается:

— С какого перепугу я должен за всех отвечать?

Понятно. Случись ему получить в управление даже небольшое дело, ничем он от этих тупых и наглых дамочек отличаться не будет. Примеры, на которых он вырос, каждый сам за себя и для себя. Исправлять поздно. Да, не выстроена ещё новая система организации социального российского государства. Информационное поле – бурлящий мусор. Чтобы выудить полезное и главное, надо новости и сообщения уметь фильтровать. А этому ни в школах, ни в ВУЗах не обучают. Зато сотни коучеров, с накачанными губами и миллионными аудиториями, целыми программами сносят мозги, учат как стать богатым, знаменитым, успешным. Программы у коучеров сомнительные, но продаются неплохо. Все хотят стать богатыми. Правда это не защитит от дрона, вполне может попасть, даже если ты едешь в собственном новеньком автомобиле из модного салона красоты. А в багажнике килограммов семь разных деликатесов. Никакой коучер не скажет, сейчас богатым тебя могут сделать только родители, а безопасность обеспечит срочный отъезд из России, атакованной по всей территории. Или ты сам, превратившись в сильного, требовательного и бескомпромиссного гражданина, который не спасует перед мажором или мажоркой. Не напомнит им, что благополучие, которым так кичатся эти папенькины детки – ворованное. И то что папенька до сих пор на свободе, чистая случайность. Вон, уже и хозяев золотых приисков ставят на место. Дойдет очередь и до пап-богатеев.

Мир меняется быстро и неожиданно. А запрос на перемены в России, сегодня огромный. Может поэтому элита побеждать в войне не спешит. Ждёт, когда под ударами по школам, колледжам высоткам, люди устанут за здоров живёшь терять своих детей и близких. И затребуют мира на любых условиях, только бы все были живы. А эти любые условия для богатеев отечества, полная индульгенция. Их личная победа над тревожными обстоятельствами.

В общем Маню со своими преступными рассуждениями занесло. Хорошо, что эту патетическую аналитику, никто кроме помидоров в теплице не слышит.

К клубнике Маня уже идёт с другими задачами. Надо бы почистить междурядье. Там подросли, окрепли и даже зацвели усы. Маня часть лишних кустиков убрала, а до этих руки не дошли. Соседке предложила, мол приходи с ножом, вырезай кустики и сажай у себя. Через месяц ягоды будут. Соседка дачу только что купила. А к ней кучу всего – инструменты, рассаду семена. И семь чахлых кустиков клубники в том числе. Спрашивает Маню, почем она продаст. Кто о деньгах говорит? Возьмешь сколько надо. И у меня грядки проредятся и тебе хорошо. Есть конечно у неё и побочный интерес, — соседка будет кустики вырезать, землю взрыхлит, лишний сорняк выдернет. Маня, особо клубничным полем заниматься до августа не планирует. Здесь намечена перепланировка. Но после того как урожай отойдёт. Дачная соседка обрадовалась такому предложению. Намеревалась прямо сегодня с утра и заняться клубничными делами. Только нет её, землю вчера пахали, небось часам к двадцати двум закончили. Понятно, нет у бедолаги сил с утра.

Завтра ждать следует. Клубничный молодняк слушает её сказки о скором переезде на новое просторное поле. Листочки ушки навострили. Верит и надеется.

У клубники её и застал Глеб со своим энтузиазмом. Мол съездил в «Мой сам», только внизу машины грязь не отмылась. Решил из шланга отмочить как следует и поорудовать щёткой и тряпкой. А заодно и Мане помочь. Маня уже изжарилась на солнце, собирается в домике порядок навести. Туда ещё прошлой осенью две запасные двери принесли. Не пригодились, стоят прислонённые к стене за диванчиком, мешают. Глеб героически обещает вытащить их и в гараж отвезти. Но только после мойки машин. Сначала отдраит рено, потом фольксваген пригонит. Маня прикидывает, как он эти двери из домика вытащить сможет. С осени сюда всё сносили, складывали. Присесть толком негде. Всё кроме дверей нужно, но неупорядоченно. Маня начинает разбирать и раскладывать. Выносить в сад то, что помешает перемещению дверей. Оказывается, всё помешает. Глеб долго один не может. Прибегает покурить, поболтать да воды попить. Видит заставленный стульями, ящиками и коробками газон, диву дается, как столько помещалось в крохотном домике. А чем он крохотный? Три на три целых 9 квадратных метров. Мы же замеряли, когда линолеум покупать ехали. Муж спохватывается – купили, а где он. Да вот стоит, под навесом. Не Маня, сам предложил, – мол домик почти освободился, может сразу и линолеум постелем, чтобы второй раз не вытаскивать. Маня как раз ковёр с пола вынесла, чихает. Она его каждый день вытаскивает потрясти. Вот не получается на даче чистоту ковра блюсти и все тут!

Справились. А уж как Маня всё обратно раскладывала, где сил взяла чтобы теплицу ещё полить, неведомо. Глебу пришлось «живой багаж» сначала дома выгрузить, а уж остальное в гараж отвозить.

После аспирина нога успокоилась, поговорив с Юлькой, Маня уснула. А к пробуждению, очевидно за труды, Всевышний приготовил им радость. Даже две. Первая, в среду из Риги вместе с мамой приятеля приедет первая часть их денег с продажи квартиры. Уж по какому курсу их обменяют в Латвии неизвестно. Но 7000 евро прибудут в Москву в отечественной валюте. Вот это подарок так подарок! Не надо ехать в Ивангород, дожидаться у пограничного моста неизвестного курьера. Надо бы этой чужой маме подарок посимпатичней придумать. Радость ещё бушует, когда у Глеба айфон сообщением пикнул. Не может быть! Пропущенный звонок от одноклассника Серёги. С блокировкой ВА Серёгу все потеряли. Чего уже только не передумали. Живёт бедняга в Днепропетровске. С балкона аэродром видно. А туда постоянно наши прилёты. Серёга теперь гражданин вражеского государства. Хорошо хоть бусификаторы не загребли. Работает на большой машине с прицепом, иномарки по восемь штук за раз перевозит.

Машины не новые, но воюющая Украина ездит теперь исключительно на иномарках. Бедолага содержит больную мать и троих внуков. Жена тоже работает, но денег всё равно не хватает. А тут ещё постоянно в рейсе. У нас за машинами, и гражданскими, и служебными, украинские дроны постоянно охотятся. Особенно за машинами скорой помощи. А что, как и на той стороне Серёгу с его грузом кто атаковал? И тут в ВА его пропущенный звонок. Глеб пробует набрать в ответ, на пятнадцатом сигнале Серёгин голос. Жив курилка!!! Как ты, где? Всё хорошо, выходной, вот маму проведать заехал. Друзья друг другу на связь жалуются. Удивляются что ВА сработал. Новостями делятся, о фронтовых сводках молчок. Больше о здоровье своём и родных. Что посадили, как погода. Маня тоже Серёгу поприветствовала и ушла, чтобы не мешать.

Когда всё закончится и снова наступит мир, европейцы и члены режима Зе должны будут объяснить, по какой причине и во имя чего совершены эти зверства. Глеб на кухне разговаривает со своим одноклассником, который после школы вместе с родителями переехал на Украину. Вчера из Германии Мане дозвонилась подруга, они тоже в разговорах избегают политических тем. Совбез ООН вечером назвал ночной обстрел студенческого общежития военным преступлением, но запретил России отвечать ударами возмездия. Маня читает новости и узнаёт «Лучший подарок – мёртвые русские» такую надпись на украинском языке разместили на выставочной инсталляции, размещенной в галерее Томаса Шульте. Наше посольство конечно направило в берлинскую прокуратуру требование, провести проверку выставки на предмет разжигания межнациональной розни. Если кроме наших послов никто не видит в такой экспозиции оголтелый фашизм украинской хунты, то заявлений в прокуратуру явно недостаточно. И простыми бомбёжками дело не поправишь. Мировые элиты, запустившие эту киевскую машину смерти, должны утратить не только право, но и саму возможность наслаждаться спокойной и обеспеченной жизнью. Остаться без энегоресурсов с разрушенной финансовой системой, которая позволяет грабить планету, без интернета и со сгоревшими банками вместе со счетами. Новое поколение лидеров, хлебнув удовольствия бартерной торговли, помёрзнув и поголодав, наверняка учтёт ошибки своих воинственных предшественников. И тогда мир вернётся к достигнутым технологиям, чтобы с их помощью строить жизнь на планете по принципам добра и гуманности. А если «мёртвые русские» по-прежнему будут считаться в Берлине лучшим подарком, то такой западный мир не имеет права не то, чтобы называть себя цивилизованным, а просто существовать. Интересно, что по этому поводу думает «товарищ Сармат»?

Мане хотелось поговорить с мужем об этом. Но он, когда связь с Серёгой оборвалась, принялся обзванивать одноклассников, чтобы сообщить им – жив наш Серёга. На фронт не загребли, дом не разбомбили. Спокойно ездит в рейсы, знает, что за гражданскими автомобилями русские не гоняются. Они же не идиоты, понимают кто здесь живёт, о чём думает и мечтает.

О звонке мамы Алины, Маня вообще забыла. А напрасно. Уже завтра её настигнет чеховский сюрприз. Очень болезненный и неприятный.

Глава 11

— Даже если в жизни жопа, надо найти на неё красивые кружевные трусики.

Так отреагировала баба Нюра на чеховское убийство, в котором бедолага Маня завязла как говориться по самые уши. Питерская родня бдительно следит за тем, чтобы Маня не погружалась глубоко в чужие проблемы. Своих хватает. У второй тётушки, бабы Любы, намечается юбилей. Ну и что же что 82, а не 85?! Возраст такой, что каждый очередной месяц можно праздновать как победу. Если ничего нового не заболело, с детьми и внуками порядок. В общем так, — кого там в Москве убили, по ошибке или злому умыслу, Нюру не интересует. Да пусть хоть атомная война начнётся. Тем более, если начнётся, обязана прибыть сюда с Глебом, чтобы в радости, а тем более в опасности быть рядышком!

Впереди ещё целая неделя. У Глеба как раз начинается отпуск. В принципе они планировали поехать в Питер. Но обстоятельства спутали все карты. Любимый квартирант, который только радовался, когда они приезжали, домой не смог вернуться из Ирана. А новые прочно обосновались в апартаментах и надеяться на их гостеприимство, для курящих хозяев глупо. Маня всего сутки покурила у себя дома, а Сашенька только через неделю сообщила, что табачный запах наконец-то исчез. Можно конечно остановиться у той же Нюры. Но от апартаментов на Ржевке далековато до любимых питерских мест. А жить в коробке и считать это отдыхом в родном городе, глупо. Подружка Галя всегда с радостью готова их принять. Обводный канал, с учётом метро, не так далеко от Таврического и Летнего сада. В общем надо подумать, как половчее сказать Нюре, что приехать не получается. Планировали, мол даже билеты забронировали. Но…

Маня смотрит на помидоры и слегка пожелтевшие огуречные листья в теплице и горестно качает головой. Муж всегда прав и всегда прав задним числом. Накануне Маня не стала закрывать в теплице дверь, устала, да и жара. Она всегда оставляет приоткрытой. Только подпирает чем ни будь тяжёлым с двух сторон. На сей раз второй тяжелой подпорки не нашлось. Маня поставила пустое ведро и посчитала дело сделанным. Вечером ветер чуть не сорвал с петель форточку в квартире. И Глеб занудным голосом сообщил:

— Хорошо если дверь в теплицу просто раскроется, а не сорвётся с петель. В такую погоду закреплять её надо понадежнее.

Тоже мне умник. Когда Маня уползала с дачи, стояла абсолютно безветренная жара. И сам между прочем был рядом. Мог и принести жене второй пятилитровый бундуль с водой. Не принёс, а отчитать ночью не поленился.

Маня подлизывается к простудившимся огурцам и помидорам. Рыхлит вокруг землю и обещает не забыть купить малышам для подкормки дрожжи.

Сегодня погода для тепличных манипуляций как по заказу. Маня любуется результатом. И решает, можно помыться и возвращаться домой, хотя надо ещё посмотреть, не взошли ли в тёплой грядке огурцы. Маня посадила их самым варварским способом. Разодрала салфетку на которой сохли семена, прочертила тяпкой дорожку и прямо с салфеткой сунула семена на дно. Слегка припорошила землёй, полила и накрыла плёнкой. Не потому что на улице, просто грядка высокая, влага быстро уходит, а поливать лишний раз в лом. На кривой дорожке дружно высунули листья огурчики, в некоторых местах целыми группами. Ну вот и альтернатива тепличным капризникам. Эти пять кустиков, посажены для первого урожая. А строевой отряд в тёплой грядке будет десантирован для решения задачи массового урожая к середине июня. Через пару недель Маня раздербанит вторую половину салфетки, чтобы в очередную дорожку посадить новую огуречную порцию. И продлит огуречный уличный урожай. Июнь для дачника, не самое удачное время чтобы разъезжать. Прошлое лето Маня провела по клиникам. Помидоры, огурцы и клубника фактически были переведены в режим самообслуживания. Но в этом году Маня решила не отказывать себе в удовольствии покопаться в саду. Так что, Нюрин приказ она выполнять не станет. А Глебовский отпускной план в пользу дачи, подкорректирован самими обстоятельствами.

Дружный отряд огуречных младенцев подсказал Мане что, таким же макаром надо посадить кабачки. Прочертить дорожку рядом и пусть себе проклёвываются.

Алискина мамочка должна эти кабачки поблагодарить. Маня пришла в дом за семенами и застала звонок. Телефон вопил себе в сумочке, пока хозяйка разгуливала по тропинкам.

Ага, семь пропущенных. Два с неизвестного номера, Маня догадывается с чьего. И пять с пометкой «Марина Чехов». Настойчивая какая эта Марина, два выторгованных дня ещё не прошли. Маня категорически не готова с ней встречаться. Она и Глебу сказать о контакте не успела и Чурову ничего не доложила. Подождёт. И Маня набрала второй неавторизированный номер. Угадала, новая соседка по даче Лида. Маня сама предложила ей накопать в междурядье молодых кустиков клубники. Да конечно, я на даче, приходите, нарежьте. Маня разговаривает и смотрит на себя в зеркале. Футболку она поменяла, шорты тоже сменила на семейные трусы. Трикотаж с преобладанием хлопка, куда приятней к телу. И ноги обветриваются. Чтобы соблюдать предписания медиков, руки и плечи закрыла рубашкой. Помялась она в дачном чемодане. Да Маня и сама какая-то помятая. В зеркале отражается пугало. В принципе на любой даче оно лишним не будет. Вон вороны, уселись на её ротанговый диванчик и ноль внимания на хозяйку сада, которая смотрит на них из дверей дома. Так чучелом она и встретила соседку. Даже извиняться за вид не стала. Просто отметила, что Лида пришла в сапогах, спортивных брюках и футболке с длинными рукавами. Правильно экипировалась, за забором трава выше колен и уже поседевшие одуванчики. Настоящий рай для клещей. А скосить это безобразие Лида пока не успела. Неделю назад дачу купила. А тут ей уже и рассады надарили. И картошку, пророщенную привезли. Это у Мани дача для баловства. А начинающей дачнице, всё хочется посадить. Лида втыкает в землю лопату и складывает клубничные кустики в ведро.

Маня, разминает на небольшом участке грядки, комочки – раз уж задержалась посадит укроп. Обычным способом, без всяких снежных пещер. Маня рыхлит, Лида копает, параллельно ведут разговор. Соседке уже доложили, что, Маня с Глебом беженцы из Латвии. А тут Прибалтика, Калининград разбомбить собирается. У Лиды две институтские подружки в тех краях, одна по распределению в Таллин поехала, вторая как раз в Калининград. Там и осели. Лида за них волнуется – в Прибалтике целые отряды украинских дроноводов обосновались. Наши долго терпеть не будут, жахнут чем ни будь. А те в ответ потребуют от натовцев Калиниград разбомбить. Боязно за девчонок, уговариваю их в Россию приехать. Надя жалуется, взяла эстонское гражданство теперь надо визой заморачиваться. Может русские Эстонию в свой состав вернут и всё будет как раньше. Калининградская подруга вообще ничего не боится там дома, дети и внуков целых два. Куда она поедет? Я Наде вас в пример привести хочу – мол умные люди давно переехали и обустроились.

Маня отвечает, что они с мужем пример не типичный. Так просто сложилось, приехали на похороны, а потом сразу в больницу угодили. Да и в Европу они поехали не по распределению, а по работе мужа. Хотя за 15 лет привыкли и ничего менять не собирались. А Надю в Таллине понять не сложно. Квартиры, даже в Новой Москве, продают по цене апартаментов в Монако. Вряд ли она в Эстонии заработала на такую. Да и таллиннскую так просто не продашь. Они свою, почитай полтора года в Латвии продавали. Кое как сбыли. А теперь новая задача, деньги вытащить. Лида упирается, выход всегда найти можно. Вы же нашли. Маня поясняет, что они то приехали не на пустое место. А в городке обосновались потому что Глеб здесь школу закончил, да и покойного отца Глеба здесь старожилы хорошо помнят. Помогли и приняли как родных. Маня несёт соседке сначала второе, а потом и третье ведро под клубничные кустики. Собирается посадить так же как у Мани, полем. Чтобы ягоды не считать, а есть в удовольствие. Полем так полем. Хватит и на два. Лида ещё второе междурядье не закончила, а их пять штук, каждый ряд по пять метров. Но клубнику удержать на отведённой площади невозможно. Захватывает всё вокруг. Лида признаётся, первые пять кустов у себя под забором, как раз напротив этой грядищи и выкопала. Ничего?

Женские разговоры социологи должны изучать отдельно. Ну если с Галочкой или Нелькой она может не заметив проболтать три часа – понятно. Подруги с полувековым стажем. То с Лидой, видятся третий час. А Маня уже знает – закончила фармакологический факультет. О травах и лекарствах знает всё. Советует Мане пить на ночь аспирин, даже если суставы не ломит. На всякий случай. У Нади в Эстонии, до развала Союза всё шло прекрасно, а потом разладилось. Язык сложный, даже в аптеке продавцом работать нельзя – говорит с акцентом.

Маня вспоминает своих русских, в третьем поколении живущих в Латвии. Язык прекрасный. Образование блестящее. Педагог, профиль – русский язык в латышской школе для детей со специфическим развитием. Половина каждого класса цыганские ребятишки, чешут как по писаному, и на русском, и на латышском, и на цыганском и на английском. Детишки вообще без комплексов. Светка им театр организовала, такие спектакли с песнями на всех языках и зажигательными танцами получались – Рижский драматический отдыхает! Двадцать лет в этой школе преподавала, пока украинских беженцев школьного возраста в класс не привели. У тех для понимания, разговорный русский, пишут конечно с ошибками. Но запросы… Объявили себя ангелами, спустившимися с небес на благодатную землю Латвии, чтобы Светлану Яновну от русских орков защитить, а заодно и всю Европу. А неблагодарный педагог требует, чтобы они упражнения дома делали. Не это сейчас главное – русских и русское надо истреблять. Светка родителей пригласила, мол надо дома с детьми поработать, объяснить, что в школу они пришли не митинговать, а учиться. Никакой реакции, зато, когда цыганские ребятишки наваляли как следует «ангелам», эти родители, борцы с русским языком, именно кириллицей настрочили в полицию заявление. Директор предложила старейшему педагогу уволиться. Мол лично против вас ничего не имеем, но супруг у вас штатный офицер запаса советской армии, бывшей, но всё же. Таких мужей у каждой второй Светкиной подружки, воинская часть в городе стояла. Новую работу подруга нашла быстро. Из трёх вариантов: преподавать в Болгарии, Германии и немецкий язык в латышской школе Елгавы, выбрала третий. Чтобы никуда из родного города не переезжать. Здесь дом, могилы родителей и деда с бабкой. Она бы переехала с превеликим удовольствием в Россию. У Мани интересовалась, не найдется ли в их гарнизоне квартиры, чтобы сначала снять, а потом и выкупить. Нашлась – надо приехать посмотреть. Споткнулась Света на этапе приехать. Граница открыта, пожалуйста, но потом на работе неминуемо возникнут проблемы. Не только у неё, но и у старшей дочери тоже – она отделом в крупной латышской фирме заведует. Трудно становится быть русским в Прибалтике. Светка понимает, пора делать выбор – а сложно. И страшно, повадились в городе сигнал воздушной тревоги врубать. Дронов боятся. Маня у подруги про правительство, которое в отставку уходит, спросила. Светка отвечает, мол не совсем дураки их назначили поруководить, да наворотить, а теперь, когда Россия предупреждения одно за другим шлёт, пора спасаться. Мотать с семьёй подальше от русской границы…

Соседке Лиде она о Светлане не рассказывает, так мазками.

Соседка вообще на новую тему перескочила. На фоне двадцати одной погибшей студентки в Старобельском колледже от дроновой атаки. Мол к мужу знакомый приезжал на праздники, служит в подразделении ПВО, за дронами охотится. Такого порассказал, мол стреляют по ним фейерверками. Пальнут и молятся, чтобы случайно сбитый на жилой дом не рухнул. От фейерверка наверху взрывчатка может не взорваться. А на земле детонирует. Если жертвы будут, то стрелка́ и засудить могут. Законодательство у нас такое. Мол война у нас на Украине, а здесь под Ступино, глубокий тыл и боевые снаряды законом запрещены.

— Напутал небось что-то. Выпил. – Вздыхает Лида. – И вообще говорил, что Путин в Китай, а Лондон со своими агентами в разных властных структурах, на это время переворот запланировал. Всё подготовили, только президент их переиграл. Объявил учения, и со складов на позиции боевые ракеты с ядеркой перевезли. Чухнули английские режиссёры майданов и переворотов, что полететь может, объявили стоп. Гость выпил, разошёлся, кричит про второй фронт, предателей во власти и крупном бизнесе. Они свою недвижимость и счета там защищают. Переживают, что их квартиры в Монако пятый год пустуют. В общем успокоили с трудом. Спит и муж рядом. А я вот за клубникой к тебе.

Маня, бред чужого гостя мимо ушей пропускает. Хотя, может и не совсем бред. Пякин на днях эту версию озвучивал.

А о елгавской Светке по дороге домой думает. Отказалась подруга от доверенности, чтобы снять в банке остатки Маниных евро. Мол сейчас она лишний раз в Россию старается даже не звонить, а тут доверенность из вражеской страны. Почти донос на саму себя. Хорошо хоть откровенно сказала. Маня уже к подъезду сворачивает, притормаживает, на скамеечке настоящая райская птица присела. Каштановые волосы небрежно так заколоты – залюбуешься. На лбу солнечные очки. Рядом пакет из Вкус Вила. На ногах открытые золотые босоножки и педикюр с золотыми ногтями. Их Маня первыми заметила – под ноги смотрела. А потом телефон зазвонил, пришлось остановиться доставать. Алло!

— Это я, Марина. Здравствуйте. – На скамейке говорит райская птичка, а Маня её в аппарате слышит. Птичка встаёт, извиняется, узнала адрес, приехала. Дело уж очень срочное. Третий час Маню дожидается. Тут во дворе предположили, что она на даче, а муж на дежурстве. Этих соседей хоть сейчас в разведку!

Приходится птичку в дом приглашать. В гостиной стирка сушится, пододеяльники Маня прямо на двери развешивает, очень уж большие. Марина с любопытством оглядывается. Маня в ответ, мол гостей не ждала, так что, как есть – поговорим на кухне. Там окно нараспашку, творог на крючке стекает. Маня растерялась – что этой фифе предложить. Растворимый кофе? Чай из пакетика? Включила чайник, дверцами шкафа хлопает. Мол мы на диете строгой, и в приготовлении и еда по расписанию. Если голодна, может щи на курином бульоне, правда без соли? Можно щи, соглашается птичка. А можно и ничего, у нее мол всё с собой. Маня ставит на огонь ковшик, оглядывается. На столе бутылка белого сухого, четыре плитки шоколада, две упаковки свежей клубники, нарезка сыра и ветчина. Виноград. Лосось малосольный. Аж слюнки потекли.

— Вы Марина всё обратно в пакет соберите. Если только сами что будете. Ассортимент не наш, не диетный. Гостя не растерялась.

— Я себе сок оставлю и сыр. Остальное можно в холодильник. Я ведь у вас не единственный гость.

Маня тарелку со щами на стол поставила и только присела, как Марина рассказ начала:

— Ребята вляпались серьезно. Костя десятого приехал, пошептались с Алиской. Я по делам уехала, вернулась уже к часу ночи. Вижу Костя у нас ночевать остался. Он часто так делает. И я не против, парень хороший. С детства его знаю. Оказалось, не очень хорошо. Они в ваш дом повадились в сауну ходить, ну это я вам по телефону сказала. Только в тот день, Костя друга с девушкой пригласил. Алиска в парилке сидит, а он раз за разом выскакивает. Калитку на воротах проверяет, чтобы не захлопнулась. Потом позвонили. Приятель не приедет. А они уже вроде, как и напарились. Ну убрали за собой и ушли. А позавчера Костя приехал взбудораженный. Алиску в сад зовет поговорить. У меня окно открыто, слышно всё, как будто рядом в беседке сижу. Мол повестку ему принесли, думает по убийству в доме. Значит отпечатки пальцев нашли. И Алиса тоже получит. Дочь говорит, что уже получила. И тут Костя прямо не говорит, а приказывает, в сауне были не десятого, а девятого. Одни. Никаких гостей не ждали и калитку я открытой не держал! В общем что-то с Костей не так. И калитка эта, и парень сам не свой. У меня дочь, а Костя вам не чужой. Его ведь втянуть могли. Киллер, говорят на крыше курятника лёжку устроил. А застрелил несчастного утром, между восемью и девятью. Я как раз на работу выезжала. Но ничего не слышала. Дело серьёзное. Вы с Костей поговорите, и вообще сообщите в полицию, что ключи сами племяннику дали, чтобы сауной пользовался…

Маня провожает гостью. Смотрит на листок с номером Костиного телефона. И понимает не Чурову надо докладывать о визите райской птички, а прямиком Лёньке. Костя его сын…

Глава 12

Вадик пробивался по пробкам и чертыхался. Мало того, что он встретился с отцом и не растопил глупое сердце Мани, чтобы выяснить в какую сторону копает следствие. Так ещё и опаздывает на целый час на сбор «оперативной группы».

Ленка его, когда-то милая и такая родная Елена прекрасная, уже мечется тигрицей по кухонной клетке. Костя, как всегда сидит с отстраненным лицом и бренчит на гитаре. Всё могло бы сложится иначе, если бы этот инфантил хотя бы сделал слепок ключей от дома. Такая удача, подобрать потерянную связку на улице. Эта соседская девчонка молодец. Знает, что желание вернуть дом, теперь не только в свое пользование, но и в собственность, у Кости с Леной превратились в настоящую фобию. И тут такая удача, старушка с ребёнком садится в машину. Сорванец выскакивает обратно – забыл велосипед. Бабуля пугается – дочь строго настрого приказала уезжать в режиме эвакуации по первому требованию. И главное никаких следов пребывания на участке и в помещении не оставлять. Велосипед запихивают в багажник, из кармана задравшейся куртки выпадают ключи. Алиса из-за портьеры наблюдательного окна видит эту сцену. Такси отъезжает, девчонка спускается, находит ключи и мигом исчезает на своем участке.

А потом на Костином дне рождения делает парню подарок. Вместо брелока маленький мягкий домик. Точно такой же, какой был на Костиных ключах ещё с прошлым чеховским комплектом. И рассказ о пугливых квартирантах, которые поселились в коттедже с первыми тёплыми днями.

Сработало же! Идею мутить с Алисой любовь, чтобы бывать в закрытом чеховском посёлке, Косте подсказал именно Вадик. Мол, Лёньку и отца надо всё время держать под наблюдением. На самом деле, наблюдать требовалось за гаражом, именно там Вадик спрятал главный ресурс своего безбедного будущего. Копии семи дел за пять лет, которые вёл дядя Лёня. Снимки всех его встреч вне стен комитета. Даты и время передачи пакетов, свёртков и дипломатов, которые частенько поручалось забрать или отвезти ему, Вадику. Архив так и остался под потолком гаража. Однажды он уговорил отца приехать в дом, чтобы забрать инструменты. Некрасивый получился разговор. Лёнька влез с вопросом:

— А у тебя что, есть свои инструменты?

В принципе, всё что он покупал с Лёнькиной карточки, дрели, ключи, пилы и прочее, он использовал не только сам, но и давал друзьям, не жадничал. Не спрашивал разрешения потому, что весь набор считал своим. Да и дом воспринимал, как свой собственный. Это ведь он следил за строительством на всех этапах. Потом жил там круглосуточно, чтобы следить за отопительным котлом, поливать цветы. Пока всё не оборвалось, неожиданно и резко. Ленка однажды предложила схему. Вадик едет к деду с бабой рассказывает, что коварная Лена выставила его за порог, как надоевшую собаку. Простуженного и безработного. Мол, замуж она собралась, а родственники бывшего мужа ей рядом ни к чему. В городе ему предлагают новую работу, а из Чехова в таком состоянии ездить будет тяжело. Сердобольные старики, ясное дело пустят внука пожить. А он найдет Лёнькины деньги, дипломат с документами, которые он перевёз к родителям ещё до развода и всё, что поценнее. Передаст всё Ленке, а потом сообщит что нашлась хорошая работа в Чехове, и он снова переезжает на дачу. Вадик тогда простудился, надсадно кашлял и несколько дней провалялся в постели. Бабуля кипятила ребёнку молоко с содой, ставила банки. Готовила завтраки и баловала как могла. Он даже подумал, ну её эту Ленку с коварными планами жестокой мести неверному мужу. Сама не святая. Да и кто он при этой бабе? Порученец, которому она платит сексом. Но это, для красавчика Вадика, вообще не проблема. Однако в план, раньше времени вмешался ковидный карантин. Лёнька выставил кашляющего племянника из родительского дома уже через три дня. Он даже не успел как следует обыскать кабинет деда. Тот вообще перелился к своим папкам и книгам. Там смотрел телевизор, разгадывал кроссворды, спал. Бабушка перестала ходить в магазин – Лёнька с новой женой запретили. Сами привозили продукты и оставляли их под дверью, не заходя в квартиру. Под этой самой дверью, Лёнька его и поймал. Ключи забрал, бабушке велел собрать вещи Вадика и выставить его за порог. Мол ничего личного, карантин. Он по городу шастает. А старикам много не надо. Пусть живёт пока в Чехове – здоровее будет. А потом, когда беда минёт и работу найдут. Лёнька и денег на жизнь выдал.

Ленка узнав о таком раскладе Вадика, тоже домой не пустила:

— У всех карантин, а я что рыжая?

Правда, через день сама в Чехов прикатила подлизываться. Четыре дня сауну не выключали да из постели не вылезали. Питались только пиццей. Всё убеждала, пока мы друг за друга стеной, дом никто не отнимет. А ты Вадик, должен растопить бабушкино сердце. Лёнька и так не бедствует, Глеб в Россию никогда не вернётся. А он весь из себя бедный и несчастный, родители ничего для наследства не припасли. Гол как сокол, какая приличная девушка за нищеброда замуж пойдет. У него мол есть хорошая, и любят друг друга, только в свою однокомнатную, такую девочку не приведёшь. А вот если бабушка ему дом завещает, да поможет с деньгами на покупку бизнеса… Всего то и надо пол миллиона, чтобы автосервис выкупить. А он деньги отдаст, и года не пройдет как всё отобьёт. Решили тогда подождать пока карантин снимут и сразу к бабе с дедом плакаться… Старики ковид не пережили, как раз Вадик и заразил бабушку, а она уж потом деда.  Жаль, что папку с бумагами найти не удалось. Вадик про свой архив Ленке ни слова не сказал. И правильно сделал. Неправильно только, что сам забрать из укромного места не успел. А когда Алиса ключи подобрала, подумал, вот она возможность. Только Костик ключей Вадиму не дал, пообещал правда дубликат сделать. И напомнил, что на посту охраны, он Вадик числится в чёрном списке, то есть ни пешком ни на машине владелец дома именно его пропускать категорически запрещает. Обидно, конечно он здесь столько лет хозяином жил, сам друзьям, приятелям и любовницам пропуска заказывал. А потом – бац! И ты уже персона нон грата. Вот она разница между быть и казаться.

Такого поворота он и предположить не мог. Да, шпионил за дядей и докладывал всё его жене. И предстоящий развод он тоже просчитал. Лёнька приехал в Чехов на чужой машине, Вадик улучил минутку, обшарил салон и отыскал в бардачке снимок УЗИ. Так и узнали, что Лёнька скоро отцом станет. По госномеру машины и данные разлучницы узнал. Выследил, целую галерею снимков нащёлкал. С Ленкой вместе разглядывали и злобствовали. И толстая и спина кривая и ноги не те. Только и остаётся в балдахинах ходить. Да, волосы роскошные, натуральные. Глаза открытые, улыбка приятная. Чем могла Лёньку зацепить? Небось просто купила. А Лёнька брату сказал, что Натка его новыми стельками покорила. Они уже четвертый месяц встречались. Лёнька у неё, как минимум раз в неделю ночевал. Утром собирается на работу, рубашка постирана, отглажена, завтрак на столе. Поджаренная ветчина, пушистые оладышки. А на входе, почищенные ботинки с новыми ортопедическими стельками внутри. «Понимаешь, брат, я тогда и понял, что меня любят». Глеб, конечно сразу стрелки на Ленку-пиранью перевёл. Мол надо же так мужика довести и измотать, что он на новые стельки купился! С Вадиком тогда Глеб уже своими соображениями не делился. Понял – в семье стукачок. А Вадик Костю с пелёнок растил, отцом вместо Лёньки пацану был и на велосипеде кататься учил, и в зоопарк возил. Всё делал для пацана, о чём сам в детстве мечтал…

Ещё на лестничной клетке Вадик услышал, как Ленка кому-то жалуется на этого недотепу, которому даже простой звонок поручить нельзя. Всё просрал. Это она о Вадике так. Надо бы развернуться и уйти, но Ленка сказала, что, Костя серьезно влип. И всех за собой потянет. А Костя, это святое было, есть и всегда будет, как бы у него с Ленкой отношения не сложились дальше.

Вадик глубоко вздохнул и открыл дверь. Ленка навстречу с вопросом:

— Явился не запылился!

Два института закончила, три языка выучила, а вести себя не умеет. Похоже не придумали еще ВУЗов, которые из жлобов людей делают. Вадик посмотрел на слегка расплывшуюся фигуру свояченицы, отметил как поблекли глаза, а в уголках губ уже хорошо наметились складочки. Раньше, пока он боготворил свою Елену прекрасную, её вопрос отнес бы к дерзости. А теперь, кроме хамства ничего к его оценке не приклеивается.

Они расположились на кухне. На подоконнике клубилась пыль, на плите стояла закопчённая кастрюля с половником внутри. В раковине гора грязной посуды. Ленка никогда не была хозяйственной. А теперь Вадик понял, опять сломалась посудомоечная машина и подруга мигом превратилась в грязнулю.

— Ну что у нас плохого, кроме почившей в бозе посудомойки?

— А ты откуда про машину знаешь?

Вадик метнул взгляд на раковину. Ленка отмахнулась. Тут мол дела такие, не до посуды.

С растрёпанными рыжими вихрами, на кухню приплёлся Костик. Привет, привет. Может пиццу закажем, жрать так хочется, что аж подводит. Заказали. Сидят молчат. Вадик встал к раковине воду включил тарелки моет, а сушилки то и нет. Принёс из ванной тазик, в него чистые чашки переворачивает, чтобы стекли.

— Ты Вадечка никогда мужиком не станешь. Посуда немытая ему мешает. А до того, что ребёнок вляпался так, и дела нет.

— Чем это я вляпался?

— А повестку в Следственный Комет тебе за новое пупури прислали, что ли?

Ленка рассказывает о звонке Алискиной мамы. О том, что девочка тоже повестку получила. Костя её подбил в шпионов поиграть проникнуть в дом включить сауну и попариться. Оказывается, они уже год так играют. У Маринки из окна весь наш участок, как на ладони, а ни разу не заметила даже намёка на свет в доме. Вадик намыливает кофейную чашку и мысленно спрашивает, чем же ребята вляпались? Париться в сауне, не преступление. Нехорошо в чужой и без спросу. Так ведь и сауна не совсем чужая. Но с вопросами и уточнениями не лезет. Что сочтут нужным, сами расскажут. Посуда кончилась, взял губку и салфетку, подоконник протирает. И узнаёт, накануне убийства этого мужика, которого Алиска за Лёньку приняла, они как раз в сауне и расслаблялись. Нашли время. Ленка аж побагровела от возмущения.

— Мам, ты сама мне сказала зайти в дом, дождаться твоего звонка и открыть калитку. Потом закрыть, когда позвонишь. Чем ты недовольна?

— Тем, что ты Алиску в это дело посвятил. Она теперь следователю скажет, что ты бегал в простыне на улицу, чтобы калитку открыть. Тебя спросят зачем, и что ответишь?

— Мама просила.

-Вот! – Ленка с размаху плюхается на кухонный диван. Вадик замирает с салфеткой у окна.

— А когда вы парились? Не десятого ли мая?

Костя утвердительно кивает своей рыжей головой. Вадик тоже опускается на стул и в упор смотрит на Ленку. Это по её просьбе он взломал Лёнькин аккаунт, и от имени Риты стоматолога, назначил дяде свидание в Чехове. Дескать подставить бывшего перед новой женой решила. Совсем после второго развода баба с катушек слетела. Неужели…

В дверь позвонили, трое вздрогнули как по команде. Открывать пришлось Вадику. Когда он с тремя коробками горячей пиццы вернулся на кухню, мать и сын облегченно выдохнули.

За едой, все немного успокоились. Принялись рассуждать, как убедить Алису не говорить следователю, что Костя по звонку калитку среди ночи кому то открывал. Девочка перепугана, Марина, её мать собирается на допрос вместе с ребенком идти и, если мы с Глебом и Лёнькой не договоримся – рассказать всё как есть. А там, по истории звонков с Лёнкиного телефона следы и появятся.

— Лен, это ты киллера заказала?

— С ума сошел!? Я съёмку заказывала. Чтобы полное кино с датой и временем. Вот приехали, вот вина выпили, вот в сауне парятся. В спальне развлекаются. О чем говорят, как друг на друга смотрят. Чтобы эта жаба кино посмотрела и поняла, что не одна она может чужого мужа увести. Есть и другие охотницы, помоложе и покраше.

—  Хочешь сказать, что фотограф камеру с винтовкой перепутал?

— Вот и я о том же, – если ты не поверил, то следователь тоже решит, что вру. Надо Алису заставить замолчать.

— Замочить? – Костик бледнеет.

— Про-мол-чать! – По слогам, внятно и громко уточняет Ленка. Потом поворачивается к Вадиму. – Марина сама адрес Мани с Глебом нашла. Съездить успела. А ты третий день ждёшь у моря погоды. Нам надо, а не им. Понимаешь, нам!

— Тебе. – отвечает мысленно Вадик. Он смотрит на Костика, который успел нацепить наушники и доедает его Вадика пиццу. А потом уже вслух спрашивает:

— А о чем мы должны договориться?

Ленка задумалась. Вадик тоже. Смотрит на неё и думает, что сотворила с ним обычная тяга к доступной женщине. Пока Костик был в памперсах, а растолстевшая после родов Ленка в депрессии, он приехал чтобы помочь. Один раз, второй. Как раз писал диплом и Лена предложила помочь. Теперь они работали вместе. Она не стеснялась кормить малыша при Косте. Звонила ему, когда Лёнька задерживался на работе. Просила привезти памперсы, погулять с ребёнком. Потом Лёня купил квартиру поближе к родителям. Там начали ремонт. И Вадик опять понадобился. Ленка стала ревновать мужа, проверять его телефон и рыдать. Вадик успокаивал, предлагал сеть на диету записаться на фитнес. В спортзал стали ходить вместе. А однажды, когда Лена уже перестала кормить малыша, купила бутылку мартини, как раз привезли в новую квартиру новую мебель. Встречали и расставляли её вдвоём. Костика оставили ночевать у деда с бабой. Лёня уехал в командировку. Тогда всё и случилось в первый раз. А потом уже было не остановиться. Вадик считал, что это судьба, а Лена женщина его жизни. А что считала она? Через год Вадик поехал в Латвию к отцу, хотел посоветоваться как быть. Но Ленка держала его на связи, умоляла не открывать их тайную любовь. Страсть притупилась, Вадик нашёл хорошую работу – дед помог. Познакомился там с милой спокойной девушкой. Первые взгляды, прикосновение рук. Он провожал её с работы до метро, потом до подъезда. Потом до дверей квартиры, пока её родители не пригласили чай. Спокойные, скромные, приятные люди. Ленка заметила перемены, прошерстила телефон и отправила девушке снимок, на котором Вадик меняет Косте памперс.

Весь офис объявил Вадику бойкот. Что именно сказала Ленка этой девушке, Вадик так и не узнал, Иринка пожимала плечами и уходила. А Ленка пояснила, мол сказала, что ты мой мужчина и отдавать тебя каким-то нищим проходимкам я не собираюсь.

Вадик так и остался игрушкой в жадных и цепких Ленкиных руках. А потом, после развода с Лёней, она неожиданно вышла замуж. Он сначала переживал, а потом почувствовал вкус жизни свободного симпатичного здорового мужчины. Снова встретил девушку, закрутилось, стали планировать свадьбу. Но Ленку, второй муж бросил. Собрал её вещи и перевез из коттеджа в квартиру. Ленка ревела дурниной, Костик обрывал телефон, умолял Вадика приехать, успокоить маму. Вадик приехал и всё завертелось опять. Потом Лена встретила очередного кавалера и опять отправила его восвояси. Она права, с отцом, Маней и с Лёней надо встретится, рассказать им всё как есть, напомнить, что они семья. Пусть помогут освободиться из плена. Он взял телефон и вышел на балкон.

Глава 13

Телефон подал сигнал, когда Маня наблюдала как Глеб, собрав права и документы на Рено, шагал в сторону машины ГИБДД. В сорока километрах от дома, их по дороге с кладбища остановил молоденький капитан ГИБДД. Муж увидел, как фигура в форме махнула волшебным полосатым жезлом и выругался.

Капитан сообщил то, что Глеб и сам уже понял – завершая обгон он пересёк сплошную. Не успел метра на полтора. И не притормозишь – ты уже на встречке, завершаешь обгон. Крохотный «говновозик», который они с Маней ещё минуту назад обсуждали, спокойно идёт по своей полосе с нормальной скоростью, а навстречу приближается фура. Знак предупреждения о запрете обгона наверняка был, но они увлечённые необычной функцией японского грузовичка, могли его и не заметить. Дорога второстепенная. По двум полосам спокойно движутся автомобили. По краям лес, не езда, а удовольствие без всякого напряжения. Они уже выбрались из пробки на Варшавском, пересекли границу родного городского округа. Успели справиться с тяжестью в душе, которая всегда наступает после посещения могилы родителей. И кресты надо бы ошкурить и снова покрыть якорным лаком, чтобы искусная резьба играла на солнце. И трава вокруг, которую голыми руками не вырвешь. К годовщине смерти, Натка скорее всего заказала смотрителям, уборку на могиле. Внутри оградки всё прополото, холмики подправлены. А вокруг, плотным бордюром сочная и зеленая новая осока вперемешку с прошлогодней светло-коричневой. Они смотрели на портрет родителей, каждый мысленно говорил с ними. Извинялись, что приезжать получается редко – все-таки далековато – больше 100 километров. И с мраморным памятником, который запланировали, пока не получается. Вон, на соседних могилах уже поставили постаменты. А в урне букет искусственных цветов. Никакой осоки вокруг. Мама любила цветы, и под окнами с двух сторон шестнадцатиэтажного дома высадила шикарные пионы, кусты ромашек, хосты. Пропалывала, поливала рыхлила. И Мане наказывала, на могиле обязательно посадить в ряд хосты. Маня обещала, конечно до этого ещё далеко. Но хосты будут. Теперь понимает, чтобы место последнего приюта родных не казалось забытым, нужен памятник, и не коробка вокруг могилы, чтобы в середине росли цветы и хосты, а вымощенная площадка. Однако новая Лёнькина жена – молодец. Уборку на могиле заказывает всегда. Маня оставила на скамеечке печенье и конфеты, насыпала семечки для птичек. Повздыхали попрощались и ушли. Глеб, после смены, на небе тучи. Первые капли уже упали. Они идут к машине и в паре десятков метров от могилы видят, как вековая сосна под крики рабочих и звук бензопилы валится наземь. Ветки трещат. Под новые места для умерших расчищают место от здоровых и мощных деревьев. Лес должен уступить место традициям и скорби. Они осторожно выезжают за ворота. Минут сорок едут молча. Потом Глеб начинает вспоминать могилу деда в Харькове, куда они с бабушкой ходили пешком. На ней стояла пирамидка со звездой наверху, и бабушка разрешала пятилетнему Глебу вместе с ней красить эту пирамидку серебрянкой. А для звезды она брала с собой ещё одну кисточку и баночку с красной краской. Дедушка чекист, приобрёл и запустил туберкулёз, когда в лесах вылавливал бэндеровцев, от этого и умер. Случилось это лет за двадцать до рождения самого Глеба. Но мальчик знал про дедушку Николая всё. Даже его фуражку с красным околышком мерил. Когда Харьков освободят, он обязательно поедет на эту могилу. Главное, чтобы новые бэндеровцы не разорили её, вычислив по пирамидке со звездой. И бабу Женю похоронили там же. Правда в урне. Она требовала, чтобы обязательно кремировали. Не хотела, чтобы черви заползали в нос и уши, разъедали плоть. Навидалась в лесах, когда ходили по деревням менять вещи и украшения на еду. Бэндеровцы, которые в войну служили полицаями, охотились по лесам за ними. Попалась, лучше сразу остановиться и отдать всё ценное. Побежишь – догонят пулей и всё равно всё заберут. А тело бросят. Женя так подругу свою потеряла, а спустя некоторое время и её тело изъеденное червями нашла. Так и представила себе смерть. Тогда Харьков захватили немцы. А теперь Зе с бандой оттуда по Курску и Белгороду американскими ракетами лупят, да беспилотники со взрывчаткой шлют. А какой был благодатный край. От Харькова до Белгорода всего 70 километров, и дорога под сомкнувшимися кронами деревьев. Глеб рассказывает, как ездили по ней с отцом и мамой. Объединяет в своих воспоминаниях поколения и события разных эпох. Маня молча слушает, не комментирует, и со своими воспоминаниями не лезет. Годовщина смерти родителей, эта трагедия ещё свежа. И сами похороны с военным оркестром и салютом, как страница той жизни, когда семья казалась большой и единой, даже несмотря на развод Ленки и Лёни. Все тогда пришли проститься. А теперь всё вдрызг. Костя не желает даже говорить с отцом. Вадик неизвестно где. И ещё это убийство. И тут как по заказу, чтобы переключить ход мыслей на новое направление, этот японский грузовичок с бочкой и длинным гофрированным шлангом. А за ним капитан на обочине. Глеб идёт к машине гибэдэдэшника, а Маня отвечает на звонок.

— Да, Вадик, привет!

Она говорит, что едут с кладбища, годовщина же сегодня. Отец после смены и всё равно поехали. Вадика интересует, когда у отца очередное дежурство. Только через три дня? Это, пожалуй, поздно будет. Косте к следователю уже послезавтра. И он, Вадик, собирается завтра приехать к Мане в гарнизон. Надо поговорить и подумать, как парню помочь. Откуда про гарнизон узнал? Свои каналы. Мутит Вадик. Только не надо, пока не поговорим, отцу сообщать. Маня мнётся, как они поговорить смогут, чтобы Глеб ничего не знал? Они всегда вместе. Муж уже почти бежит обратно, Маня отвечает Вадику – хорошо, и отключается. Прямо тайны Мадридского двора. Вчера Марина со своим визитом. Завтра Вадик. Не успевает об этой активности мужу доложить. Вот приедут и расскажет всё по порядку.

Глеб разворачивает машину, по дороге поясняет – договорился на пять тысяч рублей. Официальный штраф, если с протоколом, семь пятьсот. Да и то, суд решит, могут за пересечение сплошной и прав лишить. Потом пересдавай. Ну что за мода у них, все деньги на карточках держать. Теперь надо ехать в этот Новый Быт, искать банкомат, снимать деньги. Потом завернуть их в страховку. Капитан будет ждать на светофоре. А был бы нал, уже катили бы домой.

Маня вспоминает свой опыт, она плотно за рулем с 85-го. И всегда в корочках с правами держала несколько купюр. Чаще в долларах, как раз для гаишников. А теперь всюду камеры, штрафы приходят по электронной почте или прямиком на Госуслуги. Сыпятся как шишки на голову в лесу. Даже порой и не поймешь, чем ты на дороге провинился. Ан нет, и при новых технологиях, ушлые стражи дороги находят повороты, на которых можно стричь купоны. Будут возвращаться, надо посмотреть знак, запрещающий обгон, и эту странно короткую сплошную на дороге. Может капитан её специально закрасил и устроил себе кормушку. Сам Глебу признался, что здесь многие попадаются. А у него в книжке правил ПДД специальная закладка. И припарковался так чтобы ловить зевак на горяченьком. Если один раз в два часа кто-то попадется, уже за световой день тридцать тысяч в кармане. Не грех и постоять на хлебном месте в выходные. Маня на капитана не злится, на коррупционной поляне отечества он мелкая букашка. До таких гигантов как Иванов и Цаликов из Минобороны ему, пожалуй, и не дорасти…

Они въезжают в посёлок, Глеб кивает на здание – сюда Вадика на соревнования возил. Потом вздыхает – всё что с ним связано, обязательно оборачивается неприятностью. Маня возражает, а Вадик здесь при чём? Сам сплошную пересёк. И этот Новый Быт, всего лишь одна поездка на соревнования в бассейн. Муж упрямится, отмахивается. Ему нужен виноватый. Не сам же и не Маня. И не капитан. Вадик в самый раз.

Юлька изменила Лёньке, виноват Вадик. Подвернулся бабе вовремя под руку. Родители, закрытые в квартире, подхватили ковид. Опять Вадик, с соплями и кашлем пришёл. Он конечно не белый и пушистый, но если ты всё равно всегда виноват и крайний, то и стараться быть паинькой ни к чему. Не будет она Глебу про завтрашний приезд сына рассказывать.

Они паркуются возле дома, у Глеба вопит будильник на еду. Пять-десять минут, ничего страшного думает Маня, но организм Глеба категорически не согласен, живот урчит, да так, что весь двор слышит. Обедом занимаются в четыре руки. Маня в ковшике щи греет. Сыр уже на столе, салат она нарезает. Сейчас половину огурца почистит и как раз суп согреется. Глеб достал тарелки, весы, разложил вилки с ложками. Лезет в холодильник за сметаной.

— А это что за гастрономическая диверсия? – раздаётся за Маниной спиной. Она оборачивается, роняет огурец. В руках мужа три упаковки нарезки – ветчина, малосольный лосось и твёрдый копченый сервелат.

— Соседка чеховская вчера привезла. Там ещё бутылка белого сухого в холодильнике. И сок апельсиновый.

— Какой сок?! Какая соседка из Чехова?! Давай по порядку.

— Вот сядем обедать и расскажу, как собиралась. – Отбивается Маня. Она собиралась рассказать про Марину с новостями ещё на кладбище. Думала, что как всегда, Лёнька с семьей туда приедет. Потом пойдут в храм, свечи поставят. А уже в кафе, куда они завернут пообедать вместе, и расскажет про Костю и его тайную сауну, про калитку, которую он держал открытой для друга. И про то, как запретил Алиске говорить о калитке следователю. Так настаивал, что поругались. Потому что объяснить не смог, почему открытая калитка — это страшная тайна.

Глеб откладывает ложку, набирает Лёню. Маня ещё раз, только медленней, сообщает новые факты по следственным мероприятиям. Лёнька молчит минуту. Потом уточняет, на когда Костю Чуров вызвал.

— На послезавтра в 13.30. Вадик сказал.

Глеб прожигает жену взглядом, от этого суп закипает в желудке и спине становится жарко. Маня понимает, что прокололась и спешит исправить оплошность. Мол сын звонил, когда ты в машине ГИБДД сидел. А потом мы помчались деньги обналичивать. Дальше наступил обед откровений. Вот и докладываю. Но её уже никто не слушает. Лёнька пытается дозвониться Косте, Глеб — Чурову.

Философия момента, от воспоминаний прошлого, вмиг перевернулась на тревогу за будущее Кости. Надо немедленно выяснить, случайно ли он с подружкой в ночь перед убийством решил проникнуть в сауну. Или кто-то надоумил. Узнать это надо раньше Чурова и понять, что делать дальше.

Под вечерний перезвон Маня и уснула. Прилегла, чтобы побаюкать спину и ногу и провалилась сразу в ночь… В саду чеховского дома стояла плотная темнота, даже силуэты кустов не угадывались. К ней прилагалась абсолютная тишина. В доме собрались люди, однако в его окнах не светилось даже крохотного огонька. Но Мане в дом нельзя. Лёнька вычеркнул её из списка осведомлённых. Но и отпускать от собрания не разрешил. Много знает, начнёт болтать направо и налево и сорвет всю операцию. Её задача, открывать и закрывать калитку. Маня укутана в белую простыню, про цвет она просто знает, но темнота украла и его. Она стоит под навесом котельной, ждёт сигнала. Его не пропустишь с крыши курятника до её левой груди протягивается тонюсенький красный лучик, сначала упирается, потом рисует сердечко. Потом лучик перемещается на засов калитки. И тогда она должна протянуть руку, отодвинуть бесшумно, и исчезнуть в темноте. А уже луч по тропинке прочертит очередному визитеру нужный маршрут. Чтобы понять периодичность открывания, Маня пробовала считать про себя. Первый раз сердечко нарисовали на шести тысячах семистах. Второй на тысяче девятьсот пятидесяти пяти, а третий всего на трёхстах. Значит в появлении гостей нет системы и сколько их ещё будет неизвестно. Здесь вообще всё странно. Маня в кромешной темноте, а за распахнутой калиткой солнечный вечер. Открывается она секунд на семь, и свет на участок не попадает. Маня боится, что в доме собирается стая заговорщиков, чтобы разработать план страшного тёмного дела. Но там уже Глеб, Лёня, соседка Марина с дочкой, Чуров и даже Петров, тот самый дежурный следователь, который и сообщил Мане с Глебом что Лёню застрелили. Не хватает только Кости и риелторши. Эти трое, которым она открывала калитку, ей вообще не знакомы. Маня изнывает от любопытства, планирует протест. Мол караул принято менять каждые два часа. А она уже хрен знает сколько стоит на КПП сада. Только перед кем протестовать? Из дома к ней никто не подходит. Хотя нет, в двух шагах за углом котельной кто-то есть. Она чувствует. И вообще там скамеечка, можно присесть и продолжать нести караул с комфортом. Маня мысленно проводит прямую черту между крышей сарая и скамеечкой у входа в котельную. Зона досягаемая. Отлично, Маня чтобы не пропустить сигнал, спиной к стене переместилась до угла, дальше делает три шага назад, проводя по шершавой стене ладонью. Упирается подколенником в скамеечку и опускает зад на доски.

— Молодец! – хвалит её свекровь. – В ногах правды нет. Ты молодец, что всех собрала. Повод конечно невесёлый, но хоть посмотрим на них с отцом.

Родителей Маня не видит, и голос свекрови тишину не нарушает. Звучит так, будто она в одном наушнике. Маня оглядывается, никого. А кого она хочет увидеть в такой темноте? Луча нет, Маня начинает гадать, кто его подаёт. Потом вспоминает, что из родных в доме не хватает Лёнки и Кости. Значит там на крыше с прицелом или мать, или сын. И тут до Мани доходит – путеводный луч и есть прицел для стрельбы в темноте. Если Маню сюда определил Лёнька и велел открывать калитку строго по указанию луча, значит снайпера на крышу он и заказал. Зачем? Чтобы никто живым дом не покинул. Она вспоминает, как навещали Лёньку в больнице и приходит к выводу, что свояк вёл себя как-то странно. А сейчас догадывается – вместе с наркозом ему ввели специальный установочный препарат. Чтобы Лёнька окончательно распутал узел семейных интриг и непониманий. И он выбрал самый простой и надежный способ, перестрелять всех причастных. Кто-то из них виноват в убийстве, кто-то согрешил ложью, Маня болтливостью. Пост покидать нельзя, но она может послать предупреждение мужу сообщением. Чтобы держался задней прихожей, лучше проникнуть в нишу за одежду. Туда луч не достанет. Но прежде пусть свяжет Лёньку, чтобы он приказ на уничтожение отдать не успел. Маня строчит как из пулемета. Каждая буква — это как пуля из Калашникова, при сомалийской стрельбе. Из дома слышится шум, на участок возвращается свет. Маня, как на амбразуру бежит к курятнику. А там свесив на край длинные ноги, сидит и улыбается Натка. Мань подними лестницу, а то я спуститься не могу. Лестницы нигде не видно. Натка ждёт. Потом хлопает дверь, как в питерской парадной, со старой тугой пружиной. Маня просыпается от резкого звука и первым делом хочет бежать искать Глеба.

Муж на кухне, говорит по телефону с Чуровым. Они вспоминают Оломоуц и павлинов в городском парке. Репертуар у друзей не меняется, неважно по какой причине они активируют своё общение. Как сейчас, при расследовании убийства в чеховском доме. Или тогда пять лет назад, когда вооруженные русские бандиты охотились за Глебом и дипломатом, который муж получил на хранение от случайного знакомого. Знакомый умер в чешской больнице от инфаркта. А Глеб, ознакомившись с содержимым и оценив угрозы, обратился за помощью к Чурову. Они говорили часами, а вопросы по делу умещались в минуты. Остальное про чешскую совместную службу. Ну и пусть вспоминают. Главное, что снайпер и странный родственный сбор остались во сне.

Глава 14

Гек прислал видео, как в канализационный люк тонкой стройкой вытекает коньяк. А внизу приписка и так все 15 литров! И зачем ты хранила его в пластиковых бутылках?

Интересно поставлен вопрос «ты хранила». Маня просто спустила его в погреб на кухне, поблагодарив за щедрый, но ненужный семье гонорар. Ещё до отъезда в Латвию, у Глеба с партнёром был бизнес грузоперевозок. Объемы небольшие, заказчики в основном предприниматели ниже среднего уровня. Один из них производитель креплёного вина и коньяка из-под Краснодара. Часть оплаты за перевозку сделал этим самым коньяком и вином. Второй партнер такому повороту обрадовался. А категорически непьющим Мане и Глебу, осталось только раздаривать это богатство. Было это в седые времена, когда пара даже не думала о поездке в Европу. Жили спокойно и весело в Малаховском домике. Он ещё тогда не сгорел. Маня выпускала газету, с примитивным названием «Наше Красково». Старшие внуки приезжали каждые выходные. Мир казался устоявшимся, вечным, наполненным радостью. План участка и дома сегодня ребята изучают по старым фотографиям. После того, как внук Кузя обнаружил на пепелище Глебову коллекцию монет советского времени, он назвал дом историческим. Не так уж далёк от истины Кузьма Геннадьевич. Этот дом малаховский фельдшер, ещё до революции, выиграл в карты и устроил в нём лечебницу. В год, когда Дмитрия Анатольевича Медведева назначили президентом, обустраивая клумбу под тюльпаны, Маня обнаружила в земле старые ампулы. Предыдущие хозяева, у которых они купили для Юльки строение с провалившейся крышей, цветами не заморачивались, наслаждались вишнёвым садом и малиной. Маня через пять лет взялась привести строение в порядок. Зять отстроил трёхэтажный особняк и как-то пренебрежительно относился к этому проблемному объекту недвижимости. Маня вложилась, приспособила его для себя. Стала разбивать садик и обнаружила уцелевшие с дореволюционных времен ампулы.

Внук нашел монеты, зять коньяк. Просто идеальное место для хранения ненужных кладов. Дом, почитай десять лет стоял без крыши и запоров, а коньяк спокойно лежал себе в погребе. Надо будет спросить ещё про библиотеку и резной буфет, который Маня с Глебом привезли в Малаховку из Питера. Хотя, глядя на снимки, Маня нашла, как на полу дала ростки малина. Надеяться, что книги уцелели, глупо. Ладно, это была другая эпоха её сумбурной жизни. Чтобы поберечь здоровье, следует оставить из неё самые светлые моменты, и считать, что всё плохое сгорело в огне времени.

Это Маня так решила, а внук иначе. Написал второй раз, чтобы упрекнуть бабулю в бесхозяйственности. Вот если бы она перелила коньяк в деревянный бочонок, то сейчас они нашли бы божественный напиток, целых двух десятков лет выдержки. А так, все пятнадцать литров пропитались пластиком. Маня ухмыляется – остатки, которые отыскали в погребе зять с внуками, только десятая часть спиртового расчёта. Половину им удалось продать через объявления в местной газете. Реклама там срабатывала на все сто. Четверть ушло на подарки. Немного на разные праздники, бо́льшая часть на встречу выпускников военного училища, Глебовых однокашников. Они часто собирались в Малаховке отдохнуть, пожарить шашлыки, повспоминать. А эти 15 литров, спущенные в погреб 20 лет назад – не использованный остаток. И теперь внуки с зятем, наконец сподобились разобрать пепелище. А Маня, категорически не может поехать и даже просто посмотреть на то, что осталось от дома. С пожаром та часть жизни умерла и была кремирована на месте. При одном упоминании о сгоревшем доме щемило сердце, но время лечит. Уже год, как она не гонит из сознания эти воспоминания. И даже не отказывается давать «семейным археологам» наводки. Где искать канализационный люк, люк централизованного водоснабжения и так далее. Интересуется, уцелел ли отопительный котёл и газовая колонка на втором этаже. Потом, уже поздно осенью спросила про коньяк и напомнила тем самым, что в кухне есть погреб. А вход в него строго посередине пола.

Маня радуется, что зять сгоревший дом не продаёт, а восстанавливает. В таких местах вообще ничего нельзя продавать. И как выяснилось оставлять, даже на время. Свекровь, когда случился пожар, отчитывала Маню. Пустила в дом квартирантов, а «домовой» их не принял. По вам с Глебом скучал. Ждал, вот и сгорел дом. Юридически дом куплен на Юльку. Маня ведь не собиралась никуда уезжать из Питера, тем более в Москву. В кругу родни, такой поступок расценивался наравне с предательством. Вот у ж действительно — никогда не говори никогда. И переехала, а потом ещё раз и ещё. И небо не упало на землю от того, что она жила сначала на три дома, а теперь на два.

И в общении с родными принимает их правила, но условно. Приказано быть на дне рождения у старой тётушки, соглашается. А потом пару манёвров и все понимают, действительно приехать племянница просто не смогла. Но не забыла прислать подарок, собственного сочинения стихи. В которых баба Люба предстала перед собравшейся роднёй не старушкой, которую следует пожалеть и поддерживать постоянно, а королевой целого питерского двора. И ведь правду изложила чертовка. Когда Любе было 20, а дом современного института «Нефтехим» на набережной, был жилым. Часть в нём занимали коммунальные квартиры с запутанными коридорами, часть просторные отдельные квартиры с окнами на Неву. В коммуналках жили рабочие речного порта, а в больших квартирах, партийные чиновники и директора предприятий, очень редко, торговое начальство. Эти вели себя с соседями важно и покровительственно. Подыскивали среди них домработниц или нянь. Но во дворе двух домов царила самая настоящая демократия. Младшие учились шастать по подвалам, где прятались за штабелями сложенных на зиму дров. Тогда ещё в квартирах топили печи и камины. Старшие проводили время по-своему. Влюблялись, разбивались на пары, устраивали местные конкурсы красоты.

И Люба в них целых три года была признана королевой. Не по параметрам 90-60-90. А по внешности, манере поведения. В комитет по присвоению титула, входили все, включая дошколят. Авторитет королевы должен был быть безупречным.

Потом часть двора отгородили забором с откатными воротами для проезда институтских машин. Переехавшие в другие места жильцы, и особенно подростки, долго поддерживали связь с друзьями своего детства. И для солидной их части, Люба надолго оставалась королевой. И даже сейчас, наверняка получила открытку или сообщение: «Моя королева!». Маня сама организовала такое послание от инкогнито. Ей было всего десять, когда тётушку короновали во дворе, и малышка отчаянно завидовала и мечтала со временем тоже получить титул. Послевоенные дети росли по своим правилам, к моменту, когда Маня могла бы претендовать на титул королевы, в их дворе всё изменилось. Да и вольницы такой, чтобы гулять с детьми во дворе, у неё не было. Те же Люба с Нюрой, бдительно следили с кем Маня дружит, как учится. Трудно быть младшим ребёнком в большой семье. А она оставалась младшей до пятнадцати лет. Пока на свет не появилась новая забава – Ладка.

15 лет, возраст её младшей внучки. Считается что раз в два десятилетия на планете происходит смена поколений. Ну, как в саду по осени собирают урожай. Результат сезонной заботы – вовремя ли поливал, пропалывал, рыхлил, чем подкармливал. Какой была погода, достаточно ли солнца. И собрать надо вовремя. Вот и человек к 20 годам дозревает, чтобы войти в серьёзную жизнь и начинать влиять на неё. Внуков старших, готовили родители – они только начинают проявлять себя. Том отстраненностью и полным пренебрежением к какой бы то ни было карьере. Намерен плыть по течению, обеспечивать режим существования, в котором его поменьше бы беспокоили. Гек проявил себя открытым, готовым к дружбе. Спокойным и не заносчивым. Кузя… Но о нём можно будет судить лет через пять.

Зато Вадик, к своим сорока годам, просто зеркальная проекция времени, в котором рос и формировался. Влияние на него окружения, наносило неоднородные слои жизненного опыта. Не конфликтный, но легко поддается влиянию. С завышенными стандартами определения уровня жизни. А это свой дом, крутая машина, фирменная одежда. Неплохо, – если бы не одна деталь, самостоятельно обеспечить себе такие стандарты парень не в состояние. Платный ВУЗ обеспечил дипломом, а не знаниями. Стать спецом в авторемонтном деле, или строительном, тоже не получилось. Хотя заказы получал и на ремонт автомобилей, и на работу строительной бригады, которую сколотил. Ценник заявлял солидный, а результат выдавал сомнительный. Сначала его упустила мама, потом разбаловали жалостью, дед с бабкой. А довершила формирование характера, Ленка. Она старше Вадика на семь лет, со специфическим опытом жизни. Образование неплохое, но несколько лет пробивала возможность поступить корреспондентом на престижную и знаменитую в то время радиостанцию «Эхо». Эдакий влиятельный центр либеральной повестки страны. Информационный центр всех разведок мира со штатными сотрудниками и добровольными помощниками. Инкубатор навальнистов. Приближенные к «Эхо», проходили особый этап раскрепощения сознания и тела. Ленка тоже прошла. Она рано потеряла родителей. В 15 лет, сдав квартиру в Дмитровском районе Москвы, тётка взяла племянницу на свое попечение. Следила за учебой и за результатами выпускных экзаменов. Девочка просто обязана была поступить на бюджет. Оплачивать институт некому. Получилось, а став студенткой, Лена уже сама отыскивала пути в жизни. Через «Эхо», студенческие вечеринки. Лёнька привёл к родителям сироту, которая получила красный диплом. Скромную, на первый взгляд девушку, с чётким планом, не мытьём так катаньем попасть в число богатых. В планах сиротки было вытолкнуть мужа в генералы, лучше всего чтобы благоверного включили в какую ни будь коррупционную цепочку. Но Лёнька не сирота, к тому же труслив от природы. Каждый серьёзный шаг, в делах и карьере, делал исключительно после совета с отцом. А в сложных случаях, только после консультаций с парой его влиятельных друзей. Зарабатывал Леонид не плохо, но для осуществления грандиозных Ленкиных планов, абсолютно недостаточно. Она принялась было давить на мужа, а тот просто стал по возможности избегать общения, позже приезжать с работы. А порой и вовсе не приезжать. Вадик, своим внедрением в роли няня, только отдалил неизбежный распад семьи. О чём знали и Лена, и Лёнька. Только Вадик надеялся, что останется столоваться при них до конца своих дней. Нет, считать Вадика современным Шариковым неправильно. И вообще, за последние четыре года он мог измениться. Так это или нет, Маня не знает. А Глеб и знать не желает. Всё равно придётся, особенно сейчас, когда тень чеховского убийства пала на Костю с подружкой Алисой. А Вадик взломал чужой аккаунт и организовал для Лёни смертельную ловушку. Так получается. Маня не верит, что Вадик участвовал в подготовке убийства дяди, его могли использовать в тёмную. Это надо выяснить точно, пока следствие набирает обороты.

Лёнька поехал на встречу с Костей. Обещал потрясти старшего сына как грушу. Чуров, согласился отложить допрос Кости с Алиной на пару дней. Поработает пока по версии служебных дел покойного Артура. Тем более, что жена предоставила следователю письма с угрозами, которые в течение трёх месяцев кто-то исправно подбрасывал в почтовый ящик. Но Чуров говорил Глебу, что Артур на 99% жертва случайная. Поехал в Чехов после ссоры с женой спонтанно. А киллер залёг на место заранее, ещё до того, как жена Артуру истерику закатила. И эта убежденность Чурова пугает Маню, она предлагает Глебу убедить Лёньку, и собрать по примеру питерской родни большой семейный совет. С жёнами, племянниками, детьми. Обсудить ситуацию открыто, выслушать обиды и претензии каждого. Выработать план действий, с учётом уголовного дела, над которым работает знакомый следователь.

Глеб отмахнулся – разговоры ерунда! Если Вадик или Костя причастны, будут сидеть. А раз до покушения дошло, значит могут повторить в любой момент. Вмешиваться не надо, и Чурову мешать не следует.

Но Маня всё равно вмешается – сегодня к 14.00 она отправится на дачу. Там дождётся звонка Вадика, он припаркуется у шестого дома. Соседка дала ключи от квартиры, чтобы они могли спокойно всё обсудить. Лучше было бы уехать в соседний городок и поговорить где ни будь в кафе. А то Нина решила, что, Маня с любовником встречаться будет. Но Глеб в любое время заглянет на дачу, обнаружит исчезновение супруги. Примется звонить. А она ему скажет, мол пошла на озеро проверить, можно уже устраивать заплывы или нет. Скоро вернётся. А дальше будет действовать по результатам разговора с Вадиком. Или приведёт парня домой, или оставит его в соседской квартире, пока не повинится Глебу в самоуправстве и не поймет, что отец готов к встрече с сыном. Волновать мужа нельзя, полтора года потратили чтобы стабилизировать давление. До выхода из дома минут сорок, лучше с запасом, всё равно собирается занести на дачу очередную порцию сыворотки. Поливать и рыхлить не станет. То, что нужно сделать, всё равно не успеет. Только испачкается. Маня потихоньку подводит глаза, поправляет маникюр. С Вадиком давно не виделись, она и так изменилась – волосы поседели. В общем надо приукраситься слегка.

— Ты куда это рисуешься? Маня вздрагивает, дрогнувшей рукой провела стрелку, едва не до самой брови.

— Как не вовремя ты выскочил из засады. Теперь надо умываться, а у меня уже правый глаз нарисован.

Глеб на упрёки не реагирует, дожимает – с какой это радости жена решила на грядки при полном макияже отправляться? Маня объясняет, женщина выглядит по настроению – сегодня требуется подводка, румяна и помада. А почему? Глупо спрашивать, женское настроение объяснить невозможно. И вообще, пусть не стоит за спиной, когда она красится – дело это интимное.

Глеб с сомнением смотрит на жену. Она смотрит в зеркало на мужа, на размазанный глаз, и как Штирлиц думает:

— Это провал.

Операцию спас Серый из Латвии. После того как Мане удалось отказаться от латышских телефонов, он потерял номер, которым пользовался по скидке почитай десятый год. Теперь добивался, чтобы Маня каким-то образом организовала восстановление. Просит Глеба, тот обещает. Маня уже высказала свою точку зрения. Для начала пусть Серый погасит долги и за телефон, и по прочим делам. А потом она повторит манёвр с заявлением от руки, подтвердив его подлинность снимком с паспортом в руках и бумагой со строчками. Но латышский друг тормозит на этапе возврата долгов. Он со всеми так поступает. Но Маня не миллионерша, чтобы прощать ему 1000 евро. Это без малого 100 000 рублей. Она вообще думает, что Серый предпочтёт новый номер, против этой суммы. Глеб сделает выводы относительно своего бывшего сослуживца и перестанет ему сочувствовать. А то, повадился жаловаться на безумные латышские власти, мол задерживают военную пенсию. Сократили объем медицинских услуг. А сам в латышском департаменте по делам миграции, письменно признал Крым украинским. Формальность, конечно. Но всё равно предательство. Глеб бы так не сделал.

Серый знает, как Маня к нему относится, просит Глеба не включать громкую связь. Муж уходит с телефоном на кухню, Маня тем временем дорисовывает лицо, быстренько одевается, и крикнув из прихожей:

— Я пошла! – Выскальзывает за дверь. Она уверена, что Глеб, завершив разговор тут же последует за ней на дачу. Но пока она придумает, как поступить дальше. И уже на первых шагах приходит к выводу, хватит играть в Штирлица. С Вадиком они сразу встретятся втроём. Он позвонит Маня поменяет назначенный адрес, незачем всё усложнять. А Глебу позвонит, как только доберётся до дачи. Незачем ему волноваться по поводу её секретов. Есть другие темы для беспокойства. Заодно и покормит ребёнка Маринкиными деликатесами.

Глава 15

Маня ещё и половины цветов с дозором не обошла, как на тропинке возникла фигура Глеба.

— И что мы тут делаем? Соревнуемся с геранями свежестью и красками?

Маня улыбается, радуется тому, как хорошо она знает собственного мужа. Предполагала, что он последует за ней на дачу и вот. Правда не думала, что так скоро. Хотя, чему удивляться, Глеб небось на велосипеде примчался, странно что не обогнал.

Герани после высадки в грунт ещё не отошли. Листья пожелтели и обвисли. Правда новые уже пробиваются. Надо будет обобрать и подрезать старые ветки. Глеб уже в теплице, со шлангом поливает. Рассада замерла, обвыкается. Муж напоминает, что у Лёхи соседа уже первые Помидорки висят, правда зелёные, и огурчики завязались, Маня видела эти снимки. Лёша, мужик хозяйственный, каждый кустик подвязан. Удобрен не чем ни будь, а самым настоящим навозом. На днях привёз уголки, чтобы стыки на стенах обить. Прикладывает к углу, объясняет Мане:

— Скажи своему чтобы вот так прибил и щелей не будет.

Маня смотрит на кривой угол, слишком ровный уголок и его короткие полоски, сомневается:

— Глеб не может.

— Почему?

— Он у меня ещё маленький.

— А ты к нему повнимательней приглядись, может и подрос уже. Вон какая борода седая.

Маня разговор мужу передала, уголки куда-то исчезли на следующий же день. Не будут лишний раз Мане на глаза попадаться и хорошо.

А рассада ей и самой кажется чахлой. Сегодня развела дрожжи с сахаром, собиралась подкормить. Но это лучше до полива. Настой в ведро, потом воды и кувшин рядом. Пока Глеб одну сторону из шланга проливает, Маня на второй стороне где ещё сухо, как раз удобрит растения. В кувшине полтора литра, на три куста каждый. Главное настой помешивать, когда набираешь.

Удивительное место эта дача. Нырнул за калитку и сразу как в другом мире. Обо всём насущном, мигом забываешь. Вот Маня и забыла, ради чего глаза подводила. Телефон надрывается себе в домике, а она и не слышит. Пока Глеб не подсказал. Маня ему в теплице уже мешает.

— Привет Вадик!

Глеб уже отключил полив, стоит рядом, внимательно на жену смотрит. Телефон на громкой связи. Она ему докладывает – Вадик наш скоро приедет, уже на военно-грузинскую дорогу свернул. А это от силы 10 минут. Муж аж окаменел. Потом чётко по слогам, глядя на Манин айфон, как на врага трудового народа:

— Кто его сюда звал?! Адрес откуда? Ты дала?

— Наверное Марина. – Блеет Маня. – Но дело ведь не в этом. Я телефоны его и Ленки искала, а Юлька часто с ними общается, она и сказала сказала. В общем сын едет, а ты кипятишься. Скажешь всё, что считаешь нужным в глаза, и незачем на телефон шипеть.

Абонент отключился. Маня накинулась на мужа – парень за рулём, а ты кричишь. Как будто хлыстом стегаешь. И что теперь? Глеб закуривает, Маня видит, как ходят его желваки. За рулём, говоришь? На грузинской. Через 10 минут наберешь, скажешь пусть разворачивается. В дом я его не пущу!

— Набрать наберу. А ты сам ему скажешь разворачиваться или нет. То найди Маня новые телефоны сладкой парочки, то пусть идут лесом.

Глеб напоминает, номера чтобы Чурову в следствии помочь, а не гостей нежеланных к себе звать. Никого не звала? Однако едет.

Маня уже рюкзак на плечи пристраивает. Вадик к шестому дому подъехать должен – нравится Глебу или нет, она с парнем увидится и поговорит.

Айфон оживает:

— Я на месте. – Сообщает Вадим.

— Припарковался?

— Да у шестого дома. Ты выйдешь, пап?

— Какой я тебе пап? И думать не смей. Ты сказал, если нет коттеджа, то нет и отца! С тех пор уже четыре с половиной года прошло, у меня сына нет. Но это не единственная причина. Ты, когда к деду с бабушкой плакаться пришёл знал уже, что не простужен, тест сдал, ковид подтвердился. Мы проверили. Нормальный человек изолировался бы, особенно от пожилых. А ты, вместо того чтобы в чеховский дом поехать и всех о болезни предупредить, к старикам явился. Специально? Чтобы они заразились? Не пережили вирус и дом наконец освободился? Их не стало, я от дома в пользу брата отказался. Тебе от этого много радости? Напачкал везде, где только прошёл.

Маня наконец отмирает:

— Жди, я сейчас подойду. – Это Вадику. А потом не отключая связь Глебу:

— Знаешь где мы. Передумаешь позвонишь и подойдешь. Нет, как знаешь. А с ребёнком я встречусь и поговорю.

— Смотри только поосторожней, чтобы не отравил и яду не вколол. Хотя если что, я его собственными руками пристрелю.

— Глупости не говори!

Маня короткой дорогой чешет к месту встречи. Ругает за упрямство Глеба. Жалеет Вадика. Мысли скачут, как шары в барабане спортлото. Вспоминает слова бабули – всё что нажито, отдавать надо тёплыми руками. Ну, то есть пока ты ещё жив. Так и сделала, внука прописала к себе в комнату. Картины и зеркала в резных рамах, при всех подарила Мане. Сказала – можешь забрать сейчас, можешь, когда меня не станет. Нюре все семейные архивы и фотографии. Нюра их сразу и увезла. А тут, завещание на сыновей написали, мол пусть всё делят пополам. Как дом пополам разделишь? И квартиру тоже. Хорошо квартирантов поселили – когда случается приехать, всё на месте. Книги, мебель. На кухонных шкафчиках гжель расставлена. И сразу чувствуешь себя в гостях у родителей. А вот внук Вадик, с решением стариков не согласен, сразу принялся на отца наезжать. Отдай дом, зачем он тебе, всё равно уедешь! Глеб и собирался обратно. Маня тоже, задерживаться в Москве была не намерена. Предлагает мужу, откажись от наследства в пользу брата и поедем. Так и сделал. Только поехать не вышло. Сначала остались, перед и после родов, Натке помочь. За старшим присмотреть. А потом Маня в больницу загремела. Юлька узнала, что мать в Москве, а к ним не приехала. Да ещё и питерскую квартиру продавать не соглашается. Объявила родительнице полный бойкот. Соберутся втроём, Ленка, Вадик и она, и давай родителей костерить. С Юлькой отношения выровнялись. В Питере Маня квартиру отремонтировала, сдала. Ежемесячный гарантированный доход смягчил дочкино сердце. А Вадик так и лелеет злобу пятый год. Маня его понимает, Юлька проболталась. Мол считает отца дураком – кто ещё от такой недвижимости отказываться будет, если он не полный болван. Хоть бы о родном ребёнке подумал. Если Глеб считает, что брат с ним, когда ни будь поделится, то зря. Лёнька может и не против, но у него теперь жена новая. Своего не упустит. А Лёньку стреножить, с его мягким характером, дело нехитрое.

Маня уже видит Вадика, от смерча воспоминаний слезы по щекам катятся. Парень, ведь хоть и резко говорил, но прав оказался. Маня с Глебом считай в чужой квартире живут. Пока в Латвии не продастся купить её не на что. И Лёнька ситуацию знает, ещё удивлялся, что цена смешная. Однако выделить из наследства на неё денег, не спешит. Даже машину, которую для Глеба на родительские деньги купили, оформили на Натку. Глеб, автомобиль вернул, содержать Лексус им не по карману. Натка продала, а деньги так и осели у неё на счету. Точно, к этим рукам всё прилипает. Ну и ладно. Слава Богу, теперь дело сдвинулось. Выкупят они свою квартиру.

Маня уже видит Вадика у его крутой бэхи. Одет с иголочки, парфюм по всей улице разносится. Подходит. Здороваются. Вадик руки тянет чтобы обнять, Маня останавливает. Мол я с дачи, ещё запачкаешься. Извиняется, домой не приглашает, Глеб категорически против. Предлагает рядом на лавочку присесть и поговорить. Вадик в машину зовёт. Нет, разговор будет непростой, маня без сигареты его не выдержит. Лучше тут.

Не успели присесть, как Маня увидела Глеба на своём велосипеде. Не выдержал, прикатил хоть издалека на ребёнка посмотреть. Хороший знак. Может позвонит или подъедет и в дом позовёт.

Присели. Вадик молчит. Начинает Маня:

— Я ваши телефоны искала, по просьбе следователя. В чеховском доме человека убили. Как раз в тот день, когда Лёньке фальшивое свидание назначили. Оказалось, аккаунт Риты взломал ты. Сам понимаешь, киллер Лёньку ждал. Получается… Но зачем?

Вадик молчит. Переваривает. Маня прикуривает сигарету – ждёт.

Парень молчит. Приходится говорить Мане:

— Понимаешь, у меня получается в чужом пиру похмелье. Ты с Леной к нам в Латвию приехал. Вернулись, гадостей Юльке наговорили. Мол не дом, а избушка, живут в лесу и нищете. У Мани кукуха поехала и отца при себе держит. Возле дома не машины, а ржавые вёдра. Питаются мол с огорода. Даже помыться толком негде. Чем тебе наш душ не понравился? И родителям, царство им небесное, о нищете латышской все уши прожужжал. Вот они и решили Глебу дом оставить, чтобы приехать куда было. Может без твоих сказок, всё бы и по-другому вышло. Ну ладно – дело прошлое. Может ты на самом деле так думал. Только судить других, без того чтобы на себя оборотиться, плохая привычка. Особенно, когда сам чужой квартирой и чужим домом пользуешься. Ты молодой, крепкий, здоровый. А Глеб весь переломан, с панкреатитом… И с ковидом к дедушке с бабушкой поехать, согласись, это преступление.

— Я не знал тогда что ковид. Результат позже сообщили.

Маня плечами пожимает. Когда Лёня Вадика у дверей остановил, уже третий день пошёл, как ему ковид подтвердили. Опять врёт.

— Ладно, а про фальшивое сообщение, что скажешь?

— Всё не так! Я Ритке тоже приглашение отправил, знаю, что они давно встречаются. Ленкина идея, хотела любовников поснимать и новой жене компромат отправить. Из вредности. Фотографа наняла, договорилась с ним, чтобы камеры по дому и в саду установил…

— Ты сам то в это веришь? – Почти кричит Маня.

— Не знаю. – Мямлит Вадик. – И что делать теперь, тоже не знаю. Получается я соучастник. Лёнька жив, но этот. Как он туда попал?

— Случайно. С женой поругался, переночевать приехал.

Маня молчит, телефон в руках вертит. Ждёт, что Глеб позвонит. Напрасно. Вадик пальцы на руках разминает, всегда так делает, когда волнуется. И есть, о чём.

— Отец похоже встречаться и говорить с тобой не намерен. Но из того, что я знаю – выход у тебя один. Идти с заявлением к следователю. Я тебе телефон скину. А дальше сам.

— И что я ему скажу?

— Правду! Всю как есть. Когда Ленка попросила взломать аккаунт, чем мотивировала. Кто текст сообщения составлял…

Вадик голову почти на грудь повесил. Даже носом зашмыгал. Того и гляди расплачется. Но Мане его сейчас не жалко.

— Пожалуй, на этом всё. – Маня поднимается и идёт в направлении дачи. Хотя конспирация напрасная, Марина Ленке точный адрес сообщила. И Вадик сюда по её заданию поехал. Вот пускай теперь и решает, к кому первому с докладом бежать, к Чурову или к Ленке.

Прежде чем свернуть на дачу, Маня оглянулась, бэхи на месте не было. Уже у са́мой калитки её догнал Глеб.

— Поговорили?

Маня кивнула. Глеб ставит велосипед, открывает замок. Чувствует напряжение жены. Видит её покрасневшие глаза. И всё равно ждёт, что она скажет:

— Удивился, что следователь знает про взломанный аккаунт.

— А теперь и про сауну с калиткой. Алиса всё рассказала. Он запротоколировал.

— Я предложила Вадику выбирать, кому первому докладывать, Ленке или следователю.

— Он уже позвонил Чурову. Едет для сотрудничества со следствием.

— Молодец.

— А почему мы сюда, а не домой? – Глеб уже открыл домик, Маня снимает рюкзак.

— Не знаю. Я шла подумать и отойти немного. На душе как-то гадко.

— А я за тобой. Всё время поблизости был. Не доверяю я этому подкаблучнику.

Маня отмахивается:

— Запутался он. Я даже не спросила где живёт, работает?

— Не маленький. Ездит тут франтом.

— Знаешь, а он тоже не спросил, почему мы решили жить здесь в городке, а не в чеховском коттедже. Марина соседка спросила, а сын нет.

— А что ты Марине ответила?

— Что нам здесь комфортней. И притворяться богатыми не надо. Да и в доме там эхо скандала в каждом уголке звенит.

Глеб уставился в сторону яблони. Молчит. Будильник оповещает о времени еды. Но они не двигаются с места. Будто затащили на гору по мешку и теперь пошевелиться не могут. Из ступора Маню выводит звонок соседки, та которая ключи от квартиры давала.

— Ты где, я ключи вернуть хочу. Не понадобились.

— Да видела я твоего хахаля. Молодой, красивый. Лидка специально мимо вас прошла парфюм понюхать.

— Да уж. – Отвечает Маня. Уточняет куда ключи принести. Оказывается, Нина идёт к их дому. Маня сообщает, что тоже выдвигается с дачи, там и пересекутся. Глеб садится на велосипед, на месте он будет раньше, но ключи не берёт. Сама отдашь.

Дома всё валится из рук. Маня думает о Вадике. То ей кажется, что всё сделали правильно. То называет Глеба монстром. Мол сын такой, каким его воспитали. Да, приспособленец, но ведь добрый. Запутался в жизни, и не мудрено – Ленка красивая и неглупая. Любой мужик не отказался бы с ней помиловаться. Вадик тоже не устоял. А получилось, что плевал в кормящую руку. Столько лет жил за Лёнькин счёт и при этом спал с его женой. Правда и сыном его параллельно занимался. Но лучше бы он этого не делал. Хотя, как знать, парень ещё только начинает жить. Лёнька, кажется сегодня с ним встречается. Прояснить хочет про сауну и калитку. Кому он её открывал под покровом ночи? И зачем? Когда закрыл или так и оставил нараспашку. Про комплект ключей, который потеряла мама риелторши и подобрала Алиска, он уже знает. После этой встречи, любимая квартира кажется холодной и неуютной. Как будто кто-то принес сюда несколько кусков льда. Они пообедали, посмотрели новости.

Лавров поставил в известность Рубио о предстоящих атаках на центры принятия решений в Киеве. В новостях продолжают показывать репортажи о выживших студентах Старобельского колледжа. Девушек хоронят в подвенечных платьях. Конфликт выходит на новый виток. Прибалты предлагают бомбить Санкт-Петербург. А там, всего в сорока километрах от Маниного дома, атомная станция.

Маня ложится и включает сказку. Голос чтеца есть, а события в детективе проходят мимо. Хорошо бы уснуть и забыть об этом разговоре с Вадиком. О непримиримости Глеба. Да ещё погода. Над городком свинцовые тучи. Природе тоже не нравиться развитие событий в мире и в их семье. Но Мане кажется, что дорожка, на которую под влиянием Ленки свернул в свое время Вадим, привела к нерадостному финалу. И чем бы он не завершился, Вадик вынужден будет сменить маршрут. И что-то подсказывает Мане, пойдет он в новом направлении без Лены и её наставлений. Бывает так в жизни, вроде знаешь, что топаешь не туда, а остановиться не можешь. Маня попросит всевышнего помочь Вадику. Больше некому, разве что сам себе.

Глава 16

Такой полной растерянности Маня давно не испытывала. Разве что в юности, когда она первый раз в жизни столкнулась с предательством. К четырнадцати годам у неё наконец появилась подружка. Надя училась на два класса старше, она сама пригласила Маню на день рождения. Обязательно с братом. Брат жил с родителями в далёком городе Целиноград и раз в год вместе с родителями приезжал к Мане с бабушкой. Папа, да и все в их семье, заканчивал ту самую школу в которой училась Маня. Ничего удивительного, дорога в школу занимала не больше пяти минут. Достаточно было перейти дорогу и сразу упираешься в школьное крыльцо. Папенька, ясное дело навестил Альма Матер, прихватив с собой и Толика. Братиком он гордился – паренёк неплохо учился, гонял на мотоцикле, играл в школьном театре. Без всякой музыкальной школы, овладел игрой на гитаре и даже писал собственные песни. Но школьная цензура этот репертур на сцену не пропускала. Зато дворовые компании принимали творчество на ура. Мама называла произведения «гоп-стоп» и запрещала их исполнять в квартире. Но Толик знал где что петь и кому, когда улыбаться, поддакивать и что говорить. Покорил он и директора Маниной школы. Там намечался праздничный вечер к 8 марта. В репертуар включили папино поздравление от имени выпускников. Он должен был собрать своих друзей и рассказать со сцены какой была эта школа в начале сороковых. Перед войной. А Толику следовало организовать музыкальное сопровождение. Исполнить песни тех лет.

Мане и песни и папенькины рассказы показались фальшивыми. И вообще, сама идея вытащить отца на сцену, казалась неправильной. Дело в том, что папу сослали на Целину, аккурат перед рождением Мани. И она очень боялась, что в школе об этом узнают. На самом деле ничего стыдного – отец писал неправильные статьи и публиковал их в не тех изданиях. Про папу все скоро забыли, а Толика отметили и вычислили. Тут-то и выросла Манина популярность. Оказывается, у этой тихони такой брат!!! Тогда-то Надя и пригласила Манюню с братом на день рождения. Девочка в школе популярная. Маня гордилась самим приглашением, долго готовилась – что надеть, подарить. Бабушку интересовало только одно, будут ли на празднике спиртные напитки. В общем всё утрясли. Нарядились, получили инструкцию – Маня пьёт только лимонад. Долго не задерживается – там будут старшеклассники, и не позже 21.00 возвращается домой. Бабушка сама встретит её прямо у входа в квартиру. Надя, две её одноклассницы и Манина соседка по парте, жили в огромной коммунальной квартире. Маня никогда там не была и с интересом разглядывала тазы повешенные на стены. Люди в тёмных коридорах, которые напоминали привидения. И неожиданно огромную, почти как танцевальный зал, с тремя вмонтированными в стены между окнами зеркалами, комнату. С большим столом, на котором громоздились вазы с конфетами, подносы с выпечкой, бутылки с лимонадом и ещё с чем-то. Почти все Надины одноклассники собрались на праздник, ей дарили мимозы, гвоздики и коробки. Праздник стартовал в 18.00, к половине восьмого стало весело, гости заговорили громче. Часть из них окружила Толика, вторая сбилась в группки, третья периодически выскакивала на лестницу покурить. Маня ни в одну из этих групп не попадала. Она сидела в кресле и наблюдала за торжеством. Скоро лимонад сделал своё дело, Маня отправилась петлять по коридорам в поисках туалета. И там встретила свою одноклассницу. Которая по дороге в туалет попросила Маню принести ней со стола конфет, и если получится бутылку лимонада. А уж она расскажет ей такое…

Одноклассница проводила Маню обратно, остановилась на изгибе коридора. Вход в Надину комнату был не из коридора, а из просторного холла, расположенного в конце квартиры, прямиком напротив двери на парадную лестницу. Такой же, как и в квартире Мани. В этот холл Ольга не пошла. Ждала Маню в темноте на повороте. Толик уже пел, все его слушали. На Маню никто, не обращал внимания, она зачерпнула горсть конфет, прихватила бутылку лимонада и спокойно пошла к Ольге за секретами. Одноклассница пересчитала шоколадные конфеты, сказала маловато и позвала Маню к себе. Там, в узкой комнате с двумя узкими кроватями, старым кожаным диваном, и раскладным спальным креслом у окна. Всё это размещалось вдоль стен, по ним располагались деревянные полки с занавесками. В пятнадцатиметровой комнате жили восемь человек. Семья стояла на очереди и стойко терпела неудобства. В такой обстановке Маня узнала, что сама она, как червяк на крючке, а на этой наживке Надя запланировала вытащить на праздник Толика. Будет строить ему глазки, чтобы признанный секс символ школы, красавчик Иванов осознав, что он не единственный кумир школы, наконец обратил внимания на Надю. А она весь вечер будет демонстрировать восторг заезжим бардом. Приглашать его на танец и даже найдёт возможность поцеловать в щеку. А ещё.., но в это время часы с кукушкой сообщили что Мане пора домой. Мол время золушки закончилось быстро. В дверь коммуналки уже позвонила бабушка. Ольга помчалась открывать, Маня отправилась прощаться, никто не расстроился. Она прихватила ещё конфет для Ольги. Получила от Надиной мамы коричневый кулёк с пирожками. А бабушка, чтобы Мане не было грустно позвала с собой Ольгу.

К половине двенадцатого, под охраной пяти девушек, вернулся домой и Толик. С разбитым носом, порванными на гитаре струнами, хмельной и злой. Иванов таки приревновал, и к большой радости Нади, с помощью своих дружков, навалял барду от души. Девушки отбили бедолагу и доставили домой. Родители отправились в гости, в доме командовала бабуля. Спасательную команду приглашать на чай не стала. Толику к носу приложила лёд. Сняла и замочила окровавленную рубашку. Спросила, что он пил? Покачала головой и уложила брата спать. Про Маню с Ольгой она просто забыла. Девчонки притаились мышками у Мани в комнате. Ольга, разворачивая одну за другой конфеты, тараторила что давно хочет дружить с Маней. И рассказать, что над ней все смеются – девчонки уже все целовались, ходят на свидание, делятся секретами. А Маня всегда под конвоем бабушки. Но Оля её научит как правильно жить и действовать. Неделю Ольга давала Мане уроки поведения в школе. Девчонки косились на парочку, перешёптывались. Надины одноклассницы отзывали Маню в сторону, интересовались как там брат. И совали в карман записки для Толика. Скоро Ольга выведала все Манины девичьи секреты, а заодно стащила её дневник, на страницах которого Маня страдала по Кольке Иванову, ревновала его. Лучшая и единственная школьная подруга, уже через неделю обнародовала все Манины секреты. Выдержать такое не было сил, бедолага сбежала с последнего урока и заявила дома бабушке, что в школу больше не пойдет ни за что.

— Если о тебе говорят гадости, значит считают твою жизнь интересной, за твоей спиной сплетничают, значит завидуют. А если ты завтра в школу не придёшь решат, что победили гордячку. Сама выбирай. Толик проводит тебя прямо в класс, а я позвоню математичке чтобы пригласила его на урок. Ольгу пересадят за другую парту. Девчонки будут пялиться на брата. А он перед уроком поговорит с Колькой. Не о тебе, а просто так.

Бабуля этим планом разгромила планы фальш-подруги за один час.

Но этой Ольге Маня ни один раз говорила спасибо, – раз и навсегда отбила охоту откровенничать с кем-либо.

Вадик, как та Ольга, тоже накопил кучу секретов, и Ленкиных и Лёнькиных. Надеялся обменять их на прощение отца. Так считает Глеб. Маня думает по-своему – поговорить с ребёнком нужно было без всяких условий. Вадик уехал расстроенным. А впереди два часа пути по пробкам. Остаётся надеяться, что добрался в СК без проблем. Оказалось, нет. До Чурова Вадик так и не доехал. Уже стемнело, а позже восстанавливая события, Маня с Глебом уточнили время звонка Чурова. В половине девятого он позвонил Глебу чтобы спросить:

— «И где он?».

— Поехал к тебе пять часов назад… Струсил, и опять сбежал! – Крикнул в гневе Глеб.

— Это его выбор. – Подвёл итог Чуров. Буду объявлять в розыск.

Глеб, ещё раз допросил жену – о чём говорили, в каком порядке, на чём расстались?

Маня сгустила краски, мол у Вадика слёзы на глазах появились. А она ему сказала, пусть сам решает кому звонить, Чурову или Ленке с отчётом. Глеб заявил, позвонил обоим, сначала Ленке, а потом Чурову. Думаю, она ему приказала не ехать в СК. А он не послушался, позвонил следователю. А по дороге испугался и поехал за советом к ней.

Муж ошибся. В двадцать два тридцать Мане позвонила Ленка, и буква в букву повторила чуровский вопрос:

— И где он?

— Привет, Лен! Ты о ком?

— Не надо дурочку включать. Вадика позови.

— Уехал, ещё в обед.

— Без телефона? Такого не может быть, он у него к руке приклеен.

— Я тоже звонила – не отвечает. – Слегка растерялась Маня.

— Мань, хватит его покрывать. Знаю он у вас, небось просит спасти и защитить. Так знайте – ничего вашему мальчику не угрожает. Дай этому трусу трубку.

— Лен, его здесь нет!

— У меня программа слежения. Телефон в городке. Находится в одной точке. Думаю, у вас в квартире. Значит и он там.

Маня ещё раз сообщила Ленке, что Вадика нет. Глеб его даже на порог не пустил. А она поговорила с ребёнком минут пятнадцать. После чего пошла домой, а Вадик сел в машину и уехал. Ленка выругалась и бросила трубку.

Глеб смотрел в упор на Маню.

— Ещё раз. Ты сказала ему – сам решай кому звонить. Вы встали.

— Нет, я встала и пошла по дороге к даче. Вадик остался на скамеечке.

— Точно, я это видел. Он кому-то звонил.

— Потом я оглянулась – машины на месте уже не было.

Глеб вспоминает, как Вадик разворачивался и взял курс в сторону главной дороги. Маня набирает номер и слушает длинные гудки.

Глеб одевается. Поторапливает Маню, он мог обронить телефон. Позвонил Чурову, положил мимо кармана. Сел, уехал. Собрался Ленке звонить и обнаружил что телефона нет. Развернулся и…

«И?» — откликается эхом Маня. Глеб излагает свой анализ. Не нашёл, а потом махнул рукой – телефон потерял, какой с меня спрос. Найдут его не сразу. А за это время либо ишак сдохнет, либо султан помрёт. А мы идем искать телефон. Это хорошо, что вы разговаривали на лавочке не у детской площадки, а у старого турника. Там мало кто ходит, должен лежать на месте.

Фонари освещают только дорогу. Глеб и Маня нацепили на голову по фонарю, прихватили с собой большой ручной фонарь. И как два гигантских светлячка топают по тропинке к старой лавочке у качели.

Глеб пошарил лучом света вокруг. Ничего. Маня набрала номер. Из куста осоки донёсся слабый сигнал. Глеб поднял аппарат, посмотрел на дисплей. Сообщил:

— Ты Маня у него под кодовым названием «Эта». Не обижайся, написано с большой буквы. Странно что он не нашёл телефон. В кустах, но рядом с лавочкой лежал.

По дороге домой снова позвонила Ленка:

— Телефон перемещается. Он в городке!

— Это мы перемещаемся с айфоном Вадика. А самого нигде нет.

Ленка опять выругалась и отключилась. Через пять минут снова вышла на связь.

— Надеюсь, этот идиот вход заблокировал.

— Не надейся! – Рявкнул Глеб. – Он включил аппарат на зарядку и уже просматривал сообщения.

Ленка традиционно выругалась и опять отключилась.

— Надо звонить в справочное скорой. Мог в таком состоянии и в аварию угодить.

Глеб согласно кивает и садится за телефон. Вадик обнаружился в травматологическом отделении Ступинской больницы. Перелом ключицы, сотрясение и растяжение галеностопа. Состояние стабильное. Навестить можно завтра с одиннадцати до восемнадцати.

Глеб сообщает Чурову. Маня уже набирает Ленку.

— Ты кому звонишь?

— Ленке.

— Ну ты и дура! Пусть пока считает, что подельник сбежал. Чуров завтра с него показания снимет, а потом и до Ленки доберётся. Говорит удача, что телефон посеял. Лишнего зазнобе не наболтал.

Маня послушно убирает телефон и уходит спать. Сначала думает, что собрать Вадику в больницу. Потом размышляет о том, что Глеб теперь, обязан будет навестить сына и поговорить с ним. Из «столицы квартиры» — кухни, доносятся голоса. Глеб по громкой говорит с Чуровым. Следователь советует телефон парню пока не возвращать. Надо как следует изучить переписку с Еленой и Константином. А ещё выписать номера всех звонков с девятого по сегодняшнее число.

Так у нас защищена частная жизнь – стоит посеять свой телефон и все твои дела как на ладони.

Маня не включает ночник, притворяется что уснула. Ей просто необходимо побыть наедине с собой. Если Глеб решит, что жена уснула – беспокоить не станет. Считает, что будить живого человека — преступление. Но только не сегодня. В галерее Вадиного телефона он обнаружил свои фотографии. Вот они с Маней в Троицке, вот он в кафе пьёт кофе. Это ещё до начала СВО. Теперь в городке, Глеб с пакетом продуктов открывает дверь подъезда шестого дома. Там, на втором этаже, они снимали свою первую квартиру. Крайний снимок – Глеб на встрече с одноклассниками год назад. Вадик следил за отцом, а Глеб его ни разу не заметил. Зачем? И почему не лень было приезжать за сто километров.

— Как думаешь, зачем он это делал?

— Я думаю, что он тебя ещё и слушал. Ты забыл, – мальчик у нас хакер. А когда узнавал что-то интересное, приезжал и следил. Готовый оперативник. Когда всё закончится, надо попросить Чурова пристроить парня в какое ни будь детективное агентство. Такой талант не на Ленку должен работать, а благородные цели обслуживать.

— Этому таланту навалять надо как следует. Пусть только поправится!

— А там кроме Ленки, в контактах ещё девушки есть. Может у него гражданская жена появилась. Места себе не находит – куда пропал.

— Есть четверо. Но ни одна из них сегодня Вадьку не искала. Ленка только пятнадцать раз звонила.

— Завтра, прямо с утра сама сюда явится. А может и сегодня ночью. Неподконтрольный Вадик для неё опасен. А тут ещё его телефон в чужих руках. Адрес наш от Марины получила, уверена, что пропажу телефона мы специально придумали, чтобы не доставала. А Вадик здесь прячется.

— Я думаю, что в аварию он где-то рядом попал. Пропажу телефона обнаружил где-то в районе Березницово. Рванул по военно-грузинской в городок, чтобы телефон искать. Торопился, и скорее всего на повороте на трассу и случилась авария.

Там чужие часто бьются. Уже на следующий день выясниться, что Глеб прав по всем пунктам аварии. Просчитал до мелочей психологию водителя в лице Вадика. Ничего удивительно, сам парня учил, и как машину водить, и как на дороге себя вести. Только не все уроки пошли впрок – расстроенному, озлобленному или выпившему, садиться за руль нельзя.

Глава 17

Первым Вадика навестил Чуров. Маня со своим пакетом топталась в больничном коридоре, стараясь хоть одним глазком взглянуть на пострадавшего. Глеб, высадив жену у входа в больницу, помчался купить для старого кнопочного телефона симку. Отдавать Вадику его айфон Чуров запретил. Но разрешил принести один из планшетов, на который Глеб перекачал ночью все контакты сына. В принципе, звонить можно и с планшета. Маня на три устройства ещё год назад установила симки, объединив их в один договор с провайдером. Только, безлимитные возможности планшетов они не использовали. Хватало и телефона. А интернет замедлялся по всем аппаратам.

Медсестра периодически подходила к Мане и предлагала ждать в стороне на диванчике. А так мешает всем. И больным, они в этом специфическом отделении перемещаются на колясках, костылях. А некоторые вообще, как самолёты, с выставленными вперёд конечностями. Сестричка кивнула на парня, который с помощью специального приспособления, шёл высоко вскинув перед собой руку. Мол может не заметить, столкнетесь, ему больно, вам синяк. Маня высиживала в разрешённом месте не больше пары минут, потом реагировала на какую ни будь тень, решив, что Чуров закончил разговор, вскакивала, подбегала, заглядывала в палату. Натыкалась взглядом на спину следователя, забинтованную голову Вадика, и оставалась на посту, пока дежурная сестра не возвращала её снова на диван.

Только через час Чуров вышел из палаты, перехватил Маню у входа. Велел не болтать лишнего, особенно про найденный телефон. Где он, кстати? Узнав, что у Глеба, успокоился и разрешил войти. Вадик страдал, морщась глядел на Маню. А та суетилась, выставляя на тумбочку сок, кружку, тарелку, перечисляя припасы. Пригодились Маринкины дары, при виде лосося глаза болезного потеплели. Нарезку сервелата он попросил не относить в холодильник. Посетовал, что не принесли крем для бритья. И по слогам продиктовал какой надо купить. Планшету обрадовался. От контактов, которые закачал в него Глеб, пришёл в восторг. Уточнил слабым голосом здесь ли отец.

Футболки, носки, пижамные брюки и спортивный костюм, велел оставить в пакете. Ему всё равно не разрешают вставать. Только в туалет и в сопровождении. О самочувствии ответил болезненной гримасой, мол пока не знает. Маня спросила, как случилась авария.

Подтвердилось что, Глеб описал её точно. Именно на том повороте не пропустил машину и получил удар в бок. Торопился искать телефон, пока кто-нибудь не подобрал. Маня успокоила, нашли они. Сразу после Ленкиного звонка отправились. При упоминании бывшей невестки, лицо Вадика помрачнело.

Пожаловался на головную боль и опустил веки. Маня поняла, пора уходить. В коридоре на диванчике разговаривали Глеб и Чуров. Муж даже не спросил, как там ребёнок. Поднялся и направился к выходу. Навещать Вадика он не собирался, по крайней мере сегодня.

От диетического обеда следователь отказался. Он договорился осмотреть машину подозреваемого на стоянке ГИБДД. А потом в контору. Надо успеть составить предписание на задержание бывшей супруги Леонида.

Если бы Чуров не поленился, легко мог арестовать Ленку прямо у их подъезда. Она смирно сидела и листала телефон. Рядом стоял пакет с логотипом «Всё-Вилл» и Маня не сомневалась, что подарочный набор повторит тот, который привезла Марина. У них не только стандартная внешность, но и стандартные привычки. Завидя гостью, Глеб снова нырнул в салон и выехал со двора.

— Позвонишь, когда уезжать будет. Я попробую Чурова набрать.

Поздоровались. Ленка, не дожидаясь приглашения поднялась и последовала за Маней. Задержалась в прихожей, оценивая квартиру. Не удержалась от критики:

— Предпочли бабушкин ремонт?

— Нам подходит. – Неприветливо ответила Маня.

Ленка разместилась на кухне, протянула пакет. Попросила кофе, хотя бы растворимый. Два часа на лавке просидела. Соседи сказали, что вы часто ездите в больницу в Ступино. Уехали пятнадцать минут назад. Должны вернуться через пару часов.

Маня навострила уши, про то что Вадик попал в аварию, они никому не говорили. Может кто через открытое окно услышал. Летом, когда распахиваются окна, Маня слышит, как Малышка кричит на соседа Лёшу. Как на втором этаже Аля поёт песни с гостями. Особенно старательно про Ярославль. Только Аля на улицу не выходит, значит доложить, куда они с Глебом поехали, не могла. Лёша, если бы Лена его спросила, сразу нам позвонил бы. Значит сказали наобум. Маня убирает деликатесы в холодильник – отвезёт Вадику в больницу. Замешивает кофе, сахар и молоко ставит на стол. Туда же сушки. И половину плитки шоколада. Садится, закуривает.

Ленка морщится, но молчит.

— Ну как вы тут? – Выдавливает наконец неопределенный вопрос.

— Потихоньку. – В таком же ключе отвечает Маня.

— Я проверила, машины Вадика в городке нет. Странно, что даже за телефоном не вернулся.

Маня пожимает плечами, в принципе Лена и сама могла позвонить в справочную скорой, чтобы узнать не случилось ли чего с парнем. Но у неё на первом месте подозрения, а только потом может быть тревога. И она решила, что Маня с Глебом ездили в больницу по своим делам.

— Лёнька вчера приезжал. Костю забрал, поедет с ним к следователю.

Маня молча кивает. Ленка дама миниатюрная. Но такое ощущение, что на кухню втиснули старый пузатый буфет. Он стоит и не просто перегораживает проход, а поглощает весь кислород.

— Извини Лен, мне позвонить надо и к соседке подняться, минут на пять-семь. Ждёт, чтобы спину натёрла. Поскучаешь одна?

Гостья соглашается. Маня, прихватив телефон выходит в парадную, звонит Але. Та открывает дверь. Маня вспоминает, что не прихватила для котов «таможенный сбор». Возвращается к себе и застает Лену в гостиной. Гостья открыла секретер.

— Салфетки в диванчике, на котором ты сидишь. – Маня решила не обострять.

— Никогда бы не подумала. – Подхватывает игру Лена.

Пара котиков дожидается Маню в прихожей, чтобы получить свои лакомства. Аля на кухне. Они покурят, Маня быстро доложит последние новости, но сначала позвонит Глебу.

— О том, что Вадик в больнице говорить можно? Чуров приедет? Сколько мне ещё её держать? Я вышла, а она сходу принялась телефон Вадика искать. В секретер полезла. Думаю, сейчас твой кабинет обследует.

— Чуров уже мчится на всех парах. Минут через пятнадцать будет.

В глазах Али изумление. Случилось что? Маня скороговоркой – много чего случилось. Гостья у меня незваная, сейчас выкурю сигарету и назад. Сказала ей, что пойду соседке спину намажу. Аля недовольна, что события кипят, а она ни сном, ни духом. Маня быстро рассказывает про убийство, следователь считает, что жертву с Лёней перепутали. А внизу его первая жена. Ну та, что с Вадиком любовь закрутила. Аля уточняет – Чуров за ней едет? Маня кивает. Она уже у двери, посылает Але воздушный поцелуй, спускается на этаж. Входит в квартиру. Видит у входа небрежно брошенные тапочки. Ленкиных туфлей на полочке нет. Маня на всякий случай окликает гостью. Потом выскакивает на улицу, видит как за угол дома сворачивает высокая белая машина.

Набирает Глеба:

— Она уехала пару минут назад. Кажется, по параллельной улице на белой машине.

-Минуту.

Маня ждёт.

— Это Куприянова на белой.

Маня видит в окно, как Чуров паркуется во дворе, Глеб размахивает руками что-то говорит следователю. Потом оба направляются к подъезду.

Маня опять заваривает кофе. Глеб устало садится на свое любимое место:

— Что ты ей сказала?

Маня пожимает плечами. Чуров берёт с полки блокнот, зачитывает:

— Ступинская больница. Отделение травматологии, палата номер 14-ть. Поступил в 15.40. 26 мая. Молодец баба! Надо же в вашем бардаке усмотреть самое нужное. Она в больницу едет.

Чуров кому-то звонит. Потом сообщает – встретят на входе в палату. Если только Вадик сам ей не позвонил с вашего смартфона.

Просит всё-таки угостить его диетическим супом – всё равно мол ждать минут сорок. Пока доедет, отделение найдет. Можно ещё ориентировку на машину. Но пока оснований нет. Сожалеет, что опоздал. Щедро сыпет в суп соль, накидывается на курицу в желе. И приговаривает, что на такой диете и сам не прочь посидеть.

Вадика после Мани никто не навещал. Она позвонила уточнить – звонил ли он сам Ленке. Утверждает, что нет. Глеб уверен – врёт. Но выяснить это легко, симка в планшете оформлена на Маню, в кнопочном телефоне на Глеба. Достаточно войти в личный кабинет и всё будет ясно. Только что это меняет.

— Она, скорее всего рванула домой. За вещами и деньгами. Лёнька вчера сына забрал к себе, ждёт моего звонка чтобы в комитет приехать. Значит там её и перехватим. Сейчас я своим орлам позвоню. Хорошо бы Лёньку на адрес направить, но с ним сын. Нехорошо это для парня.

Чуров уточняет у Лёньки адрес квартиры, передает его своим оперативникам. Отправляет фото, найденное в галерее телефона Вадика. Быстро прощается и уезжает.

От стремительности событий у Мани кружится голова. Она спешно домывает посуду, чтобы спрятаться под одеялом от всего.

Не успевает. Звонит баба Нюра, спрашивает, надо встречать их с Глебом на вокзале или сами доберутся? Во сколько поезд? Все приглашены к 14.00. Если они не успевают – пусть позвонят. Подождём.

— Нюр. – Начинает ныть Маня. У нас человека убили в родительском доме. Сын Глеба в аварию попал, только из больницы вернулись. Билеты попробуем сдать. А не получится, так и ладно. Извини, опять всех подвела. А Любе я позвоню.

Баба Нюра ворчит что-то неопределенное. По контексту Маня понимает – не поверила. Ничего, сейчас она наберет Юльку, чтобы уточнить врёт Маня или нет.

Юлька, ясное дело перезвонит матери узнать про Вадика. Спрятаться под одеяло получится не скоро. А просто прилечь можно и сейчас. Отвечать на звонки горизонтальное положение не мешает.

Звонки пошли в выстроенном Маней порядке. Сначала Юлька. Долго выясняла, как Вадик в аварию попал. И что у нас делал. Маня рассказала всё с самого начала и завершила Ленкиным визитом и её странным побегом.

— Ну ващще!!! – Оценила новости дочь. Потом вспомнила, что она на работе, да и баба Нюра пробивается, чтобы получить подтверждение Маниным сообщениям.

Через десять минут на связь вышла Нюра. Посочувствовала Мане, мол нет бедолаге покоя. Уточнила сколько Вадику лет. Распорядилась чтобы Маня особенно его не праздновала. Конечно, пока болеет надо навещать. Подкармливать, футболки свежие носить. Но в душу не пускать, раз он такой.

Маня задумалась – ничего плохого о Вадике она своей тётке не говорила. Вообще, старается ни о ком худого не говорить. Люди часто от обиды, зависти или из корысти, говорят неправду. Ты невольно настраиваешься на эту информацию. А человек не так плох, как его изобразили. Бывало такое и в Маниной редакции.

Потом тётка принялась описывать праздничное меню. Люба решила приготовить два пирога с зубаткой. Маня конечно помнит этот шедевр. Баба Нюра тоже. Решила до того, как пирог не порежут, вообще ничего не есть. Чтобы потом от всего пуза его попробовать.

Маня дождалась, когда тётка увлечётся гастрономической темой и ткнула её неожиданным вопросом:

— Это Юлька тебе про Вадика всю подноготную выдала?

— А кто ж ещё? От тебя разве дождёшься!

Маня советует всё что, дочка говорит делить не пополам, а вообще на четыре раза. Характер у Юльки такой, что однажды сложившееся мнение, она практически никогда не меняет. Разве что под давлением обстоятельств, и то неохотно. А вообще, зачем Нюре что-то знать о московской родне Маниного мужа? Положено знать – ты нам не чужая. А вдруг там лихие люди.

Маня вспомнила дежурную шутку соседки Али.

— «Осторожно! Вокруг люди, которые знают, как вам жить.»

Тут же представила Нюру, без всякого видео. С её неизменными голубыми тенями на веках. Сиреневыми кудельками на голове. И указательным пальцем вверх. Таким жестом она заканчивала каждое своё очередное наставление. Вспомнила шутку, присланную тёткой неделю назад. Про рекламу нового китайского крема, который реанимирует лицо. И комментарий, всё остальное неважно, главное, чтобы лицо было живым. Маня ответила шуткой про рекламу, «там предлагают питательную маску, после которой в свои пятьдесят, вы будете выглядеть на все сто!»

Ну в общем поговорили. Маня пообещала действовать исключительно согласно советам Нюры. Денюжку на праздник она уже перевела. А поздравительный файл отправит Насте. Та прочтёт, как положено громко, чётко, с нужным выражением и торжественными интонациями.

Странно, но 15 минут беседы с тётушкой, сняли Манино напряжение. Язычок у тётки конечно острый, но не ядовитый.

Не откладывая в долгий ящик, Маня села писать стих про королеву нашего двора, про Любу.

«Утром высыплет народ, с нетерпеньем Любу ждёт. Важно знать в начале дня, для тебя и для меня. Что надела королева для успеха всего дела!..»

Каждая строчка застревала на середине. Оставив три готовые, Маня решила присоединиться к мужу, и посмотреть новости.

На всех каналах жаловались на бессердечие ОБСЕ. Не желают признать преступлением, атаку на студенческое общежитие в Старобельске. Наоборот, приняли резолюцию, осуждающую Россию за массированные удары по Киеву.

Голиковой из правительства перевалило за шестьдесят, народ посчитал, какая у разнонаправленного министра теперь будет пенсия. Для сравнения написали, что пенсия Валентины Матвиенко 25 000 рублей. Вот она и спикерствует, несмотря на то что восьмой десяток пошёл. Маня в названную сумму не верит. Тем более, что при зарплатах таких Голиковых, на высоких постах от 300 до 600 тысяч рублей в месяц, за сорок лет её непрерывной карьеры в правительстве набралось достаточно балов, чтобы назначить пособие по максимуму. А ещё на свет божий сыщики информационного фронта вытащили какой-то закон, по которому чиновникам высокого ранга, пенсия назначается не ниже 45% от зарплаты. Небось утверждали документ в советское время – были там деятели, которых для пенсионного заслуженного отдыха приходилось отдирать от служебного кресла. А теперь вот для Голиковой пригодился. Маня выводит среднюю между указанными цифрами. Высчитывает 46 % и получается, что каждый месяц из пенсионного фонда, Голиковой будут посылать не меньше 150 тысяч рублей. Эта информация на фоне массированных ночных обстрелов Крыма, воспринимается как дразнилка. На днях любимым мозолем для обывателя, выставили указ президента об ограничении срока давности по приватизации. Шохин встречался с президентом, чтобы отстоять интересы предпринимателей. Получается отстоял. Госдума на подходе к очередным выборам собирается спешно рассмотреть закон об ограничении сроков претензий по приватизации. Важнее забот в нашем отечестве у депутатов нет. Маня читает и начинает закипать. Ведут себя эти народные избранники как Байден перед отставкой – миловал всех подряд, включая себя, своего скандального сына и всё правительство оптом. Маня тогда сказала, что пора начинать аресты, согласно списку помилованных. Можно и по скоропостижно принятым законам вычислить, на ком сегодня особенно ярко шапка горит.

Из страны сбежал крупный предприниматель Галицкий. Прямо из суда, не дожидаясь вердикта. Сначала в Белоруссию, а оттуда, как гражданин Нидерландов, прямиком за кордон. Помнится, Маня раз в пять лет подавала сведения, что у неё постоянный вид на жительство в Латвии. Специальный указ был, и о нём предупредили письмом из посольства. Указ Маня не изучала – положено, вот и посылала уведомление. Оказывается, рассчитан он не на всех. Крупный бизнес, поголовно с двойным гражданством, половина правительства, сенаторы и депутаты тоже. Второй паспорт, как индульгенция. Чуть что, доставай защитную паспортину и делай ноги.

Не новости, а централизованный раздражитель. Глеб на таких сообщениях просматривает смешные ролики, а когда с экрана начинают стрелять, смотрит внимательно. Правильно делает – если новости не фильтровать, скоро заработаешь раздвоение личности. Час ты патриот, всей душой болеешь за судьбу отечества, на следующий народный мститель, готовый брать штурмом, если не Сенат, то администрацию своего района. А когда в первый день траура по погибшим Старобельским студентам, на первом канале весело смеялись Виктория с Пригожиным, маня готова была выпустить из Джевелина по Останкино. Понимает конечно, что передачу записали давно, поставили теперь в сетку. Но в такой скорбный день, первым делом надо было выкинуть из трансляции хохочущих звёзд. А на их место, хоть Лебединое озеро поставить. Хотя нет – балет скомпрометирован ГКЧП. Народ, чего доброго перепугается, мол переворот начался. Лучше вообще вещание отключить, интернет отключать можно, а вредоносный телевизор почему нельзя?

Глава 18

Любой дом легко и просто превратить в сумасшедший. Теперь Маня понимает, почему Лёнька после декретного отпуска не собирается возвращаться на службу. Маня только неделю, и то косвенно, участвует в расследовании, а уже в доме полный кавардак. Приезжают все кото хочет и когда вздумается. Растворяются за пару минут, как будто их и не было. А Маня виновата. Не уследила, куда пропала Ленка. А как? Никто её наручниками, чтобы пристегнуть бывшую невестку к батарее, не обеспечивал. Выкручивайся сама, действуй силой слова. А то, оставила дамочку на десять минут без присмотра. Та успела обшмонать всю квартиру, убедится, что телефона Вадика нет, легко и просто узнала куда пропал порученец. Сложила два плюс два и поняла, что скрыть её участие в этой убойной истории, уже не получится. Даже выехала из городка невидимкой. После того, как Глеб с Чуровым выяснили, на какой машине ездит Ленка, поняли её манёвр. Пока Маня посвящала Алю в детективные детали семейной истории, Ленка вышла, села в машину и просто пере парковалась. Не рванула на скорости к единственному выезду, а поставила машину в торце соседнего дома.

Рабочий день, свободных мест много. Просчитала, что после панического звонка Мани, Глеб кинется на перехват. Теперь можно не сомневаться, Ленка видела, как они приехали из Ступино. Вышли из машины вдвоём. Маня заметила гостью позже, а она то ждала, подготовилась. Подарки купила, и вообще вторые сутки настороже. Отправила Вадима обстановку разнюхать, доложить. А тот пропал. Ситуация вынудила раскрыться, позвонить этой Мане. Можно и Глебу, так он сходу пошлёт. У них с самого начала отношения не сложились. Ленка изо всех сил дрессировала мужа, даром что моложе почти на десять лет. Тётка у неё, на предмет домашнего содержания и коммерческого использования мужей, опытная. Пятерых пережевала и отжала, да так ловко, что первые четыре уступив благоверной всё, кроме того, что на них надето, были рады спастись бегством. А вот у пятого здоровья не хватило. Правда похоронили несчастного, достойно, в благодарность за дачу в Переделкино. Неплохой бонус за полтора года законного брака.

Ленка в Латвии охотно рассказывала Мане о тёткиной методике, в которой главное было ограничить влияние друзей, близких и родных. А главный авторитет мужа, объявить врагом. Глеб для младшего брата и был этим главным авторитетом. Но не единственным барьером для абсолютного подчинения Лёньки. Он ещё и маменькиным сынком был, всё родителям рассказывал. Следовал их советам. Дошло до того, что после очередных домашних разборок объявил о разводе. Ленка испугалась, включила любовь и слезы. По совету тётки, выбросила страховочные таблетки, и через два месяца забеременела. Родители у Глеба с Лёнькой старорежимные – дети это святое. Никаких разводов. Глеб в свое время не послушался, а Лёнька подчинился. Ребёнком четырнадцать лет и держала невестка на крючке мужа со всеми его доходами. Да ещё роман с Вадиком, под носом мужа и на глазах ребёнка. В общем просчитывать, подмечать, предугадывать, вовремя ретироваться это стиль жизни. Ясно, что переиграть Маню не составило особого труда. Обмануть Глеба, тоже получилось легко. Маня прямо представляет, как Ленка сидит в машине и наблюдает через зеркала заднего вида, как Чуров с Глебом мечутся по двору. Разумеется, они пошли по дворам с обходом. Ленке, когда заметила их приближение, достаточно было пригнуться и не расхохотаться в голос. А когда горе-сыщики обедали диетическими щами, Ленка спокойно уехала.

Чуров правда, отнял у Мани кофейную чашку, сунул её в пакет, чтобы снять Ленкины пальчики. Чашка от сервиза, жалко. Но Маня только и смогла что проворчать «дурдом».

Вечером позвонила Аля. Страсть как хочется узнать развитие сюжета. Задержали стерву или нет?

Маня опять врёт про больную спину соседки, и прихватив угощение для хвостатых, с удовольствием покидает родной, но временно сумасшедший дом.

У Али хорошо, никто чашек не конфискует, не сваливается незваным гостем на голову. И слушатель она отменный.

— Сбежала? Ну даёт!

Маня, подробности о Вадике. Мол лежит, голова в бинтах. На ноге тугая повязка. Глаза несчастные. Синяки. Обнять и плакать. А Глеб даже в палату не зашёл. Разве не положено детям прощать всё?

Аля задумывается. У неё с двумя дочками, тремя внуками и правнучкой, полный порядок. Правда, дочки поздравлять её с днём рождения приходят, предварительно уточнив время, когда вторая намерена заглянуть. Не хотят за одним столом пересекаться. У самих день рождения с разницей в два дня. Почти погодки. Лиле исполнилось два, когда Ляля родилась. До школы устраивали общий праздник. А потом младшая потребовала, чтобы её поздравляли отдельно. Мол Лилька себе лучшие подарки забирает. Ревнивицы, боролись за внимание. Соревновались, кто из них краше.

– Мне подруга шутку переслала, я смеялась и своих красоток в детстве вспоминала. Отправила и Лиле и Ляле. Тебе сбрасываю, почитай.

Маня читает.

«Свет и ангел мой скажи, да всю правду доложи. Кто на свете всех милее, всех прекрасней, красивее? Ты, конечно, спору нет. Убери свой пистолет!».

— Говоришь девчонкам отправила, и как они отреагировали? – Маня слезы от смеха утирает.

— На свой счёт не приняли, но приходят в гости по отдельности. Даже Риму поминать, два раза стол на девять дней накрывала. И на сороковину тоже придётся.

Маня вспоминает, что меньше чем через неделю у Али День рождения. Надо загодя подарком озаботиться. И поздравить, как-то в промежутке между всякими гостями. Маня вообще думает, если погода будет неплохая, перевезти Алю на дачу и там на следующий день после праздника её поздравить. Выходить на улицу ей тяжело. А так посадят у подъезда в машину. А там метров 20 до беседки как-нибудь дойдет.

Аля досталась им по наследству от родителей. Дружили, хотя Аля на 15 лет младше свекрови. Странно всё в этом военном городке, прямо как в песне – где друг к другу ходят в гости, где нет зависти, злости… Но это касается только старожилов – все как родные, между собой. И Маню с Глебом здесь к родне причислили. А новое поколение, рожденных уже после 1975-го роднёй не назовёшь. Даже между собой не особо дружат. Глеб каждый год на встречу одноклассников ездит. А сосед, который помнит, как с Лёнькой в песочнице за ведёрко подрался, удивляется – и о чём с ними говорить? Лёньку перед школой родители в Москву увезли. Там вообще другой микроклимат. В городке же ничего не изменилось, только по оценке Глеба, дух коллективизма и взаимовыручки у молодых пропал. Будто его и не было никогда. Муж считает своё детство счастливым – москвичи радовались, если получалось отправить в гарнизон на лето своих детишек. Погостить у родных или знакомых. Никакой лагерь не сравнится. Городок закрытый, дети дружные. Целые сценарии своих игр разрабатывали. Озеро чистое, старшие за младшими присматривают. Плавать их учат, на велосипедах ездить. Глеб специально водил Маню к старому кирпичному сараю надпись показать: «Прощай Малино — страна чудес!». Какой-то Ромка, сын сотрудника генерального штаба написал. Считал последнее лето здесь провёл – школу закончил, потом военное училище. В Афган не попал, а в Чечне погиб. Маня сомневается – не бывает такое, чтобы детей штабных в зону боевых действий отправляли. Глеб смотрит на неразумную жену, уточняет, теперь не бывает. Сейчас многое по-другому. По статусу родителей, Ромка, если на современный манер, то мажор.

— С нашим поколением уйдут и традиции. – Аля открывает фотографии с похорон старшей сестры. – Цветы, гроб родные вокруг в темных одеждах и со скорбными лицами.

— Кремировали, а урну к могиле мужа прикопали. Спрашиваю почему так? Рима же по-другому хотела. Она до последнего дня в сознании была. Даже сон мне рассказала.

Аля уже пересказывала это видение старшей сестры. Утром рассказала, а вечером сообщила Мане о кончине. У Мани и тогда от сна мурашки по спине поползли, второй раз слушать не хочет. А надо – Але надо. Обижена она на племянников, что похоронили как-то не по-человечески. Вот оно сектантское влияние, и обе племянницы, и их дети, все ходят на собрания «Свидетелей Иеговы». А там, отношение к смерти близкого и самому ритуалу, отличается от христианского.

Рима в больницу собиралась, периодически ложилась почки прочищать. Ноги отекли, чувствует себя неважно. Проснулась в пять утра, надо в туалет, а боится. У них совмещённый санузел. А ей приснилось, что там секретная операционная, младенцев разделывают. Органы отдельно, головы отдельно. Трое стоят у стеночки, очереди ждут. Им страшно, но молчат. Проснулась, понимает, что это приснилось. А идти в ванную страшно.

Маня тормозит свое воображение, своих страшилок достаточно. А потом аж вздрагивает. В ночь, после посещения кладбища, Глебу тоже странный сон приснился. Маню перехватил, когда в туалет пошла, и рассказал.

Отца навещал, тот в озере живёт. Кругом льдины, он в лётном обмундировании. Плавает, ныряет как ихтиандр.

Глеба зовёт – мол здесь хорошо, это только с виду плавать рядом с льдинами холодно. А на самом деле, вполне нормально. Только одному скучно. Отец даже вышел, чтобы сына обнять. А Глебу его жалко до слез, и домой забрать нельзя. Отец объяснил, что только в этом озере жить и может. Пообносился правда, льдины местами одежду попортили. Вид не очень, но греет. Да кто его здесь видит?

— Он рассказывает прямо в коридоре и дрожит. А в квартире тепло, днём тридцать градусов за окном было. Нервы от такого сна сдали, говорит, заставил себя проснуться. Покурил, воды попил. Лёг уснул, и снится продолжение, с того самого места, на котором проснулся.

Аля так и сидит с неприкуренной сигаретой, уставилась на Маню. Смотрят друг на друга не мигая. И всё вокруг замерло, даже кошечка Нора перестала ластиться, сидит как статуэтка.

Ни шороха, ни звука. И вдруг из коридора то ли хрип, то ли шёпот:

— Кто здесь?

Аля с Маней завизжали на два голоса, Нора совершила вертикальный взлёт, оттолкнулась от пепельницы задними лапами и улетела стрелой.

— Мань, ты без телефона ушла. – Глеб тихонечко положил на край стола айфон и попятился.

— Стоять! – Рявкнула Аля.

Муж замер, руки по швам. Надо будет освоить команды – мелькнула у Мани в голове мысль.

А потом все дружно засмеялись. Надо же так напугать, да на пустом месте. Понятно, Аля, когда Маня приходит, дверь не закрывает. Заскакивает-то минут на десять — пятнадцать, вечно ей некогда. Глеб это знает, по Маниному телефону поговорил с Нюрой, опять звонок. С Вадиком говорить не стал – сбросил. Решил принести – пусть сама отдувается. Никто же не думал, что дамы так испугаются. Глеб, извиняясь обнимает сначала Алю, она ближе, потом тянется к Мане. Из-за угла выглядывает кошечка. Мол что, отбой воздушной тревоги? Уже можно возвращаться за конфетками?

Маня уже домой идти собиралась, но на таком фоне даже не прилично прощаться. Перепугали хозяйку до учащённого пульса и в кусты. Троица закуривает. Маня мужу мизансцену объясняет. Я сон твой про отца рассказала. Только закончила, сидим осмысливаем. А тут ты как выскочишь, как выпрыгнешь.

— Сны просто так не приходят. Думаю, Толик, отец твой, о Вадике предупредить хотел. Вы хоть и в ссоре, но кровь то одна. У меня второй зять никогда снов не видел. Или просто забывал. А тут через неделю после похорон Валеры, мужа моего, приходит с выпученными глазами. Рассказывает мол, как и было в реальности, собрались все в большой комнате. В гробу тесть, все плачут. Он Лильку обнял, к себе прижал, успокаивает. А тесть возьми и сядь в своем гробу. Чего расквасились? И что тут на ночь глядя делаете? Ну, раз уж пришли, давайте за стол. Проголодался я… Рассказал, а на следующий день в аварию попал. Пострадал не очень, два перелома. Говорит ехал и сон вспоминал, с испугу за знаками и светофорами с усиленным вниманием следил. А на повороте с Грузинской какой-то дурак вылетел.

— Там же где и Вадик влупился. Место нехорошее.

— Водители плохие, а не место. – Вставляет Глеб, чтобы сбить Манину сочувствующую интонацию. Потом вспоминает, что поднялся только телефон отдать, дверь в квартиру открытой оставил. Да и еда уже прозвенела. Надо же! Обычно Мане желудок время подсказывает. Строго через три часа начинает один за другим, в области солнечного сплетения, узелки завязывать да затягивать. А тут со снами-ужастиками все процессы в организме остановились.

Дома Маня ставит греть картошку, рыбка на её взгляд вкуснее, когда холодная. Пока работает микроволновка, набирает Вадика. Оправдывается – телефон дома забыла. Что ты хотел, сынок? «Сынок» просто вырывается, как ответ на плаксивый голос болезного. Глеб метнул на жену гневный взгляд.

— Ты сегодня во сколько приедешь?

Маня сообщает, что сегодня не собиралась, вроде вчера всё привезла, кроме крема для бритья. Так ведь это подождать может, всё равно ходить пока нельзя. Лёжа кто бреется? А назавтра, ей самой УЗИ назначили, сделает и сразу к нему, часам к тринадцати получится.

На другом конце неопределённое «Ммм».

— Если что привезти надо – ты говори не стесняйся.

Вадик мнётся, потом выдаёт, подружка к нему едет на электричке. Машины у девушки нет, он её обычно возит. Пусть Маня её на станции заберёт и привезёт в больницу.

Разговор на громкой связи. Маня рот открыла, не знает, как на странную просьбу реагировать. У Глеба реакция мгновенная, «Офигеть!». Маня шикает на мужа, потом в трубку:

— Вы ребята не местные, может не знаете. Мне до твоей больницы 25 километров ехать, а от железнодорожной станции автобусом или на такси, всего два.

— Денег у неё нет, приедет чтобы я дал. Мань, а может ты тысяч десять Алёнке скинешь? Приедешь, я тебе отдам. И тебе и ей не надо будет никуда ехать.

Маня опять зависает. А Глеб сразу чеканит сыночку ответ:

— А вы со своей Алёной не офигели? Сколько ей лет? 26? Работать не пробовала? У Мани пенсия 25-ть, а она ещё должна наглым лентяйкам деньги скидывать, да развозить их в качестве такси?

Из аппарата давно раздаются короткие Гудки, а Глеб остановиться не может, продолжает свой спич. Маня ждёт, когда поток справедливого словесного гнева иссякнет. Уже всё на столе, есть пора, а он никак не успокоится:

— Что за дети пошли, как строительный пылесос, всё готовы из родителей высосать, и силы, и средства до последней копейки. Не виделись пять лет и ещё бы десять его не видеть! Вляпался – помоги, ты со следователем вместе служил. В аварию попал, завтра попросит машину забрать и в мастерскую определить. Мол потом он за всё рассчитается.

Маня молчит, она тоже о машине думает. Чуров фотки показывал – водительская дверь и крыло под замену. Капот можно вытянуть, а что под ним, неизвестно. Они конечно сейчас при деньгах – на квартиру собирают. До полной суммы ещё далеко. Можно бы помочь. Но ведь Вадик долги не отдаёт. Нет в его философии такой функции.

А с другой стороны, онлайн банк у парня в телефоне, но сам аппарат на изучении у Чурова. Так бы скинул девушке денег, и не просил бы. А может он таким образом хотел свою избранницу с родителями познакомить? Сначала с Маней, а потом и с отцом как-нибудь.

Ест Маня без аппетита, Глеб сидит мрачный, и сразу дома неуютно. Надо как-то вирус сумасшествия выветрить. А то прямо руки опускаются. Как? Очень просто – срочно требуется хорошая новость. Жаль нельзя заказать, как продукты в Пятёрочке.

Глава 19

Что с арифметикой не так. Маня читает новость – экс сенатору Арашукову за несколько убийств и хищение газа на 4,4 миллиарда рублей, вместе с отцом дали пожизненный срок и назначили штраф в размере 120 миллионов рублей. Сопоставила цифры и отложила новости в сторону. Ни слова о конфискации нажитого сенатором, его родственниками и ближайшим окружением. Пересчитывает нули, прибавляет к шести миллионным ещё три миллиардных. И чувствует, что ярость благородная вскипает как волна. Справляться с ней граждане отечества научились. Кто укрощает тягу к вилам и сапёрным лопаткам водочкой, а Маня на этом фоне сворачивает горы домашних дел. Не повезёт тому, кто попадётся на пути. Сегодня первым пострадавшим мог оказаться Глеб. Как всегда, в межсезонье они вынимают одни коробки с одеждой и убирают другие. Подписанные «Осень» и «Зима», уже перекочевали на антресоли. А летние на диван в гостиной. По мере надобности, например, шорты для жары в тридцать градусов, коробки вскрываются содержимое сортируется. Футболки, платья, купальники и плав средства для озера, в одну стопку, шорты отдельно. По ним у Глеба своя сортировка: на похудение, на вырост и на потребление. Что-то из семнадцати экземпляров достается Мане. В этом году шортовая армия разделилась. Первую часть Глеб перемерял, разложил и убрал. Но Отыскивая свою марлёвку, Маня добыла ещё семь неучтённых единиц. Принесла Глебу, он попросил повесить их на спинку стула, мол рассортирует потом. Маня ринулась укрощать ярость благородную, и первым делом натолкнулась на шорты. За окном свищет ветер, выгибая зонты, пробираются к машинам соседи. А у них шорты во всей красе на видном месте. Глеба под рукой не оказалось, Маня отыгралась на шортах – кинула их в пустую коробку. Потом замерла у развороченного мешка с осенне-весенними куртками. Его вернули вниз согласно прогнозам, и почищенные сложенные курточки с капюшонами, после поиска нужной, запихивались обратно как попало. Тут, кроме себя винить некого. Это обстоятельство быстро изменило настроение. Ну зачем сразу разбирать и переворачивать горы одежды. Пусть всё стоит как стояло, до окончательной победы лета. А она спокойно покурит, почитает новости. С первой затяжкой открылась та самая новость про Арашутова. Маня со злости захлопнула крышку телефона, а текст не свернула. Судьба значит, узнать продолжение. И оно само по себе сменило гнев на веселье. Экс сенатор, едва прибыл в лагерь «Дельфин», для пожизненного пребывания, осознал насколько обстановка там отличается от привычного образа жизни. Предприимчивый человек из любого положения найдёт выход. И Арашутов нашёл. Предложил начальнику колонии пять миллионов долларов за скромный ряд послаблений. Неограниченные звонки и свидания, выбор работы, соседа по камере. Потом аналогичное предложение отправилось вверх по инстанциям, уже начальнику окружного ФСИН, и ещё три миллиона адвокат повёз дальше. Так вот почему ему простили стыренные четыре миллиарда. Посочувствовали – в сложных условиях отсидки человеку предстоят серьёзные расходы. При таких темпах, этих четырёх миллиардов может и не хватить.

Тут же вспомнился шойговский генерал Иванов, который едва угодив за решётку, тут же осознал себя патриотом и стал проситься на СВО. Но вопросы у следствия к генералу не закончились даже после вынесения приговора, и проявить доблесть на фронте, его не отпустили. Но есть казнокрады калибром поменьше, Маня уже не помнит фамилии экс-губернатора, который сразу после предъявления обвинений запросился на фронт. А прибыв туда, ещё до первого боевого задания пропал без вести.

Дикий капитализм, запущенный в экономику отечества Чубайса, выстроил систему дикой организации управления, во всех структурах. Философия решения любой проблемы – деньги.

На кухне всё проще чем в гостиной. Маня поставила на огонь кефир. Свернётся, а когда вернутся из Ступино, свежий творог можно будет отбросить. Потом положила в пакет для Виталика крем для бритья, деликатесы от Ленки, положила в ковшик пять яиц – сварит вкрутую, мальчик их любит. Добавила в список покупок майонез и кетчуп.

Первая половина дня распланирована. Сначала на УЗИ. Потом к 12.00 в больницу. Глеб навещать сына по-прежнему не намерен, и чтобы Маня особо не впадала в сострадание брошенному на произвол судьбы сорокалетнему ребенку, ограничил время посещения тридцатью минутами. Это вместе с учётом пути на четвертый этаж и эвакуации с него. Сам он поедет, поищет батарейки для телевизионных пультов, часов и пепельницы в салоне автомобиля. Если бы не пепельница, часы ещё долго дожидались бы своей реанимации.

На УЗИ назначено точное время. Маня всегда настаивает выезжать с запасом. Была у них история, когда Глеб опоздал на целых 10 минут. Доктор с порога объявил «время пошло», но что это значит не разъяснил. Глеб по жизни капуша, сначала не спеша раздевался в кабинете, потом тщательно раскладывал на лежаке салфетку. Доктор намазал болезному живот. Прислонил к коже холодный железный предмет и объявил. «Время вышло!». Вместо описания состояния органов, а лечащего врача, после удаления желчного пузыря интересовала печень, узист отметил время опоздания пациента. Процедуру пришлось повторять в платной клинике. В общем урок усвоили. Глеб выкатился к машине за час. Ехать не больше 30 минут, но на всякий случай.

Случай настал прямо у подъезда. «Мигарь», бывший лётчик, подполковник, а теперь пьяница. Сосед перехватил Глеба с новостями и просьбой. Просьба привычная – в долг несколько сигарет, а лучше пачку. А новость, на самом деле потрясающая. Мигарь завтра женится. У жениха заплывшее от пьянки лицо с подозрительными синяками под каждым глазом и трясущиеся руки. Вторая новость куда круче первой – Мигаря берут на СВО, нет не летать, он будет вывозить с поля боя раненых. Рено греется, Глеб слушает. Притормозила и Маня. Как без неё?

— Дим, ты бы до понедельника от спиртного воздержался.

— Всё пучком! – Заверил Мигарь, а провожая их к машине, попросил Глеба по такому случаю привезти бутылочку. О деньгах пусть не сомневается. В понедельник ему сразу, как подпишет контракт, переведут 3,5 миллиона. Там уже и рюкзак собрали, дома ему надо прихватить две пары носков, зубную щётку с пастой и станок для бритья. Об остальном позаботится Министерство обороны. И тут же пожаловался, экипировка фронтовика обойдётся новобранцу в 15000 рублей. Мигарь быстро пересчитал стоимость рюкзака, на объем самой дорогой водки. Получилось 30 поллитровок. Потом поделил на личное среднесуточное потребление. Мол, больше полторы бутылки ему не осилить. А гостей и всяких проходимцев подполковник поить не намерен. В общем результатов Маня с Глебом дожидаться не стали. Боялись опоздать.

Тридцать минут по дороге говорили о Мигаре. Хороший мужик, и статью, и лицом вышел. Гражданская жена ему и до плеча не достаёт, но заботится о пьянице, как о родном сыне уже десять лет. В принципе, заслужила стать законной супругой отставного лётчика. Он-то сам ни в какие санатории для поддержания здоровья не ездит. А Татьяна, узаконив брак получит статус жены участника СВО и ежегодное санаторно-курортное лечение. А то пашет с раннего утра до позднего вечера за прилавком. Ещё и огород успевает обиходить. И Мигарю обед приготовить. Только бы завтра пьяница доехал до этого ЗАГСа.

Глеб хмыкает, мол Татьяна его при необходимости и такелажным способом доставит. Не дура же она, отпускать холостого Мигаря на линию фронта. Его по дороге и женят хваткие дамочки. Их ещё чёрными вдовами называют, селятся в прифронтовой зоне, холостых бойцов высматривают.

УЗИ женских органов, деликатная процедура. Прислали список необходимого. Салфетка, полотенце, и… «Изделие №1». Маня это изделие чуть не забыла. Глеб бежит за ней с упаковкой в руке кричит на весь двор:

— Забыла презервативы, без них нельзя!

Народ останавливается, наблюдает сцену, посмеивается.

— Раньше надо было думать, а уж если до визита в женскую консультацию дошло, то теперь изделие не поможет.

Маня шикает на благоверного, мол надо было просто позвонить, а не кричать на весь квартал. Оказывается, звонил. Только жена настолько предстоящим УЗИ заморочилась, что телефона не слышит. Сунулась в сумочку, всё на месте, и салфетка и полотенце и вот изделие это, будь оно не ладно, а телефона нет. Забыла дома.

Жаль, конечно. Собиралась после УЗИ Вадику контрольный звонок сделать, может ещё что надо привезти.

Глеб, как и планировал, высадил жену у больницы, напомнил об ограниченном времени. Строго через тридцать минут будет ждать здесь. И нечего с этим врунишкой турусы на колёсах разводить.

Маня идёт с сумкой, вспоминает как полтора года назад этой же дорогой ходила навещать Глеба. До операции, после. Переодевала, протирала салфетками. Уходила в слезах, есть бедняга не мог, а с операцией тянули. Долго держалась температура. Через месяц привезла домой половину Глеба, и начала выхаживать. Еда по часам, особое меню. Всё через блендер. С Вадиком будет проще. Надо будет ему костыли поискать, покупать на две недели глупо. И дома комнату приготовить, вот разрешат вставать, сразу и заберут. Маня утром начала уже процесс. А то завалили половину гостиной коробками.

С такими мыслями она и заходит в палату. Глядь, а кровать Вадика не просто пустая, а застелена свежим бельём. У бедолаги подкосились ноги. Больному строго настрого запретили вставать. После сотрясения, как пояснил врач — это чрезвычайно опасно. Не станет соблюдать режим, почти гарантировано получит в будущем самое лёгкое – мигрень. А то и инсульт. Маня, прямо у двери сумку с гостинцами выронила, даже подбирать не стала, рванула на пост дежурной медсестры. Пусто. Ждёт, а в голове вихрем картины разные. Вот ночью Вадик забылся или проигнорировал утку под кроватью поскакать, на одной ноге в туалет. Не удержался на ногах, упал и… Нет, если бы он умер, у врача и медперсонала есть их номер телефона. Сразу бы и позвонили. А может Чуров, нашёл что-то особо опасное в телефоне Вадика, и после того как Ленка улизнула из-под самого носа, решил перестраховаться и перевезти беднягу прямиком в тюремную больницу. Изверг этот Чуров! Куда он денется с повреждёнными связками, стряхнутыми мозгами. Медсестры всё нет и нет. Маня роется в сумочке – надо немедленно звонить Глебу. Пусть бросает свои батарейки и мчится сюда! Ой, а телефона то нет.

— Чей пакет?

Маня оглядывается, у входа в палату Вадика стоит медсестра, повесив на один палец её пакет с деликатесами, кремом для бритья и прочими вещами.

— Мой, для Вадика.

— Какого Вадика?

Маня тараторит – сын в этой палате у окна лежал. Просил привезти крем для бритья и вкусненького. Она привезла, а мальчика нет.

— А-а-а, этот.

Сестричка пренебрежительно машет руками. Дамочка его вчера забрала. Написал отказ от дальнейшего лечения. Попросил прислать выписку на электронную почту. И был таков.

— Что значит «таков», он же на ногу не наступает, и голова.

— Девушка уж больно деловая, выпросила у нас коляску, санитарка до такси довезла. Собрала в холодильнике деликатесы и укатили. А нам то что? Не маленький, о последствиях предупреждён. У нас насильно никого не лечат. Вы, если с ним свяжетесь, посоветуйте пусть сразу в ближайшую поликлинику обратится.

Маня поворачивается чтобы уйти, сестричка перехватывает уже у лифта. Пакет с гостинцами отдаёт.

Маня гадает, что за фифа, по сути выкрала Вадика. Придерживает медсестру за руку:

— Блондинка, такая высокая с распушёнными прямыми волосами?

— Нет стриженая ёжиком, без очков. На гимнастку похожа. Невысокая.

Значит не Ленка, соперница её. Кто первый Вадика увёз, с тем и будет, пока вторая не умыкнёт это сомнительное удовольствие у первой. Надо было всё же вчера поехать, встретить эту гимнастку с электрички. Познакомиться, телефон взять. Сейчас хотя бы знали, где пропажу искать. А всё Глеб со своим упрямством. Довёл парня, что тот сбежал подальше от родителя на одной ноге.

Глеба ещё нет на стоянке, Маня закуривает, руки от волнения дрожат. Тяжёлые мысли в голове ворочает. Найти хотя бы одну утешительную пытается. Нет её. Всегда так, самые горькие открытия достаются именно ей. Наверное, она дошла в своих переживаниях до того состояния, когда смотришь и не видишь, слушаешь и не слышишь. Не заметила, как Рено рядом остановилось. От руки, которая опустилась ей на плечи, Маня вздрогнула и снова выронила пакет. На землю выпали две упаковки нарезки.

— Что он тебе сказал?!

— Кто?

— Да этот прохиндей. Не зря же ты выскочила из больницы как ошпаренная, и даже пакет не оставила.

Маня докладывает всё как есть. Глеб слушает, головой качает.

— Ну не идиот ли?

— И где его теперь искать?

— Пусть Чуров ищет. Хотя ты можешь позвонить, сбежал и планшет прихватил.

Как бы Глеб не хорохорился, Маня видела, как он расстроен. И конечно волнуется за непутёвого сыночка. Шутка ли, с сотрясением мозга катить в Москву да по пробкам. В общем, уже свернув в городок, вспомнили о просьбе жениха – призывника. Пришлось разворачиваться. Хорошо, что на въезде есть свой продовольственный магазинчик. Но там, по утверждению местных ценителей, продают исключительно палёнку.

Закупив заказанное, они вернулись домой. Глеб обещал позвонить подполковнику, но от растройства чувств, забыл. Оставили в машине пакет для призывника – всё равно придётся выходить из дома, чтобы отдать. У подъезда столкнулись с местными кумушками. Собрание солидное, обычно втроем устраиваются на скамейках языками почесать, а тут целых семь. Новость обсуждают – Мигарь на фронт идёт и же́нится прямо завтра.

— Это Татьяна его в рекруты решила продать. Небось до ЗАГСа поить будет, а потом, когда распишут сразу нарколога вызовет, чтобы к понедельнику призывнику физиономию поправить. С такой рожей только комиссию пугать. А бабе три с половиной миллиона на счёт уж очень хочется получить.

— Не вернётся боец домой. Там надо ловкость, чтобы от дронов уворачиваться или убегать, а он как на ходулях ходит. Мозг пропитый ногами управлять разучился.

Маня решает поддержать героического соседа:

— Там пить не дадут. Отойдёт, мы ещё гордиться героическим соседом будем!

— Смешная ты Маня! Свинья грязь везде найдёт. А Мигарь, свою выпивку. Вас пока поджидал, ему Алка самогонки принесла. Ушёл гульбанить. Вы небось привезли герою беленькой?

Маня подтверждает и прячется в подъезде. Мигарь пусть сам за себя решает, а ей срочно звонить надо.

Вадик откликнулся сразу. Да он и сам звонил четыре раза. Извинился, что так вышло. Уж больно далеко от Москвы это Ступино, лучше дома будет долечиваться. А за всё остальное спасибо. Планшет и телефон он привезёт, как поправится. Всё равно машиной надо будет заниматься. Маня спрашивает, звонил ли он Чурову. Тут у Вадика пропадает связь и вопрос повисает в воздухе.

Зато Глеб отвечает. Не звонил! Но Чуров вычислил по контактам его новую подружку. На Профсоюзной болезный залёг. Там у Ани в собственности однокомнатная квартира. Не съёмная, уже легче. Следователь ей ещё не звонил, но собирается. Попутно сообщил, что от Ленки ни слуху, ни духу. Даже сыну Косте не позвонила. Лёнька привозил наследника на допрос с утра. Костя рассказал, что калитку открыть, именно в эту ночь, просила мама. Зачем не объясняла. Позвонила, он открыл, потом опять позвонила – можно закрывать. И что у бабы с головой, сына так подставить? Лёнька, конечно его не оставит. Но парень жить в коттедже категорически отказывается. Домой рвётся, мол не маленький же. Если папа деньгами обеспечит, пока мама не вернется, то Костя спокойно и сам проживёт. Лёнька повёз его на вторую квартиру, которую Ленка сдаёт. Хочет поговорить с арендаторами, чтобы перечисляли деньги на Костин счёт. Скажет, что Лена куда-то пропала. И пока не найдётся, пусть студент ренту получает.

Разумно. И за Костю, и за квартиру, если Лёнька взял под опеку, можно не беспокоиться.

Мигарь вспомнил о Глебе в половине первого ночи. Пришлось бедолаге идти и выдавать купленное. Лётчик раскачивался и спотыкался. Клятвенно обещал сегодня «ни-ни», только завтра после ЗАГСа чуточку.

Но это уже Маню совсем не волновало. Завтра Глебу на смену. Ее задача подготовить мужу продовольственный набор из шести блюд на день.

Глава 20

Наверное, у всех по-разному, но у Мани неизвестность в отношении родных, или незавершённые во́время домашние дела, что-то вроде тяжёлых мешков с песком, подвешенных над головой. Раньше всё горело в руках. Разобрать на время отложенные в углу коробки с сезонной обувью или вещами, получалось буквально за пол часа. Снять и разобрать одни, поднять и упаковать другие, пропылесосить, помыть протереть. С возрастом, время ликвидации всяких недоделок растягивалось строго пропорционально прожитым годам. Теперь, за один день помыть сразу четыре окна, нереально. Совместить приготовление обеда, и прогулку с пылесосом по квартире или даже гостиной, невозможно.

Но судьба — дама толерантная. Часть подвешенных тяжёлых мешков, сбрасывает самостоятельно. Самый тяжёлый и большой – например, доставка в Россию уже полученной за квартиру в Латвии части денег.

Сергей позвонил и обрадовал:

— Мама выехала в Москву, будет в среду привезёт деньги.

Сколько, они даже не уточняли, сам факт того, что из Латвии контрабандным путём поступят деньги, уже чудо. Понедельник и вторник в доме, как в курятнике. В среду у Глеба дежурство. Отправлять Маню на родительскую квартиру, где жена Серёги с двумя дочерями живёт, тоже не вариант. Хватит, съездила в Питер – месяц хромала. Тут вроде никаких опасностей нет. Электричка, метро с одной пересадкой, 15 минутная прогулка до дома. Обратно также. Но, она и на ровном месте найдёт ямку, камень, бордюр, чтобы упасть, споткнуться, удариться. Да сумма, которую надо забрать немаленькая, почти семь тысяч евро.

Глеб договаривается, чтоб подержали посылку сутки – сразу после смены и поедет.

Решили, пока эти евро не преодолеют границу, не прибудут сначала на Юго-Западную, а потом и в городок, радоваться не будут. Последнее время странно получается – как будто кто-то подстерегает. Едва наметившиеся маленькие радости, и тут же попадает в них ложка дёгтя или ещё чего похуже.

Маня дозвонилась до Вадика, исчезнувшего из больницы. Убедилась, что по дороге сознание не потерял, лежит дома смирно, послушно принимает назначенные доктором таблетки. На перемещении пострадавшего настояла его девушка. Она издалека участвовала в разговоре. Мол всё в порядке, Вадик под её полным контролем и ответственностью. Беспокоиться не́ о чем. Маня хмыкает, что как раз это обстоятельство и вызывает большую тревогу. Ответственная женщина, своего любимого из больницы на ночь глядя не заберёт. Да так спешно, что Вадик даже позвонить не успел. Но голос издалека бодрый и веселый. Маня интересуется, по какому конкретно адресу ребёнок будет отлёживаться. На случай, если они соберутся навестить. Милый женский голос издалека диктует ответ:

— Как только соберётесь, сразу и пришлём!

Маня попрощалась, немного подумала и решила этот мешок, среди других нависших над головой дел и проблем, можно вычёркивать.

Как сказал Глеб, после бегства сына из больницы:

— «Баба с возу кобыле легче».

Осталось узнать, куда исчезла Ленка. Маня дома одна, за утро перемыла все кухонные шкафчики, постирала занавеску. Теперь слоняется по квартире, пытается смотреть на квартиру глазами бывшей невестки. Приблизительно, как сама Маня смотрела на родительский чеховский дом, в котором последние семь лет хозяйничала невестка. На диване в гостиной, скоро два месяца, как стоят семь коробок с вещами иранского Севы. Тут же гитара и системный блок от старого компьютера. Вокруг всех этих накоплений они конечно пылесосят, а переставлять хлопотно и тяжело. Сверху на стенке, так и не повешенная картина. Она большая, украшала стену над белым кожаным диваном в гостиной у родителей. Картины они с Глебом забрали все. Книги, только половину. Архивные документы и фотографии перевезли к Лёньке в коттедж. У него все стабильно, дети дошкольники, переезжать долго никуда не будут. Плюс в подвале целый рабочий кабинет. Книжные шкафы с полками, большой письменный стол с ящиком и компьютером. Тихо, всё под рукой, сиди и работай в своё удовольствие, если время есть. С работой дома у Лёньки не заладилось, в подвал не доходит вай-фай. Но это не главное препятствие – Лёньку новая жена быстро превратила в няньку. Маня считает, что за эту победу, Натка заслужила памятник. Глеб так и остался капушей. А Лёнька дома должен успевать и делать всё. Год назад присылает снимок – рука с чёрными пальцами. И комментарий: «Электричество, похоже не моя тема». Что случилось, как себя чувствуешь? Скорую вызывал? Зачем ты туда полез? Оказалось, розетка из стены вывалилась. Дернул за шнур, она и выпала. На полу куча мусора в стене дыра, за спиной разъярённая Натка. У неё на чистоте пунктик. Только не надо думать, что невестка с утра до вечера слоняется по квартире с тряпками и щётками. Пылесос да. А раз в две недели, глубокий клиринг. Стоит двадцать пять тысяч. Об этом надо помнить постоянно. Клиринг был три дня назад, а тут Лёнька выдрал со всей дури розетку из стены, кругом бардак, пыль и мусор. На Лёньку кричать нельзя категорически, он патологически не способен ответить. Ни за что не пошлёт по эротическому адресу, не станет оправдываться и спорить. Предпочитает по-тихому свалить. Так Ленка, считай и выжила любимого мужа, сначала из квартиры, потом уже из чеховского родительского дома. От Натки бежать некуда – родителей уже нет, Глеб далеко. Можно сдёрнуть в чеховский дом, но с утра детей надо в сад везти. Это его прямая и необсуждаемая обязанность. А дело было ночью, мальчишек спать уложили, Лёнька решил отдохнуть, завалился с планшетом на диван, подключил зарядку, а потом случайно дёрнул. Обычно она отсоединяется от аппарата, а на сей раз решила, с другой стороны. Розетки в коттеджах принято ставить почти на полу. Эта за диваном, Глеб бы подключил к ней переноску и сунул её между подушками на диване. Чтобы мебель не двигать. Лёнька тоже пробовал, но Натка устроила скандал – провода в диване, это бардак. Маня поражается, как легко Лёнька поддаётся дрессировке. Даже пи́сать, железная Натка приучила его сидя, чтобы брызги по унитазу не распылялись. Теперь Лёнька не жалуется на домашний геноцид. Глеб, пытаясь заставить брата выскользнуть из-под каблука, кричал:

— И ссышь, как баба!

Разговор прервала Натка, что и в каких формулировках она говорила, Лёньке неизвестно, но брат на целый месяц пропал с радаров. До этого самого случая, с почерневшими пальцами. Выпавшую розетку поставить обратно пытался. Тряхануло хорошо, на первом этаже пропал свет. И вот пальцы.

Когда у Мани с Глебом рухнули планы, хотели уехать на пару месяцев на Гоа, и только потом в Латвию. А после похорон и перед отъездом, объединенные бедой решили пожить вместе. Коттедж большой, сад просто огромный. Натке рожать второго, первому ещё и трёх лет нет. Уговорили Маню с Глебом остаться пока в коттедже. Этот опыт они даже анализировать не в силах. Рады, что выжили, вырвались, и теперь душа протестует заехать туда даже в гости на часок. Без специальной психологической подготовки это невозможно. Но Лёнька ничего, детей любит, жену считает специфической. Ну и дай ему Бог.

Только Маня и по сей день, как вспомнит очередной фрагмент совместной жизни, так вздрагивает. Пожарит блинчики, целая стопка уже на столе, старший уплетает за обе щёки, Глеб подхватывает прямо со сковородки, чередуются с Лёнькой. А Натка является с перекошенным лицом и сразу паника – плита и всё вокруг —  ужас, кругом набрызгано. Маня улыбается – сейчас позавтракаем и безобразие ликвидируем. Невестка за стол не садится, хватается за губку. Обжигается о горячую решётку. Хватается за спину – девочка на сносях. Лёнька еду бросает, бережно перемещает жену на диван, смазывает ей палец, успокаивает. Маня надраивает плиту и от души, хотя и молча, матерится. Аппетит пропал. И что интересно, репертуар доведения окружающих до белого каления у Натки обширный. Никогда один и тот же номер не повторяет. То в семь утра, строго под дверью твоей спальни, сигнал тревоги подаёт пылесос. То… Ну в общем талантливая и креативная вредина.

Маня смотрит на картину и вспоминает, когда именно они привезли её и ещё шесть других из родительской галереи в городок? Сразу в эту или ещё в первую из четырёх, в которых они успели пожить. Скорее всего в эту, когда окончательно поняли, ни в какую Любимую Латвию они возвращаться не будут. Наверное, наполовину, любовь состоит из привычек. А они на своём хуторе успели так врасти корнями, что и помыслить не могли о переменах. Долго, почти три года, они с Глебом собирались домой, даже когда СВО началось думали, что это скоро закончится и… Многие так думали.

И вот они живут здесь, родных в гости не приглашают, сами к ним не едут. И тут, прямо неделя открытых дверей – сначала чеховская соседка Марина, явочным порядком, потом Вадик, которого Глеб и на порог не пустил. И Ленка явилась не запылилась.

На фоне скандала из-за дома, наверняка не просто так обыскивала и осматривала квартиру. Копила материал, чтобы потом мыть Мане с Глебом кости. Мол, как собаки на сене – дом пустой, живут в «Тмутаракани». От жадности устроили из квартиры склад ненужных вещей. Куча коробок, клубки пыли. Обычно у них всё на местах и чисто, но откуда Ленке знать, что, Маня месяц лечила ногу, и всего вторую неделю ходит без костылей и палочки. А чтобы оставила надежду на спокойную размеренную жизнь, в которой она постепенно всё упорядочит и в доме, на даче судьбинушка подкинула это убийство. И как следствие, всё остальное. Нескончаемый поток гостей, авария Вадика.

Маня вздыхает над коробками, устала уже шастая по лестнице вниз вверх. Снять занавеску, замочить, окно помыть, постирать повесить. Раз шесть вниз вверх. Устала. Надо бы остановить домашние подвиги. Но глаза прямо вцепились в эти коробки, и пыль на них Маня без всяких очков видит. Тащит пылесос, собирает пыль сверху, потом решила освободить место за креслом, перенести туда Сёмин Гардероб, сложить стопкой и накрыть старой шторой. Снял, вышел на улицу потряс, и дело с концом. Зато диван можно пропылесосить. Стол протереть, до полочки можно будет добраться.

Маня двигает, переносит, выстраивает. Четвёртая падает и рассыпается. Маня вспоминает, эта последняя, которую относили на почту. В неё она положила свою куртку и ноутбук. Потому и вскрыли дома. Надо хотя бы скотчем заклеить. Чтобы потом, когда Сева явится, уже готовые и переслать ему. Маня ищет скотч, потом занавеску. Потом долго ищет место для гитары. Гудит пылесосом, и только выключила, слышит за окном своё имя.

Опа! Это невеста новобранца, Татьяна. Хотя нет, с субботы законная жена. Маня машет рукой, мчится в подъезд дверь открывать. Домофон у них так и не работает. Невестка с высокой причёской, всегда так ходит, чтобы низкий рост компенсировать. При полном макияже, но в домашних тапочках. След в след топает за Маней. Та извиняется, мол пока Глеб на дежурстве, она тут по хозяйству отдыхает. Но на кухне уже закончила, туда и провожает новобрачную. Маня уже и подарок в шкафу приготовила, упаковка расшитых кухонных полотенец. Просит, поосиди пока. Мол руки помою, да лицо сполосну. Татьяна послушно усаживается, Маня сначала в ванную, потом за подарком. Несёт протягивает.

— Поздравляю! От души! Рада за вас!

— Спасибо, а с чем? — Татьяна рассматривает подарок, через упаковку водит пальцем по вышивке.

— С законным браком, конечно! – Маня лыбится. Татьяна вздыхает.

— Рано ещё. Мигарь героически напился, я отказалась за пьяного замуж выходить.

Маня смотрит на соседку, на свой подарок некстати и думает, жить с пьяным нормально, а штамп в паспорт поставить не захотела.

— Насовсем отказалась?

— Холостым на фронт не выпущу. В военкомате, время на женитьбу до среды дали.

— Ну тогда ладно, а то подарок без цветов по такому поводу неправильно. Ты хоть позвони, когда поедете. А может Глеб и отвезёт, у Мигаря ведь машина на приколе.

Соседка пришла не за подарком, просит в долг пару пачек сигарет. Боится жениха из дому выпускать, чтобы не напился по дороге. Когда она рядом, он держится. А в рабочие дни жены, обязательно напивается. Она по случаю несостоявшейся свадьбы оформила отпуск за свой счёт. Всего на неделю. И всё надо успеть – жениться, проводить мужа на фронт. И сейчас задерживаться не будет, нельзя одного оставлять.

Маня провожает соседку, старается обнадёжить – вот попадёт на передовую, о водке и думать забудет. Татьяна безнадежно машет рукой:

— Свинья грязь найдёт.

Дома Маня споткнулась через пылесос и почувствовала, что упорядочивать больше ничего не в силах. Пьющие мужики в её стране, настоящая беда. В семье у них к такой категории любителей, относился дядя Юра. Судьба тяжёлая, перед войной ребёнком отправили на каникулы к родственникам под Ленинград. Немцы заняли деревню, семья конечно голодала, но не так. Только двоюродный дед, Юрика не возлюбил. Заставлял городского паренька убирать из-под коров навоз, копать грядки. Непривычный к тяжёлому труду девятилетний мальчишка отлынивал, хитрил, но дед воспитывал паренька розгами, вымоченными в воде. Дядя Юра рассказывал Мане, что, когда дед умер и по традиции гроб с его телом стоял в горнице, он мальчишка не испугался покойника. Принёс из сарая розги и стегал ими покойника пока сам не упал от усталости. После войны, когда вернулся в Питер, попал в плохую компанию. Тогда преступников не жаловали, дали дяде Юре десять лет. Бабуля, раз в полгода отправлялась на месяц в далекую Кондопогу, обшивала жён начальства колонии и боролась за брата как могла. Блокада выкосила родню почти под корень. Трезвым дядя Юра бывал редко. Но пьяным не буянил, разговорами и воспоминаниями доставал, это да. А потом находил укромное место и впадал в мертвецкий сон. В соседней коммунальной квартире, тоже жили три пьяницы. А потом, даже среди одноклассников, пьянка выкосила пять ребят. Маня считала их покойниками. Делала вид что не узнаёт. Она отгораживалась от пьющих как могла, и только здесь в городке, Глеб учил её разговаривать и общаться с подвыпившим Мигарём и своим одноклассником Колькой. Маня поражалась, как их терпят жёны. И радовалась, что Глеб не такой. Правда свекровь рассказывала, что в молодости на службе, Глеб гусарил так, что дым стоял коромыслом. Но от вредной привычки она его отмолила. Всевышний услышал молитвы и послал Глебу острый панкреатит. 10 дней между жизнью и смертью стали временем осмысления. При выписке, врач дал установку – решишь съесть шашлык, сначала закажи скорую. А рюмку водки нальёшь – звони в похоронную команду!

Мигарь рано остался без родителей, он ещё училище военное не закончил, как мамы не стало. А отца парень и не знал. Бравый, статный, красивый и весёлый лётчик был избалован дамским полом. Когда ушёл на пенсию, пустился во все тяжкие. Но даже в серьёзном подпитии оставался добрым. Уговорил Глеба свозить его в магазин, самому за руль нельзя – выпил.

Закупился, первую бутылку открыл прямо в машине. Едут, а Мигарь командует: «Стоп». В кустах его подопечные щенки, специально килограмм сарделек для них купил. Такой вот черно-белый персонаж. Маня надеется, что обстановка на СВО переломит вредную привычку. Победит природная доброта и отзывчивость. И вернётся Мигарь нормальным человеком. Соседки на скамеечке уверены – не вернётся вообще. Танька его не зря сначала в ЗАГС, а потом на фронт отправляет. Она первых двух мужей на пятый год похоронила. А Мигарь уже полтора срока с ней отмотал. Не расписывался ни в какую, мол у жены чёрная метка. Но сплетницы, они на то и сплетницы, чтобы судачить. Хорошего ни о ком не скажут.

Маня прихватывает забытый в гостиной телефон, укладывается, включает новости и просматривает сообщения. Опа! Пропущенный звонок от Ленки. Никуда она не пропала! Маня перезванивает, слышит – абонент не абонент. Отправляет сообщение, мол пропустила звонок. Пусть сама перезвонит. Потом добавляет – Вадик из больницы исчез. Улеглась ждать.

Глава 21

После смены муж с женой принялись за экипировку. Выбрали куртку с глубокими внутренними карманами. Уточнили расписание и разработали маршрут. По всему получалось, что в пути Глеб провёдет больше шести часов, а значит надо прихватить с собой две порции еды и воды. Всё поместилось в небольшой пакет. Но Маня потребовала прихватить с собой зонт и пауэрбанк. Финансовый курьер должен быть постоянно на связи. Решено было, что еду с зонтом муж положит в рюкзак.

В семнадцать тридцать, полностью экипированный муж, трижды перекрещенный Маней, выкатился из подъезда.

Маня волнуется, смотрит в окно как муж выходит из подъезда, и слышит:

— Мой друг в поход собрался, на какой Эверест теперь?

Глеб меняет маршрут на противоположный, вытягивает для приветствия руку и на весь двор объявляет семейный секрет:

— За деньгами еду, первую часть из Латвии привезли.

Сосед Лёха одобрительно похлопывает ладошкой по рюкзаку:

— Котомка не маловата.

Если через окно разговор слышит Маня, значит теперь в курсе и весь двор.

Она тут же вспоминает итальянскую комедию «Ограбление по итальянски». Безработный пьяница Марио погряз в долгах и решил ограбить банк. Поделиться идеей он задумал в местном баре, но там узнаёт, что его жена Лючия опять беременна. Он готов отказаться, но общество настаивает. Наутро вся улица провожает Марио на подвиг. Из окон высовываются соседи и громко выкрикивают новость:

— Марио идет грабить банк!

— Удачи тебе парень!

Люди машут руками, ватага ребятишек несётся следом, путается под ногами. В банке Марио радостно встречают служащие, отдают ему всю наличку. А на выходе бедолагу встречают кредиторы. По дороге домой он раздает долги. И добравшись до бара, уже снова в кредит заказывает выпивку.

Хотя сравнение с итальянской сценой не совсем правильное. Глеб никого грабить не будет, а радуются они тому что сначала удалось снять со счёта часть денег, потом договориться с покупателем об оплате долга строго наличными. Найти человека, готового рискнуть своим реноме и принимать эти платежи. А уже потом, честно вырученные от продажи латвийской квартиры деньги, почти что контрабандой переправить в Россию.

На остаток дня Маня не планирует ничего серьезного. Она будет ЖДАТЬ. Именно так напряжённо с большой буквы. Приклеится к телефону и после двадцати пятнадцати, когда деньги окажутся в руках Глеба, станет отслеживать его передвижения по специальной программе. И периодически звонить. Глеб после смены, уснёт чего доброго в метро или электричке и всё, денежки тю-тю. Нельзя! Это первая часть, которую они спрячут в ожидании трёх остальных, чтобы выкупить в гарнизоне квартиру. Эдакий круговорот недвижимости в современной природе экономического бандитизма.

Даже поверить невозможно, что свою пенсию, ещё семь лет назад Маня спокойно снимала в любом банкомате Европы. А в России карточкой Шведбанка расплачивалась за кофе.

Маня о том, что квартиру они хоть и отремонтировали, но пока ещё не выкупили, старается помалкивать. Теперь с новой проводкой, сантехникой и прочими бытовыми ништяками, сами апартаменты ясное дело выросли в цене. Да ещё в городке уложили асфальт на все дороги, обустроили пешеходные дорожки. И теперь не просто стригут газоны, но ещё и каждое утро дороги моют. Секрет такого чуда Глебу поведал сосед Сашка. Зимой и летом он ездит на велосипеде, и стоит высунуть из дома нос или поехать в посёлок за озоновской доставкой, Сашка как минимум трижды попадётся на пути. Всегда довольный, даже в мороз, неизменно при велосипеде даже в ливень. Сашка останавливает транспортное средство — попа на сидении, одна нога на педали, вторая уперта в асфальт, и хвастается большой зарплатой дворника. Повысили, и теперь у него меньше 90 000 рублей в месяц не получается. Главное, чтобы его телефон все время фиксировался на работе. А это весь посёлок. Если верить Сашке, дворники каким-то чудом стали получать больше учителя и терапевта. Ко второму нет записи, даже на два месяца вперед. А первая, химичка из местной школы, лично жаловалась на днях, что 60 000 рублей за адский труд современного педагога, это просто слёзы.

К категории педагогов в их семье относится только Ленка. Бывшая невестка. Маня вспоминает, что пропустили вчера её звонок, написала сутки назад сообщение с извинениями. Но с тех пор от Ленки ни слуху, ни духу. Маня склонна считать, что и первый раз она набрала Маню случайно. Но Чуров и Глеб отругали беднягу за халатность в такое ответственное время. Домой Ленка не приезжала ни в одном из мест возможного появления не была, даже в школе на работе, и это перед самым ЕГЭ! Третьи сутки Ленку разыскивают коллеги, сын, бывший муж и полиция. И тут она подала сигнал этой растяпе Мане.

Маня невестку не осуждает, Вадик заложил, что именно по её просьбе вскрыл два аккаунта и от имени любовницы назначил Лёньке свидание. Место и время, странным образом совпало с местом и временем убийства человека, издалека похожего на Лёньку. Сын Костя тоже подтвердил, что под покровом ночи по звонку мамы, сначала открыл калитку на участок чеховского дома, а потом после второго звонка и закрыл её. Зачем Ленке убивать бывшего супруга? Они уже давно всё поделили. Поссорились так, что на дополнительное финансовое вспоможение ей рассчитывать не приходится. Только получается, что после показаний родного сына и бывшего любовника, она и есть заказчик убийства. Вот и подалась в бега. А может она не виновата, и сама ведёт параллельное расследование? Тогда правильно рассудила, — тень подозрения хоть и упала на сына и любовника, но Лёнька своих кровных родненьких в обиду ни за что не даст. А вот её бедную и несчастную сироту, во всём уже назначили виноватой ещё при разводе. И вот теперь при убийстве. Сидеть в КПЗ, пока во всём разберутся, мало удовольствия. Мане самой не приходилось, она сравнивает изолятор с заточением в больнице, справедливости ради, помножив ограничения и неудобства на четыре.

Маня караулит телефон. Глеб прислал фото из электрички, запечатлел момент курения перед входом в метро. Но это туда. Теперь она ждёт главный этап пути. Возвращение в час пик с деньгами обратно. Время тянется улиткой. Маня пытается скрасить его сказкой, до сознания, смысл услышанного не доходит. Детективные истории, даже самые захватывающие, остаются звуком. Надо пробовать отвлечь внимание текстом.

Макрон задержал российский нефтяной танкер. Мол не позволим зарабатывать деньги для финансирования СВО. Французский президент плохо осведомлён. Философ Дугин, требует зачистить под корень всю российскую армию, чиновников и элиту. Иначе войну не выиграть. То, что они рассовывают по своим карманам и счетами родни, никакими нефтяными танкерами не перекрыть. Адвокат экс-сенатора Арашутова опроверг передачу 5 миллионов долларов начальнику ФСИН для послабления условий отбывания пожизненного срока. Работа у адвокатов такая, чёрное выдавать за белое. А вот и смешная новость.

В Армении срочно ищут переговорщика со знанием матерных поговорок. Требования следующие – за пятьсот тысяч рублей в месяц, кандидат должен уметь спокойно выдерживать «сказочную шизу» заказчика, выдерживать многочасовое сидение в душном кабинете. А потом в курилке, через матерные анекдоты и поговорки, за пять минут решить вопрос, снизив его цену. Ориентация на российский рынок. Армяне навострили лыжи в Евросоюз, и отлично изучили неписанные правила ведения бизнеса в России. Главное вписаться в сетку госзаказа и иметь в друзьях чиновника, обслуживающего этот процесс. А дальше вопрос техники – вовремя заказанный ужин, лёгкий анекдот с матерком. Армяне, как все восточные люди, это умеют. Не случайно в период СВО серьезно поднялись менеджеры Лукойла. И ни у одного из них нет русского имени. Сплошные Азизы, Тары. Маня помнит свою́ журналистскую работу. Директора торговых оптовых баз и пивных заводов, тоже выходцы из Южного Кавказа или Средней Азии. Магия торговли и карьеры в ней, требует особого мышления. Но там торговое влияние контролировалась специальными районными службами. А сейчас нерусский бизнес создаёт параллельные структуры власти, продвигая в легальную на должности замов, своих представителей.

ВСУ методично и прицельно обстреливают Запорожскую АЭС, попали в машинный зал. Не дотянули всего 30 метров до критичного попадания. Аналитики считают, что так Зе шантажирует Европу и Трампа. Намекает, что на роль козла отпущения в гордом одиночестве, не согласен. Мол, за что он отстегивал откаты целыми дипломаты высоким чиновникам из Евросоюза?

Чернобыль повлиял на здоровье и жизнь восьми миллионов жителей планеты. Рукотворная авария на самой крупной атомной станции в Европе, обернётся не меньшей катастрофой. Маня вспоминает 1986 год, маме поставили диагноз «рак». Она с дочкой временно переселилась из Питера в Тольятти. Мама врач, в перспективах по себе, осведомлена детально. По телевизору показывают кадры катастрофы. Согласно розы ветров рисуют путь ядерного облака. Тольятти в глубине тогда ещё СССР. И мама уговаривает Маню переехать сюда. Для жизни всё готово – двухуровневая квартира, обустроенная дача, машина и гараж. Да и с местной газетой Маня начала сотрудничество. Климат опять же. Маня обещает подумать, а сама не просто скучает, а буквально тоскует по Питеру.

Она кстати, до сих пор помнит «Смёновский» фрагмент репортажа Селезнёва из зоны Чернобыля: «Во дворе деловито отыскивают в земле червячков брошенные на произвол судьбы хозяевами, куры. А на пригорке сидит лиса – ждёт, когда проголодается». Кажется, около 5 миллионов гектаров земли обезлюдили и были выведены из хозяйственного оборота, после трагедии. Виновное в нём правительство СССР, начало безропотно сдавать страну.

Возможная авария в Запорожье, куда опаснее. На кон поставлены миллионы жизней и для чего? Чтобы Зе со своей кликой стибрил очередной десяток миллиардов. Никто ведь в серьёз не верит, что украинцы в едином порыве на фронтах отстаивают свободу своей страны. Ясно, что нанятые правители в Киеве, как и в Армении, участвуют в плане развала России. Тем более, что в чиновничьем аппарате на всех уровнях давно ропщут. Строили своё будущее с учётом комфортного доживания на собственных виллах в тёплых адриатических уголках. А тут такой пердимонокль с этим СВО. Ворчат меж собой: «Да пошла бы она, эта Украина, и в НАТО и дальше!».

На фоне таких новостей, домашние проблемы кажутся мелкими неприятностями. Но экспедиция, в которую отправился Глеб для задач их семьи, имеет большое значение.

По времени, Глеб уже в квартире. У него сорок минут, чтобы забрать пакет с деньгами и успеть на обратную электричку. Маня ждёт от Глеба сообщений. До электрички остается семь минут, а от мужа никаких вестей. Не выдержала набирает сама. Глеб, запыхавшись аллокает. Да, всё в порядке, на электричку успевает. Одна проблема, хочется в туалет, полтора часа, ни за что не выдержит, а негде. Маня рекомендует первый вагон. Не все знают, но там для машинистов и контролёров есть туалет. «Побежал!». – кричит муж и отключается. В вагоне разговаривать с ним о деньгах глупо. Маня пишет – «все подробности дома». Получает в ответ смайлик. Потом видеозвонок от Юльки.

— Привет! Еду с работы на Ленкиной машине. Как думаешь, на две недели де́лать дополнительную страховку или нет?

— Ленкиной?! А сама она где?

— Улетела, утром рано в аэропорт я её и отвезла, перед работой. Говорит срочно надо, а одежду прихватить дома не успела. Обчистила мой гардероб. И машину оставила, мол во дворе места хватит.

Мане нужны детали и подробности, но Юлька за рулём. Езда в Москве не предполагает задушевных разговоров за рулём. А из беседы на ходу много не узнаешь. Маня уточняет, когда Юлька планирует быть дома, договаривается о звонке поподробнее. Ей придётся рассказать Юльке детали того, как Ленка вляпалась в убийство.

Они уже прощаются, когда на связь пробивается Глеб. Он успел, и в первый вагон тоже. Повезло сесть и даже достать лоток с кашей. До этого перекусить так и не успел. Курьершу назвал мутной и прилипалой. Заставила всё пересчитать и потребовала за услугу 200 евро, мол переносила деньги не сама…

Маня показывает мужу в камеру язык. Тот замолкает. И оглянувшись по сторонам отключается.

Прямо русский Марио чешет на электричке с толстой котлетой из купюр. Манино волнение удваивается. Нет, из Глеба шпиона не получится. Господи только бы благополучно довёз, с таким трудом полученное!

Юлька добралась до дома, звонит, восторгается Ленкиной машиной. Аудио это тебе не Рено! В семейном автопарке дочери есть старенький Ниссан и джип Тойота, тоже не первой свежести. С четырьмя детьми, машины часто менять не получиться. Хотя начинали свою семейную жизнь ребята круто. Сходу, без всяких кредитов купили Тойту-Короллу. Построили дом. Ленка познакомилась с Юлькой у Мани с Глебом в Малаховке. Там продавалась половина дома, и она уговаривала Лёньку купить развалюху. Юлька с мужем вызывали у Ленки жгучую зависть. А потом зять разорился. Бывает. Зато у Лёньки дела пошли в гору. Но созваниваться и дружить девочки не переставали. Ленка в период развода приезжала к дочурке плакаться в жилетку, грузила её своими тайнами. А Юлька, как партизан на допросе, никому их не выдавала. Вот только в этот раз, ничего особенного по делу не сказала. Кроме одного слова: «Проблемы». Попросила у Юльки телефон, мол свой оставила в школе. Ушла на третий этаж, полтора часа кому-то звонила. А потом попросила отвезти её во Внуково. Мол срочно надо лететь в Белоруссию. Там у Ленки дедушка с бабушкой по материнской линии жили. А теперь остались тёти и дяди. Объяснила – дело срочное, домой заехать не успевает. А погода не устойчива. Покопалась в Юлькиной гардеробной, чемодан на колёсах прихватила и была такова. Маня от Ленкиных действий в восторге. Никакому Чурову и в голову не придёт искать беглянку в доме Маниной дочери. Первым делом приедут на работу, в квартиру. К тётке или двоюродному брату. А она телефон отключила, явилась к Юльке. Собрала дорожный гардероб и отчалила в неизвестном направлении. Куда? Уточнить Чурову будет нетрудно. Вот Глеб вернётся, пусть сам и докладывает следователю.

Глеб ввалился в дом усталый и голодный как волк. Маня прячет в письменный стол пачку денег, уточняет сколько получилось в рублях 8200 евро? Прилично. Восемьсот тысяч минус расходы на грузчиков, которые неделю назад оконные решётки в родительской квартире переносили и погреб в квартире от строительных запасов освобождали. Глеб квартирантам сразу всё и компенсировал. Потом о рижской гостье рассказывает. Нахрапистая такая, стоматолог. Заставила деньги пересчитать, расписку выдать. Принялась на таможенников жаловаться. Мол ехали через Эстонию. До перехода на автобусе, а дальше пешком. Эстонские погранцы злые – у вас свой пропускной пункт есть. Точно есть, в Себеже, только там от границы до города далековато, да и поезд в Питер и Москву один в сутки. А тут прошёл русскую таможню, а на выходе уже и такси поджидает. До Пскова не больше шестидесяти километров. А там поезда во все концы. Только сама она с деньгами через посты не пошла. Побоялась. Почему? Рубли же перевозить разрешается? Стоматологиня мутит, мол откуда в Латвии столько рублей. Границу пересекала пачка евро! Глеб недоумевает, а рубли тогда откуда? В общем ничего не добился. Потом Серёга сбор двести евро отменил. Мол дома сам с матушкой разберётся. А рижская гостья Глеба всё не отпускает, просит рассказать, как им удалось из Латвии в Россию переехать. Многие хотели бы, только продать квартиру в Риге, теперь практически невозможно. Одна семья умудрилась домик под Псковом купить – не нарадуются. Муж у стоматологини тоже бывший военный лётчик. Она то родилась в Латвии, а он там служил, да и остался. Язык освоить не смог. В следующем году ВНЖ продлевать, уже предупредили, что языковой экзамен не сдаст. Если разговорный с грехом пополам пройдет, то сочинение не осилит однозначно. Может у вас в городке есть возможность квартиру купить? Глеб пообещал поспрашивать и рванул на метро.

Маня ему встречную информацию про Ленкин визит к Юльке. Сидят рассуждают – мол пока всё не устаканится решила там машину спрятать. Разумно. И телефон отключила. А вот насчёт выезда к родне в Белоруссию, Глеб и Чуров сомневаются. Скорее всего попросила Юльку отвезти в аэропорт, чтобы следы запутать. А там села на экспресс и обратно в Москву. К часу ночи, Маня получает новое задание, уговорить Юльку выписать номера, по которым Ленка по её телефону звонила. Маня обещает заняться этим завтра. Чуров с Глебом продолжают болтать, а она уходит расстроенной. Не хочется ей Юльку в эту историю впутывать. Злодеев в конце концов найдут, а девчонки рассорятся.

Глава 22

— Верить никому нельзя! Мне – можно!

Не меньше пятидесяти раз в своей жизни Маня слышала эту фразу. И уже к пенсии убедилась, что чистая правда заключается только в первой её половине.

Накануне, Глебу позвонила хозяйка Рено, которое они купили в рассрочку. И теперь каждый месяц переводят на счёт, указанные в договоре 25000 рублей.
Машину помог найти одноклассник. Хозяин, с которым сначала договаривались, тоже оказался знакомым, он возглавлял управляющую компанию их военного городка. Судя по состоянию управляемого объекта, верить этому хозяину нельзя ни на грамм. Но им без машины никак. Фольксваген задурил так, что Глебу приходилось даже на работу ездить на электричке, да и Мане на операцию тоже. В общем намучились. Суммы для такого солидного приобретения разом, в бюджете нет. В общем посмотрели, договорились. Оказалось, хозяин в процессе развода и раздела имущества, но бывшая супруга, которую они в глаза не видели, клятвенно пообещала на автомобиль не претендовать. Получить с неё письменное подтверждение невозможно. Живёт с детьми в Москве, управляющий с новой зазнобой в собственном доме, в трех километрах от городка. Да и другого варианта нет. Ударили по рукам, расчистили от снега аппарат. Закупили новую зимнюю резину. Неделю лежит в гостиной, вторую. Забрать Рено невозможно – зима, а печка не работает. Хозяин твердит, в мастерской обещали починить на следующей неделе. Когда «следующую» предложили ждать в третий раз, Маня взбунтовалась. Или колёса переезжают в гараж или пора определяться.

Стали определяться, и тут новые детали – Рено на самом деле, машина покойного отца. Просто сын оформил её на себя. А наследовала всё имущество его супруга, мама этого управляющего. Характер у мамы, бывшей главы потребкооперации, ещё тот. С одним сыном в контрах – невестку не ту выбрал, половину участка отжала. Пока она полгода в Евпатории на сдаче апартаментов деньги зарабатывала, невестка подпоила свёкра и отписал он ей половину сада. Дом сына, прямо за забором. В общем – знать и видеть наглецов не желаю! Наглецы в ответ – не очень-то и хотелось. Внуки выросли. Родители своё доживают. Второй сын, тот самый управляющий, со старшим не ссорится, матушка злится. Но она одна, в доме потекли батареи. Сидит в холодных стенах, ноги отказывают, дом продать пытается, чтобы в Евпаторию окончательно переселиться. Но проданный дом, из категории наследства мигом выпадает. А на него у сыновей свои планы. В общем понять эту Татьяну не сложно… Глеб с договором и первым взносом за машиной приехал, мороз, её надо запустить, прогреть и с открытыми окнами, чтобы лобовое не запотело полностью, до мастерской как-то доехать. А тут фактическая хозяйка со своими дополнениями к договору. Ежемесячный платеж вырастает наполовину, счёт в документе указывается её и договор подписывает она же. Они не против, только без подписи человека на которого машина оформлена, сам договор в филькину грамоту превращается. Но сынок выдвинул на передовую боевую мамочку и скрылся. И так получается, что купили тогда автомобиль на чистом доверии. Единственная страховка — это ежемесячные перевозы за неё через онлайн банк с припиской «Выплаты за Рено». И тут такая просьба, – мол в июне требуются наличные. Эту Татьяну понять можно – если собственный старший сын, чтобы сделка по продаже дома не состоялась, перекрыл ей канализацию, то чего ждать от чужих? Ей невдомёк, что чужие то вступили в отношения с ней и её младшим сыном на хлипкую тропу доверия. В общем деньги Маня перевела заранее, а причину по которой требовался нал, Глеб решил устранить, взялся бедолагу свозить в поликлинику на сдачу крови, а заодно и к банкомату.

Но какими были эти переговоры! МИД отдыхает. Маня слышит краем уха разговор, с одной стороны всё кипит внутри от напряжения, а с другой восторгается собственным мужем. Голос ровный. Интонации мягкие. Они уже с дамой Таней не просто познакомились, она и на детей пожаловаться успела и жизнь свою рассказать без прикрас. Мол приехали сюда по лимиту. Уже с детьми. Муж строитель, она товаровед потребкооперации. Совхоз выдал им половину старого купеческого дома. Вот в нём до сих пор и мается. Детям помогла участки по соседству получить, отстроиться. А эту половину халупы с резными наличниками по фасаду пришлось приватизировать. Половина дома — это как одна нога. Завещать конечно можно, а продать сложно. Сначала надо от соседей за стеной отказ получить. Мол сами покупать не собираемся, пусть продаёт. Там тоже всё не просто. Хоромы в равных долях унаследовали две сестры. Девочки хорошие, ладят между собой. Только мужья у них капризные – приезжают отдыхать по очереди. А за домом уход нужен. В общем этот этап Татьяна юридически преодолела, ждут риелтора с реальным покупателем, а тут бац, канализация не работает! Мастера вызвала, оказалось сын перекрыл. Сказать матери, что против продажи дома не может. Не разговаривают третий год. Вот и подал сигнал.

С этими сигналами не знаешь, как получится. Маня слушает новости – Евросоюз очередным уже 22-м пакетом санкций дал сигнал агрессивной России, что будет поддерживать Украину столько, сколько потребуется. Русские отбомбившись после трагедии в Старобельском колледже, тоже просемафорили сразу во все концы. Западу, что терпение на исходе. Собственному населению за подлый ночной налёт на студенческое общежитие — это возмездие.

Маня сначала думала, что она одна ничего не понимает – причём тут возмездие, когда война идет. НПЗ вражины вынесли, теперь в Крыму бензин по талонам. А владельцы прогнозируют скорый и неминуемый рост цен на топливо. Или не война, а геополитическая игра, если на пути к победе ряд условий. Западную Украину не трогать, пусть там райский сад остаётся. На Киев ни дай боже хоть один снаряд уронить – там посольства, западные лидеры с нескончаемым визитом. На вопрос, так мы воюем или в шашки играем? Всегда готов ответ – у нас Специальная военная операция. Войну по всем правилам никто никому не объявлял. А что такое война – это комплекс мер, при которых нападающая сторона стремится завладеть ресурсами, колонизировать население и с победы получить максимум прибыли. Напавшими, Запад считает Россию. Заранее назначил её виноватой во всех грехах. И даже всякие конференции, совещания проводит по разделу России-матушки. Мол, как только Украина одержит победу – во всех регионах отечества состоятся референдумы с одним вопросом – о выходе республик, округов, областей и районов из состава страны.

Маня волнуется, Союз тоже был нерушимым, мощным и надежным. А тут бац, — сначала Горби со своим новым мы́шлением, потом Ельцин на танке. Замена, обученной советской журналистской братии, на либеральную гопоту. У власти новые задачи, а под них требуется и новое информационное обеспечение. Телевизор в руки олигархов. С него Кисилёв и Миткова, доверительными голосами вам расскажут, что правильно, как надо, кто врёт. А кто спит и видит, как вас половчее надуть.

Народ ничего в этом тумане перестройки не понимает. Лечится у Кашпировского. Страхуется у другого, банки с водой перед телевизором заряжать на удачу ставит. Туман рассеялся, а у вас уже новая конституция, первые миллионеры, и по нерушимым границам новые государства. Русских по своей территории гоняют как прокажённых. Казахстанская родня по дедовской лини, в спешном порядке гражданство РФ себе покупает.

Сегодня туман войны. Второй раз на те же грабли стариков не загонишь. Как опытные редакторы, на все радары со всех сторон информацию ловят. Был опыт подписания договора в Анкаре. По нему через 15 лет Крым и Донецк возвращаются в состав Украины. Может нам надо в ножки Борису Джонсону поклониться. Он конечно вмешался в процесс в своих интересах. Украина и украинцы не главное – цель, создать на территории России, штук тридцать новых государств. Одни богаты нефтью и газом, другим достанутся редкозёмы у третьих в недрах алмазы. Разделяй, властвуй и забирай!

Народ, по привычке считает все эти богатства достоянием страны, которую создали предки, и отстояла в Великую Отечественную Красная Армия. А что на деле? Фиг его знает – туман приватизации до конца ещё не рассеялся. Народ ждёт победы на Украине, а потом на всех внутренних фронтах.

Глеб повёз реношную Татьяну на кровь и к банкомату. Маня новости слушает – в Питере очередной экономический форум на него, целая американская делегация приехала. Это хорошо, а то нанюхались духа Анкориджа, ждали мирного соглашения почитай год. А его всё нет и нет. На фронте вожжи отпустили, тут нам и вынесли в европейской части все НПЗ. Дроны до Урала долетать стали. Студенческие общежития ночами бомбят, автобус Москва- Евпатория, прямо на маршруте сожгли. Народу уже сказали – верить никому нельзя. Дескать по умолчанию надо верить Кремлю. И его информационным каналам. А на них день рождения Киркорова празднуют. Поют и пляшут с утра до вечера. Приходится склёвывать то, что дают в интернете, когда он есть. Ага, вот полезная новость – слухи о падении рубля преувеличены. Минфин намерен увеличить закупку золота. Минфин и Центробанк уже защищали рубль – складывали резервы в Западных банках. На них сейчас и дроны производят по всему Евросоюзу.

Верить никому нельзя, а они на срочный вклад первый транш от латышской квартиры положили. За три месяца Бог знает, что случиться может. Выборы на носу. А вдруг в сентябре народ Единоросам в доверии откажет? Да ещё этот попугай Песков ляпнул, мол мирное соглашение может быть достигнуто за один день – все зависит от приказа Зеленского. Распорядится вывести войска ВСУ с русских территорий и всё! Пескову верить, себя не уважать, он с теми, кто жаждет мира на любых условиях. Это гарантия сохранения их уровня жизни. Дети приезжают в Россию и с трудом говорят на родном языке. Даже думать привыкли на английском.

Маня сегодня собирается второй ряд клубники на даче прополоть, вчера постригла и подвязала малину. А может надо вместо клубники картошку сажать? Кто знает, что зимой в родном отечестве случиться?

Да и сон нехороший приснился. Она на каком-то полустанке поезд ждёт и встречается на перроне с Путиным. Не как с президентом, а как с земляком. Пересекались они в доперестроечные времена. Даже общие друзья были. Один из них позже послом в Латвии служил. А в молодости тупой был, как пробка. Маня торопится в Питер. Там в квартире двери настежь, гости непрошенные. Собчачка ехидная всё организовала. И свободный доступ в апартаменты гостям экономического форума. Это квартиранты, как узнали сколько стоит на этот период аренда апартаментов в центре города, решили на время пересдать. А соседи бдительные, как увидели в парадной эту кровавую барыню, так и позвонили. Где она появиться, там жди гадостей. Маня просит соседа поснимать, что внутри твориться, раз доступ свободный. Видит бардак и несётся домой на перекладных. И на полустанке Путин в президентском облике, но по состоянию прежний. Обычный советский человек. Обнимает Маню, успокаивает – всё будет нормально. А эти ролики, которые сосед снял, простой фейк. И вообще, нельзя же быть такой недоверчивой. Мане для здоровья, лучше верить всему и всем. Да вот наученный горьким перестроечным опытом мозг, сомневается.

Да ещё сосед, вечером бензинчика в костёр сомнений плеснул. Маня идёт с дачи, собой гордится. И то сделала и это. Прямо у входа, с Лехой носами сталкиваются.

— Ты к нам?

— Да, давненько не заходил.

Так и есть, маня ему по всем статьям симпатизирует. А когда слышит, как жена костерит, то особенно. И опять ничего нового – требует Малышка отвезти её срочно в Мордовию. Мол день рождения на носу. Да и с родителями беда – матушке в сентябре КАТЭ назначили, а отец совсем плохо видит. Лёхе катить в Мордовию не с руки. Предлагает купить билет на поезд. В ответ – билетов нет. Но он теперь всё про Малышку знает. Мол сейчас пойду к Глебу и вернусь с билетом. Они с соседом в квартиру входят, а оттуда голос Малышки.

— Не надо никакого билета, я вообще только через три недели собираюсь в Мордовию.

Лёха просит кофе, ждёт и вздыхает:

— Так и живу, приходится головой на 360 градусов в родной квартире вертеть, ждать, откуда очередной обман прилетит. Там в деревне трава выросла по пояс, косить надо, а пять тысяч рублей платить, их жаба душит. По дочке они конечно соскучились, а я как бесплатная рабочая сила потребовался. Никому верить нельзя, особенно жене.

Есть у Лёхи и скрытая тревога – от сына с СВО уже третий месяц никаких вестей. 8 марта позвонил, сообщил что разводится, новую любовь на фронте встретил. Отец ему люлей выдал, мол семья ребёнок, думать надо головой, а не тем что ниже пояса. Сынок трубку бросил, ну ладно на отца обиделся. Так ведь никому не звонит, даже другу своему закадычному. Хотя тот и соврать может.

Лёха шутит, истории всякие припоминает. У них в деревне ферма была, по осени быков резали. С тем, кто готов это сделать, по всем правилам расплачивались, ливером и головой от забитого бычка. А тут директор столовой из потребкооперации, требует – чтобы голову в столовую сдавали.

Всё остальное, включая шкуру, могут забирать, а голову непременно и только в столовую!

Стали выяснять зачем ей голова? Но в селе ничего не скроешь, на заднем дворе столовой источают запах штук семь таких голов. Задворки не охраняются, мужики забрали одну и выяснили – всё в целости и сохранности, хоть и запахло, а вот языка нет. Язык у быка мощный, иной почти до двух килограмм дотягивает. Да ещё и деликатес – в столовой для сельских тружеников, они такого не разу не видели.

Решили хитрую повариху наказать. Согласились забить бычка и голову чин чинарём по весу в столовую сдали. Только операцию предварительно провели. Язык забрали, а на его месте, достоинство быка производителя разместили. Директриса вечером с ножом за деликатесом, а там…

Тогда ещё не было модным ролики всякие снимать. Зато языки у сельчан острые. Рассказали, как вопила, сначала от страха, а потом от возмущения, столовская директриса. А вокруг весь персонал общепита от смеха за животы держался.

Вторую чашку кофе Лёха мутит себе сам. Знает, что и где. Маня протушила капусту, понимает, что слегка переотдыхала на даче. Уходит спать, как водится, со сказкой. А тут, как по заказу Уралов, на Спутнике интервью дает. По его мнению, с 85-го по 91-ый, советский народ перед перестроечным кидком сознательно одурманивали. Люди перестали верить официальной информации, вражьи голоса слушали. Вот и выдернули из-под них страну. А когда люди поняли, то сработал не инстинкт патриотизма – отбить родину, а хватательный. Приватизируй всё, до чего дотянешься, хоть квартиру, хоть сарай. И сейчас, на его личный взгляд ситуация похожая. Не верит население властям. Президенту верит, а телевизору с его 60-ю минутами и Киселёвскими итогами недели, ни-ни. Есть конечно в помощь интернет, но там такое изобилие каналов, что запутаешься. Вот и появились на рынке информационных услуг ЛОМы. Не в смысле инструмент для взламывания мозга, а эдакие толмачи. Которые всё разложат по полочкам, объяснят и даже вывод подскажут. Люди выбирают, подписываются, слушают, читают и успокаиваются, как будто с психотерапевтом побеседовали. Каналы, большинство из них финансируются администрацией президента. И Куликова и Соловьёва, и Кровавой барыни в том числе. Точно! Маня мигом вспоминает Казакова с его приятным голосом. Слушала года два и верила. А потом сопоставила прогнозы и факты. Не совпадает, Трамп на День Победы не приехал. Китай, Америка и Россия ультиматум миру не предъявили. А потом Казаков объявил, что главное и правильное он будет у себя на платном канале рассказывать. Маня не жадная, но удивляется, если тебе как штатному пропагандисту власти уже заплатили, то создав платный закрытый канал, ты на оплаченном государственной казной проекте будешь штатные тасовки размещать? Верить такому до конца – себя не уважать. Отписалась. Слушает на разных каналах и совершенно бесплатно, понимает, при желании новый грандиозный обман населения, можно легко и просто продвинуть через всяких оплаченных ломов. Они профинансированные из одного бюджета, будут говорить разное, а порой и противоположное. Охаивать друг друга. Хвалить годами начальство, как Соловьёв Шойгу. А когда половина министерства обороны переехала в Лефортово, принялся нахваливать нового министра. Избегая давать оценки старому. Так что, граждане дорогие – думайте сами, решайте сами. Рано или поздно правда вырвется на свободу.

Чаще она появляется поздно. Как вчера у Юльки, пока её на Ленкиной машине не тормознули и не сообщили, что хозяйка в розыске – докладывала той всё как на духу.

А потом сообразила, что ответной информации нет. Где находится, когда возвращаться планирует. В итоге, в отделении, на вопросы сотрудника полиции ответов у неё не было. Ладно бы только машину забрали, но задержали и Юльку…

Глава 23

— Служба спасения? Моя жена разозлилась, залезла в стиральную машину и отъехала. Она всегда так делает. Но сегодня я случайно дверцу закрыл, и машина включилась.

Глеб с соседом Лёхой хохочут во всё горло.

Дверь к Мане в спальню закрыли и веселятся. Маня, после отдыха на даче прилегла выровнять дыхание. И приснула на полтора часа. Спала бы и дольше, если бы не Юлькин звонок с подробностями её ареста. Остановили на Профсоюзной, велели покинуть машину. Защёлкнули наручники, доставили в участок.

Только там догадались документы посмотреть. Перепутали с Ленкой, хорошо ещё продукты из багажника разрешили забрать и такси вызвали. Вместо положенных двадцати ноль ноль, она явилась домой в половине первого. Муж в арест не поверил. Закатил скандал. Теперь не разговаривает. А Маня вчера историю с машиной поняла по-другому. Остановили, убедились, что она не Ленка, предложили вызвать такси. Юлька от радости, что не выписали штраф за отсутствие на её имя страховки, загрузилась и с продовольственными пакетами в такси и продолжила путь домой.

Новая версия Мане не нравится. Зять с дочкой не разговаривает, но дистанционно жалуется тёще. Мол ещё там в полицейском участке ей шампанского бокальчик налили. Прямо в отделении курили так, что волосы пропахли табаком.

Маня предлагает супругам самим разбираться, не маленькие. А Юльке, если не достигнут взаимопонимания, приезжать к ней на подумать.

Господи, как хорошо, что живут они почти в трёх часах езды от Юльки с семейством. Но похоже она недоговаривает. А зять, он только с виду суровый, на самом деле прощает своей рыжей бестии всё подряд. Любовь, – ничего не поделаешь. Даже работать разрешил. Юлькин аргумент – надоело просить деньги на булавки. Это для зятя. Скуповат. Для мамы Мани другой – должна же я из дому выходить хоть иногда. Тоже верно. В общем Маня не вмешивается. Хватит, поучаствовала в жизни молодой семьи. С малышами возилась, обеды готовила. Молодых в ночные клубы через день да каждый день отпускала. А они решили, что так будет всегда. Ожидания от мамы росли, ответственность падала. Она тогда две редакции на себе тянула, журнал «Зерновой бизнес» раз в две недели на 36 страниц форматом А-4. И «Торговкку», 6 полос, формат А1, три раза в неделю. Вставала в 6.30. Ложилась не раньше половины первого. Вымоталась. Маня поцеловала внуков обещала им приезжать каждые выходные и переселилась из трёхэтажного коттеджа в съемную комнату, пока Малаховский дом не отремонтирует.  Давно это было. Дети не сразу, но в конце концов привыкли жить самостоятельно. Справились с бытовыми задачами как сумели. Детишек в семье прибавилось, пока Маня по Европам моталась.

И сегодня заморачиваться не стала, где дочурка зависала три неучтённых часа после работы.

Дома хорошо, весело, у Лёхи всегда наготове пару интересных историй. На кухне дым коромыслом. Маня зацепилась за конец услышанной фразы:

— Кто там на стиральной машине уехал?

Маня спрашивает и представляет Малышку за круглым стеклом в машине. Лёха вчера сбежал от жены, сидел у них часа четыре. Байки травил. Сегодня похоже тоже. Стирать она просто обожает. Лёха придёт с дачи, переоденется, а через минуту уже машинка гудит. С футболкой и брюками. Молодую жену на работу выгнать не получается, мается дома от тоски, развлечений ищет. Скандалы на пустом месте устраивает. К примеру, женский голос в телефоне. Есть у неё подозрения на одну Ирину, прихватила телефон мужа, заперлась в туалете и из контактов, всех Ирин удалила. И вот теперь крутится в стиральной машине, мысли от глупостей отстирывает. А Лёха здесь делает вид, что в службу спасения звонит. Маня делится версией. Мужики гогочут:

— Сейчас кофе допью, сяду на пылесос и в погоню за законной супругой.

Глупости несут и Маня и Лёха, но весело. За стеной Малышка небось притаилась – окно открыто, она злобой исходит, а тут троица хохочет. И муж, которому она далеко не всё успела сказать, в том числе. Малышка, дама действия, у Глеба вопит телефон. Муж прижимает палец к губам – тишины требует. Видит на экране, кто звонит. Из аппарата голос Лёхиной жены.

— Не смей ему развод оформлять! А то я все огурцы в теплице повыдергаю и квартиру разбомблю!

Маня не выдерживает, не дожидаясь, когда Малышка отключится изрекает мужу:

— Ты что по четвергам ЗАГСом работаешь?

Позже, мужики на два голоса объяснили, мол Лёха читал, что заявление на развод можно подать через Госуслуги. Сам Лёха с компьютером дружит не особо. Прибежал к Глебу заявление оформить, потом выяснилось, что для такого простого расторжения брака супруги должны выразить обоюдное согласие. А Малышка против. Теперь Лёха звонит адвокату ещё по первому разводу, придётся через суд. А пока сидят, мыслепреступлениями занимаются. Мстят Малышке за то, что мозг мужу каждый день выносит. Вот в любимую стиральную машину засунули.

Лёха уже пытался разводиться с Малышкой. Даже отвёз её к родителям, со всеми вещами. Вернулась поездом через 10 дней. И слава Богу, в то Лёха ёе в телефоне заблокировал. Так она Глебу круглыми сутками названивала. Мол муж пропал, где искать. Извелась вся, ночами не спит. Приехала, у Лёхи взгляд опять потух. А что делать, – жена как никак. Ещё и года не прошло, как свадьбу отгуляли, а не ладится. Малышку как подменили. Разговаривать с любимым стала исключительно в приказном тоне. Быстренько уволилась из своего кафе, дома засела. А что? Муж обязан содержать жену! Лёха старше суженой на восемь лет. Пенсию по горячей сетке оформил. Халтурит, то крышу перекроет, то линолеум в квартире перестелет. Косить, огород вспахать. На всё готов, всё умеет. Бабы к нему летом в очередь записываются. Утром он к машине прицеп приладит, загрузит мотоблок с триммером и в путь, согласно очереди. Сегодня после обеда дождь ливанул. Решил внепланово отдохнуть. А дома упрёки подозрения. Вот и сидит у Глеба, кофейком отпаивается.

Ну и ладно, отойдут скандалисты немного, снова миловаться будут. Плохо конечно, что без скандалов чувства не запускаются, как сердце после электростимулятора. Под высоким напряжением долго не выдержишь. Но Маня в разводных делах даже шутками участвовать не желает. Она любит, когда люди женятся. Вон, Мигарь со своей Татьяной. Или мирятся, зять дулся недолго. Старший внук позвонил – родители поехали в кафе роллами мириться. Ну и слава Богу.

Мужики о триммерах заговорили. Глеб, свой сегодня победил, даже три четверти дачи покосил. Маня два дня по периметру с серпом ходила, вокруг тёплых грядок траву по пояс вырезала. А муж с этим аппаратом чик-пык и проявляются все дизайнерские задумки, как на фотобумаге. Хорошо. Ей нравится результат, а секреты запуска агрегата – нет.  Свечи, катушки. Мане скучно. Традиционно советует – вы тут поболтайте, а я пойду новости почитаю.

Новости — это интересно, все сосредоточены на Петербургском экономическом форуме. Маня воспринимает это ежегодное мероприятие как событие личное. Во-первых, она родилась и жила в десяти минутах неспешной ходьбы от Таврического дворца, аккурат посередине между Летним садом и Смольным собором. Во-вторых, была аккредитована на первых трёх мероприятиях. Тогда он помещался в одном дворце, ещё не оброс прикормленными кафешками, которые к глобальному событию придумывали новые названия для старых блюд и не рисовали к ним космические ценники. Сейчас вокруг форума кто только не пляшет, и роботы и ряженые в кокошниках. В позапрошлом году даже скандальчик вышел, экскортницам их компания билеты за два миллиона на форум покупала. Мол деловой люд после сложных разговоров отдохнуть пожелает, а тут и наши красавицы. Судя по новостям в этом 2026 году из экономической тематики остались невнятные доклады доморощенных спикеров из центральной власти, да скандалы.

Некий Ковалёв, певец, а главное борец с разного рода коучерами, призванными учить неразумное население становиться богатыми и знаменитыми, не пожалел хорошо поставленного голоса, чтобы громко на весь зал удивиться: «Почему этот жулик сидит здесь, а не в тюрьме?». Коучеры, бизнес по-русски освоили на отлично продвигают свои программы не абы как, а под прикрытием. Выкачивать деньги из доверчивых граждан, жаждущих разбогатеть и стать похожими, хотя бы издали на Мордашова, без силовой и властной крыши опасно. Заплатят, не разбогатеют, придут морду бить, чего доброго. А долгая и правильная дружба с властью со временем приносит результаты. Вот и появился коучер на экономическом форуме.

Хотя, чему удивляться, этих «коучеров» половина правительства. В прошлом были идейные комсомольцы, а теперь, то ли гениальные менеджеры распила, то ли ответственные руководители страны, сразу и не поймешь. Стоит на госпожу Матвиенко посмотреть. Вещает о ценности семьи и необходимости изо всех сил улучшать демографию. Мол надо ввести в практику руководителей госпредприятий, даже принуждать к созданию семью и воспроизводству населения. Политика отечества, продвигаемая ровно этими же персонажами тридцать лет назад, развернулась на 180 градусов. Интересно правду писали или нет, что за перестроечные годы страна потеряла столько же населения, сколько за время Великой Отечественной Войны. Скорее всего правда. Присягнувшие Западу перестроечники – либералы, в рамках подготовки страны к очередному расчленению, стремились исполнить наказ Маргарет Тэтчер о сокращении населения до 15 миллионов. Не справились. Или испугались, что с передачей ресурсов, им самим нечего будет распиливать да распихивать по зарубежным счетам? Первая волна вон, в список пятисот богатейших людей планеты попала. Детки проедают да проматывают вырванное с мясом из страны богатство. Да и война дорого обходится. Для, почти вызревшего на воровстве нового дворянства, нужны крепостные, и чем больше, тем лучше. Молодые, крепкие, рьяные. Желательно без памяти, чтобы к событиям 90-ых относились, как и завещал главный могильщик, не как к перевороту, тотальному разбою и воровству, а как к святым временам. Манин зять к слову, на Ельцина чуть не молился – дал разбогатеть на ГКО. Прям отец родной. А потом лёгкие деньги кончились, время 90-ых перестало казаться святым. Война на Украине, как продолжение тех методов управления матушкой Россией. Могут детки, не с просясь родного отца, и на фронт отправиться. Но зять, мелкий выгодоприобретатель того периода. А крупные, сегодня подсовывают законы, по которым результаты приватизации и залоговых аукционов были бы неоспоримы, несмотря на любые расклады – победы на Украине или позорному миру. Тема горячая, центральная пресса её не муссирует. Зато всякие блогеры горланят даже через замедленный интерес. Вопросом задаются – чьи интересы эта государственная дума представляет, приватизаторов или народа? Скорее первых, если торопится закон о десятилетнем сроке давности по приватизационным делам принять. И президент случайно закон подтолкнул, побеседовал с Шохиным, который одно время экономикой страны занимался, а потом союз предпринимателей возглавил, и дума засуетилась. Но откуда-то, наверное, подпекает, если даже на форуме решили об этом десятилетнем сроке поговорить. Напомнили гражданам, мол и вы сами выиграли. Квартиры свои в хрущёвских коробках обратили в собственность.

В общем с высоты перспективы времени, событие любопытное. Пресса с восторгом отмечает прибытие на форум целой делегации из Америки. Зеленский сначала прислал в Питер праздничные дроны, а следом открытое письмо нашему многоуважаемому президенту – единственной опоре и надежде русского народа. Мол надо бы встретиться в третьей стране, перетереть. Хоть ты во всём и виноват, устроил бойню. Своих не жалеешь по 30 000 человек в месяц кладешь. Но я-то жизни своих украинцев ценю. Поэтому готов поговорить. Следом Трамп твитом выстреливает – Мол и Путин и Зеленский люди замечательные. И сразу отпал вопрос о легитимности Зе. Новак заявил, что по уцелевшей нитке Северного потока готов враждебной Европе хоть завтра газ поставлять. Похоже, штормит в Кремле не по-детски. Даже Набиулина в Питер не приехала, как пить дать спрячется за границей. Дело своё сделала, зарабатывать на напёрстках, играя курсом рубля, ей с командой становится опасно. Она не капитан, чтобы вместе с судном сгореть. Да, крутила руль по нужному маршруту. А капитан теперь сидит оправдывается, мол Орешник страшный, а тот что в Киев полетел, так мы специально пустую болванку послали, да по пустому сараю целились, чтобы дроны смогли уточнить потенциал главной дубинки.

Не новости, а отрава, Маня прямо физически чувствует, что ей эти события скоро окончательно мозг вынесут. Может и правда не включать телевизор, не смотреть подписку. Хватит одного раза в неделю послушать одного из ломов, например, Казакова. Тот успокоит, мол всё по плану, под прикрытием соглашательства, наш мудрый лидер готовится к решительному и главному удару, как на Украине чтобы сокрушить фашистов, так и на внутреннем фронте. Не волнуйтесь дорогие – победа будет на нашей стороны. Хорошо бы ещё почётче границы этой стороны обозначить.

Одуревшая от новостей, а главное собственной их интерпретации, Маня плетётся на кухню покурить.

Лёха с Глебом обсуждают предстоящий развод, теперь по-деловому. Пусть Малышка огурцы выдёргивает – новые посадить можно, а нервные клетки не восстанавливаются. А Маня как раз думает, что единственная крепость, в которой человек физически и разумом может уцелеть в это бурное время, как раз семья. Вот только Лёха так страдал от развода с первой супругой, что готов был жениться не глядя, чтобы рядом родная душа. Как будто эти родные души бродят вокруг, только руку протяни.

Хорошо, что соседу политика по барабану. Он человек простой и по-крестьянски практичный. Во всём. Осознал, что любовь умерла, и нечего над ней слёзы лить. Принял решение вернуть Малышкку родителям и баста.

Теперь рассуждает о делах, опираясь на личный опыт. Надо помочь брату трактор отремонтировать. При Лёхином участии младшенький трактором обзавелся. Ещё осенью в Мордовии купили агрегат – всё можно, и пахать, а главное зимой дороги чистить. Брат живёт далеко от Лехи – в Истре. Зимой нарадоваться не могли на трактор – снег валит, а брат Лёхе звонит – сама природа нам доходы шлёт. Давай брательник переселяйся к нам. Одному двадцать четыре на семь с расчисткой не справиться. Я же не трактор! Лёхе некогда, Малышкины концерты осмысливает. Теперь жалеет, брат зимой по 40 тысяч в неделю зарабатывал, а на двоих получилось бы в два раза больше. Малышка, как услышала про тракторные доходы, так и ахнула. Пилит мужа, чтобы себе купил, и тогда… Лёха и без ценных советов, пока ещё жены, об этом думает. Деньги откладывает понемногу. Глебу напоминает, мол у меня для вас с Маней на экстренное лечение лежит 300 000. Мало ли что надо – кредит не берите. Помогу в рассрочку. А ведь помог, когда она в Обнинске курс проходила. Не родные озаботились, а сосед. Что же эта глупая Малышка не видит, какой у неё под боком замечательный человек? Только в кошелёк и смотрит. А у собственной матери беда зреет. Выявили у бедняги рак желудка, операцию предложили. Так это сколько анализов сдавать надо! В общем напрягаться не стали. Не болит и ладно. Из последних мордовских новостей от Лёхи – тёща лечится потихоньку, на середину сентября катэ назначили. Маня прикидывает – рак обнаружили после рождества. Поздновато для сентябрьского катэ. Тут каждый день на счету. Надо бы с Малышкой поговорить. Есть в конце концов и платные обследования. Хотя бесполезно, приходила фифа к ним на дачу – в голубых джинсах. Они как раз в теплице грядки укрепляли, чтобы при поливе вода не уходила в стороны, а пропитывала нижний слой. Все трое аж взмокли, а она сидит под яблоней хихикает, внешний вид дачников комментирует. Маня присела передохнуть, интересуется как там мама, готовится к операции или нет. А дочурка, не отвлекаясь от шуток вскользь отвечает: «Не до ста же лет ей жить, сколько отпущено, без операций столько и…». Маня еле удержалась, чтобы тупицу лопатой по крашенной макушке не огреть. Матери только семьдесят, а родная дочь её уже приговорила. Не борется. Может не понимает степень угрозы? Хотя Маня ей на собственном опыте полный расклад дала. Значит не хочет заморачиваться.

Лёха наконец прощается, Маня идет его провожать. А прямо у дверей подъезда с женой Мигаря сталкивается.

— Ой, а я к тебе, подарок вернуть. – Татьяна протягивает полотенца.

— А что так, не подошли?

— Повод исчез. Мигарь комиссию на фронт не прошёл, язву обнаружили и что-то с ногами. Пьет с горя, а жениться нам не к спеху.

У Мани в голове щёлкнуло. Как пьёт, если язва? Нельзя же! Но от самой Татьяны тоже амбрэ. Маня забирает упаковку:

— Ладно соберётесь в ЗАГС снова подарю.

Глава 24

— В моем возрасте пофиг, как я выгляжу на фото. Главное хорошо выглядеть на УЗИ, КТ и МРТ.

Але восемьдесят два, она по-прежнему кокетка. Из дому выходит в исключительных случаях, но маникюр, педикюр и пушистые с рыжинкой волосы, в купе с макияжем, это не отменяет. На застолье Маня с Глебом к соседке не ходят, готовит она вкусно, подаёт красиво. А они будут сидеть перед своими разрешенными 250-ю граммами диетической пищи и портить всем настроение. Вот и сейчас выбрали время, проскользнули к соседке поздравить. Маня ей непрокусываемое платье прикупила. Ничего так, бежевый фон с оранжевыми цветами. Мягкое, лёгкое. Но ткань плотная – комарам не по зубам. Принесли – вот тебе специально для дачи. Высокая талия, хорошая длина. Сядешь на коленочки, подол до самого пола натянешь. А с рук, жужжащих и смахнуть легко. Маня под праздник соседку к себе заманивает. Аля понимает, что, хотя бы летом, надо на улицу выходить. Да, тяжело, нога в любой момент запротестовать может. Но Маня и не ждёт пешего Алиного перемещения. От подъезда до калитки хоть и 300 метров, но доставить, готовы на машине.

Аля клянётся, тем более повод серьезный. Гости едут – племянница с сыном. Такие правильные, в секту ходят. А она курит. По мнению сектантов, это равно преступлению. Изменяться поздно, так что, пока родня гостить будет, придется Але, если не на дачу, то хотя бы на 1-й этаж к ним в квартиру бегать раз в два часа.

Маня радуется, – спустится на первый этаж, а там рядышком дверь в подъезд. И вообще, сбивается отличная компания курящих со вкусом. Лёха сосед на табачную релаксацию каждый вечер приходит. А теперь и Аля. Все горазды по зубоскалить. Весёлые получатся вечеринки. В общем, замётано. Маня с Глебом свои папироски затушили, Галя показала им кипящую фаршированную картошечку с телятиной и кучеряшками. Пахнет вкусно, Глеб достиг опасной близости к запретному блюду с солью и специями. Маня напоминает – мол пора, тебе ещё ехать. Котики уже в коридоре, приготовились гостей провожать. А что им тут делать? Конфеты раздали, надымили. Пора и честь знать. Маня просит прислать фотку в платье с маками. Аля обещает. И присылает ноги в тёплых носках с вышеупомянутым комментарием про КАТЭ.

Дома Маня говорит, «Уф», и укутавшись в старенький, но такой уютный и тёплый махровый халат, забирается под плед. Наотдыхалась на даче. Алю поздравили, можно и полежать.

У Глеба собственные планы – ему пришла металлическая канистра и специальный шприц для триммера. Он сегодня героически докосил четверть сада. И Маня слышала, как обещал капризнику-триммеру новое топливо в новой канистре и общеукрепляющий укол маслом.

Блаженные минуты в тишине и одиночестве плавно и подозрительно быстро перетекают в сон. Маня только включила сказку про первый выход на арену убийцы маньяка. Он уже расправился с жертвой. Выбрал в парке место для инсталляции. Несёт, сетует что с виду девушка была такая хрупкая, а оказалась тяжеленой. Да ещё и почва неровная. В общем уложил бедолагу, руку с пальцем, указывающим на небеса, закрепил. Даже помолился над телом. Он конечно маньяк, но вроде, как и человек пока.

Маня вспоминает информацию, утром в ленте вычитала. Дачники пенсионеры в Сибири нашли на мелководье старый холодильник. Решили забрать и обустроить в нём отличную тёплую грядку. Нашли помощников, вытащили агрегат на берег. С грехом пополам дотащили за полтора километра до участка. Хозяйка помощникам стол накрыла, а сама о новой грядке вслух мечтает. Дверцу ни в коем случае снимать нельзя. Она туда осенью старую траву бросит, суперфосфатом пересыплет и закроет. А весной – чистый перегной. Можно и под кусты в теплицу добавлять, и огурцы ранние выращивать. Гости против суперфосфата – химия, вот они, поборники здорового питания, между водкой и самогоном обязательно выберут последний. Экологически чистый, проверенный на все сто, если у бабки Клавы брать. А вместо суперфосфата, можно дрожжи в грядку положить. Развести и полить, процесс брожения возрастает многократно. Ещё в школе проверили, всего половину пачки в унитаз бросили, весь этаж залило!

Но теперь то помощник вырос, пятый десяток как никак. И не беда, что выгнали без аттестата. Ему университеты ни к чему. Руки на месте, сила при нём. Заработает, когда надо. Хозяйка просит, пока светло, помочь открыть дверь холодильника. Всегда пожалуйста, вот еще по 50 граммов и откроем. Марьванновне неймется, сама топает в угол участка. Холодильник стоит, дверца, как и просила с краю. Берётся за ручку, нажимает, удивляется, что и сама без помощников справилась. Открывает.

Крик животного ужаса переполошил весь дачный посёлок. Скоро у холодильника сгрудилась половина дачников, остальные ждали за забором. Марьиванна испугалась, да утопленник, да в холодильнике, но это не повод вытоптать все грядки. Так что, дорогие соседи, в порядке живой очереди, по четыре человека. Скажите спасибо, что бесплатно в кунсткамеру пускаю.

Грядки и кусты для любого дачника святое, чинно заходят, охают, фоткают Михмихыча в холодильнике. Некоторые вспоминают, что неделю назад денег в долг выпросил. И вот на тебе!

Не всё дачное население успело в холодильник заглянуть. Полицейские любопытных турнули, мол нечего следы преступления затаптывать. Народ особо не расстроился, делегация двинула к дому вдового Михмихыча. А там гости сидят за столом, два местных тридцатилетних балбеса самогонку дегустируют.

Соседи народ продвинутый, по всем телевизионным каналам детективы круглые сутки показывают. Так что начальная подготовка пройдена. И думать, как преступник, народ научился, и вопросы задавать как следователь, тоже сподобился.

— А Михмихыч где?

-Сами дожидаемся, уехал ещё неделю назад в город. Просил за домом присмотреть, позавчера ждали не вернулся. Вот огурцы полили, ждём, может сегодня на вечерней электричке вернётся. Одна из толпы в теплицу метнулась – огурцы сухие и листья пожухли. Вернулась и сразу в атаку:

— Огурцы почти сдохли, а вы хозяйской самогонкой угощаетесь. А ну взяли по ведру и за работу.

Полицейские гостей Михмихыча прямо в теплице и повязали. Отпираться один гость не стал. Отдыхали с дедом, слово за слово поссорились. Он за нож, и я тоже. Старик проиграл.

— А в речку то зачем, да ещё в холодильнике?

Копать долго, а холодильник давно сломался, положили туда деда. Перевозку заказали до выезда из деревни. Всё равно дорого получилось. Там из машины нанятые грузчики выгрузили. А мы вместо сарая, к реке уже сами тащили. Зачем лишние свидетели. Думали утонет агрегат и концы в воду. А он не утонул. По-хорошему, супругам дачникам грамоту за раскрытие убийства надо бы выдать. Но они довольны уже тем, что тело Михмихыча увезли, но холодильник под грядку оставили.

Маня, историю с трупом в холодильнике дорисовала и уснула незаметно, под иностранного маньяка, который давно мечтал, как будет терзать красивых девушек, а потом делать из бедолаг инсталляцию. Но решился в первый раз. И это ему не просто понравилось, он ощутил себя всесильным. На моменте, как автор описывает сроки трупного окоченения, Маня уснула. Нет, ещё подумала, что в котельной чеховского дома, тоже стоит старый холодильник. Убийца, кто бы он не был, мог труп Лёнькиного сослуживца туда загрузить и заказать службу перевозки. И сегодня у них не было бы никаких проблем. А так отстрелялся, бросил тело на пороге и сбежал.

Во сне Маня видит на дорожке под яблоней, приготовленный для эвакуации трупа холодильник. Стоит на задней стенке, проветривается. А за столиком целая компания и Ленка и Юлька, Вадик и Костик, колу пьют, шашлыки жарят, смеются. Тело Аркашкино прикрыли агроволокном, чтобы настроение себе не портить.

О чём говорят, Мане слышно, она на втором этаже на балконе прячется. Подслушивает.

Вадик ведь про неё говорит. Мол примчалась в больницу, вкусностей накупила. Зачем мне её сервелат, нам дом нужен. А она сидит вздыхает, сочувствует, мол бедный сыночек, как же ты машину не пропустил. Маня сидит на балконе и даже комаров не отгоняет. Вадик ладно, ему сложно о ком ни будь даже случайно хорошее сказать. Но Юлька то, дочка её родная не обрывает нахала.

Комар прямо в ухо, жужжит как газонокосилка, Маня шлепает себя ладошкой, головы сидящих на веранде как по команде поднимаются вверх. Кто там? Маня затаилась как мышь. Подслушивать нехорошо, а подсматривать, когда народ труп в холодильник запихнуть собрался и вовсе опасно. Комар не пострадал, жужжит с удвоенной силой и шевелиться нельзя. Вот уже впился прямо под ухом…

Так перепуганная и проснулась. Глеб ещё не вернулся, но в солнечном сплетении узелки завязываются. На часы можно и не смотреть – время еды. Значит муж с минуты на минуту вернётся.

Маня ему обед, а он ей ворох новостей из Латвии и от Чурова. Начинает со старичка фольксвагена. Ну не любит он в Ступино ездить, только свернул, на выезде направо, сбросил обороты и ни в какую. Зато обратно домой бежал рысцой. Глеб пристроил старичка в тенёк, ладно отдыхай. Сел в рено и поехал. Маня комментирует разборчивость автомобиля в маршрутах и расстояниях. На дачу с превеликим удовольствием, конечно загрузят багажник, зато помоют. Не стыдно на стоянке стоять будет. В магазин тоже без проблем, и что странно, на дежурство Глеба безотказно возит. А вот в Ступино ни в какую. Небось помнит в каком состоянии они с Глебом оттуда ехали, когда Мане приговор вынесли – рак. Говорят, машина — это просто железка. Так-то оно так, только забарахлил аппарат сразу после того, как Маня на операцию легла. У неё уже полная и радостная ремиссия, а старичок всё капризничает.

Глеб, месяц назад, соседу жалуется. Лёха соседскую лошадь в мордовской деревне вспоминает. Как из дома так еле тащится. Перед новым годом за шесть километров поехали в лес, ёлки воровать, на две заказ, ещё две для себя. Лошадку со двора вывели на рассвете, добрались на место к трём часам дня. Выбрали, спилили в телегу загрузили. Сосед Лехе и говорит – ложимся и солдатским одеялом укрываемся. Зачем? Так гаишники перед новым годом за каждым кустом стоят. Расхитителей леса ловят и штрафуют. А так лошадь без хозяина едет. С кобылы какой калым? Лёха притаился под одеялом шепчет корешу – а она нас в другую деревню не отвезёт? А то еще у поста ГАИ передохнуть встанет. А мы тут замёрзнем за пять часов пути. Сосед под одеялом смеётся, ты мою Камелиту не знаешь. Из дома еле-еле, а домой галопом без всякого навигатора. Ни один гаишник не догонит. Видишь, как чешет? Лёхе из-под одеяла ничего не видно, только камни сверху падают. Оказывается, не камни – снег под копытами уплотняется и летит назад. Затем и под одеялом сидят, чтобы снежки в лицо не летели. Домчала Камелита ёлки за сорок минут. Так и фольксваген, хоть и машина, а тоже дом знает.

Маня вспоминает старую Лёхину историю, котлеты с тушёной капустой уже на столе. А Глеб ещё не все новости выдал. Сергей из Латвии звонил – жаловался, что плиту в Москве, в родительской квартире так и не установили. Два мастера приходили, деньги взяли, а работать отказались. Первому размер не понравился – на три сантиметра шире старой стандартной. Второй в комплекте специальной резинки не обнаружил. Квартирантка купила пока маленькую электроплитку и мультиварку. А Глебу надо знакомого электрика вызванивать. Игорь обещал из своего Калининграда приехать. И мастера знакомого искать, чтобы плиту наконец установить. Очередная новость от Чурова. Глеб уже вилкой вооружился, к трапезе приступил. А Чурова просто набрал, поздоровался и телефон Мане подсунул:

— Ну и дочурка у тебя Маня, чистый партизан. Два часа на неё потратил. Как машина к ней попала, где хозяйка?

Над ответами весь отдел хохотал. Машина подкидыш, хозяйка загримировалась Юлькиным гардеробом, попросила отвезти в Домодедово. Обещала через две недели машину забрать. А что ей просто так стоять? Юлька села да поехала по делам. Вот мороженого детям везла. Угощайтесь граждане полицейские, у вас допросы долгие всё равно растает. А ей бы неплохо чашечку кофе. Можно даже глясе. Как? Юлька пакет с раскисшими трубочками вынимает, кофе во все чашки разлила, мороженого добавила. Чуров не сразу смог приехать в отделение, полтора часа добирался. Застаёт веселую компанию, кричит с порога:

— Зачем отпустили, я же просил задержать до моего приезда.

— Да вот – задержали. Знакомьтесь.

О дочке Маниной он конечно слышал, но видеть не видел. Нахваливает, – хороша. И номера сама, по Ленкиным звонкам скинула. Так что Маня может не заморачиваться.

Маня молчит, она о задании давно забыла. Уточняет у следователя, куда невестка улетела. Оказывается, никуда. Билетов на самолет не покупала. По камерам, даже в здание аэропорта не входила. Если уехала, то только электричкой. Карточка тоже нигде не засветилась. Прямо интересно, она что святым духом питается? Или экономит? Маня Ленку знает – гостит у кого-то. Или чудом проникла в свою квартиру, Костя вернулся, отец его карточку пополняет. Да ещё устроил так, что деньги за аренду второй квартиры, тоже Косте на счёт идут. А мамочку свою он не выдаст ни за что. Чуров просит Лёньку нагрянуть к сыну с неожиданным визитом. Тот с перепугу, отцу даже комплект ключей от новых замков выдал. Хотя личинку в замке поменять не проблема. Если Ленка дома затаилась, давно это сделала. Маня согласно мычит, с котлетой во рту особо не поговоришь. А Чуров заказывает сырники, мол погода устоялась, собирается на выходные приехать, с удочкой посидеть на рассвете, да поплавать от души. Всегда рады. Сырники будут. И даже салат еврейский для дорого гостя она приготовит. Им сыр с яйцами, чесноком и майонезом есть нельзя. Но можно и понюхать. Да попробовать, пока готовить будет, и Глеб не видит.

Забот на пятницу прибавляется. Чуров, как водится, приедет ночью. Надо комнату приготовить, постель. Ужин. Продукты закупить. На даче основное сделано, можно завтра в магазин съездить и цветочков купить. Маня вдоль тропинки завалы разобрала. Из пластиковых ящиков клумбочки соорудила. Выстелила дно Агро волокном, землю засыпала. Бархатцы хорошо подойдут. Она собиралась туда гераньки из горшков высадить, но ящики мелкие.

У Тома завтра день рождения. Первая декада июня, сплошные днюхи. Раньше они с Глебом мотались по адресам с подарками. Начинали с Лёньки, у него третьего, потом Маня мчалась одним днём в Питер – четвертого, день рождения бабы Любы. Оттуда галопом обратно – шестого у старшего внука. Теперь на пятое вписалась Аля. Она в когорте именинников единственная, кого они поздравляют лично. С остальными онлайн. Шуткой про Катэ, Аля не ограничилась. К ужину со старшей дочкой надела таки новое платье и как обещала прислала фотку. Маня видит – угадала с размером идеально, и платье на Але хорошо сидит. Она ещё букет роз в руках держит. Глеб оценил композицию. Комплимент замутил – класс, но одна деталь, как только соберёшься платье надевать, отправляй зятя за очередным букетом, точно таким же, он идеально сочетается.

Маня всматривается в соседку – нет ей восьмидесяти с хвостиком, хоть убей. Максимум семьдесят. Восьмидесятилетние ходят на согнутых коленях, сутулятся. У них кожа на лице обвисает, у Али с лицом и спиной всё в порядке. Коленки, – так операцию на суставе делала.

Два института опубликовали исследования по биологическому и паспортному возрасту. Оказывается, резкие изменения в организме происходят в сорок, а потом в шестьдесят лет. Но не факт, что, достигнув указанного возраста, человек обязательно постареет. Ориентироваться надо на биологический возраст. Есть и тридцатилетние, у которых биологические часы показывают все пятьдесят. А некоторые семидесятилетние, по биологии едва дотягивают до пятидесяти пяти. История сына с отцом описана в статье. Сын как узнал, что по показателям биологического возраста он ровесник отца, резко изменил образ жизни. Физические нагрузки, пешая ходьба ежедневно. Списать с биологии 25 лет всё равно не получилось, но чувствовать себя стал гораздо лучше. Маня завтра же Але про биологический возраст расскажет. В её случае, главную роль играет оптимизм и неистребимое чувство юмора. А скорость биологических часов увеличивают стрессы и уныние. Надо иметь в виду, а завтра протестировать себя цаплей. Если сможет стоя на одной ноге досчитать до тридцати пяти, а лучше сорока и не завалиться. То биологический возраст соответствует состоянию души – чуть больше сорока, но ближе к пятидесяти. Надо цаплину таблицу сохранить. Не платить же в коммерческой клинике 15000 за определение собственного биологического возраста. Тем более, что никаких волшебных таблеток для омолаживания в природе не существует. Учёные об этом специально предупреждают, чтоб у мошенников всякую чушь не покупали.

Глава 25

Птицы вьют гнёзда из волоконных кабелей в зоне конфликта на Украине. Бедолаги. У них нет интернета и птичий телеграф не предупреждает об угрозе опасности БПЛА. Движимые природным навигатором, птицы через половину земного шара летят весной в места, где их предки и предки предков вили сезонные гнёзда, выводили птенцов, ставили их на крыло чтобы, выкормив потомство отправиться на зимовку в дальние тёплые края. И пятый год бесконечных выбухов не отменяют правила – прилететь туда, где много зелени, червяков. Где для выведения потомства идеальные условия. Интересно, а после того как выгорели от снарядов целые леса, где они находят деревья для гнёзд? Или устраивают их прямо на столбах. Маня с Глебом видели огромные гнёзда аистов на электрических столбах. Говорят, раньше там неподалеку был хутор. Дом сгорел, хозяева переселились в город. А аисты, согласно их птичьей прописке продолжали прилетать в заданную точку, чтобы как заведено, вывести там потомство. Да поля вокруг не пашут. А как хорошо шагать по бороне и собирать жирных червяков. Ну… как есть, так есть.

Маня читает новости. Они отвезли своего Чурова в гости к однокласснику Глеба, Кольке. Там рядом тихое озеро. Чуров зорьку проспал, но снасти прихватил, а вдруг получиться посидеть у Кошелёвской заводи. Маня вообще гостевать не планировала. А все сырники. Наобещала Кольке пожарить. Накануне и творог купили, использовать домашний на сырники, которые они сами есть не могут, это транжирство. Так что поехали, купили. Маня их завела, поставила в холодильник. Чуров блины любит, а она сырниками отделается. То, что не слопает Чуров, достанется Кольке.

Всё как обещала. Заказывали сырники – получите. Чуров приехал, как обещал в полночь пятницы. Долго и подробно рассказывал Мане о прозекторской. В сложных случаях, он даже присутствует на вскрытии. Сначала даже сознание терял, а с годами привык. В деталях разбираться стал. Объясняет Мане, что трупное окоченение наступает после 4-6 часов после смерти. А через 12-18 часов проходит. К ним Чуров приехал прямиком из прозекторской. Мол случай больно интересный – у трупа, найденного в московском парке, никаких внешний повреждений. Разве что следы от верёвок на ногах и запястьях. При вскрытии оказалось, что убили девушку, засунув глубоко в горло ствол. Могла бы подавиться, но садист опередил, разрядил оружие раньше. Маня представляет связанную девушку со стволом во рту. Что она в этот момент думала? Наверное, до последней секунды надеялась, что всё не по-настоящему. Связанные руки и ноги — это не смертельно. Ей не заклеивали скотчем рот и не завязывали глаза. Но связанной, держали не меньше двух дней. Патологоанатом определил по синякам. Чуров Ленку в розыск объявил. Рост указал, приметы – голубые глаза, прямые светлые длинные волосы, рост метр семьдесят. Возраст 40 лет. Вот ему и позвонили. Мол готовим к вскрытию, найдена в парке. Похожа на вашу. Он и поехал проверить. Нет, чужая слава Богу. Будь наша, дело можно было бы закрывать. У Мани тоже от души отлегло. Слава Богу не Ленка, хотя с учётом синяков, всяких личинок, эту блондинку с прямыми волосами сначала пару дней держали в квартире. Там наступило и прошло трупное окоченение. А в парк бедолагу вывезли позже.  Голенькой упаковали в скотч. Под кустом минувшей ночью распаковали и оставили. А утром нашла собачница. Район близкий к квартире, где Ленка с Лёнькой жили. Но следов в парке никаких не нашли. Там камеры есть, но злодей на них не попал. И что гад сделал! Выстрелил, а потом уже мертвой зубы почистил и даже губы помадой намазал. Аккуратненько так, всё по контуру. Можно сказать, с любовью. Чуров уверен был, что Ленка. Пропала четыре дня назад. Раз без машины, могла отправиться к дому пешком через парк. Выбрала время, когда стемнело, чтобы на камерах не светиться. В общем пробиралась домой пешком, а тут на пути злодей. Схватил, связал, поизмывался. Застрелил и положил под куст. Может тот же киллер следы заметал. Претензий у него много, убийство по заказу дело деликатное. Дураком надо быть, чтобы пойти на заказ после того, как жертве один человек назначил фиктивную встречу. Второй с целой компанией калитку открывал и закрывал по звонку. Прямо метки для следствия на каждом шагу. Но в морге не Ленка. Её надо искать и Чурову, и Мане.

На часах половина второго. Постель для гостя готова, служивый накормлен. Напугал хозяйку трупом, у которого уже нет окоченения. Маня, человек воспитанный, слушает следователя. Но вопросов не задает. Может сам поймет, что для неё такие рассказы на ночь глядя, как спецзаказ на сон-ужастик. Не понимает. Продолжает о трупах:

— А вот у толстяков, чаще всего обходится вообще без окоченения…

Спать удалось уйти только ближе к трём часам. Ясное дело, что снился морг, набитый блондинками с длинными светлыми волосами. В лица Маня смотреть боялась. Она проверяла ступни с бирками. У Ленки особая примета – размер ноги. Сорок первый, как у Глеба. Проще было измерять линейкой – от большого пальца до пятки 25 сантиметров. Но у Мани в руках кроссовки Глеба, и задание от Чурова, отыскать среди холодных пациенток анти-золушку. Кому кроссовка впору, тот и есть Ленка!

Маня вспоминает себя в этом страшном месте с кроссовкой в руках. Той самой, у которой подошва отвалилась, и поёживается, хоть и сидит в лучшем кресле на самом пекле. На улице, на солнце плюс тридцать, а она за морочилась с сырниками, и вышла из дома без шляпы. О такой детали, времени подумать не было. Она уже на реабилитацию убежала. На даче тепло, никакой Чуров трупами не пугает. Присела любуется розами. Они ещё не цветут, но Маня обожает не только цветы, но и сами маслянистые листья на кустах.

А тут звонок. Вообще-то она ждёт звонка от Тома, чтобы рассказал, как днюха прошла. Но для Тома 9.30 ещё не утро, особенно в выходной. На проводе Глеб, с вопросом «Ты где?». Маня зависает, во-первых, что глупости спрашивать, ясное дело – на даче. А во-вторых рядом с Глебом отборный мат, да такой мощности, что громко включенные теленовости, на фоне этой ненормативной лексики, всего лишь неясное бормотание. Маня уже прочитала про перевернувшийся в Ярославле автобус с туристами. Двое в реанимации. Телевизор там на кухне сообщает подробности. Но мат живой, заливистый. Он не просто громче, а ближе. У Мани замирает сердце, и вместо того чтобы ответить на обычный вопрос мужа где она, почти хрипит в трубку:

— Что-то случилось?

— Случилось, Жарик приехал. Чтобы вместе к Кольке стартовать.

— Стартуйте. – Успокаивается Маня.

— Нет, без тебя и сырников не поедем.

Всё понятно, сырники обещаны и никакой чуровский визит их не отменит. Надо возвращаться домой и жарить.

С этим она справилась быстро. Ещё горячие, вкупе со сметаной, доставлены в деревню Кошелёвка и переданы Кольке.

И теперь Маня сидит в почётном кресле на самом солнцепёке, жалеет, что забыла надеть шляпу или хотя бы бейсболку.

Смотрит на Кольку, его родного брата и ещё одного одноклассника Глеба. Все как по стандарту. Шлёпанцы, голый торс, над неизменными шортами бурдюк, ниже загорелые волосатые ноги. Глеб и Чуров в этой компании исключение. А ещё Жарик. У него тоже брюшко, но крепкое. Не колышется при ходьбе. Жарик этим гордится, и троицу называет Телепузиками.

Сказочная погода, небо голубое, газоны сочные торица мультяшных героев суетится вокруг бассейна, устанавливает. Они с Глебом до своего ещё не добрались. Хитрая конструкция в прошлом году им так и не поддалась. Устроен чудно, сверху надувной круг. Воды заливаешь, круг поднимается и вот тебе лохань, наливай воды и плещись себе в удовольствие. Но накачать этот круг не получилось. Насос к автомобилю подключается, а переходника для бассейна нет. В планах Мани, привлечь к решению проблемы соседа Лёху. У него удивительно устроена голова. Как будто специально для решения любых технических задач. Но пока до этого не дошло. А тут на глазах разложили шестиметровый бассейн, вокруг ножки, поверху трубки продевай и вставляй в уголки. Уже больше половины конструкции поднято, а Телепузики только минут двадцать назад к сборке приступили. Маня с Глебом на первом этапе поучаствовали, две ноги успели закрепить. А потом у бассейна стало тесно. Маня отправилась в креслице, не почётное, а старое под елью. Там тенёк, Глеб, как водится, бегает вокруг с камерой. А она сидит наблюдает. Радуется – вот Чуров рядом, а никто про убийство в чеховском доме не говорит. И правильно, – такие дни как сегодня, наступают исключительно для наслаждения. Хотя, хозяин Колька наслаждается как-то нерадостно. Два дня косил траву, потом в доме убирался. Пять окон, на каждом всякие фигульки из бронзы. Переставить каждую, протереть. Едва справился, даже стойку под кашпо собрать успел. А тут гости ватагой. Маня радуется, что гости не у неё. Одному кофе, второму чай, третьему просто воды. Сырники Колька выдал гостям поштучно, оставшиеся унёс в дом, чтобы на солнце не испортились. Маня отметила, каким взглядом проводил их Чуров, и хихикнула. Порчу сырников на солнце, лично он допускать не собирался. Придётся довольствоваться тем, что успел съесть дома. Хотя за ночные кошмары, можно было сырниками следователя и не баловать. Приехал бы и просто сказал – мол ездил в морг опознавать тело похожее на разыскиваемую Ленку. Не она. Без подробностей. Так нет же, надо было пугать два часа подряд Маню. А она ему утром сырники прямо со сковороды.

Чуров тоже бассейн устанавливает. Уже предложил Кольке ямки по газону обустроить. Только их, и клюшек для игры в гольф не хватает. Колька рот открыл – о гольфе он не думал. Бассейн да, планировал. О гамаке мечтал, но деревьев нет, не к чему привязывать. Чуров говорит, что место для гольфа идеальное – ровное, трава хорошо пострижена. Колька с перепугу ведёт следователя к распашным воротам. Гольф пожалуйста, только на второй половине его участка. Чуров шалеет, точно, забор же. Колька поясняет, отгородил пока столько, сколько в силах покосить. А там ещё столько же. Следователь зависть даже не скрывает. Помещиком Кольку обозвал. Хозяин расплылся в улыбке. У него мимика заточена на то, чтобы жаловаться, а тут «помещик». Помещики, мол сами с газонокосилкой по будущему саду не ходят. Маня к Чуровскому слову приставляет Жарино и получается смешно. Помещик Телепузик. В короткой, до середины груди, жилетке с высоким белым воротником и атласным бантом на шее. А внизу кисельный живот. Такая картина пересечения эпох. И куда новое дворянство впишет таких кошелёвких помещиков? В деревне, утопленной в лесу, всего одна улица. И к своим владениям кошелёвцы прирезают земли столько, сколько глаза пожелают. Чужих здесь нет, уж больно далеко от цивилизации. В классе у Глеба четверо были из Кошелёвки. До трассы пять километров по грунтовке, и по трассе еще три. Дети в школу часто пешком ходили. Выделяли старенький автобус, возил до трассы, но не каждый день. Малыши почти каждое утро топали эти пять километров пешком. Хорошо если успевали к третьему уроку. А если не приходили, то никто особо и не пенял. После восьмого класса ребята учёбу бросали. Это сейчас мы считаем, что требования в школах жёсткие, а программа по сравнению с советской слабая. Тогда сельские школьники периода семидесятых, переживали другие учебные сложности. Формулы не главное, важно до школы добраться. Вот если бы тогда уроки онлайн существовали. А так… Зато дети у «кошелёвских Ломоносовых» получили всё, что не досталось родителям. Оставив стариков в деревне, Колька, его брат и друзья, переселялись в Москву. Там заводили семьи, детей. Следили за тем, чтобы учились. И теперь деревня богата хирургами, конструкторами. Приезжают отдохнуть, воздух похвалить, родителям подарки привезти и детишек на каникулы подбросить. А Колька, вот половину родительского дома отремонтировал. Пока ещё работает в Москве, а на выходные сюда, в Кошелёвку. Говорит нигде ему так хорошо не бывает, как здесь. Планирует совсем переселиться.

Действительно, хорошо. И никакого предупреждения дроновой атаки странным образом на скорость интернета не влияет. Маня сидит в тенёчке и роется в Озоне, хочет выбрать себе бассейн не с надувным кругом, а на ножках. Вон как быстро и легко собирается.

Сидит перелистывает:

— Может хоть воды? – Колька оставил гостей доводить до ума бассейн и решил включить хозяина – воды гостье предложить. А Маня ему про свой поиск, мол по его примеру хочу бассейн заказать такой же, только поменьше.

Колька лицом засиял. Зачем заказывать? У меня в багажнике лежит, новенький в упаковке. Купил, а тут брат свой принёс. Купил внукам, поглубже и побольше. Сговорились, Маня сразу и деньги перевела. Глеб о покупке узнал, когда уже коробку перегружали. Завтра поставят у себя, и будет Мане счастье.

Не хуже, чем сейчас. Она смотрит в небо, Глеб тоже голову задрал. Над бассейном чайка зависла. Откуда она здесь? Море далеко. Глеб с Колькой поясняют это сокол. Просто крупный и близко. Водятся в этих местах соколы. Глеб показывал ей точку над дорогой, когда в Ступино ехали. А тут прямо над головой. Как будто птица к бассейну примеряется.

Странно устроена жизнь. Сокол над Колькиным бассейном высматривает добычу. И перелётные птицы на СВО, которые вьют гнёзда из кабелей оптоволокна. В Кошелевку дроны не прилетают, что им тут искать, ферму по выращиванию газонов? Хотя интересно – были они с Глебом на такой в Голландии. Удивлялись, что зелёную лужайку можно привезти свёрнутую как ковёр. Хозяина Маня знает по Питеру, на экономическом форуме и познакомились. Не зря приезжал, через год начал поставку своих газонов на стадионы в Питере и Москве. Сюда рулоны. А обратно из Москвы жену увёз. Там, на богатом хуторе, столичная штучка и взвыла. И вот теперь новые технологии на просторных полях глухой подмосковной деревни, киргизская фирма выращивает и сворачивает ковром целые лужайки. И техника как в Голландии.

Остаётся надеяться, что поля не проданы, а сданы в аренду. Это важно на фоне предстоящей неопределенности. Бывший разведчик Безруков, озвучил неутешительный прогноз – впереди двадцать лет войны. Она будет горячей, потом затихать. В мире назревает масштабный кризис. Финансовый пузырь уже раздулся до таких размеров, что лопнет со дня на день.

А впереди разрыв мировой логистики. Дефицит товаров. И острая нехватка продовольствия. Реальный голод, особенно в крупных городах. Нехватка запчастей может остановить лифты. А что это значит для современных человейников в сорок этажей. Безруков прогнозирует изощрённые теракты, которые, исчезновение электричества сделают практикой. И тогда газонные поля в Кошелёвке, глядишь и придется распахивать под картошку. Голод — это серьёзное испытание, у Мани в памяти рассказы бабушки и тёток, которые пережили блокаду детьми. Баба Люба говорит, что до сих пор наестся не может. В квартире два холодильника забитые под завязку. А если не купила вовремя буханку хлеба, впадает в панику.

Маня с Глебом из другого поколения – закормленного. Избалованного. Им повезло вырасти и даже состариться, в те семьдесят лет мирового благополучия без войн и серьёзных катаклизмов. Оплаченных двадцати двумя миллионами жизней граждан родного отечества. Русских жизней, тех самых, которых русофобы называют сегодня орками и мечтают убивать. Новые условия, в которых надо учиться защищать свои интересы и обустраивать жизнь. Природа показывает пример – птицы вьют гнёзда не из веток, а из оптоволоконных кабелей. Приспособили технический прогресс под свои пернатые жизни.

Глава 26

Эсэмэски Маня вообще не отслеживает. И на звонки то реагирует, через час. Особенно, когда на даче – телефон отдельно в доме, а она путешествует по грядкам. Высадила в высокие грядки помидоры, те что поменьше. Толку с них, наверное, не будет, но так, хотя бы шанс. Те что в теплице, тоже не особенно радуют. Поставили дуги, набросили укрывной материал. Пошла проверила. Как солдаты стоят в тенёчке. Муравьи вокруг помидорных деревьев деловито шастают. Ничего их не берёт!

Маня вспоминает свою латышскую квартиру. Первые два года они хотя бы зимовали в городе. А потом в соседний подъезд въехала молодая цыганская пара. Зинтра, старшая по дому, встречает Маню расстроенная.

— Всё! Пропал дом! Его теперь буду все, цыганским называть.

Маня не понимает, чего печалиться. Не кибитки же во дворе поставили. Муж с женой квартиру купили, как все. Ремонт сделали, окна намыли. Вон занавески повесили.

Зинтра отмахивается. Мол вам то что уехали к себе на хутор, тишина, спокойствие. А нам куда деваться? Маня через месяц зарулила квартиру проведать, и только рот открыла – во дворе целая толпа, кодовый замок отключен. В подъездах тоже люди разных возрастов и специфической внешности. У них с Глебом отдельный вход, квартира на втором этаже, но перед лестницей дверь с замком. Маня ключ вставляет, а кучерявый мальчонка с жгучими тёмными глазами за спиной:

— А мы вашу квартиру из окна подъезда видели. Правда, что у вас три комнаты и даже камин?

Камин из окна не видно, только стол и часть стены.

Маня подтверждает кивком головы. Дверь уже открыта, а паренёк проскальзывает на лестницу впереди неё.

— А ты куда?

— Так, камин посмотреть.

В квартире кроме камина картины, библиотека, и вообще много чего. Маня против цыган ничего не имеет. Напротив, готова любоваться их выточенными лицами, часами. Но гостя заворачивает. В другой раз, когда с родителями будешь. Мы приедем, познакомимся и всё покажем.

— Меня Андреем зовут, а маму Юля. Она в магазин с младшими братьями за мороженным пошла. Денис, Миша и Будулай. Теперь можно?

Маня всё равно не пустила, объяснила, что она на минуту. Заберёт наверху плед, почту из ящика вынет и быстренько уедет.

Этот Андрей её до Пежо проводил, пожалел машину с помятым боком. Поинтересовался, что это тётя Маня так неосторожно ездит? Потом Маня догадалась, выдала пареньку мелочь, чтобы мороженого купил и ей, и себе.

Зинтра с подоконника свесилась, за сценой наблюдает. Комментирует, ну теперь поняла почему я расстроилась? Они как муравьи, поселились пятеро, а во дворе каждое утро ребятишек, штук по пятнадцать собираются. Зинтра любит на лавочке посидеть, только она не пустует. Вот гуляет теперь в окне. Предупреждает – пока Маня не уедет этот Андрей не вернётся. Зачем мол ему тебя мороженым кормить. Он и сам всё съест.

Через пару лет цыганская семья съехала, а двор так и остался в полном владении черномазых ребятишек. Шумным, людным.

Латвия с этим деревянным цыганским домом и хутором, теперь далеко. А они здесь. Глеб на днях присел за стол под яблоней, вздохнул и сказал:

— Перевезли мы сюда свой Зиедонис, получается. И яблони, и вишня и цветы вокруг.

Сад в Зиедонисе раз в пять больше. Дом тоже с тремя спальнями, гостиной. Там кусты георгин, почти с Манин рост. За таким садом следить теперь у неё и сил бы не хватило. А здесь всё в миниатюре. Достаточно для огородно-садового фитнеса, для тех кому за шестьдесят. Маня опять не реагирует на звонок. Первый час на даче, её законное время наедине. Никакие грустные мысли не проникают в голову, когда кругом зе́лено, птички поют.

Вчера огурцы рассадила. Маня на рассаду их не замачивала, так раздёргала салфетку, на которой сушила осенью, и положила в рядок. Но взошли дружно, по четыре пять слеплены. Даром, что на улице. Тёплые грядки — это чудо. Но весь ряд украсил третий лист. Пришлось рассаживать. Теперь важно, чтобы переселение выдержали. Это будет урожай на вторую серию. А первую в этом году она пропустила. Припозднилась, посадила первый десяток в теплице в стаканчиках. Чтобы не мешали, когда грядки переделывать будут. Они как почувствовали, что не к месту и не ко времени. Долго всходили, потом. В общем выжили три. Лёха заглянул и похвастался, что купили рассаду в Михнево, уже почти цветёт. А на днях объявил, что съел свой первый огурец. Маня почему-то расстроилась. А Глеб успокаивает – последними все равно будет наши есть. И то верно. В тёплых грядках, да проложенные скошенной травой, они чуть ли не до самых морозов урожай дают. Вёдрами собираем да раздаём. Ни один кустик из рассаженных, листья не опустил. Закалённые ребята. И муравьи вокруг. Надо будет что-то, кроме этой пудры которую Глеб купил, подобрать от муравьиного нашествия.

И половины владений дозором не обошла, а уже третий звонок. Прерывать релакс не стала, потом перезвонит. Сейчас, главное подготовить место для бассейна. Жарик с утра воду в озере поехал пробовать. Если тёплая, поплавает часок, а холодная, сразу к ним бассейн собирать. Маня считает, что они и сами с Глебом справятся, а муж шикает. Мол Жарик может ещё и поболтать хочет.

Он на это горазд. Пусть приезжает. Любит рассказывать о череде своих жён. Сейчас у него шестая, Люся. Жарик гордится что на 12 лет моложе. Потом бросает взгляд на Маню и спохватывается. Мол это не главное, просто она смирная, никаких скандалов. А то с михневской жил как под конвоем. Куда идёшь, во сколько ждать? С кем встречался, кто звонил? А про даму из Домодево, говорит с сожалением. Мол сам не знаю почему от неё ушел? Так, вроде всё было хорошо, спокойно. Почти как у вас.

Переводит взгляд с Мани на Глеба. Паузу держит. Ждёт, когда комплемент оценят. Хотя у неё рядышком сын с женой, дочка с зятем, внуков всегда полная квартира. Я порой себя чужим чувствовал. Лишним. Хотя и к деткам вроде привык. Может ревновал, когда она их расцеловывала, не знаю. В общем ушёл, теперь созваниваемся иногда. Зять на дачу зовёт, когда ягоды зреют.

Жарик большой любитель клубники. Приедет расстроиться. На кустах клубники, ягоды уже крупные, но пока зелёные. Поле заросло. С одной стороны, руки до прополки не доходят, а с другой в траве ягоды чище будут. Наглую высокую, с толстыми стволами, Маня как видит, выдёргивает. А осока вокруг куста, конечно не по-хозяйски. Но это как посмотреть – если сфокусироваться на одном, то с цветами, можно считать и букетом. В ряду конечно смотрятся хуже. Но решить проблему просто, отвернулся и вот тебе грядочка с ремонтанной, прополота. Может оттого и такая чахлая? Хотя усы высажены в этом году. Малыши ещё.

Маня возвращается с ягодного поля, – в теплице уже температура спала, а то вошла, как дверь открыла и очки запотели. Застала конец звонка. Сейчас закончит обход и всем сама перезвонит. Если бы она хоть перед обходом проверила в телефоне сообщения, всё сложилось бы по-другому. Так нет же!

В теплице салат Айсберг, хоть картину пиши. Сочный рядок, листья цвета здоровой интеллигентной зелени. Пора рассаживать, а то скоро начнёт качашки формировать, тесно будет. Только куда рассаживать? Грядки на земле они ликвидировали. Тёплые, уже поделены и расписаны. Маня решает, что салат будет подселением. Штук десять к уличным помидорам, ещё семь к кабачкам.

Телефон надрывается. Замолкает и снова. Таким настойчивым может быть только Глеб. Придётся ответить. Маня вынимает из сумочки аппарат. Точно, муж. Жарик замёрз в озере, уже едет к нам. Через пол часа будут на даче. Значит Айсберг с переселением в коммунальные грядки подождёт.

Маня открывает сообщения. Том спрашивает, как она провела выходные. Потом напишет, предложит созвониться. Сейчас не получится, старший внук о своих печалях, меньше чем за час рассказать не успеет. Ага – вернулся из Калинграда Игорь. Он предпочитает общаться по ВА. Маня слушает сообщение. Мол я в городке, когда заглянуть можно. Если бы раньше увидела, написала бы сразу – заходи. А теперь только после обеда. Пишет, как, часиков в 17? Отвечает – уже в Москву уехал. Теперь только завтра с утра. Ну и ладно.

Маня вспомнила, что надо проверить перевод с криптосчёта и полезла в эсэмэски. Перевода нет, зато вот это: «Маня, всё не так, как кажется. Позвони мне по этому номеру. Срочно. Я в беде. Лена.» Лен среди Маниных контактов около десятка. Но авторшу этой эсмс она кожей идентифицировала, мигом по спине мурашки поползли, как подмороженные муравьи. Холодные крупные. А когда время получения сообщения увидела, то всё тело мурашечный озноб пробил. 6. 40. Сейчас 11.30. Пять часов невестка бедняга ждёт звонка, а Маня зелёные ягоды на грядке пересчитывает. Так, Глеб с Жариком приедут минут через пятнадцать. Маня выписывает на бумажку незнакомый номер. Набирает, слушает восемь безответных гудков.

Отключается. Ленка конечно перезвонит, но станет ли она откровенничать, когда Глеб будет рядом. Маня строчит сообщение. Мол проспала, не видела сообщения. Сейчас они с Глебом на даче. Будут там с гостями ещё часа три. Если информацию можно знать и Глебу, то пусть звонит как сможет. А нет, Маня сама наберёт после пятнадцати. Потом зависает на пару минут у телефона. Теперь, за четыре часа она изведётся от неизвестности. Строчит очередное сообщение: «Напиши в двух словах что за беда.». Отправить не успела – Жарик с коробкой нарисовался: «Куда нести?». Маня рукой на скамейку показывает, нажимает отправить. А следом и Глеб идёт.

С бассейном справились меньше чем за час. Стоит красавец под яблоней. Дно голубое структура имитирует камешки. Маня стоит рядом, смотрит как, вода наливается. Трогает – холодная. Пару дней греться будет. Прикидывает, как она забираться будет. Бортики для опоры не годятся, хоть и крепкий, но пластик. Проломится и смоет волной прямо на траву. Можно конечно с внешней стороны табуретку поставить. А обратно никак не получится. Ей борт бассейна до пояса. Да уж. Всё предусмотрел Колька. И насос есть и тент чёрный, чтобы емкость закрывать. А вот лестницу в заказ не включил. Но он дылда, бортик и перешагнуть в состоянии. А Мане без лестницы никак. Сейчас сядет и сразу закажет. Мужики под яблоней про школу говорят. Какая она была, и уютная, и родная. Маня в Озоне лестницы смотрит, краем уха слушает обмен мнениями. Если бы их сегодняшних, записать на видео и показать тем пятиклассникам, которые в эту замечательную школу с тяжёлыми портфелями ходили. Вот бы ребятня удивилась. А теперь их в школу даже не пускают. Соберутся раз в год у знакомого здания, сфоткаются, а внутрь нельзя. Уговорили как-то директора, пустили, но «экскурсовода» приставили. Ходят ворчат. А где актовый зал? Оказывается, он не нужен. Дом культуры с просторным залом и хорошей сценой в пяти минутах ходьбы построили. Девчонки сокрушаются, там, где швейные машинки стояли и уроки домоводства для девочек были, теперь кабинет информатики. Оружейной комнаты, где хранились автоматы, противогазы и ОЗК, тоже нету. И мужики всяких станков, и столярных и для металла, не находят. Где же ребят к мужским делам приучать? Жарик считает, что благодаря исключительно урокам труда, стал мастером на все руки. Кем только не работал и сантехником, и на тракторе и начальника базы возил. И даже на железнодорожных путях, без дополнительной подготовки монтёрил. А теперь что, всё на компьютер да на искусственный интеллект заточено. А если электричества не будет, тогда как?

Ворчат под яблоней, оба седые. Нынешняя школа им не нравится. Жарик вчера к докторам ездил, пальцы на правой руке плохо слушаются. Глеб завтра с утра к терапевту – вена на ноге вздулась и болит. Лёньку, с такой прямо из поликлиники на скорой увезли. Аккурат в тот день когда на свидание в Чехов собирался. Можно сказать, повезло, киллер на курятнике, вместо него коллегу пристрелил.

С виду оба вроде крепкие, но то за спину схватятся, то ойкнут присев. Похаяли современную школу, принялись встречу одноклассников планировать. Что закупить, сколько. Кого привлечь к готовке. В этом году решили у Кольки собраться. Жарик с Глебом о еде, а Колька вчера об организации двора печалился. Кроме старой сосны, ни одного дерева, если жара и спрятаться негде. Надо тент натягивать перед входом. У Кольки на будущей веранде куча всяких приспособлений, попилить, посверлить. Столы бы лучше там поставить. А это хозяйство куда?.. Маня выбрала и купила лестницу, просмотрела эсэмэски. Ленка ничего не написала.

Ну что у неё за беда, если Мане написать была вынуждена. И это после того, как сбежала от неё. Может Юлька сообщила, что машину полиция забрала? Хочет у Мани рено на время попросить. А если заболела? Хворать, когда в бегах, не очень-то приятно. Невестка не рассчитывает, что добрая Маня поедет спасать её в Москву. Недолго общались, но сообщить о своём состоянии не полного здравия, Маня Ленке всё же успела. Скорее всего, невестка попросит денег. Карточкой пользоваться нельзя, вмиг вычислят где она. Деньгами помочь можно, если надо не много. Но сначала надо прояснить, что она имела в виду, когда писала: «Все не так как кажется». С этими откровениями Ленке лучше, конечно к Чурову. Телефон Юлька даст с дорогой душой. Маня не сомневается, что прежде Ленка ей и звонила. Небось поругались-таки из-за машины. В принципе, невестка разрешала автомобилем пользоваться. Только не предупредила, что она от полиции прячется.

— Шестого или шестнадцатого? – Это Глеб спрашивает и ждёт ответа. Маня в уме Ленкину шараду разгадывает, а глазами и лицом в беседе с мужиками участвует.

—  У Тома днюха шестого. Уже отпраздновали.

— Нет я про билет. Татьяна в Крым, шестого собиралась выехать?

Маня вспоминает, точно. Звонила приглашала к себе в Евпаторию, хотела вместе поехать, чтобы не скучно было. Маня вообще не обещала, а Татьяна поверить не может, что кто-то станет отказываться от такого отдыха. Разве сравнишь Крым с Подмосковьем, даже летом. Там ведь море и фрукты. Маня подтверждает, мол на шестое сама помогла приятельнице билет заказать. Номер поезда не помнит. «Москва-Симферополь» это точно.

— Разбомбили его. – сообщает Глеб.
Жарик уже с телефоном вышагивает по тропинке. У него соседка этим поездом ехала. Кота на попечение Жарику оставила. А теперь собирается, не доехав, возвращаться. Под бомбёжками никакого моря не надо. Бог с ним, с загаром и отпуском. Сидит на путях, ждёт, когда автобус подъедет. Она в Севастополе номер в мотеле заказала. Откажется и обратно в поезд, домой.

Это только кажется, что война где-то там далеко. Оказывается, вот она рядом. Маня набирает Татьяну, узнать, как она, добралась до своего дома или нет ещё? Пугать не будет, может ехала не в том поезде. Татьяна отвечает быстро. Нет, дома, билет сдала. Кардиостимулятор менять надо. За курортным домом племянница присматривает. Татьяна ей не очень доверяет, но что делать? Вот если бы Маня поехала. Постояльцы все, не первый год у Татьяны апартаменты снимают. Убирают сами, остаётся деньги получить с квартирантов, да вовремя счета оплачивать. Куда ехать? Маня приятельнице про локомотив, разбитый дронами рассказывает. О пассажирах, которые с чемоданами в чистом поле ждут автобусов, чтобы доехать хоть куда ни будь. Пусть радуется, что дома осталась. Татьяна не верит – новости смотрела, ничего там про разбитый поезд не было. Маня тоже утром ленту листала, не видела. Попрощалась с приятельницей, ещё раз прошерстила. Нашла. Убит помощник машиниста. Среди пассажиров пострадавших нет. Разве что дорожные чемоданы по шпалам таскать тяжело. Но это на фоне общей угрозы, мелочь.

Жарик уходит, Маня вместо того чтобы радоваться бассейну и побуревшим с одного боку вишням, идёт по саду подавленная. Глеб стоит в небо смотрит. Кукурузник двух парашютистов выбросил. Парят на голубом фоне, как одуванчики.

Частный кукурузник, спортсмены любители. Прыгают за деньги. Бывший военный аэродром охраняется так, как ни один НПЗ и мечтать не может. Там частные самолеты стоят. Тишина, солнце, даже птицы притихли. Неужели в 700 километрах отсюда враг бьет по пассажирским поездам? Невозможно поверить.

Глава 27

Даша прислала ролик. Восьмимесячный Гордей ползает на перегонки с псом патроном. Пёс описывает круги вокруг Гордюши, подгоняет малого лаем. Гордей тоже мямлет «ав» и виляет попкой в памперсе.

Даша жена племянника, который сейчас на СВО. Ребята поссорились и Маня ездила их мирить. Теперь регулярно получает от невестки разные снимки и ролики про своего первенца. Чем чрезвычайно радует двоюродную бабушку. Есть у Мани помимо родных, ещё пара приёмных внуков. Они здесь в Москве, но эта невестка фотками не балует.

Маня детей любит, но по мнению родной дочери, уж слишком. Потому что балует их так, что родители после общения с бабулей, не могут найти на чад управу. Под «управой» Юлька с зятем понимают тихое и долгое сидение за компьютером и мгновенное и беспрекословное исполнение их приказов, стоит беднягам попасться родителям на глаза и оторвать их от собственных смартфонов. Маня конечно, утрирует, но не слишком. Она бы воспитывала ребят весёлыми, хулиганистыми. Чтобы у них было много друзей и полный дом гостей. Но, бодливой корове, как известно, Бол рог не даёт. И внуков Мане уже не доверяют. Общается с ними «В контакте», или по телефону. Раз в год семейство наносит визит. И на том спасибо.

Юльку Маня баловала, даже друзей не фильтровала. И что вышло? Обо всех её проколах, типа, что она уже четверть не посещает гимназию, узнала последней. Лето, толпа репетиторов, перевод в другую гимназию. Каждое утро ученицу выпускного класса, Маня отвозила к школьным воротам, и ждала пока дитятко скроется за дверью. После уроков забирала. На метро всего две остановки и путь займет в два раза меньше времени. Но Маня боялась, что вместо дома, Юлька ринется в клуб на репетицию. И в конце концов останется без аттестата. Потому что была занята в вокально-инструментальном ансамбле. Бацала там на гитаре. А какой золотой была девочкой!

Но потом, как говорится, что выросло, то выросло.

С утра у Мани раздвоение мыслей. Вторую часть подавляют гадания о Ленке. После такого эсэмэс, не ответить на её секретный звонок – настоящий садизм! Или думает, что контакт Маня перенесла, чтобы доложить всё Чурову и Глебу, получить подробные инструкции. И только потом назначить беглой невестке встречу, чтобы капкан захлопнулся? Напрасно. В беде, даже таким зловрединам как Ленка, следует помогать. По-всякому складываются обстоятельства. Может её специально подставили, та же новая Лёнькина жена. Она вообще, создает вокруг чудом заарканенного мужа, надежный пояс безопасности. Чтобы всегда на глазах, общался только с её родственниками. Никаких лишних звонков! Лёнька за четыре года ни разу к ним в городок не приехал, хотя при каждом звонке заявляет о твердых намерениях. Мол родился там, как никак. Надо же посмотреть взрослыми глазами на свою малую родину. На Манин взгляд, вторая Лёнькина жена, закомплексованная хамка. Остаётся только радоваться, что нет необходимости приезжать к ним на всякие торжества. Алка, даже в праздники умудряется всем настроение испортить. Манеры у неё резкие, разговаривает, как будто по половине фразы отдирает и бросает в твою сторону. Хотя за деток ей большое спасибо. Вырастут, сложат два и два. Ленка по всем параметрам на три головы выше этой лимитчицы. Дело не только в фигуре и внешности. Она конечно пиранья, но рыбке, такой красоты и гибкости, в которую она превратилась, будучи законной Лёнькиной женой, редкий мужик не сочтёт за грех и палец в пасть сунуть. Пусть откусит! И Лёньке она дорого обошлась. Может поэтому и любит Леночку до сих пор, хоть и скрывает изо всех сил. Да что невестки, главное дети. Костя вырос, отдалился от них с Глебом. Да и от родителей, когда те ещё живы были. Заходил к старикам редко. А уж как они его превозносили. И красавец, и отличник. Будущее рода, непременно фамилию прославит. Языки на лету схватывает – быть Косте дипломатом!

А без Лёньки, рад что попал в киноинститут, на звукооператора учится. Хотя судить рано – всего то восемнадцатый год пошёл. Но карьера — это не только хороший диплом и знание языков. Главное уметь выстраивать отношения с людьми вокруг. Не демонстрировать своё превосходство, устраивать праздничные застолья так, чтобы каждый чувствовал себя желанным гостем. Помогать другим, когда есть возможность. Костя откровенный эгоист. И с этим ничего не поделаешь. Мама с папой, через него отношения регулировали. Ленка, когда роман с Вадиком в родном доме на глазах у сына замутила, диктовала, что можно сказать папе, а о чём и заикаться не следует.

Оплатить учебу в ВУЗе можно, а вот вырастить правильного человека, об этом следует заботиться с пелёнок. Дашка тут начитанность проявила. Мол читала литературу, когда следует начинать воспитание малыша. Старики раньше говорили, пока поперёк лавки лежит, когда вдоль устроится, уже поздно. Лавка на сегодняшний день не мерило. Только в научной литературе, советую воспитывать прямо со дня рождения. Как? Да своим примером. Хотя порой без ремня не обойтись. На твой домашний пример, на улице выдвинут десятки других. Как Юлька, – ещё музыкальную школу не закончила, надо программу готовить, а её в сомнительный ансамбль позвали. Успех – можно дальше не учиться. Ребята вообще музыкалкой не заморачивались. А как сыгрались! Богатеи на свои вечеринки с программой приглашают, деньги хорошие платят уже сейчас.

Меняются детки с возрастом. Не даром говорится – маленькие спать не дают, а вырастет сам не уснешь.

Вчера, на ночь Глядя, Игорь в гости заглядывал. Приехал из своего Калининграда худой как заяц, щёки впали. Два года назад мать похоронил. Ухаживал за лежачей до последнего дня. Глеб и с похоронами помогал, и в больницу, когда требовалось возил. Маня пару лишних порций для них готовила. Когда у Игоря и работа, и лежачая мама на руках. Рассказывал о дочери с восторгом. Учится в медицинском, уже подрабатывает. И умница, и красавица. Игорь развёлся с её мамой, когда дочурке уже 14 было. Не выдержал. А после развода, когда на военную пенсию ушёл квартиру в Москве дали. Ваучеров не хватило, так он включил в собственники дочь. Родная как никак. Дочь с благодарностью, мигом от матушки к отцу переехала. Оказалось, вместе уж очень тесно. Тем более она себе кавалера завела. Игорь, смиренно в городок вернулся, где служил полтора десятилетия. Всех знает, занял пустующую квартиру. На работу устроился, а когда матушка совсем плоха стала, поехал в Калининград и сюда привёз. Однажды дочка бабушку навестила. Один раз приехала, а после смерти Игорь выяснил, что она за полдня успела получить от бабули завещание. Теперь судятся за квартиру в Калининграде. Хотя уже нет, Игорь проиграл. Квартира дочкина, она с отцом не общается. Обиделась, что в суд подал. А он вынужден там сантехнику менять, электрикой заниматься. Обои клеить. А как иначе, он в этих стенах вырос. Приехал сюда, потому что в московской квартире тоже долг накопился, целых пятьдесят тысяч. Привыкла дочка, что папа счета оплачивает. Маня советует московскую квартиру разделить. Потом он свою часть уступит, вроде как по обмену на Калининградскую. И тогда можно определяться. Дочь после такого предложения, и номер телефона сменила и замки в квартире. Через матушку ответ передала – ты уже старый, женишься и всё пропадёт. А так хоть наследство, брошенной когда-то дочке, достанется. Игорю только седьмой десяток. Да, сдал на нервной почве. А кто бы нервничал, оставшись без собственного угла на старости лет. Дочка, вон объявление на продажу калининградских апартаментов выставила.

А всё равно, сидит, показывает её детские фотографии. Вот в первый класс пошла¸ велосипед освоила. А это на каникулах в Черногории. Одна она у Игоря, вот и оправдывает, мол молодежь сегодня сплошь меркантильная. Эта, памперсы, не дай Бог если слягу, менять не станет. Значит надо постараться как можно дольше на своих ногах оставаться. Мир изменился, люди тоже. Вот мы и столкнулись с новой реальностью. Здравствуйте.

В любой реальности у пожилых мало места, да им много и не надо. Тяжело конечно, со старыми мерками подходить к современному племени. Только в полузабытой песне и осталось «Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почёт.» Маня переиначивает, в последнее слово вставляет одну букву и получается, что старикам везде подсчёт. Да и есть за что, – страну не уберегли.

Маня с утра квартиру пропылесосила, суп сварила, творог слила. Периодически набирает номер, с которого Ленка эсэмэску прислала. На тревогу и ложатся мысли про Игоря с дочкой, и про Юльку с внуками. Всё не просто, но слава Богу пока без беды. А вот Ленка. Вторые сутки пошли как написала, что беда у неё. Надо Глебу рассказать. И Лёньке, о сигнале сос от бывшей сообщить. Вот вернётся с дачи и доложит мужу по всей форме. От того что сама мается неизвестностью, ничего не изменится. Может Ленка для того и прислала сообщение, чтобы оно каким ни будь образом до бывшего мужа дошло. Напрямую, после некрасивого разрыва, попросить помощи не может.

Чтобы изгнать из головы хоть на время эту Ленку, Маня по дороге на дачу новости слушает. В Армении выборы, народу в стране осталось меньше полутора миллионов. А армян по миру миллионы. В одной только России два с половиной, по миллиону во Франции и Германии. Маня даже в крохотном городке Голландии с армянкой познакомилась. Переехали после развала Союза, статус беженцев получила. С мужем развелась, одна троих детей растит. Квартира социальная, пособия хватает. Красавица. А ещё диаспора помогает. Армяне в каждой стране организуются не для того, чтобы традиции поддерживать. Вместе всё легче, а главное, они на события в своей исторической родине влиять могут. Вот и столкнулись два мира. Французские и примкнувшие к ним из других европейских стран за Пашиняна. Такой заказ от ЕС. Пророссийские тоже упёрлись. У них заказ другой. Родные информационщики отслеживают – сколько процентов граждан проголосовали. Особо рьяные, из России помчались опустить бюллетень за своих. В России избирательные участки не открыли. Еще бы! Здесь армян в два раза больше чем на родине. Пришлось покупать билет и ехать. А на границе им повестку – на военные сборы. Пашинян с европейцами рисковать не желают. Они уже сказали избирателям свое главное волшебное слово, – правильно проголосуете, получите безвиз. На Украине же сработало. Вчера вечером Партия Пашиняна не набирала пятидесяти процентов. А сегодня с утра, уже объявляет себя победителем. Нарушений много. Интересно откажутся наши власти выборы признавать, или как на Украине, признали легитимность Порошенко, чтобы потом войну вести…

Идти от дома до калитки семь минут. Маня дебаты слушать не стала. Отключила, – без неё с Арменией и в Армении разберутся. Тут бы в своей родне всё упорядочить.

Домик открыла, рюкзак на крючок повесила. Сывороткой сегодня ремонтантную клубнику угостит. По дороге посмотрит, прижился ли пересаженный салат.

Вода в бассейне ещё не нагрелась, всё равно без лестницы туда не заберёшься.  А она прибудет только послезавтра.

Маня возвращается с первичного обхода зелёных владений, и застывает на половине дороги столбом.

В дверях домика Ленка стоит. Странная такая, с банданой на голове, в тёмных очках на половину лица. В Юлькиных шортах. Маня ей ещё из Рима их привозила.

— Привет! Не ждала?

Мане почему-то страшно, отвечает издалека:

— Звонка ждала. А как ты меня нашла?

— Сидела у крайнего подъезда, ждала, когда ты на дачу отправишься. Подумала, небось в теплице драгоценные помидоры посажены. Вечером дверь закрывать, а утром открывать положено. Ты пойдешь, Глеб до обеда как всегда спать будет. А я следом. И вот здесь. Поговорим?

Маня кивает, но с места не трогается. Ленка присаживается на стул под яблоней.

— Чаю, конечно нет? И поесть нечего?

— Всё дома, я же не знала, что гостья будет.

Ленка уже прихватила из дома бутылочку воды.

— Я ничьё убийство не заказывала, только съёмку. Чтобы компромат этой разлучнице отправить. Лёнька ведь не меняется, от любой жены, пока ноги ходят гулять будет.

Дальше Ленка рассказывает, что и с Игорем, в отместку за Лёнькину измену переспала. Костик ещё грудничком был, ел плохо, ночами спать не давал. Вспоминает как после родов растолстела. Лёньку с работы ждала как избавления. Может согласиться коляску на улице покатать, а она лишний часок полежит. Только муж три дня домой не являлся. Командировку придумал, а подруга, его с фифой в кафе сняла. А потом и выследила, куда парочка после обеда отправилась. Фотку прислала – знаю я эту дамочку, до меня он с ней встречался. Получается женился, а там всё продолжается. Вадик помогать приезжал, застал меня в слезах. Пожаловалась. А он и говорит – не похудеешь, вообще уйдет. Тогда всё и случилось в первый раз. Мне прямо легче стало. Потом в спортивный клуб вместе ходить стали, Вадик к нам переселился, с ребёнком и по дому помочь. Лёнька, прямо обузой стал. Я похудела, себя в порядок привела. Он как на конфетку бросаться стал. Вадик ревнует, грозится, если с мужем буду, всё про нас расскажет. Понимаешь, в какую я ситуацию угодила? И так 12 лет. В принципе, ничего нового Маня из Ленкиного прошлого не узнала. Прерывает гостью – мол шланг в клубнике переложить надо, а то зальёт. Ленка следом идёт, рассказывает. Когда поняла, что подозрение на неё падает, съездила к Аркашкиной жене. Они ведь дружили семьями. Соболезнование принесла. Поспрашивала. У них тоже до развода дошло. Так вот, жена Аркашкина видела, как за ним со двора машина хвостом выехала. И не первый раз. Следили за Аркашей. У меня теперь и номер есть. Так совпало – что мой фотограф с камерами, и Аркашкин киллер, в один день в этот чёртов дом приехали. Понимаешь?

Маня понимает – Аркадий приехал внепланово, а киллер заранее залёг. А вот Лёньку в чеховский дом, она специально заманивала.

Ленка злится:

— Ну зачем мне его убивать?!

— Чтобы Костя чеховский дом по наследству получил.

Ленка не отказывается, за то, что дом родители Глебу завещали, она всех собственными руками придушить, была готова. Потом действительно узнала, что Глеб отказался в пользу брата. Вот и стала думать, как Лёньку вернуть. Не может он эту каракатицу, скрещенную с жабой любить. У Лёньки таких страхолюдин никогда не было! И думать нечего, – купила она его. Ленка за спиной каланчой возвышается, уже не говорит, а почти кричит. Маня видит, как соседка через участок к забору подошла, всматривается, что у них за гам-тарарам. Советует невестке отправить Лёне снимок с машиной, на которой за Аркадием следили. И написать, почему она прячется.

Ленка совета не слышит, мол с Вадиком у них уже давно всё. Просто дружат, да и Костик к нему привязан. Она же Лёньку любит, и вернуть его хочет. Что в этом плохого?

Маня злиться начинает, во-первых, не верит ни слову, а во-вторых Ленка всё время за спиной, Маня повернётся, а она опять сзади:

— А от меня, Лена ты чего хочешь?

— Чтобы ты встречу с Лёнькой организовала. Без следователя и без Глеба. Не согласится, – тогда я к вашему Чурову сама поеду и показания дам, и не только по убийству. Когда им собственная служба безопасности займется пожалеет.

Маня собирается сказать шантажистке, что телефон бывшего мужа знает. Пусть ему, как и ей, эсэмэску отправит. Но видит, как на участок Глеб на велосипеде въезжает. Идёт ему на встречу:

— Хорошо, что приехал, смотри кто у нас в гостях.

Глеб крутит головой. Маня оглядывается, за спиной никого. Бассейн обошла по кругу, может Ленка присела за него. Нет. И куда делась?

Соседка, которая у забора подслушивала кричит:

— Гостья твоя, как кенгуру через калитку сиганула и побежала к озеру. Испугалась чего?

— Меня испугалась. – Кричит в ответ Глеб. — И правильно боится – поймаю ноги переломаю!

На второй половине фразы муж удваивает звук. Чтобы Ленка слышала. Потом начинает жену ругать, почему на звонки не отвечает. Маня клянётся – никаких звонков не было. Сейчас покажет телефон. А его-то в сумочке и нет. Маня расстроилась – зачем Ленка аппарат стащила. Глеб набирает Маню, в дачном домике из-под подушки доносится слабый звук. Не украла. Просто спрятала. Чтобы противная Маня не успела Глебу сообщить, что Ленка здесь.

Глава 28

Лёнька на подробный Манин отчёт о кратком общении с экс-супругой, все 20 минут реагировал молча. Ни одного уточняющего вопроса, ни даже намёка на эмоциональную реплику.

Маня даже несколько раз уточняла: «Ты здесь?». И только когда, завершая повествование она описала, как Ленка сиганула через метро́вую старую деревянную калитку, не без восхищения отметил: «отличная физическая подготовка. Не зря столько лет тренировалась.».

Маня ждала, что Лёнька спросит, и как с ней теперь связаться, но он не спросил. Попрощавшись, она вопросительно посмотрела на мужа. Дескать, что ты обо всём этом думаешь. На молчаливый вопрос благоверной, Глеб пожал плечами и ответил:

— Пусть Лёнька сам теперь думает, что делать и как. Он один знает, чем бывшая ему отомстить готова. Чуров считает, что Ленка опять выйдет на связь. Уточнить, передали ли бывшему её предложение. И что он ответил.

А ещё следователь предположил, что бывшая невестка или сняла неподалеку жильё или остановилась у знакомых. Специально, чтобы держать с внешним миром связь через рассеянную Маню. Будет её подкарауливать. Бить на жалось, например, выпрашивать еду.

Обычно Маня, кроме одного банана и воды, на дачу ничего не берёт. Зачем? Проголодалась, — иди домой. Минут через десять, вот она родная кухня, в холодильнике еда. Но сегодня, изучая припасы, невольно стала прикидывать, что можно положить в мини сумку-холодильник, с собой. Пару кусочков парной рыбы, штуки три картошки в мундирах. Пачку какао, чтобы бедняге хоть горяченького попить. Газовая плита и чайник там есть. Даже стала формировать заказ на доставку из Пятерочки, и первым делом включила в него булку с чёрным хлебом. Всё чисто интуитивно, до того, как Чуров своими предположениями поделился.

Уже стемнело, Маня пробовала посмотреть на «Звезде» программу «открытый эфир», но заметила, что чаще листает телефон, чем фиксирует взгляд на экране. Не цепляет.

Потом переключилась на единственную и неповторимую дочурку Игоря. Он сегодня в Москве, может всё же встретился с дочуркой?

А ещё, для Игоря у них заказ в родительской квартире. Надо поменять проводку от электро-щитка до новой кухонной плиты. Её кое как подсоединили, но стоит включить, мигом выбивает пробки. Как раз сегодня, Игорь и обещал выкроить время и заглянуть в квартиру на Анохина. Всё посмотреть, просчитать, замерить. Но если состоится свидание с дочкой, он точно на Юго-Западную не доедет.

Маня вживую Анну не видела. А по снимку, очень похожа на Ленку. У молодых, прямо как утверждённый стандарт – прямые белые на пробор волосы до плеч, очки. Никаких завитушек на висках, теней на веках. Помада не броская, ближе к естественной. Губы приоткрыты. Никакой растянутой во весь рот улыбки. Сама сдержанность и сосредоточенность. Ленка и по жизни такая, если честно, Мане она нравилась. А вот Глеб невестку всегда недолюбливал. Это у них взаимно. Из её мужа, к старости выйдет стопроцентный дед-ворчун. Не надоедливый, но скрывать своё отношение к тому что не нравиться, не будет. Такого, никакая невестка, внучка и даже сын, вокруг пальца не обведёт.

Маня вчера в криминальных новостях историю читала. В Новосибирске пожилых супругов обвинили в убийстве 45-летнего сына. Трагедия произошла в их частном доме. 69-ти летняя мама и 79-ти летний папа, задушили своё единственное чадо. Как скупо сообщает лента: «на почве длительных неприязненных отношений». Старикам предъявили обвинение по статье об убийстве, совершённой группой лиц. А ничего, что группа в том же составе, сорок пять лет назад произвела на свет ненаглядного младенца. Растила его и пестовала, мечтала к старости иметь рядом надежную опору. А вышло так, что вместо опоры, под одной крышей со стариками оказалась угроза и здоровью, и жизни.

Причин неприязненных отношений между родителями и сыном в короткой заметке не сообщают. Но Маня уверена, сыну требовался дом в единоличное владение и пользование. А старики слишком долго зажились на этом свете. Мешают ему быть хозяином. Может и невестка постоянно на мозги капала, жаловалась на свёкра со свекровью. Мол ходят туда-сюда, кряхтят, воздух портят.

Молодые, когда стариков из собственного дома выжить мечтают, на многое способны. Свекровь звонит в Латвию жалуется – жара, а они с отцом в городе сидят. Она поехала в Чехов всё приготовить. Мол зелень посадит, в доме приберёт. Отец последнее время всё больше у телевизора лежит, телевизор смотрит. Сдаёт. А там воздух, сад. Можно погулять немного, на лавочке посидеть. Лишнюю клубничку с собственной грядки съесть. Зря она что ли столько сил вложила, чтобы эту грядку обустроить. Посадке третий год – самый урожай. Потом надо усы на новое место сажать. Приехала на такси, Лёнька в командировке был. Вадик сказал, что машина в ремонте, сам пешком ходит. Открывает калитку, а во дворе две машины Ленкина и Вадика. На кухне троица кофейком балуется. А она сумки, по одной от ворот до дома перетаскивает. Здравствуйте, здравствуйте. Вадик помоги. Эту наверх, к нам с дедом в спальню. А эту надо разобрать – продукты сразу в холодильник. Вадик покраснел как рак, мол пока стариков нет, он занял их спальню. Пусть бабушка посидит внизу, он быстро всё там уберёт. Бывает, – картина не ждали. Хотя вчера, как раз Вадика она и просила отвезти в Чехов. Соврал про сломанную машину – не хотел, чтобы хозяйка в свой дом приехала.

Свекровь устроилась, в саду поковырялась. Решила чайку попить, с невесткой и внуком пообщаться. Она в дом, а троица поднимается и уходит. Суп согрела, зовёт разделить трапезу, – молчат. Она себе налила тарелку, а Ленка, Вадик и Костя, молча мимо к выходу идут. Даже «Приятного аппетита» не пожелали. Она конечно у себя в доме, но бывает здесь значительно реже, чем внуки и невестка. Можно было бы и внимания не обращать, только обида комом в груди встала. Внуков и Вадика, и Костю растила, баловала. Они хорошие, а вот Ленка настраивает ребят против родной бабушки. Обидно, что поддаются. Вечером мангал разожгли, шашлыки затеяли. Зелень, помидоры, огурцы на блюда разложили, вино купили. Аромат стоит, аж голова кружится. Решила, что сейчас за ужином всё и устроится. Поговорят, пошутят. Ан нет! Бабушку даже к столу не позвали. Она конечно каждому в отдельности и всем вместе не раз говорила – этот дом родовое гнездо. Каждый из вас пусть приезжает, живёт сколько надо и считает, что он дома. Ме́ста всем хватит. Про душу свою широкую, ничего не говорила, и так понятно, что всех любит и за каждого переживает. Только любовь, в данном случае оказалась безответной. На шашлык её не позвали, даже спокойной ночи не пожелали. Полный бойкот. Два дня она садом занималась. Всё фразу готовила. Мол, если вам со мной тесно – уезжайте. Мы с дедом и вдвоём отдохнем. Сказать не успела, утром смотрит машин нет. Один Костик спит. Она блинчики маленькому нажарила. Дождалась, когда проснётся. Спрашивает куда мама уехала, не говорил ли Вадик, когда вернётся. Если в Москве, то пусть дедушку привезёт.

— Не привезёт. – Костя сразу половину блина в рот запихивает. – Зачем нам здесь дедушка, ему поближе к поликлинике надо.

Обжог бабушку, любимый внучок таким откровением. Она поднялась наверх, Мане в Латвию звонит, плачет. А что Маня может? Позвонила конечно Вадику – ты что же бабушку обижаешь? А он в ответ: зачем приехала? У них свои планы, гостей ждут, а не деда с бабой. Он намекал, мол не привезёт её. Так такси взяла. Маня ситуацию Глебу изложила, дождалась, когда он сыночку всё что накипело выскажет. Две трети спича, муж произносил слова, которые надо запикать короткими гудками. Маму принялся успокаивать. Мол выстави всех из дома, садись в такси забирай деда и отдыхайте там всё лето. А эти пусть разрешение спрашивают, если приехать соберутся.

Глеб, со своей решительностью и категоричностью, рядом нужен. А за полторы тысячи километров, дать наглецам урок не получиться. Какой отдых в такой обстановке? Глеб отца набирает, он тоже отказывается ехать в Чехов. Нервничать не хочет.

Может этот новосибирский наследник, также достал родителей, как Вадик с Ленкой. Только они терпеть не пожелали, взяли и придушили наглеца.

Маня считает, что в тот бабушкин приезд, для Ленки и Вадика, такой расклад был бы справедливым.

Отцы и дети, деды и внуки. На фоне, насквозь меркантильного мира, родственные отношения сплошь и рядом завязываются и запутываются в тугие узлы.

Вадик поселился у бабушки, начиная с вранья, мол матушка хотела сбросить бедненького с балкона, он и сбежал. Оказалось, что в посёлке, куда она увезла сына, самый высокий дом в два этажа и ни одного балкона. Фантазёр растёт. Хорошо хоть так приехал, и невестке спасибо, не стала требовать вернуть паренька обратно. Пусть у деда с бабой и школу заканчивает. Там в районе, какое образование? Они на мальца нарадоваться не могут. И репетиторов ему наняли, чтобы по программе от других не отставал. И одели во всё самое лучшее и дорогое. Выучили, в платный институт определили, до диплома дотянули.

Бывало в доме и деньги пропадали, но ни разу ни одним словом или взглядом на Вадика не погрешили. Мол сами положили и забыли куда. Пока у Лёньки часы не исчезли. Он следователь, быстро разобрался, что к чему. Устроил в тайне от родителей племяннику разборки. Глеб ещё в России тогда жил, вдвоём задали парню трёпку. Образумился, на рожон больше не лез.

У любви и прощения, должны быть свои красные линии. Чёткие и нерушимые. Не как в нашем, Богом хранимом отечестве. Боженька не устаёт оберегать чад на этой многострадальной земле. Маня у Лепёхина на днях показательную историю прочла. Опубликовал, аккурат после дроновой атаки на Питер. В день начала экономического форума и как прощальный салют к нему. Пишет вроде как про фильм Александра Рогожкина «Оружие». Сняли боевик в 2011 году. Ещё до Майдана. Кремлёвские всей душой на тесную дружбу с Европой настроены. Сердюков уже Армию развалил. Если верить Платошкину, 80% ядерных боеголовок, после разоружения, американцы у русских выкупили и увезли за океан. Сколько их осталось из 45000 которые были еще в 1986-ом, во времена СССР? А сейчас пишут 6400. Разбазарили ядерный щит.

Фильм о том, что страна крайне заинтересована в передовом сверхоружии. Учёные работают, изобретают. Но мафия в руководстве силовых структур, тоже не дремлет. Не просто блокирует внедрение изобретений, но и уничтожает изобретателей. Им сильная Россия не нужна. Они уже на западе, и семьи давно там, а тут в России, руководят вахтовым методом. Счета там надо пополнять, к сытой, и спокойной старости готовиться. Лепёхин на примере фильма, параллель с отечественными беспилотниками проводит. Как раз в 2011-ом году Кремль утвердил программу по их производству. 4 миллиарда рублей выделили на проект. Деньги исчезли. Руководитель проекта, некто Цветков, сбежал в Лондон. Купил там за 22 миллиона фунтов особняк. Никто его не преследовал. Чужих на такие дорогостоящие проекты не ставят. Бывают в любое время кадровые ошибки. Цветков, лишь одна из них. Обидно? Да. А те беспилотники сейчас, и система РЭБ, очень бы пригодились. Только барыги не в победе на СВО заинтересованы, а в успешном и безнаказанном распиле средств, выделенных на проект. Иначе почему дронов и систем РЭБ до сих пор не хватает. Как на украинском фронте, так и здесь в Питере и Москве, куда эти дроны долетают. От них за одну неделю, со Старобельской трагедией, в стране погибли 127 мирных граждан. А ведь русские умельцы изобрели уже сотню моделей передовых беспилотников. Только до массового производства дело всё не доходит. Проекты с чертежами, чиновники у изобретателей конечно же принимают, а потом ждут госзаказа, чтобы продать их стране втридорога.

Резюме у Лепёхина убойное: «Не думаю, что во всех властных кабинетах сидят диверсанты, предатели и неадекваты. Нет, во всех этих кабинетах сидят барыги и пох*исты. Которые и пальцем не пошевельнут, если при этом нельзя украсть…». Сидят за нехилые зарплаты и власть их терпит. Вникает в придуманные сложности, прощает ошибки и промахи. А дроны, тем временем в Дагестане газопровод подорвали. Абрамович, не скрываясь, к Зеленскому с визитом прилетал. Официально передать Путину очередное предложение. Неплохой такой посыльный у Зе. Да ещё и должник. Зе у Абрамовича 2,4 миллиарда фунтов стерлингов требует. Те самые, что Абрамович за продажу футбольного клуба «Челси» выручил. Через Стармера ультиматум передаёт. Интересно, на чём он олигарха, вхожего в Кремль подловил, что на такую сумму тянет.

Война, похоже, это не только штурмы и обстрелы на линии боевого соприкосновения. А спрут с большими и маленькими фронтами в высоких кабинетах, на бесстыже дорогих яхтах и виллах. Итог всемирного либерального всепрощенчества. Или всё же родного отечественного предательства? Кто ни будь знает где красные линии, определяющие пределы воровства? Или бардак такой, что остается одно —  сжечь всё до основания в ядерной войне. Только запасов ядерных, теперь маловато. Продали их барыги, списав труды и силы своих отцов, которые создавали, обеспечивая Союзу защиту. Продали и глазом не моргнули.

И на этом фоне мы уверены в скорой и неминуемой победе. Вполне возможно, когда Кремлёвский медведь очнётся и поймёт, что бороться за страну должны все, а не только добровольцы и мобилизованные на фронте.

Из милитаристского гнева, Маню как всегда и от всего, спасает Глеб. Он сорок минут с Лёнькой говорил. Ясное дело, о Ленке. Лёня взял телефон, ушёл из дома с собакой гулять, и смог наконец брату позвонить.

И вот что решил, – как только Ленка появится, пусть назначает время и место встречи. Действительно, им есть что обсудить, без всякого чуровского посредничества. Глебу такой расклад не нравится. Но у брата, похоже есть веские причины для таких переговоров. Он ездил сегодня на старую квартиру, Чуров просил проверить, не прячется ли Ленка у себя дома. Похоже была она там. Замок опять поменяли, но Лёнька слышал шаги за дверью. Тихие, осторожные. И занавеска на окне колыхнулась, когда из подъезда вышел. Маня спрашивает мужа, – мол дрогнуло Лёнькино сердце. Прошлое не вычеркнешь, разное было, и хорошее тоже. Маня вспоминает, как Костю крестили. Куча друзей, родители. Подарки, застолье. Костя в колыбели, как главная драгоценность, Ленка добрая, свекрови на кухне помогает. Обнимаются. Все настроены на будущее счастливое и спокойное. А потом, как-то сломался этот настрой. Ленка конечно виновата, но не она одна.

Глеба Манино примиренческое сю-сю, злит.

— Убийца она! И Чуров змею обязательно посадит. А пока, раз Лёньке надо, встречайся с гадиной и договаривайся.

— Если ей жить негде, к себе приглашу. Она утром голодная была. – Давит на жалось Маня.

Глеб обжигает глупую половинку взглядом, но сдерживается и ограничивается одним словом:

— Посмотрим.

Глава 29

Первым сюрпризом дня, был кактус. Два колючих отростка теснились в одном крохотном горшочке. Четыре года назад комендант Ольга всучила Мане растения. Они тогда первый год жили в гарнизоне и Мане для обустройства быта требовалось всё. Ольга поучаствовала колючками, размером с фалангу мизинца. Маня послушно посадила их в горшок. И прилежно перетаскивала из одной квартиры на другую. Подоконники скоро зацвели геранями и розами. Колючие колонны поправились и втянулись до 20 сантиметров в высоту. Один опасно завис с краю горшка, Маня поняла, что пора колючки рассадить. Принесла дополнительный горшок, и тут увидела между колючек крохотные розовые прыщики. Без очков приняла их за упавшие лепестки цветка герани, под которыми стоял кактус. Наверное, лепестки осыпались и нанизались на колючку. Протянула руку чтобы снять, и схлопотала занозу.

Потом вооружившись очками поняла, что между колючками два крохотных бутончика. Переезд в новый горшок пришлось отложить. И целую неделю Маня вглядывалась в крохотные розовые цветочки, расположенные так, будто у колючки появились глазки. А потом цветочки завяли.

Глеб тоже удивился нежданной способности колючек покрываться цветами, и стоя над ними, глубокомысленно изрёк: «У мамы на подоконнике стояло такое чудо природы, но насколько он помнит, никогда не цвели.» Чудо какое-то. Или благодарность за само намерение пересадить растения в более просторные горшки.

Было утро, когда муж собирался на приём к терапевту. Уже три дня дожидаясь приема, они бинтовали Глебу ногу, опасаясь покраснений и болей на бедре. Проконсультировавшись с Лёнькой, Глеб сам поставил себе диагноз – там тромб. С перепугу перебинтовал ногу эластичным бинтом, но упорно продолжал истязать себя полуторачасовой утренней зарядкой.

Ровно через сорок минут, после того как за ним закрылась дверь, наступил второй сюрприз – срочная госпитализация. Пока 10 минут Глеб проведёт в пути от поликлиники до дома, Мане следовало собрать всё необходимое в больницу. Скорую вызывать не стали – слишком долго ждать, а это опасно. Доктор выдала направление, строго настрого запретила ходить. Уточнила, как Глеб попал в поликлинику. На машине? Отлично! Тогда самое лучшее, срочно садиться в машину, и прямиком катить в больницу.

Маня носилась по дому, складывая в сумку смену одежды, мыльно-рыльные принадлежности, яблоки с бананами на перекус, тапочки. От сопровождения Глеб категорически отказался, оставив Маню дома в тревожном ожидании. Тромб дело серьёзное. Лёньку вон, сразу положили на каталку и в скорую. А Глебу предстояло катить ещё полчаса до больницы. Там топать от стоянки к корпусу полкилометра. Только через пять часов, Глеба определили в палату. И уже с первого на четвертый этаж доставляли по всем правилам, на каталке.

Уже в лежачем режиме, муж произвёл инспекцию в сумке и прислал длинный список недостачи. Срочно требовалось доставить забытые лекарства и мази, родниковую воду, туалетную бумагу. Связку бананов и ещё кучу разных мелочей.

В общем в доме воцарились нескучные времена. На столе в гостиной появилась спец коробка, в которую Маня складывала всё, что попадало в срочный список. Наполнялась она так стремительно, что бедолага подумывала доставать уже вторую ёмкость.

Каждый новый предмет, попавший сначала в орбиту памяти, отыскивался и опускался в посылку под новости.

Зубочистки. На 19 июня в Швейцарии назначено подписание сделки между Ираном и США. Вашингтон обязуется разморозить 24 миллиарда долларов из активов ИРИ, причём половину средств должны вернуть ещё до подписания сделки. Параллельно обещают представить проект восстановления экономики страны на сумму 300 миллиардов долларов. Иран пока отделывается обещаниями – не создавать новое ядерное оружие. Истощив нефтяные запасы, компании из Италии, Франции, Германии и Великобритании, поклялась немедленно снять все санкции с Ирана мгновенно, после подписания сделки. Эксперты напоминают, что на фоне закрытого Ормузского пролива, американские нефтяники прибавили в собственные активы десятки миллиардов. Трамп, качелями угроз и обещаниями, раскачивал рынки. Цены на нефтяных биржевых рынках то взлетали, то падали.

Тут же вспоминается притча. Кто хочет, чтобы его любили, заводит собаку, кто хочет любить сам – селит в доме котов. А кто намерен воспитывать окружающих на примере бесконечности жизни, заводит хомячка. Подменив погибшего на нового, можно создавать впечатление, что жизнь этого милого суетливого комочка бесконечна. Главное, чтобы непосвященный в тайны бесконечности не подсмотрел, не зафиксировал на видео сам момент похорон прежнего и внедрение нового символа бесконечности.

На фоне сделки, на связь вышел бывший квартирант Сева. Сообщил, что в Иране вернули Интернет, конечно не в прежнем объёме, но общаться можно. А главное, что через 21 день он приедет, если конечно закончится война.

Маня, в скорую встречу с Севой не очень-то верит. Её интересуют подробности, но Сева, узнав, что дорогой друг Глеб в больнице, решает сообщить подробности о делах, только после того, как болезного выпишут. Мол, не хочет расстраивать. Стало ясно, что в запасе дорого иранского друга-квартиранта, хороших новостей практически нет. То есть, долг он если и вернёт, то наверное, не скоро.

После переписки с Севой, погода мигом отражает её настроение. Ещё полтора часа назад, Маня сбегала на пляж и от души поплавала на озере. Там детишек, как мальков в тёплой заводи, ей пришлось пробиваться на простор, но зато там…

В озере вода теплее чем в бассейне, но сделав эту королевскую зарядку, она прямиком с озера направилась на дачу, чтобы, полив теплицу поплавать теперь уже в бассейне. Тридцатиградусная жара была бы испытанием в Питере, когда под ногами едва не плавится асфальт. Но здесь военный гарнизон, при такой температуре, превращается в настоящий санаторий. Идёшь в тени деревьев, впереди солнечная с разнотравьем поляна, наверху, пронзительной голубизны небо. Щебет птиц, и если не присматриваться, то полное ощущение, что ты в этой атмосфере нежишься в полном одиночестве. Мир любит тебя и преподнёс подарок в виде персонального рая. Но любовь, как известно дама капризная.

Пока Маня хлопала дверцами шкафов, вынимала и возвращала на место бесконечные коробки, отыскивая майку для Глеба. За окном наступила серость, в квартиру через форточку ворвался поток холодного воздуха. В марлёвке-размахайке стало холодно. Маня мигом забыла про майку Глеба, влезла в тёплый спортивный костюм и опустила в коробку, тоже серую, тёплую флиску с длинными рукавами. На жару, в сумке мужа полный гардероб, а погода бывает разной. Мужу не сегодня завтра разрешат выходить на улицу, а там ко всем радостям ещё и простудится.

Кружка, тарелка любимая, позолоченная ложечка, при помощи которой муж обманывает себя за едой. Такие крохотные столовые приборы принято дарить на первый зубик младенца. Маня неделю назад уже отправила питерскому двоюродному внуку Гордейке, а теперь несёт в коробку для Глеба. Тут же вспоминает панический ужас мужа перед любым посещением стоматолога, и хмыкает. Гордею ложечка на первый зуб, а Глебу такая же, на чудом уцелевших четыре последних.

У Мани готов тайный проект протезирования для Глеба. Маня уже отыскала доктора. Придумала, как обойти гарантированную отмазку мужа, против работы с протезистом. Мол, сначала следует сделать операцию. Устранить дыру в челюсти, которую, удаляя зуб с упоением просверлил бедолага практикант в латышской дежурной клинике, а только потом заниматься улыбкой. Съемные протезы, в которых можно легко оставить в нужном месте дырку, по итогам беглой консультации с дантистом в первоочередном плане капитального ремонта дорого супруга, числятся уже полтора года. И теперь, после победы над тромбом, Маня надеется свозить его к дантисту. Пока в организме не забарахлил очередной блок. Глеб, яростный противник всего фальшивого, особенно пластмассовых зубов. В качестве самого веского аргумента, на кухне под рукой муж держит миксер. А когда жена заводит разговор о дантисте сообщает, что ещё немного, и учёные предложат встроенный прямо в рот миксер, для переработки твёрдой пищи. А пока он, очищенный и порезанный огурчик, вполне успешно кусает оставшимися зубками.

Глеб конечно хитрец, но Маня тоже не промах. Придумает в конце концов, как заманить упрямца к стоматологу. Не в столичную клинику с пафосной рекламой, а в небольшой городок, где доктор в одноэтажном доме, утопленном в старом саду держит кабинет. И по-домашнему принимает страдальцев. Чтобы чисто по-семейному решать все их проблемы. Реклама, у выпускника той же школы, которую заканчивал Глеб – сарафанная. Но оборудование вполне может соперничать с разрекламированными столичными зубными клиниками. А главное дантист сын одной из одноклассниц Глеба. Она не афиширует своего ди́тятку, но и не скрывает его.

За окном льёт как из ведра, даже не верится, что всего четыре часа назад, Маня плавала в озере в своём новом купальнике.

Заказан он был два года назад. Примерялся трижды. А вот по прямому назначению использовать красоту, удалось только через два сезона. Год Маня лечилась. В итоге получила категорический запрет появляться на солнце, поднимать тяжёлое. Но минувшим утром, разговаривая с Юлькой по телефону, на вопрос дочери: «Как здоровье?». Ответила предельно честно – мол объявила себя до конца августа абсолютно здоровой. Чтобы успеть пополнить специальный жизнеутверждающий мешок хорошими впечатлениями, витамином Е и прочими радостями короткого лета. Дочь солнца избегает, утверждает, что после рождения четвёртого ребёнка нарушился теплообмен. Она де, на солнце мгновенно краснеет, как помидор в теплице. А вечером от перегрева начинается озноб и как следствие – ангина. Так что жить Юлька мечтает если не в Арктике, то поблизости. Например, в Мурманске. Правда в семье идею переселения никто не поддерживает. Маня слушает свою малышку и списывает это на настроение Юльки. Хотя на пятом десятке, организм дочери может выкинуть разные коленца. По линии её бабушки есть генетические засады. Их бы надо отслеживать. Но если вспомнить себя саму в это время, то поверить в то, что ресурс здоровья нуждается в срочном пополнении, просто невозможно.

Дождь за окном небось радует дочурку. Сложновато всевышнему, угодить на все вкусы и потребности невозможно. Сидит он там наверху на облачке, смотрит на чадушек своих, слушает их бесконечные просьбы и выбирает, кому в данную минуту послать желаемое. А уж чадушко пусть само, по мере сил использует дар.

Маня робко мечтала принять приглашение приятельницы и скатать летом в Евпаторию. В Крыму, недалеко от моря можно прожить хоть всё лето. Полный месяц с Глебом на весь его отпуск. Сесть в поезд поехать дней на десять раньше, всё в округе изучить, приспособить апартаменты под их традиции и привычки. А потом, локомотив московского поезда разбомбил беспилотник. В Крыму появились проблемы с бензином. Какой отпуск, когда в мире нет стабильности, везде, включая ближайшие к Москве регионы. В Туле разбомбили жилой дом. Не спокойно в Краснодаре. Маня устала собирать болезную коробку, присела с сигаретой и новостями на кухне.

Москва тонет от ливня, дождь ещё идёт, а первые испытатели делятся роликами. В воде по колено к автобусной остановке топают чьи-то ноги. На дороге автомобили с утонувшими на две трети колёсами. Похоже армия изнывателей от жары, уже достала небесную канцелярию. Все запасы разом вылили на голову столичных жителей, мол охолыньте. Днём звонила из Карловых Вар Нелька. Она отдыхает там уже третье лето. Останься Маня в Латвии, непременно бы присоединилась. Санаторий организовал доставку европейцев в оба конца. Приезжает микроавтобус, забирает тебя прямо у подъезда и везёт в санаторные апартаменты. Две недели Нелька пила водичку, получала массажи, всякие ванны. Ездила на экскурсии, присматривала себе кавалера. Гуляла по улице с зонтом и осталась недовольна. Кавалеры все дряхлые, один оказался особенно настойчивым. Стоило Нельке с подругой присесть за столик, он мгновенно приземлялся рядом и начинал говорить о звёздах. Мол там во вселенной решают, что и как будет на земле. Там же составляют семейные пары. Вот ему звезды подсказали, что именно здесь его половинка. Нелька смотрит на скрюченного старичка, его сухие руки, мутные глаза за толстыми стеклами очков, и лихорадочно ищет повод, как половчее избавиться от кавалера, пока он не ткнул в неё пальцем, обозначив как избранницу звёзд. Грубить нехорошо. И подруга идет в атаку:

— Мы для вас, пожалуй, староваты. Звёзды, тех кому к семидесяти, с ярмарки невест списали. Может вам вон за тот столик пойти?

Нелька указывает на дам около сорока и намекает, что дамы с интересом поглядывают на интересного мужчину.  Дедуля отмахивается, мол он у них уже был. Присмотрелся и понял, что неправильно распознал сигнал вселенной. Нелька цепенеет от нехороших предчувствий. Старик вчера уже сватался за их столиком. Но похоже у дедули деменция, сегодня забыл. Значит надо напомнить. Напоминает, дедуля не смущается. Просит заказать ему кофе с круассаном, это позволяет сконцентрировать внимание. Нелли заказывает и кивает приятельнице головой. Мол пора уходить. Но дедуля начеку. Куда это вы, сначала надо кофе оплатить…

В общем она уже собрала вещи, завтра в 9.00 сядет в автобус и к вечеру прибудет домой в Бургао. Вздыхает, мол мокнуть теперь будет под немецким дождём. Маня советует открыть охоту за погодой. Например, улететь на Бали. Это Маня с Глебом сейчас никуда не могут – международных рейсов из России практически нет. Да и вообще, доктора прописали дальше тридцати километров от поликлиники не уезжать.

Нелька обещает подумать насчет Бали и прощается. Маня наконец просматривает сообщения. Она с подружкой всего полчаса проговорила. А Лёнька, который обычно звонит только по большим праздникам, пробивался четыре раза. Может написал, что у него за спешка? Нет, от Лёньки никаких сообщений. Зато есть от Ленки. Она в Михнево, уже взяла такси. Придётся ей принимать мокрую гостью явочным порядком. Маня смотрит время, а потом несётся к окну. На скамейке видит силуэт — это Ленка. Она уже заводит невестку в квартиру, когда звонит Лёнька. Просит приютить бывшую. Он послезавтра приедет, чтобы навестить в больнице Глеба и завезти ему страшно эффективные, потому что дорогие, лекарства, а заодно и на переговоры с Ленкой. Без чужого влияния и лишних ушей. Маня понимает, что её собственные уши последнее препятствие для конфиденциальности переговоров бывших супругов и чертыхается. Неужели мало мест, где можно встретиться этой парочке. Зачем тащиться со своими проблемами за сто километров. Что, у неё здесь все углы примирительным медом намазаны? Да не только здесь. Ленка с Вадиком приезжали даже в Латвию жаловаться на Лёньку и родителей.

Маня выдает невестке тёплый халат, полотенце, и отправляет незваную гостью в ванную. Хорошо, Глеб успел подключить водогрей. Надо бы предупредить Ленку что горячая вода не бесконечна, всего 50 литров. А вот запасами мёда, которые Глеб специально от Мани прячет на самой верхней полке, придётся пожертвовать. Чтобы гостья не чихала в квартире, которую Маня упорно оберегает от всяких вирусов. От одного уберечься не получилось. Вирус лжи внедрился в квартиру вместе с мокрой невесткой. Лёнька решил, что надежнее места, прятать от следствия чересчур осведомленную бывшую жену, нет. Глеб под строгим присмотром докторов, и запретом ходить, не явится. Чуров сочтёт, что, Маня при появлении беглянки доложит незамедлительно. Но Лёнька, против Чурова, всегда будет главнее. И если выбрал их тьму-таракань для того, чтобы спрятать Ленку и не выдать ее даже Глебу, значит так и будет.

Маня заварила чай, поджарила для Ленки гренки, выставила мёд. И открыла сообщение от Нельки. Ролик с Бали. Над пропастью оборудована площадка, двое мужчин несут над головой тело, раскачивают его и швыряют в пропасть. Девушка мечтала прыгнуть с тарзанки. Её экипировали, проконсультировали, надели шлем, а вот подсоединить трос инструктора забыли. Подруга пишет комментарий: «Погода оказывается не главное. Так что, еду домой.»

Маня слушает, как в ванной выключилась вода и жалеет себя. Она вот дома, и как ей это помогло?

Глава 30

Киево-Печерская лавра горит. Кстати, за свою историю не первый раз. Возгорание произошло на крыше Успенского собора. Маня жарит гренки и смотрит репортаж. Дробные кадры крупным планом. Спины пожарников со шлангами, машины красного цвета. Зе тут же обвинил Россию. Мол на словах защищает христианство, а на деле бьёт по главному символу веры и Руси.

На сковороде шипят румяные ломтики булки, Ленка, укутанная по самую голову одеялом спит на кровати Глеба. На лбу испарина. Пухлые губы приоткрыты. Вечером Маня злилась на секретную гостью-подкидыша. Накуролесила, где могла заложила мины раздора, не баба, а чистая ведьма. Особенно, Маню обидела роль Ленки в раздоре с Юлькой. Именно они с Вадиком живописали их жизнь в Латвии. Называли «убогой», дом на хуторе «халупой». Машины – дырявыми вёдрами. Одежду – лохмотьями. По меркам москвичей, которые из кожи вон лезли, чтобы хоть издали казаться если не олигархами, то близкими к ним персонами. И дом, и машины, и прикид, всё чем пользовались Маня с Глебом, были далеки от минимальных стандартов якобы богатых. Но в интерпретации этой парочки, Маня была чистой дурой. Которая оказалась под полным влиянием безответственного Глеба. Бросила на произвол судьбы внуков, бывшего мужа и всё российское имущество.

Эти зло словные доклады латышских гостей ближайшей московской родне, ясное дело расходились кругами по ближайшим и дальним родственникам большой питерской родни, и уже искаженным эхом возвращались к Мане. По мелким штрихам она и поняла откуда дует ветер. Поняла и сделала выводы, с Ленкой если даже случиться пересечься, она не обмолвится не единым словом. И слушать её сетования на сложное детство тоже не станет. Девица с первого дня люто завидовала Юльке, Маня сама слышала ее фразу: «Девочке дали всё, а она ничего лучшего не нашла, как обложить себя кучей ребятишек!». Кто бы говорил, – Ленку родители хоть и осиротили к 16 годам, обеспечили квартирой, хорошим школьным образованием. Заранее позаботились договориться об опекунстве с тёткой. Которая сложила с себя ответственные полномочия, отобрав среди претендентов в мужья, нашего Лёньку. И не ошиблась. Ленка долго не работала, а потом чисто от скуки добавила к филологическому, курсы логопеда и попросила мужа подыскать ей приличное место. В частной гимназии на подготовительных курсах она нашла первых платёжеспособных клиентов. И теперь исправляла речь барчуков, исключительно в состоятельных семьях. Вернее, теперь не исправляла, а пряталась от всех подряд. Из обширных связей, помочь ей выпутаться из собственной ловушки, в состоянии только Лёнька. Неверный, безответственный, продажный бывший муж. Ленка даже называла его альфонсом, который продался жирной бабе. А она, вместе с двумя ребятишками возит его как украшение и по совместительству няньку, по разным курортам.

Маня напоминала Ленке, что ребятишки — это совместные детки Лёни и Аллы. Которых безответный папаша ежедневно возит в частный детский сад и забирает оттуда. Спокойно и охотно остается с малышами нянькой. Любит и балует их, утирает сопли, читает им книжки. Может Ленка сама не смогла склеить вокруг единственного сына, не формальную семью, а реальное уютное и тёплое гнездо?

Ленка конечно заслужила свои гонения, но сейчас у плиты Маня пришла к выводу, что семейную святыню, доверие и тепло, девочка выжгла до тла собственными наманикюренными ручонками. Распаляя огонь жадностью и завистью. Именно такими страстями, складывая миллиарды в зарубежных банках, Зе уничтожает поголовно мужское население Украины, в топку будущих миллиардов сначала для себя, а потом на войну бросает всё подряд, включая главную святыню, Киево-Печерскую Лавру.

Маня отключает огонь, стопка румяных гренок готова. Часы показывают десять. Можно сбегать на дачу. Оценить ущерб от ночного ливня. Наверняка дождь сбил с ветвей часть уже побуревших вишен. Их можно собрать и вместе с сушёными яблоками пустить на компот. Ленке сейчас надо много пить, похоже простудилась бедняга серьёзно. Не мудрено – пешком девочка давно не перемещается. Машина сейчас под арестом, а водительская привычка легко одеваться, осталась. Плюс постоянное нервное напряжение. Даже дома в родной квартире сидела как в засаде. Сама призналась, что планировала и даже представляла диалог с Лёнькой. Вплетая между упрёками требования, она мечтала, как можно скорее встретиться с бывшим. А когда увидела его во плоти за дверью квартиры, чуть не умерла от страха. Дождалась, когда Лёнька сядет в машину и уедет, и быстро покинула квартиру, даже не оставив сыну записку. Теперь Маня должна позвонить Костику и успокоить мальчика, мол с мамой всё в порядке, пару дней погостит у нас в гарнизоне. Звонить следует на Манин телефон.

С Глебом другая история – он не должен даже предполагать, что невестка, мало того, что появилась в их квартире, а ещё и спит в его кровати. Скрывать что-то от мужа, самая трудная задача для Мани.

Ему уже сделали утренний укол, принесли завтрак, сейчас дождётся обхода, отыщет уголок чтобы покурить, и будет звонить Мане.

Так и вышло, едва Маня приземлилась подумать над очередным этапом дневных планов, как муж вышел на связь. Обиженным голосом доложил, что двух соседей выписали. Третьего, после полостного удаления желчного пузыря, отправили на УЗИ. И тоже, скорее всего уже завтра отпустят домой. Один он лежит, как привязанный в своем углу.

Бедняга звонил с улицы и причитал. Маня сюсюкала, называла мужа «маленький мой», уговаривала потерпеть. Соглашалась, что это трудно, но надо. Глеб продолжал ныть.

— Даже птицелова-неудачника вчера вечером домой забрали!

Историю всех болезных соседей Маня знала в деталях. Молодой луговчанин, который после начала войны переселился вместе с женой к михневской бабушке. Приступ аппендицита застал его в гостях у друга под Воронежом. Вызвали скорую, но медики, поставив диагноз сообщили, что везти болезного за сорок километров в Воронеж они не намерены. Топлива не хватит. Лугончанин хватаясь за бок поплёлся к своей машине, но друг за руль не пустил. Сам сел и помчался к Москве. В ступинскую больницу прибыли уже ночью. И сразу в операционную, успели. А через четыре дня вот выписали. Маня знала истории двух порезанных в собственных дворах на День России. Николаевича с желчным пузырем, который непременно участвовал в разговорах мужа и жены. А птицелов-неудачник в обзор болезных персон как-то не попал. Глеб удивился такому упущению и принялся излагать.

Дачник москвич, только что ушёл на пенсию и решил целое лето безвылазно провести на даче. Честно косил газончик, исправно поливал огурцы и помидоры. Пил пиво, смотрел телевизор. Встречал гостей с продуктами, провожал их с пучками укропа, петрушки и зелёного лука. Так было и 12 июня. Проводил, пошёл закрывать на ночь теплицу и обнаружил внутри птицу. Птаха металась в панике, билась о стёкла. Задевала макушки подросших помидор, грозя сломать бережно выпестованную на подоконниках московской квартиры рассаду. Мужик сам грузил зелёные коробки в багажник, выехал из города в три часа ночи, чтобы не спалить за четыре часа пути кустики. Они уже дружно цвели, а на одном даже появился крохотный помидорчик. Дачник раз в три дня фотографировал плод, отдельно здоровался с ним. И эта птица была воспринята как дрон, нацеленный на святыню. Дачник кинулся спасать помидор, сдёрнул с гвоздя полотенце и начал охоту. Птица совсем одурела, металсь от стены к стене, но в открытую дверь попасть не могла. Мужик упрямо размахивал тряпкой, кричал и даже свистел, а потом в запале споткнулся о бортик грядки и врезался в стеклянную тепличную стену. Осколки рухнули на помидоры, и на руки бедолаги. Повредив на левой кисть и перерубив сухожилия в локтевом суставе на правой. Помидор-святыня в этом крушении уцелел, чего не скажешь о хозяине. Соседи вызвали скорую. В ступинской больнице обработали, сшили и зашили что могли. А с повисшей правой рукой не справились. Дети, забрав на ночь глядя птицелова, повезли героического дачника уже в московскую травматологическую клинику. Остаётся молиться, чтобы там восстановили перерубленные стеклом сухожилия и нервы.

Маня предлагает мужу не завидовать птицелову. Выписываться из больницы в больницу, радости немного. Другое дело, бережно переместить себя из палаты прямиком домой.

Потом спохватывается, куда она денет простуженную насквозь, секретную гостью, если Глеба выпишут. И начинает уговаривать суженого не спешить с выпиской, мол тромб дело серьёзное. Оставаться без присмотра докторов опасно. Да и уколы в живот для разжижения крови, лишними не бывают. Кто возьмётся колоть их дома, да ещё строго по часам?

Глеб подозрительно всматривался в лицо жены, дождался паузы и спросил в лоб:

— А ну колись, небось Вадика приютила, чтобы ему поближе было бэхой заниматься.

— Не Вадика… — Чуть было не проболталась Маня.

— А кого, неужели Ленку?

— Никого не приютила. Говорю никакого Вадика у нас нет. Лёху жду не дождусь из Мордовии. Помидоры падают, надо ровных красивых палок нарезать. А тебе нельзя. Выпишешься и помчишься в лес. А там, то ямки, то кочки.

Маня от вранья даже покраснела. Палки она давно просила у Глеба. Он всё откладывал, хоть и обещал. Впрочем, как всегда, а Маня искала повод предложить платную работу соседу. Если бы отпускник Глеб, здоровый и бодрый сидел дома, Лёха ни за что бы не согласился. А теперь даже пообещал. Вчера первый помидорный куст действительно упал, пришлось подвязывать его на верёвку. Это плохо, ствол скривится, а когда помидорные плоды будут набирать вес, вообще не справится. В прошлом году намучились, когда бо́льшая их часть достигала 300 – 450 граммов. А таких плодов на ветке может быть и три и четыре. Маня подсмотрела у соседки. Рядом с каждым кустом палка, к ней на разных уровнях привязывают главный ствол.

Продолжая свои помидорные причитания, Маня отвела подозрения мужа от главной темы. Потом в коридоре послышались шаги гости. Ойкнула, мол закипает, сменила ракурс камеры и уменьшив звук, положила телефон на стол. Глеб полюбовался потолком и попрощался. Ленка на кухню не завернула, посетив кабинет задумчивости вернулась под одеяло. А Маня отметив за окном проблеск солнца, решила эвакуироваться на дачу. Подальше от незваной гостьи. Оттуда позвонит Глебу, покажет ему спеющую вишню. Обилие яблок на дальних деревьях. Все говорили, что урожая нынче ждать не стоит. А они вон, висят и поправляются. Под ногами мокрая трава, все уличные скамеечки и стулья промокли. Показывать из дома достижения персональных садовых усилий неудобно. Маня развлеклась тем, что пощипала у соседа жимолость, выудила сачком из бассейна ветки и мошек. Повздыхала над помутневшей водой, добавила туда санитарного раствора. На грядках порозовели первые клубничные ягоды. Но сочных и спелых пока нет.

Дела на даче всегда найдутся, но Маня принимается за них по настроению. Сегодня отметила сорняки, вокруг кустов роз. Решила, что на фоне распустившихся бутонов они неуместны, забралась в клумбу и принялась выдёргивать лишнее. Из сырой земли вытаскивать сорняки легко. Тот самый момент, который лучше не упускать.

Природа определила, что в этой части Подмосковья, должна быть именно глинистая почва с набором трав – крапивы, колючек, подорожника, осоки. А розы, герани и всякие буйно цветущие, насильно внедрённые в почву, всего лишь пришельцы. Лишние для старожилов. Зачем-то нужны хозяевам этого участка земли. Что ж надо потесниться. В итоге, как в мегаполисе, где для обитателей созданы все необходимые для жизни условия, но их приходится постоянно поддерживать коммунальным службам и властям. Чтобы бизнесмены и трудяги, старожилы и мигранты, отстаивая собственные жизненные пространства, не хватались за ножи и пистолеты. Так же и перенаселённая клумба, сдобренную землю которой, делят между собой не только сортовые розы, но и крепкие выносливые сорняки. Закон природы, в которой выживает сильнейший. Правила общества – в первую очередь заботиться о блатных. За калиткой дачи заброшенное гарнизонное футбольное поле. Когда-то ровное, засеянное газонной травой. Его границы обозначены уцелевшими воротами. А свободное от спортсменов пространство, захватил бурьян по пояс, клевер. И в этом диком зелёном ковре прячется земляника. На футбольное поле с баночками и плошками люди скоро выйдут собирать душистую ягоду. Так было всегда. Если в городок не вернуться военные, чтобы установить здесь свои строгие правила. В которых по футбольному полю сначала пройдут газонокосилки, а потом станут бегать с мячом спортсмены, чтобы забить гол в подкрашенные и поправленные ворота. А пока на территории свобода, демократия и правила бесхозяйственности.

Маня дёргает душистую мяту, плотно обступившую розовый куст, поражается сплетению её корней и сравнивает их с разными диаспорами, которые захватили в мегаполисах целые отрасли. Например, в Петроградском районе Северной столицы, вокруг её дома кафе и магазины, держат бизнесмены из Баку. Считают район своей поляной. Или Чеховский дом раздора, который родители построили для всех. Но когда наступила старость и уже не хватало сил держать установленный порядок, дом захватили молодые и наглые. И вот результат, некогда дружная семья распалась, на крыльце труп, загнанная Ленка с температурой в квартире Мани прячется от следственных органов. Маня хмыкает, знала бы она, что как раз в этой квартире жил глава особого отдела гарнизона. Тот самый силовик, без одобрения которого не присваивалось ни одно звание, не одобрялась ни одна командировка.

Она увлеклась, выдергивая мяту так, что не заметила, как небо затянула очередная стая туч, и тут же упали первые капли дождя. А потом припустил настоящий ливень. Маня сиганула в домик. Об крышу теплицы ударялись водные потоки, бурлили на ней и водопадом неслись на ремонтантную клубнику, по 150 рублей за кустик. Маня её пестует, чтобы развести и распространить. Может получиться как в Латвии, снимать урожай с апреля до самых морозов?

Тучи плотно заняли воздушное пространство, переждать дождь не получится. Идти недалеко, и она не сахарная. Напялив на голову полиэтиленовый мешок с надписью «Пятёрочка», Маня смело шагает по лужам домой.

За спиной в рюкзаке купальник с полотенцем. Завидя солнышко, она планировала после дачи поплавать на озере. А дождь, это милая шутка кого-то там наверху. Барышня желали, чтобы было мокро? Извольте! В подъезде она стягивает с головы мешок, снимает и стряхивает с куртки воду. Потихоньку открывает дверь – может гостья ещё спит. Нет, Ленка на кухне чаёвничает и смотрит новости.

Привет. Привет. Как чувствуешь? Чувствую. У гостьи разбухший лиловый нос. На ней синий махровый халат – настоящая шуба. Халат Лёнькин, отдал им, как латышским беженцам на бедность. Ленка его конечно помнит. Скорее всего сама и подарила мужу на 23 февраля. И вот теперь сидит кутается в клочок раздербаненной прошлой семейной жизни. В которой на неделю могла позволить себе поездку в Мюнхен. Поселиться там в лучшем отеле. Маня с Глебом, однажды заезжали к ним по пути, при перегоне автомобиля. Номер с огромной кроватью под балдахином, с камином и баром, отделан деревянными панелями. До потолка метров семь. Они с Глебом добрались, когда стемнело. Хотели просто встретиться в кафе, обменяться новостями, забрать подарок от родителей. Но Костику пора спать. Он согласился лечь в кровать, но спать не собирался. Ждал дядю Глеба. Пришлось подниматься в апартаменты. Когда это было? Кажется, на зимние Костины каникулы. Лет двенадцать назад. Миг для истории веков и целая эпоха для жизни одной семьи.

Из скромной девушки в шапочке с помпоном, Ленка успела превратиться в новую русскую, богатую и презрительную. Потом, накануне развода, в растерянную бабу, которая приехала в Латвию к Мане за советом. А после стала воительницей, пытаясь не пустить Глеба с Лёнькой в родительский дом. Следом мстительницей. А теперь вот, гонимая преступница без внятных перспектив. Сидит на кухне перед Маней, которую презрительно называла «Этой» и ждёт от неё помощи.

За окном снова солнце. Маня чертыхается, ей неуютно дома с гостьей. Если бы не дождь, отдыхала бы себе на даче. А так, мало того, что промокла, сбегая от дождя, а когда спаслась, вот оно солнце заглядывает в окно и смеётся над суетливой Маней.

Она выуживает из поясной сумочки телефон. Звонит Лёнька, просит передать аппарат бывшей. Маня отдаёт и деликатно уходит. Он уже в дороге, но сначала заедет в больницу к Глебу, а уже потом сюда на переговоры к Ленке. Маня думает, куда ей податься вечером, пусть бывшие выясняют отношения тет-а-тет.

Глава 31

Утром глаза шарят по незнакомому потолку, мебели. Под тяжёлым одеялом жарко, Маня высовывает ногу и тут же вскакивает. Рядом с диваном сидит изящная чёрная кошечка, она и прикусила бедолагу за палец.

Ясно. Вчера она напросилась на ночлег к Але. Лёнька приехал после обеда. Маня выполнила хозяйский долг – заварила чай, выставила на стол всякие печенюшки. Ознакомила парочку с запасами в холодильнике и часа на три отправилась на дачу. Как всегда, с купальником и полотенцем в рюкзаке. Но в тёплых шортах курточке и с зонтом. Знала бы как всё обернётся – добавила бы в свой мешок и пижамку. Ну кто мог предположить, что Лёнька останется на ночёвку.

Написал – сил и желания ехать домой нет. Если Алла спросит, пусть Маня скажет, что у Глеба с венами осложнение и он второй раз отправился в больницу, чтобы подежурить у постели брата.

Маня хмыкнула, знает в чьей постели Лёнька усердно дежурит. Странные существа эти мужчины. Вчера был уверен, что бывшая заказала его киллеру, в разговоре с Глебом поражался, в каких фурий превращаются женщины, стоит оттеснить их от денег. Убить экс-любимого готовы. Да за такое коварство надо давать пожизненное. Пусть только попадётся!

А сегодня попался сам.

В квартире тишина, Аля, наверное, ещё спит. Киса Лора караулит Маню. Рядом с диваном на стуле бутылка воды. Но Мане надо в туалет, хочется покурить, и вообще переместиться в собственное пространство. Не в квартиру, в семь утра гости если и не спят, то точно нежатся в кроватке. А может там уже остался только Лёнька в виде трупа, а Ленка по заведённой в гарнизоне традиции, опять растворилась в утреннем тумане. А почему нет? Она разработала целую операцию, чтобы заманить бывшего под прицел киллера. Да случилась осечка, подмена цели. Но вчера случилось невероятное, цель явилась в злые руки сама. Помеха — глупая Маня устранилась, полагая что бывшие, разговором устранят все разногласия и Ленка найдет возможность выпутаться из ловушки. Каждый сходит с ума по-своему – Маня так. А вот Ленка, заполучив и обезвредив бывшего супруга, легко и изящно завершит начатое. Потом исчезнет. А Маню объявят убийцей. О том, что Ленка сутки назад поселилась в её квартире, знают трое – Лёнька, Маня и Ленка. Помните загадку про «А» и «Б» на трубе? «А» упала сражённая острым ножом в сонную артерию, «Б» пропала, как будто её и не было. «И» осталась…

И что теперь делать? В квартиру с трупом она ни за что не пойдёт. Может повиниться Глебу, рассказать, как Ленка сначала заманила Лёньку в квартиру, а потом выгнала из дому Маню, чтобы не мешала. Когда? Да ещё вчера после обеда. В полицию звонила? Почему нет?.. Глеб из списка спасителей вычёркивается. Для обследования квартиры лучше позвать соседа Лёху. Он не знает деталей семейных проблем. Маня скажет, что заболтались и осталась ночевать у Али. Побоялась спуститься со второго на первый этаж ночью. Тем более что вечером независимо друг от друга к ним приехали гости. А ночью услышала шум, крики и хрип. Боится заходить одна. Так она и сделает, позже. Семь утра даже для Лёхи рано.

Маня включает «Полный контакт» Соловьёва. Первый ЛОМ страны сидит перед камерой в коричневой рубашке и ругает всех. Израильскую журналистку Собчак, которая за финансирование банками, мутит воду против главного. И как нескончаемый «сос» призывает всех, у кого есть солидные счета и здесь, и там, к госперевороту. А простым людям не обременённым недвижимостью и солидными счетами, Соловьёв предлагает включить голову, понять, что идёт война, а значит неизбежны потери и постоянные угрозы. Кому не нравится, пусть сваливает за границу.

Раззадорило ведущего изобилие снимков с пожара в Капотне. Пылающий московский НПЗ снят во всех ракурсах и прямиком отправлен испанско-украинскому блогеру Шарию. Тот на радость укров публикует, а уж те комментируют на все лады. Под дроновыми тучами в войне против пятидесяти процентов мирового ВВП, русским для того чтобы выстоять, требуется патриотизм и полная самоотдача на алтарь очередной священной победы.

Соловьёв, израильская журналистка, кремлёвские министры, от дронов защищены. А вот автобус с юными белорусскими футболистами, который направлялся в летний спортивный Геленджикский лагерь, нет. Транспорт атаковали в Брянской области.  Шесть мальчишек пострадали, сопровождающая команду помощник тренера, погибла. Согласно новостям – сотрудники аэропорта Шереметьево покинули бомбоубежище и вернулись к штатной работе.

Соловьёв предупреждает, что Маню и Глеба вместе со всем обществом страны раскачивают, чтобы вывести всех из состояния равновесия и вынудить протестовать против войны.

Коллеге, Владимиру Рудольфовичу, не о чем волноваться – если в 90-е при помощи либеральной журналистики общество, угощаясь спиртом «Рояль», спокойно наблюдало за сдачей СССР. И теперь до конца не понимает, на какие ресурсы страны нацелился злобный Запад. Неужели на те, которые хитрыми поправками в Конституцию, давно присвоили олигархи и чиновники. Те, которые по анкориджским договорённостям обещаны Доне? С этим разделом, как говорится в поговорке, «снявши голову, по волосам не плачут». Защищать то, что давно отнято, патриотизмом не получится. А вот сражаться за русских, которые оказались в плену преступной украинской власти, другое дело. Война — это деньги, кто её финансирует? Правительство. Давно никто не скрывает, что бюджет, а значит и возможности, почти истощились. Воевать надо, а что делать? Где брать ресурсы? Да у тех, кто украл их в 90-е. Так считают те, кто на фронте. А те, кто у Шохина, готовы на подмену программы СВО? Нет! Нет! И ещё раз нет. Их задача как можно быстрее заключить похабный мир с Урсулой, Каей, Макроном, да хоть с чёртом лысым. Иначе зачем в 90-е сдавали Союз, уничтожали ракеты, пилили военные крейсеры на металлолом.  Разоружались в интересах Запада, который позволил им разбогатеть, обманув народ страны. Они в 90-е уже победили. Изменили систему, развалили Союз, присвоили газеты, заводы пароходы, ресурсы и власть. На Украине не их война, но она под расчленение России заказана Западом. И война идёт везде, даже до Москвы дроны долетают. Не так как задумано. Теперь им, новым русским миллиардерам с мировым гражданством, если Россия победит, сохранить награбленное не получится.

Тьфу! Сегодня у Соловьёва полный провокационный контакт. Маня чувствует, как вместе с голодом просыпается ненависть ко всем, включая самого автора. Он тоже в 90-е промышлял либеральной журналистикой, поддерживая шохинских. А теперь в безграничном эфире за госсчёт, призывает к патриотизму. Как будто не понимает, что от войны многим достается прибыль, хотя бы гранты на радио, теле или интернет каналы. А убытки всегда достаются патриотам, не по должности или контракту, а по состоянию души.

У Глеба сосед по палате, после операции по удалению полипов. Дальнобойщик, исколесил всю страну и половину мира. Зарабатывал сыну на университет. А мальчик, пока он был в рейсе ушел на СВО. Год назад погиб. Жена, с которой отметили 45 лет совместной жизни, слегла от горя и тоже за сыном «ушла». Три месяца назад угнали машину, и полиция не нашла. А теперь, через полгода одиночества, он пересчитывает свои болячки и думает: Всю жизнь вкалывал, вот она квартира, дача, машина была, а много ли одному надо? Кровать, телевизор и холодильник. Глеб говорит, что у мужика глаза холодные. И голос без эмоций. Маня считает, что отпустит немного, со временем, плохо что дальнобойщик один. Есть же друзья, родные. Глеб спрашивает, может этого дальнобойщика к нам пригласить? Маня обещает подумать. Радости от человека в горе, который и разговаривает исключительно по необходимости, у них много не будет. Сами бьются в силках проблем.

Даже Ленка накануне пыталась понять, как она такая умная и осторожная, попала в тупик жизни. Считает, что все причины идут прямиком из детства. Когда одноклассники тусовались, сбегали с уроков, курили и крутили романы, её мама уже была прикована к постели раком. Чтобы не огорчать умирающую, надо было приходить вовремя, приносить отличные оценки. Вести домашнее хозяйство. Не включать музыку, не приводить гостей. Мама умерла, аттестат с одними пятёрками получила, университет закончила. Теперь взрослой жизни учила уже тётка. А вот те навыки общения, секреты дружбы, без опыта, по мнению Ленки остались невыученными уроками.

Ленка пришла к Мане в спальню, когда уже стемнело. Со своим одеялом. Попросила разрешения прилечь рядом, чтобы немного поговорить и чихнула. Маня вздрогнула, – она боялась любых вирусов. Но на шею Ленка предусмотрительно повесила синюю маску, которую все носили во время ковида. А глаза непрошенной гостьи смотрели на Маню как-то по собачьи. И она разрешила прилечь. Не той Ленке, которая материлась как портовый грузчик, когда они приехали в родительский дом на день рождения Костика, а старой версии этой женщины. Которая приезжала с Костиком в Малаховку, чтобы Маня или Глеб давали ей уроки вождения автомобиля. Чаще это делал Глеб, а Маня занималась ребёнком. На выходные роль инструктора брала на себя Юлька, а Маня уже занималась тремя ребятишками. Том и Ген были старше Костика, затевали игры и развлекали друг друга прятками. Так что оставаться в няньках было совсем не обременительно. Алёнка, тогда невестку звали так, и обязательно в ласковых интонациях, возвращалась с уроков вождения счастливой, искренне обнимала Маню. Общалась с Томом и Геном. Они втроём пили в саду кофе сваренный Юлькой, шутили и радовались, что судьба свела эти родные души. Костя упорно называл Маню мамой. И когда внуки звали бабушкой, сердился. Юлька с невесткой выработали единый стандарт – пусть Маня для всех будет просто Маней, без всяких родственных регалий. Тогда Ленка злой не была, и о больной матери говорила с теплотой. Людям свойственно рассматривать своё прошлое через микроскоп, который увеличивает детали, события и эмоции, до невероятных размеров. Мане кажется, что в зависимости от состояния человека, он замечает разные детали. Сейчас невестка в тревоге. Не мудрено, её считают заказчиком убийства. Поэтому и винит покойную маму, которая требовала помогать в доме, а не переживать вместе с подругами успехи и поражения в первых любовных отношениях. В школьном возрасте легче переживаются измены, обманы. Филологиня Ленка, изучала любовные страсти по классике. А все романы со счастливым концом, как правило заканчивались свадьбой. Но жизнь после вальса Мендельсона начинает очередную историю. Свидетельство о браке, это всего лишь юридическое закрепление намерения сторон строить долгие отношения с избранником. Заводить общий дом, детей. Брать на себя ответственность…

Ленка уснула посреди договора, вцепившись в руку Мани. Она аккуратно освободила кисть, отвернулась и тоже уснула. Ночью Ленка переселилась в кровать. А потом наступил день изгнаний Мани из собственной квартиры. И вот она ночует у Али, под охраной котов. Марсик расположился на спинке дивана и подсматривает оттуда. Нора охотится за ногой.

Маня выбирается из-под одеяла, топает к окну – если Лёнькиной машины нет – можно спокойно идти домой. Хотя Ленка, прирезав бывшего супруга, вполне могла взять ключи и укатить на Ленд-Ровере жертвы. И не важно кто на джипе уехал, – его отсутствие для Мани сигнал возвращаться домой. Ей надо в душ, проглотить утренние таблетки. И вообще, до дрожи хочется узнать, до чего эта парочка, если не перегрызла друг другу глотки, то наконец договорилась. Мане не нравилось, что тогда, 24-го июня, через месяц после похорон, в родительском доме они рассорились так, что через тридцать минут стали не просто чужими людьми, а настоящими врагами. Так быть не должно. Дом, в конце концов никуда не делся. И как постоянно говорили родители — каждый из скандалистов имеет право приезжать туда в любое время дня и ночи. В любом состоянии. Ни Глеб, ни Лёнька, не собирались эти правила отменять. Места всем хватит. Главное, чтобы друг другу не мешали.

Но Ленку с Вадиком это категорически не устроило, им надо было стать непременно главными распорядителями в этих стенах. Расходы на охрану, газ, ремонт и даже покос травы, пусть как и прежде несет юридический хозяин, а они будут пользоваться. Любые гости здесь для сладкой парочки нежелательны. Была у Лёньки история – пригласил на вечер нужных людей. Шашлыки пожарить, в сауне попариться. Развод тогда ещё не оформляли, но ясно было, что к этому идёт. Алла на сносях, но всё что нужно на стол для мальчишника, приготовила. Лёнька дал денег на поездку троицы в Латвию. А сам в Чехов. Но не тут-то было, в доме Вадик оставил «охрану» – муж с женой и трое ребятишек. И главное, даже у родителей разрешения не спросил. Хорошо Лёнька на два часа раньше приехал. Прямо на пороге чуть не упал, запнувшись за детскую машинку. Удивился, Костик уже взрослый. А тут и квартиранты нарисовались. Он в Лёнькином халате и тапочках, она просто полотенцем обернулась.

Вы кто? — А вы? Что здесь делаете? Это что, Вадик просил за чужим домом присмотреть? В общем собирайтесь ребята, я гостей заказывал, но других. Семейство упёрлось – никуда уезжать не будем. Вадик сдал дом на месяц, а до срока они ни ногой. Как раз клубника пошла. Лёнька обещал матери с отцом ягоду привезти. Объясняет, что дом и клубника родительские, Вадик здесь просто гостит. Не смог тогда Лёнька выгнать наглецов. Наорал на Вадика по телефону, смотрит на время – даже если вытурит семейство, привести в порядок дом не успеет. Переиграл мальчишник, нашёл сауну неподалёку с шашлыком и домашним меню. Наврал друзьям про тент, который полетел. Мужики настроились отдыхать дня три, готовы были всё, что сломалось починить. В общем скомкал братец свой деловой мальчишник. Только Вадик с Ленкой дом решили не уступать ни под каким видом. Ленка, хоть на работу ездила, а Вадик два года сиднем сидел. Сторожил. Даже когда газ отключили за неуплату, мёрз, а уезжать не стал. Наврал деду с бабой что котёл полетел. Не скажет же, что деньги, которые старики регулярно давали на оплату газа, охраны и прочих коммунальных услуг, пустил на себя. Это потом выяснится.

Маня вспоминает Ленку, которая уснула под боком, вцепившись ей в руку, и не может определиться как ей быть. Ненавидеть потенциальную Лёнькину убийцу. Или пожалеть заблудшую. Так и не решив, осматривает на стоянке машины.

Джип на месте. Никто никуда не уехал, а может и не ушёл.  Ещё рано. Гости наверняка спят. В принципе, Маня имеет полное право вернуться домой. Но боится. Чего? Всего. Если Ленка не убила Лёньку, а наоборот бывшие спят в одной кровати, то и самой Мане, и парочке, будет неловко. Они конечно могут спать врозь, тогда непонятно зачем Лёнька оставался на ночь и намекнул Мане, что приходить домой не надо.

Маня сходила на кухню, поменяла котикам воду, корм. Попила воды, покурила.

Принялась за новости. Для москвичей выпустили специальную памятку, как вести себя при атаке дронов. Мультяшная героиня петляет по тротуару в ночном городе. Маня смотрит на трость Али, потом пробует поработать своей ступнёй, вспоминает Глеба, которому доктор рекомендует ходить не больше 500 метров за раз. Преодолел, надо присесть на 15 минут. От дронов им не убежать. Можно уехать, если конечно машина будет заправлена. Сосед вчера показывал Мане фотографию с ближайшей заправки. Очередь растянулась на три километра. У них на три соседних городка столько машин не наберётся. Откуда? Дачники. Каждое лето, как саранча опустошают магазины. Начиная с мая, продукты не просто дорожают, а исчезают с прилавков. Парную курицу купить, настоящая проблема.

Сытые коты вернулись к Мане, заняли свои позиции. Благодарный Марсик решил, что лежать дозорным на спинке дивана, над такой доброй Маней неприлично, и устроился на подушке.

Нора забралась на живот. Так под двойное мурлыканье и убаюкали беспокойную гостью.

Глава 32

Притормозив у родной двери Маня сомневается. Удачно сбежала от Али, та даже не пошевелилась и ни один из котов не выскользнул на лестницу. Она собиралась зайти домой, но не решилась. За дверью стояла плотная тишина, а по другую сторону Маня, опутанная сомнениями.

Есть всё же разум во Вселенной, раз не выходит с ней на контакт. Особенно здесь, под дверью. Так и не приняв решение, Маня решила выйти на улицу присесть на лавочку и подождать, что подскажет ей этот внешний разум, который многие называют интуицией.

Разум долго молчал, а потом голосом Мигаря попросил пару сигарет. Маня даже оборачиваться не стала. Сосед героически нашёл через объявление пункт мобилизации, где обещали, что он будет водителем. Неделю назад доехал до него и подписал контракт. Там, в отличие от московских придирчивых докторов, лётчика-аса признали годным водить автомобили по фронтовым дорогам. Неделю освежали в памяти навыки стрельбы, ползания и выбора укрытий от дронов. О мужском поступке спившегося офицера все судачили во дворе. Строили прогнозы – Мигарь выживет, его господь бережёт. Столько пить, и ничего с ним не случилось. Походит денька три с опухшей рожей, а на четвёртый глядь, садится за руль своей ржавой Мазды и куда-то едет. Самое сложное пережить очередную военную пенсию. Мигарь просит Глеба отвезти его в Ступино. На карточку переводить нельзя, мигом спишут за долги по кредитам. Так что, лучше налом. Если Глеб не может, даже под клятвенные обещания вернуть долг до копеечки и залить в машину полный бак. Мигарь найдет другого кредитора, который отвезёт в Ступино и уже с запасом горячительного и парой блоков сигарет, вернёт лётчика домой. Затарившись с пенсии, лётчик два дня не высовывал из дому носа. С псом гуляла хмурая Татьяна. А потом заканчивались сигареты и Мигарь звонил Глебу.

Но асс пять дней назад сообщил Глебу, что их загрузили в поезд и везут поближе к фронту. Глеб сначала ему прислал художественный кадр обколотого гепарином живота. Потом, ойкая позвонил, жаловался, что до синяков дотронуться больно, а ему надо смазывать живот мазью, тоже гепариновой. Маня посюсюкала, пожалела бедолагу. И муж выдал – мол ладно я, вон Мигарь на фронт едет. Завтра вечером будет на месте. Маня повторила всё, что говорят во дворе. Вернётся домой если не героем, то трезвенником. Даже в таком страшном деле как война, не бывает худа без добра. Призывник просил молиться за него хотя бы раз в день. Больше некому, матушка умерла, с сестрой они в контрах. Татьяна и не знает, как надо молиться. Глеб пообещал и помолиться, и не поминать лихом. А долг он вернёт. Со дня на день на счёт упадут три миллиона. Может даже и в долг дать, если понадобиться, на лечение или операцию. В общем, под стук колёс, да перед опасностью быть раненым или убитым, проснулось в мужике надёжно прежде спрятанное благородство. Маня высчитывает, пять дней назад лётчик звонил Глебу из поезда. Три дня назад приехал в часть. В новостях пишут, что фронт движется по всей линии. А над головой шныряют беспилотники. Правда наши инженеры изобрели какое-то чудо РЭП, которое на расстоянии двухсот километров выводит из строя спутники Старлинка. Дроны как подкошенные падают на землю, и вместо цели взрывают сами себя. Но изобретение ещё надо растиражировать и отправить волшебные РЭП туда, где идут бои. Так что Мигарь мог встретится с опасной птичкой и… И сейчас стреляет сигареты не сосед, а его призрак. Как назло, во дворе ни одной живой души. Мане страшно, но призрак стоит за спиной и ждёт.

— Ты как тут? – Хрипит Маня. Сигарет у неё немного, отдаст три, самой останется только пять. Все запасы лежат дома, а когда она туда попадёт, неизвестно. В принципе может с перепугу рвануть в подъезд через пять секунд. Живой Мигарь через железную дверь с кодовым замком в подъезд не попадёт, а вот призраки, неизвестно. Они же не материальные.

Тем временем призрак излагает, что он из дома, всю ночь бродил сигареты искал. Дали только две и то одну не целую. В три часа отважился и постучал в окно Маниной спальни. Хорошо так постучал, чтобы разбудить. Оттуда выглянул мужик и послал матом.

А тут повезло, Маня собственной персоной. Не несётся сломя голову, а сидит на скамейке у подъезда, спокойно курит.

— Так дашь сигарет?

— Призракам нельзя, могут вместе с табачным дымом раствориться навсегда. – Рассуждает Маня вслух. Сигарет у неё мало. Мигарю бы она выдала требуемое, а этой сущности… Вообще-то тоже можно, но тогда сущность дотронется до Мани, и ещё неизвестно чем это обернётся. А так вроде как заботится о сохранности тени соседа.

Сущность устало опускается рядом на скамью, и начинает рассказ.

— Ноги в дороге отказали. Вышел на перроне водички купить и прямо у ларька рухнул. Пока очухался, встал, поезд без меня и ушёл. Да я бы даже в вагон не смог забраться.

Дальше было так. Вызвали солдатику скорую, в больнице поставили диагноз – артрит. Рекомендовали постельный режим, мази. Выдали справку и отпустили. А у меня даже денег на билет, чтобы своих догонять, нет. Хорошо ещё что, когда за водой пошёл, документы прихватил. Рюкзак с вещами в вагоне остался. Вот добрался с горем пополам домой. За сутки отошёл немного. Но без курева никак. Маня не помнит, когда выдала призраку сигарету. Только фигура рядом курит и вполне связно объясняет своё присутствие.

— А Глеба ещё не выписали, получается?

— Ему ещё четыре дня лежать, пока курс уколов не закончат, не отпустят.

— Мань, если ты мне две пачки сигарет дашь, я Глебу не скажу, что у тебя мужик ночевал.

Призрак нагло дыхнул в лицо соседке устойчивым перегаром, впялился в неё взглядом и ждёт ответа. Маня разозлилась на шантажиста:

— Докладывай прямо сейчас. Сигарет не получишь, ни сейчас, ни когда‑нибудь. в перспективе!

— Не кипятись, пошутил я. Не буду рассказывать Глебу ничего. Без меня кто-нибудь доложит. У нас все как на ладони. А твой любовник, даже джип свой напросив подъезда припарковал. Своим машины ставить некуда, а тут этот, явился не запылился.

Маня делит остаток сигарет поровну, поднимается и идёт в направлении дачи. Там Глеб всегда оставляет запас. Надо только поискать. Мигарь сначала сопровождает, а потом не переставая ворчать отстаёт. Маня замечает на тропинке сантехника, Мигарь его без таможенного сбора не пропустит.

На даче хорошо даже после дождя. Маня там держит строго запрещённое печенье «Пуше». И тёплые носки. Теплицу она открыла, склевала с клубничной грядки четыре ягоды. А потом забралась на диванчик и принялась листать новости.

В Екатеринбурге школьники за один день обнесли несколько магазинов «Пятёрочка» врывались толпой, ураганом неслись вдоль прилавков, хватали арбузы с энергетиком и выкатывались на улицу, выкрикивая: «Детский сад вышел на прогулку!». Так ребята отметили начало каникул. Торговая сеть оценила ущерб в 50 000 рублей. А что не в пол миллиона?! На расшалившихся ребятишек можно было списать и больше. Родители, чтобы чада, засветившиеся на камерах, не попали на учёт, не поскупились бы на покрытие убытков.

Телефон пипикнул. Это Глеб со своим традиционным утренним вопросом. Не спишь? Маня отправляет снимок с дачи, и тут же раздаётся звонок. Первым делом она рассказывает Глебу о Мигаре. Муж почему-то не удивлён. Оказывается, вчера в три часа ночи Мигарь звонил. Сигарет просил. Попутно посочувствовал Глебу и пожаловался на свои ноги. Но он уже всё вылечил. Врачи недооценивают свойства водки. По мнению экс-лётчика лучшего лекарства, мир ещё не придумал. А ещё, Мигарь сообщил по секрету, что в военкомате ему объяснили. Сказали, что будет служить шофёром, а вагоне мужики выяснили, что всех определили в штурмовые группы. Мигарь смекнул, что со своим артритом больше одного рейда он не сделает. Отнимутся в любой момент конечности и придётся лежать, ждать милости от дрона. В общем сосед не жалеет, что отстал от поезда, только обидно, что три миллиона предусмотренные контрактом, на счёт так и не поступили. Спрашивал у Глеба, может деньги переводят только когда ты на первое задание пойдешь? Мигарю Глеб сказал, что не знает, а Мане высказал предположение, что таких хитро-мудрых Мигарей, наверняка выше крыши. Получат деньги и в бега. Так что военкоматы не спешат с денежными переводами, пока новобранцы на фронте не закрепятся. На вопрос как дела, Маня отвечает обтекаемо. Мол на даче, специально пораньше пришла помидоры подвязывать. Лёха два вида колышков нарезал. Сегодня будет менять короткие на высокие. Про Ленку молчит, о ночёвке у Али, тоже ни слова. Сегодня у Глеба УЗИ, если кровоток восстановился выпишут. Значит так суждено – приедет домой, и всё на месте узнает. Про ночёвку пусть Ленька сам брату докладывает. А ещё, как Маню из дому выселили, и даже не поинтересовались куда она ночевать пристроилась. Ябедничать нехорошо, а жаловаться Глебу, когда у него тромб не сдаётся, – преступление. Пусть идёт на УЗИ спокойно. А там видно будет. Маня рассказывает, как приняла Мигаря за привидение. Глеб жалуется на соседа по палате. Тоже с тромбом поступил, но соблюдать режим даже не думает. Курсирует по коридору хирургического отделения, а сегодня ночью, вообще обошёл все пять этажей. Дежурного врача искал. Нашёл в терапии. Попросил обезболивающий укол. Теперь каждого больного в больнице окольцовывают. На руке браслет, доктор быстро выяснил, что пациент из хирургии. Посоветовал пожаловаться своеё дежурной медсестре. Сосед «включает» хорошо воспитанного человека. У самого за спиной три ходки, справка из психушки, куда его соседи по коммунальной квартире, девять раз за три года отправляли. В основном из-за дурного характера, предполагает Глеб. То на полную громкость музыку в телефоне включит посреди ночи и слушает. То ходит за тобой буквально по пятам, даже в туалет. Спросишь, что надо, отвечает, одному скучно. Даже умудрился Мане представиться, сунул лицо в камеру и принялся вести беседу на троих. Жаловался Глебу, на четвёртой ходке за привычное воровство, решил закосить. Отправили в психушку, он же не знал какие там уколы. Вот и стал странным. Не всегда, но иногда накатывает. А дежурный доктор то, этого не знает. Слушает, сочувственно головой кивает. Сестричка в хирургии уснула, умаялась бедняга. А он, Володя Мякин, не зверь чтобы живого человека будить. Пошёл искать того, кто не спит или уже проснулся. Вот натолкнулся на доктора, он добрый, сделает укол и тогда болезный тоже отправиться спать.

Наутро у медсестры проблемы начались. А у соседа лечение закончилось. Выставили его из клиники деликатно. Мол, уколы помогли, теперь дома пусть таблетки принимает.

— Я даже позавидовал. Может тоже психом прикинуться? Домой хочется, сил нет.

Маня шикает на мужа, если УЗИ хорошее, и так отпустят. А про себя думает, гости у неё психически вменяемые, а устроили настоящий дурдом. Хозяйку из дома попросили, типа поговорить надо, и до сих пор беседуют.

У Мани одно за другим сыпятся сообщения. Глеб интересуется, кто её добивается. Оказывается, Костя. И один раз попробовал выйти на связь Вадик. Костя, небось про мать узнать хочет. Приходится врать мужу, в ОЗОНЕ большая распродажа предложения шлют. Глеб советует послать их и продолжает сообщать больничные новости. Ночью старлея привезли, молодой, а рвота с кровью. Весь зелёный. Обследовали желудок, оказалось слизистая не выдержала бутылки водки. Это он так звездочку обмывал. Маня предлагает показать старлею полковника Мигаря, в качестве наглядного пособия. Служить парень только начал, если каждое звание так обмывать будет, до чина Мигаря добраться не успеет. Глеб просит прогулять его по саду, вишни показать, клубнику, розы с бутонами. Маня не возражает, топает слушает восторги мужа. С вишнёвых деревьев слетает целая стая дроздов. Ругаются на Маню, и показательно приземляются на соседнем участке. Мол вишня наша, не будешь же целый день стоять, ягоды караулить. Сердобольный Глеб успокаивает – дрозды только с верхних веток вишню поклюют, а в середине между веток тоже ягоды есть. Хватит и нам. К верхушкам всё равно нам не добраться, даже с большой стремянки. Маня задирает голову и краем глаза замечает парочку. К калитке подходят Лёнька с Ленкой, за руку держатся. Смеются в голос. Маня с телефоном бежит в дальний угол сада, якобы бассейн Глебу показать. А попутно начинает спешно прощаться.

— Маня ты где? – Ленкин голос, как эхо проникает во все уголки сада.

— Кто там? – Насторожился Глеб.

— Соседка новая, тяпку брала. Принесла вернуть.

Муж отмечает, что голос какой-то знакомый. Ещё бы. Но сдаваться нельзя, Маня высовывается из-за теплицы, выпучила на Ленку глаза прижала палец к губам. Невестка давится очередной фразой. А Маня доигрывает спектакль. Предлагает Тамаре просто прислонить тяпку, а она потом уберёт.

Ленка стоит одна, Лёнька застрял у вишни, ягодами лакомится. Дрозды за забором волнуются не на шутку, расхаживают по газону, взлетают и сразу садятся.

Маня наконец прощается с Глебом, открывает Костины сообщения, все адресованы Ленке. Первое отправлено в семь утра, крайнее пятнадцать минут назад. «Через сорок минут будем в Михнево. Кто встретит?». Ленка время сверяет. Спрашивает, где ключи от Фольксвагена. Если сразу рванёт, то успеет. Да и Костик может пять минут подождать. Маня объясняет – ключи в прихожей на гвозде. Но «старичок» капризный, может сбросить тягу посреди дороги и потом стоит как вкопанный минут пятнадцать, отдыхает. Да и всё равно не успеет. До Михнево двадцать пять минут, езды, только считать надо с момента, когда машина выехала из городка. А им до этой счастливой минуты как минимум 15-ть. Невестка злится на Маню, мол разве можно Костины сообщения игнорировать? Ребёнок просто так звонить и писать не будет. Маня вспоминает двухметрового ребенка с рыжей копной на голове. Породой малыш в Ленкин род пошёл. Глеб с Лёнькой, до такой высоты не выросли. Оба по метр семьдесят два. Солидность весом добавили. Хотя Глеб теперь, после операции похудел. Даже шнурки стоя завязывает, а раньше садился и не к ноге наклонялся, а ставил ботинок на скамеечку. Ленка злобно шипит на Маню, ругает её за безответственное отношение к сигналам по телефону. Мечется по саду, спрашивает, что делать. Маня, чтобы остудить Ленкин пыл, начинает излагать два варианта. Первый сесть в автобус, второй взять такси. Ленка просит говорить потише, чтобы Лёнька не слышал. Она с сыном сначала одна поговорить хочет. А Лёнька уже рядом, хорошо, что на своей волне. Про стремянку спрашивает. Наверху ягоды спелее. Он за стремянкой, Ленка Манин телефон в карман и ходу домой, сына встречать.

Проводив невестку взглядом, сама ринулась вокруг розы мяту выдёргивать. Растёт как подорванная, корни сплетаются. Заглушит вьющуюся бежевую красавицу. Мята летит на тропинку, а Маня думает, что Лёньке сказать, когда обнаружит пропажу бывшей. Он не заставил себя ждать. Возник с прозрачным ведёрком за спиной. На дне вишня, сам вылавливает за хвостик очередную, суёт в рот и шамкает:

— Как же у вас хорошо! Состояние – раскинь руки и полетишь.

Из шорт циркулем торчат две толстые ноги. На бёдрах шорты прямо впились в кожу. Живот выпирает, щёки как у хомяка. Маня отворачивается чтобы похихикать. Представляет, как надувной Лёнька взмывает вверх, и думает, что летающий бегемот, точно отпугнёт дроздов от их дачи. Но гость не замечает ироничной тени на её лице, остаётся на своей волне. Я уже и забыл, какая Ленка юмористка. Городок мне показывала, в магазин зашли мороженого купить. Просит продавца продать три трубочки для диабетиков. Дама за прилавком растерялась, роется в холодильнике, этикетки читает. Потом говорит, что для диабетиков у них мороженого, к сожалению, нет. Или она не нашла. Пусть сами поищут. Ленка достает три упаковки, несёт к кассе. Там этикетку изучают. Уточняют, где написано, что это для диабетиков. А Ленка, серьезно так, тыкает в меня пальцем:

— Муж диабетик, мороженое для него. Значит для диабетиков.

— Продавщица и все, кто был в магазине, так и грохнули от хохота. И я тоже.

Потом спохватывается, они оказывается Мане мороженое несли, то самое для диабетиков. А где оно? У неё сразу слюна во рту появилась. Не завтракала, да и мороженое любит. Ринулась в домик – ничего. На столе под яблоней тоже. В чём оно было? В пакете. А кто нес? Лёнька. Маня включает дедуктивный метод – Ленка сразу к ней ринулась, а Лёнька под вишней застрял. Искать надо там. Точно. Висит пакет на суку. Маня раскрывает, раскисло. Ничего сейчас аккуратно выложит на тарелку и будет есть ложечкой. Не успела. Из дальнего угла сада Лёнька зовет. Уточняет, через эту калитку бывшая сиганула, когда Глеба увидела. Маня подтверждает. Лёнька восхищается. А потом спрашивает, куда сама «косуля» делась?

— За купальником пошла, хочет в озере поплавать. – Врёт Маня.

Глава 33

Маня слушает гостя под камнем тотальной секретности.

— Я тебе не рассказывал, как по дороге сюда машину заправлял?

Она мотает головой и боится проронить хоть слово. А по-другому проколется. Лёньке нельзя говорить, что сюда с минуты на минуту пожалует Костик. Глебу ни в коем случае даже заикаться, что прибыла конспиративно погостить Ленка. Чурову про то, что Лёнька с Ленкой встречались. Даже соседке Але, пришлось врать, что гостей понаехало полный дом, а Мане даже прилечь негде. Та конечно давай выяснять кто такие, и почему так внезапно явились? Вопрос закономерный. Аля тоже недавно принимала племянницу с сыном. Так Маня об этом узнала аж за три недели. У племянницы страшная аллергия на табак. Аля заранее договаривается, что раз в два часа будет спускаться к ним на перекур. Потом предполагает, что у Мани надо держать комплект запасной одежды. Посидели втроём, выкурили штучки по три, позубоскалили. Не идти же домой, насквозь прокопчённой табачным дымом. А так, лицо и руки сполоснула, зубы почистила, переоделась и можно возвращаться. Зубную пасту можно и Глебову брать, новая щётка для соседки у Мани найдётся. А что делать с волосами? Проблема. Медицинская шапочка не подойдет – прозрачная текстура запах не удержит. Предложение, напяливать на голову полиэтиленовый пакет, Аля отвергла категорически. Шуршать будет, весь кайф испортит. Племянница собиралась пожить у Али десять дней. Накануне Маня всё приготовила и даже выдала Але, дополнительный комплект ключей. Мало ли разволнуется, захочет покурить, а их дома нет. Можно прийти даже в сопровождении кошачьей стаи покурить, полежать и даже остаться на ночёвку. По расчетам Мани, когда Лёнька указал ей на дверь, места для ночлега у Али быть не должно. Позвонила соседке на всякий случай. Оказалось, от гостей и след простыл. Племянница едва переступила порог квартиры стала задыхаться. Даже обнять Алю побоялась – запах табака. Аля напоила гостю супрастином, устроила в квартире сквозняк. Сама переоделась. А гостья всё стонет и кашляет. Радостного застолья не получилось. Поужинали наспех. Гости уснули. Аля разнервничалась и как шпион шмыгнула тенью с сигаретой на балкон. Закрыла в свою спальню двери, балконную тоже, щёлкнула зажигалкой и была застигнута племянницей на месте преступления. Та учуяла дым и вычислила преступницу. Теперь уже Але капали корвалол, сердце от испуга зашлось.

Наутро гости обсудили с хозяйкой ситуацию. Десять дней им бок о бок не выжить. И уехали. А Маня лишний раз не звонила, чтобы не помешать. Странное дело – люди гуляют по улице, параллельным курсом движется нескончаемый поток машин. От них выхлоп, ни с одной сигаретой не сравнится. И ничего, дышат, радуются, даже утренние и вечерние пробежки в уличном чаде устраивают. А курильщикам настоящий геноцид устроили. Глебу в больнице чуть сто тысячный штраф не объявили за один только запах. Он в туалете курил, надежно закрывшись, ночью. Но дежурная медсестра учуяла. Пришлось бедолаге нарушать строгий запрет доктора и раз в два часа спускаться без лифта с четвёртого этажа, чтобы выкурить на улице сигарету. Курил бедняга с запасом по две, а то и три.

Маня в своём саду сидит от гостя за три метра. Слушает Лёньку, затянется, а дым выпускает в сторону, чтобы ни одно колечко случайно до мужика не долетело.

Лёнька по традиции ворчит. Табак разрушает легкие, потворствует тромбообразованию и сбивает сердечный ритм. Песня старая, слово в слово повторяет то, что говорила Мане свекровь, матушка Глеба и Лёньки. Но та готова была примириться с этим преступлением. А вот Лёнька нет. Зудел, зудел. Даже не поинтересовался, что это экс-супруга второй час купальник разыскивает. А потом и спросил, рассказывал про заправку или нет.

— Говорят там очереди километровые? – Проявила интерес Маня. Вопрос безобидный, с запретными темами никак не пересекается.

Лёнька подтверждает. Мол сорок минут стоял, но к этому уже привыкать стал. Тут другая история.

Ему станови́ться под заправку следующим. За время ожидания он подробно изучил впереди стоящий чужой Рено. Рассмотрел треугольный знак с туфелькой, даже номера запомнил. Интернета считай, что нет, тоска. Ждёт не дождётся, когда зальёт полный бак и вырвется на простор. А тут барышня из Рено, багажник открывает, там две канистры, и просит заправщика залить в них бензин. Мужик не против, все теперь запас с собой возят. Только канистры не пустые. Что там? Вопрос не праздный. Времена террористические. Плеснёшь в неизвестную ёмкость и взлетишь на воздух. Открыл, понюхал, – бензин. В обоих канистрах по чуть-чуть.

— Надо бы отсосать.

— Я за бензин отсасывать не буду!

Предложение заправщика прозвучало тихо, а вот барышня отбрила нахала на всей дозволенной связками громкости.

На пару секунд над заправкой повисла тишина. Все, кому видно, наблюдали сцену. Заправщик с канистрой в руках и девушка в шляпе, тёмных очках. Тоже держит канистру, но стоит в агрессивной позе.

— Вы меня не поняли, надо ртом отсосать.

— А чем же ещё! Не учи учёную. Сказала, за бензин не буду и точка! Заплачу лучше.

Тут заправка разразилась дружным смехом. Некоторые даже зааплодировали…

До Мани сальные шутки вообще доходят как до жирафа. А тут ещё мысли блокируют осознание. Ленка действительно второй час встречает Костю. Да ещё унеслась с её телефоном. А если Глеб позвонит?

Лёнька смотрит на неё с подозрением. Взглядом спрашивает, мол алло, Маня ты с нами?

И тут у Лёньки телефон звонит.

— Да всё с Маней в порядке, вот она рядом. На даче вишню собираем. Почему по телефону не отвечает?

Маня не прислушивается, наоборот встала, пошла шланг переложить, тут в её сознании сцена с диалогом на заправке и сложились. Захохотала так, что дрозды в засаде всполошились, взлетели стаей с участка соседки, как по тревоге.

Лёнька кричит вопрос. Мол почему ты на звонки Глеба не отвечаешь, а Маня остановиться не может, аж согнулась от смеха. Вода из шланга прямо в калоши льётся, а ей только смешнее делается. Слышит она и Лёньку, и Глеба на громкой. Смех уже прошёл, она всё равно рукой машет. Мол говорить пока не могу. А что ответить любимому мужу, что запрещенная Ленка, мало того, что поселилась у них дома, так ещё и завладела телефоном жены? Она уж точно на звонки Глеба отвечать не станет, чтобы не рассекретится. Наконец придумала оправдание. Подошла поближе, сунула в камеру физиономию:

— Дома телефон забыла.

Глеб приказывает сбегать и забрать. Мало ему волнений, так ещё и жена без связи. А её без контроля оставлять никак нельзя. Потом сообщает, что УЗИ не радует. Никто его выписывать сегодня не будет. Спрашивает у Лёньки, что его жене отвечать. Аллочка понять не может почему у посетителей больницы телефоны блокируют, а у пациентов, нет. Глеб конечно соврал на всякий случай, что у него с собой два аппарата. Один предъявляет как заблокированный, а этим пользуется в беззвучном режиме, чтобы Маню контролировать. Аллочка просит, чтобы я тебе секретный аппарат передал. Ждёт, когда ты из аптеки вернёшься и перезвонишь.

Лёнька лоб наморщил, думает, как половчее жене ответить. Потом бубнит еле слышно:

— Женился два раза, один раз удачно.

— Это про Аллочку? – Ехидничает Маня.

— Удачно по Ленку, сбежала. А вторая ещё держится.

У Лёньки лицо того и гляди заплачет. Маня в его сердечные дела вникать не хочет. Тут любой совет будет не впрок. Лёнька, всё что ему скажут, жёнам докладывает, а потом ты ещё и виноватой окажешься. Лёнька такой сегодня, всю ночь бывшую любил. Вот пришли, взявшись за руку, весёлые. Завтра вернётся домой, ребятишки с криком «Папа! Папа!» выскочат, и сердце от счастья во второй семье зайдётся. Надо бы его настроение на другие рельсы незаметно переместить. Маня опять пошла шланг переложить, а заодно и дорогу просканировать. Не приближается ли к даче силуэт Ленки. Никого. Возвращается:

— И чем история на заправке закончилась?

Кассирша разрулила. Кричит из своего окошечка в громкоговоритель: «Кто-нибудь, объясните девушке, что нужно через шланг отсосать…». Конец фразы: «из одной канистры в другую», уже невозможно было расслышать из-за громкого смеха окружающих. Народ ринулся, окружили дамочку. Она поняла двойной смысл, стоит красная как рак. Заправщик всех шуганул:

— Сам отсосу, я умею!

Вроде и не шутил, но народ как в камеди клаб, на юмор настроен. Так под общий хохот и залил бензин в канистры и в бак.

Маня улыбается, Лёнька тоже. Вспоминает, как Глебу эту историю в палате рассказывал. Там сосед после удаления аппендицита лежал, взмолился. Мол хватит, а то шов разойдется.

Мороженое доели, цветы полили. История закончилась. Лёнька опять впал в печаль. Сокрушается, вроде всё сделал, и Глеба навестил, и с Ленкой хорошо всё обсудили. Можно и домой, а не хочется. Маня понимает, что невестка останется у неё еще дня на три, пока Глеба не выпишут. Если Костя надумает погостить, то места хватит. В принципе, и для Лёньки спальное место найдётся. Только ей, Мане, этот караван-сарай под сеткой секретов, интриг да недомолвок зачем?

Ленка появилась одна, Костя застрял у вишни. Там же в тенёчке присел на скамейку и нежданный Вадик. С тростью ходить тяжело, даже эти 200 метров, от квартиры до дачи. А он ещё с электрички до такси хромал. Ну и как хромого обратно в Москву отправлять? Хотя в чём проблема, – Лёньке по любому домой надо, пока жена искать не бросилась. А она девушка решительная, Маня не удивится, если Алла звонила Глебу с дороги. Что касается адреса, то для Аллочки он давно не секрет. Составляла для Глеба документ, а там понадобились и прописка, и полные паспортные данные. Маня хватает спасательный шланг и прячется с ним за теплицей. Сцену «Любовников не ждали» пусть разруливают сами. Вадик и не догадывался что Лёньку здесь встретит. Потому и спрятался за домом от бывшего законного супруга.

Идиоты, наворотили в молодости дел своими шуры мурами. Вадик на семь лет младше Ленки. Гормоны играют, а просчитать последствия, ума не хватает. А Ленка… Понять её можно, муж на восемь лет старше, весь из себя важный, серьезный, особенно когда мундир прокурорский наденет. О работе дома ни слова. Да и когда им разговаривать? Уезжает в половине седьмого, возвращается не раньше десяти. Два часа пути на службу, два –обратно. А тут Вадик всё время рядом, внешне молодая копия Лёньки. И лицо, и фигура. Всегда улыбается, готов помочь, поболтать, поприкалываться. Вот Ленка на подсознании, в один прекрасный день объединила их, взболтала, и получилось два в одном. Муж деньги приносит, лишних вопросов, как справляешься бедняжка дома одна, не задаёт. Вадик коляску по три часа на улице катает. По дороге продукты закупает, вечером бельё гладит. В промежутках Ленку по женской части ублажает. Наговаривает и о красоте её неописуемой, и о широком сердце, не забывает отметить острый ум и образование. Время идёт, врос Вадик в семью Лёнькину по самую маковку. Костик подрос, одного и второго папой называет. Всем хорошо – у Лёньки полная свобода, по всем делам одна надёжная отмазка – служба. Разведёт руки в стороны, состроит огорчённую физиономию, чмокнет жену с сыном и был таков. Вадика от этих дежурных нежностей аж корёжит. Мало того, что муж с женой спят в одной кровати, а он в соседней комнате от ревности мается. Так ещё эти нежности на его глазах. И начинает Ленке на мозги капать: «Кто я для тебя? Сексуальная игрушка?».

Год идёт, второй. Лёнька поднапрягся, поближе к родителям квартиру купил, чтобы на подхвате были. Ленка сирота – кто ей с ребёнком поможет. Но Вадик в новых апартаментах тоже укрепился. Вроде с ремонтом помочь, потом с переездом. Они с Ленкой и мебель подбирали и фигурные потолки с подсветкой заказывали. Лёнька знай башляет. На потолки, еду, одежду, отдых. Жена придумала снимать на три месяца в Испании коттедж с верандой, с собственным садом. Ну и что же, что у мужа отпуск всего месяц. Зато ребёнок целое лето на море, с фруктами и под целебными солнечными лучами. Без Вадика там в Испании конечно никак. А потом родители, тоже могут приехать, заслужили на старости лет и тёплого моря, и фруктов. Вроде всё правильно – главное ребёнок. Вадик институт закончил – пора в армию. Вся семья на ушах, как отмазать. Придумали грыжу на позвоночнике. Ленка организатор проекта. Грыжа грыжей, парню отметили 23, пора работать. К 25-ти стало ясно, нет для Вадика работы. То тяжело целый день на ногах, то начальство придурошное. А потом, столько, сколько на неиссякаемой карточке Лёньки, которая постоянно в полном распоряжении Вадика, ему никто нигде не заплатит.

Что к чему в Лёнькиной семье, подробно и в деталях разъяснила Лёньке Аллочка. Он жалуется, что жена даже завтрак приготовить не встаёт, и рубашки не гладит. Хитрая охотница выведала все детали, в постели это не сложно. Лёнька ночует у любовницы, утром ботинки почищены, в них новые ароматные стельки, рубашка на плечиках наглажена. Завтрак на столе. Женщина ласково смотрит как он ест, провожает до дверей. Не сложно было Лёньке объяснить, что он такой важный на работе, в семье превратился в простой кошелёк. А когда остаётся дома, даже на выходные превращается в досадную помеху хорошо налаженному укладу. Как всё изменить? Если бы прокурор спросил совета у брата, тот порекомендовал бы простой и надежный способ. Навалять Вадику от души и выставить за дверь. Урезать содержание супруги. То есть, стать хозяином в собственном доме. Аллочка предложила другой вариант – купить совместную с ней квартиру, рядом с родителями Лёни. Они уже стареют и нуждаются в помощи. Квартиру оформить на Алочкину маму, которую как раз кстати, она привезла из провинции в Москву. Чтобы при разводе имущество не делить. Разводи́тся всё равно надо. А им ещё не поздно совместных деток завести. Этот проект Лёнька и принял. Пережить измену любимой не очень сложно, когда с тобой рядом хоть и не любимая, но любящая женщина.

А кто виноват? Все понемногу. Но главная вина на Лёньке – он старший. Должен был всё просчитать, предусмотреть и не допустить. Маня задаётся вопросом, сама на него отвечает, и по второму кругу рыхлит клубнику за теплицей. Отсюда не видно квартет, не слышно, как и о чём они говорят. Не кричат, не дерутся, уже хорошо.

Ленка бегает по саду с телефоном, Маню ищет. Глеб звонит, остальные она сбрасывала. А Глебу жена должна обязательно ответить. А то бросит всё и сбежит из больницы. Прикатит сюда минут через тридцать, машину припарковал прямо на территории больницы. И пойдут клочки по закоулочкам. Глеба боятся все, и Ленка, и Вадик. В данный момент и сам Лёнька. Какого чёрта остался ночевать? Поговорил с бывшей и домой.

Маня обещает особенно не напрягаться на даче, помнить, что доктора велели солнечными ваннами не увлекаться. А на вопрос, что и когда ела, отвечает – печенье на завтрак, и мороженое в полдник. Глеб такое отношение к своему желудку называет безобразием. Главный орган пищеварения под футболкой, подтверждая позицию мужа, сердито урчит. Маня остановилась у стола под яблоней воды попить. Все четверо замерли как в детской игре – «море волнуется раз». Только в данном варианте волнуется Глеб, и фигуры по счету три замерли. Удобный момент свалить. Маня громко и внятно объясняет мужу, что уже идёт домой, даже ключи взяла. Параллельно протягивает в сторону Ленки ладонь. Домик закрывать не будет – пусть проветривается. Конечно приготовит парную рыбу, как раз к трём успеет, чтобы Жэка привез. Нет, Лёнька ещё здесь, на озеро пошёл. Это Маня, уже на середине пути до дома сочиняет ликуя. Как ловко она от всех избавилась и вернула полный контроль над собственной квартирой. Сейчас в душ, переоденется. Ключей у гостей теперь нет. Пока сама не впустит, в квартиру внедриться не смогут. Но покормить ватагу всё же придётся.

Глава 34

Как же дома хорошо. Тишина, никто ни на что жалуется. Даже гора посуды в раковине не сбила состояние эйфории. Мане казалось, что она долго пре-долго шла домой. Наконец добралась и всякие хозяйственные огрехи в виде не прибранной постели или горы грязной посуды, не могут испортить удовольствия встречи с родными стенами, уголками, мебелью. До трёх часов ещё целых 90 минут. Маня ставит на огонь сковородку с водой, заливает в неё подсолнечное масло и принимается за лук с морковью. В готовую юшку она положит замороженные куски филе рыбки и цветной капусты. И через тридцать минут любимое блюдо Глеба будет переложено в контейнер и обернутое полотенцем, чтобы доехало до больницы хотя бы теплым, будет ждать Жэку. Пока всё закипает Маня намывает посуду. И понимает, что чего-то не хватает. Проверяет всё ли заложила для тушения рыбы под крышку. Всё, даже лавровый лист с сушёными травками.

Потом соображает – не хватает новостей. Маня включает телевизор. Одно дело читать и слушать сообщения в телефоне, там она выбирает по заголовкам или анонсу. А новостной блок по телевизору — это выбор редактора. Как правило главное, что нужно знать человеку на данную минуту.

Первое из главного, это проблема с топливом. Сечин прислал президенту свои предложения. Он считает, что надо внести изменения в систему биржевых торгов. Отказаться от оптовых закупок трейдеров и перейти напрямую к заявкам от автозаправочных станций. Накануне Маня читала, что участники этого рынка, намерено организовали дефицит, чтобы если не догнать стоимость бензина в России до уровня европейской, то хотя бы приблизить. А в Германии он перевалил за два евро. Маня прикидывает, в рублях это под двести рублей за литр, они раз в неделю заливают в бак Рено, тридцать. Двадцать четыре тысячи — это катастрофа, по их семейным доходам. Почти вся Манина пенсия. А если по европейским ценам заправлять фуры, которые везут продукты, то как пить дать, надо наполовину увеличить цены на продукты в магазинах. За что там мордовали Зюганова два дня назад? За предложение заморозить банковские вклады граждан на счетах и пустить всё на стабилизацию экономики. На главного коммуниста накинулись со всех сторон. Мол опять всё отнять и поделить? Может стоит спросить у пенсионеров, как они смотрят на такую идею. Маня больше чем уверена, Зюганов имел в виду не кошкины слезы пенсионных накоплений. А вклады ребят состоятельных, Шохинскую команду, около олигархическую родню, сотрудников финансовой и нефтегазовой сферы. Разного уровня менеджеров, с месячными неоправданными доходами за миллион. Им проблем заправить свои автомобили не будет. А как остальным? Тем, кто сейчас пока ещё шутит в очередях на заправках. Взять хотя бы Лёнькину байку, в которой девушка отказывается отсасывать за бензин. Но долго шутить народ не будет. Для дорого бензина нужны доходы повыше. Средняя пенсия в Латвии около 700 евро. Это считай, 70 000 рублей. И то народ предпочитал покупать дизельные машины. Потому что дальнобойщики едва пересекут границу с российской стороны, с удовольствием сливали перекупщикам своё топливо. Фирма оплатит заправку, согласно чекам с европейских заправок. А перекупщики, уже с наценкой перепродадут российский дизель автомобилистам. Маня с Глебом в дальние поездки, забивали багажник канистрами с топливом. Потом искали укромное место, чтобы остановиться и перелить из них топливо в бак. На заправках топливо, как минимум на треть дороже. В общем бензиновые хитрости в отечестве накаляются, а потом стоит поднести спичку, и всё пойдёт в разнос. Маня проверяет, что творится в сковороде, паралельно недоумевает, почему президент так цацкается с этими нефтяниками, всякими Лукойлами и прочими. В конце концов, заводы по переработке, всякие нефтепроводы типа «Дружба» и даже газопроводы, строили за бюджетные средства ещё в СССР. А теперь они перешли в ловкие частные руки. Всё, хватит. Идея перестройки и прочих мошеннических манипуляций теперь ясна каждому. Ослабить страну, развалить и забрать ресурсы. А народ? Что будет с народом тоже известно, достаточно посмотреть на украинцев. Которых под несбыточную европейскую сказку о свободе и демократии, заталкивают в бусики, чтобы отправить на передовую. В Европу переехали самые обеспеченные, а большинство осталось нести тяготы войны. Власти зачищают земли от населения, направо и налево распродают землю, ресурсы. А одобрили эту зачистку, никто иные, как олигархи. Наши тоже, спят и видят сдать всё, чтобы сохранить награбленное.

Юшка готова, Маня опускает в сковородку рыбное филе и цветную капусту. Накрывает плотно крышкой, дожидается, когда забулькает, и убавляет огонь. Двадцать минут можно к плите не подходить. Сейчас уберёт постель и пробежится по дому с пылесосом. А потом можно заварить ромашку.

Пылесос в кладовке, Маня достаёт и удивляется. Аппарат ещё не включала, а он подозрительно жужжит. Похоже на телефон, может кто из гостей забыл. Обычное дело, сунул под подушку и ушёл. Хотя кто? Планшет лежит на столе, его вернул Вадик. Молодец не забыл, Мане его не хватает. А старый кнопочный телефон оставил себе. Ну и ладно – не велика потеря. Чуров давно вернул парню родной аппарат, тот самый, который Вадик потерял в сквере. С ним бедолага и прятался от Лёньки под вишней. Интересно, как соперники встретились? Не разнесли на щепки её дачу?

Звук исчез, Маня включила пылесос, собрала в одно место, Ленкину дорожную сумку, чей-то рюкзак. Смотрит на грязную воду в пылесосе и удивляется, откуда в квартире столько пыли? Выключенный пылесос, из которого она даже ведро вытащила, опять жужжит. Маня на всякий случай вытаскивает из розетки вилку. Может кнопка заедает или где-то лёгкое замыкание. А тут вода, дотронешься и поминай как звали. Слив воду и промыв ведро со щётками, Маня наконец соображает – звук похож на телефон, только глухой какой-то. А источник, её маленькая сумочка. Господи! Рванув на кухню, она не вытащила аппарат, повесила сумочку под рюкзак и забыла. Вот он и жужжит там, в глубине под рюкзаком, полотенцем и купальником. Разве услышишь?

Пока вытаскивала отключился. Уже в руках пикнуло сообщение:

«Быстро перезвони!» Это Глеб. А в списке не отвеченных, Чуров один раз, сорок минут назад, Женя-курьер, которому надо передать рыбу и флакон Тройного одеколона для Глеба. Аллочка, четыре раза. И Глеб восемь.

Маня перезванивает, оправдывается – пылесос гудел, не слышала. Да, рыба готова, осталось положить в контейнер. Лёнька? Они на даче. С кем? Маня ловит себя за язык. Ни с кем. Почему во множественном числе? Исключительно из уважения. Не добившись ответа от Мани, Аллочка звонила Глебу. Переживает – мужа потеряла. Тоже дозвонилась не сразу. Не верит, что Лёнька в больнице за братом ухаживает. Маня говорит, что Чуров звонил, но она ответить не успела. Перезвонить? Не надо, они уже всё обсудили. А потом пошли распоряжения – собрать дополнительных четыре футболки, из тех что покрупнее, для Лёньки, тапочки, носки, щётку. Зачем? Так надо? Жека за передачей приедет минут на десять позже, заодно и Лёньку захватит. Ему врачу надо показаться.

Маня вспоминает Лёньку на стремянке, потом за столом под яблоней, румяный, весёлый. Возражает, – зачем Леньке к врачу, из него здоровье прямо фонтаном бьёт. На озеро вон пошли, то есть пошёл. Глеб поправляет, – домой уже идёт. В разговор врывается сторонний сигнал, Маня идёт к окну. Лёнька и компания ждут, когда она откроет дверь. Вадик на клюку опирается, Костик к Ленке прилип. Здоровый лоб, а по мамочке скучает.

Маня открывает дверь подъезда, оставляет распахнутым вход в квартиру. Четвёрка столпилась в коридоре. Все растерянные. Маня просачивается, и бегом на кухню. Пора рыбку выключать. Смотрит на часы, через 15 минут Жека приедет. А у неё ещё ничего не собрано. Гуськом четверка направляется на кухню.

— Пока Глебу передачу не соберу – мешать будете. Рассредочьтесь пока по квартире. Есть пока всё равно нечего.

Маня планирует заказать в пятёрочке сосиски, сыр, колбасу, шпикачки, огурцы с помидорами, майонез. Делится с гостями планами, мол готовить пока некогда. Костик оживляется – надо ещё колу, мороженое, персики и каждому по пицце. А потом спрашивает, сколько времени заказ ждать. А то от голода прямо живот сводит.

— Обычно не больше 20 минут. – Поясняет Маня.

Компания недоверчиво смотрит на неё. Приходится пояснить – сама удивлялась, а потом Глеб решил подработку взять – заказы развозить из Пятёрочки. Там и выяснил, что дежурит одновременно машин пять. Ехать от магазина до нашего подъезда, не больше десяти минут. Все приземлились на кухне, слушают, удивляются. В Москве заказ, порой больше часа ждать приходится. А тут деревня-деревней, а такой сервис. Костя принюхивается к рыбе, просит хоть кусочек попробовать. Маня отказывает – это Глебу.

Парень падает попой на диван, глаза закатывает.

— Ты Мань, как в том анекдоте. Умирает старый еврей. Лежит в кровати, и вдруг до него доносится чудный запах жаренной рыбы из кухни. Он подзывает внука и просит его: «Изя, сходи пожалуйста на кухню и попроси для меня кусочек того, что там готовят». Через несколько минут внук возвращается и говорит: «Баба Циля сказала шо то шо там готовят это на похороны!» Так и умер бедолага голодным.

Маня спасла рыбу, упаковав её в контейнер и закутав в полотенце. Теперь надо бежать к комоду – футболки с носками собирать. Отвечать на звонки поручает Вадику. Дверь Жеке открывать будет Костик. Жаль времени не хватило, заказ сформировать, а то пока собирает передачу всё бы и привезли. Хотя на заказ можно Вадика посадить. Зовёт пасынка – вот тебе телефон, можешь прилечь и складывать всё в виртуальную корзину. Вадик рад, видно, что в этой компании он как не в своей тарелке. Лёнька его даже взглядом игнорирует. Пакет в прихожей, чуть было про одеколон не забыла. Глеб им с ног до головы от комаров обмазывается. Запах Кровопийцев не отпугивает, но укус не такой болезненный. Вадик лежит, и как-то медленно заказ формирует. Маня забирает телефон и видит, что парень изучает в Максе её переписку с Глебом. Смотрит на пасынка. Тот плечами жмёт – бормочет, мол случайно открылось. Маня быстро формирует корзину, шалеет от итоговой суммы. А потом соображает – восемь тысяч рублей, на то чтобы накормить четверых молодых и здоровых обедом и ужином, не так уж и много. Добавляет ещё чай, овсяное печенье, пряники на перекус. Лёнька, понимая, что сейчас уедет и обед состоится без него, жарит себе яичницу. Костик ворует с тарелки кусочек и закатывает глаза от удовольствия.

— Может я обеда дождусь, а потом сам в больницу поеду? – Лёнька собирает булкой с тарелки остатки яичницы.

— Зая, мы же без машины. Оставь джип, хоть за продуктами съездить. – Это Ленка, Костя тоже смотрит умоляюще на отца. Сегодня он познакомился с электричкой и это ему не понравилось.

Лёнька вздыхает:

— Только здесь, по месту. В Москву ни ногой!

Потом отводит Маню в сторону, узнать зачем ему срочно надо в больницу. Маню и саму мучает этот вопрос. Предполагает, что у Глеба анализы плохие, ей говорить не хочет, чтобы раньше времени не расстраивать. А с Лёнькой поделится. Придумал, что брата надо срочно врачу показать, но с учётом набора футболок, Лёнька зачем-то должен в больнице остаться. Это она выяснит позже. Сначала отправит мужу передачу, потом, когда придёт заказ накормит честну́ю компанию. Из кухни раздаётся хохот. Маня заглядывает – мать и сын ролик смотрят.

— Лена, картошка в ведре под раковиной. Почисть и поставь на огонь.

— Я всегда мороженую заказываю. – Хочет отбаяриться невестка.

— А я хочу вас пюрешкой накормить! – Отбривает ленивицу Маня.

Всё! Надо Жеку встречать. Лёнька, нагруженный передачей, приобнимет Ленку, чмокает её в щёку. Обнимается с сыном и понуро плетётся к двери.

А тут и заказ прибыл. Курьеры знают, сумки надо занести в квартиру. Прихватив пять пузатых пакетов, водитель оставляет их в прихожей. Дальше пусть таскает Костик. Вадик, едва за Лёнькой закрылась дверь, ковыляет на кухню.

Картошка только закипела, но ждать пюре никто не намерен. Первый пакет, который Костя притащил на кухню, был с тремя пиццами, Маня прихватила пакет с булками, хлебом и шпикачками. Но в микроволновке уже крутится пицца, а на стол выстелены четыре тарелки, вилки и ножи. Тарелки заняли всё пространство. Кухонный стол у Мани с Глебом маленький, круглый. Вадик как кот, притащил и распотрошил очередной пакет. Стоит, держит в руках майонез и кетчуп, думает куда поставить. Маня убирает одну тарелку – ей пиццу нельзя. А надо ещё и лепёшку разместить как-то. Выхватив из микроволновки первую, Ленка сразу запихивает вторую. Третья наготове, лежит рядом на подоконнике.

Маня грустно смотрит на компанию, с таким меню заработают себе гастриты.

Потом вспоминает целый столб из коробок, с надпись «Пицца», в Чеховском доме и понимает – это блюдо основное у троицы, уже далеко не первый год. У них скорее всего от пюре и парной курицы изжога начнётся. Маня разбирает продукты, запихивает в холодильник шпикачки, сосиски. В морозилку пять упаковок мороженого. И кто теперь будет есть картофельное пюре, посыпанное мелко нарезанным укропом и зеленым луком? За столом только чавканье, Вадик и Костя пялятся в телефоны. У Ленки своего аппарата нет, отключила и убрала, для конспирации. Маня свой держит подальше от невестки. Вон Вадик, взял айфон на минуту, и сразу стал читать её переписку с мужем. А в аппарате Госуслуги, онлайн банк. Пароль нехитрый, а ребята шустрые. Ленка перегибается и заглядывает в экраны то к сыну, то к экс-любовнику. Маня замечает, что втроём им комфортно и привычно. Да и смотрятся ребята вместе, тоже гармонично. И тут же чувствует себя лишней. Даже стула дополнительного нет, чтобы к столу присесть. Она уже достала творог и кефир, голодному человеку невозможно смотреть как рядом едят, да ещё с таким аппетитом.

Уплетая чайной ложкой творог, она параллельно объясняет где взять большие кружки под чай. За ними отправляется Ленка. Потом фыркает над крохотной сахарницей. Содержимого там хватит только на полторы персоны. Маня поясняет, что сахар держат только для соседа – он в кофе добавляет, а сами обходятся мёдом. Вадик оживляется, осматривает полки. Ну уж нет! Маня не покажет, где прячет свои запасы Глеб. Им ещё до нового поступления дотянуть надо.

Ребята приступили к третьей пицце, когда Маня объявила, мол согласно режиму у неё сиеста. Два часа не трогать, в случае пожара выносить первой. А посуда и пюре за ними…

Разбудил звонок, тревожный, настойчивый. Маня перед сном сказку включила специально негромко. А поверх повествования, звонок как набат. Даже подскочила. Второй раз прямо взвилась над кроватью, когда услышала, что Аллочка у подъезда. Ждёт, когда Маня дверь откроет. Маня к окну – сейчас, невестка увидит джип мужа, потом застанет на кухне десант бывшей Лёнькиной семьи. Может не открывать? Сказать, что её дома нет, пусть Аллочка приезжает часа через четыре. Маня осторожно выглядывает из-за занавески. Лёнькиного джипа нет, и в квартире подозрительная тишина. Маня обследует все комнаты. На кухне порядок, посуда помыта. Пюре ещё тёплое. А троица растворилась, оставив на диване дорожную сумку и рюкзак. Слава богу. Маня показательно хромает чтобы оправдать задержку, впускает Аллочку. Гостья протягивает Мане пакет со снедью и тянется чтобы чмокнуть в щёку. Маня отшатывается. А потом бормочет – мол доктора велели вирусов остерегаться.

Алла с интересом оглядывает квартиру. Комментирует, мол неплохо устроились. Маня молчит, если бы стерва приехала навестить года три назад, когда Маня с жёлтым после операции лицом, спала на раскладном детском диванчике, укрываясь тонким одеялом. Они буквально сбежали от этой Аллочки в никуда и без ничего. Это сейчас обросли мебелью, одеждой. А тогда обиду на Аллочку Маня в себе заглушила. Она растит двух внуков, Лёнькиных наследников. А что жадина и хамка, так Маня свой выбор сделала, не стала жить рядом. И Лёнька сделал, остался и даже не осадил зарвавшуюся супругу. Теперь остался один на один с её многочисленной роднёй. Пятый год пошёл, как он родного брата в глаза не видел. Даже когда они с Глебом жили ещё в Латвии, Лёнька раз в год приезжал обязательно. А теперь нет, даже звонит, когда Аллочка не слышит.

— Лёня, наверное, у Глеба? – Спрашивает гостья. Маня согласно кивает и краем глаза видит, как во дворе Ленка паркует джип бывшего мужа. Маня ойкает, ей срочно надо к соседке спину натереть. А Аллочка, пока пусть располагается. Выскочив в подъезд Маня взлетает на третий этаж и звонит Косте. Сообщает, что домой нельзя, жена Лёнькина явилась не запылилась. Пусть уезжают, пока она машину не увидела. А сама с колотящимся сердцем возвращается в квартиру. В висках колотятся молоточки, эдак в чужих разборках и инсульт недолго схлопотать.

Глава 35

Аллочка, так первой назвала её мама Глеба, спокойно копалась в телефоне на кухне. На окне скучала большая дыня, которую Маня забыла положить в больничную передачу Глебу.

— Чай, свежий будешь?

Алла кивнула. Маня налила, поставила на стол вазу с печеньем. Троица к лакомствам не прикоснулась. Хорошо, хоть коробки из-под пиццы прихватили и увезли.

Невестка номер два, молча хлебала чай. У Мани вертелся на языке вопрос: «Зачем приехала?» Но она, спускаясь с третьего этажа, твёрдо решила ни в чём Аллочке не помогать. Пусть начинает разговор первая.

Но молчание висело над их головами. Маня тоже взяла в руки аппарат и прочла сообщение от Глеба. «Чуров в пути, будет у вас через пару часов. Продержи их всех, это время. Мы тоже приедем».

Второе сообщение с Костиного телефона: «Припарковались на параллельной улице, пошли купаться и загорать. Как уедет, сразу напиши, а то мороженое растает». Маня хмыкнула, какие они ещё дети. Или все рядом с ней превращаются в малышей? Даже Глеб, капризничает время от времени. И как только совмещает в себе строгого мужа, который пытается упорядочить её послеоперационную жизнь, и капризулю не старше шести лет?

— До школы мальчик рос у бабушки. – Вспоминала свекровь. — Мы уже из академии в гарнизон переехали, а она ни в какую ребёнка не отдаёт. Очень уж любила первого внука. Не мудрено, в войну потеряла близнецов, младший сын, отец Глеба, еле выжил. Старшая дочь, с таким характером, что пришлось дом делить и второй вход оборудовать.

Пока жили в Малаховке, со свекровью встречались не часто. Больше по праздникам. А в сложные времена она брала такси, приезжала на пару дней и рассказывала о своих печалях. О бывших жёнах Глеба, о Ленке, которая так молода, что не заморачивается хозяйством. Книжная какая-то. А мальчику, при его должности и служебных нагрузках, нужна хозяйственная и ответственная. Чтобы утром свежевыглаженная рубашка и горячий завтрак. Аллочка появилась, когда они уже жили в Латвии. О ней свекровь сначала говорила – поживём увидим. Потом, когда у них появился первый ребёнок, называла ответственной мамой, но удивлялась что Аллочка практически не гуляет с ребёнком. Лёнька традиционно поселился в семи минутах ходьбы от родителей. Маня, узнав где молодые купили квартиру, называла Лёньку султаном. Двенадцать минут пешком до квартиры с первой женой, семь минут до апартаментов, где поджидает вторая. А сам, с семи до 21.30 на службе. А потом купили коттедж, и тут свекровь прорвало. Рассказала, что квартиру оформили на маму Аллочки, хотя платил за неё Лёнька. Хотели и с коттеджем так поступить, но Лёнька взял на эту покупку крупную сумму в долг, и родители устроили неразумному сыну сеанс психотерапии. Что ты о новой жене знаешь? Приехала три года тому назад в Москву, чтобы после смерти жены брата, помочь с тремя малышами? Благородно. Но почему их не взяли к себе родители. Вроде там в небольшом волжском городке у них большой дом с садом. А может она аферистка, накуролесила дома и сбежала в Москву? Квартиру можг бы и на своих родителей оформить, а Аллочка специально вызвала для этого из провинции свою маму. Мол, будет получать московскую пенсию и лечиться в хороших клиниках. Словом, коттедж оформили на двоих. Лёнька утверждал, что дом и ближе чем чеховский, и больше, и летом родители будут жить только там. Чтобы не мотаться из конца в конец.

Как бы не так! Лёнька может и до сих пор не знает, но через две недели «пыток» в этом милом коттедже, старики сбежали в родную квартиру. На дворе плюс тридцать, а подхватились и уехали. Глеб в командировке, но свекровь традиционно звонит Мане. Раз в день обязательно. На сей раз ближе к вечеру, дождалась, когда отец уснёт и набрала Маню, чтобы душу излить. Там родители себя нежеланными гостями чувствовали. Лёня утром на службу, Аллочка сразу за пылесос и начинает под дверью спальни гудеть. Ворчит, то шерсть от кота кругом, то спят гости долго. Приходится вставать. В ванной особые условия пользования. Нельзя чтобы хоть капля пасты или воды попала на зеркало, когда зубы чистишь. Принял душ, прежде чем открыть дверь и выйти, следует помыть внутренние стенки. А отец должен писать не стоя, а сидя на унитазе, чтобы капли в разные стороны не летели. Свекровь на личный счёт это не принимала. Одни бывают нумизматы, другие деревянные ложки собирают, а третьи, как Аллочка, на чистоте помешаны. Хорошо хоть дождётся, когда мы проснёмся, передаст с рук на руки внука и уезжает. Куда? Говорит по делам. А возвращается со свирепым лицом и давай дом инспектировать. Однажды до темноты задержалась. Малыш капризничает, дед с коляской круги вокруг дома наворачивает, а у самого от усталости аж колени трясутся. Свекровь три варианта ужина готовит – диетический для деда, специальное пюре для ребёнка. И фаршированный перец для Себя, Лёни и Аллочки. Всё кипит, булькает. Она одновременно салат режет, в кастрюльках помешивает. Всё, как и положено – свекровь профессиональный повар со стажем. На голове косынка, на животе фартук. Третий час у плиты на ногах. А молодых всё нет. Прикрутила огонь, побежала в туалет. Возвращается, а у плиты красная как рак невестка:

— Руки помыли?

Свекровь от наглости растерялась. А фурия уточняет, с мылом или нет? Если без мыла, выбросит всё, что наготовлено. Как под гипнозом свекровь сбегала в ванную принесла мокрый мыльный кусок. Показывает, но Аллочка не унимается. Вся плита заляпана, на полу тоже пятна и следы пальцев на дверце холодильника. Всегда так, не только сегодня. Устала мол терпеть. А тут и отец в дом входит. Аллочка от гнева его не видит, а он всё слышит и видит.

Ребёнка раздел, умыл, посадил в детское кресло к столу. Аллочка на сына ноль внимания. Поняла, что гневалась при свидетеле, унеслась на второй этаж. Свекровь со слезами на глазах кормит малыша. Муж ужинать отказывается. Зато сообщает, такси вызвал, садимся и уезжаем. Мол ему к врачу надо завтра прямо с утра попасть, а Лёню дёргать не хочет.

Что Аллочка рассказывала любимому о спешном отъезде родителей, никто не знает. Мама преподнесла сыну версию отца. Не обязана невестка свекровь любить, достаточно если любит сына. Хотя лично она в этих чувствах не уверена. Боится, что парень из Ленкиного огня угодил прямиком в Аллочкино пламя. Но Ленка хоть одна, а здесь целая армия поддержки. Еёодители в Москву переселились, брат с новой женой, тёщей и четырьмя ребятишками. Одним визгом убедят Лёньку в чём угодно. Больше родители туда не ездили. Даже на день рождения сына. Аллочка свою родню собрала на праздник, клоунов заказала. А родители Лёню дома, без всяких клоунов поздравили. Мама о причинах бегства даже не заикнулись.

Маня тогда подумала, что свекровь преувеличивает, а потом сама оказалась в ситуации такого жесткого домашнего террора, что сбежала куда глаза глядят. Несмотря на то, что после операции едва держалась на ногах. Случилось это без малого пять лет назад. С тех пор, они с Аллочкой не встречались. Маня знает причину такого поведения невестки. Ей надо как можно надежнее отгородить Лёньку от внешнего влияния. Причина? «Ни один зверь добычей не делится».

Аллочка не зверь, вполне себе симпатичная девушка, только жирная до безобразия. Вон с диванчика половина попы свисает. Хотя волосы и глаза хорошие.

— Маня ты, наверное, обижаешься на меня? – Наконец отмирает гостья. — Не надо, второй жене непросто, муж постоянно сравнивает её с первой. Обсуждает с родными и друзьями. Второй жене никто не верит, все осуждают её за то, что увела мужика из семьи. Ей, то есть мне, надо во всём быть лучше – во внешности, благородстве, ведении домашнего хозяйства. В общем ничего личного – я защищаю свою семью, как могу.

Аллочка делает паузу, смотрит в упор, ждёт Маниной реакции. Маня пожала плечом и молчит. Могла бы спросить, почему защищает за счёт Мани и Глеба, хотя и так понятно. Невестка ещё не всё оприходовала. Дом, Лёнька хоть и нанял риелтора, продавать не спешит. Матушка ему строго наказывала, ни в коем случае этого не делать. Потому и завещала строение Глебу. И квартиру тоже братья продавать не хотят. Пять лет изоляции ничего не изменили. А тут Лёнька сорвался с поводка – сначала сам лежал в больнице. Потом это убийство. А теперь поехал за тридевять земель брата навестить. Поставил её перед фактом. Она выволочку приготовила на момент возвращения. А Лёнька всё не едет.

— Маня, скажи правду. Где он?

— У Глеба в больнице. Поезжай в Ступино, сама увидишь.

Маня почти не врёт. Но Аллочка всё равно не верит. Смотрит на неё, молчит, а в уголках глаз затаились слезинки. Этого Маня уже не выдерживает:

— Им УЗИ назначено, через сорок минут. Если вены пробило, могут и сегодня домой отпустить. Жду результата здесь. У меня знаешь, нога долго не выдерживает. А отделение на четвёртом этаже.

Маня вытряхивает из пачки сигарету и поясняет, она курит штуку раз в два часа. А спускаться надо пешком. Глеб тоже мучается, прячется как школьник в туалете. А Лёнька не просто так сидит рядом с Глебом, тоже обследование проходит. Пока ехал четыре часа, вена опять воспалилась. Он ведь ни бинты, ни чулок не носит. И диету не соблюдает.

Потом Маня рассказывает, что дома она ничего, что Глебу нельзя, в холодильнике не держит. Аллочка не выдерживает:

— Майонез, кетчуп, масло, шпикачки, сосиски, буженина, сыр. Он у нас к этим продуктам даже не прикасался. А у тебя в холодильнике они лежат как миленькие! Не надо врать! Говори где Лёнька, если он курс лечения в больнице проходит, то почему у тебя в квартире его телефон ночевал?!

Маня сидит с открытым ртом. Алла, пока она звонила Ленке, успела проверить холодильник. И теперь возмущённо кричит. А что будет, когда она увидит здесь Ленку и Костика с Вадиком? Чуров приказал всех задержать до его приезда. Да они поубивают друг друга. Но первой жертвой следственного эксперимента падёт она, Маня. Аллочка одной массой беднягу задавит. Как бы её выставить? Или самой сбежать? Проще самой. И видимо в Лёнькином телефоне шпионская программа. Интересно, знает он об этом или нет? И вообще, мог бы позвонить своей благоверной, почему Маня должна за всех отдуваться. Как назло, мозг не выдает ни одной версии предлога, под которым сама Маня сбежит, а Аллочка останется дожидаться результатов УЗИ.

— А ты Глебу позвони, он Лёньке скажет, что ты здесь и если не отпустят домой, то съездишь в Ступино, навестишь. Заодно дыню ребятам отвезёшь. Сегодня Жека, одноклассник Глеба, передачу повёз, а про дыню я забыла. Можешь по дороге пятилитровый бундуль воды «Шишкин лес» купить. Им надо по два литра в день выпивать.

Маня тараторит, а сама складывает в рюкзак бутылки с сывороткой, мешок с очистками. Сейчас закинет его за спину, скажет, что должна немедленно на дачу бежать, вода в клубничной грядке осталась включенной. И будет отсиживаться там. Гостья, где дача не знает, ключей ей Маня не оставит. Будет вынуждена дожидаться возвращения хозяйки. Не оставишь же квартиру открытой. Аллочка следом не побежит, затеет в квартире обыск. Если за три минуты успела детально проверить холодильник, то оставшийся до приезда Чурова час, тоже проведет с пользой. Будет искать Лёнькин телефон.

Наконец Маня закидывает за спину рюкзак. Сообщает про воду в клубничной грядке. Обещает скоро вернуться. Советует быть как дома и ныряет в дверь. Аллочкина физиономия мигом возникает в окне гостиной. Маня машет ей рукой и уходит по дорожке вдоль дома. Чтобы невестка не могла точно определить направление, в котором она исчезнет.

Маня достает телефон, набирает Костин номер. Ответили ещё до окончания первого сигнала.

— Уехала?

Маня докладывает обстановку. Сообщает, что хотела выпроводить её хотя бы в больницу, не получилось. Самой удалось сбежать на дачу. Теперь остаётся посматривать, если машина с парковки исчезнет, значит уехала. Ленка ахает – там её сумка с вещами. Вычислит и всё поймет. Маня напоминает, что в сумке в основном Юлькины вещи. И вообще откуда Аллочке знать чьи шмотки в сумке. А вот женские кроссовки сорокового размера в коридоре, могут и насторожить. Аллочка в курсе всех деталей следствия. И того, что Ленка в розыске. А Костик втихую пользуется домом. Знает, что он ночью по приказу матери открывал калитку будущему убийце. Небось ждёт не дождётся, когда бывшую увезут в кутузку. И вдруг такой пердимонокль, Лёнька исчезает, Ленкины вещи в квартире у Мани с Глебом. Того и гляди всё, что она с таким трудом собирала и склеивала, рухнет в один момент. Ленка чертыхается, жалуется, что замёрзли, у берега вода тёплая, а на глубине холодно. Костик весь синий. Вадик ноет, что проголодался. Ехать куда-то бояться, вдруг пересекутся на дороге с Аллочкой. Может Маня их пристроит на время у какого ни будь знакомого. Где Вадик может прилечь, Костик и она сама, укутаться в тёплый халат. Маня сразу думает про Алю. А потом всплывает злорадство. Когда Маню на ночь глядя из родной квартиры попросили, не думали где она согреется и что поест. Пусть теперь мёрзнут. А вслух обещает подумать.

Костик ноет, что там дома осталось пюре, и он готов его съесть даже без сосисок. Уже второй час мечтает. А эта жаба сидит и не даёт ребенку утолить голод здоровой и полезной пищей. Костик уже вырос и растопить сердце Мани своими причитаниями, как в четыре года, не может. Она могла бы предложить троице переместится на дачу, где есть два одеяла, плед, тёплые флиски и четыре пары тёплых носков. Но после того как эта компания оккупирует домик, ей самой некуда будет деваться. А сейчас надо срочно переговорить с Глебом. Пусть сообщит брату о шпионской программе в телефоне. Уточнит, когда ждать Чурова. И доложить полный расклад. А для этого разговора лишние уши ни к чему. Маня вытряхивает в мешок очистки, выливает под помидоры сыворотку. Проверяет не поселилась ли в теплице лягушка. Сосед жаловался, что вынужден был построить вокруг помидор забор. Заметил, как лягушка прыгает за мошками и глотает их вместе с помидорным цветком. Господи, как же хорошо одной! Маня забирается с ногами на широкую лавку, которую своими руками соорудила из поддонов и накрыла мягким ковром. Правда прежде чем присесть, берёт веник и сметает с поверхности листья. Но это мелочь. Она уже считает гудки на аппарате Глеба, когда замечает на тропинке массивную фигуру Мигаря. Пёс первым находит Маню и натянув поводок стремиться к ней.

— Привет! – Улыбается «призывник», а я смотрю ты одна идёшь на дачу. Звал, звал. Как дела?

— Привет! — Раздается из аппарата голос Глеба. – Как там дела?

Пёс и Мигарь тоже прислушиваются к голосу Глеба. Маня бросает на стол пачку сигарет.

Надеется, что Мигарь возьмёт то, за чем пришёл и удалится. Но не тут-то было. Он устраивается на стуле и пускает между яблоневыми листами дым. Делать нечего, придётся переходить на эзоповский язык. Маня докладывает, Алла дома, обыскивает квартиру в поисках Лёнькиного телефона и прочих улик. Утверждает, что аппарат ночевал именно здесь. В больницу ехать не спешит. Маня её не выдержала, сбежала на дачу. Нервы знаете ли. Троица с гостьей чуть не столкнулась, хорошо Маня увидела, как паркуются. Выскочила как ошпаренная из квартиры, приказала исчезнуть и не появляться, пока чёрный джип не уедет. Докупались до синевы, просятся домой поесть и согреться. Долго она их не удержит. А собрать всех под одной крышей, значит организовать бои без правил. Разнесут всё вокруг. В общем, пусть Лёнька звонит Аллочке, а Глеб Чурову, уточнит, когда тот будет. Муж прерывает доклад. Они к старту готовы, Чуров сам позвонит за пол часа, чтобы въехать в городок одновременно. Парковаться будут подальше от подъезда. А Лёнька звонить Аллочке отказывается. Маня вспоминает, что надо согласовать показания. Сообщает, что Лёнька не просто ухаживает за Глебом, а типа проходит курс лечения, потому как вена от долгой дороги воспалилась.

— Думаю, что эти детали для Аллочки будут уже не важны. Её поджидают откровения куда глобальней и серьёзней.

Глеб первым слышит гомон троицы. Быстро прощается. Ленка, Вадик и Костик замирают на тропинке, уставившись во все глаза на Мигаря.

— У него чая нет, только пиво! И вообще он уже уходит. – Быстро врёт Маня. Ещё напросятся к пьянице в гости, а он слышал разговор с Глебом. Достаточно произнести фамилию следователя, и Ленку как волной смоет. Мигарь прихватывает сигареты, тяжело поднимается, но уходит быстро, пока добычу не отняли.

Глава 36

Чуров мужик конкретный. Так что к КПП его джип и Рено Глеба подъехали с разницей в две минуты. Пожали друг другу руки. Глеб поехал первым, отыскивая парковку, которую нельзя увидеть из окна квартиры. Поставили машины в соседнем дворе. Выгрузились. Больничные сумки оставили в багажнике. Единственное что взяли, семь маленьких колхозниц. Не женщин, а оранжевых дынек, похожих на большой апельсин.

Пока Глеб закрывал машину, Лёнька присел на лавочку у ближайшего подъезда. После ландшафтных работ прошлым летом, такие удобные деревянные сидения стояли повсюду, радуя глаз обитателей городка. И что интересно, за год ни одна не исчезла. По банальной причине их к асфальту прикрутили массивными болтами. Чуров, пару раз даже этим летом приезжал в гости, но на такую мелочь как лавочки у подъезда, внимания не обращал. Он и сейчас бы спокойно прошёл мимо, если бы не Лёнька. Он не просто присел на скамейку, а вцепился в неё мёртвой хваткой. От напряжения даже побелели костяшки пальцев.

— Не пойду! Вы разбирайтесь там, а я здесь подожду.

Сколько не уговаривали его мужики, отказывался наотрез. Убеждали – ты же следователь, сколько за 25 лет трупов видел? Ну вот, около сорока и с ножевыми и с огнестрелом. Это же у тебя в деле про всадника без головы, который оседлал скамейку в парке. Был такой, голову так и не нашли. А сидел покойный верхом на скамейке, исключительно благодаря толстой проволоке, из которой «добрые руки» организовали жертве прочный поддерживающий каркас. Лёнька был себе вполне живым, мог легко и спокойно поднять зад и шагать навстречу развязке в истории убийства в чеховском доме. Её клятвенно пообещал Чуров, правда в детали не вдавался, боялся, что мужики раньше времени проболтаются. А следователь был настроен на эффект неожиданности. Все должны сидеть в одной комнате. Глеб займет место у двери, его задача никого не выпускать. Лёнька, как несостоявшаяся жертва, рядом с Чуровым, во избежание нападения на бедолагу одной из жён. Маню ограничивать в передвижении следователь не собирался. Пусть подливает гостям чай, добавляет печенье в вазочки. А при необходимости принесёт нашатырь. Глеб со сценарием следователя частично был знаком, некоторые детали и открытия знал и Лёнька. Например, о программе слежения на его телефоне. Кто точно поставил, когда и зачем, ещё предстояло разобраться. Подозрения падали на Аллочку. Или кого-то из тех, кто бывал в доме и имел доступ к аппарату. Кроме родни, Аллочка за ворота коттеджа давно никого не впускала. Чтобы не затягивать дело, Чуров пригласил на рыбалку и отдых двух спецов-друзей. Они уже на месте. Проверят телефон обеих жён, племянника и старшего сына. А когда появится точный след, Чуров наденет наручники на пособника убийцы. До триумфа оставалось пару десятка шагов, спецы уже сидели в машине. Они войдут в квартиру по сигналу, а так будут изображать у подъезда пару подгулявших бездельников. Но упрямый Лёнька сидел на лавочке и категорически отказывался идти в квартиру. Он смертельно боялся присутствия там Аллочки. Любимой достаточно взять в руки телефон, чтобы понять, в минувшие двое суток никто аппарат не блокировал. И только звонки с её номера сбрасывались регулярно. Такой вольности, Лёнька за шесть лет совместной жизни, ни разу себе не позволял. А главное, он никак не мог придумать вразумительного оправдания такого отношения к жене номер два. Чуров убеждал, что надо было отвечать на звонки жены, а не изображать из себя школьника, который схлопотал пару неудов и прячется от родителей. Хотя теперь, отвечал он на звонки или сбрасывал их, не имеет никакого значения. Речь идёт об убийстве, а среди гостей, которые как мотыльки на свет слетелись в квартиру Мани и Глеба, точно сидит виноватый. Кто? Скоро узнаешь, но не раньше, чем войдешь в квартиру и займёшь место среди гостей.

Лёнька не мог. Две его жены собирались вместе только один раз, на похоронах родителей. Но этого требовали обстоятельства. А как теперь он объяснит присутствие Ленки с Костей и его собственное, в одном месте и в одно время? Аргумент, что он параллельно с братом начал курс лечения в заштатной районной больнице. Послушно принимал там таблетки и уколы, соблюдал постельный и изоляционный режим. Слабый аргумент, Аллочка его одним окриком разобьёт в пух и прах.

Они пререкались уже десять минут. Наконец Глеб решил взять братишку на слабо:

— Лёня, ну ты же не трус?

— Не трус, но только не в этих обстоятельствах.

Сработала угроза. Чуров вздохнул и сообщил:

— Хотел сделать всё по-доброму, по-семейному. Но видно придётся на всех четверых надеть наручники и разговаривать с ними уже в допросной. Невиноватых я конечно отпущу через пару дней. И каждому подскажу, что ваш любимый Лёня не осмелился встретится с двумя жёнами одновременно, и вот результат.

Лёнька сдался, подпираемый с двух сторон плечами коллеги и брата, он на ватных ногах поплёлся к квартире. Сцену в окно увидела Аллочка, отбросила все сомнения, и встретила больного любимого горячими объятиями и признанием.

— Лёнечка, родненький, а я чего только не надумала себе. Не знала, что всё так плохо. И зачем заставила Глеба привезти тебя.

Аллочка, ослабевшего от страха Лёньку увела в комнату, уложила в кровать и присела рядом причитать. Тот тяжело дышал и стонал.

— Запускай остальных! – Распорядился Чуров. Глеб кивнул и отправил жене сообщение. «Пора домой».

Маня заканчивала поливать теплицу. Живописная стая, укутанная в одеяла, разгуливала по клубничному полю отыскивая ягоды. Голод не тётка – перешли на подножный корм. Вадик грыз редиску и второй раз осматривал огурцы. Маня второй раз объяснила, что ещё не выросли – поздно посадили.

Отключив воду, она созвала гостей и объявила вход в квартиру с холодильником, свободным. Вадик с Ленкой быстро скинули с себя плед и одеяло. Костик заявил, что пойдет прямо так – ещё не до конца согрелся. Ленка скривилась – идти рядом с таким чучелом ей не хотелось. Но Костя заявил, что знакомых кроме Мани и Глеба, в этом городке у них нет. И вообще ходу до дома меньше десяти минут. Ещё не факт, что вообще встретят кого-нибудь по дороге. И вообще нечего рассусоливать, пора уже что ни будь поесть.

Пока Маня закрывала домик и ворота, ребята шагали по направлению к дому. Вадик шёл замыкающим, тяжело припадая на пострадавшую в аварии ногу. Маня догнала пасынка, вздохнула. Мол сама она, после растяжения связок полтора месяца на улицу не выходила, а он молодец. Третья неделя пошла, а уже осмелился и в метро ездить и на электричке сюда приехать. Вадик вздохнул – дела. Надо с машиной разбираться. Может пока отец в больнице, Маня приютит его у себя? К мастерской поближе. А если нет, поищет эвакуатор и перевезет бэху поближе к дому. Маня ответила «Посмотрим». Они уже приближались к дому, Ленка заметила на стоянке джип, и приостановившись в ужасе прошептала:

— Она здесь?!

— Посмотрим. – Успокоила Маня и приложила «таблетку» к кодовому замку. Первым, настроенный на холодильник со снедью, в квартиру ввалился Костик. Ленка, прислушиваясь замерла у входной двери. Маня подождала Вадика и теперь трое замерли у входа.

— Там Глеб. Он что из больницы сбежал? – Ленка побледнела.

— Проходи, не съест же он тебя.

Закрыв дверь, Маня замерла на пороге. Аллочка, высунулась посмотреть на шум и нос к носу столкнулась с соперницей. Обе замерли, испепеляя друг друга взглядами. Похоже Костика она пропустила. Лёньки нигде не видно. Маня заметила в гостиной развёрнутый стол. Вокруг, Глеб успел собрать все имеющиеся в квартире стулья. Поставил стаканы, бундуль с водой. Три пепельницы и дыни. Девчонки так и стояли как столбы. Маня знала, что Чуров готовит показательное расследование. Но это не повод морить гостей голодом. Ринулась на кухню, чтобы согреть пюре и сварить сосиски. В гостиную она еду не потащит, а особо проголодавшиеся могут сходить до собрания на кухню и перекусить. Чуров и Костик держали в руках по кружку колбасы и шматку хлеба, сдобренного майонезом. Ждать пока хозяйка согреет обед они не стали.

— Ну что, все в сборе? – Уточнил Чуров. – Елена прекрасная не сбежала?

— Пришла добровольно… Почти. – Подтвердил сыночек и закашлялся, подавившись бутербродом.

Вадик скромно присел на табуретку. Маня сунула первую тарелку с пюрешкой в микроволновку, в кастрюле на огне уже закипала вода с сосисками. Глеб контролировал ситуацию в коридоре. Но Лёнькины жёны не вцепились друг другу в волосы. Каждая из них, правда мысленно, кляла на чём свет стоит, коварную Маню, которая заманила их в ловушку. Обманом заманила Лёньку, придумала болезнь Глеба. Каждая мечтала сбежать. Но у двери, как часовой, стоял Глеб и наслаждался сценой встречи соперниц.

Первой отмерла Ленка:

— Ну и что дальше?

— Ничего, посидим поговорим по-семейному. – Это появился Чуров с куском колбасы.

— А вы кто?

Следователь представился по полной форме, даже удостоверение показал. Ленка ринулась к двери, упёрлась в Глеба.

— Не волнуйтесь дамочки. Без моего разрешения из квартиры никто не выйдет и даже в окно не выпрыгнет, несмотря на первый этаж. Снаружи дежурят оперативники. А мы присядем и постепенно во всём разберёмся. Невиновные сегодня же отправятся домой. А кое кому придется поехать со мной.

— А где Лёнчик?

От этой фразы Аллочка вздрогнула и наконец отмерла.

— Какой он тебе Лёнчик, кошка крашеная.

— Сама жаба жирная!

Невестки обменялись «любезностями» и дружно покраснели.

— Девочки, не ссорьтесь, а занимайте лучшие места в гостиной. Разговор предстоит обстоятельный, долгий, откровенный и во всех отношениях полезный для каждого из участников. С места никто не тронулся.

Чуров вернулся на кухню.

— Костя ты сопровождаешь дам. – Он показал рукой куда именно надо сопроводить Аллочку и Ленку.

— Глеб, реанимируй брата. Вадику добраться до «зала судебных заседаний» я помогу сам.

От слова «судебных», Ленка с Аллочкой вздрогнули. Маня гремела на кухне посудой. Когда Чуров пришёл за Вадиком, вручила ему две миски. Одну с горячим пюре, вторую с сосисками. Вадику выдала вилки. А стопку тарелок предстояло достать из серванта в само́й гостиной.

Вид горячей еды снизил напряжение. Все наконец расселись, Лёнька поближе к Чурову, подальше от жён. Маня заняла кусок дивана поближе к выходу. Спохватилась и понеслась на кухню за кетчупом майонезом и курочкой для Глеба. Ему сосиски нельзя. Костик тоже сорвался – на столе не оказалось хлеба и масла. Гости, не дожидаясь распоряжений, принялись за еду.  Проголодались. Правда ели молча с хмурыми лицами. Лёнька потянулся за кетчупом. Глеб вовремя шлепнул брата по руке. Не дал взять и хлеб. А потом совсем обнаглел и убрал с Лёнькиной тарелки половину пюре, ткнул в остаток пальцем и объявил: «Норма». Аллочка молча обводила взглядом собравшихся. Ленка выразительно и в упор смотрела на Лёньку. Он не поднимал глаз от тарелки.

Маня тоже оглядывала гостей. Вот они, самые родные и близкие, со стороны Глеба. Добавить двух Лёнькиных малышей, и все в сборе. Как любила приговаривать свекровь: «Семья вечеря биля хати». Всего то девять человек, о которых она пеклась ежедневно, по которым скучала и постоянно ждала, что они приедут, забегут, позвонят. Но в семействе, после неожиданной кончины случился раскол, и вот дошло до убийства. И теперь без специальных силовых органов, клубок противоречий распутать без потерь невозможно. Маня прислушивается к себе – всматривается в каждое лицо, пытается понять, как в душе считает она их родными. Костя да, она помнит его милым малышом. Вадик тоже, все выходные, пока учился в колледже, проводил у них в Малаховке. Да и Ленка тоже, хоть и стерва, но своя. Аллочка… Здесь без коментариев. Она мать двух ребятишек, которые носят фамилию Лёньки и Глеба. Хотя все за этим столом, кроме Аллочки и Чурова, Труфановы. Аллочка с Лёнькой не женаты, неизвестно почему. А Чуров, хоть и приехал к другу, но по служебным делам.

— Хочу прояснить ситуацию. У нас с вами беседа без протокола. Но сначала я прошу отдать телефоны. Вас Аллочка, Лену и Леонида. С ними поработают специалисты. Маня, в квартире есть вай-фай, нужен стол и парень у подъезда на скамейке, Андрей. Посади его у своего компа пусть поработает, пока мы поговорим.

Телефон протянул только Лёнька. Аллочка вцепилась в сумочку. Ленка тоже не шевелилась. Без протокола, только при согласии. Аппараты Вадима и Константина мы проверили и пробили. Ваш Елена тоже, удалённо. Там был один вопрос, но он снят.

-Какой? – Не сдержалась Ленка.

— Званов, которому вы звонили 11-го числа в 00.15, и он оказывается никуда не сбегал. Ездил к родственникам, вернулся из Латвии и всё объяснил.

— Что объяснил? – Хором спросили Ленка и Лёнька.

Продолжение потом, когда Алла Анатольевна Завазина отдаст свой телефон. Все повернулись к Аллочке.

— Я не обязана. – Прошептала невестка.

— Конечно, пока не арестованы, как подозреваемая. А это легко исправить прямо сейчас. – Холодно ответил Чуров. И Аллочка достала свой аппарат. Чуров взглядом приказал Мане отправляться за Андреем.

Лёнька наконец оторвал взгляд от тарелки и с изумление смотрел на Чурова. Маня уже от двери услышала его рассеянный голос:

— Алла то здесь каким боком?

В дверях Маня лоб в лоб столкнулась с Мигарём.

— Ты что здесь?

— К Глебу, узнать, как здоровье.

Сосед оттеснил Маню плечом и просочился в квартиру. Маня только рукой махнула – никакого спасу от этого «асса». Пусть Глеб его сам за дверь и выставляет. Андрей оказался тощим высоким парнем, чем-то похожим на Костика. Прихватил рюкзак, и топая за Маней спросил, не найдется ли для него чашки горячего чая. Можно без сахара.

На проходе, покачиваясь захлебывался восторгами Мигарь. Праздник — это хорошо, он не знал, зашел вот лучшего друга после больницы навестить. А у него полный дом гостей.

Маня успела устроить спеца Андрея за столом, принести ему телефоны и чай с бутербродами. Узнать, может ребята там на улице, тоже продрогли и хотят горячего. Налила чай в термос, прихватила печенье и отнесла операм на скамейку. И только на обратном пути увидела, как Чуров выводит из квартиры Мигаря. Тот упирается, выпрашивая у следователя хотя бы одну сигаретку. Он ведь к товарищу пришёл про здоровье узнать. Следователь сообщил, что товарищ Глебу он, Чуров, а Мигарь своих пусть в Тамбовском лесу поищет.

— За что он так со мной, Маня? – Бьёт на жалось сосед. Да выпил, так с радости же. Глеб выздоровел.

Но выставив призывника, Чуров решительно закрыл дверь и пригрозил, – ещё раз явишься, сдам в милицию.

Вдвоём вернулись в гостиную. Все сидели молча. Маня собрала пустые тарелки, пообещала принести чай. Никто даже не посмотрел в её сторону. Отреагировал один Чуров:

— Чай потом. И хорошо поставленным голосом обратился к собравшимся:

— Как вам известно, 11 мая в доме ваших родителей произошло убийство. Погиб сослуживец Леонида, сотрудник следственного комитета. В ходе расследования удалось выяснить, что выстрелили в жертву случайно. Киллер ждал Леонида. После того, как Андрей закончит свою работу, а вы ответите на мои вопросы, я прямо здесь назову вам имя заказчика убийства, фамилию киллера озвучит он сам.

А пока вольно. Можно оправиться, покурить выпить чай или кофе. Но категорически запрещается покидать пределы квартиры.

Глава 37

Глеб только на две секунды опередил Костика, и заняв своё коронное место на кухне, прикурил. Парень сразу открыл дверь холодильника и замер, выбирая чем бы перекусить.

— Тебя легче похоронить, чем прокормить. – На этой фразе мужа ворчуна на кухню входит Маня, а за её спиной уже дожидаются возможности попасть туда, стоят Ленка и Вадик.

— Что вам здесь надо? – Глеб смотрит холодным взглядом на дверь.

— Мне помыть посуду. – Отчитывается Маня.

— Чайку погорячее. – Блеет Ленка.

Глеб выдаёт распоряжение, мол чайник принесёт Костик. Заварку сахар и кружки, Ленка пусть возьмёт сейчас.

— Там ещё печенье есть. – Проблеяла бывшая невестка.

Маня увлеклась посудой и упустила из виду происходящее. Только краем уха услышала.

— Па, там Лёнька зовёт.

Муж чертыхнулся и ринулся в гостиную.

Это потом она узнает, что Чурову позвонили. Он решил ответить без свидетелей и вышел на улицу. Ленка с Вадиком отправились следом за Маней на кухню. В комнате остались только Леонид и его нынешняя жена. Аллочка не стала медлить, мигом подскочила к неверному мужу, и вцепившись в плечи бедолаги, стала трясти беднягу, как грушу. Стул, который достался Лёньке, был хлипким из серии, дарованной на бедность соседями мебели, ножки не выдержали, подломились. Лёнька свалился на пол, задев горшок с пальмой. Аллочка тоже не устояла. Теперь, присыпанные землёй, они барахтались на полу.

Лёнька, отплёвываясь звал Глеба, Аллочка, не выпуская из цепких рук плечи мужа шипела:

— Глеб тебе не поможет, кобель!

Ошибалась, хватило одной фразы Глеба: «Что здесь происходит?» чтобы фурия ослабила хватку. Лёнька на четвереньках отполз к ногам Глеба.

Тем временем Ленка, заломила за спину руки Аллочки и требовала, чтобы Костик принёс полотенце, связать их. Вадик, усмотрев за окном Чурова в компании Мигаря и двух неизвестных мужиков, принялся колотить по стеклу. Чуров ворвался в квартиру и сразу понял свою ошибку. Подозреваемые не должны оставаться наедине друг с другом. Полотенце следователь отменил. На Аллочку прикрикнул, мол дома будете разбираться, кто кому кобель. Потребовал пылесос, Ленка в прихожей уже обмела бывшего веником, а потом потащила его в ванную. Оттуда командным голосом неслись требования:

— Полотенце! Чистую футболку! Свежие шорты и фен.

Костик таскал родителям всё требуемое, Чуров бросил пальму обратно в горшок и гудел пылесосом. Маня домывала посуду и мечтала о минуте, когда Чуров закончит свой спектакль и она сможет лечь. Желание оказаться в кровати одной, без телевизора, сказки и даже Глеба, было куда сильнее любопытства. По сути, обе жены могли напустить на Леньку киллера. И причина у обеих одна – завладеть его имуществом. А вот на это, у Аллочки шансов куда больше чем у Ленки. Лёнька признался Глебу, что «на всякий случай составил завещание на Аллу, а она соответственно на него». Мол не могут родители умереть одновременно. А тот, кто останется должен позаботиться о детях. Узнав новость, Маня хмыкнула – брату следует проверить, не отозвала ли Аллочка свой документ. Лёнька от потенциальных наследников надежно изолирован. А вокруг новой жены целая стая жадных родственников. Когда после похорон родительскую квартиру разбирали, незаконная тёща Лёньки целый список вещей составила, который требовался ей «на память об усопших». Дизайнерский диван, швейная машинка. Весь хрусталь. Лучшую посуду и книги перевезли в коттедж, когда готовили квартиру к сдаче. Но скоро всё переехало в гараж, поближе к тёще. Это потом выяснилось, когда гараж сгорел. А Лёнька прислал фотографии с пепелища, на которых Маня усмотрела стопку десертных тарелок китайского фарфора. Нехило так всё сложилось – они с Глебом снимают квартиру, спят на продавленных матрасах, подаренных из жалости соседями. Все знали, что они приехали из Латвии с двумя чемоданами летом, без зимней одежды и обуви. Несли что могли. А Лёнька забыл напрочь, что сам уговорил остаться хотя бы на время. Помочь с малышами, и вообще в таком горе одному тяжело.

Это теперь всё наладилось. Одеждой забиты все шкафы, порядок с обувью на все сезоны. Но тогда, через месяц после тяжелейшей операции, они сбежали от хамства невестки морозным зимним вечером. Ночевать их впустила Аля, и вспоминая тот вечер до сих пор говорит:

— Боялась, что умрёшь ещё до утра. Это же надо, какую скотину Лёнька выбрал! Её сама жизнь накажет!

Среди собравшихся сегодня в гостиной на следственный спектакль, почётную роль убийцы, Маня не может никому отдать, ни Ленке ни   Аллочке. Костик? Нет. Вадик? Не его формат – нагадить исподтишка, тут он мастер. А через прицел, пусть даже и наемный…Да и зачем ему?

Отчищать невестку, переодевать её, досталось Мане. Аллочка приняла душ, укуталась в банный халат и теперь в кабинете Глеба собиралась сушить волосы. Маня принесла ей фен:

— Мама, наверное, волнуется, она с детьми осталась. Дай телефон позвонить.

Маня замерла. А где её телефон? Крайний раз держала аппарат в руках, когда читала сообщение Глеба, что пора вести всех домой.

На дачу она ходит с крохотной сумочкой, в которую помещается телефон, очки, пачка сигарет с зажигалкой и связка ключей. Специально, чтобы ничего не забывать. На автомате проверяет все три отделения, когда выходит из дома, и когда возвращается. Кодовый замок открывала она, ключи на крючке, а сумочку она всегда вешает на гвоздь. Но сейчас всё пространство, где они оставляют верхнюю одежду, завешано вещами. Сумочку, если она и на месте, просто так не найдешь. Придётся всё снимать и проверять. Она принимается за дело. За стеной гудит фен, из гостиной доносится жалобный голос Ленки:

— Может перенесём следственный эксперимент. Все устали, а нам ещё в Москву часа три плестись. Здесь только для Вадика спальное место найдется.

— Никто никуда не поедет, разве что в наручниках на специальной машине! – Голос у Чурова злой. – Хватит, погонялся за тобой.

Потом следователь кричит Андрею, скоро ли он закончит. Тот просит минут двадцать. Маня находит сумочку, достаёт телефон, проверяет. Три раза звонила Юлька, семь раз пыталась связаться с ней мама Аллочки. Точно волнуется. Маня набирает свою тёзку, сообщает что пропустила звонки. Дома тарарам, Глеба с Лёней из больницы отпустили. С Аллой всё в порядке, она волосы после душа сушит, сейчас трубку передам. За спиной возникает Глеб. Ты с кем? Маня поясняет, на проводе Лёнькина тёща. Глеб язвит: «Мимо тёщиного дома, я без шуток не хожу…». Потом вносит поправку, у Лёньки всё по-другому, мол, когда тёща в моём доме – я домой не захожу.

— Что, жаловался? Вот наглец! Вернется я ему задам! – Припечатывает Аллочкина мама. Растрёпанная дочурка уже тянет к аппарату руку. Глеб произносит «Минуточку», перехватывает аппарат и зовёт Чурова.

— Мама, Боб провалился! – Вопит на всю квартиру Аллочка.

Манин телефон уже в кармане Чурова. А Лёнька поясняет, что Боб — это детская кличка брата второй жены. Номер его телефона? В контактах, там так и написано «Боб».

Чуров стоит с застывшим взглядом, бубнит: «Боб, боб, боб… Мелькало это по другому делу, не в Москве, где-то на Волге. Точно! Он со старшей сестрицей граждан разводил. А потом исчез.»

— Брат говоришь? Четверо детей. Да нет, совпадение. Откуда он столько детей мог взять, хлыщ! – Чуров смотрит на Лёньку. Тот сидит зажатый между экс-супругой и сыном. Места на диванчике больше нет. Развалившиеся части стула кто-то прислонил к шкафу. Нужно ещё одно сидение. Маня идёт на кухню:

— Ты куда? – Чюров и Глеб кричат на два голоса с интонациями «к ноге!».

— За табуреткой. Или заседание продолжаться не будет, господа присяжные?

— Начнём, когда все соберутся.

Аллочка, присаживаясь на стул, сначала его пробует руками на прочность. На месте нет только Вадика, сидит небось на кухне. Пока он дойдёт, Маня успеет покурить, хотя бы половину сигареты. Вадик тяжело похромал в гостиную. Маня прикурила и уставилась в окно, в стекло со всего размаху врезался шмель. Тут до её слуха донеслось слабое монотонное гудение. Неужели шмель, это не насекомое, а дрон? Она на днях читала, что китайцы провели испытание дрона-комара. А шмель, который уже второй раз влупился в стекло, просто предыдущая версия. Его испытывают здесь в городке. Но почему под окнами нашей квартиры? Маня отходит от окна к мойке, гудение усиливается. Но идёт как бы поверх гула голосов. И тут её пронзает догадка. Это не дрон, а радиоуправляемая мина. Аллочка оставалась одна, заложила. А теперь телефон в чужих руках, этот Андрей про мину ничего не знает, нажал случайно и запустил механизм. Надо срочно найти и обезвредить. Куда она могла сунуть мину? Под один из кухонных столов. Маня опускается на четвереньки, ползет и осматривает пыльные закутки. Бесхозяйственный слой нигде не нарушен. Остаётся стол Глеба и её кровать, с которой рядом сидит эксперт Андрей. Маня, бросив сигарету в пепельницу, направляется в свою комнату. Гул идёт отсюда. Она поднимает покрывало, чтобы заглянуть под кровать.

— Что-то потеряли?

Чтобы поделиться своими подозрениями, она поворачивает лицо к эксперту и видит на столе небольшую трубочку, диаметром чуть больше садового шланга, а через неё проползает лист бумаги.

— Что это?

— Мобильный принтер. Результаты для подполковника распечатываю. Ждёт.

Маня устало садится на кровать и радуется, что не успела поднять панику. А потом ругает себя, что возвела напраслину на Аллочку. Да, она делает всё в интересах своих родителей и брата. Маня ей кто? Заботилась бы и о Глебе, если бы тот так плохо не влиял на своего брата. Стоит ему лишний раз поговорить с Лёнькой, как тот теряет управляемость. А у Аллочки характер – всё должно быть в идеале и под контролем! Сама признавала – жизнь заставила быть жёсткой, иначе у неё бы ничего за душой не было. Действительно, сейчас у неё за душой гарантированная половина коттеджа, квартира на Ленинском проспекте в Москве, оформленная на мамочку. Зато у Лёньки долги, покрыть которые можно, только продав родительский дом и квартиру. И то не факт. Приходится второй жене держать его на привязи. Постоянно в няньках – куда он с детьми поедет. Тогда как получилось, что Лёнька на свидание к этой дантистке Риточке собирался? Хотя Аллочка его не просто отпустила, а отправила с покрасневшим бедром к врачу. Вовремя отправила, тромб успели поймать. Молодец! Чуров намекает, что она может быть причастна к убийству. Глупо, зачем спасать, если на вечер назначено и подготовлено убийство. Нет, Аллочка, хоть и Мане она не нравиться, здесь не при чём. И Ленка тоже.

Андрей закладывает в трубку очередной лист, сообщает Мане, что это последний. Сейчас отдаст всё начальнику и выйдет на улицу покурить. Он любит с чашечкой кофе. Маня мигом реагирует. Растворимый подойдет? Конечно, такой они на работе в основном и пьют. Маня возвращается на кухню, замечает на столе термос. Кто-то успел вернуть его с улицы. Андрей ведь не один. Она приготовит крутой кофе в большой кружке, потом зальёт смесь кипятком прямо в термосе, и будет операм чем согреться. Их начальник не торопится, как минимум будет интригу держать ещё часа два.

В коридоре совершается обмен. Андрей отдает Чурову распечатку, Маня эксперту термос. Потом служивые вдвоем уходят на улицу. А компания смирно сидит в ожидании. Аллочка метает в Манину сторону взгляды-молнии. Лёнька шепчется с Костиком, Ленка обнимает бывшего и даже склонила ему на плечо голову. Это уже лишнее, Аллочке и так не по себе. Сидит, как чужая. А ведь верно подметила, второй жене очень тяжело. Никто ей не верит, не сочувствует. Даже если муж изменять начнёт скажут: «А чего ты хотела. С тобой изменял своей первой жене, теперь изменяет тебе с очередной претенденткой». Действительно, увести мужика из семьи можно, а вот безоговорочно доверять ему не получится. Не даром сегодня рванула на поиски за сто километров. Маня старается не смотреть на вторую невестку. Глеб утверждает, что у неё говорящий взгляд, всё что на уме, легко прочитать по глазам. Она сейчас Аллочке сочувствует, а потом вспоминает, как получив возможность сказать что-то маме, про детей не спросила. Давай кричать, что Боб тонет. Темнит невестка.

Лёнька в сторону Аллочки даже не смотрит. Вообще ни на кого не смотрит, как спасённый с тонущего корабля в кругу спасателей. Остального пока не существует. Интересно, он уедет с Ленкой или все-таки с Аллочкой. Хотя они на двух машинах. Может под конвоем нынешней жены отвезти сначала бывшую с сыном, а потом уже цугом к себе в коттеджный посёлок на расправу.

Странно, никто не требует свои телефоны обратно. Костик поделился своим, что-то просматривают на экране на троих. Вадик тоже уткнулся в свой аппарат. Глеб, прихватив свой, ретировался на кухню. Они что, следить за порядком в стае подозреваемых оставили Маню? Это при том, что каждый из присутствующих именно её считает виноватой. И готовы растерзать на мелкие кусочки.

— Вадик, помоги мне кофе для всех приготовить.

Пасынок охотно поднимается со своего стула. Говорит, что донести, не расплескав не получиться. Ты будешь размешивать и наливать, а я носить. Потом к невестке:

— Алл, поможешь?

— Мне кофе не надо, остальные сами в состоянии себе принести.

Троица на диване отмалчивается. Маня идёт на кухню и молча ворчит – как знаешь, сиди теперь во враждебном стане одна. Хотя, ей всего три чашки надо принести. Не станет она Костю с Ленкой трогать, пусть хоть так бывшее семейство на время склеится. На этом диване посидят рядом. Авось поймут, что причина всех бед в них самих. Потом вспоминает, как Лёнька с Леной на дачу пришли. Смеются, за руку держатся. Картина прямо возникла перед глазами, солнце просвечивается между её белыми волосами, и такое впечатление, что лучи проникают и через глазницы. Да, похоже они до сих пор любят друг друга! И сейчас, сами позы на диване говорят – мы родные, вместе чтобы не случилось. Аллочка не дура, если и сомневалась, что муж обманывает, когда приехала в гарнизон, то теперь своими глазами увидела, как Лёнька поплыл.

Вадик никакой кофе не размешивает, присел к столу и что-то говорит Глебу. Муж смотрит в телефон и молчит. Чайник вскипел, Маня размешивает напиток и несёт первую чашку в гостиную. Здесь всё без изменений.

— Там все тоже на одной ноге. – Это на кухне она ловит край фразы Вадика.

Берёт вторую порцию несёт в гостиную. С третьей порцией на кухне повисает молчание. Глеб смотрит в телефон, сын напряженно на Глеба. Маня вздыхает, забирает чашку. Несёт и думает, что Вадика надо оставить у себя, пусть поговорят, объяснятся. Вспомнят, что они не враги, которые за дом готовы горло друг другу перегрызть. Дом стоит, что ему сделается. Есть желание, приезжай. А вот связь отца и сына прервалась. Да с таким треском, что восстановить её до конца получится не сразу. Но если не пробовать, то вообще никогда не получится. Троица прихлёбывает кофе, чему-то улыбается в телефоне. Аллочка сцепила на коленях руки, смотрит в одну точку.

— Может и тебе кофе? – Мане тяжело видеть, как неуютно в этой комнате невестке.

— Ну что ты суетишься, со своим грёбаным кофе. Дура совсем? Не понимаешь, что здесь готовится?!

Маня отшатывается, троица отрывается от экрана и зло смотрит на Аллочку. Глеб уже стоит в дверях с разъяренным лицом. У Мани в глазах слезы. Хрипит:

— Ты сама приехала, даже без звонка. – Потом машет рукой, уходит поплакать на свою кровать. Даже дверь закрывает. Устала она.

Глава 38

Позже, когда Маня с Глебом останутся одни, Глеб расскажет ей какой скандал разгорелся в гостиной. Костик отвесил разлучнице смачную пощёчину.

Ленка вскочила и вцепилась бедняге в волосы

— Кто тебя сюда звал?

— Выметайся немедленно!

Один Лёнька не сдвинулся с места, выпучив глаза он наблюдал как мутузят его «тюремщицу» бывшая и первенец.

На шум примчался Глеб, заслонил собой Аллочку, и как во времена своей службы, крикнул:

— Всем сидеть!

Костик, который дохромал до места драки, на этой фразе плюхнулся мимо стула и взвыл от боли.

— Что случилось и где Маня?

— Свалила твоя ненаглядная поплакать. Не́чего здесь из себя непорочную изображать. – Прошипела Аллочка.

Теперь уже Глеб замахнулся на невестку, но сдержал себя. Молнией метнулся на улицу искать жену, никто не успел сказать бедняге, что жена просто ушла в спальню. А может скандалисты и не заметили. У подъезда сослуживца перехватил Чуров.

Маня не выходила. Глеб махнул рукой, взлетел на второй этаж и принялся жать на звонок Алиной квартиры. Растрёпанная соседка, раскрыв дверь сообщила, что Манютку не видела с позапрошлой ночи. Разошлись спать, а утром получила благодарственную эсэмэску за ночлег.

— Какой ночлег? – Обалдел Глеб.

— Как же, к вам ведь целая толпа гостей свалилась в тот день. Ей элементарно негде было пристроиться. А на даче холодно.

Глеб озадаченно спускается по лестнице, Аля кричит в спину:

— Что у вас происходит? Кто кричал? И грохот как на поле боя.

Глеб только отмахнулся. Если Мани нет у Али и из подъезда она не выходила – значит должна быть дома.

В гостиной Чуров успел навести порядок. Но Глеб туда не спешил, он вообще отключился от всего, что не касается жены. Почему она ушла поплакать? За двадцать лет совместной жизни, Маня плакала всего три раза. Когда хоронили котика Косматика, это уже здесь в Москве. После того как сгорел их дом в Малаховке, это ещё в Латвии. И когда узнала про свой рак, год назад. Но тогда она плакала так, что Глеб не видел. Ночью на кухне не включая света. Он зашёл попить воды, разглядел силуэт, включил ночник и увидел, как по мокрым щекам катятся крупные слезинки. Объяснила, мол аллергия на пыль. Уже выпила супрастин, сейчас пройдет и можно спать дальше. Характер у жены сильный…

Маня свернулась клубком под покрывалом и не ответила мужу. Он подошёл, склонился и увидел, что жена спит. Потом долго удивлялся — за четыре минуты после выпада невестки уснуть как подкошенная?! Будто кто-то выключил эмоциональный рубильник, чтобы из гуманитарных соображений погрузить беднягу в спасительный сон.

Так что, всё самое главное, Маня благополучно проспала.

Первый, к кому обратился Чуров был Лёнька.

— У тебя в телефоне две шпионские программы. Серьезные. Одна с прямым докладом жене, а вторая абоненту «Боб». Ты знал об этом?

— Мы с Аллой поставили такую «Найди друга». Чтобы не отвлекать звонками за рулём. Пробки, или дети в машине. А про Витю я ничего не знал.

— Кто такой Витя?

— Брат Аллочки, он же Боб.

— Ты у этого брата Вити полтора года под колпаком. Не помнишь, что тогда произошло?

Лёнька покраснел. Потом доложил, что Витя тогда одолжил у него два миллиона на квартиру. Лёня спросил, когда и как будет отдавать. Боб разозлился, жену спрашивает: «Что за дела?». А Лёня сам на взводе, он не свои деньги давал, занимал у серьёзных людей, когда коттедж покупали. Уже вечером собралась вся родня жены, чтобы объяснить Лёне, мол родные так не поступают. Если проблемы с деньгами, надо просто продать родительскую квартиру. Причем здесь твой брат? Завещана жилплощадь тебе, собственник ты! Лёнька вспылил – значит брату Бобу, долг следует простить. А родному Глебу показать кукиш?! Остановились на том, что Боб по всем правилам дал ему расписку, указав в качестве залога свою квартиру. Рассчитаться должен в августе, но похоже не сможет. Занял ещё пятьсот тысяч на машину. Детей у него четверо, а бизнес постоянно проседает…

За спиной Чурова, один из оперативников установил камеру, свет оператор навел прямо в лицо Лёньки.

Чуров пошелестел листочками:

— Елена Владимировна, по какому вопросу вы звонили гражданину Званову в ноль часов пятнадцать минут 11 мая, в ночь перед убийством. И в ноль часов шестнадцать минут, своему сыну Константину?

— Чтобы Костик открыл Игорю калитку.

Красная как рак, Ленка смотрела в пол.

— Какую калитку? – Нажимал Чуров.

— В Чехове, в родительском доме.

— Значит вы признаёте, что продолжали незаконно пользоваться домом, даже после того как хозяин не просто запретил, но и оставил службе охране специальное распоряжение не пропускать на территорию поселка вас, сына и племянника?

— Я не пользовалась. А Костя только в сауне парился. Дом всё равно пустует!

— Константин, а чем мама мотивировала ночной визит Званова в чужой дом?

— Дом не чужой, бабушка говорила, что когда вырасту он будет моим!

— Это к делу не относится, хотя молодой человек, вам пора понять, обещать одно, а юридическое распоряжение собственным имуществом после смерти другое. Так что же понадобилось Званову в доме?

— Не знаю, мама не объяснила.

— Хорошо. Когда вы впустили Званова, куда он пошёл?

— Не знаю, я его не видел просто открыл калитку. А потом мама позвонила и велела закрыть.

Чуров опять пошелестел бумагами.

— Второй звонок от мамы был в один час двадцать пять минут. Прежде вы говорили, что провели половину ночи в доме. Слышали какой ни будь шум, шаги?

Костик помотал рыжей головой.

Чуров повернулся к оператору скрестил руки. Камеру отключили.

— Теперь без протокола. Званов вчера пересёк границу и был задержан для дачи показаний. Он сообщил, что получил заказ от Елены Владимировны. Хотел отказаться, но она предложила хорошую сумму и потом добавила ещё двадцать тысяч. У Званова сейчас нет машины, а своим ходом, да ещё ночью, добраться к родительскому дому невозможно. Чтобы не срывать планы, вы Елена Владимировна предложили своему любовнику, а по совместительству племяннику Леонида, Вадиму, отвезти Званова на место и забрать через два часа. То есть привезти к 24-ём часам десятого мая и забрать в два часа 11-го?

Ленка подтвердила. Чуров опять повернулся к оператору, распорядился как режиссер:

— Мотор! Вопрос к вам Вадим Глебович. По какой причине вы заплатили Званову десять тысяч рублей, когда привезли его на место. И почему оставили его на дороге, когда он вернулся?

Настала очередь покраснеть Вадику.

— Он не выполнил моего задания, а деньги взял.

— Какого задания? – Нажимал Чуров. Вадик молчал, как партизан. — Можете не отвечать. Мы изъяли под потолком гаража накопительный диск с копиями всех дел, которые вы Леонид Анатольевич, вели как следователь с 2018-го по 2022-ой год до момента, когда оформили декретный отпуск по уходу за ребёнком. А также аудио и видеозаписи ваших неслужебных встреч за этот период. Хорошая работа. Служба собственной безопасности должны выписать премию вашему племяннику. А вы коллега, поблагодарите того, кто порекомендовал поменять замки не только на калитке, но в доме и гараже. Званов не смог попасть в гараж, а ломать замок за ваши десять тысяч, поленился.

Лёнька уже схватил Вадика за грудки и тряс его как грушу, приговаривая: «Ах ты, сучёнок!». Парень не сопротивлялся. Но Глеб вмешался, оттолкнул брата, дал подзатыльник сыну. Объявил, что потом разберутся, попросил Чурова продолжать.

Ленка с ненавистью смотрела на экс-любовника. Потом прошипела:

— Идиот! Собирался Лёньку в одно рыло шантажировать? С меня уже всё получил?

— Успокойтесь Елена Владимировна. Званов заказал такси, чтобы уехать домой. Чем обеспечил алиби и себе и вам. Совершить выстрел в четыре часа тридцать минут он не мог. А камеры слежения, которые Званов по вашему заданию действительно установил в спальне и ванной на втором этаже, мы изучили. На них только его отпечатки пальцев. Нас смутил один момент, – 11-го мая в 14.30 вы купили Званову билет на самолёт в Стамбул. В это время на месте преступления уже был обнаружен труп и велись активные следственные действия. Вы тогда уже знали, что убит не ваш муж, а случайный человек.

— Не знала, но очень испугалась. Званов кричал, что я его подставила. Потребовал купить билет и дать ещё денег. На билет хватило, а доплатить двести тысяч обещала потом.

— А вам известно, что в телефоне, которым вы постоянно пользуетесь, установлена точно такая же программа слежения, как в аппарате Леонида Анатольевича. И информацию с него получали те же абоненты?

— Сука! — Теперь вскочила Ленка, но вцепиться в Аллочкину шевелюру ей не позволил опять же Глеб. Прямо как вышибала в беспокойном ночном клубе. Лечащий его тромб доктор, узнав об этом, получил бы на месте инфаркт. Зато Аллочка злорадно усмехалась. Но Чуров уже нацелился в неё пальцем:

— Вы с братом по программе слежения знали, что Леонид Анатольевич в больнице, и ни на какое свидание в чеховский дом не поехал. Почему не отозвали киллера?

— Не знали. Сигнал пропал, когда он ехал по МКАДУ. Думали сказал, что в больницу, а отправиться на свидание. Сейчас интернет неустойчивый… — Алла замолчала как споткнулась. А потом перешла на крик:

— Какой киллер? Я о нём ничего не знала. Причём здесь я? Зачем мне мужа убивать – у нас дети, я люблю его, в семье всё хорошо.

— Как зачем? Ваш брат сказал, что Лёнька полтора года назад стал слишком часто встречаться с Костиком. Переводить на его карточку деньги. Оплатил курсы вождения и обещал купить машину. Солидная статья расходов. Вы рано успокоились, решили, что надёжно изолировали мужа от родных и друзей. Но Вадик не захотел отпускать Леонида Анатольевича просто так. Вы вызвали электрика, а приехал загримированный Вадим Глебович. Установил в столовой, где вы постоянно откровенничаете, камеры с прямой трансляцией. И по заведённой привычке, целый год записывал ваши радости и чаяния. В день убийства тоже. Телефон в больнице, из-за обилия аппаратуры и снижения скорости интернета, сигнал не пропускал. Выходить на улицу, чтобы позвонить вам, нельзя – у Леонида строгий постельный режим. А Глеб, получив звонок от следователя, что брат убит, с дороги позвонил вам. Вместо того чтобы ехать в Чехов, вы позвонили своему брату и родителям, чтобы отметить это событие. Даже об обмене завещаниями с Леонидом Анатолиевичем говорили с гордостью.

— Разговоры, хоть и записанные каким-то негодяем, одно, а действия это другое. Никакого киллера я не нанимала и точка!

— А ваши контакты говорят о другом. Вы созванивались накануне и в день убийства с сослуживцем брата Бузовым. В 15.00 перевели на его счёт пятьсот тысяч рублей.

Ни одна из жён даже не заметила, как сначала покраснел, а потом завалился на бок Лёнька. Глеб среагировал первым. Крикнул Чурову:

— Звони в скорую! – Сам помчался за таблетками от давления, и тонометром.

— Мы вчетвером перенесли Лёньку в кровать. Даже Ленка присоединилась, ревёт в голос, а держит бывшего за ноги. Врачи потом ругались – трогать в таком состоянии человека нельзя. – Рассказывает жене́ Глеб.

Маня за всё время повествования ни проронила ни слова. Рот открыт от изумления. А в этом месте прошептала:

— А я так и не проснулась…

— Может и хорошо. Алка с Вадиком подрались. Мы все вокруг Лёньки, а она как рванёт к входной двери. Вадик за руку поймал, держит. А она его сумкой по голове лупит. Тут врачи заходят, а на полу документы, косметика. Ключи от машины, только сегодня утром нашёл.

— Она что на электричке уехала?

— Увезли в наручниках.

Сегодня Чуров очную ставку организует – брат, сестра и киллер.

— А Лёнька, как? Оклемался?

— Его в больницу увезли, давление стабилизировали. Сегодня забирать поедем. Звонил, давление у него уже четвертый год скачет. Говорит жил как под напряжением. Дураком себя считает.

— «Дурак не дурак, но и умный не так». Можно было уйти от Ленки к родителям, подумать, разобраться во всём. А он сразу детей рожать. У них ведь ребятишки по эко.

— Тут история такая, Аллочка ему человека подогнала. Просил Лёньку со следователем договориться. Денег пятнадцать миллионов принёс. Лёнька ещё брать не хотел, дело вёл правильный мужик, ни за что бы не согласился отступить. Но Аллочка взяла. Мол лишними не будут, квартиру на них, рядом с родителями купили, на маму Алкину оформили. А Боб встречу и разговор на камеру записал. Ультиматум выставил – уходишь от жены к Алле, всё будет пучком. Нет – подследственному расскажет, что деньги ты взял и никому не передал. А тот, как водится, из бандитов в бизнесмены переквалифицировался. Алка бандиту наврала что деньги передали. Тот сказал мало.

Следователя в машине подорвали и концы в воду, кроме этой записи. Боб потому и взбеленился, что Лёнька требует долг вернуть. Сам в прошлом мошенник, они с Аллой у себя в районе хорошо порезвились. Мы оттуда дела запросили. Теперь не выпутаются.

— А дети? – Ахнула Маня. Они как?

— С Лёнькой будут. Он уже нотариуса в больницу вызывал, новое завещание составил. Сейчас детвора вся под присмотром Алкиных родителей у Лёньки в коттеджном посёлке. Просит, после выписки помочь выселить из дома семейку. Вот отойдёт немного и покажет несостоявшемуся тестю с тёщей, где Бог, а где порог.

Маня считает, что это неправильно. Дедушка с бабушкой малышами давно занимаются. А что, теперь мамы нет, папа не приезжает. Так ещё и бабу с дедом за порог? Глеб спорит, эти во злобе Лёньку вмиг до инсульта доведут. Маня не согласна – чего им лютовать, квартиру на Ленинском, Лёнька всё равно не вернёт. Она на тёщу оформлена. Плохо ли, из деревенского дома на Волге, сразу в престижный район Москвы переселиться. И у Алки дача, копия чеховский дом. Нельзя же в таком возрасте сразу в трёх местах жить. Пусть внуками время от времени занимаются. Глеб молчит. Уже обещал Лёньке с детьми помочь, пока всё не разрулится. Он подумывает, этой дантистке Рите предложение сделать. Штучка ещё та, не поможем, мигом женится.

— Работать ему надо. А то с этим декретом, голова в мякиш превратилась. – Вставляет свои пять копеек Маня.

И понимает, что хочешь не хочешь, а придётся впрячься в воспитание ребят. Старшему в сентябре в школу. Младший будет в детский сад ходить. Дантистку Риту она знает – плохая будет мачеха для мальчиков. А может Аллочке условно дадут? Хотя бы из-за детей?

— Лёнька будет добиваться лишения её родительских прав. Официально нигде не работает. Замешана в криминале. У него получится.

Маня спохватывается:

— А сам за решётку не угодит? Что там на жёстком диске?

— Настоящий Вадькин у нас, а на том что в вещдоках, криминала нет. Чуров всё понимает, сам такой как Лёнька. И встречи неформальные, и дела денежные. Только он умнее Лёньки. Никаких племянников в помощь не привлекает и у служебного компьютера их без присмотра не оставляет. А наш, прямо сам не свой, так и ищет кому бы всё перепоручить. Разбаловали родители.

Лёньку выписали – позвонил, ждёт, когда Глеб за ним приедет. Маня сопровождать отказывается. Лучше дома порядок наведёт, обед приготовит.

Смотрит в окно, как выезжает Глеб. На стоянке скучает джип Аллочки. На Лёнькином небось Ленка уехала. Заберёт со штрафной стоянки свою, и вернёт. Потом думает, что муж насчёт стоматолога что-то перепутал. Лёнька то, свою первую до сих пор любит. Мачеха из неё конечно будет ещё та. Но поселиться в Ленькином коттедже согласится на любых условиях. Другой вопрос, что Аллочку просто так из прошлого не вычеркнешь. Ленка конечно наворотила дел, но и Лёнька тоже не святой. Маня попробует помочь им сойтись, как бы Глеб не злился. Лёнька знает бывшую, как облупленную, покаются оба и будут жить дружно и спокойно.

Глава 39

Эпилог.

После всех событий Маня неделю наслаждалась домом, свободным от пришельцев родственного клана. Даже вспоминать их нашествие отказывалась. Сколько Юлька не просила рассказать, что и как было, отшучивалась. Мол, весело было и точка.

Детали поспешили изложить Ленка с Вадиком. Но их версии серьезно расходятся. Вадик утверждал, что Чуров собрал всех, чтобы вынести ему благодарность за бдительность. И теперь его Вадика, скоро пригласят работать в Следственный комитет. Но он ни за что не пойдет. Там дисциплина и надо каждый день приезжать к 9.00.

По версии Ленки, бывший муж спас её от тюрьмы. Хоть сам и в отпуске, а договорился с другом, чтобы разобраться кто её так классно поставляет. Она приезжала к Юльке дважды, сначала помочь забрать машину. А второй раз дорассказать то, что не успела. А главное выяснить, кто где и как по заданию «жирной жабы» поставил на её телефон шпионскую программу. Мол, Юлька единственный человек, который контактирует с обеими жёнами. Дочь объяснила, что Аллочку и в глаза не видела, больно ей надо. Если со всеми Лёнькиными пассиями знакомиться, никакого времени не хватит.

Костик никому кроме отца не звонил. Лёнька сразу из городка поехал в Чеховский дом, подумать. Сказал тёще, что надо закончить курс и лечения и погрузился в тоску и одиночество. Правда, постоянно названивал Глебу и интересовался, не надумали ли они с Маней перелиться к нему в коттедж. Аллочкиных родителей он, как только вернётся домой, сразу попросит съехать. С внуками разрешит встречаться, а жить под одной крышей, ни за что. Глеб пообещал, что в этот момент он поможет. Приедут вдвоём. Маня отказалась наотрез, она даже фотографии из жизни в этом «дворце» удалила, чтобы не вспоминать ужасы сосуществования под одной крышей с Аллочкой. Жениться Лёнька больше не намерен. Заявил, дети все трое будут со мной столько сколько надо, а очередную бабу рядом он больше не переживёт. Маня посоветовала найти няню и помощницу по дому. Не понравятся, в любой момент можно рассчитать. Две работницы обойдутся дешевле чем любая жена. Домоправительницу уже подобрали. Одноклассница Глеба похоронила мужа, вырастила двух внуков. До пенсии еще полтора года, а на работе сократили. Спокойная, хозяйственная, согласна на работу с проживанием. Запросила 40 000 рублей в месяц. Столько она получала, как фельдшер на скорой. Лёнька аж переспросил, он в детском саду за каждого сына по 47000 в месяц выкладывает. Неясно пока со школой – возить и забирать ребятишек в разные концы хлопотно. Может переселиться в московскую квартиру, а коттедж просто закрыть. Или сдать? Если честно, Лёнька был бы рад продать строение со всем содержимым. Чтобы и памяти о многолетнем заточении там, и том, как сидя в столовой родня жены замышляла, планировала и корректировала его убийство и ограбление, не осталось. Но сделать это пока невозможно. На имущество, оформленное на Аллочку с Бобом и их родителей, наложен арест. Не распилишь же дом пополам.

Отдельная история с мамой Аллочки, она звонит Мане по три раза на дню. Жалуется, как тяжело одной с пятью детишками. И готовить надо, и следить за всеми. Старшие конечно присматривают за малышнёй. Откуда набралось целых пять, если у Лёньки двое? Оказывается, троих от предыдущего брака Боба, новая жена привезла. Заявила, что дочку они с мамой в новой квартире как ни будь поднимут. А к этим она никакого отношения не имеет. Выходила мол замуж за богатого, а оказалось у самого за душой ничего нет. Так что, замки в квартире поменяла, в гости никого не приглашает. Места нет. Мама переехала, её квартиру сдали, чтобы денег хватало. Не работать же за пять копеек!

— Представляешь, к квартире, которую Боб купил она отношение имеет, а к детям нет. Ну откуда они такие меркантильные берутся?!

Хороший вопрос. Маня чуть было не спросила, Аллочку с Бобом-Борей им что, подбросили? Да школу ещё советскую заканчивали, так же как Юлька и Ленка. Выпустились, а на дворе новый дикий капитализм. Всё решают деньги – выход один, не тратить время на науки, а любой ценой становиться богатыми. В эту любую цену входит и мошенничество с квартирами, там на Волге. Алочку взяли секретарём в нотариальную контору, а Боб стариков находил, чтобы дарственную оформляли. Подпишут бумагу и через месяц сердечная недостаточность. Не догадывалась, на какие шиши безработный сын бэху последней модели купил? А потом Аллочка сбежала, даже заявление по собственному не написала.

Лёнькина тёща, Манина тёзка, всего на семь лет старше, в принципе обе знают, откуда у рождённых в восьмидесятые такая неуёмная тяга к красивой жизни.

Но тёзка звонит не философствовать, просит повлиять на Лёньку, чтобы он с Глебом вытащил из кутузки Аллочку. И не бросал её в беде. Дети всё же. Аллочка тоже, через Чурова слёзное письмо Мане прислала. Мол раскаивается во всём, за родителей боится. На что жить будут? Отец, небось сбежит к своей любовнице в Саратов. Двадцать пять лет рвётся в эту вторую семью. Там уж и близнецы выросли. А они с братом не отпускали. Но та стерва ждёт. Тесть уехал на третий день после того, как Аллочку с Бобом посадили. И возвращаться обратно категорически не соглашается. Так что тёзка с детьми и без машины, хорошо хоть продукты на дом заказать можно. Если бы хоть Маня приехала, а то вечерами словом не с кем обмолвиться. Да ещё Лёньки нет.

Лёнька конечно не прав, дети скучают. Мама исчезла, папа только звонит. Бабушка свирепствует. Характер у неё фельдфебельский. Сколько не прячься от проблем, сами они не рассосутся. По-людски, мог бы предложить тёще вакантную должность помощницы по хозяйству. А для детей найти няню. На такой вариант Лёнька не согласен даже по приговору суда. Хватит, натерпелся.

А что касается малышей, он в чеховском доме всё подготовил, завтра с утра поедет заберёт их к себе. Сам соскучился. Да ещё садовнику надо заплатить. 50 000 рублей с проживанием ему мало, ищет другую работу. Но до октября обещал остаться. Мане идея забрать детей в Чеховский дом не очень нравиться. Сейчас с бензином проблемы, а оттуда до ближайшей заправки, если там ещё есть 95-ый, километров пять. Руками машину не до толкать.

Но Лёнька всё решил, говорит, что за малышами поедет даже туда, через силу. В душе, совместный коттедж воспринимает как тюрьму. Даже не понимает, как столько лет выдержал это заточение. А в чеховском доме всё привычно и понятно. Костик через день да каждый день приезжает. Ленка звонит постоянно. Рита навещает, только в саду ничего не делает. Приезжает и сразу в сауну, потом разгуливает по саду в бикини. Требует, чтобы Лёнька бассейн поставил. А то как колхознице, из ведра поливаться приходится. Вот Ленка, другое дело – приехала, переоделась, цветы прополола, клубнику продёргала. В доме сантехнику отдраила. Без малого двадцать лет вместе прожили, а такого хозяйственного рвения у барышни не было. Может в женщине эта жилка с годами развивается?

Маня хмыкает – Ленка вступила в борьбу за свободную вакансию супруги. Плюс скоро у Костика день рождения – всех пригласили в Чехов. Маня помнит, сколько труда понадобилось, чтобы после выселения наглецов, дом в относительный порядок привести. Кладовка в прихожей, почти до потолка грязной одеждой завалена. И осенняя одежда, и шорты, с прошлого года всё вперемешку. Маня сложила в мешки, выставила на улицу. Позвонила – забирайте. Отказались. А Глеб пояснил, им стирать и гладить лень – проще новую купить. Они давно так практиковали…

Вадик, свою битую бэху отвёз в мастерскую поближе к месту жительства. Глеб ему не разрешил поселиться в городке. И Лёнька в чеховской дом не пускает. Даже на Костин День рождения приезжать запретил. Ленку стало быть простил, а Вадика ни в какую. Пасынок ждёт, когда дядя зашиваться с детьми и хозяйством будет. А он на все руки от скуки. И нянькой быть готов, и траву покосит, и кран починит. И обед, если что, не хуже бабушки приготовит. Вот кого в садовники надо брать, если конечно скучающей супруги в доме нет. Но Лёнька похоже вычеркнул услужливого Вадика из всех списков – родных, знакомых и даже врагов.

Маня никогда не забудет, когда пасынок за машиной приехал из Михнево к отцу. Нога ещё болит, – просит до мастерской отвезти. А там он уже на эвакуаторе обратно поедет. Маня кормит гостя, а Глеб молчит, сообщения кому-то строчит. Вадик борщ наворачивает, и на отца жалобно так посматривает. Потом не выдержал:

— Я за свою любовь уже заплатил сполна, и ни одну цену. Что ещё сделать, чтобы вы меня простили?!

Мане кажется, что парень заплакать готов, а Глеб даже глаз не поднял.

— Мужиком стать!

— Так я вроде итак не голубой. – Мямлит Вадик. – От женщин отбоя нет…

— А от мужчин сплошной мордобой?

Вадик плечами пожимает.

— Умный в драку не пойдет, умный драку обойдет.

— А мужик не обходит. А настоящий мужик на СВО идёт, проверить себя на слабо и за родину грудью встать.

Вадик замолчал, не испарилась у него философия золотой молодежи. От армии отмазали, высшее образование оплатили. Квартиру, хоть и маленькую, обеспечили. А теперь выставили за дверь – живи сам.

На том и расстались. Маня потом Глеба допрашивала, неужели сердце не дрогнуло. С сыном поговорить, ситуацию обсудить. А что обсуждать, если элементарного не понимает. Ладно с Ленкой шашни завёл, как шелудивый кот. Но потом шантажировал её – не будешь со мной, или из дому выставишь, всё Лёньке расскажу. А в этом деле заработать как собирался? Опять шантажом. Не пять копеек с дяди слупить хотел – а вынудить дом родительский отдать. Того самого дядю, который ему с квартирой помог, пятнадцать лет содержал… Нутро гнилое. Маня возражает – фронт нутро не поменяет. Глеб на своём стоит. Испытания мозг лечат. В общем Вадик пока остаётся за бортом семейной лодки. Даже покосить газон на даче, Глеб ему не разрешил. Сам в мастерскую тоже не повёз. Попросил соседа, заплатил ему и выпроводил Вадика, даже руки не подал.

Но Мане пасынок звонит, рассказывает какие запчасти для машины заказал и как ремонт продвигается. Жалуется, что с деньгами туго. Маня ему отвечает, что у самих тоже проблемы. Юльку предупредила, чтобы в долг Вадику не давала. Нет у него гаранта на обеспечение займа. Одни панты. Вовремя предупредила, приезжал уже, она даже обещала.

За окном распогодилось, утром Маня даже в бассейне поплавала. Вода сначала холодная, аж обжигает. А она сняла махровый халат – вокруг никого, решила попробовать. Брр. А потом рискнула – плюхнулась, выскочила как пробка. Но потом второй раз, уже ничего и вода совсем не холодная. Плавает и думает, надо всё же купальник надевать. Не двадцать лет, от холода судорогой ноги сведёт, а нагишом никого на помощь не позовёшь. И надо будет телефон держать так, чтобы из бассейна дотянуться.

Глеб, бассейн только чистит. Плавать ему доктора не запретили, но категорически потребовали избегать температуры, при которой сосуды будут резко сужаться и расширяться. Получается плавать ему можно только в Адриатическом море, но оно далеко. Одна надежда на озеро, то самое, в котором его семилетнего, старшие гарнизонные ребятишки плавать и научили. Собрали мелюзгу на специальный плот, отчалили от берега и давай сбрасывать по одному в воду. Но с учётом элементов демократии. Сначала спросят, будешь учиться? Глеб рассказывал, смотрит как его дружок визжит, барахтается. Оцепенел от ужаса, было одно желание, оказаться дома поближе к маме. А спросили, учиться будешь, закричал что будет. Бросили за борт, испугаться успел, барахтался изо всех сил. Но на воде удержался. Преодолел себя. Лёньку маленьким из гарнизона увезли, потому и вырос такой мягкотелый. А Глебу надо было занять своё место в ватаге гарнизонной ребятни. Там никого не интересовало, в каких чинах твой отец, командир или прапорщик. Сам себя проявляй.

Допроявлялся, не одной целой части тела к сорока пяти не осталось, и не одно сотрясение мозга пережил. Переломанный, но военкоматы с началом СВО атаковал. Не взяли. А этим летом позвонили, да так настойчиво. Он в больнице с тромбом, а ему контракт предлагают. История Мигаря, раскрыла секрет медицинского попустительства для призывников в возрасте. Всё дело в жадности куратора. Мигаря московская комиссия не пропустила, а куратор гарантирует, даже такси оплачивает до Тулы. «Асс» прямо зарделся от гордости – лётчики, хоть и за рулем КАМАза, всегда нужны. Действительно, в Туле из медицинской карты призывника листки с плохим заключением изьяли. Тут же контракт подписали. А уже в поезде, будущий командир сказал, что лично ему в части Мигарь не нужен. Останется бесхозным, кто-нибудь возьмёт, отправит в штурма, и этот рейд будет в один конец. Посоветовал выйти на ближайшей станции, вернуться домой. И куратору рожу начистить. 400 тысяч рублей за одного контрактника, гонорар неплохой. Но и его надо отрабатывать. Отыскивать годных, а не грести хануриков, хворых и слабаков.

Куратора Мигарь искать не стал, а Мане интересно, как кураторша нашла контакты Глеба, двух его одноклассников и Мигаря. Похоже контакты тех, кого не взяли в первый год, спокойно передали бизнесменше прямо в военкомате. Может родственница или подруга военкома, с ним на пару бизнес затеяла? Помимо Мигаря, у неё сразу четыре подопечных были. Все как один, выпивохи со стажем. И за каждого, если до фронта доедет, по 400 000 рублей. Повозилась дамочка с ними, всего то неделю. Миллион шестьсот заработала. Неплохо бы выяснить, эти кураторы, официальные вербовщики или нет?

Если Вадик решиться на контракт. Бывает такое, зажмурит человек глаза от ужаса и прыгает в ситуацию. Была не была, то надо чтобы мальчик без всяких кураторов, прямиком в военкомат шёл. Вадик не товар, чтобы его какие-то непонятные тётки на убой продавали.

А потом вспоминает историю своего племянника Анатолия, которого соблазнила одна из чёрных вдов, которые стаями в прифронтовой полосе кружат. Отыскивают неженатых. Толик соврал, что холостой, затеял интрижку. А ему от дамочки прилетело. Пока Толик спал, взяла его телефон и написала жене с грудничком, от его имени, мол полюбил другую, извини хочу развода. Тогда еле помирили молодых. Мигаря небось такая вдовушка уже поджидала. Оформить с Татьяной брак он так и не успел. А Вадик вообще не женат, попадёт в такие лапы. Им спутник жизни не нужен, хватит свидетельства о браке, чтобы компенсацию за погибшего дорого супруга получить. Сколько угодно историй, когда новобрачный в первом же рейде, странным образом погибал. У современных женщин коммерческая жилка обострена до предела. Вадика по-настоящему женить надо! Хотя бы даже на Ленке, ей и фамилию менять не придётся. Хотя, Ленка не согласится, у неё на кону Лёнька. А на ком тогда? Есть у Мани в Питере две двоюродные племянницы незамужние. Только они ничего плохого Мане не сделали, чтобы им Вадика в качестве мужа навязывать. Нет голову конечно задурить он сможет. И пыль в глаза мастерски пустит, только впечатление произвести это одно, а реальная жизнь, совсем другое.

Глеб вызвался на даче теплицу полить, оттуда звонит. Надо подтвердить, поедем мы к Косте на день рождения в Чехов? Вроде муж совета спрашивает, а сам давно все уши Мане прожужжал – днюха, это повод. Чтобы для всех в семье двери родительского дома распахнуть. Наказ родителей, светлая им память, исполнить. Конечно поедем, если заправимся под завязку и канистру бензина с собой прихватим.

— Как там на даче? Глеб делает глубокий вдох. — Сказка!

Мане хочется в сказку, сейчас дойдет рыба на пару, и тоже рванёт туда.

Конец книги.

Если Вам понравилось, поддержите автора символической суммой.

Будем рады видеть вас среди подписчиков нашего канала в ДЗЕН!
Все книги автора — в канале MAX. Присоединяйтесь!