📖 Война проверяет на прочность, но даже среди холода, тревог и рутины находится место маленькому теплу. История сержанта Серого — о том, как в суровых фронтовых буднях спасают простые вещи: тихий вечер, запах бульона, уют пусть и скромного, но своего угла… и доверие крошечного котёнка, который просто хочет согреться. Трогательная история о стойкости, отцовской любви и том, что греет душу даже на самой холодной войне.

Жанр:Армейские байки, Армия, Внутренний мир человека, Войны, Душа человека, Книги о войне, Современная русская литература

Возрастное ограничение: 16+
Дата написания: 2023
Объем: 13 стр.
Редактор: Эдуард Кульшин
Автор и правообладатель: Людмила Райкова

Теги: #современная_проза #военная_проза #правда_жизни #любовный_роман #верный_друг #коты_на_войне #эмоционально_и_искренне

Одиночество на двоих.

Серый весь день осваивал одиночество. Такая привилегия на войне бывает только у снайпера. Дома в Питере он любил вечерами уединиться, и опустив прямо к столешнице «голову настольной лампы», тихонечко включить музыку и листать новости. Или слушать аудиокниги, а иногда и самому что ни будь писать. Рассказы всплывали картинами из детства и выстраивались строками на экране. Теперь, в администрации ему выделили «квартиру». Звучит гордо, на самом деле комната с печкой в мазанке и удобствами на улице. Но с отдельным входом.

Последние девять месяцев, ни уютного кресла, ни настольной лампы, даже целой крыши над головой не было. Серого мобилизовали в сентябре. Три месяца он провел в учебке. Вспоминал как стрелять, ползти под огнём, прижимаясь к земле так, чтобы снайпер не вычислил и не вычеркнул. Потом их торжественно проводили на фронт, посоветовав прихватить с собой тёплые носки, молотки топоры и пилы.

Парни в учебке подтянулись, и ехали к фронту собранные, сосредоточенные, готовые в любую минуту принять бой. Их часть не штурмовая, задачи территориальной обороны. Но фронт не имеет чётких границ, телега переполнена сообщениями о прилётах в мирных посёлках и городках. Но высадили их прямо в лесу.

На излете зимы пришлось осваивать принципы выживания без тепла и палаток. Потом расквартировались в коровнике. Строение без окон и дверей с прохудившейся, но крышей, казалось чуть ли не дворцом. Фронт грохотал где-то в стороне, а они обустраивали очередное жилое пространство. Когда пробилась первая зелень, подразделение перебросили в посёлок. Одна улица, покосившиеся плетни, «раненые дома» с курами во дворе, и пустые разрушенные. Они считали, что попали в цивилизацию – есть электричество и даже магазин. А у самого Серого и вовсе своя «отдельная квартира». Можно посидеть или прилечь в тишине и погрузиться в свои мечты. С одиночеством не заладилось с самого начала. Казалось, что еще надо – вот тебе диван. Да пыльный, но это не беда. Самая настоящая печь, – он вспомнил как в Сибири у бабушки растапливал такую же. Можно и воду согреть и самому понежиться в тепле. Есть раковина, вода в колодце. Первым делом насобирал щепок, деревяшек, и развёл огонь. Подмёл, протёр, вытряхнул как следует старое одеяло. Хлопнешь им, и кверху поднимается серое облако пыли.

Отдельная квартира, для Серого не блажь, он лицо материально-ответственное, ходит в камуфляже, но строчит отчёты чаще чем из автомата. В бой подразделение ещё не вступало, так что боеприпасы, которые держали про запас – подотчётная ему номенклатура. Их немного – два ящика с гранатами, пять противотанковых мин и ящик с патронами, остался один. Два остальных ушли в брак. Перебирали их как картошку на овощебазе. Боекомплект Серый сложил у стены между диваном и окном. Продовольственный запас части, разместил на магазинном складе. Хозяин выделил место для солдатской тушёнки, крупы и макарон. Когда в квартире наконец организовался порядок, Серый решил устроить себе новоселье, купил в магазине курицу и поставил её целиком в кастрюле на плиту. Хлеб, майонез, лук уже лежали на столе, одуряющий запах свежего бульона, тепло, и приглушённый свет создавали иллюзию покоя и умиротворения.

Серый сидел на ящике с гранатами, наблюдал за языками пламени, ждал, когда доварится курица и вспоминал события минувших дней. Он как раз раскладывал запасы на складе в магазине, когда раздался взрыв, а за ним крик, мат и гул тревожных голосов. Пробравшись через толпу военных и местных, он увидел, как в траве сидит боец с позывным барс и подвывая смотрит на ботинок со своей ступней. Ботинок лежал на боку в метре от ноги Барса, а сам он, обхватив укороченную голень руками, не сводил с неё взгляда. Лицо побледнело. Его дружок с кличкой Ос, лежал на боку, поджав колени, руками боец ухватился за причинное место и выл как раненое животное. Бар и Ос самые шебутные и нестойкие. Парням нет ещё и тридцати, подружились в учебке. Свела их непреодолимая тяга к спиртному. Днём осваивают воинские навыки, бегают, ползают, стреляют, прыгают. А вечером бац, и по мановению волшебства появляется горячительное. Первую выпивают за удачу, потом торжественно за победу. Дальше по сценарию, начинают выяснять кто круче… Через пальцы хлестала кровь.  Редкие прилёты крушили частные дома, а некоторые мобилизованные устраивают бои местного значения. В пьяной разборке схватились за гранаты. В итоге результат: один боец остался без причинного места, второй без ступни. Отправились сначала в госпиталь, а потом и домой. Отвоевались. Небось представляются героями СВО? Теперь, от греха подальше Серый держит гранаты при себе. А спать ложится с видом на противотанковые мины. Да хоть рядом с баллистической ракетой, главное, что тепло тихо и сухо. А пьянку, как дурную привычку можно вылечить страхом, серьёзным делом или строгим наказанием. Уже пятерых неустойчивых отправили на перевоспитание в батальон «Сомали».

Два оболтуса принесли бронежилеты, дескать испортились, надо списать. Серый взял первый и удивился, весит бронежилет 18 килограммов, а этот он с лёгкостью держит в одной руке. Конечно сержант не настолько окреп в суровых испытаниях. Секрет прост – солдаты вытащили и выбросили защитные металлические пластины. С виду-то бронежилет есть, а по факту проформа защиты от пули. Серый ругался, требовал засунуть железки обратно или хотя бы приложить к испорченной униформе. Да где их теперь найдёшь? Избавились парни от лишнего груза ещё на марше из леса. Мелочь конечно, на фоне того, что в очередной прилёт шальной снаряд попал в единственное транспортное средство их подразделения. ЗИЛ восстановлению не подлежит. Два дня готовил бедолага документы на списание. Но это будни, а сейчас сержант настроился на праздник. В ожидании пира и тишины, он приказал себе думать только о хорошем. Жена Алёнка, при видеосвязи, усмотрела что Серый без бронежилета и приказала немедленно надеть. В качестве аргумента разревелась перед камерой, дескать мы тут ждём, дождаться не можем, а ты с голой грудью на амбразуру. Серый Алёнку любил, напялил бронежилет, показался родной и поклялся, что ходить будет только в нём. Амбразур в округе не было, геройствовали они на второй линии фронта, но беречь себя ради жены и дочери он поклялся от души.

Была бы сейчас связь, отправил бы Алёнке снимки из своих апартаментов. Отдельно диван у стены, потом фото праздничного стола. И обязательно тот портрет, который остался висеть на гвозде в доме, оставленном хозяевами. За пыльным стеклом лицо парня в военной форме. Чётко очерченные скулы, плотно сжатый рот. И строгий взгляд, как будто боец Великой Отечественной, из того сорокового, спрашивает у сегодняшнего сержанта: «Вы что в стране натворили, мерзавцы?!».

Он сразу почувствовал себя виноватым. Творили другие, а исправлять придется ему, безвинному. Хотя Серый тоже не фантик, успел наворотить немало, но это в своей личной жизни. Оказавшись в детдоме, он сразу организовал глухую оборону себя самого, сначала научился давать сдачи, а потом думать. Разбитые носы, синяки и шишки можно считать сотнями. Реакция. Это там в детстве, а здесь не кулачные бои до первой крови. Война и для него бахнула как гром среди ясного неба. В политике Серый был не силен. Распиливали социалистическое наследство, когда он изучал теорему Пифагора. О суровых военных и спокойных застойных, знал по рассказам бабушки и тёток. Та кляла и проклинала богатых на чём свет стоит, а сам Серый относился к ним без злобы, но и без трепета. Они давали мастеровитому парню заказы и оплачивали работу.

Сейчас не надо менять краны, соединять трубы, теперь его работа – воевать. Это сейчас он старшина, считай завхоз, а как будет через пару дней или неделю никто не знает. Значит в этом настоящем, предстоящий вечер будет праздником. Серый потыкал вилкой курицу в кастрюле. Готова.

После персонального банкета он решил не останавливаться на достигнутом и лечь спать раздетым. Такого удовольствия у него не было целых полгода. Выключил свет, юркнул под одеяло и принялся вспоминать письмо от дочурки. Каракули конечно, но как много в каждой закорючке смысла, детской непосредственности и любви. Вместе со сном в сознание проникали домашняя обстановка и запах выпечки. Дочь любит спать рядом с папой, крутится во сне, щекочет своими хвостиками по груди, а теперь вот по щеке. Она обычно располагается под мышкой, а тут получилось, что прямо рядом на подушке. Серый открыл глаза чтобы узнать, всё ли в порядке с Элей. С плеча под одеяло шмыгнула тень, луна отчаянно светила в окно, специально направив самые яркие лучи на стол. Там с упоением пировал целый батальон мышей. Сержант вскочил, врубил свет, игнорируя маскировку, и с обалдением наблюдал как непрошенные на новоселье гости, в панике разбегаются по дому.

Не дожидаясь утра Серый принялся искать места́ дислокации «хвостатых диверсантов». Обогнул по периметру помещение – никаких норок. Передвинул с грохотом ящики, пару мышек скользнули вдоль стены. Нет, это было временное укрытие. Последним он обследовал диван – в забытых прежними хозяевами подушках, с комфортом разместилась целая мышиная армия. Серый выключил свет, оделся и вышел за дверь в темноту. Продукты придётся выбросить. Потеря не велика, его зарплата мобилизованного такая, что в родном Питере ему и не снилась. Компенсация за риск и бытовые трудности. Конечно бо́льшую часть он отправлял жене и дочке, но и о себе не забывал. Война, – территория контрастов. В небольшом городке в тылу обнаружил частную стоматологическую клинику. Отличное оборудование импортные немецкие материалы. А цена… Две пломбы 2000 рублей, столько он в Питере платил только за снимок челюсти. Там просто удалить зуб – 5000. Так что, зубы теперь у сержанта крепкие и здоровые. Почти. Доктор ещё придумал ему лечение. А что? Время есть, деньги тоже. Дома не до стоматолога, а здесь пожалуйста, ни тебе очередей ни угрызений совести. Рядом грохочет, а ты сидишь в кресле и лелеешь свой кариес. Рот открыт, белоснежная салфетка на груди. Перед визитом к дантисту, Серый обязательно идёт в баню. Это для бойцов один помывочный день в неделю, по очереди. Баня мобильная, палаточная, но вполне комфортная, тёплая и даже уютная. Глядя на это походное чудо он вспомнил, как его приятель торговал банями-бочками. Неуклюжие махины со всеми причиндалами, парилкой, душем, беседкой с деревянными скамейками. И что интересно, в этой походной бане печь разогревается быстрее, и остывает дольше. Нет закутка для отдыха с пивком. Так он Серый, пива не пьёт, и вообще сторонится алкоголя. Вот сейчас встряска, аж передёрнуло от мышиного дивизиона, а в голове даже не мелькнуло – «закурить бы», или ещё хлеще, выпить. А ведь было в его жизни – пил запоями, выкуривал по пару пачек в день. Жизнь со свистом неслась мимо, и только фрагментами помнит, как ушла первая жена, прихватив с собой сына. Просвистел мимо диплом, один курс в институте оставалось доучиться, да некогда – запой. Однажды очнулся в холодном чулане удивился, что не замёрз на смерть. На улице минус тридцать. Ввалился в дом, бабушка вышла и посмотрела на внука с укоризной. Ничего не сказала только вздохнула тяжело, да кинула взгляд на портрет сына. Отец у Серого был отличным малым, закончил музыкальное училище, виртуозно играл на гитаре и даже писал свои песни. Но пил. Не каждый день, а запоями. Нашли его окоченевшее тело в тридцати метрах от калитки. Гитара при нём, а рукавицы забыл где-то или потерял. Гипсовое лицо отца врезалось в память Серого навсегда. Он не помнил, как батя носил его на плечах, как смеялся или рассказывал сказки. Бабушка говорит, что это было. А Серый где-то в подсознании уверен – его отец был гипсовым, а потому непрочным. Словом, сказал себе: «Баста!», и как отрезал, ни одной рюмки, ни одной сигареты. И на той первой войне под Грозным, даже не пригубил, поминая двухсотых. Жаркие там были дни, и ночи тоже. Казалось эта история ужасов ушла в прошлое навсегда. Ан нет! Вернулось откуда не ждали. Всё началось в феврале. Знакомые считали, что через месяц страна отпразднует победу, но он знал – это надолго. Помнил историю чеченской войны с перемириями и обострениями. Власти за шагом вперёд делали два шага назад. А парни гибли пачками. Сейчас власть с виду-то покрепче, но откуда тогда приходят бракованные патроны? И почему получить форму нужного размера, у чиновников от минобороны, без боя невозможно? И зачем эти пухлые папки с отчётами? Ситуация такая, что надо стрелять, а не писать. Хотя кому как. Серый передёрнул плечами, на улице поднимался утренний туман, в такое время особенно промозгло, хоть и лето на дворе. В дом с мышами идти не хотелось. Он обвёл взглядом пейзаж, из тумана как из небытия возник угол магазина. Окна забиты фанерой. Взрывной волной крыша поднялась над магазином и охнув села на место. Ответственно опустилась – не рухнула, а прямо на своё место. Вот жилому дому по соседству повезло куда меньше. Благо хозяйка перед прилетом ушла пасти козу. Теперь условие поставила – в эвакуацию только с Зорькой. Спасительницей и кормилицей.

Серый к животным относился спокойно, бродячей собаке косточку не пожалеет, но в дом не возьмет. Не было у него в детстве даже собственного котёнка, о котором следовало заботиться. Им в подразделение, на День победы подарки прислали. Вкусные – палка копченой колбасы, конфеты. Он бросил клич, и парни отозвались, собрали 30 пакетов с подарками по числу жителей соседней деревни, и отвезли по пакету каждому, включая двух грудничков. Говорят, осталась на селе десятая часть жителей, кто погиб под обстрелами, кто успел эвакуироваться. В каждой семье есть живность, помимо хрюшек, кошки и собаки. Осиротевшие хвостатые шастали по улицам и заглядывали в глаза, ожидая еды и приюта. Мы в ответе за тех, кого приручили. А какой ответ теперь, когда сама жизнь в этих местах держится на живой нитке? Серый ёжился и от утренней прохлады и от невесёлых мыслей.

– Мяу. – Донеслось снизу, он опустил голову и увидел, как об берцу трётся крохотный котёнок, белая шёрстка на спине спуталась, серая мордочка и огромные глаза смотрят доверчиво и с надеждой. Впалые бока и дрожащий тонкий хвостик, включили какой-то тумблер под левым карманом гимнастерки. Щелк.

Сержант наклонился поднял котёнка с мокрой травы:

– Замёрз, брателла? Я тоже. – Он впихнул хвостатого под куртку. Тот замер, притих, и через несколько секунд перестал дрожать. Серому стало тепло и уютно.

– Мяу. – Поблагодарил кот и взглядом предложи сержанту не останавливаться на достигнутом, а покормить бедолагу хоть чем ни будь.

Серый вернулся в дом. Не включая свет спустил котёнка на пол, тот в темноте безошибочно выбрал самый короткий путь к остаткам курицы. Серый присел на ящик с гранатами и наблюдал, как хвостатый жадно глотает куски. Скоро живот киски раздулся как барабан, хвост устало поник, а глаза малыша стали закрываться под тяжестью тумана сытости. Сержанта тоже потянуло в сон. Он осторожно перенёс котика на диван и отбросив в сторону непраздничные картины с мышиным продовольственным набегом, прямо в одежде рухнул в постель и мгновенно провалился в сон.

Ему снилась Эля, дочь ходила по комнате в своей розовой пижамке и тихонечко звала: «Кис-кис-кис». Потом остановилась и сокрушённо вздохнула:

– Как же тебя зовут?

– Сама придумай. – Предложил котёнок, высунув мордочку из-за противотанковой мины. Дочь быстро направилась в сторону говорящего котёнка, а Серый увидел, как её крохотная ножка поднялась над миной-лепестком.

– Замри! – Выдохнул похолодевший от ужаса Серый. Он вскочил, подхватил дочь на руки и осторожно посадил на диван. Девчушка хихикнула.

– Море волнуется – раз, море волнуется два…

Она включилась в игру чтобы дать приказ фигурам замереть.

– Здесь нельзя играть. – Прошептал Серый. Котёнок тоже запрыгнул на диван и испуганно прижался к боку сержанта. За окном что-то сверкнуло и грохнуло. Обычный весенний гром, а как похоже на прилёт. Серый проснулся и обрадовался – Эля просто приснилась, она дома в Питере где можно бегать по газону не высматривая в траве опасные лепестки. А тут, в поселке, две её сверстницы ходят, уперев глаза в землю. Серый подумал, – котику действительно пора дать имя. Пусть будет тёзкой – решил сержант, провёл ладонью по сонной усатой морде и ласково, но четко по слогам произнес:

– «Серый».

Кот приоткрыл глаза, проурчал, мол понял и снова уронил голову на одеяло. Солнце уже проникло в комнату, ни одна мышь не попалась Серому на глаза. Он встал и бодро направился к умывальнику. С появлением кота в горле растаял комок тревоги, дом стал теплее, а настроение ярче. Серый не знал, что по поверью нельзя прогнать прибившегося к дому кота. Он приходит как охранник и помощник. Нет, воды котяра не принесёт. У него своя миссия. Какая? Вырастет, станет ловить мышей, оберегая от набегов съестные припасы. А сейчас пока маленький, пусть урчит рядом и делит с Серым его желанное одиночество. Мальчишкой- подростком у него в деревне был друг. Яшка жил с родителями в избе из серых брёвен, а прямо у калитки стояла такая же точно избёнка для пса. Собака была маленькая, но громкая и всё время норовила вцепиться в штанину Серого.

– Зачем она вам? Вора не остановит облает и всё. – Спросил он у Яшки отбившись от пса?

– Дом без собаки — это не дом. – Принялся философствовать друг. В это время пес подкрался к Серому и вцепился-таки в штанину.

– А дом с собакой, это будка! – Зло парировал Серый, ему было всего двенадцать, он приезжал к бабке в деревню на каникулы, спал за занавеской, а утром должен был отводить на выпас бычка. Бабушка был практичной и каждый день проводила с пользой. Свинью осенью заколем, и будет мясо. Значит надо кормить, чистить хлев. Огород без цветов – огурцы, помидоры, картошка, капуста. Из ромашек суп не сваришь. Корова для молока. А день для работы. Жил у бабки и кот, мохнатый, суровый. На ночь его выставляли в чулан, с кровати гоняли. Нечего бока наращивать, кот должен ловить мышей. Внук конечно пытался погладить пушистого, но его останавливал окрик: «Блох нахватаешься, глисты будут!»

Вынырнув из дальних нулевых, повзрослевший Серый пришёл к выводу, который произнес вслух:

– А кот для души.

– Какие малыши, служивый? –  У покосившейся калитки стояла согнутая старушка она опиралась на клюку, по птичьи склонила голову на бок и смотрела на Серого в ожидании ответа.

– Я о своём. – Махнул рукой сержант. Старушка кивнула и исчезла. Через мгновение ему показалось, что это его бабушка Нина явилась с инспекцией прямо с того света. Подумал и решил – лучше она сюда, а не я туда, мне спешить к ней не резон. Запущенный сад окутало запахом сирени, сырая после дождя трава искрилась на солнце. Сама природа демонстрировала неразумным людям пору, в которую следует радоваться, сажать, сеять, и ждать от жизни счастья.

Счастье он перенес на побывку, через месяц отпуск. Там встреча с семьёй, поцелуи при встрече. Самые искренние, после долгого страха утраты и осознания главного, – жив. Прогулки по городу в легких кроссовках, белоснежной футболке и даже в шортах. Они поедут в Летний сад. Эля будет бежать впереди, подпрыгивать и поминутно оглядываться. Он положит на плечо Алёнке руку, чтобы каждую секунду убеждаться – это не сон. Хвостатого Серого оставит на попечении сослуживцев. Он теперь знает, что коты привязываются к месту, собаки к хозяину. А люди ценят место, выполняют приказы, но привязываются, прилипают только к любимым.

Конец.

Аудио версии рассказов и повестей автора в ДЗЕН.

Полная коллекция книг автора: от закрученных детективов до искренних жизненных историй. Всё — на фоне реальности наших дней. Подписывайтесь на канал в MAX!

Если Вам понравилось, поддержите автора символической суммой.