Книга: Ничейная бабушка

📖Аннотация:

Жизнь Мани и её мужа Глеба, обосновавшихся в полуразрушенном бывшем военном городке, подчинена строгому диетическому расписанию после тяжелой операции Глеба и борьбы самой Мани с онкологическим заболеванием. Их тихие будни, наполненные прогулками со скандинавскими палками и бесконечным потоком тревожных мировых новостей из телевизора, взрывает цепочка странных событий. Маня начинает регулярно встречать у подъезда загадочную «ничейную бабушку» — Клавдию (бабу Нюру), одетую в архаичное офицерское суконное пальто-шинель. Старуха, кажущаяся местным жителям призраком из прошлого, настойчиво требует от Мани найти некий ключ и открыть старый железный ящик.
Случайное падение молодой девушки с балкона соседнего дома вскрывает нарыв застарелой вражды между местными старожилами. Постепенно Маня выходит на след трагедии полувековой давности: в 1963 и 1975 годах в этом закрытом гарнизоне разыгрались нешуточные шекспировские страсти. Когда Мане наконец удается откопать на дачном участке стальной архивный чемодан и вскрыть его запечатанное сургучом «второе дно», перед ней разворачивается подлинная изнанка жизни советского городка. Тайные протоколы гарнизонного Женсовета 1975 года хранят шокирующие признания местного «Принца» — любвеобильного доктора Зурайкина, который умудрился одновременно сделать беременными шестерых местных женщин, включая замужних дам и дочерей высокопоставленных офицеров. Книга исследует феномен коллективного молчания, ложной морали и «бумерангов прошлого», которые настигают потомков спустя десятилетия. Финал оставляет сильное послевкусие и заставляет задуматься о том, сколько скрытых «протоколов» хранят наши собственные бабушки.

Теги: #ТайныПрошлого #СемейныеСаги #ВоенныйГородок #СвязьПоколений #СлучайнаяНаходка

Возрастное ограничение: 18+
Дата написания: 2025
Объем: 200 стр.
Редактор: Эдуард Кульшин
Автор и правообладатель: Людмила Райкова
Жанр: Современная проза, психологический роман, бытовой детектив.

Ничейная бабушка

Глава 1

– В этом городке хватает чужих нервов, и незачем трепать свои!

– Точно! Сейчас пойду к Ирке и скажу, что кот с первого этажа забирался на лестницу по её пододеяльнику. Развесила своё исподнее под окном – любуйтесь!

Девушка облегченно вздохнула и сунула телефон в карман бежевой куртки.

Бабуля отметила что в её времена светлое пальто надевали только по праздникам. К нему полагались сапожки на каблуках и сопровождение кавалера. Хотя нет, модницы гуляли под ручку со своими собственными мужьями. Бывало перемигивались с чужими или вовсе холостыми. Но потихоньку. Супружеские измены не поощрялись. Хотя вспыхивали и искрили такие романы, что за развитием их сюжета население наблюдало годами. Бывало появлялись в городке и свои Дон Жуаны и доморощенные Отелло. Правда до показательных казней дело не доходило. Наставит иной капитан неверной синяков, а потом разборы на всех площадках гарнизонного позора. В штабе, в женсовете. Но там вынесут вердикт и отпустят грехи. Самый строгий суд – старушки у подъездов…

Иркину матушку Катерину заклевали чуть не до смерти. Старшенького родила не от мужа. Кумушки неладное подозревали, да судачили. А потом…

Бабуля заметила на охраняемом периметре несанкционированную фигуру. На три, из девяти вверенных под её наблюдения объекта, эта пигалица ни разу не появлялась даже мимо не проходила. Неопознанный объект приближался не спеша. Смотрящая переключила анализ на решение глобальной задачи.

Сход старожилов по законам офицерской чести, правилам человеческой памяти, с учетом законов времени, должен обсудить и принять закон. По которому дети внуки и правнуки будут раз и навсегда лишены права объявлять ошибками то, что их деды прадеды и отцы совершили более 50 лет назад. Допускается критический анализ деяний и поступков тридцати последних лет при единственном условии, – если есть реальный вариант их исправить.

А то повадились… Ещё молоко на губах не обсохло, а уже кричат в спину родителям:

-Лохи, совки, страну просрали. Отдайте всё что есть нам на развитие и марш в небытие! –

– Это вы мне?

Рядом со скамейкой притормозило чучело. Ну не совсем, но бабуле неопознанная тетка решительно не понравилась. Она задержала взгляд на резиновых утепленных сапогах, с какими-то перемычками. Потом подняла глаза на утепленные черные штаны. Синяя дутая куртка и вязаная шапка с белыми вставками венчала бесформенную фигуру. Опираясь на палки, неопознанная тётка стояла и вопросительно смотрела на бабушку.

– О своем я. – Отмахнулась бабушка. – Иди куда шла.

Маня осмотрелась, но с места не сдвинулась.

– Я похоже уже пришла.

Говорит «похоже», значит в этом доме не живет.  Но обитает в городке это факт. Не будет же таким чучелом разъезжать в автобусе.

– В гости к кому?

– Нет. Я из-за пожара. – Неопознанная кивнула на окно, затянутое пленкой.

– Любопытная что ли?

– Нет просто понять хочу в местном чате написали, что женщина кричала и звала на помощь. Я дом обошла, в квартире обгорели два окна одно выходит на рощу, а второе во двор. Сюда двери из подъездов, а два дома с другой стороны дворик образуют. Там бельевые веревки. И расстояние такое, что крики никто услышать не мог… Только соседи в квартире за стеной или наверху.

– Валька да Ирка. Мамки их всю жизнь собачились, и они вечно ругаются.

– Со сгоревшими?

– Не-е-т, эти пришлые, чего с ними ругаться. Захватили пустую квартиру, попьянствовали три года, и вот сожгли.

– Я женщину знала, она дворником работала.

– Получается Ирина или Валя слышали крики, а помочь не смогли…

– Сначала не реагировали, там часто буянили ругались и кричали. А потом кода огонь увидели поздно было.

– А вы в этом доме живете?

– Можно и так сказать. – Буркнула в ответ бабушка и отвернулась.

– Меня Маней зовут. Я невестка Кукшиных.

Старуха хмыкнула.

– Что у генерала в генштабе карьера не сложилась?

– Почему?

-Потому что невестку своего драгоценного сынка в эту дыру определил.

– Мы сами определились, сначала на время. А теперь прижились.

– Ну-ну, благоверный небось пьет, от стыда родители сюда и сослали.

– Не пьет совсем, а родителей уже три года как нет. – Маня хлюпнула носом.

От обиды и несправедливости. Почему так – вот сидит с ней рядом старушка родителей помнит. Годков за 90-то, укутанная в валенках. Без костылей пришла.

– Ух ты сработало!

Из подъезда в калошах на босу ногу выскочила женщина лет сорока пяти, с тазом под мышкой.

– Я этих котов и кормилицу их Вальку палкой отхожу. Сегодня же!

– Здравствуйте! – Дежурное приветствие Маня успела послать уже в спину. Женщина свернула за угол и пропала.

– Простынет же с босыми ногами. – Забеспокоилась Маня.

– Злобой согреется. Знаешь же сильные эмоции кровь разгоняют.

Маня покивала и уже было поднялась, но попрощаться не успела. За пазухой глухо, но настойчиво запищал телефон. На латышские звонки Манюня настроила особый сигнал.

– Ты не поверишь! – Завопила Ирэнка. – Нас от России отрезали. Цирк!

Подруга за 1300 верст от гарнизонного городка тараторила так громко, что к телефону как магнитом притянулась старуха на скамейке, и Иринка с горой белья в тазу, обе замерли в полуметре от Мани. Откуда ни возьмись прибежали три кота и пес. Всем было важно понять какие ещё формы может принять международный скандал. Оказалось, на самом деле цирковые. Остатки населения Латвии к событию готовили три недели. Предлагали запастись водой, продуктами, зарядить телефоны. Перепуганные латыши ринулись по магазинам, генераторов хватило не всем, но это не беда. Продавцы прямо в магазинах советовали не ехать за дефицитом в соседнюю Литву. Отправляться следует сразу в Калининград – там даже дешевле.

– Нас уже предупредили, что в рацион обычного питания велено добавлять личинки, насекомых и червей. Народ послушный, головой кивает и радуется зиме на дворе. Мух на обед не наловишь.

Смех Иренки в Елгаве подхватили слушатели в Малино.

– Небось русские танки ждали, вот и предупредили. Власти сдернут, а народу на самообеспечении придётся какое-то время продержаться. -Предположила старуха и потянулась к аппарату. – Ты милая не переживай, наши вас быстро освободят. А если туго будет, то сразу к нам, половина квартир в городке пустует. Разместимся и будем победы ждать. Электричества у нас хватит и на вас, и на нас.

Ирэнка смеяться перестала, связь разорвалась. Пришёл ролик с комментарием: «Иногда лучше смотреть, чем говорить». Маня включила и присела на скамейку чтобы все любопытные посмотрели цирковой трюк.

В сторону облаков на небе чистейшей голубизны кран поднимал в люльке человека. Наконец в кадр попала вышка ЛЭП. Что там наверху происходило рассмотреть не удалось. Оператор старательно целую минуту показывал парня в жёлтом жилете, который как космонавт приближался к земле, уцепившись двумя руками за борта люльки. Наконец герой оказался на твердой земле и гордо продемонстрировал кусок провода в три пальца толщиной и не больше 30 сантиметров в длину. За кадром раздались аплодисменты.

– Тоже мне сальто монтале. – Проворчала Иринка переминаясь на босых ногах. – Цирк, это акробаты, болонки дрессированные.

– Это политический цирк. – Ответила Маня, глянув на посиневшие ноги. – Можно домой идти, а то простудитесь, кина больше не будет! – На этой фразе айфон опять пикнул. В кадре очередного ролика знакомое лицо:

– Гордые латышские мужчины, после разрезания единой электросети, пошли и развелись с русскими женами. Независимость должна быть полной. А потом отрезали себе мужские достоинства и законсервировали их, как символ полной и окончательной независимости!

Маня прокрутила ролик с журналистом Шахназаровым пять раз. Хохот у подъезда стоял такой, что жильцы верхних этажей не выдержали и тоже в домашних тапочках повыскакивали на улицу. Народ принялся дорисовывать картины протеста, Мане было не смешно, она знала, как там в Латвии живут тысячи русских пенсионеров. Дети и внуки вписались в новые обстоятельства и эпоху, выучили языки, разъехались на заработки, кто в Германию, кто в Англию. Приятель Глеба, военный пенсионер, третий месяц не получает пенсию, перевести деньги из России соцслужбы не могут. В консульстве пообещали выдать всё до копеечки наличными. Но когда, не уточнили. Она поднялась:

– Ладно, пойду я.

– Иди с богом. – Разрешила бабушка.

Маня переставляла палки и уже через три минуты оказалась перед своим подъездом. Внутри что-то бурлило и толкало к действию. Казалось невозможным войти в квартиру, пить чай или кофе. Маня решительно свернула на тропинку и отправилась на свой привычный безлюдный маршрут.

В ритме шага хорошо думалось, с нагрузкой и дыханием в морозный воздух вырывались гнев и обида.

Латвию она любила, с латышами дружила. Ирэнка вообще почти как сестра, она латышка прислала ролики русской Мане чтобы посмеяться над неуклюжей демонстрацией властей своей приверженности антироссийскому курсу. В банке, где раньше русским пенсионерам открывали карточки для получения пенсий и пособий из России, охотно раздают советы. Мол покупайте палатки, разбейте город протеста перед посольством. Плакаты подготовьте. Требуйте своих денег и свержения Путина.

Всё идет по плану, – новые власти в отечестве думали о личных карманах и счетах, а не о тех, кто остался за пределами страны. Русские в Латвии стали негражданами, сначала они потеряли право голосовать. Потом учить детей на родном языке. Дети выросли в другой культуре и отправились продавцами, горничными в богатые страны. Потому что работу в Латвии найти не просто. Автор второго ролика журналист. Маня, когда приехала связалась с местной газетой, предложила проект. Условия простые – она собирает команду собкоров на местах и готовит целые тематические полосы. Команда собралась, полосы публиковали. А гонорары не платили. Потом ей деликатно объяснили, – своих русскоязычных журналистов поддерживать надо. Куда они денутся – здесь семья, жильё. Их в Россию никто не зовет, и никто там не ждет. А перед самым отъездом пришло Мане из американского консульства предложение. Русскоязычных журналистов с опытом приглашали работать в новых СМИ. Сами знаете каких.

Латынины, Кисилевы, Романовы и прочие обитатели эховского болота, предатели по выбору. А эта армия, журналистов прибалтики с русским языком, педагогов, военных. Ещё вопрос кто кого предал. Мы привыкли жалеть людей, которые потеряли ногу, руку. Бойцы с украинского фронта получают содержание и медали. А как быть с теми, кому постперестроечная власть изуродовала душу? Скажете мало таких? Тогда поинтересуйтесь какие круги ада проходили жители той же Украины чтобы получить гражданство России. А не эти ли отверженные стали добычей новой Антанты, которая сформировала из русских и украинцев свои боевые отряды и бросила их сначала на Донецк, а потом на Курск. У неё самой, Мани, есть знакомые в Литве. Военный летчик вырастил крепкого здорового сына, а тот уехал в Америку и служит в авиационных войсках НАТО.

Новые русские капиталисты, как вампиры рвали на куски социалистическую собственность и пили кровь советских рабочих, инженеров, токарей, учителей. Закрывали НИИ, военные училища, строили себе дворцы в самых живописных местах России и виллы на Лазурных берегах. Оплачивали армию журналистов, которые должны были подвести под их разбой аргументы. Потомков обманутых, их же дети стали называть нищебродами. А русские, отгороженные от пирога государственными границами, выживали как могли.

Погибшие в этой войне новой власти против собственного народа оседали на дно истории. Но не спешите считать потери. У каждого, кто готов задуматься и увидеть найдется уголок тления, старательно организованный новыми капиталистами. О военном городке, где сегодня живут Маня с Глебом, можно не говорить, а вот о единственном жилом доме на станции Еганово, наверное, стоит. Четырехэтажное строение с 4-мя подъездами возвело в начале 60-ых железнодорожное ведомство. Люди следили за путями, обслуживали базу где хранились разные военные приспособления.

Железная дорога страны провела оптимизацию. Щедро скинула дом на баланс муниципалов. Дом, вместе с железнодорожными пенсионерами, – балласт, который съедает много прибыли. Кто там у нас в списке главных железнодорожных миллиардеров? Ау!

Утро февраля жильцы дома встретили во дворе. Вторую неделю в доме нет воды. О газе забыли давно, приспособились к баллонам. В каждой квартире стоит красный монстр. Пожароопасная штука, но как без него обед готовить. Магазина тоже нет, автолавку почитай четверть века никто и в глаза не видел. Начальники из потребительской кооперации давно приватизировали склады и помещения. К исчезновению воды, те что покрепче тоже потихоньку приспосабливаются. Сядут на электричку съездят в Михнево. Купят там пару бундулей и прут домой на второй третий, а то и четвертый этаж. Но на такие подвиги способны не все. Две трети постояльцев ходят с трудом. Но этим утром во двор спустились почти все. Сразу две аварийные бригады прибыли на станцию для спасения. И устроили во дворе разборки. Кто должен разобраться в причинах, устранить неполадки и подать людям воду. Земля железнодорожная, а дом муниципальный. Народ слушает перебранку, смотрит то на одну бригаду, то на другую. А те чуть ли не за монтировки хватаются. Причина известна – воду подключили от скважины. Бурить глубоко поленились. Её постоянно прочищали – удовольствие дорогое. А на сей раз обычной профилактикой устранить беду не удалось. За воду жильцам не платить, милостиво так, разрешили. Счетчики правда поставили и опечатали в каждой квартире, а вот за отопление берут плату исправно. Напора для батарей не хватает, топят условно, а деньги берут. За однокомнатную квартиру, в которой власти испытывают на прочность собственницу, каждый месяц 6000 рублей. Это без света, которого тоже считай, что нет. К вечеру, как только все обогреватели врубят, так и гаснет. Проводка в доме старая, ещё с алюминиевыми проводами. Люди понимают – дело времени. Где-то замкнет, загорится. В каждой квартире по газовому баллону… и никаких террористов не надо. Сами себя подорвут. А властям только радость – тридцать пенсий платить не надо. Это понимает и чиновник, и каждый житель, только вслух никто не говорит. Разве что бабулька одинокая, которая была на попечении внука, пока тот на СВО не ушёл. Теперь опекают старушку соседи. Хлебушек и молоко привезут, а вот бундуль с водой уже с упреком. Мол ты старая хоть чаю меньше пей, чтоли. Тяжело на четвертый этаж. Сидит она на лавке среди зрителей. Рядом с костылями стоит пятилитровый бундуль. Слушает, слушает и выдает:

– А вы нас ещё и дустом посыпьте! Глядишь поможет, и водопровод чинить не придется!

Все, кто прибыл помочь беде, так и застыли с раскрытыми ртами. Жильцы загудели тихими голосами. Чиновник в машину, бригады следом. Минута и пусто во дворе. Жильцы тоже покинули площадку. Одна бабушка Эсвэошника сидит с костылями перед бундулем и вздыхает.

– Никому я не нужна…

О народном сходе жилого дома в Яганово Мане Глеб рассказал, там дворничиха с их базы живет. Да и сама база, запитанная от той-же скважины, осталась без центральной воды и почти без отопления. Поговорили с мужем по телефону, пока она второй круг эмоциональной разгрузки щагала. Она Глебу про латышские обрезания, он ей о ягановских разборках. Маня в фантазиях сцену себе представила, и у двери подъезда опять разозлилась.

А потом вспомнила про канал в Телеграмме, Госрозыск называется. Гражданский активист уже лет десять даёт людям уроки гражданского сопротивления. Каждый может участвовать в национализации некогда приватизированных предприятий. Три соседа, в том же ягановском доме, могут собраться у кого-нибудь в квартире, объявить себя структурой госрозыска, и накатать в районную прокуратуру письмо, что участок железной дороги их станции и вся инфраструктура приватизированы неправильно. Нарушены права работников станции и жильцов, некогда муниципального дома. Так что госрозыск яганово требует вернуть всё в собственность государства без возмещения хоть одной копейки самоназванным собственникам. Работает. Бывшим чиновникам Росимущества в Светлогорске грозит 10 лет тюрьмы за махинации с федеральной землей. Заявление в прокуратуру написал один из активистов Госрозыска. Ему показалось подозрительным строительство апарт-отеля в городе на улице Ленина 28-30.  Прокуратура согласилась, уголовное дело возбудили. Действительно, доколе приспосабливаться к очередным сложностям? Есть возможность сказать наглеющим чиновникам «Нет!»..

Глава 2

Жить конечно хорошо, а хорошо жить ещё лучше. Тут в ворохе новостей и философских оценок современности Маня столкнулась с замером «счастья». Лично её попросили оценить в процентах наличие счастья здесь и сейчас.

Бедолагу разбудил звонок, а в таком состоянии любой начнёт вредничать. Она не исключение. И выдала туманную фразу своего суженого:

– Счастье есть, его не может не быть.

На той стороне провода оказался упрямец. Он спрашивал статистическую единицу не о философии по предмету, а его оценку, да ещё в процентах.

– Вы свято верите в счастье, я слышу. Вторая половина фразы намек на то, что вы его потеряли. Как ключи положили куда-то, а найти не можете. Значит где-то дома лежит этот мешок вашего счастья. – Маня даже зевать перестала от такого поворота статиста социальной службы. Надо же целый мешок счастья засунутый в самый уголок шкафа, найдешь и будут тебе всё.

– Мешок говорите? И какого размера?

– Любого! – Щедро пообещал социолог. – Вы просто скажите он наполнен у вас наполовину, или под завязку, а может осталось на самом донышке.

Маня смело выбрала «под завязку», надеясь продолжить беседу уже под чашечку кофе. Увы у статиста были свои планы.

– Тогда я пишу 100%. Спасибо. – И айфон выдал к кофе короткие гудки.

Заманчивая аллегория не удержалась в настроении дня, но время от времени к теме Маня возвращалась. Если бы не вредные привычки – включать с утра новости, она шкалу персонального счастья оценила более вдумчиво. Но наши информационные службы умудряются вовлекать в общую повесточку любого, кто имеет неосторожность нажать на пульт телевизора. Щелк и ты попадаешь в воронку событий. Если они есть в радиусе 500 метров от тебя, то события будут реальностью. Как три дня назад, – пожар в квартире соседнего дома в котором сгорели два человека. А всё остальное – информационные вихри.

Несколько дней они закручиваются вокруг американского президента, да так плотно что мистер Трамп даже стал участвовать в её снах. Вежливый такой в своем длинном пальто, без шапки и охраны почему-то идет с Маней к окнам погорельцев, по привычным лужам городка, а у самой широкой подает ей руку и параллельно снимает с руки тетёхи умные часы. Мане стыдно сказать, что она видит манипуляции щипача, но расставаться с часами не собирается. Так и зависла с поднятой ногой над лужей, схваченная за руку чужим президентом и умными часами уже спешенными до середины кисти.

Сон оказался в руку, на экране обсуждали очередное заявление Трампа о прекращении конфликта между Россией и Украиной. Бизнесмен оценил его не в процентах, а в понятной сумме – 500 миллиардов.

На бойню между русскими на плодородных землях политик говорит, как о сделке. Нам говорят о несправедливости мироустройства после развала Союза, правильно говорят. Справедливость повыбрасывали на каждом клочке родного отечества. И если пропагандисты язык стёрли, вещая с экрана о борьбе за суверенитет, предполагая, что в Отечестве воровать имеют право только русские олигархи и чиновники. То пропитанные насквозь социалистическими постулатами россияне свято верят, что там под Харьковом ребята гибнут за то чтобы заводы, пароходы, недра и земля давали доход не сомнительным собственникам, зарегистрировавшим себя собственниками в Рос реестре, а в равных долях каждому родившемуся на этой богом хранимой земле. У каждого человека справедливость в своём образе. Для жителей современного концлагеря под названием незалежная страна Украина, этих образов сотни тысяч. И ни один не совпадает с образом справедливости, которую объявил подданным-узникам клоун Зеля. У элит разных стран тоже разная.

Сегодня в редкой семье не обсуждают возможное перемирие на СВО. И на этом поле битвы ломаются копья не только в Европе и Америке, но и в каждой русской семье. Униженным перестройкой и чиновниками гражданам отечества нужна полная и безоговорочная победа. К слову её образ тоже у каждого свой. У тех чьи мужья и сыновья в окопах, – домой возвращается дорогой здоровый весь в орденах. Для банковского сектора победа, – Россию снова подключают к свифту. Для Ходорковского, – в Москве переворот и его зовут в президенты, чтобы без шума и пыли разделить Отечество на сувенирные государства.  А для тебя что?

Маню об этом никто не спросил, и хорошо. Она за мир, чтобы внуки не получили повесток. А те, кто геройствовал на войне, чтобы стали мэрами, губернаторами, министрами, и через призму испытаний вычистили властные кабинеты от бездушных, лживых и жадных начальников. А для них с Глебом главное не нервничать – давление знаете ли. Доктора велели тренировать сосуды ходьбой и прогулками на свежем воздухе. 10000 шагов в день.

Извольте выполнять.

Шагать и считать скучно. Рассматривать по пути особенно нечего. Но целевые точки нужны, сегодня Маня заглянет во двор, может бабушка в валенках опять гулять выйдет. Интересно в каких процентах она своё счастье оценит. И что думает о перемирии в свои без малого сто лет?

А пока можно послушать новости. Два дня у них дома не работал телевизор, Соседка сверху Аля бомбила Маню смсками, уточняя заработало окно в мир или нет. Маня коротко писала «Нет». И старательно конопатила щели от проникновения в квартиру внешних раздражителей. Не даром говорят, меньше знаешь – лучше спишь. Глеб тоже работал со звуком в своем углу, так что информационную безопасность они соблюдали коллективно. Но сегодня муж на смене. Антенну починили, интернет тоже без сбоев. Вот она за футбольным полем включила РадиоФМ шагает и слушает из-за пазухи новости.

– Петру Порошенко принесли домой сразу 15 повесток. Маня встала как вкопанная и постаралась вникнуть в суть.

Оказывается, Зеля своим распоряжением просроченного президента, наложил на предшественника и будущего соперника на выборах санкции. Чтобы Петя не смог поехать на Мюнхенскую конференцию. И вообще, сидел взаперти и дрожал. Порошенко понял – запахло жареным. В 14-м он с компанией и заморской бригадой, созданной для госпереворота, тоже травил Януковича. Но того мигом вывезли в Россию, где вор и коррупционер до сих пор похваляется своей легитимностью. За Порошенко из России спасательный спецназ на вертолете не пришлют. А вот конвой бы и для Порошенко, и для Зеленского, с великим удовольствием. С учётом статуса, этим горе президентам можно на соседней с Януковичем улице организовать надежную и комфортную тюрьму. Пусть дожидаются трибунала и дрожа от страха сдают своих подельников из объединенного запада.

Минуточку, а как удалось вручить Пете 15 повесток? Маня представила, как экс-президент приоткрыл на пару сантиметров калитку, чтобы проверить нет ли возможности улизнуть из особняка. А там его уже дожидается судебный пристав и пропихивает в щель одну за другой бумажки. Президент в опале смотрит как падают листки на тротуарную плитку и даже не наклоняется чтобы поднять хоть одну. Он притворился сквозняком, который случайно открыл замок на калитке и немного отодвинул створку.

Сцена Мане понравилась. Она отвлеклась от потока новостей, погрузив себя в фантазии. И поймав хвост очередной, услышала о перспективах судьбы Зеленского, озверевшего от одного единственного звонка Трампа Путину. Сопоставила события и пришла к выводу:

– На власть надо надевать намордники и строгие ошейники. Вооружённые правом подписывать безумные указы и приказы, оснащенные законодательной силой судов и силовых органов, они опасны не только для врагов и друзей, но и для каждого гражданина в государстве. Коломойский оказался в одном списке с Порошенко. Чем больше у чиновника полномочий, тем строже должен быть ошейник и надежней намордник! А ещё перед выселением из кабинета делать надо специальные уколы от бешенства!

Обозревших правителей развелось на планете как не привитых лис. Вцепились в должности, а в глазах цифры щелкают. Несутся набивать карманы и счета по головам мирных и наивных обывателей, торопятся продать за откат и землю родную, и недра, да и самих обывателей пустить на мясные штурмы да на органы. А где взять не жадных, вменяемых и не побоюсь этого слова мудрых правителей, если по принципу сменяемости власти срок президента ограничен пятилеткой? Год пока поймет, что успел спереть предшественник, и где заминировал поляну кадрами, законами да указами. Потом чистка от спящих, латание дыр. А когда наконец к благим делам добрался, – пожалуйте на выборы. Маня сравнила президентский срок с привычной для неё процедурой. Расставила в квартире всё по местам, помыла окна, пропылесосила, почистила сантехнику, а потом одевайся и впускай новую хозяйку…

Так что нечего удивляться тому что избиратели сначала радуются, что победил тот который им по сердцу. Потом ворчат, – мол наобещал с три короба, а ведёт себя как беременная черепаха! Дальше наступает момент тихой критики, а потом идут в разнос, выплескивая в сторону главного ушаты ненависти. В России по-другому, даже анекдоты про Путина беззлобные. Вчера подружка из Мюнхина рассказала. Мол доложили ВВП, что по предсказаниям гадалки, от власти он уйдет очередной зимой. Путин помолчал минуту и принял решение: «Зимы не будет!»

Сказано-сделано, гуляет Маня в феврале по полям без снега. Да и мороз какой-то жиденький.

Она уже приближалась к цели. На скамейке в том же пальто и той же позе сидела старушка.

– Здравствуйте! – еще за два шага до скамьи запричитала приветствие Маня.

– Здравствуй, коли не шутишь. – Старушка мазнула по женщине мутным взглядом и поёрзала пятой точкой по деревянному сидению. Мол, присаживайся – место казённое.

– Какие уж тут шутки! – Обрадовалась она, опустив половинку пятой точки на холодные доски. И принялась излагать свою версию событий на Украине.

Старушка молча смотрела в сторону, прервав Маню только один раз:

– Зеленский это кто?

– Актер-комик. – О том, что с помощью самого богатого в еврея в стране, он стал президентом Маня сообщить не успела.

– Невеселое кино, значит. Ну и не смотри его. Своих грустных историй хватит. Ты вон лучше пару деньков поголодай, пока не скрутило.

До чего люди обожают раздавать направо и налево советы. Маня ей про Фому, а бабка в ответ про Ерему! Может на слух слабовата, Маня придвинулась поближе и повысив голос продолжила делиться впечатлениями:

– Кино про учителя Голобородько раньше было. А потом Коломойский назначил исполнителя роли, реальным президентом. И теперь этот Голобородько всё забыл и арестовал активы олигарха.

– А тебе этот Коломойский кто?

– Никто, я о том, что с людьми власть делает, выворачивает наизнанку, превращает в монстров.

Так изящно Маня в первый раз озвучила идею про намордники и уколы от бешенства.

Старуха оживилась, перехватила Манин взгляд, и убедившись, что овладела вниманием болтливой особы показала глазами на обшарпанную дверь. Там висел свежий листок. Маня расстегнула куртку, вынула из внутреннего кармана телефон, очки. Сфотографировала объявление и опустившись на скамью принялась за чтение.

Абстрактная администрация объявила собрание жильцов, чтобы обсудить пожарную безопасность в городке.

– Это из-за квартиры. – Пробормотала Маня.

Старушка согласно кивнула.

– Да вселились пьяницы самовольно, гулянки устраивали. Шумели, дрались. Все вокруг видели, а призвать к порядку никто не посмел. Решили, что квартира их крепость, защитит от огня, воды и мороза. А крепость — это весь городок. В наше время всякое бывало, и без воды неделями сидели и без света. Но жили весело и дружно. На Новый год, бах и свет отключили. Женщины вытащили столы в подъезд, наставили салатов, свечи зажгли и давай праздновать. Песни поют, на улицу выскакивают снежками кидаются. Танцуют. Свет через 2 часа дали, а никто салаты домой не потащил…

Сейчас народ как подменили. Привел домоуправ этих пьяниц, объяснил соседям, мол наши новые дворники. Дворники в городке нужны? Разумеется, а что пьют, так профессора с метлой ходить не станут. Милиция приехала, а фамилии сгоревших никто из соседей не знает. Да и в управляющей компании засомневались. Дворники, они и есть дворники. Их на должность ещё прошлое начальство определило.

– Так что намордники и строгие ошейники не помогут. Пора рабочему классу, крестьянству и служивым самим порядок на земле наводить. А как, будем на женсовете решать. – Заключила старуха.

– Что ещё есть одно объявление? – Маня пошарила глазами по двери в подъезд.

– У нас своя система связи. – Махнула рукой старуха. – Ты иди, не мешай своими глупостями.

Маня пожала плечами и охотно поднялась. Сидеть на скамье холодно, и она давно искала повод попрощаться.

Уже завернув за угол сообразила, про женсовет в гарнизоне, часто вспоминала её свекровь. А недавно и Аля. Они попросили её найти в семейном фотоархиве одного мотоциклиста.

Аля, перебирая старые снимки, кратко излагала давно забытые любовные истории. Завершит очередную, плеснет в рюмку коньячку и выдаст свой дежурный тост:

– За любовь и блядство!

А очередные снимки сложила в кучку и перебирая сказала:

– Даже женсовет ничего поделать не смог. Они против блядства ещё могли пойти, а любовь…, она неподсудна.

Алина история тоже была связана с погасшим светом на Новый год.

Только смотрели Аля и старушка на это событие с разных сторон. Бабка о том, как дуры-бабы чесали языками, обсуждая каждую деталь. Как он на неё посмотрел. Как она оглядываясь юркнула в чужой подъезд. А курица жена в резиновых сапогах в это время развешивает на морозе свои простыни.

–  У этой медсестрички как раз было светлое пальто и светлые сапожки. Говорят, она ещё школьницей влюбилась в местного терапевта и под влиянием глубокого чувства пошла в медучилище. – Старуху интересовал гардероб.

– Нинка дочь военного, а в медпункте после училища вольнонаемная. Доктор правда со званием. И всё равно – его вызвали на офицерское собрание, а медичку разлучницу на женсовет. – Аля смотрит на фотографии, Маня с Глебом на Алю. Медсестричка, – одноклассница Глеба. А терапевт ровесник Али. Разница в возрасте Ромэо и Джульеты больше 20 лет.

Разлучить их так и не получилось.

Кто хочет, тот добьётся. Живут теперь где-то на Сахалине, а деток своих к бабушке каждое лето привозили. А тут вообще казус случился, дочурка медсестричкина влюбилась в местного парня. Поженить их даже собирались. Терапевт приехал обсудить торжество, и узнал – жених то сын его. Хоть и внебрачный, но сын. По молодости терапевт был знатным ходоком, и приударил за новенькой. Радиотехника на учения отправили, а они только переехали. Молодая жена в городке ещё никого не знает, он и взялся девушке окрестности показать. Посадил в машину… В общем были два счастливых дня. А оно вон как обернулось…

Когда тот секрет излагала старуха, Маня мысленно обозвала её сплетницей. И даже предположить не могла, что бабуля второй день сидит на лавке, со всеми здоровается, а от каждого знакомого лица протягивает нити в прошлое и плетёт из давних историй свою сеть.

Старухе нет дела ни до кого, просто назойливая Маня полезла к ней с вопросами, и старушка принялась думать вслух. Эта с нервами, которая позвонила соседке и наврала про кота на чистых простынях, – не из местных. А бельё на веревках вешала своя, Алка из 4-й квартиры. Внучку у неё как раз Ириной звали. Сейчас выскачет, посмотрю она это или нет.

Старушке на лавочке не холодно, и даже не потому что февраль нынче на конец марта похож. Ни тебе снега, ни мороза. Пальто у женщины добротное, верх из сукна, ватин в два слоя, запа́х с запасом и воротник от летной куртки мужа. Тяжёлое, это да, но в её золотые годы на вес одежды внимания никто не обращал. В свою экспедицию бабка вышла подготовленной. Валенки с калошами, носки две пары. Снизу чулки лапша на подтяжках, их специальными крючками к поясу крепили, чтобы не перекручивались и не сползали. Позже, когда колготки появились Нюра их не одобрила, так и продолжала каждое утро чулки пристегивать.

– Нынешние вон, вообще не заморачиваются – напялят брюки, куртки или пальто как одеяло и вперед! – При этих словах старуха критически осматривала Маню в резиновых утепленных сапогах, зимних теплых шароварах и пуховике.

– Тфу! – Заключила старуха и отвернулась.

Маня тогда подумала – сама ты чучело, но промолчала. Не дело грубить незнакомому пожилому человеку. Может у неё болит что, или с детьми в одной квартире некомфортно. Вот и гуляет на лавке дни напролет. Надо будет узнать чья это бабушка. И что там в семье.

Мысль, тогда два дня назад, мелькнула и потерялась в ворохе других. А сегодня вынырнула, но поздно. Она уже приближалась к своему дому, и старушка на лавке в чужом дворе постепенно растворялась в сознании как часть пейзажа, подмеченного во время прогулки.

Жаль забыла у старушки про счастье спросить, а собиралась…

Придётся додумывать самой. Взять хотя бы Зеленского, несколько лет он купался в лучах славы и любви. Ещё бы! Человек, который защитил от русской чумы целую Европу. Был ли он счастлив? Без сомнения! Фридрих Ницше в свое время писал: «Что значит «героическое»? – Одновременно идти навстречу своему страданию и своей величайшей надежде»…

Дошел бедолага. Обещанная победа над мордером не состоялась, мировой обман ради призрачных глобальных интересов мирового капитала почти потерял покров тайны. А казалось большая цель сама по себе оправдает большие хоть и подлые средства. И теперь, когда броня признания размякла, настал момент, когда простой человек должен отвечать перед простыми людьми. И вчерашние обожатели, верные подданные настолько ненавидят своего недавнего кумира, что готовы растерзать собственными руками.

Спроси клоуна сегодня про мешок счастья, полон или пуст? Счастье было, уплыло на яхте к берегам на которых стоит одна из вилл. Содержание строения равно экипировке целой бригады. Но это счастье забыло прихватить своего хозяина, остается крохотная такая надежда, что оно попадет в руки сына или внуков. Хотя не факт, в Киев уже прибыл американский коллектор. По должности он министр финансов, а по задачам самый настоящий коллектор, призванный выколачивать из просроченного президента долги…

И в России много состоятельных людей строили своё будущее благополучие на лжи, обмане и подкупе. Они верили, что короткая пора ельцинского разграбления, – легкий путь к богатству. Сегодня можно начинать подбивать баланс, активы, солидные счета, яхты и виллы есть. Но у сограждан появились вопросы – честно ли наворовано твоё завидное состояние? Вчерашние западные партнеры тоже интересуются. И лоск жизни успешного человека с трудом скрывает страх, – когда приблизится момент отвечать за всё.

Современники пожелали прочесть оригинал Беловежских соглашений и не смогли. Документ на основании которого развалили СССР исчез, как в воду канул.

А как легко всё было. Не даром кто-то из философов предупреждал: «Если найдешь в жизни лёгкую дорогу, знай она ведет в никуда». Ты можешь быть сыт, обласкан красавицами, уважаем в семье. Но внутри, тебя будет грызть солитёр сомнений и страха. Мешок набитый под завязку золотом, нельзя считать мешком с твоим личным счастьем, тебя будет грызть страх и круглосуточная забота, хорошо ли он спрятан.

Глава 3

Это ещё вопрос, что страшнее атака гиперзвуковой ракетой, или фейерверки в честь Дня всех влюбленных. Девочки и мальчики всех возрастов от 11 до 111 ждут букетов, конфет, коробочек, сюрпризов с сердечками или хотя бы интернетовских открыток. Напомадились с самого утра и ходят весь день улыбаются в предвкушении – все мы, если не влюблены в эту конкретную минуту, то попались в эту ловушку когда-то, чудом спаслись из капкана чтобы угодить в новый. Любовь как показала толерантность — это не только про симпатии двух полов. Страсти, замешанные на разных желаниях каждое из которых по утверждению старика Фрейда, произрастает из либидо взрывают мозг, дома́ и целые страны.

Маня 14 февраля получила в подарок купейный билет из Москвы в Санкт-Петербург. Нижнее место №13.

– Спасибо, – позвонила она мужу. – А номер в честь праздника поменять можно?

– Можно. Потом. Если ты захочешь… – Ответ с намёком. Сочетание этих слов из фильма «Здравствуйте я ваша тётя» таит в себе подвох.

– Я сейчас уже хочу. – На всякий случай закапризничала жена.

– Успеем за два месяца, если не передумаешь. А так не волнуйся – на 13-м спать буду я, а тебе так уж и быть уступлю 15-е. Только с проездными документами заморачиваться не буду.

Маня спорить не стала. Нельзя требовать от мужа слишком много. Они и так на пути в клуб обстоятельных людей продвинулись внушительно. Не только заранее купили билеты, но и старательно изучили всё что там написано. Заучили название вокзала, чтобы не повторить историю, когда они поджидали питерского поезда не на том вокзале. Отметили что ехать можно с животными. Котиков у пары больше нет, но всё равно приятно знать, что родная железная дорога помнит о братьях наших меньших.

Глеб служил, Маня мечтала, в Мюнхене по традиции заваривали очередную долгоиграющую политическую кашу. Маня позвонила в Германию своей подруге, поздравила с Днем влюбленных и проявила беспокойство:

– Ты далеко от дома не отъезжай, мало ли что. У европейских властей на фоне праздника крышу снести может на раз.

– Да уж. Праздник у них со слезами на глазах. Назначили встречу на день всех влюбленных, а тут скандал, развод Европы с Америкой и новый Чернобыль.

Подружки говорили о 60-й Мюнхенской конференции по безопасности. Обычно обсуждали свои сердечные дела, а тут едва поздоровались и давай пересказывать друг другу новости, выуженные из разных источников. В зависимости от источника одна и та же новость воспринималась одновременно как отличная и ужасная. Трамповский Венс, отчитав европейских политиков за то, что бояться собственных избирателей заявил, что американские солдаты спасать Украину не будут. В НАТО хохлов не возьмут. Так путинские пропагандисты новость трактовали – мол дышите глубже Америка была с вами, а теперь с нами.

От такой коварной измены ясное дело у всей ЕС-верхушки дыхание взволнованное.

У Мани с Эммой тоже участилось. По версии немецкой прессы всё на конференции идет как надо. На Украинском фронте очередные политико-тактические маневры, и очень скоро, как только русские подпишут мирную сделку объединенная армия европейских миротворцев численностью 60 тысяч встанет на линии разграничения.

-А где она пройдет?

-Если ты про Одессу, то её отдавать не собираются. – Мане показалось что подружка заявила это с какой-то решительностью.

– Поживем-увидим. – Маня решила сказать в их политических дебатах последнее слово. Она, как и все простые русские верила в скорую и безоговорочную победу. А без Одессы её и победой назвать сложно.

Подруга, благодаря мировому американскому контролю за средствами массовой информации, поневоле находилась под влиянием противников. Но воевать с Эммой глупо. Они с лучшей подругой на фоне нестабильной международной обстановки уже три года не встречались, чтобы обняться и глядя друг другу в глаза повторить то, о чём говорят в еженедельном режиме. Эмма о том, что любимый после инсульта никак не восстановиться, Маня о давлении и вечной диете мужа.

Купейный билет Маня отправила подруге как намек. Мол приглашаю на встречу у меня дома в Питере. На подготовку визита 2 месяца. Прошлым летом приглашение она отправила прямо из питерской квартиры. Эмма обиделась, – предупреждать надо загодя. Как минимум за пару месяцев. Подчеркнула, что дама она солидная, обстоятельная. С кондачка в путешествие не срывается. Вот Маня и пригласила заранее Эмму на свидание.

К пасхе в мире многое изменится – скатает столичная делегация в Саудовскую Аравию. Может придумают с американскими переговорщиками как отключить часовой механизм взрывного устройства мирового масштаба, клоуна Зелю. Самое простое – передоз, но лондонская охрана всегда начеку, у МИ-6 на клоуна свои планы, вот и приставили к нему конвой. А под таким прикрытием творить можно всё, что только душа пожелает. Запрещенная тема – мирные переговоры вырвалась вдруг наружу. Трамп позвонил Путину, клоуну в Киев привезли бумаги, – типа дарственной на все несметные недра свободной Украины. В мире всё по привычным стандартам, клоун как политическая фигура, считай при смерти – выборы не выиграет какие кульбиты не демонстрируй. Билеты на его смертельные выступления больше не продаются. Политическая труппа готова разбежаться по своим заморским виллам. Конкуренты как вампиры окружили и грызутся, кто вселится в президентский кабинет. А ближайшие соратники отступили от методички полезли в телевизоры и давай языком мести. Глава укроразведки ближайший друг, надежда и опора на внутреннем рынке, Буданов совсем спятил, мол если до лета Украина не заключит с Россией мирный договор Украины не будет. Граждане слушают и думать начинают. Мол замиряться пора – все, кто мечтал на Майдане о кружевных трусиках, в Европе считай обустроились. Политический театр Зеленского на кровавых гастролях заработал столько, сколько и во сне, до боестолкновений, не снилось. Миллиардами считают, путаются. Из Америки Зеле прилюдно говорят, что отправили 200, а он, оглянувшись на свою труппу талдычит, мол видел только 75-ть! Прав курилка Буданов, сваливать с поля боя пора, и чем быстрее, тем лучше! Ну и валил бы себе по-тихому, мол командировочка образовалась на лазурный берег. Вопросы сложные за пару дней не решить. Такие вещи правильным пацанам объяснять не надо. Уехал сиди тихо, не отсвечивай. А этот в телевизор, и давай языком молоть, да еще на Минск-2 намекает, про Стамбул заикается. Дескать послушались бы тогда Путина и всё бы было, а главное самим милитаристским властям Украины ничего бы не было. Набрали от щедрот украинского народа столько, сколько унести могли и живи себе поживай в тепле и неге. Клоунов вообще лучше не злить, мало ли какой фокус организует, а кровавых злить опасно для здоровья и даже жизни. Этот сначала саркофаг в Чернобыле ракетой пробил, потом шмальнул в одесскую гостиницу. Пофиг что там штаб НАТОвских офицеров, главное, что болтун Буданов заселился. Отбомбился Зеля и прямиком в Мюнхен о безопасности с корешами перетереть. Там тоже о дарственной на украинские недра говорят, мол мы тебя содержали своими политическими шкурами рисковали сколько могли. Выборы на носу, раньше можно было смотаться в Вашингтон и посчитать голоса с помощью специально обученных людей из Юнисейт. А теперь времена изменились, риски возросли, так что отпиши всё что осталось и с богом в лондонский университет на почётную пенсию. Один раз в месяц лекцию прочитаешь и 10 миллионов фунтов годовое содержание. Там за проливом, да в тумане, никакие народные мстители не достанут, а политики как мотыльки сегодня прилетели, а завтра уже другие порхать будут.

Это они на Трампа намекают – четыре года и переждать можно, если особо не высовываться. К европейским политикам ковидно-военной эпохи у избирателей счетов и вопросов накопилось много. Чуть поменьше чем у тех, кто мёрзнет в украинских окопах, но есть. А как показывает опыт российских постперестроечных властителей счета и вопросы предъявят звездам политического небосклона обязательно.

Даже несмотря на праздник. 14 февраля, как день влюбленных, официальные власти в России не одобряют. Нечего на подарки тратиться, вон в январе есть Татьянин день, а там свои понятные и родные даты – 23 февраля, 8 марта. Хоть завалитесь подарками! Но пока сбежавшая в Литву и Латвию оппозиция оплакивает разгром главного спонсора Юнисейт, падает в обморок от звонка Трампа Путину, бесшабашные политики Ельцинского разлива с оппозиционным размахом собираются на вечеринку в честь запрещенного Дня всех влюбленных. Пофиг всё что задумали в Кремле и обсуждают Мюнхене – танцуем! Законом не запрещено, но демонстрировать на вечеринках свою позицию тоже неправильно. А то повадились – армия под пулями за будущее России сражается, а прошлые диверсанты советского комсомола пляшут тут на костях страны. Опыт голой вечеринки учли, Ивлееву прессекретарь Самого́ отмазал, потихоньку в истеблишмент вернул. К Хакамаде на танцы про любовь пришли по специальному приглашению, полностью одетые, некоторые даже при галстуках. Но время такое, народ «обнаглел», интересоваться стал откуда у этих деньги и недвижимость. Деприватизацию затеял, правила приличия уважать богатых считай отменил – на праздник ельцинских бенефициаров нагрянула группа в камуфляже. Охрану плечом отодвинула и давай шмонать. Нашли разные запрещенные порошки, знают, что искать и где. «Эхо Москвы» по этому поводу могло визжать недели две. А информационное поле современности всё о своем, фронтовые сводки, да мюнхенские сюжеты. И то правильно, смертельный политический недуг киевского начальника интересно, а на вечеринке у Хакамады сплошь политические трупы. Шампанское попивают, дефолт 98-го вспоминают, новый планируют. Поминки безответственного прошлого могут быть весёлыми только если сдобрить их специальными средствами.

А Мюнхен — это центр, где зарождаются исторические вихри. Есть в столице Баварии что-то мистическое. Может поэтому вездесущие российские оппозиционеры шхерятся в Латвии, Литве, да изредка выезжают в Берлин чтобы перед восстановленным зданием бывшего Рейхстага потребовать свержения Путина. У кого потребовать? У Канцлера Шольца? Так он сам морально готов свергнуться. Но в Мюнхен эти борцы с авторитарным русским режимом не суются. Говорят, что русскому хорошо, то немцу смерть. В Мюнхене как будто придумали другую формулу, здесь сама энергетика против русских. Маня это знает и старается в этот город лишний раз не соваться. Даже в самые травоядные времена нашего брата там подстерегают разные мистические неожиданности. Маня с Глебом сами назначили встречу с партнёром в Мюнхене. Тому было всё равно куда прилетать, а они по дороге к подруге в Бургау завернули на пару часов в этот самый Мюнхен, точнее рассчитывали на пару. Но партнер, дожидаясь пока они на своем ауди доберутся, организовал свою программу. Заселился в лучший отель в самом центре, заказал ужин. Маня с Глебом добрались до места уже в темноте. Кстати февраль 14-е. Пару лет спустя после знаменитого Путинского Мюнхенского доклада. Времена вполне вегетарианские, говорить по-русски не опасно, ездить через все границы россиянам тоже не возбраняется. Вот они и катались туда-сюда по своим делам. Да с визитами к друзьям и близким. Навигатор подсказал ближайшую подземную парковку. Машину оставили и прямиком в ресторан. Насчет гардероба особенно не заморачивались, предупредили мол мы с дороги, намерены сегодня же отправляться дальше. Так что скромного ужина с крепким кофе вполне достаточно. Партнер понял по-своему, заказал апартаменты себе и Мане с Глебом в отеле Мандарин Ориентатал Мюнхен и скромный ужин с пятью сменами блюд. Критически осмотрев парочку в джинсах и свитерах, партнер сначала потащил их в номер. От душа оба не отказались, освежились и к столу. Пара часов превратилась в целых семь, хотя на разговор по делу и подписание нехитрых соглашений хватило и получаса. Словом, вырвались от гостеприимного партнера Маня с Глебом уже в четвертом часу ночи. Ошалевшие от обжорства и кофе с трудом отыскали подземную стоянку. А вот с машиной все оказалось куда сложнее. Чек конечно был, но они заблудились в этажах, номерах, ходах и выходах. И ни одной живой души чтобы спросить, что здесь и как. Плутали долго, наконец решили искать свой уровень не на лифте, а банально пешком. Поднялся на два пролета, вышел осмотрелся. Поднялись, вышли, не нашли. Вернулись. Упорства в этот день мужу и жене не занимать. Особенно Мане, настроенная на скорую встречу с подругой она настояла отказаться от апартаментов и несмотря на ночь выезжать в заданном направлении. Такой у неё характер – к своей цели всегда на пролом. Родным только и оставалось ждать, когда годы ослабят упрямство. Ослабили, но до этого дня, в момент метания по уровням подземной мюнхенской парковки, было ещё очень далеко.

Вот и шагали они по ступенькам пока не достигли верхнего уровня этой бескрайней мюнхенской парковки. Вышли осмотрелись, ауди не нашли и пошли дальше. Открыли очередную дверь, если бы не одурманенные кофе мозги, сразу бы поняли – в этом помещении машину даже теоретически припарковать нельзя. Узкий коридор, низкий потолок, две двери, а на стене надёжно приколочен старый железный телефонный аппарат. Осмотрелись, сообразили, а дверь, в которую только что вошли захлопнулась. И изнутри нет на ней, ни ручки, ни запоров. Ну как на балконе – ручка только с одной стороны – страховка от воров и вандалов. Здесь принцип тот же, только дверь мощнее. Крепкая, большая железная. Представьте себя в ловушке без глотка воды, туалета, с осознанием того что вы всего полтора часа назад гордо отказались от апартаментов с деревянной резной кроватью в центре города! Они ринулись к телефону, Маня даже вспомнила свой хилый немецкий на том конце провода поняли, что какие-то иностранцы попали в ловушку. Но объяснить где именно, Маня не смогла. И дежурная мюнхенского МЧС переключила связь с этого аппарата в режим автоответчика.

– Помогите нам выбраться! – Жаловалась со слезами в голосе Маня, а механический голос в очередной раз предлагает указать адрес, по которому случилось бедствие.

Даже в самой безвыходной ситуации отыщутся моменты искренней радости, нашлась в лабиринте за тремя ступенями вверх еще одна дверь. Они попали в помещение с низким потолком в котором через гул вытяжки уже слышался шум машин, и даже стук трамвая. Желание вырваться из западни было таким, что муж с женой попытались сдвинуть люк и в случае удачи готовы были пробовать выбраться на улицу даже рискуя угодить под трамвай. Физические возможности намного отставали от желаний.  Коварный Мюнхен просыпался, и откуда-то сверху на перемазанную парочку упал луч света. День всех влюбленных закончился эпохально. Они сидели под сливным люком трамвайного полотна курили и рассуждали, сильно ли пострадает их реноме от звонка партнеру. Здесь под люком айфон Глеба поймал сигнал связи. Надеяться на то что коммунальные служащие стоянки с утра пораньше затеяв обход территории выпустят их из плена? Или позвонить, пока мобильники в этом подземелье для лохов не сядут окончательно и бесповоротно. Решили пожертвовать реноме. Через 40 минут партнер нашел злополучную дверь, нажал на ручку. Он успел поспать и прилично владел немецким, поэтому быстро сориентировался по чеку. Во избежание новых неожиданностей дождался, когда парочка загрузиться в свой Ауди. И не пожелав супругам счастливого пути потопал досыпать в апартаменты.

Маня с Эммой воскресили эту историю и обливаясь слезами хохотали целый час. Ватсап отключился в пятый раз. Маня было решила поставить точку на третьем часу беседы и принялась писать свое «Пока», но айфон потребовал продолжение:

– Мы с Эвальдом пол ночи сидели перед накрытым столом, а потом открыли коньяк, шампанское отпраздновали День влюбленных и только улеглись, а тут вы. Каждое 14 февраля вспоминали ваш визит. Целый ритуал выработался – кто ни будь прежде чем шампанское открывать спросит: «Мы тут одни празднуем!»

– Представляю какими эпитетами ты меня наградила в эту злополучную мюнхенскую ночь.

– Было, признаюсь. Особенно когда ты на звонки отвечать перестала.

Подруги пришли к выводу что покуролесили в своей жизни на славу и попрощались.

И вовремя, в сушилке Маня уже передержала сухарики. Поставила их за полтора часа до связи с подругой, обычно через три часа отключает аппарат, а тут порезанная булка сохла целых два срока.

Сухари, это целый кухонный геморрой, после нарезки крошки на столе и на полу. Но эти хоть мягкие, а переложив готовые сухарики, ходишь по кухне как по песчаному пляжу. Крошки ровным слоем на всех поверхностях на столе, диванчике, на полу и даже на подоконнике. Секрет их попадания туда Маня сколько не старалась, разгадать не могла. На одном столе резала. На втором стояла сушилка, там она меняла местами корзины, вот и сыпались крошки. Пол само собой, кто ни будь позвонит, ринешься к айфону в одной руке корзина с сухарями в другой аппарат. Крошки летят на пол.

Так и случилось с Ольгой:

– Ты дома? – Голос радостный, Маня так и представляет приятельницу румяную, с макияжем. На вопрос можно не отвечать. Та уже под дверью. Пока Маня пристраивает корзину и топает в коридор чтобы впустить непрошенную гостью, та успевает задать вторую половину своего стандартного вопроса:

-Что делаешь?

– Сухари сушу.

– Многообещающе звучит. А я к тебе по-соседски, на минуточку.

– Знаем мы твою минуточку, – про себя ворчит Маня. Пока Ольга пристраивает куртку, поправляет прическу, Маня на скорую руку сметает крошки.

Горячие сухарики пахнут чудесно, а с ароматом кофе и вовсе божественно.

Хозяйка закуривает, гостья морщится, но молчит. Мане хотелось бы поговорить о Трампе, Путине, Венсе и его побоище с европолитиками в Мюнхене. Но приятельница, дама приземленная, её интересуют только события этого военного городка. Она ещё и сесть не успела, а уже доложила, что какая-то цыганская семья вселилась в пустующую квартиру. Пошли с обходом после пожара и обнаружили. На площадке ещё три квартиры, а никто о новых жильцах типа не слышал. Детей пятеро мал мала меньше, не могут они сидеть как мышки. Маня согласно кивает, и ждет момента чтобы задать свой вопрос.

– Оля что это за история с местным терапевтом и медсестрой в середине 80-ых случилась в городке?

– Было такое, мне Петрович её в назидание каждый раз припоминал. Началось всё месяца через три после нашего переезда в этот гарнизон. Дочь нашего технаря в доктора влюбилась. Она как раз в выпускном классе училась, а вместо того чтобы к экзаменам готовится всё у медпункта дежурит.

Дождется, когда терапевт появиться и давай к нему с вопросами, мол как правильно жгут наложить. Помогает ли в страданиях влюбленным пустырник, а то она бедолага уснуть не может и вот просит у доктора обезболивающие от любви. Доктор в гарнизоне был, прямо скажем, интересный молодой человек. Волосы густые светлые, глаза чистые голубые и ресницы соломенного цвета. Кожа светлая, но не бледная. С женой приехал, старший уже в 1 класс пошел, и девочка родилась уже здесь. Многие наши красавица на терапевта заглядывались, поговаривают и романы у него бывали. Да и мне он внимание оказывал. Петрович тогда даже скандал устроил:

– Попадёшь в медицинскую коллекцию барышень – отправлю к маме. Сразу!

К маме Оле не хотелось, что там делать в деревне на луганщине. Да и мужа она то ли любила, то ли уважала. В общем не поддалась терапевту. Хорошо, что устояла, потому что потом такое завертелось, да так закрутилось, что история эхом и в наши дни откликнулась.

– А ты тоже думаешь, что это его внук квартиру поджог?

– Какой внук?

– А откуда про стареющего Ромэо тогда узнала?

От бабушки Нюры. Бабушку с таким именем Ольга не вспомнила, хотя всех старушек в гарнизоне знала наперечет и по именам, и по прозвищам, и по жизненным историям.

Маня долго описывала пальто бабушки, её валенки, место дислокации и цель дежурства во дворе. Ольга странную персону не видела и очень удивилась:

– Какой женсовет теперь. Ты мне её покажи, надо старушку в сумасшедший дом отправить.

На том и попрощались. Маня закрыв дверь достала пылесос, крошки от сухарей проникли уже и в коридор…

Глава 4

Говорят, жизнь — это миг между прошлым и будущим, но каким бы коротким он ни был, из прошлого в этот миг со свистом несутся бумеранги. Эдакая ответочка. И шарахают эти самоуправляемые конструкции, как правило, по голове и очень больно. Особенно наказуемые добрые дела. Или те, которые ты сам считаешь добрыми…

На Маню в телеграмме вышла некая Елена Ковалёва. Прислала одну только фразу:

– Это ты или не ты?

Маня прочла, на всякий случай посмотрелась в зеркало. Огорчилась. Лицо бледное, волосы всклоченные. Щёки спали, вокруг глаз… Потом спохватилась – зеркало с увеличением! Но даже после этого причесалась, и решила накрасить глаза. Направилась в прихожую и осторожненько так на несколько секундочек можно сказать, мельком не включая бра заглянула в зеркало. Там точно отразилась Маня. Вернув самообладание, она вернулась к сети Телеграм и завела внутренний диалог. Мол, с утра вроде была я, а теперь засомневалась годится ли этот экземпляр неизвестной Елене Ковалёвой. За долгую жизнь у Мани накопилась целая армия подруг, приятельниц коллег и знакомых. Фамилию Ковалёва носили четверо, одну звали Людмилой, вторую покойную Мариной, третью Анной, а четвертую Леной. Но эта Лена у Мани на виду. Даже в Латвию к ней приезжала. Да и сообщения к праздникам присылает регулярно. Неопознанной Ковалёвой Маня сначала решила не отвечать. Ну так на всякий случай. Мало ли что-то в прошлой жизни их связывает, а она, Маня забыла. Ещё обидится ненароком.

Лену Ковалёву Маня вспомнит, но позже. И задним числом поймет насколько правильно рассудила жизнь, что сначала столкнула их, а потом развела разом разорвав все связи.

Глеба после суточного дежурства удалось уложить спать. Маня тенью перемещалась по квартире, убрав звук айфона. Одевалась, собираясь на прогулку. Времени не так много, через полтора часа наступит сакральное время. Так сложилось, что в 14.00 их с мужем настигает голод. Организм независимо от того, когда и чем они перекусывали затевает бунт с урчанием и подсасыванием где-то в районе солнечного сплетения, да так сильно, что ноги сами несут тебя на кухню. И никакими бутербродами угомонить этот бунт не получится. Бабушка Нюра советовала Мане поголодать, дело полезное, но эти сакральные 14.00 обойти все равно не удастся. Так что борщ дожидается в холодильнике, Глеб дозревает, сопя под одеялом, а Маня идет гулять.

Она уже положила в карман пару конфет для старушки, задобрит бабулю и поспрашивает о пожаре, жильцах гарнизона и о таинственном внуке доктора, который каким-то образом причастен к трагедии.

Едва Маня вышла на трассу, как за пазухой подал сигнал айфон, пришлось останавливаться, выуживать очки, аппарат, и принимать сообщение.

– Послушай это! Вечером позвоню!

Приказной тон деликатной до невозможности питерской подружки сродни сигналу воздушной тревоги. А тут сразу две ссылки на какого-то Роде с Улицы Правды и давно известного Мане депутата Евгения Федорова.  Все считают, что Мане делать нечего, вот и шлют ей ссылки на всякие заявления и толкования. Галина не исключение, хотя сама она лучше потратит время на наблюдение за непознанным. Стараясь в сфере потустороннего отыскать ответы на вечные вопросы – кто виноват, и что делать. Экстрасенсы легко находят объяснения и подсказки. У Гали инженерное мышление, но жизнь в чертежах не спланируешь. Маню подружка всегда упрекала в легкомысленности, витании в облаках, и непоколебимой вере в человека и его безусловно добрых намерений. Нет подруга не утверждала, что человек человеку волк. Не упустит отнять у слабого лучший кусок. Маня с Галей ходили в советскую школу где под принципы человек — это друг, товарищ и брат подводилось всё. Правила жизни в условиях братства честности и справедливости перечеркнули перестройка с перестрелкой. Люди остались на своих местах, но в новых обличьях, вчерашние секретари разных политических «комов», стали гениальными бизнесменами, их жены превратились в бизнес-леди и присваивали всё до чего могли дотянутся. Народ продолжал слепо верить в сказку о народной собственности и справедливом распределении доходов, по принципу от каждого по способностям, каждому по труду. Ждали слегка запоздавший коммунизм, который Никита Сергеевич Хрущёв обещал построить к 1980 году. А дождались Ельцина с его предложением брать суверенитета столько сколько можно проглотить. Эдакая распродажа где-то под прилавком спрятанной свободы. Совести в новых условиях, – «кто смел и тот съел и не подавился», – понятно не предлагалось. Маня догадывалась, что за приказным Галиным тоном кроется особенная информация. Которую полезно знать и учитывать. Послушать можно и на ходу, а спортивное дыхание на три шага глубокий вдох, на четыре потужный выдох, только поможет уложить в систему данные.

Из кармана куртки полился мягкий голос мудрого сказочника. Конечно Маня знала Дмитрия Роде, в смысле слушала его когда-то. А потом устала ждать, что из патоки речей ректора какого-то университета высшего госуправления появятся ответы на вопросы, которые с началом войны перед каждым гражданином поставило время. Доверчивых слушателей ректор заманивал в стародавние времена, предлагая там в туманной перспективе искать истоки всего. Параллельно заказывать наложенным платежом красочные учебники истории. Покупать место на семинарах и в учебных курсах. Где мудрые и патриотичные педагоги продадут вам знания для участия в новых управленческих структурах страны. Правда без распределения на престижное место работы. Философствовать конечно полезно, уверено сидя в мягком кресле добротного дома в безопасном месте. Но Мане казалось, что под её отечество кто-то подсунул вулкан, лава там в глубине кипит, здесь наверху пока тепло, но скоро станет жарко. Дыхание этого вулкана чувствуется давно, а три года назад пробились первые гейзеры. Где рванет? И ещё, справится ли спасательная кремлевская команда с этой катастрофой? Народ привычно верит в непобедимость и несокрушимость, ждет победы над злом и старается верить Соловьеву с командой. Но граждане, наученные опытом собственной новейшей истории, оглядываются в 90-ые и опасаются подвоха. Особенно сейчас, когда наклюнулись переговоры с главным мировым решалой. Роде несколько слов произнёс об очередном учебнике истории государства российского от царя Гороха. А потом огорошил новыми деталями в Беловежских соглашениях. Маня уже читала, что современники обыскались оригинала Беловежских соглашений. Дескать документ по слухам составлялся в трех экземплярах, по числу заговорщиков. И вместе с новыми властителями осколков СССР подписанные документы были увезены неблагодарными секретарями ЦК КПСС республик в свои сейфы. Бумага пропала с концами, остаётся только удивляться беспечности властей и граждан. Грамота, на основе которой вместо одного союза возникло сразу полтора десятка независимых государств, прошла каким-то образом мимо юридической и гражданской оценки. По мнению Роде распад Союза создал на его территории полтора десятка нелегитимных правительств. А сегодня, когда американские международные структуры, ответственные за перевороты и «демократические» выборы во всех уголках Земли ликвидированы. Подтверждать легитимность этих наследственных баев и президентов, включая ВВП, просто некому. И любой бандит, вооружив отряд, может насильственно свергнуть власть. События в Сирии наглядный пример. А потеряв власть, постсоветские президенты теряют собственность, и ещё вопрос удастся ли им сохранить жизнь. Ставка большая.

Да уж, переживания Зеленского, который с надрывом в голосе сообщает, что никто на Украине не согласен чтобы прошли выборы. А те, кому они нужны пусть подобру-поздорову меняют гражданство. Мол такая нынче демократия в незалежной.

Лекция у Роде длинная и нудная, Маня ускоренно прокрутила часовой файл, послушала фрагментами, и поняла рецепт, который предлагает ректор. Перво-наперво государственная дума должна денонсировать Беловежские соглашения. Признать их юридически ничтожными и объявить, что СССР по-прежнему живее всех живых. А потом, по твёрдому убеждению ректора, надо пригласить наследника императорской фамилии на царство. И тогда в Союзе Советских Социалистических республик отпадут все противоречия, забудутся революционные завоевания, появятся дворянские сословия и сами по себе наступят тишь и гладь, да Божья благодать…

– Кто там этот Роде? О! Целый ректор!

Манюня от оценок воздержалась. Быстро включила депутата и прослушала его трактовку возможных мирных переговоров между Россией и США. Евгений Федоров не подкачал. Никому верить нельзя, Америка нам враг и её основная цель уничтожить Россию. Одно у русских спасение заставить суды признать незаконным развал СССР и тогда на Украине мы вполне легитимно устанавливаем свой протекторат, а киевские власти поддавшиеся на соблазн вступления в НАТО, будут объявлены предателями Родины и посажены в тюрьму!

Это действительно интересно, два рецепта спасения отличались только упаковкой. Разные ментально и политически общественные деятели сходятся в одном – развал СССР незаконен, в России есть силы готовые исправить результат мирового заговора и предателей, из высших чинов 90-ых. Сегодня на Украине эту голую правду истории русские отвоевывают частями. А надо просто в судебном порядке признать аферу перестройки… И что? Новые комиссары, красные косынки и перелицовка лозунгов? Фёдоров говорил, Маня закипала, переставляя палки, и огрызаясь она наконец дошла до первой цели своего похода, опустив зад на пустую скамью.

– Надо заставить Думу, Совет Федерации, Конституционный суд, вынести решение о незаконности Беловежского сговора и это будет победой! – Кипятился депутат.

– Самое время икону менять во время потопа.

Маня аж вздрогнула, старушки нет, а голос есть. Она повернула голову – бабушка в своих валенках и пальто-шинели сидела в той же самой позе в которой оставалась вчера.

– Ой! Я думала вас нет.

– Правильно думала. – Проворчала старуха и уставилась на Маню мутным взглядом. Молча наблюдала как та торопливо выуживает из кармана конфеты.

– Это для вас.

Бабушка перевела взгляд с ладони на Маню.

– Пожалела значит забытую бабку?

– Почему забытую, я просто пыталась узнать у коменданта кто вы и почему всегда на улице.

– Живу я здесь.

– На улице?

– Ишь какая любопытная. Конфеты положи на лавку, что руку тянешь.

Маня положила и замерла в ожидании, сейчас бабушка расскажет о себе. Может помощь нужна. Одеждой тёплой поделиться или деньгами. Но старуха молча слушала депутата, Маня так и не отключила вещание.

– Ишь как поёт – народ главный источник власти в 90-е решил от страны отказаться. Да за него решили, обманом всё сделали и Конституцию тоже. Да, да, нет, да. Ты небось не помнишь, как нам подсказывали правильно на референдуме отвечать?

Маня во все глаза смотрела на неуклюжую фигуру немощного человека и не верила своим ушам. Не вязались валенки с калошами со здравыми историческими рассуждениями. А реакция какая? Прям сейчас мегафон в руку и на митинг. Без всяких соросовских гонораров эта баба Нюра станет продвигать свои идеи в массы!

– Историей увлекаетесь?

– Не макроме, чтобы увлекаться или любоваться, историю надо строить.

Маня подумала немного и рискнула возразить. Так же как на выкладки Роде и того же Федорова.

– Как историю построишь? Она прошлое, уже всё случилось. Это же не дом, который можно построить хоть в чистом поле!

– Придомовая территория тоже важно. В белых лодочках по лужам не ходят.

У Мани аж заискрило в голове, причем тут туфельки, ректор и депутат. На кону мирные переговоры, обмануть опять могут. А тротуары для туфелек будут потом, если ноги уцелеют. Она тараторила, старуха молчала.

– Иди уже, у тебя дела, и мне мешаешь со своими болтунами.

Маня спохватилась, отключила Федорова. Старуха одобрительно кивнула и махнула рукой.

– В другой раз поговорим, иди я сказала.

Чем я могла помешать? Сидит медитирует на общей скамейке. Да нехорошо гулять в сопровождении политического шума. Надо положить в карман наушники, пусть эти завиральные трактовки поступают прямо в уши. Молодые все с набалдашниками существуют на своих волнах.

Маня переставляла палки, старательно и глубоко надув щёки, вздыхала на три шага, потом затаив дыхание и старательно выпучив глаза, два раза переставляла свои палки и ноги выдыхала, стараясь закончить процедуру за четыре шага. И понимала опять что-то делает не так. Перед самым поворотом за угол дома, краем глаза заметила группу тинэйджеров. Все как один в наушниках, с ранцами за плечами, и в упор смотрят на неё Маню.

– Будущее с изумлением заглядывает в древность и гадает, долго ещё этот представитель до интернетовской цивилизации собирается здесь отсвечивать. – Философствовала Маня молча, приветливо кивнув взглядом ребятишкам.

В ответ донеслось не стройное «Здравствуйте!» и вопрос:

– Вам помочь не надо?

– В чём? – Притормозила Маня.

– У вас голова кружится, а мы дойти поможем до подъезда. Нам не трудно, к тому же по пути…

– А-а-а, спасибо. Голова не кружится. Это я учусь дышать правильно. – Отвечая Маня уже удалялась, стараясь продемонстрировать подросткам бодрый шаг.

Те продолжали смотреть ей в след.

Вот так! Думаешь до тебя никому дела нет, тем более, когда маршируешь со своими палками по периметру заброшенного футбольного поля, ошибаешься. Все тебя видят и все о тебе знают и ведают. Старухи, подростки, собаки, воро́ны. И что интересно, каждый видит тебя по-своему. Вот она только что распрощалась с бабушкой. Та сидит в валенках как старая ворона, укуталась в древнее пальто и Мане кажется, что старушка заблудилась. Только в их гарнизоне заблудиться невозможно. Бабушка заблудилась во времени.

Сама она отнесла в высокую грядку картофельные очистки, минуты за полторы, пока рассматривала на стенах теплицы белую морозную роспись, стая воро́н принялась разбирать угощение. Она была убеждена, прогулка к даче, это минуты полного уединения, даже убеждала себя, что идёт по безлюдному бескрайнему полю. А десятки глаз следили за ней.

У подъезда её поджидала соседка.

– Решила похудеть? – Кивнула она в сторону скандинавских палок.

– Да, к лету. Правда не знаю к какому именно это получиться.

– К любому сгодится. Тебе можно не париться, а вот мне бы не помешало сбросить пару десятков кило.

– Это легко. Сапоги по килограмму, шапка 600 граммов. Свитер, тёплые штаны, шуба уже минус 10. Избавиться от сумок с продуктами – минус три.

– Нет, у меня пять. – Соседка кивнула на два пакета у входа. – Собираюсь с силами чтобы поднять на третий этаж.

– Да, сложный выбор, или донести одну, потом спуститься за второй. Или тащиться с остановками… – Посочувствовала Маня.

– Помочь не могу, мне больше 2 кг доктора́ не велят поднимать, а дверь придержу.

– Спасибо я ещё погуляю. – Отмахнулась соседка.

– Вы давно здесь живете, может бабушку Нюру из 6 дома знаете? Чья она, в любую погоду на скамейке сидит.

– Жила там Нюра, муж в Афгане погиб, она двух девчонок поднимала. В ателье нашем работала. Всё боялась, что дочурки в подоле принесут. Бедовые такие были. Но ничего, хорошие выросли, ответственные. Одна сейчас в Москве экономистом работает. А вторая в Ступино, а сюда приезжает за внучкой присмотреть. Только эта Нюра-швея сидеть на лавке не может. Померла лет десять назад. А какая была мастерица! Пальто себе из сукна для офицерской шинели сшила. И что удумала! Пуговицы в два ряда, – чтобы поддеть что ни будь, когда холодно будет. Или поправиться…

Пальто из сукна… Эту ткань Маня хорошо знала, её бабуля перед тем как отпаривать юбку или пиджак, стелила на стол такое же сукно, свёрнутое в два слоя оно служило хорошей основой для разных гладильных операций. Если Нюра-швея умерла, то пальто осталось. Не будут же хоронить в пальто. А подружка Нюры, наверное, выпросила у дочек на память, теперь наденет и садится на лавку у подъезда подругу вспоминать.

Соседка что-то говорила и смеялась.

– Ещё валенки у неё были белые.

– И валенки тоже на ней?

– Значит Маня, скорее всего, ты призрака видишь.

– Призраки не разговаривают. – Маня поспешно открывала домофон. Ей надо побыть одной и как следует подумать. Она потихоньку просочилась домой, если Глеб ещё спит, лучше остаться незаметной. Невыспанный муж настоящее испытание, он будет спотыкаясь читать ей новости и требовать реакции. Станет переключать каналы по телевизору. А её подмывало обсудить выступления ректора и депутата, чтобы вычислить причину, по которой показной либерал и записной патриот, для спасения родины вывели абсолютно одинаковый рецепт.

Маня как в воду смотрела, – муж проснулся, едва она переступила порог.

– Уже ням-ням. – Он показал на экран своего айфона.

– Знаю, через 10 минут.

– Не доживу, из пароварки такой аромат, что я до 14.00 минуты считал, пробовал прятаться под одеялом – всё равно просачивается этот запах. А сейчас уже 14.10! Причитал бедолага, и плёлся за женой. Ребенку в такой ситуации можно дать игрушку. А этот ребенок успел отрастить бороду, поседеть и существенно прибавить в весе. Но остался упрямым как в свои 6 лет. Свекровь, светлая ей память, бывало жаловалась, – обязательно настоит на своем! После 8 класса заявил – поеду в Харьков учиться в автодорожном техникуме. Там бабушка и тётка, они Глеба до 6 лет растили пока мы с отцом по гарнизонам мотались. Перед школой мальца забрали, но бабушка с тёткой повадились гостить в гарнизоне месяцами, чтобы их любимчика здесь вовремя кормили и не обижали. Мы с мужем знали – идея с техникумом их. Вернуть себе Глеба хотят во чтобы то ни стало. Настояли, закончил школу, поступил в военное училище. А всё равно закончилось тем что жизнь свою и бизнес вокруг автодела построил…

Правда теперь вернулся на службу, хоть и не военную, но из состояния безмятежного возраста в бабушкином саду с георгинами старается лишний раз не выныривать.

Маня мимоходом включила телевизор, подсунула мужу на очистку пару яиц. Сама гремит кастрюлями и рассказывает о Лене Ковалёвой, которая прислала утром сообщение.

– Наверное это Лена-депутат. Ну помнишь в Красково, такая пухленькая. Она с какими-то бумагами к нам в Малаховку пару раз приезжала. Очень хотела с тобой подружиться.

Депутатку Маня помнила, и бумаги тоже. Редакция тогда обратила внимание на подпольное формирование поселковой избирательной комиссии. Послала официальный запрос в Совет депутатов и затронула чьи-то интересы. В состав деревенского избиркома вошли другие кандидаты. Но прежде к Мане в дом шли один за другим ходоки. Была и пухленькая владелица цветочного магазина.

– Нее-е-т не она, слишком панибратски спрашивает, «Ты или не ты?». Тогда 20 лет назад со мной говорили все на «вы» и по имени отчеству.

Глеб хихикнул.

– Попадись ты им сейчас, с удовольствием бы придушили…

– Может быть. – Согласилась Маня и, поставив на стол тарелку с борщом, подумала о ничейной бабушке и её пальто-шинели, которое прокралось через 40 лет в наше время…

Глава 5

Дьявол предложил новому русскому сделку. Сейчас миллион долларов и лицензия на разработку редкозёмов. Бандит уже сменил малиновый пиджак на серый. Носит галстук и растворился в череде политиков. Но миллиона, который один из участников дикого периода капитализма по-русски был определен как входной билет в эдакий клан нового дворянства, так и не скопил. Тратил заработанное как пьяный матрос. Любовниц содержал, бэху последней модели купил. Даже крышу в бабкином доме перекрыл и забор вокруг избы старушки поставил. С одной стороны, бабушка растила сорванца. А с другой он же домик и унаследует. Предложение дьявола, как и все остальные сделки, которые он успел совершить за свою бурную жизнь было хорошим. Да чего душой кривить, самым лучшим. Партнёр правда непривычный. Предыдущие пускали в ход кулаки и калаши, назначали стрелки, а этот даже цену не называет. Ну предложил бы замочить кого ни будь, тогда понятно.

Бандит чешет постриженную за сто евро репу, делает вид что думает. Мол миллион конечно маловато. Но не помешает, деньги и недвижимость лишними не бывают.

Бандит молчит, дьявол тоже выдерживает паузу. Куда ему спешить? Каждому человеку с пелёнок известно, нечистая сила покупает только души. Этот, грехами своими душу давно заложил. Как у всякого нового русского есть за спиной сотня обманутых, ограбленных и просто обиженных. Кладбище собственных жертв тоже имеется. Осталось зафиксировать всё подписью и разъезжать дальше по жизни в новеньком бентли.

– В чем подвох? – Спрашивает бандит дьявола. – Ты мне всё сейчас, а душу только после смерти забираешь?

Партнер с рожками и хвостом усмехнулся, понял сделка состоялась. Душа для этого бандита давно обесценена. Показывать её нет смысла, в бандитско-политических кругах она не имеет никакого значения. А остальные человеческие сообщества для бандита так, фон или поле свободной охоты…

Маня пересаживала цветы и составляла развернутый вариант старого анекдота.

В новостях последних трех дней только и звучит слово «сделка». Пенсионерки городка отказались от сериалов, все затаив дыхание следят за тем, подпишет Зеля с Трампом сделку или нет. Маню на прогулке даже вчера притормозили:

– Передохни с нами.

Живописная группа, укутанная в пуховики и опираясь на палки для скандинавской ходьбы, собралась у подъезда чтобы обсудить события. Историю с пожаром все забыли, на кону мировая сделка.

Маня притормозила.

– Как думаешь, отдаст минералы Зеля или нет? Там говорят и Одесса вписана?

– Бумагу подпишет. – Маня, как и все собравшиеся не сомневалась, для клоуна Зели какие-то редкозёмы под ногами, как и сотни тысяч жизней граждан незалежной, имеют значение только в одном аспекте, личная безопасность и сохранность наворованного.

– И что теперь делать? Ребята воевали, а наши тоже к сделке готовятся. Отдадут все этой Америке.

Женщины загалдели разом, не пенсионеры на прогулке, а митинг коммунистов у подъезда.

Маня пожала плечами и достала сигарету. Обсуждать международную политику она не собиралась. Она вообще считала, что события последнего месяца, как финальная глава пьесы, написанной специально для рожденных в шестидесятые. Чтобы подумали и поняли, как они вместе со всей страной докатились до жизни такой. Живут в полуразрушенном военном городке. А ведь приехали сюда молодыми, счастливыми и уверенными в своём счастливом будущем. Каждая из этой компании цокала каблуками по идеально ровным дорожкам городка. Водила гулять детишек в парк на качели. Были свои сложности – горячая вода с перебоями. Отсутствие на прилавках сыра с плесенью и кружевного нижнего белья. Отпуск не в Турции, а в Сочи. Но это не мешало им быть счастливыми и верить в то что дети, когда подрастут уверенно войдут в свою взрослую жизнь. Государство даст им образование, квартиру, работу, вылечит и защитит.

Новые времена изменили планы, надежды и возможности. У каждой по-своему. Говорить об этом сейчас глупо.

Они курили и болтали. Обсуждали пенсионный фонд США, в котором целый миллион «долгожителей» получал пособия.

– А одному целых 340 лет исполнилось! Так что нам ещё жить и жить!

– Америке 300, а ему 340! Хоть бы считать учились жулики!

– Вот бы нам сюда этого Маска! А то счётная палата совсем мышей не ловит. Дня не пройдет чтобы очередного взяточника не прищучили.

– Не за взятку их щучат. Правила нарушают – не делятся или берут не по чину.

– Вот и я говорю, как таким сделку с Трампом доверять?

– Ну ты и загнула. С Трампом сам Путин говорить будет. Он страной торговать не станет.

Митинг притих, случайно замахнулись на святое. Последнюю надежду и опору. ВВП не Бориска «Боже храни Америку», петь не станет. Только он не один в Кремле сидит.

Маня выбросила в урну сигарету и принялась прощаться:

– Пойду подвигаюсь. Вот бабе Нюре бутербродик с рыбкой отнесу. Сидит целыми днями на лавке одна, может дома что не ладно? Вы фамилию её не знаете?

Маня кивнула головой в сторону шестого дома.

Компания переглянулась и дружно пожала плечами, но она не уходила и ждала ответа:

– Привез кто-нибудь свою бабушку обед готовить да за внуками следить. Тут кого только не понаехало.

Женщины уже вычеркнули Маню из своей компании и принялись обсуждать доставку молока. Каждый четверг к 8 утра в городок привозили бочку, и старожилы, прихватив пятилитровые бундули направлялись к торговой бочке. По умолчанию считалось, что молоко по крайней мере натуральное. Правда какое-то жидкое. Но точно не из порошка и пальмового масла.

С современным ассортиментом продовольствия и в самом деле следует быть осторожней. Смотреть на этикетки с составом и сроком годности недостаточно. От любимых зефирок у неё самой появилась изжога. Правда Манин желудок не показатель, глазами готова слопать всё. И свинину жареную и малосольный лосось, и селедочку с пюрешкой. А там внутри сидит строгий продовольственный отк и начинает браковать всё подряд. Что такое ОТК? Действительно с отменой Гостов люди даже забыли, что на каждом предприятии СССР работал отдел технического контроля. И готовый утюг, холодильник или простая кастрюля, прежде чем попасть на прилавок в магазин, маркировалась специальным значком. На отдельные зефирки штамп конечно не ставили. Да и сами лакомства считались дефицитом. Маня объедалась ими прямо в цехе ленинградской кондитерской фабрики, когда замещала на время отпуска коллегу. Так она подрабатывала. Теперь зефир и в коробках, и на развес, и глазированный в шоколаде, и белый и розовый продают во всех магазинах. А тогда почему-то не получалось насытить рынок, говорили, что приходится закупать за валюту какой-то пектин… А может она и путает что-нибудь сейчас. Времени сколько прошло. Сейчас на валюту в стране не молятся, а может у себя построили фабрику для этого самого пектина. Одним словом, недостатка в зефирах страна не испытывает. А вот в их качестве… Хотя, если бы не сообщили в новостях об отравившимися зефирками, она бы решила, что к чаю надо брать половинку зефирки, а не две. А так вообще перестала покупать лакомство. Маня переставляла палки и ноги, дышала как учил муж – втягивать воздух через ноздри, а выдыхать ртом до того, как напрягутся мышцы живота, и приближалась к цели. Она уже видела пустую скамейку у подъезда, но решила дойти и посидеть немного. Баба Нюра увидит её, выйдет. Маня передаст бутербродики и поговорит со старушкой. О каком женсовете она толкует? Что за тайну знает о пожаре. И вообще с кем живет и как?

Дошла, присела пристроив рядышком палки. Рюкзак уперся в спинку скамьи, а через брюки с начесом к мягкому месту стал пробираться холод. Нет не годится так. Она весной посидела на парапете Смольнинской набережной. Солнце ласково по щекам растекается, ветер волосами играет. Она сидит улыбается кавалеру. Он фотограф, щёлкает своей камерой. Фон отличный, Маня на парапете в легком плаще и лодочках. За спиной Нева и силуэт «Крестов» на другом берегу. Хороший кадр, отличное настроение. Она сидит и думает увидит её бабуля из окна или нет? Кавалера она категорически не жаловала. Хлыщ волосатый! Ничего хорошего её девочке от такого не будет. Фотограф-хлыщ поймал неприязнь, на чай больше не напрашивался. Позвонит от метро Чернышевская из автомата – жду на набережной. Маня причипуривается, бабуля наблюдает.

– Хлыщ звонил?

– Да, Валера.

– То, что он на телевидении работает, ещё не значит, что он Валера! – Ворчит бабуля, но выходить из дома не запрещает. Слышала уже что договаривалась Маня с Хлыщём, о какой-то фотосессии пока свет есть.

Угадала тогда Маня, бабуля там на 4-м этаже в окна эркера усмотрев как Маня взгромоздилась на парапет, не выдержала. Накинула плащ и бегом на набережную.

Маня уже спрыгнула в подставленные Валерой руки, когда она растрепанная примчалась к месту съемок.

– С ума сошла! Зачем села на камень! Быстро домой!

Маня мигом вспомнила бабушкин конвой от порога школы до дома и разозлилась.

– Не пойду!

У бабули задрожали губы и руки. Хлыщ, всё-таки Валера, был внимательным пресёк разгорающийся семейный раздор.

– Мы уже закончили, хотел к вам на чай напроситься, такой с травками я нигде не пробовал. Напоите?

Конечно был приглашен. И допущен к сторожевому окну на три стороны. Понял. Что обнимать Маню на расстоянии, до Литейного моста и спуска со сфинксами, не следует. Бабуля всё видит и не одобряет.

И правильно делает, Маня успела застудить то, чем сидела на камне и долго мучилась. Снимки получились отличными, до сих пор лежат в альбоме. Но с Валерой они перешли в разряд друзей. Не выдержал он бабушкиного контроля, искал жену с жилплощадью, но без домашнего цербера.

Были и в наше время свои квартирные страсти, особенно в Питере, думала Маня поднимаясь со скамьи.

– О чем задумалась? – На сей раз она не вздрогнула.

– Как вам удается приходить так тихо? Я специально высматривала, ждала, вот бутерброды с рыбкой принесла. А всё ж просмотрела.

– Поживи с моё, тоже научишься. – Проворчала баба Нюра.

– Как твой «мальчик»?

– Не очень. – Вздохнула Маня. – Ходит по квартире согнувшись, а к врачу ехать отказывается. Переел орешков. Ему нельзя, а запрещать не могу. Мама могла сказать: «Глеб ты наелся!». А у меня язык не поворачивается.

Жалуется и даже не задумывается, откуда баба Нюра о беде дома знает. Она даже Але ничего не сказала, чтобы не волновать.

– Он всегда упрямым был этот твой мальчик. Я ему клеши шила, тогда модно было. И пацаны в очередь выстроились клин в брюки вставлять. Твой хотел всех переплюнуть. Не 10 сантиметров, а все двадцать ему подавай! А что это будет? Штаны вдоль икры на ветру замотаются. Обмануть пришлось. Но остался доволен.

– Какой клёш?

– Ооо!!! У битлов подсмотрели. Ботинки на платформе, волосы до плеч и брюки как у матроса расклешёные. Без этих штанов ты вообще не человек!

Баба Нюра хихикнула. Мимо с рюкзаком за плечами проходил тинейжер. На ногах белые кроссовки, джинсы до щиколотки и плотно облегают икру.

– Видишь теперь всё наоборот. Штаны новые, а проблемы те же. Этот курит, хорошо, что не колется. А Ирку послушать, так чистый ангел сынок.

Залюбленный паренёк, не знаю, как жить будет таким эгоистом. – Баба Нюра вздыхала. Маня думала о своих, уже подросших внуках, в тех же словах – как они жить будут. Очень хотелось, чтобы были счастливыми здоровыми сильными. Старший с соломенными волосами до плеч. Роскошная грива, ничего не скажешь. Ему бы по характеру девочкой родиться. А получился мальчик. Никак не определиться, чем хотел бы заниматься. Маня считала, что из него получился бы отличный повар. Дочь заявила, что это не профессия. От армии неженку отмазали, институт ничего не дал, – с выбором промахнулся. Сидит за стрелялками часами, аж щёки красные. Клёш, джинсы в облипку, – это всё внешнее, главное стержень. Дело в руках и характере, чтобы отстоять то во что веришь. Добиться того чего хочешь. Только навигатора по жизни современным молодым старшие не придумали. И не предложили объединяющей поколения идеи. Так и говорят между собой на разных языках. Жизненные коды у молодых такие, что воспитанным в советах их просто не понять.

Баба Нюра и Маня сетовали по очереди. Одна говорила, вторая согласно кивала, потом наоборот. Баба Нюра холода не боялась, сидела на лавке в своем офицерском пальто с огромными пуговицами, выстроенными в два ряда.

Предложить ей пуховик? Или просто принести? Шинель тяжёлая, это и со стороны видно. Просто принесу! Решила Маня мазнув взглядом по пакету с бутербродами. Баба Нюра к ним даже руку не протянула. Гордая, наверное.

За спиной протарахтел мотоцикл.

– Привет Маня? Кого ждешь?

Маня оглянулась верхом н аппарате сидел электрик Игорь. Высокий стройный. Он, подняв забрало шлема, улыбался.

– Ты приехал!!! – радостно завопила Маня. – Давно? А что не заходишь?

Дела как?

Игорь всю прошлую зиму делал в квартире электрику. Убирал алюминиевые провода. Это было настоящее испытание, проводку менять пришлось полностью. Но при этом Маня с Глебом продолжали смотреть телевизор, заседать за своими компами. Готовить и потреблять обеды. И постоянно ждать электрика. Помимо работы, у него на руках была лежачая матушка. И маня диетические супчики, приготовленные для Глеба, наливала в отдельную плошечку для игоревой мамы. Потом, когда старушке стало совсем худо, Глеб среди ночи отвёз её в больницу. Но спасти на этот раз не удалось. Они несколько дней утешали электрика, отпаивая его то чаем, то кофейком. Летом соседствовали по даче, обмениваясь рассадой и урожаем. А потом электрик уехал в Калининград оформлять наследство. От мамы осталась квартира. Уехал и пропал. Дежурно поздравили друг друга с праздниками пару раз. И всё!

А тут нарисовался. Улыбается во весь рот. Маня готова была кинуться с объятиями. Но удержалась. Повернулась, чтобы поделиться радостью с бабой Нюрой, и упёрлась взглядом в пустую скамейку. Исчезли и бутерброды.

– А ты с кем здесь беседы ведешь?

Маня пожала плечами, так гуляю. Вот с киской разговариваю. У входной двери сидел матёрый чумазый кот рыжего окраса.

Электрик хохотнул:

– Он тебе наговорит бочку арестантов.

– Да уж, – согласилась Маня и взявшись за свои палки «встала на лыжню.» – Пристраивай коня, заходи на кофеёк. Расскажешь, что да как. – Пригласила она, и заручившись обещанием направилась домой.

Электрик пришел спустя 30 минут. Здесь в городке всё было рядом. До озера, с полотенцем через плечо – 10 минут, в магазин неспешным шагом 14. На дачу-огород не больше семи. В гости к любому из знакомых хватит пяти минут, дольше уйдет на макияж. Электрик успел загнать в гараж мотоцикл, поменять кожаные штаны и косуху на обычный спортивный костюм и купить в магазине три куска медовика к чаю. Маня успела разогреть щи, заправить кофеварку и рассказать мужу новости.

Глеб помахал рукой не вставая, но, когда в дверь позвонили, опередил Маню и открыл гостю сам.

– Эко тебя скрутило! – Услышала Маня из коридора голос электрика и выскочила навстречу.

Глеб подробно описывал симптомы. Ругал Маню за слишком ароматные щи и себя за обжорство. Ведь специально купили маленькие тарелки, чтобы дозировать порции. Но он не сдержался, добавил себе супчику, грудки, курочки. Потом полакомился ароматным апельсинчиком. И под новости хорошо пошли жареные грецкие орешки.

– Надо не грызть постоянно, хомяк за щёки напихает и бежит прятать. А ты всё глотаешь!

– Еду́ надо прятать, и тогда всё будет в порядке. Я посмотрю вокруг – нет ничего. И успокоюсь.

– Ну уж нет! Я Игоря на супчик позвала, чай будем пить. А тебя, так уж и быть, спрячем от еды под одеяло.

– Нет я с вами посижу, живот болит. Есть всё равно не смогу.

– Точно не будешь охотиться на тортик?

– Тебе Маня тоже медовик не желательно.

Обедали под новости. В городе Березовский свердловской области мэр решил остаться на второй срок. Всех претендентов на пригретое кресло заапугал основательно. И решил без лишнего риска поиграть в демократию. Чтобы никаких неожиданностей не случилось предложил жене своего водителя выставить на выборы свою кандидатуру. Муж запретил перечить начальству, послушная супруга подала заявку на выборы. Местные газета и радио полный месяц расхваливали на все лады «губера». И добрый то он и честный, и любят его в городке почти все из 70 000 жителей…

В день икс в администрации заранее накрыли праздничные столы. В парке для ребятни устроили катание на пони и выступления сразу трех клоунов. Через каждые 10 метров выставили с пирожками и самоварами выездные буфеты. Пусть народ попразднует вместе с благодетелем. Чай не зверь какой, – четыре года верой и правдой в администрацию ходил. Жалобы от народа принимал. Участки закрыли, избирком подсчитывает, мэр сидит в кабинете коньячёк прихлебывает. Компания закончилась можно больше не маячить перед глазами жителей, а сесть в самолет и махнуть на пару неделек в Турцию. Размечтался до того, что почувствовал под ногами горячий пляжный песок. Председатель избиркома лично к мэру прийти побоялась. Шарахнула своим обухом по телефону. Говорила она тихо, так чтобы другие члены комиссии не слышали. Почти прошептала:

– У вас только 5 процентов.

– 95-ть многовато будет. У Путина 87, а мне и 83-х хватит. – Распорядился мэр. На другом конце повисла пауза.

– Заканчивайте там. Протокол сфотографируйте и всей командой за стол, праздновать будем! – Распорядился мэр.

– Маслакову поздравлять?

– У неё что, день рождения? – Не врубился тупица.

– Мэр у нас по результатам всеобщего голосования теперь получается Юлия Владимировна.

– Шутишь, твою мать! – Заорал мэр на всю администрацию. Сотрудники юркнули в свои кабинеты и затаились как мыши под веником. Одна принаряженная Юлия Владимировна Маслакова смирно сидела на стульчике в приемной. Это потом она забарикадировалась в квартире от избирателей и кричала им в форточку что становиться начальницей даже не собиралась. Мэр попросил, она и подала заявку.

Но народ требовал:

– Юля выходи! Работать пора!

Саму новость подали в четырех строках. Ещё и половины супа в тарелках не одолели, а новость кончилась. Но Маня пропустить сюжет не могла и принялась живописать события, припоминая свой опыт участия в избирательной компании Красково.

Так что пообедали они весело. Глеб, обхватив живот смеялся вместе со всей компанией. Электрик после чая слегка успокоился и признался:

– А у меня всё плохо, с родной дочерью из-за квартиры сужусь. Я прямой наследник, свою в Москве дочурке уступил. А она всего один раз приехала в городок бабулю навестить, да с женихом познакомить. Я ещё удивился, что жених староват. А это нотариус был, завещание по секрету от меня составил. Матушка, да вы знаете, слегка не в себе была… Так что остался я без жилья. Первый суд постановил поделить квартиру на две части. А доча уперлась. Нужна ей хата целиком, мол продаст и машину себе купит. А мне советует жену с жильём поискать пока ещё зубы не выпали.

– А зубы здесь при чем?

– Дочь у меня стоматолог. Людей по зубам оценивает. Чтобы ровные без налета. Первый признак состоятельности. А я всё думал, что она так о моем кариесе печётся? Женить значит папку теперь решила.

Электрик задумался, Маня тоже. Супругу приятель похоронил семь лет назад. Дочурка как раз в выпускном классе училась. Потом квартиру в Москве бывшему офицеру дали, сразу на дочурку оформил. Она только поступила в Медицинский, а уже с жильем. На втором курсе попросила папеньку в городок переехать, мол жених появился, любит она его сильно. Игорь свою королеву тоже любил без памяти. С работы уволился, вернулся в гарнизон. А там и матушка слегла, перевёз старушку из Калининграда сюда. Городок маленький, нашёл сиделку для больной, для себя работу на неполный день. И пять лет ухаживал за лежачей матушкой.

– Понимаешь, я жил для неё. После смерти Анны она для меня одна осталась, как память о любимой, и как надежда. Не надо было ей в Москве учиться. Город какой-то проклятый. Как вспомню суд, так жить не хочется.

Маня сочувственно кивала. Они с Глебом тоже пережили квартирные разногласия с детьми.

Теперь не звонят и в гости не приезжают. Осиротели значит, только и радости что живут друг для друга.

Глава 6

Иногда лучше писа́ть, чем говорить. Юристы, потирая руки мигом вам подскажут – не просто писа́ть, а под диктовку специалиста и заверением нотариуса.

После сцены в Овальном кабинете Дони, Маня первую половину ночи отыскивала информацию, вторую половину посвятила анализу произошедшего. Потом выпила ромашковый чай, и пришла к выводу, – ей показали спектакль, разыгранный по специальным методикам манипулирования, чтобы вынудить восхититься человеком-пауком Дони и лишний раз убедиться, насколько отвратительна хуторская Жаба. С 14 года мир следил за многоактовой пьесой с целью полярно противоположной. Мировой зритель должен был рассмотреть в России монстра, испугаться и выбрать на европейское царство постаревших, но отлично выдрессированных Соросом дамочек.

Маня стояла на коленях под письменным столом мужа, извлекала из разных щёлочек и уголков редкоземельную пыль, и от души ненавидела Бербокшу. Желая ей с треском вылететь с европейского трона, попасть под суд справедливый и беспощадный. Разориться до такой степени, чтобы могла поселиться только в самой бедной прибалтийской стране и зарабатывала мытьём полов в деревянных домах с сухим туалетом и печным отоплением. А попутно, чтобы оплачивала счета электрической подлости Евросоюза, подрядилась ухаживать за лежачей учительницей русского языка. А та, вооружившись мокрой тряпкой, при каждом приближении санитарки Бербок, шлепала её по щекам и заставляла говорить по-русски. Чтоб Бокша краснела от натуги и произносила «Путин победил!». Бокша бормочет, учительница смеётся, замахивается тряпкой и приказывает в трех вариантах, на латышском, русском и немецком стать на колени и просить прощения у всех, кто живёт в бедности, мерзнет в не отопленных квартирах. И гибнет на полях сражений Украины.

Учительница злится, если бы не эта безумная политика европейской жадности, развала и лжи, к ней могла бы приехать племянница и забрать болезную домой в псковскую деревню. А сейчас прикованная к постели женщина мечтала получить в подарок от фонда Соловьева маленькой дрон, вооружённый розгами, чтобы придать ускорение раскаянью главе вредителей мирового добра…

С дроном Маня конечно погорячилась, им ещё нужно научиться управлять, а предполагаемый аналог лежачего педагога, с трудом освоил смартфон. Но когда наступает время выходить в онлайн банк и перекинуть пенсию на счета Латвэнерго и жилищной компании, звонит своей ученице. Та приходит, переводит четыре пятых пенсии и прикидывает, получиться ли у бедняги прожить на 100 евро целый месяц. И надо ещё полтинник в аптеке выложить.

100 евро это 10 000 рублей. Русские неграждане по ту сторону Балтийского моря трудностей, как и танки грязи, не бояться. Загнанные националистами в узкий коридор жизненных потребностей они включают гордость, непреклонность фантазии и гоняют мокрой тряпкой политиков.

Отомстив Бокше, Маня непроизвольно выпрямилась и саданулась затылком о крышку стола. Охнув включила заднюю скорость и выползла из-под стола.

Ну вот, осталось промыть губкой ковёр и в кабинете мужа будет свежий воздух.

Глеб любит ковры, а ещё как хомячёк, обожает засовывать между столом и стеной старые кожаные папки, выкладывать по полу из проводов паутину из разных переносок и ждать свежести от простой открытой форточки. Убедить любимого избавиться от ковра и обеспечить доступ пылесосу ко всем уголкам у Мани не получается. Углубленную уборку она производит в кабинете как секретную операцию, пока мужа нет дома. Иногда он замечает перемены на своем письменном столе и заставляет Маню искать пропавшую флэшку. Кстати пропавшая еще осенью флэшка нашлась в щели пола как раз под столом. Маня конечно протирала там всё и не один раз. Но в ленивом варианте, при помощи швабры. Сегодня другое дело. Маня потрясена мировыми событиями, когда в течение часа со сцены мира отдёрнули тяжелый занавес и показали всем всем всем реальную картину мирового закулисья, не скрывая лабораторий, в которых для человечества замешивается смертельная каша.

Сцена в овальном кабинете сама по себе не событие. Божку вылепленному международной журналистикой из пластилина, прилюдно сплющили морду. И пластилиновый Чегевара вмиг превратился в карлика с обделанными штанишками.

Как появился божок? Какую роль сыграла мировая закулиса? И кто оплатит человечеству этот кровавый банкет? Вопросы, на которые сегодня, завтра, и даже через десятки лет будут искать ответ думающие люди с непромытыми дистиллированной пропагандой мозгами.

А у отдельных представителей этого самого человечества, рассованных по своим домикам и квартирам, продолжается борьба за жизнь и чистое пространство.

Глеб в больнице потихоньку обезвреживает камень в желчном пузыре. Выростил драгметалл до двух сантиметров в диаметре. А тому в отведенном пространстве стало тесно. Маня пережив шок от трехдневной болезни любимого, вытащила себя за уши из страха перед будущим, и принялась за расчистку пространства. Сначала внутри себя, затем вокруг.  А потом и дальше. Интересно какой диапазон пространства вокруг себя может держать в порядке обыкновенный человек? Если захочет.

Маня отреагировала на сигнал айфона, на картинку с добрым утром отправила подружке в Бургау смайлик. И тут же вспомнила их прогулки по мощенным булыжником улочкам сказочного немецкого городка в Баварии. Исторические декорации уцелели от авиаударов второй Мировой. Не то что любимый Манин город Миетава в Латвии, исторический лик которого она изучала по старым фотографиям. Замок, – копия Эрмитажа, за девять контратак немецких и советских войск уцелел, и теперь, когда от замкового парка поворачиваешься в сторону жилого комплекса понимаешь, перед тобой один в один питерский район Купчино. Они с подружкой переходят мостик через речушку, – впереди цель массивный замок на холме. Берега с аккуратно скошенной травой, дома́ с острыми крышами сверкают на солнце окнами. Маня притормозила посмотреть, как вода огибает массивные камни на дне реки и с восторгом вдыхает красоту, немецкий порядок и чистоту.

– А это что? – Восторженная Маня поворачивается и по другую сторону мостика видит захламленный старыми досками, погибшей бытовой техникой и заросший сухими кочками участок. Домик немецкий, с острой крышей. Но тусклыми окнами и хламом вокруг.

– Здесь многодетная турецкая семья живет.

В мир немецкого порядка мигранты вносят свои привычные штрихи. За неухоженную придомовую территорию местные власти периодически выписывают многодетному семейству солидные штрафы. Но двор от этого чище не становится. Родители быстренько бегут в социальные службы жалуются на нехватку средств и получают дополнительную помощь порой в два раза превышающую сам штраф. Соседи про допвыплаты ничего не знают, строчат в городскую администрацию новые жалобы. И всё возвращается на новый круг.

На душе от воспоминаний становится тепло, но Маня не предлагает подруге поболтать. Скажет о том, что мужа увезли в больницу на скорой и разбередит свою тревогу. А её следует закуклить надеждой, убаюкать домашними делами. Страх за судьбу драгоценного человека разбавить страхом за мир в целом. И тогда семейная перестанет казаться катастрофой.

Была у Мани ситуация, когда вероломное предательство близкого человека вышибло её из седла. Приятельница Лена Ковалева первой просекла бездну и явилась сообщить Мане что тот, кто нанес ей сокрушительный удар, Мане и в подметки не годиться. Неправильный она сделала выбор при всей своей душевной широте, талантах и мудрости. Но таланта, широты души и прочих нравственных достоинств не хватило чтобы выиграть борьбу за саму себя. Маня сдалась разрушила прежний домик, в котором пряталась от невзгод и сдалась. Приступила вопреки всему за возведение шалаша иллюзий. Она понимала, что это не будет надёжный дом и далеко не крепость. Понесло её по миру, как сухую кочку по ровным полям Казахстана. Отец показывал ей этот комок сухой травы, чудом выросший на засушливой земле. Слабому корешку не хватило сил удержаться за почву и ветер подхватил травяной шар и погнал перекати-поле, играя им по своей прихоти. Маня за почву цеплялась сознанием. Закидывала слабые нити надежды родным. Но они, прочно осевшие в своих крепостях, советовали обессиленной Мане выкинуть из головы дурь. Посмотреться в зеркало, заглянуть в паспорт и понять, что настало время переходить в рабство собственных детей. При одном условии, – принять их позицию за непреложную истину. Умная и добрая Лена Ковалёва вместе с родственниками была забанена в жизни Мани на пару десятилетий. Так вот кто на днях спрашивал в Телеграмме «Это ты или не ты?». Теперь можно и ответить «И я и не я». Говорят, за пять лет организм человека полностью обновляется. Не в смысле молодеет и расцветает. В процессе эксплуатации данного нам господом тела одни клетки, исчерпав ресурс отмирают, другие опираясь на остатки сил нарождаются. Круговорот клеток в организме сродни круговороту воды в природе. В мае тебе на голову льется теплый дождь, а гроза заставляет воспринимать его как временное, но очень важное для новой жизни неудобство. Осенью постаревший год шмякает сверху холодные струи и обдувая холодными порывами ветра сообщает, – настала пора замереть, притихнуть и начинать копить силы для новой майской грозы. Заклеивай щели в окнах и принимайся за дело. Тебе отпущено 6 месяцев чтобы очистить сосуд восприятия и приготовить его для новых запасов понимания и питания. После последней встречи с Леной Ковалёвой Маня пережила три с половиной периода полного обновления. Сто раз поняла насколько была права мудрая приятельница. И тысячу раз убедилась, как правильно она Маня сменила крепкий дом и устоявшуюся жизнь на шалаш.  В том крепком и уютном доме за чередой бытовых забот о себе и близких она многого бы не смогла понять и увидеть. А главное раз и навсегда потеряла бы веру в любовь. А значит выбросила бы из своей жизни корзину с радостями, нежностью и надеждой. Только эти клубки способны сохранить душу, как невзгоды пробудить мысль. Без них человек превращается в говорящий желудок, ленивый и ненасытный. Который поднимается с мягкого дивана исключительно в случае самой крайней необходимости.

Дома выключены все трансляторы. Не нравятся Мане новости этого дня, журналисты наперебой ругают недотёпистого политика Зелю, тычут пальцем в сторону его европейской группы поддержки. И громко аплодируют команде из американского овального кабинета. Как будто вокруг исчез напрочь остальной мир, в котором семь миллиардов людей радуются, рождаются женятся и погибают. Мир, в котором на украинском фронте с азартом охотятся дронами двоюродные или троюродные братья. Преступления маскируют словами, терминами и лозунгами, которые как прошлогодние листья давно потеряли первоначальный смысл. Трагедия на проспекте Ленина в Санкт-Петербурге не изменила маршрут самолета Зели, на котором он позорно выгнанный из кабинета Дони, вылетел в Лондон. Эхо событий успело спровоцировать на Манину нечёсаную голову сотню версий о том, как Маск прямо через час отключит Старлинк. Сырский вспомнит о родителях под Владимиром и перестанет кричать «Слава Украине!». Вражеский главком очнется от морока и организует к радости украинцев капитуляцию. Под сообщение о том, что Зелю пригласил на прием король Великобритании, тот самый, который несколько дней назад не поленился написать приглашение самому Дони, маня и отключила трансляцию. Пока слушала мировые новости наткнулась на ролик с автобусом, потерявшим управление. Манина ровесница с соседней питерской улицы отправившись в швейное ателье, чтобы сдать в починку кроличью шубку, прямо на остановке в центре города погибает под колесами. Маня несколько раз смотрела запись беды. Как водитель со стажем, она понимает, – автобус оказался без тормозов, а водитель направил машину на самое безобидное препятствие, остановку автобуса с 1 человеком рядом. Можно было врезаться в угол дома, в аптеке бы повылетали стекла. Но тогда кабина, в которой скованный ужасом крутит баранку водитель, будет смята и раздавит несчастного. Инстинкт самосохранения никто не отменял. Героев, о которых поют «А город подумал ученья идут…», единицы. А большинство среднестатистические люди с простыми мечтами и скромными потребностями. Муж погибшей даже не обращает внимание на назойливую журналистку и в шоке бормочет: «Даже не представляю, как буду жить без неё». Хотел проводить, а она отказалась. Может ждать не захотела? У Мани с Глебом такое часто бывает, он решит куда-то поехать, и уже из коридора крикнет:

– Не хочешь со мной?

Маня хочет, но надо отложить то что делает прямо сейчас, отставить то что запланировано, и броситься рисовать глаза. С лысым взглядом высовываться на улицу не стоит. Уже не 20 лет, когда самоуверенная девица, может даже не пройдясь щеткой по волосам выйти в люди. Эдакая молодая небрежность милая и непосредственная. А ей давно не тридцать и даже не пятьдесят. Чертыхнется про себя и отказывается. А этот земляк, муж погибшей, вполне может быть капушей. Начнет долго искать то шарф, то перчатки. Станет в прихожей пыхтя натягивать сапоги. А она одетая и застегнутая на все пуговицы будет преть в ожидании сопровождающего. Случилось то, что случилось – беда для водителя автобуса, гибель питерской пенсионерки и катастрофа для её мужа. За 50 лет жизни бок о бок они стали единым целым. Разговаривали без слов, чувствовали на расстоянии где и что кольнуло у другого. За спиной семьи́ сотни неудач и столько же достижений. Но судьба грубо обрубила их историю и явила растерянному старику реальность, с черной пустотой рядом. И в этой реальности предстоит жить дальше столько, сколько отмерил господь. Никто из нас не застрахован от потерь, большинство уверены, что с ними плохого случиться не может. А потому и не готовятся к чёрным дням и, наверное, правильно делают.

Жизни одинокого старика не позавидуешь. Даже самая любящая семья, в какой-то момент признает, – человек который дал тебе жизнь становится обузой. Волнуйся за родителей не подскачило ли давление, хватило ли сил сходить в магазин или надо после работы нестись к ним с авоськами…

Когда-то Маню перекати-поле ветром занесло в голландский северный Леуварден, она присмотрела кафешку и каждый день наведывалась туда посидеть с доступным вайфаем. С одной стороны, вокруг люди, разговаривают, смеются или пьют кофе. Через пару дней обратила внимание – публика в кафе преимущественно возраста синьоров. По-нашему пенсионеров. И все они обитатели соседнего социального дома, куда синьоры переселяются чтобы доживать, в новом коллективе под присмотром докторов и социальных служб, свою жизнь. Свободные от обид и претензий они своей компанией приходят в это кафе болтают и громко как тинэйжеры смеются. Есть и у нас в отечестве дома́ престарелых. Даже частные пансионаты есть, куда разбогатевшие детки сбагривают своих родителей. Но то, что показывают по телевизору из этих скорбных мест, назвать дожитием язык не повернется, Люди догнивают. Они пахали всю жизнь чтобы создать в стране экономику, построить школы, организовать стадионы, укрепить науку. Сделали столько, что трех десятков лет не хватило на разграбление. За такой короткий срок сколько миллионеров в отечестве набрякло на трудах и здоровье этих трудяг? Мы много говорим о доброте и всепрощении русских. Старики в этих скорбных заведениях к экранам не попадают, они говорят между собой или просто думают, подводя итог. Дай Бог чтобы старики простили поколения современных русских политиков за последние кадры своей жизни. Они не в претензии, слава Богу можно и к врачу попасть. Но это исключительно потому что не знают, как власти организовали дожитие в Голландии, Германии. И между прочем в той же Прибалтике. Собрав одиноких стариков под благоустроенный кров и обеспечив им заботу. Да их пенсии переходят в фонд таких заведений, а кто виноват, что пенсии в отечестве не хватит на достойное содержание человека в социальном доме? Это за кадром. А в фокусе предлагается наблюдать за постановочными политическими боями, где злой клоун получает по заслугам. Иметь в виду, что там за рубежом России и Украины, тысячи русских и украинцев попали под огонь. А тебе повезло жить пока в тепле и при холодильнике с продуктами.

Маня уже заканчивала уборку в гостиной, поругивая неблагодарных потомков и бестолковые власти. Открыла дверцу шкафа и вытащила пуховик с капюшоном на липучках. Эдакий домик для зимних неспешных прогулок. Кто-то отдал его для Глеба. А Маня после бегства из коттеджа от родных, в пустой съёмной квартире использовала пуховик как одеяло. Потом засунула его в наволочку и получилась подушка. Теперь они вещами обросли. Память о недавней нужде не позволяет нести на помойку пригодные вещи. Часть они переместили в гараж, другую разместили на антресолях. А в благодарность за службу, этот пуховик висит на плечиках в шкафу.

Она рассматривает вещь и рассуждает – бабе Нюре должен подойти. Пальто у неё такое, что определить реальные размеры женщины просто невозможно. Нюра конечно поместится в пространство этого изделия. Главное, чтобы не утонула. Маня складывает одежку в пакет, утрамбовывает, завязывает. Ставит раздутый пакет у двери. Сейчас протрет дверцы и стенки, и отправиться на прогулку.

Сегодня она изменила маршрут, сначала в магазин за молоком, теперь, когда Глеб баюкает свой камень, мало составить правильный магазинный список. Надо сунуть его в карман и топать за покупками самостоятельно. Она проходит мимо фольксвагена и начинает злится. Машина стоит отремонтирована, заправлена. Права в кармане, но сесть и поехать она не может. Водительское сидение намертво настроено под Глеба. Маня на 14 сантиметров ниже мужа, и при таком положении водительского кресла, банально не дотягивается до педали сцепления. Салазки заедает, заменить или починить их она просит мужа давно. Обещает и откладывает.

Солнце радостно играет лучами в окнах домов, стеклах машин. Наводит резкость на голые стволы и ветки деревьев, да так что Маня даже без очков замечает набухшие почки. Природа готовится к старту нового благодатного сезона. Маня переставляет свои скандинавские палки, провожает взглядом воро́н, они торжественно, как орлы парят над крышей, и вдруг теряет управление собственными ногами. Асфальт в городке с сюрпризами. На бесхозных дорожках появились проплешены, а в них под солнечными лучами оттаяла обычная подмосковная глина. Бедолага размахивает руками, крутится юлой на глиняном пятачке и только благодаря своим скандинавским палкам не приземляется в глину пятой точкой. Она со шмяком вынимает из западни левую белоснежную кроссовку и замечает под подошвой глиняный блин. Да, у природы своя Масленица. Награжденная за ротозейство глиноступами, она теперь и по асфальту не идет, а скользит. Поорудовав палкой, потоптавшись на уцелевшем островке снега, Маня вспоминает про пакет с пуховиком. Замечает его метрах в двадцати от глиняной ловушки и представляет с какой силой она вертелась в этой ловушке. Всего то проплешина метр на шестьдесят. А как меняет планы. В таких чумазых ботинках неудобно идти в магазин, наконец решает Маня, и разворачивается на 90 градусов. Во дворе шестого дома только три кошки, а скамейка пустует. Но Маня уверена стоит ей присесть, и баба Нюра мигом возникнет рядом. Непонятно как, но в этой точке их притягивает друг к другу. А зачем и кем организованы эти встречи она узнает позже, и не обрадуется.

И точно. Маня присела, специально отвернулась, досчитала зачем-то до пяти и услышала вопрос:

– А в мешке что?

Глава 7

На самом деле нет занятия хуже, чем ждать и догонять. Да еще в состоянии неопределенности. Глеб спустя семь дней разрешил Мане навестить его в больнице.

Выехать с приятелем договорились в 9.00. Сначала в магазин и аптеку, а потом и в клинику. К назначенному часу все было готово включая Маню с нарисованными глазами.

Через 30 минут после девяти Маня начала волноваться. Связалась с приятелем. Старт откладывается. В жизни их семьи у Мани была одна госпитализация, а у Глеба это уже третья. И каждый раз он запрещает Мане тащиться в больницу с котомками. Два дня назад свидание было-таки назначено. Все прозаично закончился набор чистых носочек, футболок и трусиков. А ещё…

Это ещё Маня собирала два дня. Футболки мягкие и тонкие. Значит из летнего набора. А этот гардероб они упаковали засунули в дальний угол самой глубокой антресоли. На шкафах и вешалках царили куртки, шапки, шарфы. Кто же знал, что лето вклинится в их жизнь зимой. Прикладывая к щеке одну за другой футболки Маня проверяла мягкость. Отобрала пять. Брать все или хватит пока трех? Стопка гардероба для болеющей личности постепенно росла. Маня добавила в неё шорты, сначала одни, а потом вторые. Муж не ест неделю, похудел, но насколько? В очередной раз на антресолях она натолкнулась на коробку с надписью «для похудения Глеба». Рядом «Брюки средний размер». 12 раз бедолага поднималась и спускалась по лестнице, таская за собой по квартире шаткую конструкцию. Официально она пыталась отыскать специальные послеоперационные бинты. Уф! Вечером продемонстрировала мужу готовый набор, и тут пошли уточнения. Плавки не надо. Требуются парашютные домашние трусы. Да ещё определенного цвета.

Такие парашютные трусы – «мужские миниюбочки», Глеб обожает. Летом по хутору в Латвии он рассекал только в них. Но ничего не бывает вечным, закупленные ещё в России парашюты для попы, истощились от нещадной эксплуатации и многочисленных стирок. В латышских магазинах такого добра найти не удалось. Собираясь в Россию этот предмет, в список того что необходимо привезти, шёл вторым номером после сигарет «Ява», третьим шли цитрамон и кетанов. В России тоже найти эти экзотические предметы нужного размера цвета и мягкости удалось только на рынке. Приходилось Мане тащить парашютики пешком через границу из городка Себежа. Там Мане дочь назначила свидание с внуками. Они везли подарок – туалетное ведро. Вещь на хуторе незаменимая. В доме эти удобства как в любой городской квартире. А вот в гостевом домике они канализацию не проводили и выгребной ямы не готовили. Упаковать деликатный предмет не получилось. Маня использовала его как дополнительную ёмкость под закупки. Семена, лекарства, шоколадка «Алёнка», гематоген, и десять пар парашютиков. Маня положила их сверху. На глаза латышскому таможеннику, эти семейные мужские трусы попались первыми. Он вытащил пакет и зачем-то принялся пересчитывать.

– «Каст ас ир»? – Обратился он к Мане на латышском.

– Мужу. – Ответила она на русском. Таможенник прекрасно всё понимал по-русски, но предпочитал говорить на своём государственном языке. Трусы не входили в перечень товаров подлежащих растаможке, и если бы не этикетки на каждом из десяти экземпляров вопросов бы не возникло. Стопка трюселей смахивала на оптовую поставку, и вызвала заминку на таможенном контроле. Чему Маня даже обрадовалась в каждом кармане и кармашке у неё лежали пачки запрещенной к перевозу «Явы», пять разрешенных она внесла в декларацию. Остальные, если будут обнаружены, предъявит, как «забытые». А парашютные трусы задержали осмотр и отвлекли внимание от контрабанды. Ведро-горшок служивый тоже рассматривал с интересом, даже поднял его за ручку. Маня застенчиво улыбалась и пожимала плечами.

Итог, под прикрытием трусов ей к радости мужа удалось перетащить через границу целый блок сигарет…

Теперь они живут в России, но с семейными парашютными трусами легче не стало. В магазинах их полно, но ткань не та. Удалось купить два экземпляра в совхозном магазине, правда на несколько размеров больше требуемого. Зато всё остальное совпало с требованиями. В итоге правильных парашютиков осталось только два. И то второй экземпляр куда-то исчез. А единственный оставшийся обнаружился в стиральной машине. Пришлось мане по старинке постирать и высушить требуемое на батарее.

Так она готовилась к свиданию, которое в данный момент откладывалось.

Маня то и дело высовывалась в окно убеждаясь, что машины приятеля на месте так и нет. Наконец не выдержала и позвонила. Глеб тоже вышел на связь текстовым сообщением.

Отвлекать не буду, сегодня не оперируют.

Маня прочла между строк – ну и где вы? Устал ждать. Хочу бритву, футболки сигареты и трусы! Маня знала, что муж тоже извёлся в ожидании, и позвонила по видеосвязи…

Погрустневший Глеб отправился полежать, а Маня осталась бороться с томительным ожиданием. Взяла себя в руки и принялась мечтать о поездке в Питер. Билеты куплены, через месяц и одну неделю они отправятся на Ленинградский вокзал и ту-ту. А проснуться уже в двух остановках метро от родного дома.

Мечты почти всегда кружат вальс на пару с воспоминаниями, а под ногами у них, старательно натертый воском надежд, паркет желаний. Блестит отлично и скользить по нему настолько легко, что зазеваешься и улетишь с намеченной тропы в незапланированные дебри. Где, потирая ушибленные места, судьба даёт тебе шанс навести резкость на истоки и уточнить маршрут на перспективу. Привет реальность!

– Мир крутится не вокруг тебя, а вот с тобой или без, это уже как ты сама решишь. Главное не впадать в прелесть и опираться в пути на посох правды. Он может быть кривым и даже занозистым. Но другой опоры у тебя нет.

Маня сквозь хлопья снега высматривала машину приятеля, а в ушах звучала фраза, которую вчера твердо глядя ей в глаза произнесла баба Нюра. Каждое слово как гвоздь вонзалось в мозг Мане. И что интересно, баба Нюра говорит, а губы её не двигаются.

Маня слушает, а по спине под пуховиком пробегает холодок. В первый раз рядом со старухой ей стало неуютно.

Она, наверное, разозлила старуху рассуждениями о том, как Зелю с позором выставили из Белого дома. И клоун помчался жаловаться в Лондон. Там его приласкали, похвалили, посулили денег и рейтинги. Не в украинском электорате, а в современных средствах массовой информации. Не обманули – Зеленского показывают все экраны, о нем говорят аналитики и эксперты. Лучшие физиономисты по позам и жестам стараются прочесть, специально или случайно недопрезидент нахамил герою нашей эпохи, милашке Дони.

– Все стоят на ушах. И главное никто такого не ожидал! – Кипятилась Маня, наслаждаясь собственным красноречием.

– Пирамида лжи всегда осыпается вмиг. Громоздили её десятилетиями, а потом бах и любуйся на груду мусора, в который превратилось то, что ещё вчера казалось важным и неоспоримым.

– Пирамида лжи? Ну баба Нюра ты философ. – Восхитилась Маня.

– Поживешь с моё, тоже может поумнеешь. Не будешь радоваться миражам и печалиться, когда они исчезнут. Ведь правда, она такая, не сверкает мишурой, но для жизни, настоящей жизни, другой основы нет.

Из воспоминаний вчерашних баталий со старухой у подъезда шестого дома её выдернул звонок. Наконец-то! Приятель въехал в городок. Маня, как солдат-срочник, мигом прыгнула в сапоги, куртку, прихватила пакеты и ринулась навстречу транспортному средству. Алексей даже удивился, когда увидел её на дороге, а не у подъезда. Без всяких скандинавских палок она неслась под хлопьями снега наперерез машине.

Первый уровень стыковки состоялся. Аптека, магазин и дорога к клинике заняли меньше часа. Маня подгоняла время как могла. Глеб встретил посетителей в коридоре. Похудел, но ходит уже прямо не зажимая ладонью правое подреберье. Помятый бледный, но глаза сияют. Непонятно, какой смысл запрещать жене наносить визит в палату? Ведь её не надо тащить на руках на четвертый этаж хирургического отделения. Сама дотопает, принесёт что нужно, поохает, посмотрит сочувственно, успокоится и уедет. Чтобы собирать болезному очередной пакет с передачей.  Маня ворчит, Глеб снисходительно улыбается.

– Я тебе ссылку нашел, как в мультиварке запеканку без сахара на пару делать, и котлетки воздушные. Поезжай домой осваивать новые технологии. Мы всё готовим неправильно, и вот результат – камни в желчном пузыре.

Говорит и хитро улыбается, Маня с иронией тоже не отстает:

– А я все думала куда подевались наши семейные бриллианты. А ты их вон куда спрятал. После операции примешь по описи!

Доктора, по версии болезного, уже плотоядно наточили ножи и наблюдают за жертвой выжидая удобный момент. Чтобы уколоть бедолагу и выпотрошить его под наркозом! Они не знают с кем связались, Глеба надо брать и оперировать тепленьким. Он конечно хочет домой, но и операции боится. Понимает – надо! Но подсознание не дремлет. Запертый в больничной палате пациент умудрился простудиться и теперь кашляет, аж бриллианты в пузыре звенят! При таком хранении добиться их бережной упаковки естественным путем будет не так-то просто.

Пора уезжать. Муж галантно выпроваживает посетителей, спускается с Маней и Лешей в холл. И тащит в пакете сюрприз. У выхода Маня тянется с объятиями. Глеб останавливает.

– Не спеши!

Извлекает куртку и натягивает прямо на тапки синие бахилы. Гулять конечно полезно, даже 10 минут побыть на воздухе для бодрости, не помешает. Но в тапках по снегу. Увы – от упрямства и беспечности лекарств не изобрели. Есть одно безотказное средство – ремень. Но время его действия ограничено.

Вечером Маня узна́ет результат прогулки. А пока продолжает болтать с мужем. Он сообщает, что из его смены, на больничный ушёл ещё один боец. Подозревают первую стадию подагры. Сюрприз, конечно. На объекте и так недокомплект двух спецов, а тут ещё двое выбыли. И один под угрозой увольнения. Отпраздновал на посту 23 февраля.

– У командования все основания принять ваши больничные за протест против увольнения любимчика. – Хихикает Маня, натягивая шапку на уши. Глеб конечно уже замерз, но они всё не могут расстаться.

– Точно, позвоню Сане доложу, в знак поддержки решил под нож лечь! Он оценит.

Посмеялись. Затолкали болезного обратно, сели в машину и Маня сразу загрустила. Если бы многообещающе светило солнце, было бы веселее. А так природа заманила в тепло весеннего пробуждения, показала какими ласковыми могут быть дни, и чтобы жизнь мёдом не казалась, снова переключила всё в режим февраля. А его не напрасно называют лютым. Мороза конечно нет, но как-то серо и депрессивненько за окном машины. В такие моменты сами по себе приходят мысли, что всё хорошее уже переместилось в прошлое. А впереди ждут тревоги и серость. Да ещё новости после комедии в Овальном кабинете, переместились в разряд тревожной неопределенности. В Лондоне собрались заговорщики чтобы спланировать продолжение и даже усиление войны. Российские элитарии уже обрадовались. Еще чуть-чуть и кремль с Америкой замирятся. Вернут свифт, снимут санкции. Не без потерь конечно, в свете изменившейся геополитической траектории, с командного мостика скинут несколько фигур. Первым само собой Зелю. Следом Бербокшу. Кае отключат звук и картинку. Очень уж раздражает. И можно паковать чемоданы навестить своё будущее на лазурном берегу. А история, как и погода, поманила и дала задний ход.

Американцы вместо того чтобы санкционный список сокращать, принялись рассматривать события на Украине. Присмотрелись и ужаснулись. Для пополнения фронтов, солдат, как бродячих собак отлавливают прямо на городских улицах. Вышел парень собачку выгулять, а тут засада. Хозяина отпинали, засунули в микроавтобус. А собака бедолага несется в ужасе по улицам, тащит за собой поводок. У пёсика на ошейнике чип, найдут домашние, если захотят. У хозяина дела похуже, ни чипа, ни обязательств государства обеспечить для него безопасность и законность. Всё спишет война. У свободы и демократии цена высокая, жизнь одного человека, это капля в океане потерь. На алтарь демократии уже положили миллион жизней. Самые ценные конечно переместили подальше из опасной зоны.

Там у спасённых свои задачи. Вице президенту Венсу, испортить уикенд, например. Надумал покататься на лыжах вместе с семьей. Накричал на Зелю, пригрозил прекратить слать на Украину оружие и деньги, кто ж ему даст наслаждаться жизнью. Зеля не зря отправлял укробеженцев за кордон в самом начале войны. Это его армия поддержки. И одна из частей выстроилась с плакатами вдоль дороги на американский лыжный курорт. Укутались в свои флаги и кричат, – кататься на лыжах Венс будет в России. Вице-президент уикенд прервал. Засадный полк Зели смеется, хлопает в ладоши. Кто там говорит о сложностях с пополнением ВСУ? В Америке за ними и охотится не надо, большинство на учете в миграционной службе. Вызвать, собрать всех вместе в самолет. И здравствуй Киев мать городов русских. Главное предупредить чтобы тэцекашники бусики прямо к трапу подогнали. Народ в Незалежной шустрый!

Не демократично? Не позволяют права человека? А травить русских в Прибалтике и Киеве, запрещая им говорить по-русски эти права позволяют?

Минировать выход из подвала, где укрылась с детьми простая крестьянская семья чтобы не попасть перед перекрестный огонь, демократично? Мировых правителей-травителей эксперты называют глобалистами. Накинули сеть своих методов на планету и тянут её так, что даже Маня с Глебом в своём заброшенном военном городке задыхаются от давления.

– Душно? А что молчишь? Я сейчас печку отключу. – От Вопроса Лехи Маня очнулась. Опять ушла в свои мыли. Привыкла за дни полного одиночества.

Они уже приехали. Маня прощается, благодарит. И не приглашает Леху на кофе. Ей надо остаться одной, додумать то, на что намекала ей вчера баба Нюра. Что-то опасное, напрямую связанное с пожаром, жителями городка и кажется с Глебом. Вчера старушка напугала Маню, но потом она решила, что Нюра немного не в себе и постаралась выбросить старушку из головы. Похоже не получилось, едва пришла домой и давай вспоминать всё в деталях.

– Баба Нюра вы правда видели, как кто-то перед пожаром выбежал из подъезда? – Осторожно спросила Маня. Старушка покачала из стороны в сторону головой.

– Значит я неправильно всё поняла.

– Я там была, когда всё началось.

– Где? С обратной стороны дома?

– Внутри. Эти напились, гостей принимали. У них всегда дым коромыслом был. Все ушли, а Женька только притворился что уходит. Вернулся и принялся пол ковырять. Добрался, увидел, что под доской ничего нет, кинулся Аньку трясти. А та с перепугу как захохочет. Он её от страху отшвырнул, она упала у батареи и затихла. А потом он что-то разлил и поджог сразу в трех местах и даже дверь. Опоздал касатик на один день опоздал. – Бормотала старуха.

– А вы как выбрались? Почему пожарных не вызвали? Соседей не разбудили?

– Мне активничать не дозволено. Наблюдать да охранять.

Маня притихла, отвела в сторону глаза и решила – бабуля не в себе. Домашние её не обижают, просто волнуются. Разрешают выходить на улицу. Нюра выйдет сидит скучает, а тут Маня со своими разговорами. Спрашивает про пожар, вот Нюра и придумывает небылицы разные.

– Думаю в пуховике вам теплее будет. – Решила она завершать визит, – я ручки связала чтобы утрамбовать. На улице мерять не надо простудитесь. А дома сами развязать можете?

Баба Нюра отмахнулась, а потом замахала палкой на собаку.

– Брысь! Пошла вон!

Пёс царапал землю под кустом, Нюра закричала, и собака убежала.

– косточку кто-нибудь выбросил.

– Эта косточка людям нужна, а не собаке. – Маня согласно кивнула. У Нюры не устойчивая психика, с ней надо соглашаться. А делать всё по-своему.

– Мань, а ты из квартиры Годовиных вещи не на помойку отнесла?

– Нет, в гараж. Сын обещал всё забрать, только не спешит.

– Сыну это не надо. – Задумчиво отозвалась старуха. – Там коробка железная была с моточками.

– Коробок много, я их не открывала. Просто сложила и унесла.

– Теперь открой, найди ту, что с мотками мулине и спрячь. – Приказала Нюра. Прямо сегодня и найди.

Маня пообещала, но тащиться в гараж чтобы разбирать целый угол не собиралась. Откланялась и услышала за спиной:

– Найди быстрее, а то беда будет.

Маня помахала рукой и ускорила шаг. Пожалуй, навещать старуху больше не стоит. Хотя, если она приезжая откуда знает фамилию бывших владельцев квартиры, в которой поселились Маня с Глебом?

И ещё один момент, там на антресолях за коробкой с обувью ей попался пакет, в котором оказались яркие железные баночки бывшей хозяйки. Маня поставила их обратно, а сегодня вспомнила, о чём бредила баба Нюра и решила отдохнув, забраться на стремянку и проверить банки, раз они каким-то чудом оказались не в гараже.

Знать бы наперед, она не откладывала бы знакомство с содержимых коробок не то что назавтра, а даже на час. Но всё получилось иначе. Маня заварила кофе. Послала мужу сообщение «Я дома». Глеб включил видеосвязь и принялся обсуждать с Маней рецепты котлет на пару.

– Запеканка там прямо воздушная получается. Корочку снял, а внизу

– Чистый мёд! – Подсказала она.

-Творог, – Вздохнул Глеб, он явно скучал по мёду. – А что ты пьешь?

– Чай. – Попыталась соврать Маня, чтобы лишний раз не дразнить мужа категорически запрещенным напитком.

– Неправда. Ты пьешь кофе. По лицу вижу – сделаешь глоток и замираешь. А чай пьешь большими глотками и без эмоций.

– Ты прав. Не хотела тебя дразнить. Запретили так запретили, будем слушаться.

– Ничего не запретили. Доктор увидел, как я крышку от термоса нюхаю и спрашивает, мол скучаете по кофе. Я говорю разумеется, но знаю, что нельзя.

Дальнейший рассказ мужа Маня мигом преобразовала в сцену. Глеб лежит с крышкой в руках. Маня помыла ёмкость и налила ему с собой воды. Удобно не прольется. А вода от крышки впитала запах кофе. Пришлось вылить, а запах в крышке остался. Доктор, наверное, тоже кофеман, засёк пациента за мечтаниями и спросил.

– По кофе скучаете.

Глеб давит на жалость, выдает мученическую улыбку, но обещает не нарушать диету:

– Откажусь раз нельзя.

– А кто вам сказал, что нельзя?

– В гугле прочитал. Строго настрого исключить.

Доктор засмеялся:

– Не парьтесь, кофе, который запрещен таким пациентам как вы, у нас в стране не было нет, и никогда не будет. Вот в Турции лучше не пить. И в Сирии, когда поедете избегайте.

Вокруг кофейной темы болтать можно часами. Они уже забыли, но в своих турах перепробовали кофе в десятках стран. Самый ароматный был в Италии, когда Глеб припарковал машину со спящей Маней прямо на крыше особняка. Маня просыпается и видит себя наверху. Внизу по тротуару дети катаются на велосипедах. Выйти она может только через багажник, а он нависает над улицей. Бедолага кипит предположениями. Глеба нет, вторую половину ночи, сразу после Александрии, он сел за руль сам и приказал Мане спать. Она с удовольствием укуталась в плед и вырубилась. Проспала аварию? Глеба увезли в больницу машину закрыли, а её спящую в салоне в суматохе не заметили. И что теперь делать? Маня перебралась в салон, чтобы отыскать в бардачке бутылку с водой и телефон, и увидела в окно тротуар перед машиной, и Глеба с сигаретой за столиком уличного кафе. В такой вот городок они приехали ночью. Улицы расположены на разных уровнях, а дом нижний просто вмонтирован задней стеной в скалу. Кто бы мог подумать. Маня умылась и причесалась в туалетной комнате кафешки. А когда вышла, Глеб уже заказал кофе и два круасана. Круасаны не впечатлили, а кофе сразил своим ароматом. Маня в этом напитке больше ценила запах чем вкус. Тогда они могли позволить себе всё, и круасаны, и кофе, и пиццу, и даже пиво на Октоберфест. А теперь новое время диктует новые правила.

Вольности закончились и для них, и в международной политике. Правила и законы разом отменили, а пока нет новых устроили скандал, базар, и демонстрируют чиновничьи склоки по всем каналам. Время перемен – спрячься и живи, другого пока не предложено. Хотя интересно, – правда о событиях недавних десятилетий почище любого детектива будет.

Глава 8

Если утро в принципе не бывает добрым, то это время надо просто проскочить. Как проход между двумя навесами во время дождя. Настроенная на новости из больницы Маня даже в глубоком сне не пропускает сигналы своего айфона. Пик-пик, не выныривая из-под куста шиповника где она прячется чтобы следить за бабой Нюрой Маня открывает глаза и читает:

– Температура с утра 39,6.

Ведро ледяной воды обрушивается на беднягу. Она вскакивает, мечется по квартире, а в голове шаровой молнией колотится извечный вопрос: «Что делать?». Кто виноват – известно, она и виновата, разрешила болезному провожать себя. На крыльце он и простудился. Теперь диагноз напоминает слоеный пирог – панкреатит, камни в пузыре и бронхит. Она приготовила и упаковала мужу мягкие домашние брюки, фланелевую рубашку, ласковую футболку с длинным рукавом. Придумает как доставить пакет прямиком в хирургическое отделение. Только воспаление брюками не снимается.

Инстинкты мудрее человека, даже с паникой они твердо идут проложенным за десятилетия курсом. Ну, когда она в своем смятении успела запустить кофейный аппарат, включить новости? Загадка. Тем не менее кофеварка призывно хрюкнула и продемонстрировала хозяйке кувшинчик с готовым напитком. В доброе утро она бы принялась наслаждаться, а теперь уселась с чашечкой лечиться.

Первые пару глотков – аутотренинг. Паникой, здесь за 30 километров от клиники, температуру «мальчику» не собьешь. Даже за руку бедолагу не подержишь. А словом поддержать можно. «Бедненький», набивает она текст после второго глотка. Муж отвечает с задержкой – вкололи парацетамол. После пятого глотка лениво забредает мысль. Если температура большая, значит организм выставил все свои ресурсы на борьбу с вирусами и сражается по всем фронтам. Напустил клетки-дроны и гоняет вредоносные создания по всему организму. Бой кипит, а ей с Глебом остается не мешать. Дело иммунитета правое, победа будет за нами! Парацетамол ему в помощь.

Лозунги, вещь полезная. Приговорив половину чашки под сигарету, Маня успокоилась и привычно принялась планировать дела. Первым делом полить цветы, убрать бельевую сушилку. Запарить овсянку. Нет, овсянка отменяется – в холодильнике нет молока. Она тянется за блокнотом и открывает список покупок, параллельно включая в маршрут прогулки магазин.

Перетаскивая сложенную сушилку Маня споткнулась о стремянку и потирая большой палец на ноге принялась ругать себя за лень. Надо было сразу убрать монстра в кладовку, а она оставила лестницу перед антресолями, и сама себя наказала…

Тут же вспомнила сон, и себя в нём под кустом шиповника. За голыми ветками то ещё укрытие. Спрятаться можно было в подъезде напротив, и оттуда с комфортом, поглядыая через окно ждать, когда Нюра отправиться проверять сохранность своего клада. И тогда Маня узнает, что старуха скрывает. Под кустом сидеть на корточках неудобно. Над головой почему-то жужат дроны, а вдоль дома крадутся с оружием бойцы. Они в касках и балаклавах. Передвигаются на полусогнутых ногах, прижимая к бронежилетам автоматы. Маня знает, что это враги и пытается вспомнить, когда через их гарнизон прошла линия фронта. Зачем укры послали сюда десант. И догадывается, эту группу штурмов вывели из мешка под курском, чтобы они захватили бабу Нюру с её секретом. А старуха затаилась и наблюдает. У Мани нет бронежилета, каски и автомата, её не заметили и это пока. В репортажах с фронта показывали людей, которые прятались в подвалах и погребах от захватчиков. Там рядом с консервациями им будет полегче. А в гарнизонных домах весной из подвалов откачивают воду. Добровольно прятаться там она не станет, а если фашисты бросят туда, придется терпеть. Теперь Маня на одной стороне с бабой Нюрой, догадывается что собаку старушка отгоняла от клада. Место она теперь знает, значит сидеть и напарываться на колючки нет никакого смысла. Надо выбираться, лучше ползком. Распластаться по земле и не поднимая головы, передвигаться до ближайшего угла. Маня распласталась, обрадовалась, что осталась незамеченной. Но тут пикнул айфон и один из штурмов повернулся прямо в её сторону…

Она проснулась и обнаружила работающий телевизор. Там показывали репортаж с передовой, наверху жужжит дрон, а к стене разрушенного дома прижимаются два бойца. Точно такие которые только что охотились за бабой Нюрой. Похоже кадры репортажа напрямую транслировались в её сон, а мозг перерабатывал информацию и через понятные штампы показывал Мане ожидаемую ею картину. До чего все-таки дошел прогресс! Информационные стрелы догоняют каждого даже в глубоком сне. Телевизор, в целях безопасности, перед сном надо выключать. И тут она вспомнила – оставила аппарат работать, ожидая победного выступления Дони в американском конгрессе. Соловьёв с командой накануне объявил это событие эпохальным. И обещали дать прямую трансляцию. Трамп, в новостной повестке, русской журналистики, персона номер один. Впрочем, как и в мировой. Только у нас он герой от которого ждут победы, справедливости и оживления экономики. Маня подозревает что ждут от Дони другого. Разрешения богатым русским вернуться на свои виллы. Но телевещание не глянцевый журнал работает на массы. И лишний раз призывать их пожалеть российскую элиту неосмотрительно. Маня, как и все, под новостным гипнозом круглые сутки. Восхищалась Трампом с предубеждением следила за метаниями Зели и ждала неоспоримой победы Путина в этой схватке добра и зла. Путин с Маней конечно на стороне добра. А все остальные, там на западе, просто сумасшедшие. Впрочем, судя по тому как в оценке событий родную экспертизу швыряет из стороны в сторону предлагая жахнуть орешником по банковской, ядеркой по Лондону. Параллельно подарить Северный поток милашке Дони, но ни в коем случае не отдавать ему редкоземы в Запорожье.

Да, наши тоже умом тронулись, не мудрено, сохранять здравость ума под тридцатилетним колпаком тотальной лжи сложно. Теперь объявили эпоху правды. Рассказали, как специальные американские фонды за тридцать лет устроили по миру 70 государственных переворотов, написали для русских Конституцию. А теперь Россия называет фирмы и имена тех, кого этот спрут Юнисейт, облагодетельствовал своими грантами. Даже Интерфакс туда попал. Точно мы тоже сумасшедшие, только в отдельной палате, специально для русских. У Евросоюза в этой мировой клинике для душевнобольных своё комфортабельное отделение. А в Америке болезных поселили на отдельном острове. Одна надежда, что время вылечит и тех, и других и нас. А Украинских буйных просто запрёт в отдельном боксе. Всё в конечном итоге решит медперсонал. В арсенале подобных клиник есть успокоительные, снотворное и разные лечебные препараты. Психотерапевтические методы в щадящем режиме, включая гипноз и кодирование. Доктор в клинике генералиссимус он, решает кому что прописать. А медсёстры и санитары исполняют. Могут и перепутать что-нибудь.

Маня заложила в пароварку окорочка, настроила программу и хмыкнула. Вчера мясо из ларя она вынимала, чувствуя себя победителем. Не над морозильной камерой конечно, а в историческом споре с коварным западом. Ей не нравилась скрытость в русско-американских переговорах. Зато эксперт Козаков буквально загипнотизировал Маню на позитив своими пунктами, которые диктовали адептам как надо относиться к происходящему. Голос, манера говорить, логические построения и хороший русский язык, трудно не поддаться и не поверить. Хотя Собчак тоже говорил складно пиджак носил стильно, а в доме напротив Эрмитажа отжал целый этаж у города, поселив туда горластых и жадных баб. И предательскую конституцию он тоже писал, как стало известно сегодня под диктовку коварного американского спрута. Так что верить – не верить мало. Думать надо и готовить куда в случае чего прятаться. Гражданам разных континентов не даны рычаги влияния на власть имущих. Энергетическое воздействие на события человечество пока не освоило. А была у Мани история коллективного посыла к некоему немецкому гуру. Кто-то вполне себе уважаемый подарил Мане брошюрку секретного сообщества. Не заморачиваясь доказательствами, адептам предлагался простой рецепт решения всех проблем. Стоило в 9.00 не включать новости, а уединиться в тишине, расслоиться, и закрыв глаза подумать, а можно и проговорить: «Бруно Грёнинг помоги мне.» И озвучить просьбу. Смысл в том, чтобы адепты призывали Бруно в одно и то же время. Это сконцентрирует энергию и повлияет на события в нужную сторону. Маня принялась задаваться вопросам. У каждого, своё желание, все хором будут просить у гуру помощи, изрядная доля этих просьб элементарно вступят в конфликт. Ну скажем две девушки мечтают выйти замуж за одного и того же парня. Бруно что, должен объект девичьих грез разорвать пополам или клонировать кавалера? Бруно в Маниной жизни появился во времена Ельцинских бомбардировок. Важный аспект в мемориальных планах стало играть благосостояние. Допустим Бруно из одного красавчика сделал два. Каждая девица получила своего, а с каким из кавалеров остается капитал? И ещё, на земле 11 часовых поясов, но все, кто верит гуру должны выходить на связь с благодетелем строго в одно время. Уральские адепты должны, получается, вскакивать среди ночи, чтобы послать свой сигнал? Ерунда получается, но идея вполне симпатичная. Мы уже говорим и даже транслируем себя по беспроводным системам. Каждый может вынуть свой айфон и послать желанному абоненту сообщение. Если человек не только потребитель, но и транслятор энергии, может ученые придумают специальные вышки с разделёнными каналами посылов. Региональный, государственный мировой. Определили время трансляции желаний в единое энергетическое поле, и тогда люди вместо того чтобы прятаться от стихий политических, станут регулировать горячие головы в нужном определённом большинством пожеланий направлении. Сегодня такое голосование было бы кстати. Мир до хрипоты обсуждает завершение конфликта на Украине. Убийства и войны, это нехорошо вообще. Но терпимо для Лондона, русские убивают русских. Помогая одной стороне, есть шанс прибрать к рукам русские порты в Черном море. Мы их уже наполовину отдали, – передав завоевания Екатерины украинцам. Они за город не сражались, не строили его. Свалился такой подарочек не за грош, как наследство от полоумного родственника, и делаю я теперь уже с личным активом всё что хочу. Ну так же как оружие, посланное из Америки для войны с русскими. Украинцы быстренько сплавляли его за пятую часть реальной цены на черный рынок. По портам и черноземам ценообразование будет не лучше. Так что англичанам замирение ни к чему, американцам напротив, экономика дышит на ладан. Хохлы обходятся в копеечку, Байден на этом театре военных действий замутил за счет госбюджета нехилый семейный бизнес. Деньги вернуть не получиться, но заткнуть прореху, через которую утекают миллиарды долларов, нужно как можно быстрее. Успеть, пока Россия не объявила в схватке свою полную и безоговорочную победу. Эти в Москве уже объявили, что на Украине воюют с Америкой и объединённым жадностью западом. Здесь защищают свою безопасность и не отступят. В общем разложили под Харьковом международный пасьянс, не спросив у простых граждан, хотят они воевать друг с другом или нет.

Пастух у стада баранов не спрашивает. Когда решит, перегоняет стадо с одного пастбища на другое, орудуя хлыстом и командуя собаками. Он в этом меховом сообществе и Бог, и царь, и герой, и вершитель судеб. Демократию для человечества придумали, как гипноз. Мол вы сами решили, а мы исполняем эту вашу волю, опираясь на ресурсы. Вон депутат Евгений Федоров повторяет, дескать в перестройку советские граждане добровольно отказались от своего отечества, приняв конституцию колониального государства. А теперь должны передумать и заставить власти признать то решение недействительным. «Щазз»! Если документ фальшивый, то и капиталы с имуществом, все 90% активов страны, которые прилипли к частным рукам нуворишей, тоже не настоящие. И как уважаемый депутат вы представляете себе сам процесс отмены результатов перестройки. На граждан новые элиты давным-давно смотрят с позиции пастуха. Вы можете себе представить референдум в бараньем стаде, прения овец по цвету и длине кнута? И кто будет считать их голоса? Две трети жителей Евросоюза против войны, хотят мира и дешёвого газа, ходят на выборы, размещают в интернете посты, а милитаристский поезд под руководством Урсулы на всех парах несется в пекло войны.

И в такой обстановке безумия и тревоги, эксперт Александр Казаков как умелый психотерапевт, предлагает Мане и ещё тремстам тысяч своих подписчиков находить в событиях позитив. Во-первых, не смотреть круглыми сутками новости, в целях защиты собственной психики. Всё важное мимо не пройдёт, всё равно без вас примут решение. А в любом из них есть очень много выигрышного. Мир, о котором с утра до вечера говорит Трамп, на самом деле наша победа, хоть и промежуточная. Америка развернулась к Украине на 180 градусов – значит признала, что мы побеждаем на поле боя. Лучше быть в стане победителей и быстренько поменять риторику. Не требовать стратегического поражения России, а стать посредником и добиваться мира. Что касается сделки США по украинским редкозёмам, по мнению Казакова, — это признание поражения Украины в войне.  Доня будет там вести бизнес, а мы русские обеспечим безопасность на рудниках. И вообще Россия становится стратегическим партнером Трампа, с которым на правах младшего, но суверенного партнера они заново поделят мир. Роль младшего партнера Мане не очень нравиться, она выросла в Советском Союзе и привыкла считать своё отечество сильным и самостоятельным. Но в принципе, годится как временный вариант. Для восстановления того, что новые капиталисты натворили на просторах бескрайнего отечества, понадобятся десятилетия добросовестных государственников наверху, и патриотичных исполнителей снизу. Там в Америке всё понятно, на встречу с президентом сенаторы и конгрессмены пришли уже промаркированными. У половины недругов специальные таблички с короткими надписями. В России сплошь хамелеоны, вроде патриоты хотят победы, а вот чьей поди разберись. Ситуацию с блеском запутывают журналисты политологи и эксперты. В перестройку модная ведущая Татьяна Миткова в каждой трансляции убедительно заявляла – наша профессия новости. Наивные хомо-советикус понимали, эта симпатичная ведущая рассказывает о том, что на самом деле происходит. Время показало, журналистское племя нового формата призвано мельтешить с новостями, где правда замешана на лжи, взбита как картофельное пюре с комментариями и историческими отсылками. Мозг зрителя должен клюнуть и приступить к переработке. Ему кажется, что он в курсе происходящего и теперь должен занять свою правильную позицию. А на самом деле ему всучили очередную наркотическо-информационную дозу для обезболивания и обездвижения. Миткова ведущая ельцинской поры, когда страну раздели под наркотическими посулами свободы, предпринимательства и прямой дороги в обеспеченное будущее с фирменными джинсами, жвачкой и иномаркой у подъезда. Некоторые дошли.

Маня протирает кухонные шкафчики и ворчит, если отключить все звуки и транслировать только её мысли, с диагнозом проблем не возникнет. Сознание путаное, Маня в неадеквате. Она не сама по себе слегка сдвинулась умом, протирать верхние шкафчики ей в данный момент помогал Артем Шейнин вместе с гостями программы. Они пытались разобраться, правда или нет, что Дони не стал давать украм разведданные и грозился прекратить оружейные поставки. Народ в студии грамотный, прочитал по теме десятки публикаций, подтянул свои исторические познания и пришел к выводу – время покажет.  Так что, дорогие интересующиеся граждане, вам предписано ждать и в рамках буйности личной фантазии прогнозировать свои собственные картины будущего. Будет мир или не будет, сие аналитикам неизвестно.

Так же как в данную минуту, го́ре хозяйке было неизвестно куда подевалась прыскалка для зеркала и стекла. Маня начала поиски со спальни, осмотрела подоконник, полочки, комодики и столики. Нету. В коридоре тоже. Всячески, затевая масштабную уборку, Маня начинала считать, что квартира как-то великовата. Вечно в ней всё теряется, а пыль мастерски мигрирует из одного угла в другой. Два дня назад всё протёрла и пропылесосила, и вот опять. Может пропустила? Маня отложила поиск прыскалки и ринулась за салфеткой, пыль надо сразу протереть, потом забудет.

Бах! Теперь от неожиданной встречи со стремянкой пострадал средний палец левой ноги. Почему забыла убрать? Раньше хватило бы первого столкновения, и она без промедления отволокла бы лестницу в кладовку. Однако… Точно, она собиралась забраться на антресоли снять оттуда пакет с железными баночками. Бабе Нюре зачем-то понадобилось мулине́.

Да-а-а, круглосуточные новости прямо по сценарию все мозги разбили на части. Все извилины заплели. Двух минут хватило на то, чтобы совершить восхождение и погромыхивая железками, спустить пакет вниз. Сложить стремянку и сунуть её в кладовку. Прыскалка, как и салфетка, встречу с которой дожидался островок пыли на полке серванта, были вмиг забыты. Маня уже азартно развязывала ручки чтобы извлечь на свет божий искомую коробку. Закон подлости действовал исправно, коробка с нитками оказалась на самом дне. Оставив баночный ассортимент на полке в прихожей, Маня принялась открывать крышку красной баночки из-под заморского чая. Ногти не справились, прихватив банку она поплелась на кухню. И уже там вытряхнула из коробки содержимое. Нитки живописной горкой падали на стол, а потом что-то звякнуло. Сначала на стол, а с него уже на пол свалился небольшой, но очень интересный ключик. Относительно небольшой размер, сантиметров семь, не помешал мастеру снабдить предмет забавными украшениями. Внизу целых пять зубчиков разных размеров, а наверху ажурный набалдашник. Ключ, как медный всадник, был покрыт зеленой патиной. Маня отодвинула в сторону нитки, достала салфетку, и разместив на ней неожиданную находку закурила, не сводя взгляда с ключа от будущих приключений и чужой страшной тайны.

Глава 9

Офигеть! Населению следует выдавать специальные защитные каски от информационных бомбардировок. С вечера Маня собрала для мужа передачу, повесив перед глазами загадочный ключ из банки, чтобы легче было выдвигать и прорабатывать версии. Спрятанный в нитках для вышивания предмет хранился не просто так. Но в квартире точно нет ни одного ящика с замком, к которому бы подошла эта отмычка.

Занимать мысленное пространство не срочной загадкой глупо. Пакет, который обещали завезти в больницу Глебу Аля с зятем, стоял наготове и мигом пополнялся стоило Мане подумать, что мужу может пригодиться в его условиях. 2 пачки Явы явно недостаточно, Маня добавила ещё пару.

Выглянув в окно отметила, машины зятя нет, а сама Аля так и не просмотрела её сообщения. Как бы не проскочила мимо. Маня открыла дверь и принялась ждать. Машинально включила телевизор, и тут Соловьев сообщил:

– Макрон объявил России войну с применением ядерного оружия.

Вот тебе и здрасьте! Начнет сдуру пулять, и как быть? Отпуск в апреле накрывается медным тазом. Рассада перцев на окне выпустила по 7 листу, помидоры она не сеяла, заколосятся, а они с Глебом будут разгуливать по Питеру. Может даже в любимый Манин Пушкинский театр попадут. А тут рассада без полива и доброго слова. Решила, – вернуться и купят помидоры, баклажаны петуньи и всё остальное, и на рассаду сажать не стала. Хорошо хоть Глеба до апокалипсиса прооперировать успеют. Операцию назначили на завтра в середине дня. Муж перестал храбриться, и на все Манины отвлекающие маневры отвечает:

– Всё потом.

Сама Маня хоть и знает, что любая операция риск, уверена, что всё пройдет хорошо. Доктор учтёт тромб мужа на ноге, анастезиолог даст правильный наркоз. А она будет прилежно молиться. А что ещё остается? Приезжать в клинику Глеб строго настрого запретил. Аргумент – в операционную даже самых любимых и преданных жён не пускают. Ждать где-нибудь в закоулке заламывая руки, конечно можно. Но по больнице гуляют вирусы и охотятся на необстрелянных микробами пациентов. А Маня как раз не обстреляна, напуганная три года назад короновирусом она избегает кашляющих и чихающих личностей. Постоянно таскает с собой защитную маску и при мельчайшем подозрении наливает себе настой полыни.

Короновирусную блокаду Маня с Глебом переживали в Латвии. Засели у себя на хуторе, запаслись масками, и укрепляли иммунитет полынью и травяными настоями. Пришли к консенсусу – никаких прививок лично они делать не будут!

Дело ваше – пожали плечами власти и ввели ограничения, – без специального штрих-кода, который выдавали привитым, нельзя войти ни в один магазин, сесть в автобус, и даже гулять по улице.

Народ продолжал упираться. Дошло до того, что Манина любимая подруга Теодорочка, отправляясь за доставленными продуктами предупредила, – Соблюдаем дистанцию. Ты за своим привозным молоком выходишь через 10 минут после меня и по обходной тропинке. Я по прямой и оба в масках!

Маня наблюдала, как подруга продефилировала мимо дома и даже не повернула головы. Потом замерев, в 20 метрах на обходной тропинке, дождалась, когда Теодорочка помашет рукой и развернет свою тачку.

Предосторожности были не лишними, соседи надрывно кашляли за забором. Лукас притащил вирус из детского сада. Сам за три дня справился с болезнью, а родители кашляли, сопливились и температурили целых две недели. Малыша не пускали к подруге Мане и они, но разрешали одному гулять во дворе.

Лукас стоял со своей стороны забора и жаловался Мане:

– Если я приду к тебе, ты заболеешь и умрешь. А разговаривать можно ты только к забору близко не подходи.

Карантин у Нины с Женей лишний раз убедил Маню с Глебом – прививки не спасение. Послушные соседи поставили их себе сразу, как только первая вакцина поступила в страну.

Пандемия отменила прямые поезда из Риги в Питер и Москву. На границе между Латвией и Литвой выставили посты. Ездить в Шауляй по делам, Глеб не перестал. Коридор через ангар фермера, который ещё в советские времена был построен на территории двух республик, когда небыло границ, действовал безотказно. Ивар просто оборудовал ворота с латышской и с литовской стороны. За проезд брал на своем КПП по 20 евро.

Маня всё ещё разговаривала через забор с Лукасом, она всегда увлекалась, когда вспоминала свой любимый хутор и всё что его окружало. Четвертый год пошёл, а она продолжала тосковать по каждому кустику. И пропустила Алю.

Соседка стояла в коридоре и звала. Маня выскочила к ней как ошпаренная:

– Мадам вы с утра как свежая роза! – Комплимент дежурный, но соответсвует действительности. Аля после операции на суставе, зимой выходить на улицу опасается. А уж если получается, то покидает квартиру в полном боевом раскрасе. Подведёт глаза, умело нанесет румянец. А сегодня протягивая соседке пакет, маня уловила слегка приторный аромат болгарской розы.

Помахала из окна вслед машине и вздохнула, – передача может и не попасть к Глебу, если машину не пропустят на территорию клиники, Аля со своим костылём не дойдет до хирургического корпуса. Там без малого километр пути. Но обе надеются, что всё получиться. Они, каждая по-своему, любили Глеба и готовы были на многое чтобы ему помочь.

Не знаю, как у кого, но у Мани, стоит ей успокоиться чуть-чуть, мигом просыпается аппетит. Начинает бузить, урчать и требовать чего ни будь. Она попыталась успокоить вреднюгу парочкой орешков, но не тут-то было. Сегодня он требовал овсянки. Отметив мудрость собственного желудка Маня бросила на диванчик лень, и направилась к плите. Каша варилась под открытый эфир на канале Звезда. Там тоже говорили о воинственном выпаде нью Наполеона. Сопровождая его тексты иллюстрациями. Малыш президент, придавленный треуголкой, грозит зажатой в руке ракетой. Маня посматривала на череду мэмов и вспомнила своего старшего внука, который требовал в магазине новую машинку. Протест демонстрировал плачем и лежанием на полу. Стоило протянуть руку, как внучек мотал головой бил по полу ногами и прибавлял звук. Чего-то Макрону со стола мировой политики не досталось. Сказать честно он не может, хотя понять политика не сложно. Россия угрожает интересам Франции, лишила её дармовых ресурсов в Африке. А теперь, когда на кону капитуляция Украины, Макрону не достаётся очередных плюшек. Похоже с этой войны у наполеончика неплохой гешефт.

Какой, Маня узнает очень скоро, в условиях противостояния стороны не скупятся раскрывать секреты. Один ЮНИСЕФ со своим финансированием мировых НКО чего стоит.

Да трудно сегодня приходится старым и злым. Маня себя старой не считает, но университет закончила аккурат перед перестройкой. Училась и жила по старой программе. Так что сегодня информационный фон пропускает через сито собственного опыта и воспоминаний. Тогда в 90-е они тоже шутили с открытой душой, ждали перемен, свободы слова, полета мысли и безграничных возможностей для развития творческой личности. Крылышки подпалили быстро. А потому сегодня с воинственными танцами Макрона, через призму пережитого Маня считает, что Европу надо отключать от любого газа, и дешёвого и дорого. Испытать на Франции очередной экземпляр орешника. Будет им чем заняться, – станут изучать возможности нового оружия агрессора. Пока эта компания окончательно не встала на тропу войны и не утоптали её. Маня помнит, как не спала у экрана, когда подписывали ещё Минск 1. Утром объявили – все договорились. И она облегченно вздохнула. Правда удивлялась как легко в Прибалтике стали получать постоянные виды на жительство украинцы. Сложнее стало общаться с соседями. Через забор справа живет семья юристов. Милейшее семейство с двумя взрослыми сыновьями. И оба успели побывать с консультационными лекциями в Киеве. Старший учил укров борьбе с влиянием русского языка. Правда лекции свои читал на русском и с Маней болтал тоже по-русски. Даже песни напевал из агрессорского репертуара. Но за лекции хорошо платили, в Киеве встречали душевно и провожая вручали душевные подарки. Очередной ковер 3,5 на 6 метров с огромными подсолнухами перепал и Мане. Ковер мягкий, красивый, качественный, но четвертый им девать было уже некуда. Вот так рядом готовилась война, а она ни сном не духом. Прохлопала угрозу в 90-ых, проморгала угрозу после 14-го. Сейчас в 25-м когда украинский конфликт завершается, Макрон достаёт новый топор войны. И некому треснуть этому безумцу по бестолковке. Понятно, нанятый финансистами на роль защитника интересов французов, он служит не французам, а финансистам, верой и правдой. А французы продолжают смеяться над мемаи, флиртовать и пить кофе на открытых верандах своих уютных кафешек.

У них уже весна, светит солнце. Светит солнце, дефилирует беспечность. Парижан мало интересует политика, они не станут лихорадочно листать новости в поисках новостей, способных погасить тревогу. Вот если рядом толпа обколотых мигрантов перевернёт и подожжёт мусорный бак, они поинтересуются чего хотят эти сердитые люди? А в остальном в Париже всё спокойно.

Смутьяны ринулись в Брюссель там они станут обсуждать меры, которые позволят загнать под пули последнего украинца. Есть ли у них ресурс? А как же, беженцы из Незалежной все на учете. Под рукой и в полной власти кровожадных политиков. Для начала отнимут пособие. Потом не продлят вид на жительство и заблокируют выезды через погранпункты в сторону Белоруссии. Ловушка для обманутых в 14-м майданщиков, захлопнулась. Спасение одно – Зеля подпишет капитуляцию.

– Не смешите меня. – Отмахнется от прогноза любой ухилянт. У клоуна на кону не только рейтинг или жизнь. 30 миллиардов серебряников в конвертируемой валюте, которые заблокировать не сложнее чем арестовать русские активы. И тогда его семье не на что будет шопинговать в самых крутых бутиках.

Майдан в Брюсселе оплатить теперь некому. НКО посадили на голодный паёк, методички перестали поступать в редакции двух трети СМИ. Из Белого дома шлют сомнительные инструкции. Соберутся смутьяны и будут топить за старый план, по которому каждому из участников что-то причиталось в итоге фанфарной победы Киева. Да и личные плюшки, спрятанные в чемоданчиках, которые Урсула, Бокша и Джон увозили с собой после каждого визита на Украину. Проводить аудит расходования бюджета укровойны никто не обещал. Пока комиссары не захватили бухгалтерские книги, надо действовать. Пересчитать собственные запасы бомб, дронов и самолетов. Америка решила вернуть себе золотой век. А под французский шум Германия собирается наращивать воинскую мощь. Зачем? Чтобы в очередной раз двинуть на восток.

Вразумить обитателей музея былой славы могла бы пара Посейдонов. И Маня надеется, что в отличии от Сердюкова, Белоусов держит их в боевой готовности. О Шойгу она лучше помолчит. Сын соседа Лёхи, в его бытность менял сцепление на боевом служебном КАМазе за свой счет. Командир так и сказал:

– Тебе зачем 240 тысяч платят? Хотя сейчас тоже особых перемен не происходит. Солдат в очередной раз прибыл домой, теперь понадобилась новая запчасть, кажется помпа. И опять он покупает из своего довольствия. КАМаз в частной мастерской в Воронеже, а боец дома. Там в Воронеже запчасти стоят в четыре раза дороже. Кому война, а кому бизнес. Стоит военным появиться в очередном городе, – продавцы в магазинах меняют ценники. Освободителям и защитникам местные жители конечно рады, но отовариваться стало в три раза сложнее.

В принципе, всем сейчас нелегко. Глеб отзвонился и сообщил – успел получить от Али передачу. Муж тяжело дышит и рассказывает:

– Я под капельницей, а тут звонок. Кричу медсестре, она где-то шляется, сам перекрыл, а отсоединить некому. Дозвался вскочил, полетел… Давно я так не бегал.

Маня слушает ахает. Доктор велел носить свои бриллианты до операции осторожнее, чтобы не сдвинуть с места самый большой, ещё чего доброго проколет острым краем внутренности.

– Ясно, буду привозить всё сама.

– Перестань меня пугать! – Мигом реагирует муж.

Маня всматривается в крохотное изображение камеры. Да, видок не парадный. Ракурс такой что на первом плане нос с очками почти на кончике. Над лбом прилизанные волосы и кочка не на макушке, а сдвинутая на бок. Это легко исправить, но Глеб пугается другого.

– Я такая страшная?

Муж останавливает перечень аргументов, согласно которым, Мане не следует приезжать в клинику даже со свежим домашним бульончиком и растеряно молчит.

– Понимаю тебя, жена монстр с кровавыми клыками, гремя бидоном топает по коридору в направлении твоей 13-ой палаты. Ты прячешься под кровать и умоляешь ходячих соседей выгнать её поскорее. Бригада защиты, охая поднимается с кроватей и готовится принимать бой…

Посмеялись, попрощались. Не сами, интернет прервал связь, так что простились уже по переписке.

Маня сбегала к окну проверить Алину машину. Нет пока. Дел в доме полно – выбирай не хочу. Можно воспользоваться случаем и упорядочить содержимое кладовки Глеба. Или поискать на антресолях послеоперационный бандаж. Взять стремянку и методично пересмотреть содержимое верхних шкафов. Или порезать мелко булку и сушить сухарики. Лишними не будут. Есть ещё одна задача можно сказать стратегического плана – вытаскивать из ящика в коридоре картошку и избавлять ее от ростков. Но для начала этой операции ей придется собраться с духом.

– Может завтра? – Спрашивает Манюня у ключа. Тот смирно висит на одном крючке с кружкой, и незатейливо переключает её мысли с прозаического быта в зону загадок и приключений.

Ключ, как сильный магнит притягивал её к себе. Почти ажурная шапочка и патина намекали на долгую жизнь предмета. Население городка, начиная с его основания, сословными званиями из бывших не отличались. Сплошь представители рабоче-крестьянской армии из её лётного крыла. Так что представить, что одна из жён советских офицеров прихватила с собой кованый железом сундучок с драгоценностями, сложно. А ключик по своему размеру и открывал похожий сундучок. Правда есть одно слабое объяснение. Год рождения гарнизона, это девятый год победы в Великой Отечественной войне. Не секрет что, возвращаясь из поверженной Германии на родину, победители прихватывали с собой сувениры. Некоторые набивали ими целые вагоны. В роду у Мани генералов не было, но среди маржинального крыла присутствовала тетя Ляля. Располневшая к старости, как и большинство евреек, Ляля жила в крохотной квартирке, которую Маня называла пещерой Али Бабы. Однушка, куда Лялю переселили после развода с генералом, быта забита диковинной мебелью и коробками так, что передвигаться по ней можно было только бочком. Как сама Ляля попадала к кровати представить сложно. Если тринадцатилетняя Тощая Маня вынуждена ходить боком, то Ляля при росте полтора метра, если замерять по диагонали, составляла сантиметров 60. Бабуля шила Ляле юбку и размер записывала присвистнув. Единственный визит к Ляле ей довелось совершить по случаю непредвиденному. Тётка подвернула лодыжку, и ей для больницы следовало привезти халат и ночную рубашку. Таких специальных размеров в клинике просто не нашлось. Ляля носила только эксклюзив специального пошива. Она и заявила, что ключи даст только Мане, больше никому не доверяет. Девочку может сопровождать кто угодно, но переступать порог племянница должна одна. Вооружившись подробными инструкциями, Маня поднялась на шестой этаж, дядя Юра отставал и притормозив на площадке объявил:

– Дальше сама. Здесь тебя никто не украдет. Если что, кричи громко.

Маня и закричала, едва щелкнула выключателем. Свет с трудом проникал в щель между шкафами и коробками, и бедняге показалось что стены сложились шалашиком. Дядя Юра возник на пороге как человек паук, и присвистнул. Осмотревшись они поняли, что в квартире обычный, никем не нарушенный порядок. А Маня понадобилась как курьер по простой причине, – ей отводилась эдакая роль форточницы, чтобы добраться до требуемых предметов. Маня добралась, не удержалась, перелистала прислоненные к стене пять картин в позолоченных рамах. Полотна и рамы, хоть и были покрыты пылью, но буквально кричали о стоимости каждого отдельного полотна. Рядом с кроватью стоял кованый сундучок, она сейчас вспомнила его мудреные завитушки и точно такой же, как на ключе, зеленый налёт. Внизу в ящиках комода хранилось требуемое белье. Алогичная Маня принялась чихать, а потом и кашлять. Вокруг поднимались клубы мелкой пыли. Так что, всякое желание разглядывать сокровища Лили-АлиБабы, пропало. Собрав пакет, она выбралась на лестницу и облегченно вздохнула.

Кажется, потом кузи́на, получив в наследство апартаменты, успела повладеть ими не больше трех месяцев. Была в семье история с тайной продажей этой пещеры. Кузи́на угодила в аварию и расплатилась квартирой. Сначала отдала ключи, а потом, как кузи́на объяснила, вступив в наследство оформила документы. Так что сундучок, вместе с картинами и Лялиным гардеробом, попал в чужие руки…

Этот ключ от похожего сундука. Мало вероятно, что кто-то, отправляясь в гарнизон на службу, прихватил этот предмет с собой. В Питере больше моряков чем пилотов. Жён подводники с собой в рейс не берут.

Хотя немецкие привязки к гарнизону есть. Из 4-х построенных пленными домов, два ещё стоят. Правда без окон и с провалившимися крышами. На Манин взгляд, ни один из коттеджей Подмосковья, по прочности, теплоизоляции и даже красоте, если сквозь разрушения увидеть их в первозданном виде, не годится. Но и здесь искать следы сундука с драгоценностями глупо. В плен военных брали без оружия и какого-либо скарба. В крайнем случае при них оставались портсигары фляжки и зажигалки. Которые выменивались на еду.

Через два месяца страна будет праздновать 80-ю годовщину победы в Великой Отечественной войне. Если предположить, что кто-то из строителей этих домов или из их потомков, решит побывать в гарнизоне, то будет вправе задать резонный вопрос. Кто же кого победил? В 1945-ом понятно. А в 2025-ом?

Теперь спустя 80 лет мы снова воююем, и главной победой готовы считать не вступление Украины в НАТО и развал Евросоюза. Не повезло стране на несколько лет попала в руки, о которых принято говорить: «Не к рукам так хуже варежки». Верная поговорка. Итог перестройки, завершившийся войной, требует пополнить список задач ожидаемой победы. Если нет смертной казни, то следует пообрубать руки, которые вертели сверхдержавой, как старыми тряпками в гараже доставшемуся по наследству от дяди. И тогда развалами в стане либералов и демократов местного пошиба, народ хотя бы этого гарнизона, будет удовлетворён. Президент в начале тайных переговоров с Трампом, почувствовав брожение в умах граждан пояснил, – мы обсуждаем не прошлое, а будущее. Строить его будем, опираясь на интересы страны, а не на обиды, в которых можно утонуть как в болоте. За точность цитаты Маня не ручается, но смысл сказанного она уловила так.

Новости обсуждали эхо воинственного заявления Макрона, под их фон Маня оделась и прихватив коробку с нитками отправилась на прогулку.

Глава 10

Занозу можно вытащить из пальца, пятки, и любой другой части тела. А что делать с занозой тревоги? Завтра на 12.00 Глебу назначили операцию. После 15.00 накануне, муж сообщил что температура поднялась до 38 и исчез с радаров. До 23-х Маня убаюкивала себя тем, что мужу сделали укол и уложили спать. Она прикинула – восемь это максимум который любимый в состоянии провести в постели. Она принялась гипнотизировать телефон напевая «Позвони мне, позвони! Позвони мне ради бога!». Айфон молчал как партизан, если бы не предстоящая операция она, не долго думая, набрала бы сама и услышав, что всё в относительном порядке успокоилась. Три сообщения в ватсапе остались не просмотрены. Для человека, который даже бреется рядом с аппаратом это немыслимо. Заноза тревоги при каждом очередном аргументе впивалась в мозг и ворочалась там буром. Есть один рецепт перебить тревогу – занять себя делом или увлечься новостями. Благо есть чем – Евросоюз как верный подданый Демократов США собрался на саммит чтобы обсудить варианты продолжения войны на Украине. Идея Трампа под мифической сделкой завершить этот конфликт ломала все планы заговорщиков. Ситуация расшаталась настолько, что официальный чиновник из администрации Дони, на весь мир произнёс немыслимое – руками украинцев ведется прокси война между США и Россией. Если так дальше пойдет, то новые власти сообщат что Запад присвоил себе победу в холодной войне, позволив за согласие олигархам разграбить Россию. Союз с азартом растаскивали всем миром, а юридических оснований для упразднения страны нет и сейчас спустя тридцать с лишним лет. А ну как русские затеют расследования и потребуют репараций? Прокси война на Украине могла завершится если не победой хохлов, то подписанием пакта о мире, который бы зафиксировали в ООН. И тогда, новые расклады и границы были бы легитимизированы. Американцы и русские остались врагами, а чиновники ЕС продолжали бы работать в штате поддержки политики заокеанских хозяев. А если наступает мир дружба и жвачка. Америка торгует с Россией, ведет через океан свои дела. Проникают технологии, работает свифт. А где на этом празднике жизни место для Урсулы с Каей? Как пить дать, попадут под сокращение, а с учетом неблаговидного поведения ещё и без золотого парашюта. Развязка пока не просматривается. Путин только готовится к переговорам с Трампом, и Маня поддавшись политологам, то пугалась как вчера, объявленной Макроном войне, то удивлялась итальянской Мелони предложившей распространить на Украину 5-ю статью НАТО. То смеялась, когда из Франции сообщили, мол Макрон несерьезно войну объявил. Он просто хотел попугать русских. Может послать ему примирительный орешник, чтобы шутили поосторожней. А то латыши заговорили об отмене для русских шенгенской визы. Туристы из Москвы мол угрожают безопасности. С них станется, отменят. Потом снова введут. Не больно, но очень неприятно. Почти также, когда тебя за ноги кусают собачьи блохи. Домашнего питомца и ковры можно обработать. Но ведь эти шутники-безумцы обладают властью способной если не стране целиком, то отдельным гражданам отечества доставить неприятности.

Обо всем этом Маня думала по дороге на дачу. Заноза в мозгу действительно успокоилась. Досада на международную обстановку помогла выстроить шаг, но отвлекла от правильного дыхания. В таком состоянии еще терпимо ждать новостей от Глеба. Маня знает, как только сможет муж сообщит как прошла операция и где у него болит. Прямо у калитки зазвонил телефон, уронила палки, вжикнула, молнией выудила аппарат и нехорошо выругалась. Мошенники звонят без перерыва. Маня сбросила звонок подняла палки и принялась костерить сама себя почем свет стоит. Могла взять телефон у соседа по палате, попросить разрешения медсестры позвонить на пост, один разочек чтобы узнать, как прошла операция. Не дотумкала, хотя знала эти операционные сутки муж будет недоступен. Всё! Попробует урезонить себя, открывая после зимы розы, а потом если не будет новостей помчится домой, переоденется, закажет такси и рванет в клинику.

Напряжение толкало её в спину как попутный ветер, и получаса не прошло как розы были открыты, листья с цветника собраны. Маня углядела носики тюльпанов и тепло разлилось в груди. Сегодня только 7 марта… Но солнце светит по-майски. Был на её памяти абсолютно весенний день 8 марта. Году в 20-м, кажется. Дочь уже переехала к мужу в Москву, она в Питере ждала первого внука. Накрывала стол к визиту подруги и сокрушалась, предыдущий муж расставил по всему дому мимозы и нарциссы. Погудел для порядка пылесосом. Подкладывал в самые неожиданные места шоколадки и конфеты. Перед посадкой за праздничный он всегда отличался хорошими манерами, приветливостью и изобретательностью. Вечером они пойдут в Большой Драматический Театр, сейчас он носит имя Товстоногова. Какой спектакль Маня не помнит, но с участием Басилашвили — это точно. Билеты – подарок от тети Симы. Консерваторию она оставила себе и правильно сделала. Муж классику переносил с трудом. Маня расчитывала на обед вдвоем, приятный, но умеренный. Расслабиться они планировали за ужином. А тут звонок Юля решила заехать. Почему именно сегодня, да ещё одна без мужа. Не важно, 8 марта всё что не сделает женщина правильно и важно. Юля появилась в белых лаковых сапогах-чулках, в белом плаще с макияжем по полной программе и слезами на глазах. Муж дома устроил скандал, она собралась уходить, а он демонстративно позвонил какой-то девице и принялся зазывать её в гости. Юлька решила дождаться в гостях, когда та приедет, она вернется и устроит суженому выволочку. Швырнет ему в рожу подарок. Подружка вынула из-за пазухи золотой кулон-сердечко, щёлкнула, продемонстрировала крохотный свадебный портрет и победно посмотрела на Маню. Ей от супруга перепали лайковые перчатки в комплекте с сумочкой. Тоже не кот чихнул. Но Маня не стала тащить подарки на кухню, где не дожидаясь обеда гостья успела махнуть рюмочку коньяку и закурить. У Мани с мужем тоже всё было не гладко, но жаловаться казалось немыслимым. Не нравиться разводись, что она скоро и сделает. У Юльки редкая неделя проходила без острых электрических разрядах в семье. Маня знала, москвич женился на подруге из материального интереса. Она как Пугачева Галкину спешила обеспечить суженому нескончаемый поток радостей – завела щенка шалфея, купила джип, дачу на Ладоге и моторную лодку. Тот постоянно смотрел налево, а влюбленная Юлька, ослепленная страхом измены, покупала, покупала и покупала. Вот так сошлись, чудесный весенний день, Юля вся в белом в гостях, и её чёрная жизнь у себя дома в некогда светлой и гостеприимной квартире. В этом же году Юли не стало. Муж запретив проводить вскрытие запил. Смерть согласно справке, наступила от острой сердечной недостаточности. Маня и все подружки считали, что недостаточность наступила не сама по себе. И питерское крыло, прямо на похоронах, потребовало от московской родни забирать и увозить своего ковбоя, не дожидаясь поминального обеда. А то как бы чего не вышло.

Маня общипала у клубники старые листья и завершив визит в собственную другую жизнь вернулась в день сегодняшний с болезнью Глеба и занозой в мозгу. Она сделала пару снимков и отправила любимому кусочек весны. Сообщения никто не принял, а значит пора приступать к плану Б. Нестись на всех порах домой, переодеваться и заказывать такси. Она уже закрывала калитку, когда позвонил муж. Слабый голос через каждое слово «ой», но Манина душа взметнулась ракетой радости. Он уже в палате. Вышел из наркоза. Поспит и потом можно поговорить. Мане хотелось говорить сейчас. И чем дольше, тем лучше, и вообще получить разрешение навестить дорогого. За руку подержать, губы салфеткой смочить. Получила категорический запрет и напоминание о вирусах. Слегка сникла, но в душе уже плескалась радость, которая под ритмом шага трансформировалась в покой. Его она несла бережно, шагала так легко как будто бы плыла над дорогой для порядка переставляя скандинавские палки и ноги. Через пять минут она будет дома, поест. Со вчерашнего обеда кусок в горло не лез. Сделает кофе, дождется, когда муж будет в состоянии разговаривать и выпытает у бедолаги всё до мелочей.

Полёт прервался как-то сам собой. Маня зачем-то повернула голову в сторону двухэтажных домов и на углу увидела силуэт бабы Нюры. Нечёткий, так она без очков. Старушка издалека призывно махала рукой, а Нюрин голос вдруг ясно ожил в ушах.

– С утра тебя жду, а ты похоже даже не собираешься. Маня свернула с прямой дороги к дому и потопала в сторону. Настроение почему-то упало, странно, всё равно же собиралась заглянуть во двор. Отдать старушке баночку с нитками. Переброситься парой фраз.

Баба Нюра исчезла, странно могла и подождать минуту. Маня свернула во двор, к подъезду за руку тащила ревущего малыша женщина, Нюрина скамейка пустовала. Маня притормозила, за дверью исчезла мать с ребенком, Мане в ногу ткнулся носом незнакомый пес. Пока она оправдывалась перед собакой, что ничего на угощение не прихватила, но завтра непременно прихватит из дома колбаски, баба Нюра успела выйти и занять место на скамье.

– День какой солнечный. – Светскую беседу Маня начала прямо на ходу.

– Как раз для хороших новостей.

– Одна загвоздка, как долго их ещё ждать. – проворчала Маня, вспоминая разом все заботы, и операцию Глеба и обиды дочери, и застопорившуюся продажу латышской квартиры.

– Если просто ждать, то долго. – Нюра упёрлась в Маню взглядом так, как будто уперлась ей в лоб длинной школьной указкой. Получилось так внушительно что бедняга почувствовала себя школьницей, которая списывала материал во время контрольной и была поймана. Маня засуетилась, сбросила с плеч рюкзак, вытащила коробку и протянула Нюре.

– Сядь! – Приказала старушка и Маня подчинилась.

– Открывай! Вытащи всё! Переверни!

Маня как дрессированный пудель выполняла приказы, голос Нюры звучал четко и напряженно.

– И где он?

– Кто?

– Ключ.

Маня почему-то не стала признаваться, что ключ нашла и повесила его на крючок перед столом. Она пожала плечами и попробовала увильнуть:

– Я думала вам нитки нужны для вышивания.

Старушка мазнула по её лицу укоризненным взглядом.

– Ну Милка! Вот коза, небось сразу мужу своему чекисту выдала, а мне сказала, что спрятала. Получит у меня на орехи! – Нюра бушевала, Маня уже поднялась:

– Пойду я. – Сказала вслух. Про себя подумала, что Милы уже нет, теперь Маня живет в её квартире. И Нюра никак не сможет задать покойнице трепку. Если бы она только могла предположить, что может эта старуха, быстренько бы сгоняла домой и притащила ей желанный ключик. Пока же решила для себя – ключ отдаст старухе сразу, как только та объяснит зачем он ей. А ещё сначала позвонит сыну Милы и спросит разрешения.

– Перетряси все баночки! – Прозвучал в её ушах очередной Нюрин приказ. Маня оглянулась, старушки не было, а нитки и железная банка всё ещё лежали на скамейке. Удивилась, но мысли её уже переместились на другую дорожку – Глеб. На улице, несмотря на безлимитный интернет, за 1000 рублей, которые она исправно ежемесячно перекидывает Мегафону элементарно не берёт. Следует разобраться. Скорее всего она сама случайно отключила, теперь надо включить. Но как, Маня не знала. Вернется Глеб и займется настройками айфона. Просить кого-то со стороны она не станет. Мошенников сейчас пруд пруди.

Раскланивалась по дороге с соседками она на ходу, терять время на досужные разговоры, увольте. Глеб может выйти на связь в любой момент, а она клуша будет стоять и чесать языком обсуждая погоду.

Всё. Разоблачилась, заварила чай, заняла место за столом на кухне и впала в мучительное состояние ожидания.

Телефон, глотнув домашнего вайфая, принялся пипикать. Но всё было не то. Напоминали о необходимости забрать в Озоне заказы, сообщали о бонусах и подарках. Муж продолжал молчать. Гипноз не работал, и она решила применить проверенный метод, не удаляясь от телефона заняться домашними делами. Например, помыть полочки вокруг раковины. Этим бедняга занимается каждое утро, стоит появиться солнцу и всякие капли, разводы вылезают на поверхность. Сейчас можно освободить все полочки от баночек, стаканчиков, мочалок и губок. Окропить их антижиром и отмыть до ослепительной белизны. Задумано – сделано. Оп! Сработало! Маня сдёргивает перчатки и хватается за айфон. Снимок, – между большим и указательным пальцем зажат камушек, увеличим, – большие осетровые икринки надежно склеены, и светятся как янтарь на солнце. Размер соответствует фаланге большого пальца. Попади такой камушек в сапог, не пройдёшь и 5 шагов. А Глеб таскал его в животе, да ещё и перекатывал во время зарядки. Камень-диверсант с весны прошлого года атакует их семью. Вынуждает вычёркивать из списка дозволенных продуктов одну позицию за другой. А всё началось весной, когда Маня нащипала первые листочки молодого чеснока. Мужа рвало даже от воды. Три дня страдалец отказывался от еды, лежал с раздутым животом и отказывался от скорой. А Маня тенью скользила по квартире, подкрадывалась чтобы заглянуть спит или нет дорогой. Предложить ему хоть что-нибудь. Смекту, ношпу, активированный уголь, настойку полыни. Обычно полынь помогала – снимала изжогу, тяжесть. На сей раз не сработала. Маня подозревала что во время зарядки Глеб организовал себе грыжу. И теперь кишечник перекрыт этой петлей, не пропуская в систему даже воду. Но поголодав пару суток муж просил овсяночки. И в доме наступал праздник. Следом он требовал протушенную куриную грудку и бульончик. Верхом Маниной радости было, когда муж просил пару глотков кофе. Глоток — это как в сказке Буратино – три корочки хлеба. Стоило убедиться, что кофе организм принимает, семья шла в разнос. На стол возвращались яйца, сваренные вкрутую, кофе с молоком, грецкие орехи, курага, сметана и в неограниченных количествах творог с медом. Потом в магазине закупался самый большой экземпляр лосося или форели. Маня готовила малосольные кусочки и к ним подсушивала тоненькие кусочки булки. Миксер убирали на верхнюю полку. И так до следующего раза – голод, овсянка, лосось…

Сергиенко, в программе Еврозона, считал дни до распада Евросоюза. Укладывая в свои аргументы детали. Удивлять у Володи получалось. Например, производство боеприпасов финансируется в Евросоюзе через пенсионный фонд. Идея Европы возродить собственную обороноспособность началась с объявления бюджета почти 200 миллиардов евро. И за стабильный еврозаказ начинается борьба. Ядерный зонтик Макрона вызвал слюну у прибалтов. Тут же начались соревнования за место кому больше всего достанется от России. Ясное дело, первыми под удар попадают латыши эстонцы и литовцы. Дело не только в месторасположении, они столько наговорили гадостей в сторону России что справедливо ожидают ответки. Не факт, что из Орешника. Хотя за те обиды которым они успели нанести русским даже этого будет мало. Но сейчас, когда Штаты сказали своим ребятишкам адью, принялись как следует пугать население. А запугав его до дрожи, можно спокойно запускать руки в карман социалки и пускать их на распил. Треть на снаряды остальное на откат. Маня регулярно созванивается со своими подружками в Латвии и убедилась, – они русских не бояться, а вот безумия собственных властей опасаются. И правильно делают, торжественно отключили электричество от Белоруссии и тут же вместе со счетами получили электрошок. Теодорочка звонит и радуется:

– Как вовремя мы продали коттеджик с его электрическим обогревом! Тогда получалось 400 евро в месяц, а сейчас даже представить боюсь.

У Мани с математикой всё в порядке, предлагает подруге помножить цифру на пять. А представив результат боится озвучить цифру. О счетах сегодня подружки из прибалтики могут говорить бесконечно, как говорится у кого что болит. У Мани болит своё, но о Глебе в больнице она им не рассказывает. Праздник все-таки, надо рассуждать о красивом и хорошем. Строить радужные планы на будущее. И верить, что кто то, может Дони из своего овального кабинета, дотянется и треснет со всего размаху по затылку Еврокомиссарам. А на Урсулку накинет намордник, и приукрасив бабку наручниками, сопроводит её в специальную камеру для экономических преступников, заразившихся от страха разоблачения бешенством.

Глеб прислал видео, любимый завернув в бандаж, располосованный докторами живот, гуляет по палате. Еще вчера в это время Маня сходила с ума от неизвестности, а сегодня он установил камеру на тумбочку, щёголем прохаживается по пустой палате. Всех на 8 марта отправили по домам. Пусть радуют любимых своим присутствием. Ролик с Глебом в вертикальном положении отличный подарок и лучшее поздравление. Теперь, в этот солнечный день можно спокойно отправиться на дачу.

Что там Урсула с командой – пик гонки вооружений собираются достичь к 30-му году. Пусть гонят, а мы пока залижем раны и найдем узду на воинственных соседей. Украинский урок бесследно не пройдет. Тут Михеев выдал новость, – Когда хохлы потребовали оплачивать пшеницу валютой, Горбачев начал мямлить, отступать, и столкнул Союз в пропасть. А народ поверил в гласность и удивлялся писулькам про черные стороны советской жизни. И ни одна газета не сделала достоянием подлость вполне себе подконтрольных украинских ЦККПСС по куркульски зажавших зерно. Мы и сегодня соглашаемся с тем, что переговоры Путина и Трампа — это скрытая дипломатия. Путину Маня верит, но знать о том, что готовы уступить наши, хотела бы больше. И имеет на это право, если не она лично, то её приятельница, которая потеряла сына на фронте. Не когда-нибудь, а в июне 2024 го. Мальчику было 30.

Маня, навещая мужа, поинтересовалась у медсестры, как он там?

– Митингуют с соседом, как проснуться, так и митингуют. Флаги матом заменяют. Стратеги, блин!

Медсестра с бейджиком «Наташа», прихватила Маню за рукав и принялась жаловаться:

– Зеленского уже раз десять повесили, Ельцина предали анафеме. Олигархов предлагают на органы пустить. А армию усилить, и подгоняя хохлов ковровыми бомбардировками, сбросить в чёрное море. Родную Одессу говорят восстановим, а чуму националистическую выжжем.

Маня прикинула – пост медички в двух шагах от палаты Глеба. А как муж на политической почве может раздухарится, ей ли не знать.

– Успокаивающие уколы не помогают?

Наташа понимающе улыбнулась.

– Выключенный свет эффективней и дешевле. У нас некоторые лекарства больные сами покупает. Врач назначит, а они если ходят отправляются в аптеку. За снотворным в знак протеста не пойдут.

– А неходячие как? – Заволновалась Маня, после операции Глеб до аптеки не дойдет.

– Саша сходит и что нужно принесет. – Бесхитростно поясняет Наташа.

Саша и купил Глебу бандаж нужного размера. И неожиданно так раскрылся секрет.

– Саша, это санитар в отделении? – Интересуется Маня. Она положила на карточку Глеба внушительную сумму, мало ли что понадобиться. А расплачиваться будет всё же чужой человек и код ему придется сообщить.

– Саша больной, лежит здесь. – Глеб помедлил и добавил, – Всегда.

– Вылечить не могут?

– Выписать некуда. Формально выпишут, а потом снова оформляют.

– Супер! – Восхитилась Маня изобретательности медицинского персонала. Нянечек не хватает, а больной бездомный Саша лежит в отдельной палате на полном довольствии. Бегает в аптеку и магазины, помогает больным подать утку, поддержать при первых шагах. Не бесплатно, конечно. Да, есть в бессрочном лечении Саши нарушение установленных законов, ну и пусть. Нужен такой Саша, значит пусть лечится пока не надоест. В помощь всем, кто обитает в хирургическом. Ну и что, что недостаток финансирования восполняется изобретательностью. Русские на этом выживают и побеждают.

Поговорив с Глебом, Маня замерла у окна, понаблюдала за чётко прорисованными солнцем, стволами берез. Решила – время идти на прогулку. Может прихватить ключ и отдать его Нюре? Решила, нет, сначала надо позвонить сыну Милы. И ушла без ключа.

Глава 11

Занозу даже самую коварную из пальца пятки и любой другой части тела можно вытащить, не получится подцепить смоченной в одеколоне иголкой, подцепить зубами или ногтем… Что придется сбегать к врачу или помазав от души зеленкой дождаться, когда защищаясь, организм сам вытолкнет щепку прочь. А что делать с занозой в сердце? Или в мыслях, когда с утра до вечера колет забота о не сделанных делах или зависшей проблеме? К хирургу с этим не пойдёшь. Разве что к психотерапевту. Хотя дешевле смочить соплями и слезами жилетку подружки, одноразовые салфетки если специалисты по тревожным мыслям окажутся не по карману. Или к одной занозе добавиться вторая – сомнение мол сразу и не поймёшь, что ты в этом уютном кабинете покупаешь.

Вот и Маня ходит с проблемой мается, и даже время не закутывает её в жировую прослойку новых забот и задач. Невнятная она какая-то эта заноза… Ещё до операции Глеба обещала она ничейной бабушке принести что-то. Кажется, коробку с нитками принесла, оказалось не то. Ключ какой-то ещё нужен… А потом всё полетело в тартарары. Глеб на скорой в больницу, тяжёлая операция. После выписки домашняя реабилитация. Какая там бабушка, какой ключ? С перевязками, диетическими завтраками и полдниками бедолага крутилась так, что про себя забыла. А чуть наладились дела и снова-здорово. Задумается, а перед глазами старушка в стёганом ватином пальто, уж весна на дворе, почки на деревьях набухли, а она всё кутается, смотрит, укоризненно качает головой и молчит. Психотерапевт недолго думая определит эти видения и душевные терзания травмами из детства.

– Чьего? – окрысилась бы Маня жалуясь на раздоры по квартире с дочуркой. Её саму бабуля не обижала, разве что следила строго за питанием. Ну, чтоб не растолстела, и в будущем не истязала себя диетами. А уж дочурку единственную и неповторимую на руках носили, от всех проблемочек остерегали, наряжали как куколку. Выходит, Маня сама и виновата, что подросшая крошка и мытьём и шантажом принялась добиваться продажи родовой квартиры.

Размышляла Маня под жужжание миксера.

-Ж-ж-ж-ж.

Это не она сама, зять или того хуже подружка риэлтерша. Та просто мечтает пробраться на Питерский рынок недвижимости, а с таким-то объектом.

– Ж-ж-ж-ж.

Теперь мало просто приготовить кашу, супчик или мясо. Все блюда следует перемолоть, довести до температуры не больше 40 градусов, взвесить и определенные доктором 200 граммов подать Глебу.

Говорят, у каждого человека на звук, слова или картину возникают свои ассоциации. Жужжание миксера у Мани прочно связано со старшим внуком. И стоит аппарат включить, как перед глазами всплывает картина 25 летней давности. Они с годовалым Тёмом на даче вдвоем. Отпраздновали родители мальчонке годик в Москве, а на следующий день сгрузили его на руки бабушке. Сидеть летом в Питере глупо. Живет Маня в центре, при жаре душно, под дождём сыро. А гулять ребенку надо два раза в день. Есть два места для этого, Летний и Таврический сад. К каждому 20 минут ходьбы с коляской. В семье так повелось, что малышню выращивали на даче в Лахте. Но этот дом с мезонином давно продан, куплена дача с парником и подальше от электрички. Чтобы отбить у многочисленной родни желание по каждому солнечному дню являться к Мане. На эту новую дачу с плантациями клубники Маня с внуком мигом перебралась. И зажили они там вдвоём. Утро начиналось как раз с миксера. Кашу малец не жаловал. Был голосистым, но не капризным. Радовался ягодкам, лужам, обожал носиться по ним босиком. Вываляется в грязи и счастлив. Маня тоже счастлива по-своему, разденет сорванца, помоет. Постирает. Покормит. Жили они всё лето не тужили… В редакции в положение вошли, дали на всё лето отпуск за свой счет. Пять раз в день Маня жужжит миксером. Малыш в специальном стульчике вопит во всё горло. Ему гулять надо, а бабуля в плену держит. Тём вырос, гуляй не хочу, но получился из мальца домосед. Комп, диван и тишина – вот его приоритеты. Глеб достался Мане взрослым и вполне самостоятельным. Седая борода, а подишь ты через каждые пять часов приходится готовить детские блюда. Хорошо хоть муж спокойно дожидается обеда. Не кричит и на лечебные прогулки ходит самостоятельно. И всё равно после операции он мигом превратился для Мани, в годовалого Тёму…

Две недели назад забрала она болезного из клиники. Идёт, склонившись к разрезанному боку. Брюки сзади висят мешочком, бледный, на лбу испарина. Дома сразу в кровать. Маня во всех углах промыла, чтобы не пылинки. Уложила болезного, и на кухню. Там и накрыла её паническая гастрономическая атака. Как справиться с новыми блюдами? Через неделю пыток, готовя через каждые 3 часа, без соли, масла, сахара кухонное напряжение слегка ослабло. Она освоила блюда диетической кухни, успокоилась. И заноза пущенного на самотёк дела, тут же засвербела. Латышского постояльца наконец выселили, Маня разглядывала снимки, – на полу сломанные кухонные шкафчики и тумбочки от кухонного гарнитура без дверок. На потолках во всех комнатах пустые розетки из-под снятых люстр. По углам свисает паутина на полу клубки пыли. Войдет потенциальный покупатель и с порога примется чихать не переставая. Дальше прихожей и носа не сунет, может квартира по всем параметрам и подходит, но аллергия у покупателя на апартаменты в центре города. Да удобно ездить на работу в Ригу. До электрички всего 12 минут пешком… Самые популярные городские магазины, лично Маня обходила легко, совмещая с прогулкой. Удобно если ничего тяжёлого и громоздкого не покупать. В доме нет центрального городского отопления? Так это главный плюс. Во-первых, есть печи в каждой комнате и камин. А лень топить можно купить и установить инфракрасный обогреватель или кондиционер. Мане с Глебом нравился камин. Разведут огонь и сидят кофе прихлебывают… Но о таких сценах потенциальный покупатель под чихание думать не станет это факт. Увидит с порога пыль и паутину, чихнет и на ванную с массажем и на камин.

Продавать квартиру в таком виде будет сложно. А порядок наводить некому. Есть такая услуга как клиринг и в Латвии, но там мастера предпочитают убирать обустроенную, а не разоренную квартиру. Продажа квартиры, главная заноза. Мало того, что на её оплату уходит половина пенсии. Так ещё один момент, – стало ясно как божий день, что возвращаться в Латвию они с мужем не будут. Прошла любовь, завяли помидоры.

Помидоры завять не успели. Те, что в Латвии дали отличный урожай и покупатели хутора давно, три года назад их употребили. А здесь на дачке в гарнизоне ещё и не сажали. Март, время сеять рассаду. А уж потом они торжественно переедут в теплицу на дачу. В отличии от Мани, если теплица в полной готовности, то в дачном домике потекла крыша. И года не выдержала, в домике промокло любимое кресло. Диван уцелел, Маня забыла убрать плёнку, так что иногда неряхе везёт. За две недели после возвращения Глеба, Маня сбегала туда несколько раз. И каждый визит заканчивался огорчением. Теперь под жужжание миксера она думает, как дистанционно избавиться от пыли в квартире в Латвии, починить крышу и просушить садовый домик здесь в Подмосковье. Слава богу с Питерской квартирой всё нормально пока. Недвижимость непрерываемая головная боль.

Маня выключила миксер, попробовала плов, мясо, овощи, рис всё смешалось. Каша она и есть каша.  Можно даже не греть. Сейчас позовет мужа, и они станут обедать.

Глеб охая достал весы, взвесил тарелочку и принялся шлёпками накладывать в неё плов. Наберет в ложку и стряхивает, «пловокаша» шмяк, муж поправляет очки, сверяется с весовой шкалой. Не хватает 35 грамм. Опять прицеливается ложкой. Маня думает, что с граммами можно особенно не заморачиваться. Вон сухарики муж не взвешивает. Лопает похрустывая. Понятно, что они весят немного, но это когда сухие. Маня молчит и ждёт, когда можно будет убрать со стола и весы и контейнер с «кашепловом» и тоже приступить к трапезе.

– Ровно двести! – Наконец сообщил болезный.

Маня в этот момент ответила на видеозвонок бабы Нюры.

– Что вы там считаете? – Не здороваясь вклинилась бабуля в обеденный процесс.

– Еду Глебу разрешили. 200 граммов каждые три часа.

– Двести многовато, достаточно 50! – Распорядилась Люба. – И лучше коньячку!

Глебу распоряжение бабы Любы пришлось по душе. Он сунул нос в камеру и расплылся в улыбке.

Баба Люба мигом поменяла очки и чуть ли не носом уперлась в свой айфон. Вживую с Глебом она не встречалась. Смотрины второму мужу Маня не устраивала. Хватило госприемки первого жениха. Семёнов подготовился к визиту со всем тщанием. Напомаженный, до скрипа выбритый, в рубашке с галстуком и пиджаке из натуральной кожи выглядел Володька как артист. Только явился он не на сцену, а в коммунальную квартиру на Набережной Робеспьера. В тринадцатиметровой комнате трамвайной планировки за длинным столом плечом к плечу сидела Манина многочисленная родня. Никто не пропустил это 7 ноября. Традиционно с детства все являлись на праздничный ужин именно сюда. Те, кто пропускал парад и праздничное шествие с плакатами и транспарантами, приезжали попозже. А демонстранты, промёрзнув и погревшись в колонне, спешили прямиком к бабуле. Праздник должен завершиться салютом. А смотреть его очень удобно с Литейного моста. Всего семь минут пешком от парадного входа бабушкиной коммуналки. Первым всегда прибывал дядя Юра. Он не пропускал ни одного праздничного шествия, был на хорошем счету в своем НИИ. Юра никакими учеными званиями не обладал, но звали его гением. Он токарь, и Маня уверена, что образ Гоши из фильма «Москва слезам не верит» автор писал аккурат с её дяди Юры. Жильцы коммуналки гостей всегда принимали радушно, даже подвыпивших. Дядя Юра, переступив порог коммунальной кухни, водрузил на центральный стол бутылку водки, громко поздоровался. Жильцы мужского пола, мигом отреагировали на дядьюрин голос, слетелись на кухню с рюмками и нехитрой закуской. Женщины тоже могли принять участие в заседании этого клуба джентльменов коммунальной квартиры… Но у каждой хозяйки 7 ноября намечался свой праздничный стол. У каждой из пяти газовых плит суетилось по хозяйке, одна украшала зеленью салат Оливье, вторая колдовала над гуляшом. И пробную ложку соуса протянула Юре:

– Не острый?

Дядька хлюпнул соусом, облизнул ложку и губы:

– Мяса маловато…

– Так я соус попробовать прошу. – Растерялась соседка.

– А что его пробовать без мяса? – Проворчал дядя Юра. Он нервничал джентльмены коммуналки, согласно правилам, прихватывали с собой на заседание клуба закуски. На столе уже стояли миски с огурцами, квашенной капустой, селёдкой. Но нельзя разливать, пока все не соберутся. Такой у джентльменов этикет. Наконец опоздавший явился с тарелкой, на которой горкой лежала порезанная докторская колбаса. Пристыженная соседка бухнула на стол банку с лечо:

– Чтоб не в сухомятку.

Джентльмены одобрительно загудели. Наконец подняли рюмки:

– Ну за праздник?!

– Праздник в квадрате! – Внёс поправку дядь Юра. Народ мигом отреагировал.

– За женщин и дополнительные даты отдельный тост. Смешивать грех.

Выпили покрякали, почавкали.

–  70-летие Великой Октябрьской революции мы почтили. А что ещё в твой праздничный квадрат входит? – Принялись гадать выпивохи, с нетерпением поглядывая то на дядю Юру то на рюмки.

– До окончательной победы коммунизма, ещё целых три года. Али досрочно успели?

– Нет, но летим к коммунизму на всех порах. Вон скоро каждой семье будет предоставлена отдельная благоустроенная квартира.

– Это ты про «Жилище 2000» толкуешь? Жди, будет тебе пристанище два на полтора.

– Нет! – Дядь Юра хитро прищурился, не спеша пронес горлышко бутылки над рюмками. Народ, глотая слюну вежливо ждал очередного тоста:

– Маня жениха на одобрение семьи пригласила.

– Госприёмка и тестирование значит намечается? Проведем по всем пунктам. – Загудели мужики…

От плиты с булькающим соусом донесся громкий смех.

– Вы уже одного протестировали. Пропал без следа, да ещё и не женихом оказался. А курьером, посылочку Мане привез.

– Это ты про Бонжура что ли? Так мы его давно одобрили. По-русски не бельмеса, а выпить и проставиться не отказался. Даже переводчика не понадобилось. Староват правда, но человек видно хороший.

– Бонжур не жених, посылку Мане от кого-то привёз передать. А вы его напоили. Хорошо, Серафима разобраться помогла, сама испанский преподает, но с французом столковались.

– Симка такая, у самой Мани жениха увела. А он и от неё утром сбежал!

Принялись перемывать кости соседкам квартирные сплетники. Диалог не прерывали и открывая на звонок дверь. В этой коммуналке народ с лестницы попадал прямиком на общую кухню.

Семёнов, в своем кожаном пиджаке принялся извиняться, потом выразил сомнение дескать мог не туда попасть. Народ безмолвствовал, пожирая франта глазами. Наконец Владимир догадался спросить про Маню.

Жениха тут же потащили к столу, налили, засыпали вопросами, принялись нахваливать Маню.

От джентельменской попойки жениха случайно отбила бабушка. Но праздник все равно не задался. Пунцовый жених сидел за семейным столом и боялся лишний раз бутерброд укусить или слово молвить. Сидел как замороженный в пиджаке, зажатый между дядей Юрой и уже одобренным и узаконенным зятем, Лёвушкой. Юра с Лёвой закатали рукава своих рубашек, умудрялись не пропускать ни одного тоста, а заодно вести перекрестный допрос жениха. Да, испытывает самолётные системы. Да, часто ездит за границу. Да, пиджак из Германии стоит дорого. Фирма…

– Снять не хочешь пиджачёк? – Вопрос дяди Юры прозвучал в стилистике гоп стопа.

Семёнов растерялся и замямлил. Он бы и рад, но неприлично первый раз в доме и без пиджака.

Что ему сказал дядя Юра никто не узнал, но Семёнов под предлогом покурить выбрался из-за стола и исчез, не дожидаясь салюта. Впрочем, посмотреть на фейерверк можно и самому. Застолье, это только прелюдия к яркому финалу праздника, и повод собраться всему семейству. Что касается жениха, мнения на родовом совете разделились. Одни считали, что староват он для Манюни, другие называли мужика темной лошадкой. А баба Нюра и вовсе упёрлась, дескать птица эта не нашего круга. Пусть летит своим маршрутом испытывает агрегаты. А Маня натура нежная, ей забота нужна, а не вечно командировочный муж. Маня теперь со своим Семёновым встречалась тайно, она и сама скоро поняла, что больше уважает своего жениха, чем любит. Но они всё-таки поженились, какие мотивы были у Володьки, Маня не знала, а у неё самой железный: выйти замуж побыстрее, чтобы родня перестала помыкать бедняжкой и воспитывать её. Свадьбу организовали камерно посидели со свидетелями в ресторане. Через пару дней Семёнов укатил в командировку, оставив Манюню уже в своей коммуналке, где за неё не мешкая принялась уже новая воспитательная команда…

Маня зависла в воспоминаниях, а муж пал жертвой её тетушки, баба Люба завладев вниманием секретного зятя давала ему бесплатную консультацию:

– Есть надо всё, с осени обязательно свинину, лучше с кровью. Там витаминов много. Рюмочку к обеду это непременно! Я врач я знаю!

– Ты всё записываешь? – вклинилась Маня в разговор.

Глеб растягивал еду, причмокивал и кивал. Случись у него помутнение рассудка хоть на часок, и он решит выполнить бабы Любино предписание. То уже через пару часов всё и закончится.

Наконец баба Люба попрощалась. Маня убрала со стола тарелки, закурили, посмеялись над предложениями горе терапевта. Глеб, прижав руку к левому боку отправился в кровать.

А Маню кольнула заноза, организм отозвался тревогой и растерянностью. Но мозг не спешил озвучивать проблему, что за такое важное дело не терпит отлагательств? Только вот какое Маня вспомнить так и не смогла. А жаль, многое и в городке, и в её жизни пошло бы по-другому.

Глава 12

Сколько верёвочке не виться, а конец рано или поздно покажется. Хуже если поздно, верёвочка может оказаться тонкой запутаться порваться в конце концов. Ты думаешь вот он конец, ан нет, рядом остальной клубок и всё начинай сначала. Запутавшись в коконе семейных проблем, Маня выпустила из виду странную бабушку со скамейки у шестого дома, и даже забыла о ней и её странных предсказаниях. Пока не натолкнулась на ключ с ажурной шляпкой. Он спокойно висел на шурупе прямо на кухне и буквально растворился в интерьере. Вполне нормально, стена оклеена под кирпич, наверху икона, под ней обогреватель в виде камина, правда электрический. Когда с отоплением порядок, висит как картина, но сегодня батареи почти остыли и Маня потянулась за электрической вилкой чтобы воткнуть её в розетку. Минут через 15 камин нажарит кухню так, что не надо будет надевать меховую жилетку и толстые носки. Носки Манюня успела натянуть пока Глеб сопел под одеялом. Режим в семье привычный. – муж спит сколько организм выдержит, а Маня должна быть готова в любую минуту подать на стол утреннюю кашу. Она уже залила овсянку кипятком, растворила в заготовке мед. В любой момент можно добавлять молоко и ставить на огонь. Закипит, и полезная размазня готова. Она хлопотала у плиты в легкой ночнушке и почувствовала холод. Потрогала батарею и потянулась к камину. И тут наткнулась взглядом на ключ. Сняла и стала разглядывать завитушки. Камин нагревался, в памяти потрескивая стали возникать одна за другой картинки. Вот Маня достает с антресолей банку из-под индийского чая, переворачивает её над столом. На поверхность высыпаются разноцветные нитки, а потом со стуком вылетает ключ. Она не мастерица вышивать, даже пуговицу надежно пришить не сможет, а зачем-то достала мулине. Зачем? Вспомнила неуклюжую фигуру старушки на лавке и её приказ, немедленно найти и принести. Нашла, отнесла нитки, а ключ оставила дома. Старушка разгневалась и пообещала суровые кары. Потом Глеба на скорой увезли в больницу. Сделали операцию. События вихрем уносились в прошлое, вместе с бабушкой, мулине и прочими мелочами. Старушка в странном пальто появилась ещё раз. Летом она возникла у задней калитки на даче, Маня лежала на диванчике под яблоней и жалела себя. Гистология подтвердила, – рак проклюнулся в левой груди. Скоро операция. Уже со скорбными лицами её навестила дочь с внуками, отзвонились родственники. И Маня поняла, – она приговорена. Диагноз такой, воспринимается людьми как последняя черта на пути человека к вечности. Маня надеялась, что за чертой тропинка не очень короткая. Носилась с анализами по разным медицинским пунктам. И торопила время чтобы наконец прооперировали, уточнили диагноз и стало ясно, что и сколько ещё впереди. Она даже не заметила, как по щеке поползла слезинка, и тут услышала свое имя. Маня хлюпнула носом, выбралась из диванных подушек и оглянулась. У задней калитки маячила фигура в бесформенном пальто.

– Реветь рано, ещё всё можно исправить. Возьми свой ключ и открой железный ящик. – Голос тихий, но ясный. Маня ещё не дошла до калитки, а слышала этот полушепот так как будто кто-то говорил ей прямо в ухо.

– А где ящик?

– Рядом. Мы тебе растяпе помогли. Осмотрись и…

Старушка исчезла. На тропинке появилась ребятня, девчонки с соседней дачи неслись в бассейн. Маня знала, что бегут они прямо с озера. Волосы и купальники мокрые. Теперь будут до самого вечера визжать и плескаться в бассейне. Маня и сама с удовольствием бы плескалась. Но её бассейн муж готовить отказался наотрез. Доктор запретил находиться на солнце, а ещё всеми силами избегать вирусов.

Ключ Маня нашла в тот же вечер, а железным ящиком заняться не успела. Отправилась на операцию, а после неё пошла другая жизнь. Всё вокруг прежнее, а ты в центре прошлого, уже другой. По-иному оцениваешь чьи-то слова и поступки.

Маня вертит в руках ключ, а в соседней комнате надрывается телефон.

Едва успела добежать.

– Ты дома? – Это Аля. – Срочно подойди к окну и расскажи мне что там происходит.

Окна́ в квартире четыре, маня летит к балкону:

– Берёзы качаются на ветру.

– Они с другой стороны дома, смотри на дорогу.

По дороге медленно едет машина, а в торце соседнего дома собрались кучкой люди. На стоянке милицейский УАЗик и Скорая помощь.

– А на газоне под вторым от угла балконом?

– Никого. – Маня всматривается и видит, как по тропинке к машине ведут под руки к скорой, женщину.

Маня докладывает, Аля сообщает.

– Это Анна Кузьминична, бабушка.

– Чья?

– Несчастной Юленьки.

– А почему она несчастная?

– С балкона выбросилась.

– С какого?

– Со своего на втором этаже. Минут 15 назад, если ещё не увезли значит разбилась насмерть. – Аля хлюпает носом. Маня впивается взглядом в распахнутые двери на балконе второго этажа, потом в пожухший газон с редкими проплешинами снега. Кто-то уронил одеяло, на него уже падают редкие снежинки.

– Промокнет.

– Кто? – Не понимает Аля.

– Одеяло, снег на него падает.

– Это Юлю укрыли. Ждут криминалистов.

Аля отключается, а Маня смотрит в окно и рассуждает, в квартирах прохладно, что-то опять случилось с котлом. Все балконы дома напротив надежно закрыты. Впрочем, этот семья задействует по полной программе. У них каждый день качаются на ветру пододеяльники и простыни. Вот и сейчас что-то развешено. Наверное, Юля потянулась чтобы расправить край, не удержалась и упала через перила. Хронику несчастья через минуту уточнила Аля.

– Всё подтвердилось, поссорилась с бабушкой, полоснула себя ножом по шее. Выскочила на балкон и выпала. Скорая опоздала, как медик тебе говорю, – задела сонную артерию.

Маня почему-то вспоминает «Тихий дон» Шолохова, где, узнав об изменах мужа, казачка Наталья полоснула себя по горлу косой. Но выжила. А что могло так потрясти вчерашнюю школьницу, чтобы хвататься за нож?

– А что случилось?

Аля молчит минуту, потом бормочет:

– Стрела из прошлого. Прямо из гарнизонной поликлиники. Уж и стен не осталось, а они всё летят и летят. Ой, не слушай меня. – Спохватывается Аля и быстро прощается. Даже на чашку кофе не зовет. А Маня бы помчалась мигом, подгоняемая загадкой и любопытством. Она возвращается к окну и продолжает наблюдать.

За спиной шаги Глеба, он обнимает Маню за плечи:

– Кого высматриваешь?

– Там девушка с балкона упала и насмерть.

– С какого?

– А вон на втором этаже дверь открыта.

Глеб качает головой:

– Со второго и разбилась? – Говорит с сомнением. Маня согласно качает головой и замечает в торце дома напротив, знакомую фигуру ничейной бабушки. Старушка смотрит в упор на Маню и осуждающе качает головой. Как будто именно она устроила этот смертельный полет.

– Я скоро. – Она быстро одевается, и не застегивая сапог выскакивает на улицу. На месте скорая помощь и милицейский УАЗик. Толпа увеличилась, у мокрого одеяла стоит полицейский. На стоянке паркуется навороченный Мерседес. Но старушки нет. Маня осматривается и направляется к толпе:

– Не видели куда бабушка ушла?

– У Анны Кузьминичны с сердцем плохо, в скорой помощь оказывают.

– Нет у неё сердца, сначала дочку мордовала, а та совсем девчонкой была. Да соблазнил её наш местный Дон Жуан с моноскопом. Так не её одну. Теперь вот внучку до самоубийства довела. Родители на работе, а эта пила-Дружба зудит и зудит рядом. Тоже мне моралистка! Я могу напомнить её бурную молодость, муж на сборы, а она…

– Клавдия прикуси язык! – Одёрнули женщину из толпы. Та опёрлась на клюку и опустила глаза.

Над собранием нависла тяжёлой тучей тишина. Маня подняла голову, увидела в окне Глеба и направилась домой.

Завтракали молча. Под овсяную кашу были, яблочное варенье и Урсула фон дер Ляйн. Она уже второй месяц грозиться отнять русские золотовалютные резервы и отдать их Украине. Доморощенные комментаторы успели дать выволочку отечественным банкам и персонально Набиулиной. Назвали финансистку предательницей. Ещё бы, – убивать наших солдат да за наши деньги, — это верх цинизма. Набиулину костерят давно, но она продолжает сопровождать президента на всякие форумы. Держать высокую кредитную ставку и с упоением таргетировать инфляцию. Получается похоже плохо, вчера Маня приценивалась к лососю. Два года назад цена 1000 рублей за килограмм казалась большой. А теперь на ценнике 2500. За две она бы купила, а хвостик за 500 выглядел как оскорбление, и Маня ушла без лососося.

Слегка постукивают о тарелки ложки, за окном с другой стороны от трагедии, раскачиваются голые ветки берез. Эксперты гадают на кофейной гуще будет ли мирное соглашение. И сверяют свои позиции с президентской. Путин называет еврочиновников подсвинками. И предполагает, что современная элита нацелилась взять реванш за потери во 2-й мировой войне.

– Не честно. – Ворчит Маня.

– Что не честно? – Глеб отрывается от айфона. – Я фишки для зажигания подбираю.

– Причем здесь фишки, я про мотивацию Евросоюза.

– А что с ней не так? – Не врубается муж. И Маня понимает, новости, которые как под копирку показывают поочередно по всем программам даже одного канала, давно превратились в шумовой фон.

– Вторая Мировая война здесь не при чём. Они отстаивают свою победу в Холодной войне. Когда либералы сдали экономику, страну и её героев. А потом опомнились, и не меняя правящих персон заголосили о суверенитете, достоинстве, и предложили всё это вернуть силой оружия. Отдали без боя, а теперь…

– Маня, доктор велел проявлять только положительные эмоции. Революцию и переворот мы с тобой устраивать не будем. Согласна?

Маня согласно кивнула, Глеб улыбнулся потянулся чтобы прижать жену к себе и ойкнул:

– Где болит? – Встрепенулась Маня.

Нигде, Глеб поднял руку и увидел под локтем ключ. Тот самый с зеленой патиной и ажурной шапочкой.

– Что это?

– Ключ из коробки с нитками.

– Нитками? – В вопросительном взгляде мужа она прочла, что нитки и иголки увязать с женой-неумёхой по швейной части, невозможно. А значит в её объяснениях есть какой-то подвох. Маня поёрзала под пристальным взглядом суженого и начала рассказ.

– Всё началось с пожара. Когда дворники сгорели, я пошла посмотреть и…

Муж слушал внимательно, и про старушку, которая то исчезала, то появлялась, про её угрозы и странные просьбы. Про то, что никто в городке бабушку не знал, и Маня окрестила её ничейной…

– И говорит, а что делать со всем этим мы решим на Женсовете. И я поняла, у старушки кукуха поехала. Какой ещё Женсовет. И знаешь, она это слово как впечатала взглядом, прямо в глаза уперлась и палец указательный подняла!

Муж мигом оживился:

– Женсовет — это серьезно. Здесь в военном городке он играл важную роль. Мама в него входила. Праздники организовывали, свадьбы, новогодние огоньки. А если что-то серьезное, разбирали на своих собраниях, измены или что похуже, но это было тайной. И ключ значит нужен ей по серьёзному делу. А ты почему не отдала?

– Не знаю, он ведь из коробки предыдущих хозяев квартиры. Сначала хотела у наследников спросить, а потом всё закрутилось. Ты в больнице. Диетическое питание через каждые три часа. Я сама с этим диагнозом.

– А сегодня, когда её в окно увидела, почему-то ключ не прихватила.

– Летом она сказала, что теперь я сама всё должна. И ящик железный найти и открыть. И…

– На даче говорит, велела осмотреться… Не помню я там никакого ящика. Если есть – найдется. Теперь уже весной искать будем.

На том и порешили.

Глава 13

События такое дело, поначалу шарахнет тебя, а потом тает как первый снег под лучами солнца. Маня шла мимо пятачка тревоги, на котором два дня назад до темноты стояли полицейский УАЗик и Скорая помощь. Толпы никакой не было, соседские машины припаркованы на своих местах. Машины… В этом году ей пришлось осваивать новый способ передвижения. 20 лет она не ездила на автобусах, а тут пришлось. Маня с Глебом пара не предусмотрительная, да ещё изрядно избалованная личным автомобильным транспортом. За десятилетия жизни в Латвии отвыкли чинить автомобили. На стоянке всегда парковалась пара машин. Маня до сих пор с любовью вспоминает свою золотую Мазду. Её в Европе, для себя, она купила первой. Реально цвет золотой, легкая в управлении с расходом 4 литра дизеля на сто километров. Это и послужило поэтапной конфискацией Мазды у Мани. Надо сгонять в Голландию, – Маня дай. Забарахлит у мужа Ниссан, и спрашивать не будет снимет ключи с крючка, и поминай на пару дней как звали. Она почертыхается, сядет в Ниссан и тоже по делам. Правда недалеко, мало ли что с машиной. Раз в год автопарк менялся. Это только Мазду общими усилиями довели до разборки, загрузили ей в багажник чугунную печку с тремя трубами по имени Буран и тащили от Москвы до Риги. Сослуживец Глеба, Алексей нарадоваться на печь не мог, подарил Мане медный чайник и фигурку под ёлку, гипсового хряка в натуральном размере. Чайник раритетный, но дырявый, так и остался висеть на хуторской веранде. Хряк смешной. Круглый год стоял под голубой елью, к нему привыкли быстро и котики, и гости. Правда одного москвича чуть было до Кондратия не довел, слонялся по саду, упиваясь своей столичной значимостью, потом как завопит и несётся к дому:

– У вас там дикий кабан!

Остановился он у них на пару дней по совету родных. Белые носочки, шортики, маникюр на руках. Развалился на веранде в ротондовом кресле качалке и давай Маню с Глебом современной жизни учить:

– Хорошие вы ребята, а ездите на утиль-сырье. Ну Пежо ещё куда ни шло. А вот Шаран — это вообще отстой!

– Хорошая машина вместительная. У меня четверо внуков, приедут и что их кавалькадой возить? А так все вместе с родителями загружаются и вперёд. – Заступилась Маня за Шаран. Гость продолжает обличать их автопарк, а Маня вспоминает своих старших внуков, тогда ещё маленьких…

Как встречала их на границе. Зять остаётся на российской стороне и кричит вслед.

– Слушайтесь бабушку!

Мальчишки носятся кругами, ни минуты устоять на месте не могут. Таможенница на посту проверяет документы, а потом высовывается из окошечка:

– Не будете бабулю слушать, назад не пропущу!

-Ура!!! – Сорванцы кричат хором. На латышской стороне спросят:

– Надолго к нам?

– Мы к бабушке насовсем, нас предупредили – обратно не пустят

– На каникулы. – Вмешивается Маня в разговор, латышский страж. рубежа понимающе кивает.

Это взрослые знают, что таможенный переход не место для шуток. А ребятне что, – для них лет до 14 жизнь – сплошные развлечения. Развлекались как могли и на этом самом Шаране ездили с двумя старшими от Риги до Кракова, потом в Прагу. Через день переночуют в мотеле. Душ, свежая постель. Маленькие постирушки. А следующую ночь уже ночуют в машине, нагуляются в очередном сказочном городке и сопят.

Здесь же с машинами сплошные проблемы. Свои три остались в Латвии, кто же знал, что, назад Маня с Глебом уже не вернуться. А местные цены на личный автотранспорт такие, что избалованные доступностью машин в Латвии, они долго не могли взять в толк откуда такие цифры берутся. Но ездить то надо. Предоставленный им родней Land Rover, за год высосал из их, тогда совсем скудного бюджета, последние соки. Маня с Глебом машину вернули. Купили хорошо подержанный, но вместительный Фольксваген, и с горем пополам передвигались теперь на нём. «Мальчик» оказался с характером, уезжать далеко от дома не любил. А вот на привычных маршрутах вёл себя прилично. Надо бы менять, но автомобили в воюющем отечестве, из средства передвижения снова превратились в роскошь. На прямой линии с президентом о ценах на автомобили тоже спросили. Ответил Владимир Владимирович как-то невнятно. Мол надо поднимать свой автопром. Потому и налоги на утилизацию повышены. На Маниной памяти автомобилестроение в отечестве поднимают давно и безуспешно. Родители даже переселились в Тольятти для этого дела. Вроде наладили линию и машины можно было купить за особые заслуги да по записи. А потом бац и гордость страны перешла в частные руки. Бизнесмены в России народ особенный, рисковать своим капиталом не будут хоть ты тресни. И все капиталистические десятилетия власти автопроизводителей поддерживали изо всех сил. Таможенные преференции настолько выросли, что превышали раза в три, стоимость любого подержанного автомобиля из Европы. Правительство не скупилось на блага для автопроизводителей. На их поле хорошо подрастали миллионеры, только Жигулей от этого больше не стало, а вот цены на них подросли.

Маня и не вспомнила бы про автобусы, да Глеб накануне решил усовершенствовать что-то под капотом. Новшество не прижилось, и вот с утра пораньше Маня топает на автобус, главное не опоздать. По расписанию они ходят раз в час, а на практике могут явиться и через два с половиной. Шагает, вспоминает внуков, и вдруг останавливается. Девчонка, которая вчера с балкона сиганула, ровесница старшему. Сюда в городок подросшие ребятишки приезжают редко, у них свои дела да заботы. У Мани свои, теперь стариковские. Но благодаря интернету ровесники Милениума в любой точке планеты живут и думают одинаково. Стрелялки уравнивают и польских и русских ребятишек. Им мозги телевизионными хитростями не перекроишь. Правда лет с 15-ти, когда начинают попристальнее рассматривать жизнь, в каждом из них прорезается свой характер. Вот тут только держись. Вроде ещё вчера ребенок, а теперь взрослый. И что он решит, как поступит, что натворит там за порогом дома, поди знай. Как мир видит, что о будущем думает? Кому верит, кому нет? В школе Тёму на сбор навальнят приглашали, сходил послушал. Потом ему позвонили, мол приходи протестовать. Паренёк выглянул в окно, – дождь. Тащиться до метро, а там ещё пару часов на улице мокнуть. Поленился, махнул рукой на политику и завис в компе. Даже пару обещанных тысяч не соблазнили. Домашний ребенок, ничего не скажешь. А есть и другие юные оппозиционеры. Маня недавно в интернете прочла, кажется под Барнаулом, в районный отдел милиции явился такой экземпляр, грязный дрожит от холода. Попросил стакан горячего чаю и кусок хлеба к нему. Мол товарищи полицейские я не ел три дня, шёл к вам по холоду семь километров, чтобы группе непримиримых оппозиционеров подмогу привезти. Забрали семерых в заброшенном доме, отогрели, покормили. Расспросили. Одиннадцать выпускников районной школы лучшим источником информации, ещё в девятом классе, выбрали телеканал «Дождь». От него и узнали, что Россия страна дикая, чуть что давай окрестные страны бомбами закидывать. А чтобы её изменить, и построить лучшую Россию будущего, надо во всём идти против власти. Лайкать всякие протестные материалы, яростно критиковать в комментах события. Не смотреть пропагандистские каналы Соловьева и Скабеевой. И стараться вообще, как можно меньше контактировать с этой злобной властью. Вчерашние школьники и не контактировали, родители оплачивали коммуналку, давали деньги на автобус. Получив аттестат, выпускники почувствовали себя и вовсе за бортом. Денег на платные ВУЗы у родителей не оказалось, рабочие места для неквалифицированных кадров оказались заняты мигрантами. Покумекали вечерком, и решили податься в оппозиционеры. А что, вон их сколько за границу с началом СВО укатило, и все пристроены. Знай себе ругают президента и страну. Сообразили, что на протестном поле тоже конкуренция, и надо бы выделиться, да так чтобы их группу несогласных заметили и отметили… Придумали. Написали с ошибками письма своим родителям, мол уходят они в протестное подполье. От властей никакой помощи не ждут, станут жить сами по себе и строить планы будущей процветающей страны. Сгребли из холодильников съестное и поселились в заброшенной деревне. Провиант быстро кончился. Можно конечно заказать пиццу, но телефон связь не ловит. И с интернетом беда, остались оппозиционеры без информационной подпитки. Двойной голод испытание ещё то.  А если бы айфон чудом и поймал связь, то в заброшенной деревне такой услуги как доставка пиццы отродясь не было. А потом настала осень, с грехом пополам научились печь разжигать. Но для тепла нужны дрова… Промёрзших оппозиционеров вернули по домам. К родителям и интернету. Как уж они теперь зимуют, Маня не знает. Просто надеется, что короткие жизненные испытания слегка подкорректировали мозги этих недорослей.

Какие времена, такая и молодежь. Современной заморочили голову бескрайними возможностями капитализма. А как в нём строить свою карьеру и жизнь не научили. Право на образование отняли, вон даже на слесаря выучиться, меньше 50 000 курс не найдешь. Да и работа по шкале молодых не престижная. Сейчас одна возможность – СВО. Но для фронта характер нужен.

Маня тоже в молодости могла считаться оппозиционером. Помнит, как ухохатывались с друзьями над программами новостей, где говорили о надоях и урожаях. Телевизионные достижения не трансформировались в ассортименте на прилавках. Власть и её информационное сопровождение жила своей жизнью. Молодежь своей, уважаемыми людьми были мясники, товароведы, и особо рисковые ребята, торгующие подержанными импортными шмотками. Товарный дефицит трансформировал мироошущение. Может поэтому вся райкомовская и обкомовская комсомольская рать так легко сдала свои идеологические позиции и монетизировала возможности в бизнес, по всем фронтам.

Доктор прописал ей Мане, только хорошие новости, а где их взять. Стала обзванивать старых друзей и дальних родственников. Мол расскажите, что у вас хорошего, дальняя племянница сообщила, мол прабабушка решила её жизни поучить, составила список дедов и прадедов. Маня попросила прислать. Вчиталась в фамилии даты рождения, и кто там чей сын и внук. И очень короткие истории. Одна Маню просто потрясла. Иван в 19 лет успел жениться и отправился на действительную службу, оставив дома молодую жену и годовалую дочурку. Попал на финскую, с неё погостил полтора года дома. На Ленинградский фронт ушёл уже отцом двоих детей. В 22 года. Геройствовал, получил ранение. Доктор собрал раненых в землянке, сделал уколы перевязал и ушёл за подмогой. 10 дней температурили, охали, ждали. Иван не выдержал, – с доктором могло случиться всякое, пробирался через линию фронта. Мог на мину напороться. Срубил Иван берёзу, смастерил костыли и поскакал за подмогой. Добрался, а в госпитале встретил того самого эскулапа. Его уже прооперировали, выдали нормальные костыли. Скачет он по коридору, а навстречу пропажа в белом халате. Накостылял медику от души. С врачом разбирались военные власти, а Иван хоть и лишился Ордена Красной Звезды, зато из 11 раненых сослуживцев из землянки, эвакуировали и спасли семерых. Иван родился в 1915 году. Маня примеряет ситуацию на своего внука и думает, смог бы он по минному полю на костылях пробраться к своим через линию фронта. Или сетовал бы на несправедливость этой жизни и ждал как там карта судьбы ляжет. Скорее сидел бы и сетовал.

Остановка на трассе, 20 минут пешком, и вот стоит Манюня на ветру, всматривается за ленту дороги. Автобус не спешит, Маня уже всё передумала, перевспоминала. Их на остановке четверо мужчина с ребенком, посматривает то на часы, то на школьника. И девушка без капюшона и зонта.

– Не скажете сколько времени – Обращается она к Мане, приходится расстегивать рюкзачок вынимать телефон.

– На 15 минут опаздывает.

– Пусть только бы пришел. – Отвечает девушка. Маня запихивает айфон обратно и сражается с молнией.

– Мне неудобно свой доставать. – Девушка демонстрирует правую руку и свободный рукав, заправленный в карман. – Сломала.

Разместились в автобусе на одной скамейке.

– А вы в каком доме живете? – Интересуется попутчица. Ехать им почти 40 минут, отчего не поговорить. Маня называет номер, девушка вздыхает. А потом рассказывает про полет с балкона. Молодежи в городке немного, все учились в одной школе и гоняли на велосипедах по одним дорогам. Ирина как раз с Юлей были одноклассницами.

– Мы были оторвами, носились до темноты. Курили. А Юля была тихой, всегда одета с иголочки, причёсана так что ни один волосок не выбьется. На тусовки ни-ни. Бабушка у неё очень строгая. Только я думаю в домашней тюрьме хоть и тепло, но правила общества не освоишь. Получили аттестаты, и кто куда, я в медицинский на медсестру. А Юлька на бюджет провалилась. Встречаю, говорит родители против колледжа, буду год в Москву на подготовительные ездить, а потом опять поступать. В электричке и подружилась с Мироном, он в Москву на работу, а Юлька на подготовительные. Мирон парень разбитной, на 4 года старше. Красавчик, со многими девчонками из школы, да и из городка, передружил.

Усмотрела бабуля кто внучку домой провожает и встала на дыбы. Я две недели назад встретила Юльку у озера, присела на поваленную берёзу и рыдает. Беременная она от Мирона, бабка ещё не знает. Родители считают, что она к вступительным готовится. А какой теперь институт. Мирон как узнал сразу предложение сделал, только его бабушка тоже, как узнала кто невеста, истерику закатила. Дескать женишься только через мой труп. Прямо Монтекаи и Купулети. Ромеэо свалил добровольцем на фронт, переждать семейный обстрел, а Юльке посоветовал самой решать. Родит, ребенка признает и женится. Нет, тоже поймет. Маня слушает историю и вспоминает Юлю. Стройная как тростинка, спина прямая. Волосы цвета соломы, глаза огромные голубые и пушистые рыжие ресницы. Веснушки на щеках. Они на озере познакомились, поговорили о жизни. Маня через неделю ждала внуков в гости расспрашивала где в окрестностях молодежь развлекается. На самом деле Маня хотела познакомить ребят с местной молодежью. В корыстных целях, авось подружатся и станут приезжать к ней чаще. Не вышло. Визит тогда внуки перенесли, а с Юлей они стали здороваться и даже перекидываться несколькими фразами.

– Думаю бабка Максима всё Анне Кузьминичне и рассказала про Юлькину беременность. Та закатила скандал, а Юля решила старушку попугать да не рассчитала.

– Как думаешь почему такая неприязнь с двух сторон. Точно не знаю, но что-то там в прошлом произошло, ещё когда гарнизон здесь стоял. – Завершила Ирина и направилась к выходу.

Глава 14

– Мне было столько же сколько Юле, когда муж получил назначение в этот гарнизон. – Аля замолкает и задумчиво разглядывает себя в зеркало.

Маня молчит чтобы не спугнуть удачу, вчера все четыре часа прямой линии с президентом она впервые не иронизировала ни на вопросы, ни на ответы. В мозгу занозой сидела тайна. Не отдельной девчонки, сиганувшей с ножом у шеи с балкона, а всего годка. И к этой истории туманного прошлого имела прямое отношение её свекровь, ничейная старушка и бабушки гарнизонных Ромео и Джульетты. У Али тоже трансляция с президентом. Как раз говорят о демографии, уговаривают молодежь рожать несмотря ни на что.

– 19-ть? – Пытается Маня выдернуть Алю из самолюбования.

– Что девятнадцать?

– Ну было тебе, когда сюда приехали.

– Приехала я в 19 с половиной, а муж раньше, на 6 месяцев. Рожала дома, а он здесь летал, да жилье обустраивал. Старшей семь месяцев было, когда мы переехали. Комната в кирпичном доме. Две железные кровати с панцирными сетками, стол, два стула. А холодильник за окном. Молодые семьи так и начинали тогда. 63-ий год, война еще не забылась. Но жизнь наладилась. С мебелью было не очень сложно, а одежды приличной не купишь. Наряды сами шили, если удавалось ткань купить. Но влюблялись, рожали, никто не уговаривал, золотых гор за ребенка не обещал. Полюбили, поженились, квартиры нет, но верили в будущее. Муж мой в досаафовском аэроклубе с парашютом лучше всех прыгал. Это сейчас в Досаафе всё за деньги, а тогда достаточно было желания, и пожалуйста прыгай. Тебя и амуниций снабдят и научат. Приехал к нам из Москвы генерал и предложил спортсменам поучиться и идти на службу. Так и определил нашу судьбу. Мы уже женаты были, жили в доме у мамы. Приехала зимой, городок небольшой, закрытый, муж на службу, а я с коляской по-местному бродвею вышагиваю. 20 минут на круг, а гулять надо часа полтора. Решила расширить маршрут и отправилась на большую дорогу, ну эту по которой ты на аэродром на велосипеде каталась. Там и увидела, как от КПП цокает каблуками Мирей Мотье.

– Да ну?! А кто ж её на секретный объект пустил. Родители рассказывали, что для гостей специальный пропуск заказывали, да ещё не всем давали.

– Вот и я тогда подумала, как она здесь оказалась. Стою, рот разинула, а Мирэйка мимо проходит даже головой на моё здрасте не кивнула и поворачивает в медпункт. Мне интересно, разворачиваю коляску и за ней. Тоже цок-цок каблуками. Нет бы валенки или ботинки на низком каблуке на дефиле с коляской надевать. А я на шпильках.

Легенды об Алином маникюре, прическах и каблуках прошли через время. Нрав у неё был весёлый, друзей и подружек море. Маня на время описания гардероба, в котором Аля прогуливала малышку, переключилась на президента. Там какой-то франт с ягодками на пиджаке настойчиво приглашает ВВП на свою свадьбу. А попутно жалуется, что по ипотеке квартира уж дорогой получается. 30 лет по 50 000 рублей за однокомнатную. Дорого конечно, но не ему одному. Ну народ… Хоть и с журналистским удостоверением, но его на всю страну показывают, а он о своём шкурном.

– В общем я не хуже Мирэй Мотье выглядела, и глаза подведены, и шапка песцовая. А как иначе, городок то военный, сплошные мужчины вокруг, коляска не коляска при тебе, а растрепой на улицу выходить нельзя.

Позже к огорчению невест и молодых жен гарнизона выяснилось, – молодой доктор женат. А эта в зеленом пальто с рыжим лисьим воротником и пятью слоями морковной помады на губах, никакая ни американская знаменитость, а простая Айна из небольшого латышского городка. Приехала то ли мириться, то ли разводиться с доктором. В общем ни ко двору в гарнизоне пришлась эта Айна. Правда, мужская половина с её появлением подтянулась. Сапоги начищали так, что аж отсвечивали. Женская тоже накинулась на макияж. Так и жили целый месяц под высоким напряжением эмоций. За полгода доктор успел завести в городке несколько интрижек. В том числе и с замужними дамами. Не мудрено, сам высокий, глаза голубые, чуб вьется соломенный, сверкает улыбкой. На Жигулях ездит, комплиментами направо налево сыпет. Лётчикам он тоже не по нраву, но военные народ сдержанный. Под стать Айне, не случись беды, вписалась бы эта пара в гарнизонную жизнь со временем. Только одна из наших красавиц решила побороться за своё счастье.

Остановила Мирэйку на улице и выложила ей, мол беременна она от доктора и ребенка оставит. Если доктор не женится, то алименты его начальство по любому платить заставит. Сама мол Айна виновата, нечего мужика в свободный полет отправлять. Будь она рядом, местные девицы не впадали бы в искушение и охоту на завидного мужика. Что ещё говорили друг другу соперницы Аля не знает, и никто не знает. А вот как вцепились друг другу в волосы одни видели, другие слышали. Мирейка из женских рук вырвалась и помчалась в медпункт. Виновника раздора на месте не оказалось, но ключи у латышки были. Заперлась изнутри и затихла. Женщины стали разбираться со второй соперницей. И когда поняли в чем проблема, увели заплаканную на квартиру и там уже принялись кумекать что да как. Плачущую увещевали, мол очнись, ты замужем, муж в командировке вернется и что? Такой скандал. Позор на весь военный округ. Велели бедолаге, если сам факт драки выплывет на поверхность стоять на своем:

– Обозвала, назвала чучелом, нехорошими словами говорила о военном городке и его обитателях. А ты не сдержалась.

Женщины решили повоспитывать и латышскую гостью. Объяснить ей правила жизни в военном городке – не сплетничать, не скандалить. Чужим мужьям глазки не строить. Своего не позорить. Устроили засаду у дверей квартиры и медпункта. Алю тоже привлекли, мол гуляй с коляской неподалеку от медицины, а как увидишь Мирэй Матье беги и зови нас. Надо успеть поговорить с ней до того, как она примется публично с мужем разбираться.

Ближе к ночи свет в медпункте погас, машины доктора так и не было. Из дверей выскользнула фигура в пальто с лисьим воротником. Женщина направилась в сторону аэродрома, здесь её и перехватили.

– Айна, подожди минутку. – Три женщины преградили латышке дорогу. Она замерла на несколько секунд, рванула с места и помчалась в сторону озера. Женщины следом, одной даже удалось ухватиться за ремешок сумки. Латышка ридикюль держать не стала, неслась не разбирая дороги. Выскочила на лёд и угодила в полынью. Помочь бедолаге не смогли. Достали её на следующий день, а из ридикюля добыли общую тетрадь в клеточку, с первых страниц стало ясно в руках дневник Донжуанских побед доктора-ходока. Под номером 17 имя соперницы, а под 21м и 14-м ещё две жертвы любвеобильного эскулапа. С подробностями, от даты и точного времени, места и описания нижнего женского белья. Такие факты озвучивать невозможно. Участники операции передали следствию сумочку с документами, рассказали, как стали свидетелями драки двух женщин. И решили поговорить с Айной вечером. А она чего-то испугалась и побежала к озеру.

– Мы за ней, городка не знает, мало ли что. Показалось что пьяная она, звали пытались остановить. Но не смогли.

Доктор, как узнал о беде, сразу заявил – жена психически не здорова. Детей иметь не может, он предложил развестись и перевелся из Латвии сюда. Она приехала уговорить вернуться. Наладить семейное счастье не удалось, Айна нервничала старалась вызвать ревность супруга. Словом, он ездил за билетом, собирался уже завтра отвезти Айну на Рижский вокзал и посадить в вагон. Пока ездил тут всё и произошло.

Следствие пришло к выводу – несчастный случай, смерть по неосторожности.

– А с дневником что? – не выдержала Маня.

– Я о нем только слышала. Женсоветовки заявили – выдумка всё.

Держались как партизаны на допросе. Если кто залюбопытничает, губы подожмут и молчат.

– Странно, есть поговорка если тайну знают двое — это тайна, а трое и больше…

– В женсовете было семеро женщин. Но ни одна не проговорилась.

Маня повернула голову в сторону телевизора. Там президента спрашивали про выборы на Украине, и он обещал обеспечить безопасность избирателям на Украинских территориях и добиться чтобы беженцы оттуда, которые осели в России, тоже могли проголосовать. Как именно это может быть сделано Маня не слушала. Она считала, с 1963 го прошло 62 года. И как на историю с погибшей девочкой они могли повлиять. Ответ один – никак!

– А с доктором что стало?

– Да всё нормально, через три года женился на медсестричке. Девчонка наша, школу закончила, потом медучилище и добилась своего. Она его с 9-го класса любила. Потом их перевели на дальний восток. Дети у них, каждое лето приезжают родителей навестить. Хорошая семья.

– А дневник свой он не искал. Если на самом деле вёл такие записи, то это психическими нарушениями попахивает.

– Сплетнями это попахивает. Думаю, не было никакого дневника. А что касается вражды между Анной Кузьминичной и Полиной Михайловной, так они в одной школе работали. Там небось что-то не поделили.

– А кто из них в женсовете был тогда в 63-ем?

Аля задумалась на минуту и тихо произнесла:

– Обе…

– Ты, когда про стрелы из прошлого говорила может имела в виду что обе женщины причастны к той истории с Мирэй Матье?

Аля тяжело поднялась:

– Чайку поставлю.

В переводе это означало, что Мане пора отстать со своими расспросами. Даже если Але что и известно, она всё равно не скажет.

Маня тоже поднялась. Чаёк ей нельзя, кофе теперь тоже в разряде запрещенных удовольствий. Аля уже свыклась с диетическими рамками соседей и стоило им с Глебом навостриться в гости, мигом убирала со стола и вообще из зоны видимости разные вкусняшки. Чтобы не травмировать бедолаг.

Дома Глеб охотился на холодильник. Уже 15 минут назад пришло время очередного приёма пищи, а свои 200 граммов еды он от жены так и не получил. Фигура благоверного демонстрировала обиду. Понятно, после каждого приема пищи он выставляет будильник чтобы не пропустить следующий. Поедят, а минут через 20 спрашивает:

– Мы, когда ели?

Маня понимает муж голодный. У неё всё готово, и котлетки паровые и курица, и рыбка, только нельзя есть ни чаще ни больше.

На 16.30 запланированы котлетки с пюрешкой и тонко нарезанным свежим огурцом. Маня сунула в микроволновку котлеты с пюре, ринулась чистить огурчик. Муж водрузил на стол весы и принялся ждать, которая время за просмотром новостей в айфоне.

Маня, заглаживая вину перед мужем, пересказывает беседу с Алей. И приходит к выводу:

– Не хочет ничего говорить. Какую-то Мирэй Мотье в гарнизоне придумала. Приехала к мужу и утонула в озере. Какая Мотье в 1963м?

Муж отрывается от телефона.

– Про американку ничего не знаю, а женщина утонула, я тогда в третьем классе учился. Нам запретили бегать на озеро и сказали, что даже взрослые могут провалиться под лёд и им никто не поможет.

– Постой, если ты учился в третьем, то это как минимум 75-ый.

Глеб согласно кивает. У мани в мозгу включается счетная машинка. Значит история с утопленницей на двенадцать лет моложе.

– 50 всё равно много. – Вздыхает она.

– Ты о чем?

– Аля намекнула, что трагедия девчонки, которая с балкона выбросилась как-то связана с той утопленницей. А какая связь через пол столетия. Если никто ничего не помнит и не знает.

– И помнят и знают, но если решили женщины в гарнизоне что-то скрыть, то это железно. Можешь не сомневаться и голову себе не забивать чужими тайнами.

– Я бы так и поступила. – Маня уже поставила на стол разогретые котлетки. По кухне поплыл аромат.

– И что мешает? – Глеб сосредоточено добавлял к двум котлетам очередную ложку пюре.

– Учти ещё огурец. – Подсказала Маня. – Если бы не мираж старухи и не ключ этот, я бы и не думала. А так стоило ей появиться после пожара как началось, у тебя операция у меня рак. Может и правда ключ заколдованный. Да ещё этот железный ящик, который найти надо. А как его искать если мы в квартире куда-то положили новый планшет и третий месяц найти не можем.

– Найдём, не волнуйся. А заколдованных ключей, в отличие от замороченных мозгов, не бывает. Всё тебя на мистику тянет. А пора о ЖКТ подумать.

Муж намекнул на пользу еды по часам и включил телевизор.

Маня обижено взялась за вилку.

Глава 15

Грохот вырвал Маню из сладкого сна. Она уже почти добралась до своего питерского дома на набережной Робеспьера, Яндекс такси притормозило у парадной и тут она обнаружила, что сумочка со всеми документами и банковскими карточками исчезла… Путешествие к себе в коротком сне смахивало на всю её тернистую жизнь, которую понесло по кочкам сразу после отъезда из родного города. Она сломя голову понеслась помогать дочери растить внуков погодков, а всё обернулось совсем не так, как предполагалось. Лодку своей жизни с трудом, но удалось выровнять на незнакомых московских ветрах. Освоить правила жизни в чужом городе, чужой семье, а потом и в чужой стране. И теперь в этом странном сне, по сюжету которого её вез домой милейший паренёк из латышской Миетавы, в каких-то 40 километров от родной парадной сломалась машина. Филипп исчез, а Маня поскользнулась на крутой обочине, упала, и кажется потеряла сознание. Очнулась ночь, вокруг никого, над дорогой с одной стороны и лесом с другой, густой туман. А через него пробивается два мутных пучка света. Повезло это оказалась свободная машина Яндекс-такси. Маня помахала рукой и села в машину. И уже в Питере обнаружила пропажу документов. Звонит бабуле и в предвкушении радостной встречи ждет, бабушка спустится и рассчитается с водителем. И тут один, но сильный «бах». Маня просыпается, слышит, как задрожали стёкла в квартире военного городка. Не вылезая из-под одеяла смотрит на часы 3.00, потом приподнявшись, на окна соседнего дома – светится только одно на третьем этаже. Впрочем, там всегда горит свет, наверное, живет семья полуночников. И возвращает голову на подушку. Значит встречи с бабушкой не будет и никакой Филипп не вернет ей документы. Их больше нет. Бабулю она похоронила 20 лет назад, а Филипп прошлой зимой, на почве неразделенной любви, сам покончил жизнь, отравившись газом.

А как красиво начиналась эта сказка. Дочь Маниной подруги играла свадьбу в замке барона. Барона нет лет двести, а винные погреба сохранились, правда без вина. И часть крепостной стены, и замкнутый двор. Когда Латвия избавилась от «морока социализма», на за́мок нашлись наследники. Уж как они смогли доказать своё родство с далеким бароном, неизвестно. Но смогли устроить в замке гостиницу, где постояльцам зимой подавали горячий грог и историю с привидениями. Мане с подругой достался такой номер, – огромная кровать с пологом и холодным камином. Рядом дрова, значит можно было разжечь и согреться. Но они так устали от свадебной программы что юркнули под одеяло и уснули, вспоминая долгий день с катаниями на лошадях и шумным свадебным застольем. Это была не просто еда, а целый умело поставленный спектакль. В котором гости, во время поиска украденной туфельки невесты, столкнуться в тёмном чулане с привидениями. Тогда они со Светлой тоже проснулись от баха. Светла арендовала замок для свадьбы дочери, потому вскочила оделась как солдат срочной службы и помчалась разбираться, что там случилось. Оказалось, один из гостей, не дождавшись салюта и запуска в ночное небо китайских фонариков, теперь проспался и решил устроить персональный фейерверк. Но тот свадебный бах был куда тише этого, через 9 лет.

Кто ни будь уронил с балкона старую тумбочку, привидений и сущностей в военном городке не водится, решила Маня и снова нырнула в свой сон. Где вместо родной бабушки и питерской парадной, её встретила ничейная бабушка в своем неизменном пальто с двумя рядами пуговиц. Старушка стояла под окном и выманивала Маню на улицу. Они не разговаривали, но было ясно надо немедленно отправляться на дачу, иначе будет поздно. Ждать нельзя ни минуты и Маня сунув босые ноги в сапоги, накинула на сорочку пуховик и вышла в ночь. Старуха успела пройти половину дороги и Мане пришлось бежать чтобы догнать её. Ничейная бабушка шла тяжело раскачиваясь, как старая перекормленная утка, но бегущая Маня никак не могла к ней приблизиться. На даче старушка юркнула в импровизированный сарай и исчезла. Маня заглянула и отпрянула. Из сарая на неё смотрела такая темнота, что под пуховик заполз арктический холод. Пора просыпаться решил организм, мол не железный я, чтобы путешествовать от одного стресса к другому.

Часы показывали половину восьмого. За окном как на черно-белой фотографии проявлялся день. Голые ветки берёзы на сером небе стояли стражами под кухонным окном. В доме напротив не светится ни одно окно. Городок как будто опустел, Маня вспомнила как во сне именно через это окно её звала с собой ничейная бабушка и поёжилась. Скорее бы вернулся со своего дежурства Глеб, с ним никакие ужастики, даже во сне, и приблизиться не посмеют!

Маня помешивала манную кашу, когда вернулся муж, он переодевается, а Маня расставляет на столе тарелки. Потянулась за весами, боковым зрением увидела, как в сторону гаражей движется пара «ничейных бабушек». Переваливаясь они ступали на скользкую дорогу так, как будто вместо сапог натянули на свои ревматические ноги ласты.

– Что там? – Интересуется Глеб.

– Ничейные бабушки. Уже две. – Сообщает Маня.

Глеб выглядывает в окно и констатирует.

– Тетя Лена Душнова и её подруга тётя Лида Перепелкина, наверное, гуляют.

Одна из подруг поскальзывается, но не падает.

– Что им не гуляется по «Бродвею»? Слава богу дороги и тропинки заасфальтировали. Гуляй по ровному периметру, и наматывай свои положенные 5000 шагов, спокойно. Не дай бог упадут, сломают шейку бедра, в восемьдесят лет, это почти приговор. – Ворчит Маня. Она сердится на старушек, потому что приняла их за дуплет ничейных бабушек. А ещё злится на себя, придумала миражную старушку. А она, как пить дать, вполне себе реальная чья-то мама бабушка и даже уже прабабка.

Они постукивают маленькими ложечками по тарелкам, так порция кажется больше и листают страницы каждый в своем айфоне. А вдобавок с экрана им в очередной раз рассказывают, как лоханулись Мерц и Урсула не сумевшие конфисковать российские замороженные активы. Сил хватило только заморозить их. Мол испугались иска в надёжный для западников, «как весь гражданский флот», международный суд, за незаконное удержание сбережений всей страны. Глеб оторвался от экрана и выдал телевизору целых два совета.

– Осталось отечеству осудить саму Набиулину с полной конфискацией имущества и выйти из долларовой системы.

– Маловато будет.

– Я кратко советую, конфисковать не только Эльвирины запасы, но всей её родни до седьмого колена, и вообще полностью у всего финансового клана!!! – Раскипятился благоверный.

– Придёт другая Эльвира и всё опять повториться сначала. Надо изменить конституцию и подчинить Центробанк властям страны. А то прямо узаконенный диверсионный полк в центре сопротивления.

Глеб не нашёлся чем ответить на Манин радикализм, но не привык пропускать удар. Его слово в любом споре просто обязано должно было оставаться последним.

– Пчела способна произвести всего одну десятую чайной ложки меда за всю свою жизнь, а я за раз съедаю сразу три ложки!!!

Аргумент прямо из детского анекдота, когда хвастливая девочка из состоятельной семьи, долго хвастается своими подарками, а мальчик у которого только один старенький велосипед парирует:

– А ты на стенку писать не умеешь!

-Тогда можешь не сомневаться ты первый в списке особо опасных террористов медовой империи. На любой пасеке будешь немедленно уничтожен. – Говорит жена.

По медовой теме у Мани накоплен целый список корректировок. Они закупают этот продукт у тестя соседа. Тот летом несколько раз катается в Мордовию и привозит мёд на продажу. Цена сходная, а главное полная гарантия – мед настоящий, правильно собранный, а значит и полезный. Три ложки пусть и чайные за один присест — это Глеб привирает. До операции он съедал по полной чайной чашке, вырастил на меду, в желчном пузыре, не хилый такой камешек, почти 2 сантиметра в диаметре. Маня спросила у бабы Нюры – мёд мол не спровоцировал? Терапевт на пенсии заявила, именно мёд в таких количествах говорит об обжорстве, а оно разрушает организм со стремительной скоростью. Вес давит на суставы так, что они сплющиваются, жир хватает сосуды в объятья и душит их до тех пор, пока стенки не слипнуться.

Маня прослушала тёткину получасовую лекцию ужасов и отказалась от обеда. А потом вспомнила что накануне поборница здорового питания, поменявшая на ногах три сустава, демонстрировала ей по ватсапу добрый кусок жареной свинины. Вспомнила и передумала, съела тарелку винегрета с малосольным куском лосося. Вредно, но как вкусно. Лосось Маня при Глебе не ест, он тоже взял моду говорить о здоровом питании. Поэтому при нём, старательно выскребает кашу из тарелки.

– Маня, а ты ночью не слышала, тут в местном чате пишут, что у нас в городке дрон взорвался. Перекличку делают, все ли целы. Где-то рядышком.

Маня вспоминает «бах», и начинает подозревать, что это и была взрывная волна от дрона. Значит дуплет бабушек по скользкой дороге к гаражам не совершал со своими скандинавскими палками прогулку, а топал проверить свои дачки на предмет целостности после дроновой атаки. Значит и самой надо быстренько сгонять и посмотреть всё ли там в порядке. Заодно и сыворотку разольёт по грядкам в теплице.

Есть цель, нет препятствий. Муж дома цел и сыт, порция еды через три часа готова, только разогреть. Она завершает завтрак и уже через 15 минут шагает по той самой дороге по которой гналась во сне за ничейной бабушкой. Получается это вовсе не мираж, а интуиция в таком образе, завернутая в старое двубортное пальто.

– Кто шагает дружно в ряд? – спрашивает Маня.

– Пионерский наш отряд! – Отвечает сама себе и смеется старой шутке. Со спины пионерка. С фасада пенсионерка!

Хотя пенсионерки тоже разные бывают. Маня себя старушкой не считает, даже растерялась, когда в питерском метро ей уступили место. Они ехали вдвоем с одноклассницей, а молодые люди предложили присесть именно ей Мане. Дома она с пристрастием изучала себя в зеркале. Потом сравнивала их с Ириной физиономии на дневном снимке, и пришла к выводу красить волосы надо не в пепельный цвет, а во что-то тёмное. А ещё тогда же ввела в ежедневную утреннюю практику медовые маски. Бабушкино изобретение – ложка прогретого меда, картофельного крахмала и какао. Вот и сегодня, несмотря на ночной обстрел, она успела от души намазать лицо. Глеб машинально чмокнул её в щеку и прилип.

– Опять накарамелилась.

– Надо смотреть что целуешь. – Маня давится смехом, а Глеб из Ванной предостерегает:

– Намажешься хреном или горчицей, поколочу!

Шутит конечно, Маня даже представить сердитого мужа не может, не то чтобы с поднятой для удара рукой. Фу ты, опять с полезной для ходьбы голосовой считалки соскочила на размышления. Так и снижается эффект от прогулки. Кричать Малышева советует громко. Маня бы и рада, только остерегается что жители городка глядя на её марши под пионерское сопровождение, сочтут Манюню тю-тю. Лучше уж бубнить про себя. Теперь не в лесу живем, как на хуторе в Латвии. Там можно было горланить во всю мощь. Разве что косуль распугаешь.

На снегу перед воротами собачьи следы, за калиткой чистый снег. Маня ступает осторожно, деревянный настил может быть скользким, шмякнется чего доброго со своей сывороткой. В теплице сквозь листья торчат носики зеленого лука. Посадила в зиму для первой весенней зелени, а он проклюнулся. Надо посмотреть, на улице тоже пророс? Там лук посажен по периметру тёплой грядки. В этом сезоне Маня её не задействовала. Не до посадок было. Как стартанула в мае по больницам, анализам и консультациям, так и закончила в ноябре. Хорошо хоть помидоры собрать получилось. А тыквы и кабачки переносили домой до конца октября. В первых числах декабря ознакомились с прогнозом и забрали из домика три последних ящика яблок. Латышская зима, где перед новым годом стоят зеленые газоны, вслед за бедовой семейкой переселилась в их ближайшее Подмосковье. Маня наконец добирается до теплой грядки у яблони, и со всего размаху шлепается в снег. Вот что значит утверждение – мысль материальна. Три минуты назад на деревянном настиле подумала – как бы не упасть и на тебе. Маня радуется, что не приложилась к углу высокой грядки, что под снегом всё ещё ровный зеленый газон. Обо что же она споткнулась?.. Так и обнаружился железный ящик, засунутый в пакет. Свёкр Манин, в похожем возил с собой на рыбалку самогон. Только у его плоской канистры, было в торце горлышко с пробкой. А этот больше походил на портфель-дипломат. Очистив находку от листьев и снега, она находит встроенный замок, и понимает – это тот самый ящик, ключик к которому висит дома на камине.

Глава 16

Уже перетаскивая железный ящик к дачному крыльцу, Маня поняла, что вес его как минимум в 2 раза превышает разрешённые 2,5 килограмма. Надо бы оставить, Глеб придёт и заберёт. Но едва эта мысль коснулась Маниной макушки, как тут же была с гневом отогнана прочь.

– Скоро год, как их с Глебом жизнь колбасит на засадных кочках так, что того и гляди вытрясет душу. А здесь разгадка и конец всяким досадным жизненным подставам.

Если бы Манюня могла, она зубами бы выгрызла этот злосчастный замок и распотрошила всё, что только нашла под железной крышкой! Глядишь и поняла, чем они бедолаги провинились перед Господом. Ей казалась абсурдной сама мысль о том, что возраст берёт своё и их болячки соответствуют простому как мир диагнозу под аббревиатурой СБС.

В расшифровке – старость, блин, старость. Но старость следует принять, смириться с её прибытием. На это, что Маня, что Глеб, были абсолютно не готовы. Неделю назад мужа засыпали поздравлениями – 60 лет, в старые добрые времена мог бы уже считать себя пенсионером. Спрашивали, как собираемсяся отмечать. На полтинник они рванули в Рим, фотографировались у Колизея с ряжеными персонажами. Жаль эта фотогалерея осталась в стационарном компьютере в Латвии. Том самом, который предприимчивый «Великий» распродал по частям. И первым ушёл с молотка жёсткий диск. Всего 10 лет назад… Или целых десять. Просвистели как один месяц. Ну не готовы они к неспешной старости, чтобы спокойно толстеть на диване перед телевизором и лелеять суставы. Да на диету сели, но это по жесточайшей необходимости. Из-за неё и не созвали на юбилейный стол родных и друзей.

Маня привязала к тележке ящик и потопала домой без всякой пионерской кричалки. Даже не поскользнувшись ни разу, втащила секретную ношу по лестнице и вкатилась домой.

– Кто там? – Прокричал из кухни благоверный. Но сам в коридоре не появился. Маня быстро разделась, и распираемая новостью влетела на кухню. Муж сидел опутанный проводами и с паяльником в руках. Он упрямо продолжал совершенствовать что-то для машины.

– Я нашла его. – Выдохнула Маня и уставилась в глаза мужа, ожидая победного клича. Увы. В данную судьбоносную минуту муж и жена оказались на разных волнах восприятия событий.

– Кого ты там нашла, дорогая? – Вкрадчивый голос Глеба подсказал Мане что муж не оценивает важности момента. Она устало опустилась на диванчик и потянулась к сигарете.

– Там в коридоре.

Глеб положил паяльник и отправился к входной двери. Маня с тряпкой понеслась следом. Знает, сейчас он распутает веревку и водрузит железного монстра прямо на стол, на котором она разделывает рыбу и куру. Наконец чемодан оказался на кухне, установленный на столешницу, покрытую старым махровым полотенцем. Маня уже подпрыгивала за спиной мужа с ключом наготове.

– Я сам! – Глеб выхватил у неё ключ и велел отойти. Маня, как ослиха уперлась на занятых позициях. Она нашла ящик, ключ, а секрет первым увидит Глеб? Не справедливо! Казалось бы, отойди узнаешь, что там на пол минуточки позже. Но волна возбуждения прибила Маню к вожделенному ящику так сильно, что казалось ноги даже под страхом смерти не сделают назад и полшажочка. Глеб, сопя повозился с ключом и молча ушёл в коридор. Маня продолжала стоять на посту, гипнотизируя взглядом замо́к.

– Попробую смазать. – Вернувшись пояснил он. – Ключ подходит, но не проворачивается. А сломаем, придётся резать ящик автогеном. Видишь, какая сталь толстая. Как ты только его дотащила.

Он что-то прыснул в отверстие замка, и положив ключ в карман вернулся за стол.

– Надо подождать.

– Сколько? – В голосе жены он услышал отчаяние.

– Минут десять. Успеем покурить.

Ни через десять, ни через 40 минут, открыть ящик не получилось. Глеб тоже впал в раж борьбы за неведомые тайны, и наспех смотав провода принялся в Гигачате изучать секреты взламывания сейфов. Он уже ковырял в замке Маниной шпилькой, сдобренной машинным маслом. Через коктейльную трубочку высасывал неведомую металлическую стружку, а потом 15 минут отплёвывался и полоскал горло.

– Через 15 минут еда. – Сообщил он жене, и прихватив телефон с чемоданом удалился в гостиную.

Греть овощи с гречкой и курочкой недолго – 2 минуты и готово. Глебу нельзя горячего. Быстренько, сложив в контейнер составные блюда, Маня потащилась к мужу наблюдать за процессом.

Дверь в гостиную оказалась подперта стулом изнутри.

– Ты зачем закрылся? – Маня постучала по створке.

– Колдовство при свидетелях не сработает. – Судя по голосу Глеб с трудом сдерживал смех. Значит открыл и решил подразнить легковерную Маню, чтобы впредь не впадала в мистические фантазии.

– Хорошо, но, если открыл ящик, просто скажи, что там.

– А ты догадайся.

Она наконец обиделась, сделав вид что отошла от двери, попыталась через витражное стекло подсмотреть. Витражи демонстрировали размытый силуэт благоверного, он сидел перед столом с пучком света, струящегося прямо изо рта. Если бы не пяти рожковая люстра, которая сияла во всю мощь, Маня бы решила, что муж зажал в зубах фонарик. Так он делает, когда по темноте что-то проверяет под капотом.

– Всё на столе. Пора кушать, – решила схитрить она чтобы выманить Глеба из укрытия.

– Ещё пять минут до еды.

Маня наконец обиделась и пошла расставлять тарелки. Глеб явился ровно в назначенное для обеда время. Молча уселся за стол и потянулся за ложкой.

– Маня изо всех сил сдерживала вопрос: «Получилось?». Она показательно спокойно принялась за еду, демонстративно перелистывая в айфоне страницы Телеграмма. Выдержки хватило ровно на полторы минуты, бросив обед она помчалась в гостиную. Неприступный ящик стоял на полотенце целёхоньким.

– А наш автоген в гараже?

– Стоит, как и положено в холодильнике. – В глазах мужа плясали смешинки. Маня предполагала, что загадочный автоген — это аппарат с искрами, а не диетическое лакомство, и поняла, надо успокоиться и предоставить проблеме решаться своим чередом.

Покончив со своими разрешенным 200 граммами, они закурили и молча уставились друг на друга. Маня думала, что без посторонней помощи им не обойтись. Но боялась, что тайна доверенная ей Ничейной бабушкой станет известна кому-то третьему. О чём думал Глеб она не знала, наверное, наслаждался своими шутками над несчастной супругой.

Пока она мыла посуду, Глеб колдовал над чемоданом в гостиной. Он не закрылся, но Маня из принципа даже не подходила к заманчиво распахнутым дверям. Хотя думать ни о чём ином, кроме стального монстра она всё равно не могла.

– Закрыт так надежно, будто там хранятся бриллианты на пару миллионов евро. – Рассуждала она. – И чего это я решила, что он подброшен на дачу Ничейной бабушкой.

Привиделась старушка летом, перед самой операцией, после раза четыре стригли газон и никаких находок. Хотя ящик торчал из земли одним углом и находился ближе к забору. Как раз рядом с тем местом, где образовалась яма после того как она оставила открытыми краны на двое суток. Когда ответственный включил воду для полива, она мощным потоком разливалась по газонам и грядкам, а под дальней яблоней попыталась пробить себе подземное русло.  Может и пробила, если бы на третий день соседи не увидели, что в жаркий день из-под калитки прямо на дорогу течет вода. Глеб вскочил на велосипед, и засучив штанины добирался до дальнего крана босиком. Тогда и появился из недр земли этот ящик. Чего только не обнаружилось под промокшим дёрном. Одна колючая проволока чего стоит. Или примятый алюминиевый кувшин. Маня до сих пор зачерпывает им воду из бочки – удобно поливать цветочные кашпо. В недрах дачного участка много чего ещё может быть скрыто. И если вдруг обнаружиться полный оружейный ящик она не удивиться. Хотя вряд ли, в гарнизоне, по крайней мере когда здесь служил отец Глеба, был строгий учет и полный порядок. А потом…

От горестного причитания о провалившихся крышах и заросших парковых зонах Маню отвлёк звонок.

– Маня, только честно, – я тебе ночами снюсь? – Аля закончила фразу и смачно зевнула.

– Ты нет, у меня другая героиня сонного сериала. Весь мозг вынесла. А ты почему спрашиваешь?

– Прочитала, если ночью не можешь уснуть, значит кому-то снишься. Вот и решила выяснить кто про меня уже полгода сериал смотрит. Всех знакомых опросила ты одна осталась. Наверное, кому-то чужому снюсь.

– А тебе кто мозг выносит?

Маня было открыла рот, чтобы рассказать о Ничейной бабушке, но вовремя прикусила язык. Але можно доверять секреты если рассчитываешь распространить информацию быстро и надёжно по всему свету.

– Да соседка из Латвии. Всё «Туту» ищет, собаку свою.

– А меня бессонница замучила, ночью лежу в потолок таращусь.

– А днем? – Маня прежде чем позвонить всегда пишет Але сообщение, чтобы не разбудить. Аля на вопрос хихикнула.

– Правильно перепутала я день с ночью. А обратно поменять не получается.

– Тяжело это. – От души посочувствовала Маня, наблюдая как Глеб машет ей рукой от двери гостиной.

– Перезвоню. – Маня быстро отключилась.

Под ярким светом люстры на столе с откинутой крышкой стоял злополучный ящик. Рядом лежала толстая тетрадь с пожелтевшей обложкой и отброшенный в сторону полиэтиленовый пакет. Под ней стопка листов, схваченных обычной канцелярской скрепкой. А ещё пять пакетов с какими-то тряпочками. Из распахнутого чрева пахло плесенью и ещё чем-то неприятным.

– Ты без перчаток это вынимал?

– Не додумался. – Глеб кинулся в ванную, а Маня за перчатками.

Содержимое она осторожно переложила в эмалированный таз, принесла метёлку и один за другим принялась отряхивать предметы. Как ни странно, пыли на них не оказалось и какого-нибудь опасного порошка тоже.

Можно было приступать к изучению. Глеб взял тетрадь и попытался по буквам расшифровать надпись:

-Т …ко Л…но…о  …Зо ..ая.

Восклицательный знак и жирная линия под буквами сохранились хорошо.

Маня с Глебом склонились над обложкой тетради, упёршись друг в друга головами, и озвучивали узнанные буквы.

– …е…г…й

– К…н…ин.

Буквы были размыты так будто тетрадь кто побрызгал, а от напряжения они расплывались ещё больше. Маня почувствовала, как по спине потекла струйка пота, скосила глаза и увидела испарину на лбу мужа.

– Надо лупу и настольную лампу. – Решил Глеб.

Маня поняла, муж тоже волнуется, а значит хочет разбирать архив с сигаретой.

Лампу поставим на кухонный стол, а я положу бумаги в газету и принесу всё туда. Глеб отправился выставлять свет, а Маня осталась собирать архив. Но не выдержала и раскрыла тетрадь на первой же попавшейся странице.

На вопль жены Глеб примчался мигом:

– Что там?

Маня отскочив от стола на метр, тыкала пальцем в тетрадь. Глеб осторожно приблизился у видел на странице расплющенного и абсолютно сухого таракана.

В спальне уже надрывался забытый телефон.

– Что у вас случилось? – В голосе Али билась тревога.

– Испугалась, коробка с игрушками Косматика упала, а из неё выпала мышка. – Как парализованная, Маня умудрилась за несколько секунд придумать отговорку. Обычно, когда надо было соврать она мямлила и экала, а тут какое-то провидение за неё сформулировало фразу и выдало в эфир. Косматик это их кот, которого Маня привезла в Россию из Латвии. Но питомец в чужой квартире заболел и умер. Игрушки остались на память и хранились в дальнем углу на антресолях.

– Ладно, а то я испугалась от твоего вопля. Думала на нож напоролась.

– Я что так громко орала? – отключившись, спросила она у Глеба.

– Пожарная сирена позавидует. – Вынес вердикт муж, пристраивая архив на кухонном столе.

Глава 17

Проснулась Маня поздно, на кухне хозяйничало солнце, безжалостно высвечивая все хозяйственные огрехи. На экране телевизора осела пыль. Это не мешало новостям врываться в жизнь и настойчиво направлять мысли в нужное русло.

Кнопку Маня нажимает машинально, а потом выдавливает две обязательные таблетки и выпивает их.

– Теперь украинцам велено справлять католическое рождество, а не «москальское». Правда на всех площадях страны установили миноры – сооружения для еврейской хануки.

Рождество — это серьезно, Маня как раз собиралась сегодня разослать поздравления своим латышским друзьям. И чего так возмущаются эксперты решением киевских властей сделать 24 декабря официальным праздником. Маня с Глебом в Латвии праздновали 2 рождества к ним Новый год и Крещение. Все застолья с соседями латышами. Каждый готовил свои блюда и на одном столе они не ссорились. На празднике главное настроение. Третий год пошёл, как она не видела свою любимую подружку Теодору, отвечала на сообщения по ватсапу смайликами и редкими голосовыми сообщениями. Девушка, вернее уже бабушка, она чувствительная. По малейшей интонации может понять, что у Мани не всё в порядке. Начнёт волноваться, а зачем, помочь всё равно не сможет. Разве что посочувствовать или пожалеть бедняжку. Так это самое последнее, что Мане надо.

А что ей надо сейчас? Первое, разложить по плошкам закваску на творог и отправить в морозильник. Второе – выключить телевизор и стереть пыль. Надо, но можно и позже, даже завтра. Было ещё что-то, запланированное ей перед самым сном. Даже важнее рождественских поздравлений, не говоря уже о пыли.

А что? Память стала такой, что всё надо записывать. У неё теперь целая таблица для своевременного посещения врачей. Список покупок она пополняет постоянно, на полке лежит специальный блокнот, куда и записываются под номерами очередные продуктовые потребности. Списка дел она пока не завела. Они возникали стихийно как сейчас, подсвеченный Ярилой слой пыли на экране телевизора. А остальное приходится вспоминать, и это самый эффективный метод погружения в ситуацию. Маня и погрузилась.

Вечером они разбирали содержимое ящика. Сначала читали записи в общей тетради. Долго гадали, что они могут означать. Например, эта:

«Самойлова Ирина Сергеевна 1955 г.р. Вс. 08.03.75.19.00. Кв. Д- 6.  2.12.03. 22.00. МПТ. Результат 7.05.1975. Срок 20-27.11. 1975.».

– Самойлова тётя Ира. Жена борттехника. Такая тихая беленькая, её так и звали за глаза Тихоня. – Глеб, столкнувшись со знакомыми фамилиями и именами мгновенно прикуривал и описывал Мане всё, что помнил. В 75-м ему было 10 лет, а его экскурсы в прошлое, которые Маня надеялась использовать в расшифровке относились, в основном, к 78-80му годам.

– Дочка у них была Ирка, мелюзга. Тоже белобрысая, но активная. Норовила всё делать как гарнизонные мальчишки. Мы её и плавать учили, как повелось. С плота сбросили. Сначала спорили, мол девчонка. А она пригрозила если не научат мальчишки, всё расскажет папе.

Борттехник Самойлов был авторитетом для дочери, а гарнизонные тинейжеры уважали его за отзывчивость. Кому помогал велосипед починить, кому приёмник. Решили сбросить, не утонет, старшие страхуют малышню.

Маня кивала головой и под номером три добавила в свой список Самойлову Ирину. В списке были только женщины.

Четвертой шла Игнатова, здесь автор шифровки отошел от правил:

«..Аллочка Михайловна, 1958 г.р. Вс. 05. 1975г. 23.30. г-ца «Киевская», Вс. 07.05. 12.30 а/м, Вс. 09.05, 13.30, а/м.»

«Вс» и «а/м» перечислялись с майскими датами ещё семь раз. А потом «12.07. 1975г». Отмечалось как результат. А срок обозначался «07 – 17 1976г».

– Игнатова у нас в школе химию преподавала. Строгая была. А дочку её точно звали Аллой. По ней старшие мальчишки поголовно вздыхали. Такая накрахмаленная, вежливая. Но мамаша её была строгой. Если дочка на дискотеку, – она всегда рядом. Игнатов, у нас в гарнизоне, в батальоне служил, ремзоной командовал, тоже кремень…

– Учительница говоришь. Они, наверное, потом получили квартиру и переехали из городка?

– Нет, химичка в доме напротив живёт. И Алла в соседней квартире, она за нашего замуж вышла. Да ты её видела – машины с мужем на нашей стоянке паркуют. А учительницу мы с тобой домой провожали, помнишь у неё голова закружилась? Ну с такой высокой прической. Эта причёска у неё и в школе была, и до сих пор носит.

Маня вспомнила, причёска называется халой, это та самая женщина, которую в день падения с балкона несчастной Юли, увели в скорую. Может внучка? Девочка родилась в 2001-м, так что к старой истории, родом из середины 70-ых, не имеет никакого отношения. Но Аля говорила про стрелы из прошлого. Надо будет ещё раз потолковать с соседкой, осторожненько так.

Провозились они с мужем до пяти утра. Уже и Соловьёв закончил свою ночную программу. Обычно начало этого шоу они встречали уже лежа в постели. На Глеба выступление депутата Бабакова действовало как снотворное. Маня зевала, но, если в студии были Евстафьев, Хазин или Сарданян, ждала их выступления. Вот и вчера, как только дали слово Хазину, Маня отложила в сторону свой листочек и сосредоточилась на информации. Хазин говорил о намерении современного чиновничества создать в стране сословное общество. По типу дворянства. Папа министр, сын тоже должен стать чином не меньше. В советское время все чиновники отправляли своих отпрысков в МГИМО. А эти сразу на должность. Молодые, Патрушев и Ковальчук уже в высшем эшелоне управления. Депутатская дочка Мизулина, тоже чем-то руководит. А Собчачку и вовсе в кандидаты на президентский пост протолкнули. Но на такой старт нужны мозги, а не пафос и жадность. Провалилась блондинка в шоколаде, да ещё и имидж свой вываляла в такой смеси лжи, что не отмыться и за три поколения. Какое там дворянство? Курам на смех.

– Смотри, здесь билеты в театр, а на программке следы поцелуя. Ты лучше знаешь театральные штучки. Что может означать помада на программке.

– Ходила на спектакль с любимым, его поцеловать не посмела, а программку легко! – Мигом среагировала Маня и потянулась за билетами. Так, 5 мая 1975 года. Спектакль «Валентин и Валентина». Театр на Таганке.

– Слушай! Это Аллочкин поцелуй! – Маня выхватила из рук Глеба тетрадь, к которой боялась прикоснуться из-за обнаруженного сушёного таракана, и принялась водить пальцем по строчкам.

– Видишь 07.05.1975. та же дата что и на билете. А потом гостиница «Киевская» с этим «вс». Свидание, наверное…, а гостиница шикарная с лепниной, балконами. Лестницы мраморные, балясины. – Голос Мани затихал. Глеб впился взглядом в лицо жены заметил мечтательный туман в её взгляде и выпалил:

– У тебя там тоже свидания были? С кем? Когда? Признавайся!

Маня вздрогнула.

– «Торговка» там собкорам номера сняла, когда мы на ежегодное собрание съехались. Неудобно до редакции добираться, сначала по ветру до метро пешком. Надо к 9.00 быть на Варварке, а накануне по традиции коньяком баловались «За газету кормилицу!» тосты поднимали.

Правда жила Маня в «Киевской» несколько позже, кажется в 89-м или 88-м. Тогда рижская собкорша рассказывала о волнениях в Латвии и о том, что поляки с латышами разослали своих эмиссаров по всем республикам СССР. А они наивные, радовались встрече, пили коньяк, шутили и мечтали на самой вершине уже просыпающегося вулкана перемен. С развалом Союза, нарождением из безродных комсомольцев класса новых дворян и переделки развитого социализма в новый феодализм. В котором умные образованные и совестливые пойдут торговать на развалах книгами и хрусталем. А сильные и дерзкие троечники рванут с клетчатыми сумками в челноки. Эти мысли жирным шрифтом выделяли монолог Хазина о новом сословии, которое на фоне СВО не готово к переменам в стране, но спинным мозгом чувствует силу новых ветров, понимает, что с появлением новой элиты фронтовиков, их дворянство прикажет долго жить. Вот и саботирует всё что можно. Но Глеб ждал от Мани ответа.

– Я тогда о тебе даже не подозревала, а в «Киевской» жила по служебной надобности. – Постаралась успокоить она мужа. Получилось не очень. Он закрыл тетрадь, сгреб со стола остальное досье и приказал:

– Время ужинать!

– Время спать! – Возразила Маня и отправилась надевать пижаму.

Муж жужжал миксером чтобы из творога, мёда и кефира, получить традиционный вечерний коктейль, и Маня поняла, что без перекуса не уснёт. Она решила сварить себе пару строго запрещённых сосисок, и уже в пижаме вернулась на кухню.

Заметив манипуляции жены, Глеб заворчал:

– Сосиски, колбаса и всякие паштеты — это отрава. Откуда ты знаешь, что в них напихано.

– Не говори под руку! – Если мужа не остановить, он будет рассказывать о крысах, которые шныряют по мясокомбинату и попадают в мясорубку. Маня, наделённая бурной фантазией, представит, как из огромного чана раздался короткий писк и тонкий хвост утонул в фарше. Представит и выбросит свои любимые молочные сосиски с ласковым названием «Папа может».

Покойный братец, с детства пользовался впечатлительностью сестрицы и садистки вёл себя за столом, едва на нём оказывались самые любимые блюда сестрицы. Впрочем, не только за столом. Он засовывал в её новые варежки игрушечную мышку. Однажды, когда родителей не было дома, Маня намыла себе целую тарелку слив и решила пообедать ими, вместо щей со щавелем. Брат явился к столу в тот момент, когда Маня уже надкусила первую ягоду. Схватил с тарелки сразу три штуки, есть не спешил, а принялся по очереди разглядывать каждую и откладывать в сторону.

– Вообще то я для себя помыла. – Занудила Маня.

– Конечно для тебя, я такое есть не стану, в каждой по пять семь червяков! – брат скривился, Маня помчалась за очками. Она с о второго класса носит очки, и когда не надо читать или писать с удовольствием оставляет их. На кухне она застала пустую тарелку и брата, который с довольным видом наблюдал за растерянной Маней.

– Решил тебя спасти, съел вместе с червями!

Эту и другие истории Маня рассказывала мужу. Они постоянно вспоминали разные приключения из прошлой жизни друг без друга. И теперь казалось, что выросли вместе, хотя поженились вполне себе в сознательном возрасте 20 лет назад. Вот почему гостиница «Киевская» Глеба задела так, будто Маня его обманула.

Одновременно они расправились со своим поздним ужином или ранним завтраком. Маня было потянулась к тетрадке, а потом отдернула руку:

– На сегодня хватит!

– Правильно! – Похвалил муж и загасив сигарету отправился спать.

Наверное, эти недочитанные бумаги и послужили причиной Маниного тревожного сна. Едва она юркнула под одеяло, в прихожей скрипнула дверь и в темноту квартиры одна за другой тенями проникли три девушки. Они на цыпочках продвигались к кухне. Маня знала, что это героини из загадочной шифровки, и решила затаится чтобы подслушав, о чем говорят ночные визитеры побыстрее разгадать тайну Ничейной бабушки. Домушницы молчали, зато из-под кухонной двери сочился умопомрачительный запах кофе. Маня не выдержала, встала и отправилась посмотреть на нахалок, которые без спросу по-воровски явились в дом, заправили кофеварку и теперь будут наслаждаться. Самой Мане запретили пить и кофе, и чай, нюхать можно хоть до обморока, а пить ни-ни. Девицы, разместившись за круглым столом, не обратили на хозяйку никакого внимания. Три прозрачные фигуры спокойно пили кофе и разговаривали между собой мыслями. Маня свет не включала просто остановилась у окна и обратила внимание, что на полу от ее фигуры нет тени, бросила взгляд в зеркало, там отражался абсолютно пустой стол. Маня приблизила лицо к зеркалу и не увидела своего отражения.

– Куда оно делось? – Удивилась она.

Фигуры за столом замерли и стали оглядываться по сторонам.

Маня так и замерла полусогнутой. Почему-то она боялась быть обнаруженной, будто не три нахалки без спросу распивали кофе у неё на кухне, а она сама пробралась в чужой дом. Но незваные гости продолжили свою беседу.

– Я так ему благодарна за всё, даже и тени обиды не было.

– Да-а-а, такие настоящие мужчины встречаются редко. Кажется, я его до сих пор люблю, а мама ненавидит. Маня, не разгибаясь потихоньку перемещалась к двери, она уже готова была открыть створку, когда в коридоре вспыхнул свет. Она замерла, решив переждать пока муж после туалета вернется в кровать. Оглянулась чтобы узнать, как отреагировала на перемены троица. За столом никого не было. Она мигом включила свет и бросилась к архиву, всё было на месте. А потом прямо под ухом завопил телефон. Маня протянула руку и обнаружила себя в кровати под одеялом. Звонили из клиники сообщить, что она не оплатила гистологию. Вот почему так долго не было результатов! Маня бросила взгляд на часы, – без четверти 12-ть. А ещё минуту назад была ночь и в кухонное окно светила луна. Она встала и отправилась на кухню, где солнце с укором светило на пыльный экран телевизора. Маня посмотрела на архив и решила сегодня же с ним разобраться. А то эти ночные влюбленные нимфы опустошат все кофейные запасы.

Глава 18

Утренний моцион странное мероприятие, иногда на него уходит до 40 минут, а сегодня Маня справилась за 10. Глеб может проснуться в любое мгновение, поэтому она достала из холодильника лоточек с манной кашей и водрузила его на микроволновку. Затем сгребла архив и отправилась к своему письменному столу.

Это массивное сооружение с двумя тумбами, досталось ей от «Великого». Не обременённые вещами и мебелью, Маня с Глебом мигом откликнулись на просьбу латышского скитальца, спасти семейный архив. Параллельно выпросив у него пару тумбочек и этот письменный стол. Постояльцы всё ненужное из квартиры на проспекте Ленина перетащили в гараж. А на тот вскоре нашелся покупатель. Библиотека, семейные фотографии картины и коллекция гжели, любовно собранная покойной матушкой, подлежала немедленному уничтожению. Так ей и достался этот стол. В принципе, Маня привыкла бы к любому другому, но в основу рабочего места вошёл именно этот. Втиснутый в угол спальни, он занимал совсем не много места, но воссоздал привычную картину её питерского домашнего рабочего угла. Здесь легко было сосредоточиться. Писать письма, заметки. Мане долго не везло с компьютером. Любимый малыш, который можно было таскать повсюду с собой, приказал долго жить. Ещё латышский ноутбук, в Москве принялся зависать и блокировать всё, что в него было внесено. Вполне себе новый ноут, который без сети спокойно держал зарядку до 4х часов. После пяти рейсов на дачу, где Маня расположившись под яблоней барабанила по клавишам, принялся гудеть как старый электрический трансформатор, и растворять на экране картинку. Мастер обнаружил в машине нехорошие вирусы, которые сожрали уже законченную сказку. И Маня попросила внуков подыскать ей старый комп, с железным ящиком и большим экраном. Вселение этого монстра довершило оборудование рабочего уголка. Под столом слегка гудел ящик, привычные программы с «вордом» вполне соответствовали её потребностям. А главное, компьютер не был подключен к интернету, это значит никакие вирусы в него не проникнут. Некто не видимый не станет требовать обновления программ. А оставленный открытым файл, непременно дождётся возвращения своего автора. Новые технологии — это хорошо, но они как правило скрывают в себе второе дно.

Отодвинув клавиатуру, Маня разложила на столешнице архив. Начать решила с малого. Сложенный под обычный почтовый конверт листок бумаги из школьной тетрадки в линейку оказался письмом.

«Здравствуй дорогой мой принц. Я послушалась тебя и честно постаралась забыть наши встречи. Получилось плохо, я всё время ищу тебя глазами на улице. Вчера увидела твою машину и мою соседку в ней. Понимаю ты просто пожалел эту кулёму и подвез её. Но всё равно в груди всё сжалось от обиды. У меня есть новость, в понедельник я поеду автобусом в Ступино. Может часов в 14-ть ты приедешь на остановку в Сотниково. Я выйду там, ты подъедешь, и никто не узнает, что мы встретились. Я буду ждать, может то что узнаешь, что изменит между нами всё. Целую. Строго соблюдаю конспирацию. Твоя Ис».

Даты нет, имени тоже. Почерк ровный, но какой-то школьный. Люди постарше пишут с размахом, а на этом листке буквы строго ложатся в параллель клеток.

Маня прочла второе письмо, тоже без даты и подписи. Автор другим, но тоже школьным почерком называет адресата принцем и умоляет о свидании, клянётся сохранить всё в тайне и сообщить потрясающе радостную новость.

– Прямо рок звезда местного разлива. Под стать Мирей Мотье, которую встретила в гарнизоне Аля. – Проворчала Маня и тут её осенило. Тетрадь женщины вытащили из сумочки этой самой Мирейки-Айны. Бывшей жены местного доктора, когда Айна ночью вышла из медпункта и попала в засаду соперниц. Убегая она выронила радикюль… Значит досье, как пить дать, принадлежало её бывшему мужу. Отыскав компромат на неверного супруга, Айна прихватила его с собой, чтобы шантажировать доктора. Но получилось, как получилось. Похоже именно тогда тетрадь упала в снег, который размыл часть текста на обложке. Кажется, гарнизонный женсовет сначала по наитию, а потом и сознательно скрыл этот фолиант от следствия. И все 50 лет хранил его в этом железном чемодане. Почему? И что за страшная тайна Мадридского двора содержится в этой тетради?

Получается Принц, это удачно овдовевший аккурат перед разводом местный доктор. Маня пошелестела страницами, ещё раз прочла пункт 4 про Аллочку и «вс» в гостинице «Киевская». Аллочка, дочь химички из школы Глеба, а сиганувшая с балкона Юля её внучка. Что касается тайн Мадридского двора — это как пить дать истории про любовь. Они скрытые от посторонних глаз, а потому и щемяще сладкие. У каждой женщины, даже у Мани, есть в прошлом история, когда меркнет мир вокруг и только от избранника исходит свет, а с ним и сила для продолжения жизни. Болезнь, которую надо или пройти до конца, или свирепо лечить, приблизительно так как наркоманов избавляют от зависимости.

У Манюни тогда тоже рухнула земля под ногами, трещинами пошло строение семейного очага. И бог знает, чем бы это сумасшествие закончилось, если бы её Принц жил просто в другом городе бескрайнего отечества, а не за границей. Виделись они редко, но разговаривали по полтора два часа каждый день. Муж сам не ангел, почувствовал угрозу мгновенно. Маня задержалась в командировке на 2 дня. Не в силах была расстаться со своим Принцем. А когда 10 марта вернулась домой, то обнаружила не просто отдраенную до блеска квартиру, а ещё в каждом её уголке по шикарному букету. Восемь месяцев она сходила с ума, а когда летом переселились на дачу, то пользуясь белыми ночами, гоняла как сумасшедшая по Лахте на велосипеде. Времена были, как говорят её внуки, «древние», мобильных телефонов ещё не предлагалось. Маня, запертая с дочкой и бабушкой в доме на берегу залива, отлученная от телефона, по которому Принц не скупился на нежные слова, сладкие мечты и бесконечные обещания, потихоньку вернулась к заботе о маленькой и старенькой. Дочурку покусала собака, бабуля чихала и кашляла. Готовка, посуда, уборка постепенно приглушили боль. А когда через две недели она приехала в город и сняла трубку, сразу поняла – что-то изменилось. В груди не ёкало, всё что говорил ей её Принц на искаженном русском, больше не казалось милым и важным. А когда он в очередной раз завёл песню о том, что скоро она переедет в его страну и они больше не расстанутся ни на минуту, Маня неожиданно для себя спросила:

– А куда ты денешь жену и своих близнецов?

Позже она узнала, муж с бабулей разработали целый план по спасению Мани. Переезд в Лахту и погружение Мани в заботы, имел главную цель, – отлучить её от телефона, чтобы не ждала постоянно звонков. Муж, оставшийся по служебной надобности в городе, сам отвечал на звонки. Как он разговаривал с Принцем, Маня может только догадываться. На случай рецидива, родные задумали сменить номер домашнего телефона. Но до этого не дошло. Хотя сама история не прошла бесследно, Маня стала другими глазами смотреть на мужа, за которого вопреки протестам всей родни, по большой и вечной любви выскочила замуж. Раньше, по сравнению с разнеженными кавалерами журналистами и актерами, он казался воплощением мужчины. Ещё бы, в гостиничном номере Черновцов они застукали вора. Тот успел скатиться с 3 этажа по лестнице, а «Волк» спрыгнув с балкона схватил его прямо на улице! Ещё бы, мастер спорта по гимнастике, каскадер-любитель! Чистый Бельмандо внешностью!..

Быт постепенно стирал внешний налёт, но все Манюнины подружки влюблялись в этого Бельмандушечку и открывали охоту. «Волк», купаясь в лучах обожания, как неутомимый радар посылал по периметру в 360 градусов специфические сигналы. А потом, излечившись от любовного паралича, всё поменялось. Исчезло из взглядов на мужа обожание, повысились требования. И наконец пришло осознание, что этому браку пришел конец. Пристроив через 8 лет дочурку в ВУЗ, они таки развелись. Но Мане на момент этой катастрофы с заморским любовником, было уже под тридцать. А авторам писем с мольбами о свидании, судя по записям в тетради, от 18 до 24-х. Сложно представить, что творилось с ними летом 1975 года…

Но все это не больше чем догадки, люди встречаются, влюбляются, ссорятся расстаются, иногда на смену всепоглощающей любви приходит лютая ненависть. Так устроена жизнь, к которой девочек надо готовить заранее, оберегая от ранних романов, закаляя детскими увлечениями. Сказки и всякие истории про Алые паруса, делают их хрупкие души опасно романтическими. Вот у Мани подрастает внучка, скоро и она свернет на тайную тропинку любви. Там не устроены светофоры со стрелками, по этой дороге никакой ДПС не прокладывает маршрутов. А жаль. Остаётся молить бога, чтобы первая любовь не порявилась к сердцееду, вроде хозяина этой тетради. Где свои «вс» он назначал как по расписанию. Как добивался, чтобы дурочки держали свои чувства в тайне? Если Аля ничего не перепутала, его связь с Ириной Осиповой вскрылась случайно, не приехала бы Айна в гарнизон, не вцепись соперницы в волосы друг друга посреди улицы, и никто бы ничего не узнал. А так дневник искусителя оказался в чужих руках. Хотя оказался он скорее всего в нужных руках, потому что из похождений бравого доктора не возникло скандала. Карьера ходока не пострадала, более того он женился, и теперь почтенным дедушкой приезжает в гарнизон к тёще.

Интересно, а эта Ирина, которая дралась и внесена в список побед, реально ждала тогда ребенка или выдумала всё. А если родила, то Принц хоть как-то заботился о малыше?

– Стоп, стоп, стоп. – Приказала себе Маня и снова открыла тетрадь. Слово «Срок» с указанием дат было вписано шесть раз. Получается, что в течение полугода у Принца в гарнизоне должно было появиться шестеро младенцев!

Маня представила, как молодые мамаши с колясками гоняются за своим принцем по всему городку. А он, подхватив полы белого халата несётся, не разбирая дороги, по закрытому военному городку. К колясочным гонкам обязательно должны присоединиться мужчины и старшее женское поколение. В таком забеге у пакостника шансов на спасение нет. Вокруг надёжный забор, надёжная и вооружённая охрана на воротах КПП. Но таких захватывающих историй Мане в городке никто не рассказывал. Невероятно, но как-то удалось избежать неприятностей похотливому принцу.

– Скорее всего я ошибаюсь. Сложила в одну историю абсолютно разные факты и надумала на безобидного эскулапа всякую всячину. – Незаметно Маня произнесла эту фразу вслух.

– Ты м-о-о-ожешь. – Согласился Глеб и напомнил, что будильник уже позвонил к обеду.

– Мы ещё не завтракали. – откликнулась Маня, отдирая себя от бумаг и рассуждений.

– Ты оставила мне кашу на микроволновке, я поел три часа назад. А теперь время обеда! – Заупрямился Глеб.

Маня вскочила как ужаленная, к обеду всё готово, осталось заправить борщ и согреть куриную грудку. Она гремит кастрюлями и ковшиками, а муж со страдальческим лицом сидит на диванчике, выставив перед собой весы и пустую тарелку.

– Я кажется разобралась. «Вс» это свидание, «Срок» – время родов. В течение полугода с 1975-го на 76-й, в гарнизоне должны были появиться 6 младенцев. Его детей!

– Кого?

– Ну доктора, наверное, дневник то его.

– Не может у мужчины родиться сразу шестеро детей. – Упёрся муж.

– Может и больше. Читал, Павел Дуров разместил объявление. Мол женщинам, которые решаться, воспользовавшись его спермой, хозяин «Телеграмма» оплатит эко. А это вместе с родами пару миллионов.

– В 75-ом никаких эко не было, и самого Дурова тоже. Да и перестроечного «обдурова» никто не ожидал. Мужики служили, женщины заботились о семье, растили детей. Школьники учились и шкодничали.

– Скажи ещё все терпеливо ждали через пять лет обещанного Хрущевым капитализма, извини оговорилась коммунизма. А ещё к 80-му году должна была завершиться программа «Каждой семье отдельная квартира!» На неё ленинградские очередники очень рассчитывали.

– На власти надейся, а сам не плошай! – Пробормотал Глеб. Он увлечённо рылся в айфоне. – Точно! Дуров решил своей спермой поучаствовать в повышении рождаемости дорого отечества. Надо его инициативу принудительно распространить на всех олигархов. Пусть наворованное в детишек вложат!

Маня горячо поддержала инициативу Глеба, и разлив по тарелкам борщ, предложила немедленно написать о ней в Государственную думу и Совет Федерации, там тоже заседают нехилые кошельки.

Глеб сосредоточился на еде, а Маня орудуя ложкой принялась перебирать в памяти места, в которых скрываются состоятельные граждане. Судя по числу одураченных мошенниками пенсионеров, их в отечестве раз в сто больше, чем посчитала Налоговая инспекция. «Выманили у пенсионерки 12 миллионов рублей, у пенсионера 35 миллионов…»  Не время, а эпоха под лозунгом «Вор у вора дубинку украл!». Квартира певицы Долиной 131 миллион рублей. И её смогла купить мать одиночка.

– Не согласятся.

– Кто? – Вынырнула Маня из своих пролетарских расчётов.

– Олигархи, депутаты, сенаторы и прочие миллиардеры. Побояться что байстрюки с мамашами обзаведутся справками с генетической экспертизой и раздербанят наследство…

– Скорее всего, – откликнулась Маня. – Молодежь сейчас чистые пираньи.

– Блин! И с чего этот Дуров решил, что его сперма лучше, чем у других русских мужиков! За такие заявы и схлопотать по телеграмовской морде можно. Нашёл чем хвастаться. Да у нас в молодости если девушка забеременеет, у мужиков сначала паника. А потом начинают к свадьбе готовиться.

Маня посмотрела на мужа с осуждением. Перемыла молча посуду и вернулась к архиву.

Глава 19

Трамп ввёл против Путина новые санкции, – через три дня в России закончится 2025 год! Телеграмовские шутки перед праздником — это неплохо, а то на всех каналах одна тема – переговорная. Народ режет салаты и переживает, – а вдруг наши кремлёвские помутятся рассудком и объявят прекращение огня. Сначала на 60 дней для референдума на Украине, потом на 90 чтобы выбрали там легитимного президента. На Манин взгляд, там президент не нужен никакой. Народ голосует против коррупционеров, а получает такое… Место какое-то заколдованное. Кто бы не стал президентом, сразу становится коррупционером, принимается катить бочку на Россию и русских. Если смотреть со стороны коммерческой, то до появления последних трех президентов в незалежной успели всё поделить олигархи. Не подпускали бедных политиков к газовой трубе и мощным сталелитейным предприятиям, возведённым в советские времена. Так что самый востребованный товар для глав этой страны, – скандалить с русскими. С большой наценкой идут провокации, которые подтолкнули бы Кремль к грубым силовым ответам. Ну добились, а теперь юлят – референдум, выборы, деньги. И наши информационщики как сговорились, – месяц гадали отнимет Европа или не отнимет наши активы. Подпишут или не подпишут мирное соглашение с Украиной. А оно как кот в мешке.

Глеб, вернувшись со смены выключает телевизор:

– Надоели со своими мирными планами! Мы тут с мужиками утром говорили, все трое офицеры, и понять не можем почему наши так деликатничают на фронте. Лётчики в Крыму не летают, разбили аэродром укры за пол дня.

– Сегодня? – Похолодела Маня.

– Не ещё весной. Первую волну дронов отбили, а перезарядиться не успели налетела вторая и всё в хлам, управление полетами, инфраструктуру, полосу. Самолеты в укрытии, а всё остальное… Нетаньяху, как пронюхает что где-то для Хамас оружие собирают, несмотря на границы бахает и всё в хлам. А мы про Жешув с самого начала знаем. Сколько груза поступило, куда перекинули, по какой дороге везут к фронту…

– Слушай, а может наши осторожничают потому что во власти агентов заморских разведок тысячи. Пригрозили, – мол после первого же удара по территории НАТО опубликуем полный список. И тогда каюк. На запад к своим семьям, счетам и виллам нельзя и здесь сразу в тюрьму.

Ответить Глеб не успел, ему позвонили, а Маня привычно потянулась за пультом, потом отдернула руку.

– Да ну их, только настроение портят.

Самое лучшее перед праздником отключить все новости и украшать дом. Маня уже перестирала занавески. Украсила кухонное окно. По совету, самой себе отключила всё новостное, но голова не может быть свободной. Намывая ёлочную гирлянду, она принялась анализировать чужой архив.

Версия с соблазнителем-террористом сегодня казалась полной чушью. В маленьком гарнизонном городке такое событие пройти незамеченным не может. Времена были наивные, пуританские, можно сказать. Случись такое в 90-е, ещё можно поверить, что некий мачо прибыл и за пару месяцев обрюхатил шестерых девчонок. Тогда из-под русских выдернули страну и наступила такая тряска, что из поля зрения выпало всё. Накопления на сберкнижках на машину или дачу, превращались в копейки. НИИ и предприятия закрывались. На развалах и в магазинах появился невиданный доселе ассортимент. Позавчера Глеб привез на творог и кашу фермерское молоко и пол-литровую баночку сметаны. Молоко они уже успели оценить, Глеб даже вспомнил, как с появлением сухого молока, его мама сначала восторгалась – мол как удобно, добавил воды и вари себе кашу. А потом мнение переменила, ходила в супермаркет за привычным. Но в бутылках, даже белорусских, оказывалось то же самое сухое молоко кем-то уже разведённое. Сметана от фермеров Маню просто потрясла, открутив крышку, она сначала решила, что там перепутали и дали масло. Оказалось, нет – просто сметана такая, настоящая. Глеб, лизнув ложку мигом погрузился в воспоминания.

– Рядом с гарнизоном деревня Харино, это сейчас там коттеджи. В 70-е было несколько деревенских домов, не больше 15-ти. И в каждом по корове. Они и паслись на лугу, сразу за нынешним магазином. Молоко в гарнизон привозили в бочках, а можно было покупать в Харино, парное. Не ценили мы тогда…

– Это точно! – Мигом согласилась Маня. – Про окорочка все говорят. А помнишь инваайс. «Просто добавь воды!». А цвета какие, и малиновый, и оранжевый! Добавила, вкус ничего, а потом аллергия по всему телу. Бабушка ругалась! Она картошку из-за меня только на рынке брала, в магазине говорит наполовину с суперфосфатом. А я притащила домой инвайс и отравила весь организм на пять лет вперед. Бабушка так говорила. – Вздохнула Маня. Бабули давно нет, но не пройдет и дня чтобы не вспомнилась.

– Точно, мы как дикари на бусы набросились тогда на чипсы. Радовались всякой безделушке. Иномарки потоком. Молодые радовались, а старшие печалились.

– Не все. Твоя мама радовалась, когда деревенский дом купили. Приросла матушка Россия коттеджами. – В голосе жены, муж уловил горечь. Не мудрено, её дочурка возвела трехэтажный, его брат с женой тоже скромничать не стали прикупили себе имение. Деньги имеют свойства заканчиваться, и теперь объем отапливаемой площади и разбитого сада с автоматическим поливом летом и освещением зимой, пропорционально влияет на расходы по ремонту то одного то другого. Промыть систему отопления, обходится в сумму с тремя нулями. Найти замыкание в подземной проводке сложнее, чем проложить всё заново. В Латвии у Мани с Глебом тоже провода прокладывали под землей. Не сами, а Латвэнерго. Они и обслуживают свои участки. Столбы поснимали за одно лето, на каждые 4 дома по электрическому шкафу со счетчиками. Опечатанными. Заглядывать в них не надо, расход электроэнергии считывается автоматически. А в коттеджном поселке рядом с Троицком, строили и электрифицировали незаменимые специалисты из Средней Азии. Действительно, незаменимые. Умельцы исчезли, не оставив плана, согласно которому закопаны провода. Хорошо хоть током пока не шарахает. Новый год на носу, а в саду темнота непроглядная.

Мысленно поворчав она посмотрела на праздничное окно и замерла. На березовых ветках снег, пушистое покрывало внизу. Эти деревья не частный сад, но любоваться ими никто не запрещает. Хорошо! Любите жизнь, и она обязательно и скоро ответит вам взаимностью. Эту истину Маня проверила на собственном опыте, когда на пару недель приехали из Латвии в Россию и вынуждены были задержаться, казалось, наступила катастрофа. Но всё так замечательно устроилось, что латышская сказка постепенно из ностальгии перешла в разряд милых и теплых воспоминаний. А предстоящий Новый год — это как контрольная точка на шкале жизни. 10 лет назад они встречали его в голландском Леувардене. Дома праздника не получилось, друзья мусульмане не приветствовали ёлку. Маня с Глебом сначала улизнули в город, выбрали кафешку с ёлкой, а число посетителей определялось тем, разрешают ли хозяева курить в зале. Эти разрешали, прибыль покрывала расходы на штрафы. Маня с Глебом быстро привлекли внимание своим русским языком. Им посылали с соседних столов коктейли. Голландцы подходили обниматься, говорили:

– Путин! – И поднимали большой палец вверх.

Не знаю, докатилась ли сегодня до Леувардена русофобия. Но хуже всего с новогодними праздниками, если верить автору программы Еврозона, Сергиенко, политики украли у европейцев рождество, теперь на очереди Новый год. Жаль! Столько фейерверков и петард, сколько они с мужем видели в Германии и Голландии, даже представить невозможно. 31 декабря города бабахали и расцветали. А утром 1 января на тротуарах, покрытых капсулами от петард, некуда было поставить ногу.

Новое время Маня почувствовала 24 декабря. Время поздравлять друзей с рождеством, а привычный Ватсап ни тпру ни ну. Теодорочке со Скайдритой не получается поставить Мах, а нам в России запрещают Ватсап. Они пытаются звонить, а Маня им пишет, мол платформа не работает… Надо будет уточнить не запретили ли еще там на Западе «Одноклассников». Если нет, Маня вернётся туда и будет поддерживать связь с подружками.

Разложив намытую гирлянду на батарее, Маня заглянула к мужу, Глеб спал. Значит пару часов можно посвятить архиву. Перебрав бумаги на столе, Маня не нашла ничего нового, ни одного даже самого хилого подтверждения своей версии. Она собрала стопку, и засунув ворох бумаг в папку, решила разобрать ёлочные игрушки и мишуру. Коробки давно ждут на диване своего часа. Ёлок пока нет. В этом году они с Глебом решили поставить сразу два новогодних дерева. Одно небольшое на кухонном окне, там они проводят больше всего времени. А второе в спальне, чтобы, засыпая чувствовать запах хвои и мечтать, глядя на огоньки. Им есть, о чем мечтать, и возраст не помеха. Ёлка в гостиной хорошо вписывалась в интерьер, но все праздники стояла сиротой. Потому быстро осыпалась. Маня с Глебом спилили её в зоне бывшей части ракетчиков. Везли домой и горланили: «Маленькой ёлочке холодно зимой. Из лесу ёлочку взяли мы домой!» Нарядили, полюбовались, а через неделю увидели опавшие иголки и поняли, какое варварство совершили.

Но в этом году поняли, без ёлки все равно не праздник. У них не будет оливье, шоколадок, селедки под шубой. Шампанского коньяка и конфет… Диета. На столе привычное, проверенное меню и праздничные салфетки. Праздником будут ёлка и снег за окном, а ещё настроение. С этим у них дома проблем не бывает. Рассуждая, Маня вошла в гостиную и замерла. Половину стола, на котором она собиралась разбирать игрушки, занимал металлический ящик из-под архива. Женщина огляделась, куда бы его пока пристроить. Потом вернёт бумаги назад, и отвезут они этот сейф с неразгаданными секретами в гараж. Решив отнести монстра в кладовку Глеба, Маня поднатужилась, взяла двумя руками монстра и не удержала. Ящик с грохотом свалился сначала на стул, а потом и на пол, едва не зацепив бедолаге ногу. Тут и выяснилось, что в чемодане под вторым дном была скрыта ещё одна папка.

Забыв о перчатках, Маня подняла папку с пола и впилась в неё глазами. Именно в таких она хранила на антресолях вырезки из газет со своими публикациями. Все восемь штук с указанием дат, остались забытыми при переезде. А жаль в её материалах скопились моменты ушедшей эпохи. Почитать бы сейчас… На лицевой стороне картонки надпись: «Дело №» и две тесёмочки, завязанные бантиком. Только каждый край украшен круглой шоколадкой. Ну не совсем круглой, вмятой чем-то посередине. А края размазаны.

Глеб застал Маню в гостиной, но на папку спросонья внимания не обратил:

– Что тут происходит? – Маня оглянулась, муж сонно хлопал глазами и покачивался.

– Извини сейф случайно уронила.

– А-а-а, – сказал благоверный и снова отправился в кровать. Маня почему-то облегченно вздохнула. Стряхнула с папки метёлкой невидимую пыль, побрызгала на руки и тесёмки антисептиком. И потащила находку в свой рабочий уголок. Там и выяснила, что за шоколадки она приняла две сургучовые печати, прочла через лупу название: «Женсовет. в/ч 122…» и ещё три смазанные цифры.

– Части давно, наверное, нет, так что большим нарушением не будет сорвать печати и заглянуть внутрь.

Маня поддела сургуч краем ножниц и вместе с верхним слоем картона отлепила печати. Бантик развязался легко. Первое сообщение она нашла на внутренней стороне картонки: «Если в ваших руках оказались эти документы, и вас не остановили печати, значит никого из хранителей этой тайны больше нет в живых. Вы конечно прочтёте всё, что написано в этих протоколах. Но не имеете право рассказать о содержимом никому другому. Судьба распорядилась сделать вас хранителем этой тайны, несите груз достойно.»

– Всё чудесатее и чудесатее. – Проворчала Маня вынимая одну за другой две стопки бумаг, сколотых скрепками.

«Протокол закрытого собрания Женсовета в/ч №122304 от 27 декабря 1975 года. Присутствовали…

Далее перечислялись семь фамилий с инициалами, среди них Игнатова и ещё три из дневника.

«Вопрос: Обсуждение ЧП произошедшего 25.12. 1975.  Основной доклад Игнатова Э.И. В прениях …»

Маня представила, как семь женщин при свечах сидят в какой-то квартире за круглым столом, лица их напряжены. И не мудрено. Из доклада Игнатовой она узнала, что шесть девушек и женщин из гарнизона на протяжении трех месяцев, с апреля по июль, имели сексуальную связь с доктором Зурайкиным И.С. И теперь беременны. Из шести, четверо замужем, о беременности мужьям сообщили, об измене нет. Все четверо подтвердили, что пошли на измену сознательно, не устояв перед сильным и ласковым мужчиной. Но разрушать семью не планировали. Две незамужние уже стоят на учете в женской консультации, но наотрез отказываются назвать Зурайкина отцом их будущего ребенка.

В прениях выступили шесть человек, женщины осуждали проходимца. Но выносить вопрос на штаб части, считали не продуктивным. В четырёх семьях возникнут скандалы, сможет дойти до разводов. Зурайкина конечно выгонят не только из части, но и из вооружённых сил. Но история с пакостником обязательно станет известна выше. И тогда у командования части будут большие проблемы. Да и у самих участников собрания тоже. Трое из них преследовали утонувшую Айну Зурайкину. И общим решением скрыли от следствия дневник доктора Зурайкина. Постановили заслушать Зурайкина И.С. и после этого вынести решение о дальнейших действиях Женсовета. Документ заканчивался семью подписями.

Судя по второму протоколу, тянуть женсоветовки не стали. Доктора заслушали в этот же день, через три часа. Зурайкин И.С. во всём сознался. Пояснил, что Ирина пожаловалась, что второй год не может забеременеть, гинеколог говорит, что должна. Доктор выяснил, когда у неё красные дни, и предложил попробовать зачать ребенка совместно. Сразу сообщил, что женат и связь будет иметь целевой характер. Ирина со временем поддалась эмоциям, стала просить его развестись и уехать вместе с ней. Но получив отказ постепенно смирилась. И только приезд Айны вывел её из себя. Трое других отнеслись к кратковременному роману спокойно. Согласились, что провели время к обоюдному удовольствию и никаких претензий друг к другу не имеют. Что подтверждалось опросом, согласно списку из дневника. Сложнее с двумя незамужними дочерями местных офицеров.

– Я готов жениться хоть завтра! – Заявил Зурайкин.

– На двоих? – Уточнил хором Женсовет.

– Нет только на Аллочке!

– Хорошо. – Покраснела Аллочкина мама.

– Ни за что! – Мама Светланы вскочила с места и зло уставилась не на Зурайкина, а на маму Аллы. – Почему всё обязательно вам? Самые умные?

Тут согласно протоколу, разгорелся скандал. Но Зурайкина не отпустили. Пригасив страсти, Женсовет вынес решение. У Аллы и Светы всё останется как есть. Пусть их судьбой займутся родители. Зурайкин дает клятву и подписку не соблазнять молодежь в гарнизоне. И если не будет никуда переводиться, обязан жениться в ближайшие полгода.

Ошарашенная Маня долго сидела над бумагами, потом выписала фамилии членов Женсовета, сложила всё в ящик и задумалась. Что делать теперь с этим подарком?

Во сне Ничейная бабушка велела ей молчать.

Конец книги.

Если Вам понравилось, поддержите автора символической суммой.

Все книги автора — в канале MAX. Присоединяйтесь!
Будем рады видеть вас среди подписчиков нашего канала в ДЗЕН!