📖  Настоящая семейная сага на фоне СВО, от которой невозможно оторваться! Роман Людмилы Райковой «Близнецы в прицеле» — это пронзительная, многослойная история о том, как в эпоху глобальных геополитических потрясений и военных конфликтов переплетаются человеческие судьбы, проверяется на прочность любовь и возрождается сила семейных уз.

О чем книга?
Раненый сержант-водитель Толик Минский возвращается с передовой в питерский госпиталь. Дома его ждет (а точнее, наотрез отказывается видеть после нелепой измены) любимая жена Даша с четырехмесячным сыном Гордеем. Толик раздавлен, костыли стучат по полу, впереди — глухой тупик.

Но однажды у зеркала он видит… самого себя. Оказывается, на том же этаже лечится чех Пэтэр — его абсолютный двойник. Так всплывает тайная чешская веточка их огромного рода, уходящая корнями к общему прадеду-фронтовику.

Почему это стоит прочесть:

Реальная жизнь без прикрас: Здесь нет картонного пафоса. Война показана через быт, фронтовое братство и честные рассказы бойцов (окопные будни, беспилотники, верный пёс Патрон и даже мотоштурмовики).

Потрясающий юмор и ирония: Разруливать семейную драму берется неуёмная тётя Маня, которая сама скачет на костылях, воюет с латышскими риелторами и прячется от гиперопеки московского мужа Глеба. А питерские бабушки баба Нюра и баба Люба — это вообще отдельный вид искусства! Спрятаться ото всех на конюшне под Выборгом, чтобы тайно сосватать чешского внука, — легко!

Глубокий психологизм: Книга тонко исследует разницу между «бумажными цветами» фальшивых увлечений и настоящей, живой любовью, которую нужно беречь и лечить в четыре руки. А самый надежный тыл человека — это его большая, шумная, порой чудаковатая, но бесконечно преданная родня, готовая вытащить из любой беды.

Это удивительно теплая, несмотря на военный фон, история о силе крови, прощении и о том, что, когда за твоей спиной встает родной улей, любая беда отступает.

Жизнь штука хрупкая — не откладывайте хорошую литературу на завтра!

Жанр: Военные приключения, Книги о войне, Любовные отношения, Люди войны, Проза жизни, Семейные отношения, Современная русская литература, Современные любовные романы

Возрастное ограничение: 18+
Дата написания: 2026
Объем: 404 стр.
Редактор: Эдуард Анатольевич Кульшин
Автор и правообладатель: Людмила Райкова

Теги: #ЧтоПочитать #СовременнаяПроза #ЛюдмилаРайкова #БлизнецыВПрицеле #КнижныйОбзор #СВО #СемейнаяСага #Семейные_тайны #Фронтовое_братство #Сила_любви #Поиск_корней

Близнецы в прицеле

Глава 1

Костыли обычные, деревянные, стучали по полу так громко, что выработанные за два года навыки передвигаться бесшумно и невидимо, заставили сжиматься сердце так, что голова сама по себе втягивалась в плечи. И грозила провалиться между ними. Анатолия только вчера сняли с вытяжки, и он осваивал существование в вертикальном положении. Боль и ужас после ранения отпустили, и теперь, когда доктор объяснил, что ходить он будет на своих ногах, а если постарается, то и хромоты не останется, в голову сначала прокрались мысли о жене Дашке и официантке Алке. Эти самые мысли закручивались в спираль и вызвали настоящую цунами эмоций. Как же он теперь на костылях со всем этим будет разбираться? Алка сама его выбрала, когда они с корешами отдыхали в прифронтовом городке. Закатились в кафешку вчетвером, чтобы обмыть пяточки первенца. Ещё бы, пацан родился богатырём, четыре килограмма шестьсот граммов! Он узнал новость, как только вернулся из разведки. Командир дал отпуск встретить из роддома жену. Уехать он собирался на рассвете, а остаток дня и вечер отвёл под праздник. Надо проставиться однополчанам. Дашку знали все. Прикатила почти на ленточку на шестом месяце со своим пузом и результатом УЗИ. Не хотела одна узнавать кто у них, мальчик или девочка. Конверт вскрыли в номере гостиницы. Он тогда завопил от радости – пацан! Ребята были рядом, тоже ждали, принялись хлопать его по плечу, обнимать, а пузатую Дашку схватили и ликуя принялись подбрасывать вверх. Тогда их было пять. Из тех пяти один не дожил до Дашкиных родов. Единственный среди них холостой. У двоих уже были дети, третий собирался жениться, нашел свою половинку прямо здесь в прифронтовой зоне и сладилось у них быстро, три дня из номера не выходили, а на четвёртый отправились в местный ЗАГС. Пацаны на фронте спешат жить, кто знает, как оно будет завтра.

Тук-тук, шварк. Тук –тук, шварк. Костыли постукивают, тапок опорной правой ноги шваркает, левая подогнутая, налилась кровью пульсирует. Но он все равно доберётся до цели, допрыгает до лестницы и покурит там в одиночестве. Подумает, как дошёл Анатолий Минский до жизни такой. До большой любви и громадного предательства. Осколок угодил ему в ногу, а сам он ранил в сердце жену. Предал сына и их с Дашкой любовь не с бухты барахты, а проверенную шестью годами. Признанную родными с двух сторон. Скрепленную в ЗАГСе и освященную батюшкой за день перед отправкой на СВО. Его, Толика, мобилизовали по военной учетной специальности – водитель. Добровольцем тогда он бы не пошёл. Эта схватка из тыла видится по-другому. Это теперь он знает, что такое война и боевое братство. А тогда всё было по-другому. Собирался сменить машину, отправиться с Дашкой в отпуск в Турцию. Отвлечься – родители затеяли развод, а ему, взрослому и самостоятельному, они казались неразумными детьми, которые принялись бесконечно ссориться и делиться. Хуже всех в этом раздоре было младшему брату третьекласснику Мишане. Он притащил в квартиру собаку, и когда родители на повышенных тонах выясняли кто виноват больше, пёс принимался лаять, а Мишка рыдать. Они с Дашкой забирали Мишаню в пятницу к себе, а в понедельник отвозили прямиком в школу, чтобы родители от души насобачились за выходные. У них страсти улеглись. Мама нашла и привела в дом бой френда, отец женился. Мишка с собакой получают карманные деньги с двух сторон, благо живут в пяти минутах ходьбы. Городок то маленький.

Анатолий допрыгал до лестницы и замер перед дверью. Как её открыть? Руки заняты костылями, и чтобы всей конструкцией проникнуть на площадку, дверь надо придержать. Он хмыкнкул – до ранения многое, данное кем-то свыше, он не ценил. Ходил, бегал, гонял на мотоцикле, прыгал, плавал. Казалось это естественно и так будет всегда. И Дашка будет и отец, готовый по первому зову во всём помочь. И сам он, высокий, подтянутый, крепкий, тоже будет радоваться скорости жизни и силе, назначенных судьбой баловню. Дверь открыл спиной, потом подпер её одним костылём и с поворотом переместил себя на площадку. Там поджидала новая преграда – ступени. А уже на подоконнике железная банка, полная окурков. И чья-то долговязая фигура тоже на костылях. Фигура с сигаретой его огорчила, сейчас начнутся вопросы где был, как случилось. А он собирался поразмышлять обо всём в одиночестве. Анатолий замер, привыкая к яркому свету дневных ламп, и дожидаясь пока перестанет кружиться голова. И только потом начал спуск.

Парень на площадке с разговором не полез, сдержанно кивнул, загасил сигарету, и достав новую, сначала чиркнул зажигалкой перед носом Анатолия, а потом молча прикурил сам. Они присели на подоконник, затягивались, и укутавшись дымовой завесой думали каждый о своем. О чём думал этот парень, Толик не знал, а сам он вспоминал Алку, невысокую с ямочками на пухлых щеках, цепочкой на шее и крестиком в ложбинке между грудями. Она бегала по залу с подносом, отвечала на шутки хмельных вояк. А те следили за её перемещениями. И только один из десяти не мечтал обнять и прижать к своей груди эту девчонку. Анатолий был как раз этим десятым, пока не перебрал. Что и как было потом, он точно не помнит. Проснулся в номере, а рядом она с размазанными глазами и спутанными волосами.

Алка провожала его до КАМаза. Попутная машина шла за снарядами в Москву, а он ехал встречать из роддома жену с сыном. Водитель пристально посмотрел, как Алка обвив талию Толика всем телом прижималась к нему, водила наманикюренным пальчиком по груди и шептала, что будет сильно сильно ждать. Столько сколько надо, бывает же так, встретишь своего единственного, такого сильного и надёжного, а ему уезжать. Сладкий елей, ядом проникал через уши куда-то внутрь, и в кабину забрался растерянный Анатолий. Водитель молчал часа три, а потом спросил:

– Мне сказали ты едешь жену из роддома встречать.

– Да сын у меня.

– А провожала племянница? – В голосе водителя сквознули ехидные нотки.

– Вроде того.

– Смотри папаша, их вокруг ленточки, как мух над патокой. Каждая мечтает стать вдовой героя. Небось не сказал ей, что ты новоиспеченный папаша.

– Не успел. – Признался Толик. Вчера познакомились.

Водитель кивнул. Дальше ехали молча. Анатолий хотел думать о сыне и Дашке, а предательская память подсовывала заспанную Алку, раскачивающийся крестик между грудями, когда она была наверху. И приоткрытые полные губы, с которых она постоянно что-то слизывала язычком. Дашка у него высокая поджарая, никаких тебе ямочек на щеках и сюсю-мусю. Алка казалась ему мягкой плюшевой игрушкой, оставленной под дождём на улице. И теперь, когда они преодолели 400 километров, она всё стояла перед глазами в своей короткой юбчонке и курточке и смотрела вслед машине. Анатолий даже в зеркало на двери посматривал, ждал может появиться этот силуэт ещё раз.

Отец не подкачал, купил и привёз всё, что нужно для младенца. Кроватку собрал, коляску и перевозку для младенцев в багажник сунул. Встретил его за 100 километров от Москвы. Довёз домой. Велел намыться, побриться, выспаться, чтобы завтра к 10.00 быть во всеоружии у роддома. О всяких букетах конвертах и конфетах для медперсонала он сам позаботится. Толик, перед сном листал снимки красного личика своего сына, которые Дашка делала при каждом кормлении и присылала. Перебирал крохотные чепчики, примерял их на свой кулачище и боялся первый раз встретиться с Дашкой взглядом. Он никогда ей не изменял, и теперь чувствовал себя каким-то грязным. А ночью прислала видеоролик Алка. Она сидела в неглиже с распущенными волосами, поводила голыми плечами и прошептала –думаю о тебе, жду тебя, любимый.

Сейчас на подоконнике в госпитале, он думает о чрезмерной заботе отца. Если бы с дороги он сам окунулся в заботы – собрать кроватку, нестись в магазины за подгузниками, распашонками и сосками, Алка на сквозняке забот мигом бы выветрилась. А получилось наоборот, став отцом в день выписки Дашки и Гордея из роддома, он должен стать хозяином этого праздника, продемонстрировать родне и друзьям – мол вот он я возмужавший повзрослевший беру ответственность за семью, за этот крохотный кулёк, перевязанный голубой ленточкой и за бледную Дашку – свою женщину. А он оказался гостем, ну почти как новоиспечённый отчим, который пришёл с матерью встречать её внука. Неделю он пробыл дома и не дома. В привычной до каждой мелочи квартире с водворением кроватки, коляски и горы причиндалов для младенца, всё изменилось. Дашка в халате со спутанными волосами, малыш на её коленях присосавшийся к груди. Это он теперь главный, даже пёс Патрон, которого сам Анатолий подобрал в разбитой деревне щенком и привёз домой, садился не рядом с ним, а с кроваткой. Толик даже обиделся, и легко откликался на предложения кореша поехать в гараж, посидеть в баре потравить байки. Уезжал, оставляя Дашку, Патрона и Годейку, стараясь вернуться домой попозже, когда пса уже выгуляют, Дашка с сыном заснут. Он ждал, и неделя тянулась медленно, уезжал с облегчением, на день раньше. Мол неизвестно как там сложится в дороге, а на позицию надо вернуться вовремя. Дашка скрывала слёзы, и если раньше от влаги на глазах родной жены у него сжималось сердце, то в тот вечер он почувствовал только раздражение. Обнял супругу, сказал «ну-ну» и шагнул за порог. Первый, кого он встретил была Алка, кинулась к нему, обвила руками шею, заглянула в глаза и сообщила:

– Я скучала, а ты?

Надо было отстранить её, сказать, что та ночь была ошибкой, но он снял в гостинице номер и понеслось.  Девчонка всасывалась в него как клещ, вместо крови, впитывала его мысли и занимала в голове всё больше и больше места. Ещё меньше сына, но столько же сколько и жена. И от этого соседства, ему одновременно было и сладко, и тошно. Это тогда, перед поездкой в роддом. А сейчас, здесь на лестнице, он сидел противный самому себе. Ребята после ранения его не забыли, звонили узнать, как дела. Они и сообщили что Алка нашла себе жениха, и вышла, как и планировала замуж. Официально. А Дарье о ранении и госпитале сообщил отец. Она выслушала и сказала:

– Не прощу!

За месяц, даже не позвонила ни разу. Как получилось, что он сообщил жене что разводится, встретил и полюбил другую? Не собирался и даже не думал. А сказал.

Этот момент он помнит хорошо. Алка рядом, пьёт шампанское, шепчет о любви и плачет, потому что узнала, что у Анатолия жена. И теперь ей хоть в петлю, родители строгие, осудят за связь с женатым. Она подливала и подливала ему шипучки. А потом, когда Анатолий отлучился, взяла смартфон, и под снимком Гордейки, который тянет ручонку к красной погремушке, написала Дашке сообщение. «Люблю другую. Дай развод.» Дашка сама позвонила:
– Это правда?

– Что?

-То, что ты написал.

Хмельной Анатолий, под пристальным взглядом просмотрел сообщения всё понял, начал мямлить. А Алка громко и сладострастно позвала:

– Иди ко мне милый, скорее.

Да ещё громко чмокнула его в щёку.

Дарья отключилась и сразу заблокировала предателя. Остальное он узнал от отца.

Он сидел как замороженный на подоконнике. Здоровая нога затекла, а больную подогнутую покалывали невидимые иголки. Её бы надо положить горизонтально. Но Анатолий не трогался с места, сидел изваянием, а рядом с ним таким же изваянием, молча сидел второй.

Анатолий в очередной раз открыл крайнее сообщение от Дашки, на котором сын с округлившимися щеками тянет свою ручонку к красной погремушке. И сообщение: «Выбрал красную. Знаешь почему?». Тогда ещё жена считала, что их мысли на одной волне, а стремление в будущее, как и все шесть лет, идут параллельно. А уже через семь минут – именно столько разделяло время отправления снимка и звонок жены, всё разорвалось. В тот вечер он напился, Алка не отлипала ни на секундочку, плакала извинялась, называла себя дурой, но влюблённой.

Позже, уже через пять дней он вёз снаряды, за четыре года привык, что за спиной опасный груз, и как везти его, за чем следить знал точно. Но теперь в голове клубились две женщины с их словами жестами и улыбками. Дрон он увидел поздно, остановил свой КАМАЗ, юркнул под него, и в ожидании страшного вжался в землю. Кажется, что взрыва ждал как избавления от душевных терзаний и кары за предательство. Готов был принять неизбежное. Но оно не наступило.

Из этого рейса он вернулся целым и невредимым. Отказался ехать с друзьями в посёлок расслабиться. Согласился сходить с штурмами за ленту. А оттуда уже вернулся волоком на плащ-палатке.

Эвакуация, боли, уколы, операции отодвинули и приглушили его любовные страсти. Женщин он отпустил жить самих по себе. О будущем не думал. Лежал привязанный на вытяжке, боясь лишний раз пошевелится, чтобы кости не сместить. Тупо смотрел телевизор, почти не разговаривал с соседями по палате. Особенно о женщинах и детях. Иногда откликался на комментарии.

– Слышь Толян, израильтяне теперь в кафе и ресторанах на заказывают всякого слопают и дожидаются сигнала тревоги, чтобы сорваться не заплатив, и ринуться типа в убежище. Умеют устраиваться, даже под бомбежками найдут свой гешефт.

Толик представил себе сцену, как за щедро накрытым столом пожирает деликатесы семейство с тремя детьми. Толстая жена, лысый очкарик, две девочки близняшки и кучерявый паренёк их старший брат. Он уже икает от обжорства, и с сожалением смотрит на румяную куриную ножку. Ждёт, когда проголодается? Нет, ждёт, когда дадут сигнал тревоги, чтобы схватить эту ножку и ринуться на выход. Задерживать никто не имеет права, власти предписали с этими сигналами стремиться в укрытие в первые же минуты. Каждый из семейства уже наметил халяву, которую в суматохе прихватит на вынос. Война, новые обстоятельства отменяют прежние правила. Не только в еврейском ресторане, но и в жизни.

Вот только эти обстоятельства меняются, и с тем отрезком времени без правил, придётся жить. И этот груз на душе будет потяжелее 50 килограммов снаряжения штурмов.

С последней, пятой сигаретой, Анатолий решил сделать первый шаг, чтобы попробовать вернуть Дашку. Попросил Маню навестить его и принести сигарет. Долго думал, как начать – тётя или баба. Он запутался в родстве с этой женщиной, на дачу к которой его часто возили школьником. Решил не заморачиваться, её все звали просто Маней, и взрослые и ребятня. От госпиталя на Суворовском, до её дома на Петроградской, не так далеко. Он оденется, сядут в саду на скамейку с сигаретами, все расскажет, как на духу. Попросит совета и помощи. Добравшись до кровати, он наконец уложил больную ногу и принялся ждать ответа.

Глава 2

Маня эсэмэску увидела не сразу. Проснулась она в восемь от звонка. Соседка Аля умоляла её подняться на второй этаж, чтобы натереть спину. Маня быстро почистила зубы, сменила пижаму на домашнее платье, проглотила свои таблетки и стараясь не разбудить Глеба вышла в подъезд. У входа её уже поджидала чёрная как смоль кошечка Лора. Ещё бы, Маня всегда приносила ей штук десять сердечек-вкусняшек. Первую, Лора получала прямо в коридоре, а остальные уже на кухне на своей тумбочке.

Аля суетилась на кухне, убирала со стола запрещённые Мане продукты – печенье, сыр. И ставила графин с сырой водой и стакан. Традиционно проявила гостеприимство – может чайку зелёного. Маня, как всегда с укором посмотрела на соседку.

– Я ненадолго, на одну сигаретку, потом намажем и укутаем твою спину, и обратно.

Ненадолго у Али никогда не получалось, она умело удерживала в своих сетях кого угодно, и ровно столько, сколько сама пожелает. Сначала переключила свой сериал на новости. Доня выступал с обращением к американской нации. Говорил, что в Иране он уже всех победил, а что касается пролива, то американцам он практически не нужен. Теперь пусть европейцы отвоевывают его у персов сами. Или сидят без бензина и света.

– Что там твои латыши думают?

Интересуется Аля. Маня объясняет, что за них давно думают власти, и там всё как у нас, народ и парламент живут параллельно. В Латвии народ радуется бедности своей страны, потому что беженцы не задерживаются, оценив размер пособий, мигом срываются с места, чтобы рвануть в богатую часть Европы. Цены конечно подросли, это Маня и по своим платежкам на коммунальные услуги знает. А так сейчас, наверное, поливают рассаду, готовятся сажать картошку, выращивают гусят, выкармливают свиней. Латыши от земли никогда не отрывались. Привыкли жить своим хозяйством, много работать и в политику не лезть. Наелись, когда ходили в живую цепь, отделяясь от Советов. Присланные из Америки власти, говорили с экрана о свободе, возвращали собственникам национализированные дома, заводы и земли. И пока не закрывали русские школы, народ оставался зрителем. А потом пришлось делать выбор. Кому было куда или к кому, отправились в Россию, другие рванули горничными, кассирами и сиделками в Германию, Англию, Швецию. А теперь что? Снявши голову по волосам не плачут.

– Как ты думаешь, русские латыши пойдут на фронт, чтобы убивать русских?

Маня пожимает плечами, она не хочет втягиваться в дискуссию. Но ответ сам срывается с языка.

– Фамилия министра обороны на Украине, Фёдоров. А план убивать каждый месяц по 50000 русских обнародовал. Наверное, дело не в национальности, а в предательстве.

Слышала Дерипаска предложил перейти на шестидневную рабочую неделю по 12 часов. Маня слышала, четвёртый день благосвера обсуждает эту новость. Как будто поговорить больше не о чем. Даже записные аналитики не додумались спросить, не хочет ли олигарх вернуть стране и народу прихватизированное, и самому стать к станку на одном из оборонных заводов. Ведь это их стараниями страна втянута в войну. И ещё вопрос, на чьей стороне играют эти миллиардеры. Страна уже разделилась на белых и красных, только в телевизоре пританцовывая с микрофонами делают вид, что на просторах отечества ударными темпами строится капитализм с рабовладельческим лицом.

Пока Аля, как шараду разгадывала её сентенцию, Маня услышав пиканье выудила айфон. Это в МАХсе на очередной подписке она забыла отключить уведомления. Долго искала синюю точечку и поражалась, каким длинным стал список подписчиков. Она уже пыталась удалить не нужные, но МАХ упирался изо всех сил. Продолжая листать не нужные каналы, Маня тянула время, чтобы не втянуться в дискуссию с соседкой и сразу, как только та загасит сигарету, заняться спиной. Тут и увидела эсэмэску от Толика.

Сразу и не поняла, кто просит её навестить в госпитале. Потом вспомнила долговязого не складного мальчишку на даче, который давно вырос. Кажется, года три назад приглашал её на свадьбу. Но Маня перечислив 10 000 на подарок, сослалась на здоровье и никуда не поехала.

Укутав как следует натёртую спину соседки, Маня поспешила домой. Там подумает, как поступить, и ответит.

Ответить получилось только через три часа, проснувшийся Глеб охотился на холодильник. Сейчас выудит творог, а завтракать надо чем ни будь свежим.

– Что в такую рань поднялся? – Ворчит Маня, помешивая кашу.

– Тебе звонили, хотел узнать кто и не нашёл свою жену. – Муж уже сидит на кухонном диванчике перед весами с пустой тарелкой. Провожает взглядом каждое её движение. Маня хмыкает, остаётся повязать на шею сопливчик и вот он, готовый беспомощный младенец. Правда бородатый, но она ведь не о форме, а о сути персонажа, которого она любит и балует как мужа. Рассказывает о захандрившей спине соседки, её котиках, которые за несколько секунд смели свои конфеты. Потом Глеб включает новости, первые они всегда смотрят и обсуждают вместе. С тех пор, как стали говорить о неизбежности ядерных ударов, Маня старается в одиночестве новости вообще не смотреть. Она согласна с постулатом что люди смертны. Приходят в мир, чтобы принять свою судьбу, выполнить миссию, определенную господом и покинуть в назначенный всевышним час, этот мир. Но ядерные бомбы на головы жителей планеты сбросит не Бог. А безумцы, которые дорвавшись до власти, возомнили себя вершителями. Этого, без того чтобы не чувствовать себя заложницей сумасшедших политиков, она принять не могла. Зачем тогда бороться с онкологией, рожать и растить детей, чтобы всего через пару лет сгореть в ядерном аду. Она предпочитает думать, что там на Украине, русские богатыри противостоят мировому злу. И остановят недругов, спасая не только Маню с Глебом, Юлькой и внуками, но и всё население планеты. И как только справятся со злом, все вернуться к привычной мирной жизни с её понятными радостями и тревогами. Только, судя по новостям, это время наступит не завтра, и даже не через месяц.

Вчера под Челябинском сошёл с рельсов пассажирский поезд. Не теракт, плохое состояние полотна и некачественный рельс. Разве это не диверсия хозяев РЖД? Допустим под Челябинском угрозу пропустили обходчики и монтеры. Значит их работа организована из рук вон плохо. А почему? По причине жадности. Охранники в этом ведомстве получают меньше 30 тысяч в месяц, а начальники среднего звена уже сто. Спасибо, что за такую условную зарплату люди ещё на работу ходят. Помнят ли начальники РЖД, что страна воюет? Или не смотрят новости? А зря! В Тольятти, за полторы тысячи километров от фронта, от атаки украинского дрона погиб один человек и ранены четверо. И похоже там на Украине, только разминка перед войной. Не зря же немецкий Бундесвер запретил гражданам призывного возраста покидать страну без специального разрешения. Маня напоминает Глебу, что у её приятельницы Эльзы, переселившейся из Тольятти в Германию, сын Сашка, теперь Алекс, как раз потенциальный призывник. По матушке немец, по отцу вологодский русак. А через несколько лет, вполне возможно будет смотреть через прицел в своего троюродного брата…

Об эсэмэске Маня вспомнила только к обеду. Зажгла сигарету и позвонила.

Трубку на том конце сняли сразу, после первого звонка. Поздоровались, Маня задала ожидаемый вопрос о здоровье. Анатолий доложил, мол идёт на поправку, разрешили вставать. Но у него другая беда, такая что и выздоравливать незачем. Маня с трудом добилась пояснений. Только после того, как представила себе этого Толика, упрямым подростком на Лахтинской даче. С родным племянником Мишаней они были одногодками. Но полный Мишка на половину головы ниже Толика. В свои 12 лет отлично играл в шахматы и пытался подловить троюродного братца хотя бы там. В гонках на велосипедах и прочих физических играх, Мишка неизменно проигрывал и с обидной печатью «Слабак», уходил в дом, чтобы спрятаться за книгой. Маня недолюбливала Толика за его агрессивность. Но считала, что соревновательный фон отдыха пойдет Мишке на пользу. Потом, уже после выпускных, мальчишки пришли к ней на день рождения. Миша подтянулся, но всё равно был ниже Толика. И здесь одна из тётушек поразилась, что Анатолий чистая копия своего деда тёзки. Даже родинка на той щеке. Анатолий потом потерялся, а Мишу Маня вынуждена была опекать во всех его трёх разводах. Да и с СВО он писал, хоть и коротко, но регулярно, пока Телеграм ещё работал…

– Глупо вышло, а Дашка теперь на звонки не отвечает. Маму мою к внуку не пускает. Написала, чтобы отец мои вещи забрал.

– Что-то я не пойму, почему она так поступила. Насколько помню, у вас крестины недавно были. В начале февраля. Мне Алексей писал.

– При встрече всё смогу рассказать. Маня, если тебе тяжело на метро, такси я оплачу, приезжай.

– Дорого из Москвы на такси.

– А ты разве не на Петроградской? – Голос у вояки с почти плаксивыми нотками.

– Приеду, но не сегодня и не завтра. Неделю продержишься?

Парень обрадовался. Охотно дал Мане Дашкин телефон. Глеб тут же возник на кухне.

– Кому это ты так опрометчиво обещаешь приехать через неделю?

Маня рассказывает мужу, о племяннике, который лечится в госпитале на Суворовском проспекте. Только что-то у него в семье случилось, помимо серьезного ранения, что от этого чего-то жизнь парню не мила́. Всё равно надо ехать в Питер, пустить в квартиру с проверкой газовую службу, найти новых квартирантов. Похоже Сева не вернётся. Они ему и эсэмэски отправляли. И несмотря на роуминг, звонили на иранский телефон. Звонок проходит, значит кто-то телефон включает на зарядку. Только Сева и слова в трубку не сказал.

– Как думаешь, почему с грудным ребёнком на руках, невестка своего мужа ни видеть, ни слышать не желает? Бывает послеродовая депрессия. Тогда кто-то должен быть рядом, с малышом помочь.

– Обидел он её. Скорее всего изменил, а жена узнала.

Маня молчит, читали недавно о чёрных вдовах, которые стаями гнездятся прямо у фронтовой полосы. Чтобы вычислить и отвезти в ЗАГС холостого солдата. С такой страховкой и выплатами, любой сгодится.

– О чёрных вдовах думаешь? – Спрашивает Глеб.

– Анатолий им зачем? Женат, грудничок дома соску сосёт, папку дожидается.

– Поторопились, поймали на крючок. Бывает. А теперь спишут парня из армии. Какие доходы от пенсии по инвалидности? Вот он и ищет парламентёра, чтобы перед женой капитулировать.

Маня вздыхает, в чём-то Глеб и прав. Накосячил Анатолий похоже сам, если бы не ранение, она бы вмешиваться не стала. Взрослый мальчик, раз сумел всё сломать, теперь пусть исправляет. Съездила бы просто в Купчино к Дарье, с малышом потешкалась. Может чем и помогла бы, да хоть с коляской пару часов погуляла, пока невестка отдохнёт. Но сейчас, пока вокруг всей истории кроме тумана ничего нет, совать нос к кормящей невестке не стоит. Решила начать с простого – первым делом Толиному отцу позвонить, Лёша небось в курсе событий. Позвонила, послушала длинные гудки, оставила родственнику голосовое сообщение. Мол собираюсь в Питер, позвони, есть необходимость поговорить, а может и встретиться, перезвони, когда сможешь.

Обычно она предупреждает о приезде не больше трёх человек, из числа многочисленной родни. И то не всегда. Алексей в этот круг не входит и его жена тоже. С ними Мане вообще общаться сложно, Валя приехала в Питер откуда-то из-за Урала. Выдавала на почте посылки, там её Лёша и высмотрел. Когда Толиком забеременела поженились. Лёша парень предусмотрительный, не то что Михаил жену бы к себе в квартиру прописал, но даже после рождения первенца, остался единственным собственником квадратных метров. В семье Лёшиных родителей, вообще долгая и неприятная жилищная история. Детей в ней семеро, и каждый как картинка. Старший, сразу после армии женился и подал в суд заявление на размен квартиры. По питерским меркам это чуть ли не преступление против собственных родителей. Досталась сутяге небольшая комната в коммунальной квартире, семейство из центра переселилось в Купчино и теснилось там в четырёхкомнатной хрущёвке, выдавая одну за другой замуж дочерей. Наученные горьким опытом, девушки на выданье, иногородних кавалеров не рассматривали в принципе. В итоге с отцом и матерью остались младшие, два мальчика и ещё одна дочурка. Лёха в этой троице был старшим, долго не женился, старался определить малышню. Получилось, брата убедил поступить в мореходку, а сестра влюбилась и выскочила замуж за его однокурсника. Так, после выпускного троица укатила на Камчатку, там и осела. Лёха остался дома опорой для отца и матери, тогда и привёл в дом невесту. Родителей скоро не стало, доли в квартире они завещали Алексею. Взяв с него слово, других детей и внуков принимать в любое время года и суток дня. Предоставлять им кров настолько насколько нужно. Родня пользовалась этим правом без оглядки. Лёхина жена злилась, вечно грозила разводом и устраивала суженому бесконечные разборки даже в гостях. Маня их семейство называла ежиками и старалась особо не привечать. У каждого в семье свои секреты и недомолвки. Зачем ими за праздничным столом трясти?  Алексей получил должность на своём заводе, аккурат перед Перестройкой. В стране наступило новое мышление с ударением на «ы» и полный кавардак. Анатолий, ровесник дефолта, рос и формировался уже в условиях бандитского капитализма и в первый раз попал в отделение милиции в возрасте 12 лет. Тогда и подбросили паренька в Лахту на лето, чтобы отвадить от дурной компании. Пареньку у Мани с бабушкой понравилось, теперь он часть каникул норовил проводить с ними. Чадолюбивая бабуля всегда соглашалась – где три там и четвёртый. Так что Толик был как родной. А поскольку мать с отцом так и живут в контрах, то в трудную минуту вспомнил детство и позвонил Мане. А кому ещё? Родители получили свидетельство о разводе, как раз в день его свадьбы с Дарьей. Своеобразный такой подарочек.

Маня занималась домашними делами, ждала звонка из Питера и старалась хотя бы на время выбросить Анатолия из головы до тех пор, пока не будет знать точно, по какой причине жена его ни видеть не слышать не желает. Получалось плохо. А когда подумала, что молодая женщина жить с инвалидом не желает, чуть сама себе подзатыльника не влепила.

Глава 3

– Знаешь, мне этот лес каждую ночь снится. Прямо как в фильм ужасов попал! Деревья голые с обугленными ветками без макушек. Будто кто-то огромной бензопилой верхушки срезал. Кругом рытвины, снег белый, над головой стая дронов. И мы четверо как привидения в маскхалатах. Пути до врага чуть больше полукилометра. Наши вычислили их нору по Бабе-яге, целую неделю прилетает в одну точку и сбрасывает что-то сверху. Груз падает, но не взрывается. Поняли – продукты доставляют. Вот и решил наш командир точку зачистить. Не́чего им из берлоги наших в прицел ловить. Минут сорок подкрадывались, проникли в лесополосу, там и начался стрелковый бой. Товарища подранили. Второй со своей позиции нас прикрывал, отстреливался. Зачистили мы врагов, группа небольшая всего четыре человека, так что раненого вынесли. Ждать эвакуацию нельзя. Сейчас за ленточкой всё жёстко, раньше и мы и они раненых щадили, уже не боец. Сейчас же хохлы даже на мёртвых пару тройку дронов не жалеют, чтобы наверняка…

Рассказчику, хорошо если 18 есть, рука плотно привязана к туловищу. Вихрастый голос звонкий, а в глазах чёртики. Кажется, покажи палец и сразу засмеётся. Молодой совсем. Сам Анатолий в этом возрасте совсем бесшабашный был.

Днём в курилке многолюдно, темы у парней в основном фронтовые. Анатолий от комментариев воздерживается, ему осколок в ногу впился. Небесный подарочек, тоже от Бабы Яги – мину сбросила, да промахнулась. Метров пять бы левее и вся печаль. Не выматывал бы теперь душу себе, прикидывая, что на такси из Купчино Дашка могла бы приехать к нему через полтора часа. И Гордея привезти. Если бы захотела. А может жена просто не знает, что он в госпитале? Или не хочет знать. Хотя нет, отец ей сразу написал, что привезли раненого. Ответила:

– Жалость и любовь разные чувства. Подменять их я не буду. Пусть поправляется.

Отец долго отказывался переслать ответ жены. Потом сбросил. Анатолий тогда ещё на вытяжке привязанным лежал, прочёл эти 11 Дашкиных слов и каждое осколком впилось в душу, да так больно стало, что взвыл. Соседи по палате кинулись за медсестрой. Та со шприцем обезбола, да разве эти раны уколами успокоишь. Теперь вот ходит стучит костылями. Маршрут привычный, в конец коридора на лестницу к курилке.

Ребята ему место на подоконнике освободили, благодарит. Про печаль на лице не спрашивают, здесь вообще никто в душу не лезет. У каждого своя горькая история. Лечить её надо вниманием заботой и любовью.

Толик курит, а ребята прикидывают, сколько километров от их госпиталя до порта в Усть Луге. Оказалось, меньше 70-ти. Получается, что тыл для противника открыт. Прилетело в порт серьёзно. Говорят, что это одна из ключевых точек фронтовой логистики по топливу. Только как из Балтики на Украину всё попадает неясно. И как достали хохлы этот порт, тоже большой пребольшой вопрос. У ребят свой фронтовой ракурс обзора. У генералов свой. Недосмотрели чего-то. Может быть и так, если вся страна под обстрелом. Дым коромыслом ребята дружно ругают генералов. Грамотных и настоящих, Сердюков мол, из армии выдавил, а на их место пришли культработники да топ модели. Одна Васильева чего стоит. Какой с них спрос? Прокурор мог бы предъявить, да что-то проморгал. Хотя спросить с военных начальников пора.

Анатолий о политике старается не думать. Вспоминает, как Пригожин на Москву пошёл. Вроде всё правильно в своих роликах говорил, и боеприпасов не хватает, и броники никакие. Амуницию справляли, раздевая мёртвых. Был такой период само обеспечения. Берцы корешу не подошли – велики. А Толику в самый раз, не отказался. Когда Пригожин против Шойгу с Герасимовым попёр, Анатолию ролик прислали, как в Министерстве обороны чей-то юбилей празднуют. Кажется, бухгалтера главного, Швецовой. Так там песню пели про суп из топора для солдата. Экономили, не просто объедали, так ещё и в «бумажных» брониках парней под пули отправили! Так что пригожинский мятеж, закономерность. Тогда летом парни за развитием событий следили в Телеге, ждали чем всё кончится. Одни называли Пригожина предателем, другие Робин Гудом. Позже Анатолий узнал, что за несколько дней до Пригожинского бунта, американские подлодки с ядерными зарядами почти окружили Россию. Наверное, собирались на фоне смуты ударить так, чтобы уничтожить ядерный щит страны. Толик тогда не выдержал, выругался. Неужели этот Робин Гуд по заданию америкосов волну погнал? Или они все скандалы в Телеге изучили и спрогнозировали?

Думать так и говорить об этом с ребятами – снижать боевой дух. Лучше верить, что дело наше правое и для тех, кто на линии соприкосновения и для этих в штабах. У первых, задача побеждать и выжить. У вторых отвечать за всё перед страной и историей. А с косяками разбираться надо сразу после победы, окончательной и убедительной. И не только в Москве. Анатолий сам столкнулся с бабушкой в зачищенном от ВСУ посёлке. Старушка, такая в резиновых сапогах и фартуке. Подходит к Анатолию, «родненьким» называет, спрашивает в каком доме разместились. Узнаёт, тут же надевает очки с толстенными стёклами и в допотопном телефоне смску набирает. Координаты вэсэушникам передаёт. Ребята, якобы случайно бабулю толкнули, телефон упал. Вежливые мальчики его подняли и все поняли. Бабуля как завизжит:

– Заставили меня! Козу в заложники взяли и старика!

Отпустили «разведчицу» с миром. Но теперь к местным относились настороженного. Решили есть только своё, к закруткам не притрагиваться. Из засвеченной избы переселиться. А в соседнем хуторе парням повезло меньше, съели пирожки с мышьяком. И всё. После боя ни одной царапины, а смерть из рук простой селянки приняли:

– Ешьте, сынки, для вас испекла.

А ведь не соврала. У неё своя правда, и муж, и два сына сгинули.

Анатолий курит уже третью сигарету. Воспоминания всплывают живыми картинами и таят. Он мог бы рассказать про пирожки и восьмидесятилетнюю разведчицу. Но молчит. Душа затаилась, не до разговоров.

На лестничной клетке взрыв смеха.

– Говоришь добегался вокруг дерева так, что голова закружилась и руку поранил? Прямо так кругами и носился? А дрон с тобой в пятнашки играл.

– Точно, в пятнашки! Товарищи мои в окопе сидели, решили, что я опасность от них отвожу. Так героем и нарекли. А я и не знал, что окоп рядом, а то с перепугу прыгнул бы туда и выдал всех четверых. А так я один пострадал. И награду получил – всю жизнь мечтал Питер посмотреть.

– Из окна госпиталя много не увидишь.

– Не говори, вон купола Смольного собора. Толян, ты местный, голубые шпили это Смольный?

Анатолий не слышит, погрузился в свою думку пока его за руку не потрясли. Подтверждает, да тот самый Смольный. А пешком можно до Таврического сада и дворца дойти. До Невского проспекта не больше трёх остановок на троллейбусе. Обещает парню, как тот соберётся в город, обозначить достопримечательности поблизости и снова замолкает. Думает, написать тёще очередное сообщение или не надо. Предыдущие она проигнорировала. Это и понятно, в Дашкиной семье его как сына приняли. Ещё до свадьбы переехал к невесте и мать не возражала, и брат младший принял. Подрос пацан, школу заканчивает. На сообщения два раза отборным матом ответил. На третьем просто послал. А о Дашке с Гордеем ни словечка.

Как быстро из примеров для подражания, он в персону полного игнора превратился. Дашкин брат, год назад школьное сочинение про Анатолия написал. Восхищался им, мол возит под прицелом снаряды, а по дороге собак и кошечек спасает. Беженцев подбирает и везёт в тыл. Назвал его настоящим мужчиной, который и в доме всё починит и машину водит как Шумахер. А ещё музыку правильную слушает, в компах шарит. Никого не боится, может и в глаз плохим парням дать, если напросятся. В общем живой пример для подражания живёт рядом. Толик действительно Дашкиным братом много занимался. Отец их, давно из семьи ушёл. Мальчишка рос в женском окружении и сам постепенно в девчонку превращался. А как потом не́женке в армию идти. Сначала таскал парнишку на турник, дома отжиматься заставлял. Велосипед, потом мотоцикл. Драться учил. А теперь «Пошел ты, козел!». У Толика оценка подопечного раздвоилась. С одной стороны, обидно за один промах перечеркнуть семь совместных лет любви. А с другой – получилось из мальчишки мужика воспитать, если готов за честь родной сестры и племянника постоять. Он Анатолий, своей семье ни разу не враг. Да, ошибся с бабой. И раньше бывали у него другие увлечения, только Дашка всегда оставалась главной. А тут с этой плаксой Алкой такой прокол вышел. Надо было сразу схватить нахалку за шиворот, заставить… Что заставить? Сам слюни пускал, слушая её признания в любви. Да, фальшивые, но он то принимал их за правду.

От курева у Анатолия аж в горле запершило. Тёще и сорванцу решил пока не писать. Попробует отца к ним с белым флагом отправить, когда тот из командировки вернётся. Хотя батя может и отказаться от миротворческой миссии. Подлецом сына назвал. Себя в пример привёл:

– Сам знаешь, что у нас с матерью неладно было, но я вас не бросал. А ты своего сына уже в пелёнках оставить решил!

Анатолий такого решения не принимал. Подставила его эта Алка. Он бы Дашке смог объяснить, не всё конечно рассказал бы, но она обрезала все пути коммуникаций сразу. Может сбежать из госпиталя, взять такси и явиться прямо на костылях домой? Нет, беспомощным просителем он не будет.

Тук-тук, шварк. Днём костыли стучат не так громко. В кармане пижамы пикнуло сообщение. Невозможно посмотреть на ходу. Впереди холл с телевизором. Трое смотрят передачу, можно присесть и там и проверить телефон. Анатолий садится, пристраивает костыли, кладёт на них больную ногу и со слабой надеждой открывает МАХ. Нет не Дашка. Друг Ванька фотку прислал, Дашка с коляской по тротуару идёт.

Снял издалека, жена его к Гордейке и близко не подпускает. Пробовал Ванька его, Толика, сообщения со своего телефона перекинуть. Тоже заблокировала. Сколько он изображение не увеличивает, прочесть на родном лице мысли и чувства не получается. Март, за окном солнце, а она в зимнем пуховике до пят. Три часа ходить за коляской тяжело. Наверное, одевается так, чтобы можно было присесть на скамейку в парке. Отправляет Ивану смайлик, рассматривает жену, а фоном слушает передачу.

– Что будет после Ирана и Украины? Помирится Россия с Европой?

В голубой студии семь человек. Журналисты и политолог со знакомым лицом. Высокий в мешковатом пиджаке с бородой и в очках. Голос приятный ироничный. Анатолий от политики далёк, но сам часто пытается представить жизнь после победы. До разлада в семье он видел себя в новой квартире, с Дашкой ипотеку взяли. Пора съезжать от тёщи. Ремонт закончен. Они сидят на кухне, ужинают и смеются. У Дашки на макушке волосы схвачены резинкой в хвост, он в мягком сером спортивном костюме и в тапках на босу ногу. За окном огни в доме, напротив. У ног пёс Патрон. И такой же телевизор на стене. Работает фоном, а они просто разговаривают.

…Быстро вернуть отношения с Европой не получится. Старый мир рухнул, нарождается новый. И в Европе, и в Америке, и у нас в России. Идёт переоценка событий прошлого, а будущее все строят наощупь. Конечно лучше бы всё обсудить, о чём-то договориться. Увы невозможно, столько всего наговорили. Войну спровоцировали и всей стаей вписались, чтобы получить от поверженной России свой кусок. Какой разговор может быть с коварным хищником?

Политолог говорит медленно, как учитель физики на уроке. Анатолий читает на экране «Право знать». И думает, что из разговора он не узнал, каким будет мир после победы. До Европы ему дела нет, а вот как будет здесь, на Родине. В Питере, в его районе Купчино и его семье. Мысленно как матрёшку складывает страну, город, в самую середину семью. И соглашается с бородатым. Как там его фамилия? В титрах прочёл – Лукьянов. Прав мужик обсудить и договориться с Дашкой после всего будет сложно. Но он вернёт её, чего бы это не стоило.

Напротив, перед столом дежурной медсестры, парень в инвалидной коляске. Говорят, о чем-то тихо, улыбаются. Толик смотрит на то, как они переглядываются и понимает – в стенах госпиталя родилась новая любовь. Историю Артура он знает, штурма пошли в тыл по трубе. Не той знаменитой газовой, а поменьше. Кажется, до войны по ней воду прокачивали. Насосы не справились, пришлось 4 километра в полном снаряжении передвигаться в воде. На рассвете достигли цели, оружие промокло клинит. Вступать безоружными в бой глупо. Решили возвращаться на базу поверху. Мороз, обувь насквозь мокрая, стараются идти быстрее, как можно быстрее. На середине пути одиночный выстрел в спину. Артур шёл замыкающим, выстрел был один. Пуля попала в позвоночник. Ребята донесли, простудились конечно. А его с пневмонией и отнявшимися ногами отправили сюда. Артур сибиряк, школу и колледж закончил в Новосибирске. Там и невеста осталась. Узнала о беде, извинилась и попросила отпустить. Артур и отпустил, ждёт операции. Перспективы обещают быть хорошими. Мама приехала в Питер, квартиру сняла, каждый день сына навещает и всем, кого из раненых на этаже встретит пирожки домашние раздаёт. Хорошая мать. Его собственная тоже приезжала три раза. Бананы привезла, стопку футболок. И скандал. Мол дураком надо быть, чтобы на развод согласиться, а если уж до этого дойдёт, квартиру делить надо не поровну. А с учётом вклада каждой из сторон. Мол твои фронтовые туда в основном пошли, отец полтора миллиона вложил. Там невестке разве что коридор достанется. Анатолий ничего делить не собирается, мать злится. Она уж адвоката нашла, справки собирает. А к внуку не ходит. Ну, это и к лучшему. Из «доченьки», Дарья у матери быстро превратилась в «пиранью». Как они будут общаться, когда Толик с женой помирится? Мать крайний раз ушла расстроенной, посмотрела ему в глаза, взглядом наказанной собаки, как у Каи Каллас. Ну почему мама такая суровая? Не как тёть Маша? Скорее бы она приехала.

Глава 4

Маня собирается домой, вспоминает что там из тёплого на питерских антресолях. Пытается угадать погоду, чтобы лишнего с собой не тащить. Ехать одна не рискует бросает клич внукам. Мол надо срочно в Питер, убрать вещи постояльца, сдать квартиру и навестить в госпитале родственника.

По квартире, забросила снимки и описания двум риэлтерам, оба знают, о чём речь. Первая Эля, пыталась получить от Мани генеральную доверенность. Потом продать апартаменты на 4 миллиона дороже, чем объявила Мане. Разобрались, извинилась. Мол в бизнесе каждый сам за себя. А хозяину не́чего клювом щёлкать. Маня урок усвоила и теперь хваткую Элю не боится. Глеб к компромиссам не способен. Ему в организационных Маниных потугах не нравиться всё. Исчезнувший в иранской войне их квартирант Сева, человек богатый. Вещи носит брендовые. Одних свитеров на вешалке в гардеробной восемь штук. Они приезжали в отпуск, когда Севы не было. Парень долго извинялся за беспорядок, так что пришлось Мане упорядочить всё, что постоялец носит. Тогда и обратила внимание, что к каждому свитеру в цвет пара обуви и по тонкому кашемировому шарфу тоже в цвет. А теперь улетая 1 января, в спешке Сева оставил гардероб на целых два сезона. Чужим собрать упаковать и засунуть подальше на антресоли не доверишь. Это Севу они с мужем знают почти четыре года. А какие квартиранты сейчас попадутся, неизвестно. Маня с Глебом два вечера судили и рядили, как лучше всё организовать. Глеб считал, что ехать надо на машине. Вещи забрать, составить опись и всё перевезти в Москву. А это только в июне, когда время отпуска подойдет. Маня считает потери от простоя квартиры, аренда и коммуналка, получается под полмиллиона. Серьезный аргумент, чтобы июнь отставить.

Внуки оживились, у них конечно тоже работа и учеба, но готовы всё отодвинуть в сторону ради поездки в Питер. Привыкли, что бабуля всё оплачивает. Ждут, когда Маня дату назначит. Надо будет уточнить, что бюджет более чем скромный.

Маня смотрит на рассаду и вздыхает. Её кто-то должен хотя бы поливать. Неделей, со всеми питерскими делами не обойдешься. Анатолий со своими проблемами. Может ждёт что, Маня по своим связям найдёт ему докторов покруче. Хотя по раненой ноге парень полон оптимизма. Узнал, что, Маня сейчас в Москве, но настоятельную просьбу навестить в госпитале, повторил. Мол без неё ему хана.

Алексей тоже, затих в своей командировке. Поискала его в МАХе, не нашла. Может эсэмэски не просматривает. Она сама редко их проверяла до недавнего времени. А теперь, когда Телега гикнулась и ВА «набок завалился», стала проверять. А поговорить с отцом Анатолия надо ещё до поездки, узнать, что за беда стряслась у парня, что о Мане вдруг вспомнил. В очередной раз набирает номер, слушает гудки и предложение оставить голосовое сообщение. Оставляет, укоряет что уже третий день ждёт отклика и садится составлять список того, что нужно взять с собой.

На 15-ом номере останавливается. Вспоминает недавно вычитанный совет– чтобы защитить себя от ошибки планирования, всегда добавляйте 50% к тому сроку, за который вы рассчитываете завершить дела. Планирует Маня поездку на неделю, значит надо прибавить ещё одну. В середине апреля отключают отопление, в квартире будет прохладно. Маня смотрит на список и 15-ым номером дописывает ещё один спортивный костюм потеплее, 16-ым термобельё и пару зимних носок со звёздочками. Они тёплые, если бы не промокали, можно и по снегу ходить. 17-ым вписывает ноутбук, а потом с ужасом представляет гору всего необходимого, раздутый чемодан на колесах и рюкзак. Пожалуй, надо как следует обдумать предложение мужа и ехать в Питер на машине…

Доня дал Ирану 48 часов, чтобы открыть пролив. Если не послушаются, устроит им ад. Эти адские испытания вообще нависли над миром. Предсказывают обмен ядерными ударами. Зеля тоже грозит русским огненными смерчами. А Маня дура, перед армагедоном рассаду пестует. Да, цветочкам листья обламывает, осматривает свои кусты раз в два дня. Вот и сейчас отложила список и занялась домашней зеленью. Глеб привёз с работы отросток китайской розы. Сидит, боковые веточки выпустила и кажется собирается цвести. Маня разглядывает завязь на макушке и удивляется. Говорили, что первый бутон даст года через два. Им что, скороспелый отросток попался? Или это не цветок? Маня помнит такую розу в Питере, целое дерево. А ну как эта вымахает на полтора метра, куда её размещать? Маня давно планирует избавиться от кресла и массивного телевизора. Будет повод. Она перемещается в гостиную, посмотреть на кресло и проверить герани.

На верхней корзине стойки отцвёл оранжевый бутон. Если не убрать, осыпается на подоконник и на пол. Возвращается на кухню за скамейкой со ступенями. Прихватывает телефон, ругает себя. Называется звонка ждёт, а об аппарате и думать забыла.

Сегодня Глеб на дежурстве, она одна тут прохлаждается, день лентяя себе устроила. Удобно пустить мысли в свободное плавание, пусть качаются на волнах, пока что ни будь путное не вынырнет на поверхность.

Мысли качаются, Маня тоже на своей табуретке со ступенькой. Добралась до ствола, чтобы цветок аккуратно отщипнуть и вздрагивает от звонка. Ну почему, когда она чем-то занята, так что сразу до аппарата не дотянуться, он начинает вопить сиреной?

Цветочную операцию она всё-таки завершила. Скатываться со ступени не стала, положила веточку в таз и только потом ответила.

– Вам, как надежному клиенту нашего банка партнёра…

Маня давно заблокировала всех этих дарителей призов, оказывается остались ещё. Она говорит, что давно ничего не надо, но радостный голос продолжает щебетать о двойных кешбэках.

– И никакой «кэшБЯКИ» не надо. Своих хватает! – Маня хамит ро́боту. А тот знай себе озвучивает записанный текст.

Ну всё, пора устроить ленивую паузу. Покурить на кухне, новости полистать. Что там в мире без её догляда понаделали?

Всё-таки ценят американцы жизнь своих граждан, спасая второго пилота сбитого самолёта, пожертвовали двумя вертолётами и двумя транспортными самолётами, снимки сгоревшей техники опубликовали в иранской прессе. Сербы возле газопровода обнаружили неизвестную бомбу. Интересно, кто её там потерял? Маня подозревает что, зелины провокаторы, больше некому. В Америке сжигают документы, увольняют министров. Скоро на выход пойдет очередной, по торговле и глава ФБР Кэш Патель. Американским военным категорически не нравиться иранский конфликт, настолько, что сдержаться не могут и публикуют в открытом доступе абсолютно секретную информацию. За месяц, в Иране пришлось истратить 1900 высокоточных ракет, а всего их в запасе было 2300. Каждая стоит по полтора миллиона долларов. А в год таких ракет производят только 300. Разоружается гегемон ускоренными темпами. Миротворцы разные бывают, доня может решил ликвидировать запасы, чтобы те, кто придёт после него, войны не затевали. У нас тоже не всё в порядке. В Азовском море затонул сухогруз. Сломался или беспилотник в бочину прилетел?

Маня ищет хорошую новость чтобы, отложив телефон, спокойно забраться под плед и полежать. Листает, листает и находит. В родном Питере родились сразу четыре однояйцевых двойняшки. Медики радуются, такое происходит раз на 15,5 миллионов родов. Маня представляет, как радуется папаша. За один раз сразу в категорию многодетных. Семье уникуму, небось квартиру без всякой ипотеки выдадут, коляски специальные подарят. И правильно сделают. Надо бы ещё за казённый счёт пару нянек предоставить. А то, как сразу четверых кормить. Младенцев голодных в очередь не поставишь. Вопить будут сразу на четыре голоса. Дети — это хорошо, и рожденные оптом тоже. Только тяжело их будет поднимать, так что родителям остаётся пожелать сил и терпения.

Утомлённая ленью и убаюканная новостью, Маня засыпает мгновенно. Ей снятся двенадцатилетние племянники, Миша и Анатолий, ясное лето в дедовском лахтинском доме. В той самой Лахте, какой она была много лет назад. С огромным заброшенным яблоневым садом, через который каждую субботу в середине дня они ходили в баню. Только теперь деревья были ровно пострижены поверху, а стволы обуглены. Мальчишки на велосипедах петляют между яблонями, уворачиваясь от веток. Маня до хрипоты кричит им, «Осторожнее. Остановитесь.» Но разве удержишь мальчишек простым криком? Они никогда её не слушались. И Мане приходилось обманывать сорванцов. Увлекать их какой ни будь загадкой. Ребята быстро удаляются, и она понимает, это никакие не состязания кто быстрее и сильнее. Они спасаются, присмотревшись она видит, что за велосипедами несутся три девочки в светлых платьях с распущенными волосами. Они бросают в спину ребятам большие, с круглый железный поднос, расписанный цветами, бумеранги. Такие бабуля всегда привозила из Новоросийска в подарок своим знакомым. Один полетел в сторону Мани, врезался в почерневший от огня ствол и застрял. Она осторожно приблизилась и увидела, что лопасти бумеранга на самом деле, остро заточенные ножи. Девочки убийцы охотятся за мальчишками. Что делать? Она уже не видит велосипеды племянников, не слышит охотничьих воплей девчонок. Только тарахтение газонокосилки всё приближается и приближается, гудит у самого уха. Что гудит не видно, но она знает это не простая косилка, которая нацелена как раз на неё. Маня отступает и упирается спиной в ствол яблони, в которой на уровне головы торчит бумеранг-поднос, один из ножей всего в сантиметре от щеки, одно резкое движение головой и можно порезаться. Маня косит глазом на опасность, а рукой шарит за спиной, ищет возможность отойти хотя бы на пару шагов. В ладони оказывается гладкий камень, она сжимает его, чтобы бросить в косилку. Но камень сам зажужжал в ладони, его надо бросить, но пальцы не разжимаются. Она зажмуривается, чтобы не видеть ужаса, который уже совсем рядом. И уже наяву открывает глаза.

Приснится же такое. И это под хорошую новость! На экране имя абонента «Алексей Спб». Ну наконец-то!

Поздоровались, задали друг другу обязательные вежливые вопросы о здоровье и делах. Вспомнили, что сегодня вербное воскресенье, а через 7 дней и Пасха. Маня никак не может приступить к главному. Алексей ей не подыграл. На вопрос о делах ответил – «прекрасно», и ни слова об Анатолии.

– Мне Анатолий звонил, просит навестить его в госпитале. Сигарет привезти и помочь хотя бы советом. Ты в курсе что у парня беда?

– Он сам себе большая беда! – Лёха отвечает, не скрывая злобу. В ответ Маня тоже закипает:

– Я не знаю, что там случилось, могу предположить серьёзность событий. Если парень просит тётку привезти ему из Москвы сигарет и просто поговорить. А жена, мать, отец, брат и друзья, которые в одном с ним городе, привезти требуемое не могут? Я собираюсь ехать, последнее обследование девятого, а десятого стартую. Рассказывай, что случилось, мне плохие новости можно только частями.

Она конечно шантажирует родственника. Тот вспоминает, что год назад вся родня стояла на ушах, передавая друг другу новость о Манином диагнозе. И неохотно начинает колоться:

– Этот дурак Дашке изменил, сразу после того как Гордейку крестили. Как она узнала ума не приложу. Только не видеть не слышать Толика не хочет. Я просил, но в госпиталь ехать категорически отказалась. Сигарет у него полно, моя бывшая ездила позавчера, всё что надо отвезла. Злая приехала, обозвала Тольку идиотом. Говорит весь в отца своего. А я в командировке, ещё недели две домой не вернусь. Я могу тебе Дашкин телефон прислать, но она всех, кто просит не спешить бить горшки и выслушать этого придурка, блокирует.

Маня прикидывает, Гордею сейчас около пяти месяцев. Девочка небось ещё кормит грудью, нервничает. Состояние передаётся малышу, тот капризничает, плохо спит. Мама у Дарьи стюардесса, летает, держит себя в форме. Маня, рассматривая снимки с крестин поражалась, дочери 26, маме 50, а смотрятся как сёстры. Значит нянчиться стюардессе с внуком некогда. Кажется, она и замуж недавно вышла. Так что ребенок на одних руках. Да ещё и муж, сначала изменил, а теперь в госпитале на костылях прыгает. Так что, Гордейке не на кого положиться, кроме как на мать. Она держится из последних сил, недосыпает. Маня вспоминает как Юлька с зятем, ожидая второго ребенка, привезли ей годовалого Тома. Отметили 6 июня годик, и сразу в поезд. Сгрузил зять мальца бабушке на руки, и вечерним рейсом укатил обратно. В городе жара египетская, работа. Маня уговаривает главного дать ей отпуск за свой счёт, переселяется с малышом на дачу и всё лето сходит с ума, то зубки режутся, то есть отказывается. Через две недели поняла – в непрерывном общении с горячо любимым внуком нужны паузы. Хотя бы на три часа. Нашла на даче няню. Та два раза в неделю забирала мальца к себе. Бывший муж, роли деда не обрадовался, помогал тем, что к ночи пятницы приезжал с продуктами из города. А в воскресенье с первой электричкой отчаливал обратно. Мане было тяжело, но она знала, что дочь скоро родит ещё одного малыша, об изменах мужа она ничего не знает. Старшенький растёт здоровым и уже ходит. Скоро всё образуется и это ожидание лучше лучшего поддерживало.

У гордой Даши сейчас тёмная полоса, с одной стороны нагрузки, с другой подлое предательство. Телефонным разговором с ней ничего не решишь. Может и не нагрубит, но разговаривать не станет. Хотя бы потому, чтобы душевную рану не бередить. Надо ехать, просить разрешения повидаться хоть и с двоюродным, а всё-таки внуком. А уж там попробовать поговорить. Опыт у Мани по части мужской и собственной неверности есть. Это Дарья с Анатолием, сразу после школы стали жить вместе. Первая любовь, максимализм зашкаливает. Но в семье не может быть только белое и чёрное. Маня может привести девочке десятки примеров из их семейной истории, включая дедов и бабушек. Бесчисленных тётушек. Мужики в роду польских кровей. Большие любители женского пола. Ничего удивительного – все красавцы как на подбор с гренадёрским ростом. За такими женщины всегда охотятся. Анатолий не исключение. Прадед его, едва приехал в ссылку, в первый же год новую семью завёл. Не посмотрел, что в Питере четверых детишек оставил. Да, бабуля вычеркнула бабника из своей жизни. Замуж больше не выходила. Ухажёры конечно были. Второй пример баба Вера, муж дороги строил, тоже семью на стороне завёл. А Вера сделала вид, что ничего не знает, зажала себя в кулак и встречала гулёну с объятьями и улыбками. Вернулся. Сохранила Вера семью, другое дело, как ей в этой обстановке жилось. Наверное, не очень, если несколько раз повторяла Мане – Красивый муж, чужим всегда будет. Или охраняй или прикидывайся дурой. Этого Маня Дашке не скажет. Сама она дурой прикидываться не стала, развелась и уехала, оставив своего бывшего определяться. Но только после того, как Юльку замуж выдали. Дашке сейчас не столько за себя, сколько за сына обидно. Ранил её Анатолий глубоко, сразу такое не зарубцуется. Но и самостоятельно Толик с Дашей из конфликта не выйдут. Молодые, горячие. Что натворили поймут потом, да поздно будет. Не факт, что у Мани получиться в чём-нибудь Дарью переубедить. Но пробовать надо.

Глава 5

– У меня кореш, дрон головой сбил! Кто-то умудрился ролик снять. Если б просто рассказал, я бы не поверил. А так всё документально подтверждено. Не заметил пацан как птичка приблизилась и кружит вокруг головы прямо перед лицом. Он сначала стоял столбом, а потом принял бойцовскую стойку и боднул гада. Птичка взорвалась, а голова и лицо целые. Я пять раз смотрел ролик. Ну не бывает такого. Дозвонился корешу, мол герой. Как додумался боднуть птичку, вроде лоб не железный. Поясняет, сначала испугался, потом в голове молниями мысли засвистели. Бежать? Он быстрее, площадка ровная ни дерева, ни ямки рядом. Оператор небось в глаза мне заглядывает, страхом наслаждается. Сидит себе перед компом и ржёт. От злости и боднул вражину. Страх помноженный на злость, мощная сила.

Эту историю в палате рассказывают пятый раз. Миша лежачий, дождётся новенького и травит свои байки. Хотя, Анатолий ролик и сам смотрел.

В палате ему не сиделось. Поесть полежать и в поход. Это понятно, за три недели на вытяжке, каждую ложбинку на стене и расщелину на потолке изучил. Вот и курсировал по коридору от завтрака до обеда, с перекурами, короткими просмотрами телевизора.

В субботу он оказался перед экраном в одиночестве, завладел пультом и попробовал найти хоть что ни будь, способное его заинтересовать.

Фильмы попадались на середине, по пяти каналам пели. Особенно он разозлился на ряженого в расшитый кафтан Киркорова, да ещё с перьями на голове. Даже подумал, неужели эти поющие старожилы сцены, кого-то ещё интересуют? Мелькнула мысль и тут же ушла. На фоне личной нескончаемой тревоги, с которой он засыпал и просыпался, мелькание плясунов на экране, всего лишь раздражающий фон. Особенно сегодня. Накануне позвонил отец, поинтересовался как нога, но слушать о массажах не стал. Сразу принялся выговаривать:

– Ты зачем Маню в свои дрязги впутываешь? Сам накуролесил, самому и разбираться. Не желает тебя Даша видеть и правильно делает!

Звонок отца застал бедолагу в курилке. Он так кричал, что четверо балагуров мигом затихли и стали прислушиваться к отцовской тираде. Толик почувствовал себя третьеклассником, стибрившим у отца сигарету. Спрятался, прикурил, был пойман и бит ремнём. Есть в его детстве такой эпизод. Закурил он в классе последним, хорошо батя проучил. Отец кипятится, сын стоит красный как рак и ловит момент спросить отца, что конкретно ему Дашка сказать успела.

Улучил. Оказывается, ничего про Алкино сообщение и громкий поцелуй. Просто через рыдания сообщила, что нашёл Анатолий другую, требует развода. Вещи уже собраны можно приехать забрать. Замо́к в квартире она поменяет, внука не даст даже на пять минут. На звонки отвечать не будет. Парни слушают с мрачными лицами. Один не выдержал, прокомментировал:

– Круто!

Толик не реагирует, отповедь отца за Маню слушает. Оказывается, у неё рак, живёт и уже почти год лечится в Москве. И теперь собирает вещи, чтобы ехать в Питер спасать этого тупицу. Не велика ли цена за его донжуанство?

После слова «донжуанство», вся курилка с уважением посмотрела на Толика. Есть такое у сильной половины, гордиться своими победами на любовном фронте. Считают девушек, как сбитые беспилотники. Отец наконец угомонился, попрощался. Пообещал, вернётся из командировки, приедет в госпиталь и всё что надо привезёт. Когда? Не раньше, чем через неделю. Неприятный разговор, только никто его не сможет отругать сильнее, чем сам себя.

Не собирался он обсуждать свой разлад с женой ни с кем. Но четыре пары глаз смотрят на вояку в упор. Мол что стряслось? Знает он их позицию по поводу измен. Можешь хоть каждую неделю новую зазнобу заводить, главное, чтобы жена не узнала. Типа не пойман – не вор. Только, Дарья девушка умная и его знает лучше, чем свои пять пальцев. Если бы Гордей не требовал столько внимания, прочла бы всё сразу на его лице. А так, просто почувствовала, но ничего не сказала. Зачем человека подозрением оскорблять? Девушка она деликатная. Вон, даже детали его прокола с отцом обсуждать не стала. Он тоже не будет. Выдержал взгляды парней, пожал плечами ответил неопределенно:

– Бывает…

– Из этих прифронтовых кто? – Парень, который с дроном в пятнашки играл, Коля кажется, не унимается.

Анатолий плечами пожимает, молчит.

– С ними начеку надо быть. У меня сослуживец женился, а через месяц такую вдовой оставил. Радовалась, подружкам шампанское выкатила.

– Толик женат, какой с него толк для таких девчонок.

– Могла и ошибиться. Или просто влюбиться, парень он видный.

Анатолий сполза́ет с подоконника, опирается на костыли и делает первый шаг. На площадке открывается дверь, парень придерживает дверь костылём, перемещает себя с разворотом. Кивает компании. Курильщики замерли, первым очнулся Николай:

– Двойняшки что ли? Говорят, у них всё синхронно, думают одинаково, если один простудится, второй тоже чихать и кашлять начинает. А эти близнецы на осколок чоли хором напоролись? Только у одного правая нога пострадала, а у второго левая. Хорошо тебе, Толик, брат всегда рядом…

Анатолий уже преодолел половину пролета. С костылями целое дело, подниматься надо осторожно. Так что от разговора курильщиков успел отключился. И вот сидит перед телевизором пультом рассеяно щёлкает. До обеда ещё полтора часа. Палец уже завис над очередной кнопкой пульта, когда на экране появилась привычная картинка. Два парня в камуфляже укладывают на спину беспилотника снаряды и крепят их серебряным скотчем. Потом выносят птичку, укладывают на козлы и запускают. Цель – опорник врага. Толик всматривается в конструкцию и недоумевает, неужели на крылья пустили пластиковую панель? Кажется, он такими стены в ванной облицовывал. Потом видит в блиндаже Соловьева, который расспрашивает дроноводов об успехах. Всматривается в экран, попала птичка в цель или нет.

А потом военный эксперт даёт обзор по беспилотникам. Сообщает, что в этой теме мы серьезно отстаём. Враги не жалеют тяжёлых аппаратов, способных поднять и донести куда надо большой заряд. И сбрасывают свой груз на НПЗ. Стаями вылетают и долбят целенаправленно. И в Усть-Луге так действовали, и вчера в Новороссийске. А наши на заводах, знай танки клепают. На СВО от них толку чуть. Нужны рои малой авиации. Большие и маленькие беспилотники, чтобы и по опорникам бить, и по запасам вэсэушного топлива и разведку вести.

Толик соглашается, более того, аппарат, который показали, сделан на коленке. Парни конечно молодцы, но много ли их соберёшь? Такие вещи надо на заводах выпускать массово. На одном крылья и корпус, на втором комплектующие. Разве это дело, скотчем снаряды крепить?

Сам он пострадал от мины, а вычислил его разведывательный беспилотник. Он водитель, но согласился сходить на разведку в серую зону. Полоса ничья, а в ней окоп с разветвлениями. Выпало им с Серёгой проверить, не прячется ли там укроп. Планируют наши позиции передвинуть. Пару километров шли более-менее спокойно, даже парой фраз перекинулись. Но заметили, как птичка кружит и припустили бегом, до окопа метров двести. Свалились прижались к краю, ждём. Дрон пропал, зато в окоп противопехотная мина прилетела. Анатолий от боли завыл, а Серёга навалился сверху и молчит. Не сразу и понял, что приятель мёртв, взял весь удар на себя, а его своим телом закрыл. С трудом выбрался из-под ещё теплого тела друга, руки дрожат еле аптечку открыл. Перетянул ногу выше колена, всадил обезболивающий укол, посыпал кровавое месиво на ноге антисептиком, и силы кончились. До позиции своих чуть больше двух километров, но добраться с таким ранением не получится. Вспомнил, рация у Серёги, надо сообщить командиру, доложить и попросить эвакуации. От друга успел отползти метра на полтора, а теперь надо обратно. Лёг на бок, раненая нога наверху, чтобы землю и щепки не цеплять. Подтянулся пару раз, весь в поту. Рация у Сергея в нагрудном кармане, а он лицом вниз лежит. Как перевернуть смог, до сих пор не понимает. Получилось. Только напрасно всё – разбит аппарат.

Солнце уже на закат пошло, если бы не боль, Анатолий так бы и уснул от усталости. И был бы это его последний сон. Иногда он даже жалеет, что не уснул. Так бы всё и закончилось. Лежит в окопе один, зубами от боли скрежещет, а застонать боится. Они в серую зону пришли на разведку, и укропы явиться могут. А у него с собой только автомат, даже гранаты не прихватил для последней схватки. Сначала решил показалось, а потом ясно услышал шорох рядом. Потянулся за автоматом. Вовремя, из-за поворота ствол калаша высунулся.

Он тоже затвором щелкнул:

– Кто здесь?

– Оружие опусти парень, не дури. Свой я.

Хотел спросить чей свой. Стрёмная ситуация, бойцы по обе стороны свободно говорят по-русски. Их командиры и даже главнокомандующий, тоже материться без акцента. У них в школах, детей за русский язык наказывают, а здесь на линии соприкосновения никто не проверяет. Может и укроп, хорошо бы фигуру увидеть, повязку. Форма у укропов натовская. Хотя он и сам в натовском камуфляже. В разведку все стараются так ходить. А по голосу не поймешь. Ты из 55-ой? Чужой не знает, а свой сообразит, что это соседи.

Из-за поворота появляется коренастая фигура, каска до самых глаз. Автомат уже перекинут за плечо.

– Арчел я, братишка.

– Дылда. – Он называет свой позывной, а парень тем временем меняет жгут, перевязывает ему ногу. И приговаривает – эка тебя зацепило, ну ничего дотащу к своим, заштопают. Будешь как новенький за девочками бегать.

– Не буду. – Ворчит, морщась Анатолий, мол добегался до таких проблем, что жить тошно. Арчел по-своему понимает:

– Не вешай нос дылда, врачи у нас хорошие, мигом приведут в порядок. – Закончив перевязку, садится напротив, смотрит в лицо и вздыхает:

– Да тебе и не надо за девчонками бегать, сами небось преследуют.

Анатолий расслабился, поплыл. Голос, как сквозь вату прорывается, отвечать сил нет. Арчел за плечо трогает – твоя задача сознание не терять. Это приказ мой, как хочешь, а выполнить обязан. Я проверять буду, хотя бы угу в ответ говори.

Как он дотащил 92 килограммового Анатолия до своих? Сам, судя по росту, не больше 70-ти весит. Всю дорогу говорил о погоде, дронах, переговорах, о своей семье. Анатолий висел на нём кулем и угукал. Потом, как картинки на рваной плёнке, девушка в белом халате, крыша кузова. Яркий свет в операционной. Кажется, самолёт. Только в госпитале себя и осознал. И первое, о чём подумал – это кто-то там наверху решил его за предательство наказать. Просил ребят из бригады, Арчелу спасибо передать и номер телефона для него взять. Но никакого Арчела они не нашли. Ничего, лицо его Анатолий помнит хорошо, вернётся на ленточку сам найдёт.

О том, как ранение получил, предпочитает не рассказывать, ничего героического, подстрелили как куропатку. Это Арчел герой, – тащил его по серой зоне на своём горбу три километра.

Вот Женя из седьмой палаты, двоих укропов, один голыми руками одолел. В дачном посёлке дом выбирали, чтобы перед штурмом пересидеть. Один без стены оказался, второй крепкий, из красного кирпича без окон, но крыша целая. Пошли проверить. В доме чисто, остался только подвал.

Поднимают крышку, внизу темень и тишина. Может гранату на всякий пожарный бросить? Не пойдет. Там боеприпасы укропы могли сложить, а перед отступлением оставить. Лаз узкий, лестницу телефоном подсветили, крутая, чтобы спуститься надо руками держаться. Женя смотрит, все замялись, решил сам всё проверить. Автомат скинул товарищу, и полез. Спустился, вроде дверь хлопнула и сквозняком мазнуло. Значит есть прямой выход на улицу. Кто-то здесь был и похоже ушёл.

– Ну что там? – кричат сверху. Женя стоит под квадратом света, всматривается в темноту, приглядывается и видит у стены напротив на корточках кто-то сидит. Ладонями лицо закрыл, не двигается. Собрался от света отойти, мало ли стрелять начнёт, только ногу занес чтобы шагнуть в сторону, как навалилась на Женю туша и давай душить. Он сопротивляется как может, а сверху:

– Чего молчишь? Выбирайся.

Придавленный к полу Женя и рад бы, да не получается. И автомат наверху. Граната при себе, но в подвале это вариант только для камикадзе. А у него ещё вся жизнь впереди. Двойняшкам только по два года. Вспомнил о ноже, умудрился вытащить и всадить клинок в шею. Укроп хрипит, а рук не разжимает. Кровь чужая тёплая, течёт по руке с зажатой рукоятки, кажется целую вечность, а хватка не слабеет. Женя помнит о том, на корточках с закрытым лицом. Преодолеет страх, достанет оружие и прощай Женя. Наконец руки подрезанного ослабли.

Женя воздух глотает, в глазах красные всполохи, а в люк кричат:

– Уснул что ли?

Сосредоточился, тот на корточках даже на сантиметр не сдвинулся.

И скулит из-под ладоней. Мол не убивай, жить хочу. Это потом, на свету́ Женя его рассмотрел, молодой совсем, кажется даже ни разу не брился. Рад радёшенек что в плен взяли, смотрит на Женю и знай себе спасибкает. Хотя если подумать, есть за что благодарить, для него война закончилась. А так, скорее всего не выжил бы пацан, и не потому что молод. Просто не боец.

Ранение Женя получил через три месяца после того подвала. Руку раздробило и лёгкое пострадало. К нему жена с девочками каждый день приходит. Три часа бантики мелькают по всему отделению. После двух, Светлана забирает своих красавиц и везёт на съемную квартиру. Режим у двойняшек, дневной сон. Жене весь госпиталь завидует, Анатолий на фоне своего семейного разлада, в первую очередь. Он даже собирался у Жени совета спросить, а потом заметил, как они со Светланой друг на друга смотрят, и передумал. Семья для этого героя святое, его надёжный тыл и главная опора в будущем. Сколько бы не пришлось врачевать раны, жена и дети будут рядом. А он свою осквернил и мечтает только об одном, вымолить у любимой прощения.

Глава 6

Дела повалили чередой, подтянулись даже самые запущенные и безнадёжные. Утром Маня вполуха слушала новости и помешивала манную кашу. Началось утро в 11.00, никаких выездов на день не планировалось, поэтому она занималась делами прямо в пижаме со спутанными волосами. Хотя зубы почистила и аскорбиновую маску на лицо нанесла. Глеб мирно спал, по состоянию творога, Маня поняла, что ночью он пару раз устраивал себе поздний ужин, а просыпается муж по трём причинам – голод, туалет и будильник на работу. Сегодня выходной, голод отменяется. А к туалетному часу Х, каша будет готова и даже успеет покрыться такой соблазнительной плёночкой.

Телефон подал странный сигнал, как короткий звонок детского велосипеда. Он последнее время всё время чудит. То присылает сообщения, что у кого-то там имеются сведения что, Маня находится за границей и прямо оттуда совершает диверсионные вылазки в МАХ. Маня отмахивается и ехидничает – смотря что считать заграницей. Прямо как в анекдоте. «Дядя Фима сдаёт анкету на визу в Америку. Её изучают и задают вопросы.

– Родственники за границей есть?

-Нет.

– А у нас есть сведения, что ваши родные живут в Хайфе.

– Так это я за границей, а они уже семь лет как дома.

– Дети есть?

– Нет.

– А, по нашим сведениям, у вас два сына и дочь.

– Господи, да разве ж это дети? Сволочи.»

Маня накрывает крышкой кашу, включает айфон и видит сообщение по ИМО от латышского риэлтера: «Позвонить могу?»

«Жду», отстукивает, мигом садится и гипнотизирует айфон глазами. Аппарат молчит, время вопроса четыре минуты спустя. Проходит ещё две, аппарат молчит и Маня начинает нервничать. В апреле намечается сделка по латышской квартире. Сначала назначали на середину февраля, потом на март. А когда перенесли на апрель она взбунтовалась – залог не верну, объявление срочно поставить. Ждать полгода сделки при скидке в 35% и рассрочке по выплатам на два года, неправильно и даже не гуманно. Интересно, что «Мистер-минус» на этот раз скажет? Маня напряжённо ждёт, но телефон лежит как каменный. Ещё три минуты, тишина. А чего я собственно жду? Маня решительно нажимает вызов. После приветствия начинается привычная история, вместо 8 тысяч первого взноса, клиенты готовы внести только пять. Маня мнётся. Ей все равно, хоть пять хоть восемь. На счету лежит целых семь и у неё до них нет возможности добраться. После продажи квартиры будут решать, как перекачать средства с еврового счёта на обычный, родной российский. Но в условиях санкций, войны в Иране, боёв на Украине и всяких рюкзаков с минами под газопроводами, эта её проблема, на уровне мирового хаоса небольшая капля в море. С оформлением сделки, Маня выиграет в одном – отпадёт необходимость каждый месяц платить коммуналку и нести ответственность за состояние недвижимости. которая хрен знает где. Но риэлтеру об этом знать не обязательно. Помявшись, она соглашается на обновлённые условия, узнаёт, что юрист зафиксирует сделку у нотариуса и там же наличными получит первый взнос. 30 секунд разговора и она мигом теряет 1000 евро. Отключается и никак не может решить, радоваться ей от скорого избавления от обузы или огорчаться от подаренных ста тысяч в рублевом эквиваленте риэлтеру-вымогателю. Знает, что, Маня приехать не рвётся, вот и ловит момент. Приходит к выводу, что начало дня неплохое. Ободрённый телефон заливисто звонит. Маня видит на экране имя своей подруги и вздрагивает, после смерти ВА, Эммочка из своего Аугсбурга звонить с роумингом может только в случае чрезвычайной катастрофы.

– Что случилось? – Настороженно, вместо «здрасте» спрашивает она.

-Соскучилась. – Признаётся подруга.

– И всё?

-А что этого мало?

Маня с учётом роуминга начинает тараторить, тоже соскучилась, чувствую себя превосходно. Снег сошёл, но ещё прохладно. У Юльки и внуков всё в порядке, муж тоже. Сидит на диете.

– Ты чем-то очень занята? – Подруга говорит с обычной скоростью и в интонации Маня подозревает подвох. Потом догадывается спросить, как она звонит. Оказывается, по ВА, «Одноклассников» в Германии заблокировали, а по телефону дорого. Значит Ватсап работает, хотя бы в одном направлении. Здорово! Можно спокойно и с наслаждением говорить. Чем они и занялись. Глеб проснулся, позавтракал, помыл посуду, а они продолжали щебетать. С ценами в Германии пока нормально. Мясо подорожало, а подсолнечное масло, яйца, рис и овощи нет. Да ещё любимые булочки, за которыми Эмма каждое утро до завтрака ходит в кондитерскую, стали на треть дороже. Хозяева объявление повесили для постоянных клиентов. Извиняются, мол после подорожания электричества, ещё и возросли расходы на топливо. Отсюда и перемены в цене. Маня видит, как пробивается питерская риэлтер. Эля, её старая знакомая. Отчаявшись дождаться иранского постояльца, Маня вчера сбросила ей снимки питерской квартиры и текст объявления. Предложила разместить и назначить три-четыре просмотра на один день. К которому Маня, как раз и приедет. Но прерывать разговор-релакс с любимой подругой она не спешит. Целых полтора часа не спешила, поражаясь качеству связи и выдержке месенджера ВА.

Эля задыхается от восторга – есть клиент готов на все условия торопит с просмотром. Маня не готова стартовать ни сегодня, ни завтра. Напоминает, ехать из-за одного просмотра, который может и не закончиться договором, неразумно. Она конечно не говорит Эле, что дел в Питере запланировано как минимум на неделю. В первый же день к Анатолию в госпиталь. Вместе с дорогой на это свидание уйдет не меньше трёх часов. Ещё из Москвы она напишет Дарье, что приезжает в Питер и очень хочет познакомиться с внуком Гордейкой. Если она конечно не против. Но у Эли хватка ещё та. Никаких проблем, ключ можно отправить по почте, она сама всё покажет. Маня озирается на дверь, о такой возможности Глебу лучше не слышать. Мигом решит, что это тот самый идеальный вариант. Эля сфотографирует весь беспорядок в квартире, сложит в коробки вещи постояльца и спокойненько с доверенностью от Мани сдаст квартиру. И тогда она останется без встречи с подружкой, не получиться помочь бедному Толику, и встреча с родным городом отложится ещё на два месяца. А до июня, всё что угодно случиться может. Слава богу Глеб пришёл к концу разговора с Элей, когда Маня уже объявляла, что 11-го утром постарается быть на месте. Точнее сообщит сразу, как только закажет билет. Глеб достаёт сигарету и сходу начинает искать подходящий поезд. Уже через 15 минут Маня отправляет копию билета троим, Эле, Подружке и Толику. Всё – отступать некуда. Надо завершить дела здесь и собирать дорожный рюкзак.

Они с Глебом уточняют время своего медицинского выезда. У Глеба строго назначенное время приёма у врача, Маня организует для себя плавающий график. И подумывает перенести пару обследований на после возвращения. Интересно, когда хотя бы приблизительно она вернется? Было бы обидно утром прикатить, после обеда подписать договор и мчаться обратно на вокзал. И совершенно невозможно застрять в родных пенатах на месяц.

Маня вспоминает фотки, присланные из роддома Алексеем, и Анатолия в центре родственной компании. Не она одна из категории тётушек и бабушек отсутствует на этом семейном портрете. Клан похудел? В домашних архивах сохранились чёрно-белые фотографии из 60-ых, на которых сгруппировалась компания родственников, сопоставимая с населением целого посёлка. Дети в самом центре на руках старых бабушек, по флангам подростки, в центре деды, и отцы со старшими сыновьями. Опора семьи. Она принимается считать племянников со своими семьями по линиям родных и двоюродных тётушек. Если бы случилось чудо и удалось собрать всех в одном месте и по одному поводу, то лиц на групповом снимке будет не меньше. Только со сбором сложнее – рассеялись отпрыски не только по стране, но и по миру. Традиции, с учётом нового времени и передовых технологий, изменились. Подарок — это просто сумма, хорошо если в конверте, а то и просто брошенная на счёт. Поздравления – картинка, взятая в интернете. Эти старые черно-белые фотографии, не просто запечатлённый миг для истории. Принятые в такую семью невестки и зятья брали обязательства, не зафиксированные в юридических документах. Хранить друга и семью, уважать старших, с любовью и по правилам воспитывать детей.

Маня уже готова вытащить пару альбомов и полистать страницы с фотографиями. Но осаживает свои намерения – за десять минут всего не посмотришь. Знает – эти массивные книжки с бархатной обложкой, как портал в прошлое. Затянет и просто так не выпустит.

Нет, альбомы она доставать не станет. Не сейчас, а вот в интернете можно посмотреть последний родственный слёт в лахтинском доме. Отцифровала, чтобы лица родных не забывать там на чужбине в Латвии. Маня открывает фотографию, увеличивает. Вот он Толик, в майке и трусах, ногу выставил, худенькие плечики отвёл назад. А рядом толстый Мишаня, как мешок на ножках. На самом деле он не был жирным, но родители постоянно кутали мальчишку.

Господи, а как там Миша на СВО? Крайняя весточка от него была 8 марта, предыдущая на Рождество с теми самыми красивыми картинками. И короткой фразой. Жив, здоров идём к победе. А когда созванивались? Кажется, в июле перед её операцией. Блин! Узнав диагноз, племянник чтобы не волновать болезную, просто отгородил Маню от плохих новостей. Пусть лучше живёт в колбе, чем очередные переживания дадут толчок к развитию болезни.

Она закрывает галерею с фотками и включает Телегу. Грузится так, что всю душу вытянет. Находит в контактах Мишку и строчит сообщение – Соскучилась очень, голос хочу услышать. Позвони, как сможешь. Нажимает отправить и вспоминает, ТГ в стране попал в рязряд недружественных. А Миша на фронте. Не факт, что её призыв дойдёт. Маня пишет эсэмэску, и включает себя в правильный режим ожидания. Хорошо если в течение дня племянник найдёт время чтобы позвонить. Есть ещё МАХ, но там она уже пробовала отыскать Мишу и по контакту, и по номеру телефона. Бесполезно. Наверное, она просто не умеет.

Глебу кто-то позвонил, и он отправился на выручку. Часа два Маня будет дома одна. Успеет сварить капустный суп. Они так теперь называют щи, после того как нашли в интернете и посмотрели забытую французскую комедию с Фантомасом всей планеты Луи де Финесом. Нахохотавшись над приключениями двух соседей фермеров, которых местные власти решили переселить, чтобы на территории обустроить городской парк, они в память о комедии щи и переименовали. Сюжет в том, что капустный суп так понравился инопланетянину, что, замаявшись гонять за суповыми бидонами из вселенной, пришелец организовал эвакуацию фермеров вместе с их домами, землёй, и домашними животными, к себе.

Маня со слезами на глазах шинкует лук, в кастрюле на медленном огне уже булькает картошка, капуста готова. Фоном к готовке, новости. Во Владимирской области от удара дроном погибла семья с сыном, девочке удалось спастись. Фронт расширяется. Мир сходит с ума.

Американцы показали нечёткие снимки и заявили, что власти США вошли в контакт с инопланетянами. Маня закладывая в кастрюлю капусту ехидничает, а мистер Трамп вообще главный гуманоид на планете. Ему не хватает просторов вселенной, вот и расширяет войнами пространство влияния на земле. Про Доню наши информационщики говорят с утра до вечера. Маня знает, что, когда Доня учился в университете, один из преподавателей назвал его самым тупым учеником. Но повторить характеристику на камеру отказался категорически. Сегодня вторник, он может стать чёрным. Если Иран не выполнит ультиматум Дони, тот вобьёт страну в каменный век. Уничтожит электрические и опреснительные станции. А ещё, уже почти готова американская экспедиция на Луну. Вроде приземляться не собираются, аппарат будет вращаться вокруг, и уже оттуда в реальном времени шпионить за родной планетой. Информация в реальном времени будет передаваться по лучевым каналам. Предусмотрена возможность управления техникой с земли. Офигеть! А у нас столько денег тратят, чтобы Телегу блокировать! А может не тратят, а пилят? Если реально есть технология для лучевой связи и управления, получается деньги на ветер. А сколько недовольства у народа. Гибнут раскрученные каналы, недоступны привычные мессенджеры.

Маня едва успела опустить крышку на кастрюлю, как откликнулся Мишаня. Она почти кричит в трубку от радости.

– Где ты? Как? Анатолий с ранением в госпитале, а от тебя ни слуху, ни духу!

Миша лыбится в камеру, лицо то ли загорело, то ли обветрилось. Сообщает, что практикует ходить с ребятами штурмами на задание.

Говорят, что на практике первые три проходят гладко, а ранения получают на четвёртом или пятом рейде. Маня возмущается зачем связисту штурмовать вражеские опорники. Там же стреляют в обе стороны. Мишка смеётся, сама говорила в детстве, что волю тренировать надо. Вот и тренирую. Знаешь, каково пять километров по грязи пройти. Или взять бетонный опорник. Их ещё с 14-го ставили на перекрёстке дорог по четыре штуки. Окружали такими глубокими окопами, что внизу связь не берёт. Бойницы, обзор, полные коммуникации внутри, бесперебойный интернет. Оборону со всеми удобствами укры готовы держать хоть до морковкиного заговенья. А мы в эти окопы за ночь дошли, взрывчатку с дистанционкой заложили, откатились и устроили фейерверк прямо к завтраку. Расслабились враги так, что охрану не выставляют. Так что можешь мной гордится, воля в полной форме. Маня конечно гордится хочет, но этого мало. Ей надо знать, что Мишка гарантировано, после победы вернется домой целым и невредимым. Хотя парню воля не помешает, надо бы разобраться с тремя бывшими жёнами, чтобы денег из сердобольного Мишани тянули поменьше. Причины, по которым им требуется та или иная сумма, дамочки придумывают вмиг. А у Мишки характера не хватает проверить, туда ли потрачены его кровно заработанные 200 -300 тысяч.

Она сообщает, что уже завтра едет проведать Анатолия в госпитале. Про неурядицы с женой не говорит. Интересуется, когда кузены последний раз связывались. Так и есть, на 23 февраля картинками обменялись.

Миша где-то на природе. По видеоряду в телевизоре она представляет фронт с разбитой техникой на заднем плане, грудой кирпичей вместо домов и обугленные стволы деревьев.

– Миша я не шпион, покажи мне как там вокруг тебя, война здорово ландшафт испортила? Миша медленно поворачивается и показывает свежую сочную траву, молодые липкие листочки на деревьях. А на первом плане свою физиономию с открытой улыбкой. Он без шлема или каски. Почему? Жарко. Они наконец прощаются, Мишаня обещает отправить Анатолию голосовое сообщение. Желает тётушке лёгкой дороги. Вовремя, до старта из дома чуть больше суток.

Глава 7

– «Калаш» у него позывной, шесть заданий со мной прошёл. А за санитарной машиной километра два бежал.

Смартфон Моти, курильщики передают из рук в руки. Комментируют, – красава, а уши какие гордые, молодой совсем.

Наконец аппарат оказывается в руках у Анатолия. Его уже успели прозвать Молчуном, но на этот раз Толик долго всматривался в снимок и заговорил:

– Брови как у моего «Патрона», два месяца из кабины не выходил, натерпелся видать. А потом спокойно дома остался. Я из командировки сорвался на сутки, груженый снарядами, у знакомого во дворе оставил КАМАЗ, бате позвонил чтобы свозил хоть на вечерок домой. Жена, Патрона не отпустила, а я уехал, скучаю до сих пор. С ним спокойнее было и спать тепло.

– И на передок брал с собой?

– Говорю же, он отказывался из кабины выходить, домом считал. Сделает свои дела и прыгает обратно. А теперь дезертировал, на диване спит, никому даже присесть на него не разрешает. Разляжется как барин.

– Повезло выходит Патрону. – Вздыхает Мотя. Мой на базу вернулся, три дня есть отказывался. Потом ничего, но каждый день на повороте дороги сидит. Меня дожидается.

– Собаки и кошки прибиваются к людям, бойцы часто их с собой в блиндажи берут, от мышей спасаться помогают. Те, набеги на продукты устраивают, а коты вроде как на посту. У нас тоже у каждого по кошке. Но на задание хвостатые не выдвигались. А как ты на штурм со своим Калашом ходил? Там же режим тишины.

– Пробовал оставить, следом крадётся. Он меня и спас. Втроём опорник брать пришлось, двое на полдороги затрёхсотились. На лепестки наступили. Устроили им укрытие, в термонакидки укутали чтобы дроны на ночной охоте парней не обнаружили. Гранаты и автоматы заряжеными, на всякий случай, парням оставили. Калаш скулит, приказываю ему – сидеть! Послушался, сел, мы уже к точке подошли, прислушиваемся что там внутри, может голос, шорох или храп. Да где там, опорник только сверху ветками прикрыт, и по лазу ясно, бетонная коробка в землю метра на два врыта. Птички наши обнаружили два дня назад, когда один нацик наружу выбрался. Подкрались, дверь лаза трогаем – открыта. Светить нельзя себя обнаружим. Мы обычно сначала гранату внутрь бросаем, потом «очередь Самали» в помещение даём. Выжидаем и заходим. Я уже чеку снял, а Калаш прыгнул на руку и зубами в рукав вцепился. Боеприпасы в опорнике, сложили почти под завязку. Конечно не как засада для нас, склад укропы себе устроили. Но если бы сдетанировало, писец. Доложились, командир приказал укрыться и ждать. Эвакуацию раненых сам организует. На рассвете ещё раз проверили, бывает может кто прямо на ящиках с патронами спит. Никого. Приватизировали мы эти запасы и опорник тоже. Правда пришлось соседние зачистить, чтобы отдыхать не мешали.

Анатолий слушает Мотю, представляет ночь, лесополоса, местами почерневший снег, опорник со снарядами и без охраны. Только дроны с тепловизором рыщут. Хочет уже спросить, а как же Калаш, без накидки он как сигнальный огонь для ночного охотника. Но Мотя упреждает вопрос. Пёс «птичек» раньше всех слышит, мигом находит укрытие, юркнет и затаится. Всегда шельмец место выбирал на двоих. Вот только от накидки ночной отказывался наотрез.

– Автомат заряжать ты его случайно не обучил? – В вопросе не прикрытая ирония. Мотя обижено сопит и прикуривает новую сигарету.

Анатолий бросает взгляд на обидчика и отворачивается. Открывает сообщение от Мани и рассматривает её билет на поезд. Будет утром в пятницу, сначала, наверное, домой помыться передохнуть с дороги. Надо позвонить, если очень устанет, то лучше в субботу приехать. Визитом вежливости не обойдётся, пока он всё расскажет и объяснит, часа два пройдёт.

Потом пытается представить дом. Сколько сейчас? 20.15. Дашка, наверное, малыша перед сном купает. Анатолий открывает старое видео, вглядывается в личико Гордейки. Мама положила ему под голову ладонь, а второй набирает воду и поливает сверху. Пацан сучит ногами, размахивает ручонками. В воде пелёнка, но всё равно видно, что тельце ребенка не достаёт дна. Почти плавает малыш. Видео старое, здесь Гордею месяц и три недели, а через три дня исполнится четыре месяца. Небось весит килограмм пять с гаком. В половине десятого надо Патрона выгулять. Неужели она Гордея одного оставляет?

А вот постовой Патрон у кроватки Гордея. Сидит уши торчком забыл про свой персональный диван. Гордей спит рядом с их семейным ложе. На́ день, Дарья накрывает кровать покрывалом с оборками. На снимке покрывало на месте, а сверху скомканный плед. Накрывается им чтобы прикорнуть, когда сын уснёт. Он в очередной раз пролистывает её сообщения. «Поели хорошо, долго не мог отрыгнуть. Держала свечкой пока руки не онемели. Тяжёлый». «Гордейка улыбается. Не успела сфотографировать».

«Ночью мучили газики. Почти не спали, а надо собираться гулять.».

Квартира у них на третьем этаже, лифта нет. Коляску отец предложил оставлять внизу, но спать в ней повадились кошки. Невозможно держать на руках малыша и одновременно пристёгивать накидку от котов. Родители установили очередь, чтобы приезжать и гулять с ребёнком. Но теперь Дашка запретила им приближаться не только к внуку, но и к дому. Анатолий знает, отец переживает разлад и придумает, как снять запрет. А вот насчёт свекрови, Дарья оказалась права. Мать сразу принялась выгоду искать, делить, согласно взносам ипотечную квартиру. Забыла, что сам Толик пришёл жить к Даше. Шесть лет фактически был примаком, но никто даже не заикнулся об этом сомнительном статусе. Их собственная квартира уже построена, осталось сделать косметику. Собирались своими силами, отец два приятеля и Анатолий. А как теперь? Клеить обои, красить и даже штукатурить он умеет…

– Слов нет! Четвёртая попытка провалилась с треском! – Сосед на вытяжке, телевизора в палате нет, и он пристрастился читать всё подряд в интернете. Особое внимание уделяет политическим новостям. Вечно их комментирует, не стесняясь в выражениях, за что и получил среди больных кличку Политолог.

В палате они вдвоём, места четыре, но ходячие ловят солнечные дни и уходят гулять. Анатолий только освоил коридор, поход в курилку. Выйти на улицу он планирует с приездом Мани. Во-первых, поговорить без чужих ушей, во-вторых, разговора без сигарет не получиться.

-Какие четыре попытки? – Спрашивает из вежливости. Но сосед тут же начинает отвечать.

– Четвертый раз пытаются принять закон о запрете госслужащим иметь имущество за границей. И с 2014 года Госдума его отклоняет. Сначала долго не ставит в повестку, а потом отклоняет. Два состава депутатов сменилось, скоро очередные выборы. Думаю, и третий состав не решиться запретить чиновникам виллы на Ривьере покупать. Зато закон отменяющий ежегодные декларации о доходах, для госслужащих и парламентариев приняли в рекордные сроки, за семь дней!

– Да… – Мямлит Толик, ему тоже не нравится откровенная ориентация депутатов на свои шкурные интересы. Только он сам и сосед, повлиять на депутатов не могут. Поэтому Анатолий картинно разводит руками. Но сосед кипятится.

– Надо эту Думу штурмом брать!

– Это как? Ворваться как матрос Железняк, с калашниковым: «Которые тут временные слазь, кончилась ваша власть!». Только это уже революция. А какие из нас карбонарии? – Толик приподнимает костыль.

– Зачем пулёмет, надо самим в депутаты идти и бороться за законы для военных, пенсионеров, детей. Чиновники и без законов себе всё что надо обеспечат. У замгубернатора Краснодара в имении при обыске нашли 4 миллиона долларов, 7 миллионов евро и 31 миллион рублей наличными! Три полка обеспечить можно с полным вооружением и запасом боекомплекта на полгода. А если такую сумму на дроны пустить, то укропам темно в самый светлый день будет. Думаешь он один такой, этот Коробка?

Анатолий встаёт опирается на костыли. Подобных Коробков в стране похоже достаточно. Только думать о них, нет никакого желания. Пусть прокуратура думает, а ему есть над чем голову поломать. Когда с Дашкой всё хорошо было, он и сам не прочь был о коррупционерах язык почесать. А сейчас, нет никакого желания о них даже думать. Решил сбежать от зарождающегося митинга. Лучше пойдет маршировать по коридору. Тук-тук, шварк.

Коляска Аркаши опять у поста, не удивительно, сегодня Лена дежурит. Она медик, обезноженный на время парень, её не испугает. Анатолий кивает головой и скачет мимо. Тук-тук, шварк.

– Толян, заверни на минуту, – перехватывают его из пятой весёлой палаты. Слаженный контингент подобрался, вечером медперсонал, хохот оттуда пытается урезонить. Анекдоты травят, истории всякие рассказывают. Привирают, а может и нет. Есть среди них пацан, «Куба» позывной, который уверяет, что икона защитила его от прямого попадания пули в сердце. Под Харьковом это было. Вроде бежит он в полном снаряжении к ближайшему укрытию, густая перестрелка между нашими штурмами и украми. Уже готов сделать последний рывок, чтобы за холм прыгнуть и уже оттуда поливать врага огнём. А тут приказ: «Стоять!» если бы не женский голос, решил бы что командир. Потом только сообразил, рация у них одна на троих. И не у него. Да и голос прямо из нагрудного кармана женский. Но среагировал, встал. Что-то в грудь толкнуло, а укрытие, к которому он бежал, взорвалось так, что сам рухнул на землю. Сутки выдались адовыми, в груди побаливает, но ноги, руки и голова в порядке. Вечером откатились, двоих из десяти штурмов, несли на базу на себе. Трёхсотые, это не совсем потери. Может отдохнут недельку в медицинской роте и вернутся. Там батюшка, в рясе без оружия. Помогает раненых переносить, говорит с ними, успокаивает. Своего определили, присел Куба покурить, батюшка останавливает и как-то испытующе на меня смотрит. Мол не хочешь ничего рассказать. Я про женский голос из кармана никому говорить не хочу. Нет баб такого размера, чтоб в карман помещались. А тут язык сам собой заговорил. Про голос, который дал команду стоять и укрытие метрах в трёх, которое ни с того ни с сего взорвалось. Батюшка головой качает – ничего просто так в этом мире не бывает. Показывает на дыру в бронике, снимаю, а в кармане пуля. Застряла в иконе Божьей матери. У Толика тоже икона есть картонная, не может такая пулю остановить. Веру укрепить да, а пулю – нет. Куба ныряет рукой в нагрудный карман госпитальной пижамы. Достаёт маленькую иконку в металлическом окладе. А на ней выемка. Отдельно и пулю вынимает, вкладывает в «гнездо» на иконе. Анатолий меняет маршрут, все подходят руку пожимают.

– Мы тут ставки делаем сигаретами – лупанёт Трамп вечером по Ирану или сольётся? Участвуешь?

Букмекерские ставки не стиль Толика, хотя сам ждёт, чем история закончится. С тревогой ждёт. Если Иран расшарашат, это и на нашем фронте сказаться может.

– Почём заклад?

– По пачке.

– Не могу, у меня осталось две, а Маня только в субботу приедет.

– Ладно, если про Маню расскажешь, можешь заложить пять штук. Мы женские истории страсть как любим.

Анатолий в душе смеётся, губу раскатали, небось думают Маня из серии его похождений. Ну что ж, он пообещал и расскажет честной кампании то ли про тётушку, то ли про двоюродную бабушку, Марию Константиновну. А почему нет? Маня стрёмная, веселая, получится история.

И не одна. Например, как они с отцом ринулись среди ночи к ней на помощь, разбила свою машину о трамвайные рельсы. На въезде в Купчино их не особо углубляли, отец засаду знал и на этом перекрёстке просто переваливал свою машину. А что Маню ночью в Купчино понесло? Тогда уже появились первые мобильные телефоны. Они ещё стационарным пользовались, так вот Маня со своего мобильного и позвонила. Мол угодила в аварию, на улице метель и мороз. Если не спасёте каюк. Отец уже спать лёг, мать ворчит, мол ты не сотрудник ЧС. Обойдётся твоя Маня, вечно у неё не понос так золотуха. Батя собирается молча, потом кричит:

– Толик, со мной поедешь, если до утра не вернёмся, в школу не пойдёшь. Прибыли на перекрёсток – ночь трамваи ещё не ходят, Остин на рельсах, Маня вокруг в своей короткой курточке прыгает. Околела совсем. Взяли Остин на верёвку, хорошо рядом какой-то мужик был согласился за руль битой машины сесть. Тащим «инвалида» к воротам ближайшей мастерской, отец спрашивает, что её среди ночи в Купчино понесло? Признается – «бомбит». Отец аж задохнулся, он мужик, таксовать не рискует, а эта… Дома Маню отогревали до обеда. Допытывались родители, мол какая беда приключилось, что она по ночам пассажиров на обочине высматривает и развозит. Призналась, – Юлька дочка, замуж вышла уехала в Москву, а дома с мужем так тошно, что встретит его после работы, покормит и уезжает. Отец тогда перестал на звонки свояка отвечать. Это как надо бабе насолить, чтобы она из отчего дома в метель и мороз бежала.

А потом и вовсе собралась да уехала, говорили месяца на четыре, с внуками в Москве помочь. Ждали, мол вернётся к дачному сезону. Очень у ж она свою дачу любила и лелеяла. Не вернулась. Бывший так и жил в её квартире до инсульта. На все родственные сборы и праздники приезжал, рассказать какая Маня подлая, бросила его одного прозябать. Толик помнит, как его собственная мама, которая кроме себя, ни о ком доброго слова не скажет, отбрила этого толстяка:

– Не хило небось прозябать в таких хоромах да в центре города! Жилищный вопрос в их семье стоял остро. Одно название, что квартира четырёхкомнатная. Клетушки и кухня 6 метров. Вчетвером ещё нечего, только дяди, тёти и кузены считали квартиру отчим домом, где вечно кто ни будь гостил.

Ему и саму дома было и душно, и тесно, мать с отцом не ладили, нет-нет да пробежит искра. Отец, от греха подальше соберётся и уйдет в гараж. А дети сидят по комнатам как мыши. А потом он подружился с Дашкой…

Тук-тук, шварк. Анатолий разминулся с парнем на костылях в коридоре, а спускался по лестнице под странными взглядами курящей компании.

– Передумал? Покажешь фотку?

– Какую?

– Маню свою.

– У меня её нет. Давно не виделись. Да она сама через день приедет.

Парни переглянулись. И тут внести ясность решил Куба. Мол незачем темнить, за Маню скидку по ставке получил, мы просили хотя бы фотку показать, ты молча поднялся и ушёл. Сразу вернулся, решили, что одумался… Толик переводит взгляд с одного на другого, что-то в этой ситуации не так. Тут парень, который с дроном бодался, озадачено шепчет:

– Нога… Нога у него другая. Лицо то же, а нога больная левая. Это мы его брата пытали, то-то он свалил, половину сигареты бросил и ходу.

– Брат мой дома, пятый класс заканчивает. – Недоумевает Анатолий, но компания уже отвлеклась от его персоны. Куба анекдот травить начал.

Глава 8

С билетом на руках, собранным рюкзаком, за сутки до поезда Маня все ещё не верила в эту поездку.

Казалось, вот сейчас позвонит иранский Сева, сообщит что в боях перемирие, и он выезжает. И уже в Питере будет ждать их с Глебом.

Маня конечно обрадуется, с Севой они знали, что родной дом в любое время ждёт их. Да и вообще, он предложил планы на совместный бизнес. Конечно, Маня поднимет стоимость аренды. Со своей сердобольностью, питерские апартаменты сдаются по цене двушки её приятельницы в Домодедово.

Но вояж набирал обороты. Откликнулась невестка Дарья. Написала, что будет очень рада повидаться и познакомить Маню с Гордеем. Он уже богатырь. Главное, чтобы никаких вирусов. Маня сразу ответила, что вирусов и сама боится, как огня, поэтому приедет к ним не сразу с поезда, а через пару дней. Хорошо, что всё время она поддерживала контакт не только с Анатолием, но и его женой. Славно, что ребята приезжали к ним с Глебом в гости в Латвию. Было время пообщаться, посмеяться, шашлыки пожарить и по старой Риге погулять. Маня считает, что именно этот визит молодых, влюблённых и ещё не женатых ребят сделал так, что она стала общей тётей. Внук тоже готов в любую минуту стартовать, но Маня не говорит ему, что решила рискнуть и ехать одна. Язык не поворачивается сказать, что в доме проблема с деньгами. Сева задолжал, расходы на выплаты за машину. Пришлось прилично вложиться в колёса, починить печку. Купить новые накидки на сидения в салон. Не жмотничали, ждали, Сева вернётся долг отдаст и всё войдёт в норму. Ждали сколько могли, и дождались что на билет выкраивать пришлось.

Так что уже прямо из Питера напишет, мол пришлось выезжать срочно. И если время до сдачи квартиры затянется, то она попросит внуков приехать, только уже пусть оплатят дорогу за свой счет.

Есть у неё ещё одна подвисшая проблемка. Юлька, больше полугода дурочка мучилась с мениском. Вчера наконец прооперировали. Девочка плакаться и стенать не умеет. Маня написала, как она там. Юлька не ответила. Ясно трясётся перед операцией, ни о чём другом думать не может и говорить тоже. Её стиль выходить на связь исключительно на оптимистической волне. Маня сама такая. Но вчера получила от Юльки сообщение. «Отоперировалась. Еду на такси домой». Маня рвётся позвонить, потом осаживает себя. И спрашивает осторожно – когда свяжемся. Юлька отвечает, что будет спать сколько сможет. Поест как следует и в лю́лю, раньше вечера поболтать не получиться. Вечером Маня набрала, дала два звонка и отключившись написала, – не дозвонилась. Будет возможность напиши, созвонимся. Такие у них церемонии. У Юльки четверо детей, работа дом в три этажа. Привет, привет можно сказать любому, но им надо поговорить. С кофе и сигаретами. Хотя без кофе обойтись можно.

Маня ждёт звонка и роется в письменном столе, ключ от питерской квартиры ищет. Перебрала четыре ящика в левой тумбе. Нашла три визитки, ключи от чего-то, две печати, старый блокнот с записями, которые до зарезу были нужны полтора года назад. Духи пробники, три флэшки, упаковку с длинными шпильками, но питерские ключи, как сквозь землю провалились. Есть по комплекту у старших внуков, у Юльки, у Глеба тоже свой. Но стоит у него спросить, и придётся перебирать ещё один письменный стол, штук пятнадцать коробочек в кладовке, шкаф с инструментами. На этот подвиг она не готова, пока с максимальной тщательностью изучит ящики в правой тумбе своего стола. На втором ящике и позвонила Юлька.

Ей богу, её приключения достойны пера Ильфа и Петрова.

– Так домой неслась, что капсулу из вены забыла вытащить. Такси ждёт, а я скачу обратно на четвертый этаж имущество вернуть.

Маня про себя чертыхается, наказывала старшему внуку, маму из больницы встретить всенепременно. После операции да на костылях, мало ли голова закружится. Юлька сына оправдывает – он в понедельник всё отменил и приехал, а выписали во вторник. Сама запуталась, считала, утром в операционную, отобедаю и домой. Хирург решил иначе. О нём у Юльки отдельный рассказ – операционные сестрички порхают вокруг, комплименты расточают, а он слушает и краснеет от удовольствия.

– Тоже как я, рыжий, но в операционной мы в шапочках, волос не видно. Я такая, готовая ко всему, в белоснежных компрессионных чулках. Артур Ильич смотрит на них с изумлением. Мол, через чулки оперировать ещё не доводилось. Снимает, и ищет куда положить. Нашёл, сунул за резинку трусов. Потом смотрит на мои пылающие щёки. У вас давление? Думаю, сейчас отменит операцию, а я к ней полгода стремилась. С чего вы взяли? Щёки красные. Так я стесняюсь, прямо как в стрипклубе, – комплимент в трусы. В операционной хохот. Наркоз в спину, внизу ничего не чувствую, но всё слышу и потолок вижу. Чик-чик. Ага надрыв небольшой. У лампы края зеркальные, вижу всё и комментирую. Мол, нельзя второй страховочный мениск добавить? Смеются, нарколог подходит и шепчет на ухо, будете нас смешить дам общий наркоз. Очнётесь, а все уже отрезали. И знать не будете, что именно. Так и подлатали. Но к обеду не успели, а я без ужина и без завтрака, приезжаю в палату голодная как волк. Понимаю, что до ужина ещё четыре часа, хотела у кого ни будь хоть пару печенюшек попросить.

Юлька делает паузу, Маня не сдерживается:

– Что не дали?

– Не посмела спрашивать, я их заморозила.

– Это как?

– В палате душно, все лежачие после операции. Взялась проветрить, укутала болезных, окно распахнула и тут за мной транспорт прислали. Я на каталку, а окно закрыть некому. Хорошо, через два с половиной часа нянечка пришла, она и закрыла. Ну и меня диверсантку через пять минут привезли. Пришлось голодать.

К Мане на связь риелторы рвутся и латышский, и питерский, а она впитывает родной голос, наслаждается им. Анютка, младшая, вышла в отличницы. Кузя притащил домой костюм химзащиты и противогаз со сменными линзами. Спрятал его у себя в комнате в шкаф для одежды, а джинсы футболки по комнате раскидал. Беспорядок, так не помещается всё в шкафу. Юлька с инспекцией костюм находит. Реквизирует любимые джинсы и футболки:

– Будешь в этом защитном костюме ходить, пока не сносишь. Он прочный резиновый, надолго хватит. Да ещё и на вырост. Быстро нашёл для него место в гараже.

С Юлькой не забалуешь. Строгая. Но и весёлая, не даром дети все как один домоседы. Убирают и готовят дома по расписанию. К четвёртому ребенку она наконец осознала, что за школьными уроками надо с первого класса следить и всё проверять. Анютка отличница, а Кузя сам уже двух репетиров запросил.

Очередной звонок пробивается, Маня видит, что на связь рвётся Анатолий, и рассказывает дочке о его ранении, разладе в семье и о том, что намерена навестить племянника в госпитале, и чуть не проболталась, что уже в субботу его увидит. Рассказывает о Мишке, который для тренировки воли в штурма́ ходит. Юлька норовит перескочить на скользкую тему материного здоровья. Но Маня начеку. Мол что мне сдается, 15 лет к докторам не заглядывала в своей Латвии, теперь время долги раздавать. Дочь не настаивает, сетования о латышском риелторе слушает вздыхая. Морока с зарубежной недвижимостью пошла у всех. Юлька знает, у них в коттеджном посёлке, кто квартирой в Болгарии обзавелся, чтобы на лето ездить, кто виллу на Ривьере прикупил. Второй год с визами проблема, а налоги и коммунальные услуги изволь платить своевременно… Больничный брать не будет, на работе без неё не обойдутся. Машина с механической коробкой. Бросила клич среди знакомых, три велосипеда привезли. Оказывается, ей три недели педали тоже крутить нельзя. Пока будут забирать и привозить сами сотрудники офиса. Как министра. Уже начали прощаться – пора, второй час пошёл, как болтают. Юлька просит скинуть ей телефон Анатолия. Маня пересылает и соображает, парень сию минуту доложит дочке, что матушка едет, вон уже и билет прислала. Хитрить и юлить не её стезя. Звонит Толику раз, другой – занято. Строчит сообщение: «Юля позвонит не говори, что я еду». Никакой реакции! Сдаст ведь ни за грош и разом пресекут все её планы. Насядут, дорога неблизкая, тяжести поднимать нельзя, без сопровождения никуда не поедешь. С Глебом ещё можно договориться, а с Юлькиным семейством, лично ей ни разу не удавалось достичь консенсуса ни по одному вопросу. Дела мигом выскочили из головы. Пробовала подобрать пару футболок, носки на смену – всё валится из рук. Отправилась с телефоном на кухню, пока не купирует угрозу, всё равно ничего делать не сможет. На шестой попытке Анатолий откликнулся.

– Тебе не Юлька звонила?

– Пробивалась, но я с ребятами с ленточки говорил.

Маня выдыхает, повторяет просьбу, присланную в МАХе. Берёт с парня слово, что не проболтается и будет молчать как партизан на допросе.

– Прямо в точку. Ребята сегодня себя так назвали, только с уточнениями партизаны-одиночки. Укрытие на одного, выход в рейд цепочкой по одному, держать дистанцию 30 метров. Что бы в зоне видимости и разброс живой силы для вражьих снарядов. На задание без телефонов, связь с командиром только по рации, которая всегда у старшего. Партизаном было хорошо, селились в глубокой чаще в землянках с буржуйками. Костры жгли, а наши на тушёнку смотреть уже не могут. От бомжпакетов аж тошнит. Почти час рассказывали, какое у них счастье случилось – бродячая корова на мине подорвалась. Говядины заготовили на неделю. Говорят, такой аромат от бульона по округе стоял, что посты дополнительные выставлять пришлось, чтобы укропы обед не отбили. Разговорился племянник, может всё наладилось? И скорая спасительная помощь больше не требуется? Смеётся над тёткиным вопросом, не до конца, но в этом направлении есть серьёзные подвижки и перспективы. Маня приедет, и Дашка согласилась с ней встретиться. Сама она не уверена, что сможет растопить камень обиды на сердце невестки, при первой же встрече. Только Анатолию говорить о своих сомнениях незачем. Вера и надежда, хорошая опора во всех делах.

Вот сейчас она переберёт второй ящик правой тумбы письменного стола, обнаружит там штук пять старых потерь, а если повезет, и ключ от питерской квартиры. Повезло сразу, оказался в барсетке с латышскими документами. Хорошо, молния была не закрыта, он первым и вывалился, а следом ещё два. Знать бы от чего они. Сейчас повесит на ключницу в коридоре, откуда она свой поиск начинала. И можно считать, что ключи на своём месте.

Маня продолжает укладывать вещи в рюкзак и думает о любви. Не о конкретной, а вообще. Как она зарождается и почему потом умирает. Уж она то это знает. По личному опыту, зарождение чувства проходит одинаково – взгляды встречаются и замирают. Наверное, в это время невидимый Амур прицелился и натянул тетиву лука. Нет, Амуров должно быть два, чтобы стрелы полетели синхронно. Одна в него, вторая в неё. В общем невидимые стрелы пробивают защиту, настороженность, настраивают резкость, дабы жертвы или избранные (время покажет) в нужных местах ослепли, в других рассмотрели и приукрасили что-то главное. Пара законтентилась и подает друг другу сигнал, мол есть контакт. Потом они начинают разговаривать, не важно о чём, первый разговор это всего лишь средство незаметно размягчить место поражения стрелой. Удержать, закрепить, пустить в невидимую рану специальную любовную смесь. Она проникает, разрастается, и очень быстро берёт в плен внимание, захватывает в пучок мысли, выдёргивая из них всё, что может помешать разрастанию этой смеси в особи. И вот уже два раненых на свидании сплетаются взглядами, мыслями. И каждый из них думает, как же ему или ей повезло встретить такого замечательного, чуткого, совершенно особенного, бесконечно благородного и приятного во всех отношениях. Кажется, кто-то от огорчения писал, как женщина мечтает завести себе котика, породистого с особым раскрасом. Просматривает сайты, приценивается. День мечтает о ласковом пушистом комочке, неделю. А потом вечером идёт домой и замечает на улице дрожащего, мокрого, блохастого несчастного котёнка и тащит его домой. Желание исполнилось? Не о таком мечтали? Так сами принимали решение – отмывайте, прививайте, обустраивайте ему корзинку с мягким матрасом и специальной мисочкой.

А не заладится, можно всегда на кого-то списать, мол любовь зла – полюбишь и козла. Ну это так сказать крайность. Есть такие дамы, которые и приличного молодого человека, своими закидонами до состояния козла доведут. Если, конечно дражайшая половина вовремя не спохватится и не поставит защиту. Вон Алексей, отец Анатолия, выдержал напор избранницы. Да, любовь через 18 лет завершилась разводом. Старший Анатолий школу закончил, с институтом определился, Дашку полюбил. Они и развелись. А что, если Даша и Толик тоже на пути взаимного излома, а она вмешается. Помирятся, будут жить как кошка с собакой, терзать друг друга на глазах у Гордея и считать её, Маню, во всём виноватой. Мол, приняли в своё время правильное решение. А эта вмешалась, и вот результат. Маня вспоминает приезд ребят в Латвию, как они идут рядом, сцепив мизинцы на руках. Как смотрят друг на друга и молча, только взглядами, разговаривают. Не надо быть провидцем чтобы понять, эти друг друга любят. И время всё подтвердило. Анатолий получил по мобилизации повестку, и ребята сразу в ЗАГС. Приехал на неделю домой, и появился на свет Гордейка.

Желанный здоровый малыш, на радость родителям, бабушкам и дедушкам. А потом злые завистливые силы решили попробовать эту любовь на прочность. И она получила первый неожиданный и мощный удар под дых. Не рассыпалась, но надтреснула. И чем дольше ребята будут выжидать, лелея свои обиды, трещина будет расползаться, расширяться, углубляться. И наступит момент, когда заштопанная и заклеенная, она оставит внутри яд подозрений, разрушающий любовь и полное доверие. Любовь надо беречь, лечить и укреплять в четыре руки. Пока она не обрастёт совместными привычками, воспоминаниями, обязательствами и ответственностью. И тогда можно будет надеяться, что пара будет жить долго и счастливо. Поддерживая друг друга встречать старость, печали и радость. Как они с Глебом, например. Хотя нет, такого как её муж больше на свете нет. Но ведь и Анатолий тоже такой на планете единственный. Хотя здесь Маня ошибается и очень скоро своими глазами в этом убедится.

Глава 9

Анатолий проиграл. Он ставил на то, что перемирие в Иране Трамп заключит и Ормузский пролив откроют. Вечером пересчитал сигареты и понял, что до приезда Мани того что есть, за минусом проигранных 10 штук не хватит. Будет искать гонца, который ребятам привозит всё, что закажут. Включая маринованные грибы, малиновое варенье и даже водочку. Употреблять конечно в госпитале нельзя, но парни приспособились приложиться на прогулке. У самого Анатолия на крепкие напитки табу с момента переезда из дома к Даше. Папочка в её семье был большим любителем выпить и покуролесить. Пришлось вернуть его на родину в Вологду, а запах спиртного из квартиры выветривали месяца три. Это Дашка так говорила. Анатолий сомневался, у него отец не монах, бывает выпьет и друзей приведёт. А когда дяди погостить приезжают, так обязательно чтобы на обеденном столе бутылка стояла. Дверь на кухню закроют, выпивают, разговаривают, курят, вытяжка на максималке гудит. Наверное, жене в подкорку история с отцом пьяницей отложилась. А он и не возражал. Нет так нет, тем более что в доме мальчишка подрастает. А вот курил он на балконе, иногда с тёщей, когда она не в рейсе.

В госпитале расход сигарет вырос в четыре раза. Пачки хватает на полтора дня. Так что, проигранная ставка обернётся неудобствами. Сначала сократит употребление, за один раз одну сигарету. Ну и поиск курьера, чтобы купил и привёз пару пачек. Маню попросит сразу блок принести. Похоже приедет она ненадолго, хорошо если пару раз навестить успеет.

За думкой своей Анатолий забыл о новостях, пока Куба не подошёл, сообщил, что Израиль перемирие нарушил, долбанул и убил в Ливане 240 человек. Сделка стало быть сорвалась. Куба теперь в проигрыше. А Толик получается в плюсе и может хоть сейчас требовать себе пачку сигарет. Но не спешит, американцы они такие, всё переиначат в течение пяти минут. И если наши со своим душком Анкориджа готовы принимать обещания за чистую монету, то на востоке хитрят. Доня курдов вооружил от души, договорился о месте высадки десанта, чтобы эти бравые ребята американский десант встретили и поддержали огнём. Они и поддержали, только стреляли не в иранцев, а лупили из американского оружия по их же самолётам. Да ещё и кино снимали. Толик видел на экране как крыло транспортного самолёта загорается от снаряда. Подбитые вертолёты кружатся в падении. На первом плане часть лица парня в специфическом берете КСИР, его радостные возгласы. А фоном комментарий Трампа – мы достигли своих целей. Старые самолеты доставили бронетехнику. Увязли в песке, но они по плану и не должны были взлетать. Сгорели по приказу. Анатолий смотрит и смеётся над ужасным и коварным Доней. Детскую сказку, кажется Чуковского, про рыжего таракана вспоминает, которого все боялись, а прилетел воробей и съел его. Он обязательно эти весёлые сказки Гордею читать будет. И объяснять, что страх порой только кажется большим. А на самом деле, любую опасность можно обойти, устранить или победить. Главное верить в свою правоту. Анатолий по чину всего лишь сержант, но одобрил уничтожение техники, доставленной американцами для проваленной операции. Оставить на вооружение противнику глупо. Это наши, когда от Харькова войска отводили, целые колонны пооставляли со снарядами, тяжёлым оружием. Может укропные офицеры с нашими в одном военном училище науку грызли. Столковались и за небольшую мзду подарки и оставили.

А ещё он восторгается курдами, не стали гордо упираться, мол в этой войне мы со своими братьями. Обманули рыжего Доню, как мальчишку. Может когда-нибудь и украинские командиры сообразят в какой стороне их враг. Который в Украину использует, как полигон для тестирования нового вооружения, параллельно проводит зачистку территории от населения и сдерживает Россию. В выигрыше только Зеля с командой, да те, у кого денег хватило свалить на Запад. А большинство-то остались, выживают как могут, без света, воды, канализации. Под бомбёжками, хоронят своих детей и мужей, жизнь свою хоронят. Дедов предают, детей ненавистью травят. Живут так, будто завтра всё разом кончится и держать ответ даже перед собственной совестью не придётся.

В армии у них прапорщик украинец был, гонял пацанов до седьмого пота. И что интересно, со старшими по званию говорил на русском, без всякого намёка на акцент. А со срочниками исключительно на суржике. Его передразнивали, обсмеивали на перекурах. А зря, эта манера говорить, многим пацанам на фронте жизнь спасла. Напорются разведчики на укров и давай размовлять, сначала заморочат голову, а потом уж как получится.

Анатолий один, присел на подоконник в курилке, сообщения просматривает. Сплошные религиозные картинки, правильно в предстоящее воскресенье пасха. Набирает маму, узнать если приедет, пусть Мишку с собой возьмёт, скучает он по брату. А список того что требуется он пришлёт. И начнёт его с сигарет. Главное уточнить, когда собирается, чтобы с Маней не пересеклись. Ему с тёткой тет-а-тет пообщаться надо. К пасхе мать, наверное, крашеные яйца принесёт. В последний визит, вербные ветки с почками принесла, стоят на тумбочке в бутылке. Толик сначала воды налил, а потом ему подсказали ветки должны высохнуть и храниться в доме год, как оберег.

Анатолий смотрит в окно на серое небо, слушает капли дождя, видит, как запахивает куртку и бежит из соседнего корпуса женщина.

На ногах тапки, из-под куртки полы белого халата, а голову прикрывает папкой. Не пасхальная какая-то погода. В его памяти этот день всегда солнечный и яркий. Все старались поехать в Лахту. Дом дедовский большой, участок тоже. Храм недалеко. Детей собирали и свозили Мане со старой бабушкой, заранее. Благо ехать на электричке от Финляндского вокзала десять минут. А взрослые уже позже решали кто с ночёвкой, кто одним днём. Все с продуктовыми сумками, напитками. Детям лимонад, шоколадки, пустяки всякие. А они с Мишкой крашеных яиц ждут, разложат их по карманам и уйдут за дом под старый смородиновый куст сражаться. Сначала он у брата почти всё выиграл. Отец научил плотно зажимать яйцо в кулаке бить только острым концом и резко. Мишка первую половину партии проиграл. Потом оставил брата ждать пока он в туалет сбегает. Вернулся и разбил остатки Толькиной яичной армии вчистую. Проконсультировался, принёс яйца не луковой шелухой окрашенные, а с приклеенной яркой плёнкой. А уж технике удара его тоже кто-то научил. Они тогда подрались, не честно это, обёрнутыми защитной плёнкой, простые крашенки разбивать. Анатолий, как водится, Мишку повалил прямо на траву. Они катаются, а мамы прибежали, прервав хлопоты над праздничным обедом, и давай размахивать полотенцами, стараясь попасть по сорванцам. Носы они друг другу не разбили, но праздничную одёжку извазюкали прилично. Сколько им тогда было? Лет по восемь, если тётя Рая ещё жива была. Они с Мишкиным отцом, как раз через месяц после этой пасхи, на машине и разбились. Он с Мишаней больше не дрался, двоюродного брата привезли к ним домой, пока решали кто сироту к себе возьмёт. А так пацан не один будет. Анатолий Мишку поддерживал, жалел и даже свой велосипед ему давал. А потом, ближе к школе Миша вернулся, и жил уже с бабушкой и дедушкой до самого выпускного. Те оставили своё хозяйству в новгородской деревне и переселились ради Миши в Питер. Взрослыми они не часто встречались, но на их с Дашкой свадьбу Михаил приехал. А после, оба на фронт. Дашка быстро с кузеном подружилась, у неё вообще получается притягивать к себе людей.

И Мишку тоже, потом бросила ему, что братья должны встречаться чаще. Анатолий не против, но не всегда получается. Странно, пока была жива старая бабушка, собирались по главным праздникам – новый год, 1 мая и 7 ноября с салютом, пасха, 8 марта. Правильно, все должны бабушку поздравить, если поодиночке, ей придётся с каждым отдельно, чаи распивать. А так собрались хором, озвучили пожелания, вручили букеты и подарки, а заодно и между собой пообщались. Он смотрит в окно, на смену дождю полетели снежные хлопья. В воскресенье пасха, а на день космонавтики всегда праздновали день рождения старой бабушки. Приходили в лёгких куртках. И здоровья желали космического. Дарья, старую бабушку в живых не застала, только разговоры о ней. Зато подробно изучила все семейные альбомы. Назвала бабулю Мадам, удивлялась, что в таком возрасте она спину держит так, что не каждая молодая сумеет. А Маня ей, когда в Латвию приезжали, объяснила, бабушка из балетных. В Кировском танцевала, не прима, но всё же. А потом хореографию преподавала в Вагановском. А для фигуры и спины, специальный корсет носит, на нем аж тридцать крючков. Сама себе сшила. Это умение помогло ей заработать на две кооперативные квартиры для детей, а сама так и осталась в коммуналке, верила, что Горбачёв свою программу «Жилище 2000» выполнит и коммуналки исчезнут как позорное явление. Дашка потом фотографию старой бабушки увеличила, отнесла художнику чтобы портрет нарисовал. У них родня вся далеко, тёща после института домой за Урал не поехала. Квартиру от предприятия получила. А родня за Уралом осталась, а по отцовской линии все в Вологодской губернии. И те, и другие, особо не роднились. А старая бабушка хранительница рода, и она Дарья, теперь к нему принадлежит.

Но родственные сборы быстро сходили на нет, теперь собирались в основном на похороны. А как бы хорошо было встретиться с Дашкой и Гордеем на чьём-нибудь дне рождения. И там устроить так, чтобы кто-нибудь забрал Гордейку, чтобы они могли удалиться от суеты и объясниться. Хорошо бы у Мани на днюхе, к ней Дашка точно приедет.

Анатолий так глубоко занырнул в свои мысли, что не замечал, как приходили и уходили ребята. Не слышал их шуток, разговоров.

Пока Женя его за плечо не потряс:

– А вы что с братом в контрах? Смотрю сидите вдвоем, костыли прислонили, курите. Решил не спускаться, понаблюдать. Он свою загасил, ушёл и слова тебе не сказал. Если поссорились, давай я вас помирю. Не хорошо с братом-близнецом в разладе быть, да ещё в такое время.

– Нет у меня никакого близнеца! Младший на десять лет брат есть. Где ты его нашел?

– Да у нас на этаже. Я с ним несколько раз, как с тобой здоровался. Путал, лицо у вас одно и пижамы здесь у всех одинаковые. Только он молчит всё время.

Анатолий плечами пожимает, придумали пацаны очередной розыгрыш. Ещё не хватало ему купиться и посмешищем стать. Небось ждут что помчусь по этажу, буду в каждую палату заглядывать самого себя искать. А они наблюдать и смеяться.

Анатолий сползает с подоконника тянется за костылями и направляется к ступеням. Женя оставшись один листает телефон.

У телевизора сегодня аншлаг, парни следят за новостями, чтобы понять, кто в их импровизированной букмекерской палате, всё-таки выиграл. Пролив, иранцы не открыли, выкатили американцам план перемирия из 10 пунктов, среди которых оставляют за собой право взимать пошлину при проходе судов. 2 миллиона с одного танкера. В мире уже посчитали, что в этом проливе нефть может подорожать на 2-4 доллара за какой-то неведомый галлон. Анатолию высчитывать лень, если бы объявили, насколько подорожает бензин, он сразу бы и понял. А так, поди разберись как, где и когда эта нефть превращается в топливо для машины.

В холле, перед голубым экраном устроили дебаты, народ возмущается, мол америкосы откатили, уничтожив собственные самолеты, а на весь мир заявляют, что они победили.

Дальше сообщают, что ракетный фрегат «Адмирал Григорович» гордо проследовал через Ла-Манш, сопровождая два русских нефтяных танкера. Назло британским властям, которые объявили, что будут захватывать русские танкеры с нефтью. Нормально, если как сказали по телевизору, за три месяца этим маршрутом прошли 300 танкеров, а всего их в гараже теневого флота 700. То сколько же вооруженных фрегатов ещё понадобится.

Анатолий слышит, как парни радуются, что наши корабли ощетинившись ракетами идут мимо Англии, те провожают жадным взглядом подорожавшую нефть, а руку к ней протянуть бояться. Интересно, куда она идет через Ла-Манш? Не просто же, чтобы подразнить Стармера. Кульбиты с проливами воодушевили раненых бойцов на смелые предложения. Единодушно решили, что пора объявить Чёрное море для всяких нерусских судов платным. А что, Эрдоган на Босфоре проходные билеты тоже продаёт. Шастают нескончаемым потоком разные суда, экологию загрязняют. Крым снова и на веки вечные наш, пришлось там много чего строить и ремонтировать. Одесса и Николаев на подходе, боевые действия, на которые западники толкнули Украину и Россию, тоже в копеечку влетают. Так что нечего задаром по Чёрному морю ходить. И никаких румынов с болгарами к этой пошлине не подпускать. Мы можем гарантировать судам безопасность, а эти о себе самих позаботиться не в состоянии, сидят под юбкой Ляйн, натовская дубина за спиной, а туда же.

В преддверии Пасхи ожидается очередной обмен телами погибших, Россия в феврале передала 1000 тел, украинцы отдали 35 наших павших. Тоже неплохо – они и своих то не забирают. Анатолий слышал, что ближе к фронту, где намечается серьёзная схватка, укропы подтягивают передвижные крематории. А в местах тягомотных позиционных боев, тела их бойцов долго остаются лежать там, где их настигла смерть.

Анатолий задумывается, а если бы не товарища, а его в окопе тогда изрешетило, что бы он предпочёл, чтобы ребята из бригады, рискуя собой, выносили его тело, или оставили на время. Товарища забрали той же ночью. Его раненого вытащил Арчел, как только стемнело. Он никогда о смерти не задумывался, хотя пятый год ходит и ездит с ней по одним дорогам и тропинкам. В любой момент пути могут пересечься. Бойцы не оставляют расположений, как их похоронить в случае чего. Каждый свято верит, что он то уж точно выживет. Но вокруг столько примеров, – всё может сложиться и по-другому, и тогда… А, тогда Анатолий предпочёл бы попасть в передвижной крематорий, чтобы никто не мог точно сказать родителям, жене и сыну, что его больше нет. Они бы надеялись ждали, а его душа навещала бы родных, наблюдала как растет сын. И периодически разговаривала со всеми во сне. Если мать, отец, Дашка не будут знать точно, что его нет в живых, то и пугаться не станут…

Глава 10

В купе напротив две соседки возраста старших внуков. Маня, ясное дело, присматривается к ним взглядом свахи. Девочки не спешат раскладывать простыни и надевать наволочки, хотя поезд отчалил от перрона ровно в час ночи. Они сидят в позе лотоса листают свои телефоны, хихикают показывая друг другу экраны. Маня сунула свой рюкзак под полку, посматривает и ждёт. Четвёртого пассажира пока нет, а вдруг он окажется молодым, крепким и отзывчивым. Согласиться поменяться с ней местами, и тогда уже давно не спортивной Мане не надо будет с риском для жизни карабкаться наверх. Перрон отходит, четвёртого нет и есть надежда что и не будет. Маня уже прикидывает, вот сейчас проводник проверит документы, она потихоньку спросит, можно ли занять вместо верхней, нижнюю полку и сразу начнёт раскладывать постель. Погрузившись в свои планы и мысли, она рассматривает причёску у девушки слева и пытается понять, как ей удалось устроить из длинных волос и мягкой колбаски, на голове корону. Бант спереди и ни грамма косметики всё вместе создавало иллюзию, что напротив неё едет истинная московская барышня на выданье с позапрошлого века. Нарушали иллюзию только коричневые легинсы которые, надо отдать должное, демонстрировали красивые ноги. Яна могла бы подойти как невеста старшему Тому. Вот они, Том и Яна приезжают к ней в городок, скромные, сдержанные. Маня угощает их блинами, Том взбив сметану с клубничным вареньем, заворачивает смесь в блинчики и свернув их в трубочку запихивает край в рот. Яна осторожно орудует ножом, отрезает крохотный кусочек и аккуратно отправляет его в рот. Из блина Тома выползает сметано-клубничная колбаска падает ему на брюки. Но Яна не кидается с салфеткой к неряхе, более того, она не произносит ни слова, пока Том покраснев трёт салфеткой ногу. Девушка улыбается Мане и говорит, что она тоже любит печь блины, но такие тонкие не получаются. Маня выдает ей бабушкин секрет, замешанное тесто надо помешивая залить кипятком и прямо туда добавить немного подсолнечного масла…

Дети сидят рядышком, лица спокойные и Маня понимает, что отношения у Яны с Томом ровные и глубокие. И когда внук сообщит, что он намерен сделать ей предложение, Маня тоже подпрыгивать от восторга не станет. А просто скажет, что ей тоже показалось, что Тому повезло и он нашёл свою половинку. Невесткам Маня приготовила по фамильному перстню, но решила, что вручит их только после рождения первого ребенка. Маня смотрит на Яну с короной и боится, что такой Том, с первого взгляда может не понравиться. Он ходит с копной соломенных волос на голове и так гордится причёской, что собирает её в хвост только перед сном. А на улице именно из-за причёски его часто называют девушкой, пока не видят лица. А это уже своеобразный вызов окружающим. Яна наоборот, драгоценность, скрытая от лишних взглядов. Но они могут познакомиться и увидеть друг друга, например, вот здесь в поезде. У Тома билет на эту самую нижнюю полку, о которой сейчас мечтает Маня, он опаздывает, прибегает со своим рюкзаком, обнимает свою бабушку и…

– Добрый вечер! – Маня задирает голову и видит молодого человека, коротко стриженный, открытое лицо, смуглая кожа и взгляд без эмоций. За спиной рюкзак, но это не Том. Маня встаёт, чтобы парень убрал багаж под полку. Говорит, что её место наверху. Парень бросил в её сторону равнодушный взгляд, присел к столу, тут же поставил на разрядку телефон и уткнулся в него. Маня усвоила, что сосед не намерен меняться с ней местами, принимает ситуацию и начинает соображать, как ей с ростом метр шестьдесят, разложить простынь наверху. И каким образом вообще она туда заберётся. Спасительной лесенки почему-то нет. А ещё отмечает, что в её купе скорее всего едут студенты, но девушки с появлением симпатичного парня, интереса к нему не проявили, и он сам тоже не отреагировал на прелестниц. В Маниной молодости компания сложилась бы на первой минуте, пошли бы шутки и улыбки. Но трое с телефонами перед глазами оказались просто вежливыми соседями, вынужденно собранными в этом купе. А главная реальность у каждого своя, там в телефоне. Ей можно поделиться с подружкой, а можно и не напрягаться. У поколения её внуков модель поведения другая, чем была у её сверстников лет эдак тридцать пять назад. Анатолий с Дарьей, лет на семь постарше, но тоже не выпускают телефона из рук. Если бы можно было решить проблему с женой, посредством мессенджеров, Анатолий не звал бы её Маню на выручку, способную говорить глаза в глаза с кем угодно. Угнездившись кое как на свой полке, Маня перестала «женить Тома», приказала себе спать – завтра обещает быть напряжённым днём. Предстоит, как минимум протереть пыль на 90 квадратных метров в квартире. Упаковать севины вещи и каким-то образом доставить их в пункт Яндекса, чтобы отправить посылкой в Москву. На всё про всё одна пятница, на 10.00 в субботу назначен первый просмотр, и ещё через каждые 2 часа три просмотра.  Если не поспать, она просто не справиться. Глеб несколько раз попытался втянуть её в переписку. Но Маня пресекла его диверсию – сплю завтра трудный день.

И действительно, уснула по собственному приказу.

Маня лежит на своей полке, смотрит в окно и видит вдоль дороги людей, лица растерянные испуганные. Некоторые тащат по склону сумки, трое с повязками на голове и руках.  Она понимает, это пассажиры из поезда, который несколько дней назад где-то в Поволжье сошёл с некондиционных рельсов. Их поезд, пока следует заданным маршрутом Москва – Санкт-Петербург, но всегда есть риск не добраться до места. Даже в мирные времена похожий поезд потерпел крушение на станции Бологое. Маня делала репортаж, ожидая вместе с родственниками на Московском вокзале прибытия уцелевших. Люди напряжённо водили пальцами по спискам пострадавших, и не обнаружив в них фамилии своих облегченно вздыхали. Маня подходила к ним спрашивала кого ждут, что подумали, когда узнали о беде. И все отвечали, что был шок потому что поезд — это самый надежный способ перемещения. Летать самолетами куда опасней. Но это было советское время, тогда не рушились плотины, за их состоянием следили специальные службы. Дроны с мощными зарядами не падали на крыши домов, и человек укладываясь спать, строил планы на следующий день и мог процентов на 99 быть уверен, что осуществит задуманное. Сейчас наступила другая реальность, тревоги и неуверенности ни в чём. Или это только она Маня живёт без уверенности и то потому что прожила бурную жизнь с перестройкой, перестрелкой, революцией с победившим капитализмом и войной на Украине, как обратным процессом возвращения страны к традиционным ценностям. Бенефициары капиталистической революции упираются изо всех сил чтобы остановить процесс. Поезд идёт, а пострадавшие пассажиры за окном остаются в поле зрения Мани. Но её интересуют трое внизу. Анатолий положил костыли на пол, раненую ногу на полку, сидит, прислонившись спиной к стене. Одет в пятнистую форму, сверху бронежилет. На соседней полке Даша. Волосы разделены на прямой пробор, гладко зачёсаны и скручены пучком на затылке. Она в спортивном костюме цвета беж, сидит в стороне от столика, покачивает детскую автомобильную перевозку одной рукой, а во второй что-то просматривает в телефоне. Лицо бесстрастное. Маня затаилась, ждёт. Муж и жена, волей судьбы после жёстокого разлада оказались в одном купе, они не могут долго молчать. Кто-то заговорит первым. Лучше Дарья, например, попросила покачать Гордея, пока она отлучится в туалет. Анатолий бы ответил просто – конечно, Даша встала и ушла, а он пересядет к ребёнку ближе и будет любовно смотреть, как потихоньку двигается соска во рту спящего малыша.

Но ничего не происходит, глупая молодёжь упускает шанс возобновить хотя бы формально контакт. Анатолий, например, мог бы заказать проводнику два чая. Хотя, как это сделать? На костылях надо идти в конец вагона, пол качается. Наверное, надо спуститься и заказать самой на троих, предложить последить за малышом, чтобы Даша поднялась наверх и, хотя бы часок поспала. Спросить у Толика, не надо ли чего ему. Он догадается попросить подать костыли… И как ни будь завяжется разговор, и с этой дорожки можно будет вывернуть на главную тему. В которой племянник сможет сказать любимой, как он сожалеет о своей ошибке. И она всё совсем неправильно поняла. А он любит, и докажет ей это, если только она Даша, позволит быть рядом с ней и сыном. Но Маня продолжает лежать на своей полке, за окном с сумками и бинтовыми повязками пассажиры аварийного челябинского поезда. А внизу, две замёрзшие молчаливые фигуры поссорившихся супругов. Маня радуется, что они хотя бы не ругаются, и начинает спускаться. Чтобы успеть, до прибытия на перрон Московского вокзала, вовлечь в разговор эту упрямую парочку…

Во сне она спускалась или уже наяву, так и не поняла. Первым делом в туалет, по спящему вагону. У пассажиров молодые лица, некоторые едут с детьми. Ни на одном столике нет ни пива, ни домашней курицы. Люди путешествуют по-новому, в дороге ведут себя сдержанно. И это Маню порадовало. Раньше дорогу использовали, чтобы расслабиться, вырвавшись из дома рассказать без прикрас о своих бедах соседу, всё равно больше не встретятся. Или наврать в три короба. Бесшабашный советский человек, готовый выпить в любой момент, потравить анекдоты, знакомиться со всеми подряд, растаял без следа. Бесшабашностью и отстраненностью от политики он оплатил потерей понятного будущего для себя и детей и утратой большой страны СССР. На замену советскому поколению поднялось и заколосилось новое, которое на всё смотрит через призму цены. И чем раньше школьник осознает это, и начнёт выжимать из учёбы всё, что только возможно ради собственного будущего, тем надёжнее место для себя он в этом будущем займет.

Маня на уровне интуиции это понимает, но сосредоточенность внуков на себе её тревожила. Пыталась внушать им свой, как ей казалось правильный, взгляд на жизнь. Пока зять, который боготворил Ельцина за то, что президент позволил ему разбогатеть, не осадил тёщу. И как правильно это сделал, шельмец! Заявил, что обеспечивать безопасность и полное содержание детей, дело отца и матери. Бабушка же, может с ними гулять, читать книжки, угощать вкусненьким, дарить подарки. И баста. Тем более такая как Маня, которую растила бабушка по стандартам прошлого века. А если бы она тусовалась с детишками во дворе, бегала с ними на танцы, ездила на картошку, то хватило бы ума не отказываться от директорства в каком ни будь захудалом магазине, которое ей предлагали перед самой приватизацией. Возразить Мане было нечем. Можно было приватизировать, потом продать и жить себе припеваючи с кэшем. Правда был аргумент, дескать если бы она приватизировала крупный магазин, то ему зятю, её славной рыжей девочке, которую он любит до потери пульса, было бы не видать, как своих ушей. Но под такой заявкой неглупый зять мигом увидел подстрочник – мол ты не слишком то хорош для нашей семьи. И одобрен в качестве жениха исключительно по деловым и организационным качествам. Хотя ошибочка вышла, деловой и предприимчивый, с уходом Ельцина и приходом Путина, как-то быстро разорился. Хорошо не до нуля.  Маня же его и успокаивала, мол жизнь полосатая, бывают тёмные, бывают белые полосы. Надо перетерпеть, собраться после чёрной с силой, и начинать всё заново.

Но слава богу у Юльки с мужем всё ровно, если и есть разлады, Мане о них ничего не известно. А вот Анатолий сглупил. Маня возвращается в купе и представив, как сложно будет забираться обратно на полку приходит к выводу, что выспалась уже достаточно. Вот сейчас проглотит свои таблетки, съест половину банана и будет два с половиной часа ждать, когда появится наконец перрон. Она пристраивается на кусочек полки и среди сонного царства погружается в режим ожидания.

Время тянулось, раз в десять медленнее чем обычно. За спиной сердито ёрзал спящий сосед, стараясь столкнуть часть Маниной попы с полки. Но она не сдавалась. До прибытия час сорок, столько она на ногах не выстоит, а забираться наверх тяжело. Если бы сообразил и поменялся со старушкой местами, дрых бы сейчас вольготненько. А так пусть себе терпит. Или просыпается и остаток пути преодолевает сидя. На момент подъёма она, так у ж и быть, уйдет в тамбур. Но просыпаться парень не желал, так они и продолжали молчаливое противостояние. Сидеть копчиком неудобно и Маня решила пойти поискать возможность покурить. Вагон у неё первый, значит сразу за локомотивом. Можно попробовать в тамбуре открыть дверь, и встав на сцепление, выкурить утреннюю сигарету. Тогда мозги включатся на полную катушку и можно хотя бы в своих фантазиях сворачивать горы забот и хлопот.

Перед дверьми в тамбур её застукала проводница. Доброе утро, и вам того же. Маня сообщила о задуманном сигаретном преступлении и даже поделилась методикой его осуществления. Проводница Наташа на минуту оторопела, потом кивнула, но вслух сказала, мол меня здесь не было, я ничего не знаю. Маня честно дождалась, когда Наташа закончит свои дела и юркнула в тамбур, а из него в переход между вагонами. Внизу уплывали шпалы, Маня качалась, схватившись левой рукой за поручень, а правую с сигаретой подносила ко рту, делая глубокие затяжки. Вдумчивого курения, к которому она привыкла, никак не получалось. Зато на половине сигареты закружилась голова. Свалиться в грохочущем пространстве не входило в планы отчаянной курильщицы. Бросив сигарету под колеса, она вывалилась в тамбур, и почувствовав под ногами твёрдую почву вспомнила, что жевательная резинка осталась в кармашке рюкзака, засунутого в самый угол под полку. В любом случае придётся ей распространять по купе табачный аромат. Полоскание под краном мало что изменило, но Маня всё равно вернулась на своё место, попутно заказав Наташе стакан чаю и вафельки. Чай и кофе она давно вычеркнула из своего меню, но сейчас это повод сесть к столику поближе на законных основаниях.

Вцепившись в подстаканник, она увидела в окно мост через обводный канал и прихватив рюкзак направилась в тамбур. Сейчас сони повскакивают, начнут собираться, толкая друг друга на выход. Искать свои кроссовки и туфли, подпрыгивать от нетерпения перед дверью туалета. Лучше она эти десять минут посмотрит из тамбура на дома и дороги родного города. А потом…

Потом едва сделала первый шаг на перрон, угодила в объятия подруги.

Галя, несмотря на то что, по просьбе подруги прихватила с собой стопку коробок, не поленилась подойти прямо к вагону. Расцеловавшись они направились к метро, не забывая вываливать друг на друга самые последние новости. Дочь у подруги в свою ковидную коллекцию добавила очередную модификацию. Внучка превратилась в принцессу, теперь хитрым способом пару раз в неделю устраивают им видеосвязь и Галя читает ей русские сказки через телефон. Внучка Мира, путается в языках и задаёт русской бабушке вопросы на финском. Часовой сеанс сказок пролетает, как одна минута. Там отключаются, а Галя продолжает мысленно говорить ласковые слова своей внучке. Которую злые политики стараются от неё отгородить, отключив сначала ВА, потом Телеграмм. Через 10 минут уже в метро, Мане кажется, что с подругой они не виделись каких-нибудь пару дней, а не два года.

Они разговаривают в вагоне, потом по дороге к эскалатору, периодически останавливаясь чтобы воскликнуть – «вот это, да!» и сделать круглые глаза. Не заметили, как вошли в подъезд, вынули из почтового ящика почту, и оказавшись в коридоре, чуть не споткнулись о раскиданную в прихожей обувь. Сева уезжал в спешке, а они не сразу включили свет.

Глава 11

В курилке митинг, кто-то вычитал в МАХе интервью Пескова. Мол до окончания конфликта на Украине остались считанные километры. Вот дойдём до административных границ ДНР и объявим о своей победе. Всего несколько строк, а служивые курильщики всполошились.

– Это что же, оставим супостатам Харьков? Не будем брать Одессу с Николаевом? Небось порешали всё толстосумы! Пригрозили им всё награбленное здесь, забрать там.

Анатолию митинговые страсти в палате надоели, но здесь эмоциональная волна зацепила и завихрило мыслями. Он 4 года колесил по фронтам, за спиной полный кузов снарядов, в любую минуту от случайного дрона так грохнет, что и кусочков не останется! А тут вон какой итог. ДНР от укров с шахтами отрезать, а Одессу-маму с портом подарить этим гадам. Чтобы продолжали изгаляться над историей, памятниками и русскими людьми. Растили из них нерусей ненавидящих своих предков! Взбудораженный Толик принялся листать новости отыскивая, нет ли здесь ошибки. Натолкнулся на ролик, где укры привезли на обмен плененных курских стариков. Их меняли на пленных вэсэушников молодых, крепких, откормленных в русском плену лбов. Наконец повезло откопать в информационном мусоре продолжение разговора Пескова с Зарубиным. Пресс секретарь президента добавил, что только после этого возможен разговор о прекращении огня и долгих тяжёлых переговорах. Анатолий в витиеватых фразах толком ничего не понял. Решил, что этот попугай Песков, сам плохо соображает, что говорит. Не может Путин Одессу этим неблагодарным хохлам отдать. Он же не Ельцин, который разбазарил русские земли, чтобы его семья за предательство, каталась сегодня как сыр в масле где-то на Ривьере. Гнев потихоньку, на пятой сигарете, стал отпускать. И тут он увидел короткое сообщение от Мани. Мол приехала, дома, отдышусь немного и сразу позвоню. Вот оно, подкрепление его личного любовного фронта. Важнее чего на сегодня нет и быть не может. А он дурак, отвлекается на каких-то попугаев из Кремля. Маня написала в 12.15. Он увидел сообщение без десяти час. Сейчас должна связаться. Анатолий достал очередную сигарету и погрузился в режим ожидания звонка. Время тащилось с черепашьей скоростью, а телефон молчал. Ждал он за обедом, после обеда, и ничего. В 14.20 подумал, что полутора часов, для того чтобы отдышаться, тётке достаточно и решительно набрал видеозвонок в МАХе. Маня не отвечала. Он насчитал 15 долгих сигналов и беспомощно опустился на кровать. Телефон не зарядила? Плохо себя почувствовала после дороги? Хорошо если прилегла и крепко уснула, а если потеряла сознание и лежит там одна одинёшенька. Не дай бог что случиться и тогда вся вина будет исключительно на его совести. Распустил нюни, чтобы Маня сорвалась и прикатила на выручку. Он же не знал, что она после операции, да ещё онкологической. Правильно отец ругался. И его в городе нет, а надо бы поехать на квартиру, проверить всё ли с ней в порядке. Надо просит мать, пусть отправляется на Петроградскую и звонит в домофон. А если никто не откликнется, пусть достаёт соседей и звонит уже прямиком в дверь. Если никто не ответит надо вызывать МЧС. Дверь в этой квартире просто так не откроешь, двойная, помимо двух замков имеется еще массивный крючок изнутри. Проще по лестнице и войти через окно. Лежать и ждать Анатолий не мог. Может песковские откровения так взбудоражили, что мозг стал ждать самого плохого. Он набрал сообщение для мамы. Мол Мария Константиновна приехала из Москвы чтобы его навестить и пропала. Если до вечера не появиться, надо ехать на Петроградскую, проверять всё ли в порядке.

Матушка откликнулась сразу. Как приехала? И никому ничего не сказала? Сейчас позвоню бабе Нюре, может она что знает. Толик вспомнил тёткин наказ сохранить в секрете от родных её приезд. Вдруг не получится повидаться, опять разобидятся. А он взял и сдал Маню. Принялся звонить матушке, чтобы никому о Манином секретном приезде не говорила. Нарвался на ответ – абонент говорит по телефону, оставьте сообщение. Набрал младшего родного брата Мишаню, быстро втолковал ему задачу. Тот не отключаясь сразу на кухню к матери. Анатолий слышит её голос: «Да, приехала чтобы Анатолия проведать и пропала. Хорошо, дождусь вас и вместе на Петроградскую.» Опоздал Анатолий, теперь пока со всеми родственниками Маня не расцелуется, одну её в квартире не оставят и обратно не выпустят. Получится стихийный слёт тётушек, кузенов и кузин с племянниками и двоюродными внуками. Мишка там дома тоже вздыхает – опоздали, через час баба Нюра поднимет тревогу и со всех концов Питера на Лахтинскую потянуться с куличами и крашеными яйцами спасатели. Мужики для спасения прихватят по бутылке кагора и крепенького. Анатолий прямо запечалился, Маня сегодня приехать к нему собиралась. Дела у неё срочные по квартире. Но с учётом роственного слёта, хорошо если завтра получится добраться до госпиталя. Надо хотя бы предупредить. Он опять набирает и на втором звонке на экране появляется растрёпанная Маня.

В огромном на весь простенок зеркале отражается её спина, на столе коробки, а рядом на стуле гора вещей.

– Звиняй Толик не успела на твой звонок. А теперь как в Смольном, каждую минуту звонят родные. И как только узнали, что приехала. Собрали десантную бригаду, чтобы приехать сюда. А мне честно, не до тёплых объятий.

Анатолий признается, что это он бучу поднял, не дозвонился испугался за Маню. Матушку попросил, чтобы если не выйдешь на связь, была готова поехать проверить. А уж она разослала сигнал тревоги. Маня соглашается, Вера всегда была паникёршей. Но никакие родственники не помешают ей завтра во второй половине дня приехать в госпиталь. А сегодня они с подругой должны упаковать вещи пропавшего постояльца, чтобы отправить их посылкой в Москву до 17.00. На 18.00 назначен первый просмотр, а у них ещё нет человека, который эти тяжеленные коробки дотащит до пункта Яндекса. А тут ещё сантехника и электрика пришлось вызывать. Тоже ждём. Если Анатолий хочет помочь, пусть обзвонит всех родных, и убедительно попросит каждого ей не звонить. Запарка закончится, и она сама, честное слово, позвонит каждому. Может даже соберутся все у неё. Но это не точно.

Анатолий три часа обзванивал всех и передавал Манину настоятельную просьбу. И каждый обижался, приедет раз в два года и то по секрету. Задавала. Нельзя родных игнорировать. И каждый мигом вспомнил о том, что Толик в госпитале и заявил о решении навестить раненого в самое ближайшее время. Потревоженный родственный улей пришёл в движение. Анатолий после каждого очередного разговора чувствовал, как в душу проникает тепло, потом оно облаком внимания окутывает его плечи, голову и даже раненая нога перестала пульсировать при каждом скачке на костылях. Будто два десятка родных заботливых рук подхватили парня и осторожно несут его над бедой. Чтобы сберечь, вылечить и отпустить на своих ногах в счастливую спокойную жизнь. Травматолог предупредил, чтобы он на передовую даже не собирался. И Толик от такого вердикта даже растерялся. Мол, что же теперь делать, если даже жене он на костылях не нужен. Оказывается, кому-то нужен, да ещё как и двоюродным с троюродными кузенами и толпе тётушек и дядей. Он не часто вспоминал о них, сузив свой мир до бездушных интернетовских коридоров по мессенджерам. А люди готовы отложить дела и ринуться спасать Маню, примчаться к нему в госпиталь с расспросами, рассказами и гостинцами. Чтобы обнять, посмотреть в глаза.

Почти невесомый Толик, доскакал до палаты и опустился на кровать. К соседу заглянул приятель. Политолог лежит, а гость примостился у ног. Оба уткнулись в телефоны, читают и перекидываются фразами.

– Новым дворянством себя считают. Типа, совсем немного осталось и Россия окончательно превратится в сословное государство.

Политолог укладывает руку с телефоном:

– Дворянские титулы за особые военные отличия в победоносных войнах на Руси присваивали. А эти чиновники и бизнесмены, выходит за успешное расхищение народного достояния титулы получают?

Парочка осмысливает прочитанное вслух, Толик лежит, перебирает в памяти детали разговоров с родственниками, улыбается.

– Ничего смешного. – Гость начинает злиться и уже обращается не к политологу, а напрямую к Анатолию. – Они за свои коврижки и яхты, нашу победу сливают.

Анатолий молчит.

– Иран слабее нас, а смог дать сдачи так, что америкосы, поджав хвост вынуждены были отойти. А всё почему? Элита патриотическая не на словах, а в делах. Там выйти наверх, путь на эшафот, а у нас стать депутатом или министром дорога к богатству.

– Людям с 90-ых не нравятся нувориши, но отдельных недовольных полиция легко приводила в чувство. А теперь целый миллион вооружённых, настроенных на справедливую победу, молодых и крепких. Сомнут хохлов и за вороватых чиновников примутся.

Толику не хочется покидать нишу радужных мечтаний, он продолжает молчать. О богатых и сановных, которые надёжно упрятали своих детишек от войны, там на передовой толкуют много. Связывают это с излишней зарегулированностью в армии. Местные командиры вынуждены не реагировать на изменение ситуации, а на каждый серьёзный выстрел запрашивать разрешения наверху. А там, наверное, целый список объектов, которые нельзя поразить потому что, это собственность нужного человека. Говорят, война ведётся нами в белых перчатках потому, что украинцы — это одурманенные русские. Будто в родном кастрированном по территориям отечестве народ не одурманили, только состав пропаганды другой.

– Анатолий, а ты как считаешь если мы до границ Донецкой области дойдем это уже победа?

– Не знаю. Я считаю, что победа — это тогда, когда стратегическое положение страны лучше, чем до начала войны. Мы же с объединённым западом на Украине сражаемся, чтобы добиться гарантий безопасности. Чтобы НАТО откатилось в пределы до перестроечного помешательства. А если альянс засядет в Одессе, разместит свои ракеты в Харькове. Пусть даже примет Зелю официально в НАТО, такое положение дел безопасности стране не гарантирует. Только, что мы можем сделать – всё решает генеральный штаб и главнокомандующий.

– Ну, Путин армию не сдаст, однако его могут обмануть. Чиновникам и олигархам победа нужна, но своя. Чтобы укрепила власть и оставила при них награбленное. Дворцы, яхты счета и возможность влиять на всё в стране. Никаких посягательств на Ельцинскую оккупационную конституцию. Доллар выше рубля, недра в частной собственности, пенсия с 65 лет. Жильё и обучение платное, медицина тоже – анализ крови не чаще одного раза в месяц!

Митинг на основе какой-то публикации набирал обороты, политолог в упор смотрел на Анатолия. Который старался сохранить в себе состояние приятного ожидания от предстоящих встреч с родными.

Анатолий принял решение ретироваться, до ужина посидит у телевизора. Может кто ни будь из аполитичных, фильм включит. Про любовь, или детектив. Там на диванчике можно тихо посидеть со своими мыслями. У экрана не принято устраивать политические дискуссии.

Просчитал верно, двое расслаблено наблюдали за развитием сюжета безобидного сериала «Алла-Такси». Шебутная героиня организует народное такси. Чем оно отличается от частного, расположенного за соседним забором, неясно, но водители и сотрудники массово строчат увольнение из старого парка, обеспеченного машинами, и переходят к гиперактивной Алле. У которой в наличии только одна машина и на той выезжать на заказы Алла собирается самостоятельно. Зато дама таскает на работу фаршированные блинчики, и как мамочка-клуша отслеживает своих сотрудников. Толик просмотр фильма начал с момента, когда Алла узнаёт, что её диспетчер не вышла на работу. Звонит прогульщице и узнаёт, что та угодила в больницу. Накануне диспетчер решилась раскрыть в семье страшную тайну. Её младший брат, вовсе не брат, а сын, рожденный ею в 15 лет. Родители записали младенца на себя. Но полюбить его не смогли. Парень вырос, укатил на север за длинным рублём и спустя 10 лет приехал в родной город. Где к парню возвращаются фобии детства нелюбимого матерью ребенка. Он дерзит мужу и дочери диспетчера, потом разбивает витрину с изображением счастливой семьи. Попадает в полицию. И диспетчер вызволяет его из неприятности. Потом признаётся начальнице, что брат на самом деле сын, которого она очень любит и вечно волнуется за него. А парень дерзит. Алла советует диспетчеру рассказать всё семье и брату. Та перед ужином делает домашним важное заявление, и все трое хлопнув дверью уходят из дома. Итог, сердечный приступ, и сосед, который вызвал скорую. А семейство ни сном, ни духом, каждый переваривает новость в одиночестве.

Толику сюжет с мечущейся Аллой, которая всех мирит и спасает, печёт блины, убирает на чужой кухне, кажется надуманным. А может он просто не готов додумывать чужие семейные тайны, он позёвывает на уютном диване, краем глаза наблюдает у поста медсестры инвалидную коляску и думает, что ребята начинают историю своей любви с чистого листа. И она, эта история, не закончится свадьбой. Потому что после будет быт и разные жизненные обстоятельства, как испытание станут подсовывать влюбленным задачи и проблемы. Решать которые придется самим и слажено. Даже у молодых в 20 -25 лет, за спиной накопился хвост историй и проблем. Первая школьная любовь, старые друзья с мальчишескими тайнами, порой опасными. Родители с их ожиданиями на сына или дочь. И всё это надо вместить в хрупкую клетку, в которой нежным колокольчиком заливается крохотная птаха их любви. Да разместить так, чтобы не потеснить или не дай бог не поранить это чудо. Анатолий знает, как это бывает. Пришли с Дашкой на обед к его родителям, те накануне посабачились, обычное в их семье дело. За столом с гостями разговаривают вежливо, а друг друга игнорируют. Дашка помрачнела, дернула Толика за рукав – нам пора. А уже на улице расплакалась, мол не приняли меня твои родные. Пришлось Анатолию рассказать семейную историю, в которой бабушка завещала отцу квартиру с обременением – остальные дети имеют право приезжать в неё хоть поодиночке, хоть семьей, в любое время и настолько насколько потребуется. В итоге в доме всегда кто-нибудь гостит. А матушка злится, мол свекрови уже 10 лет как нет, а её внуки и даже правнуки едут к ним без конца. Пора остановить поток гостей. Отец сначала отшучивался, потом злился. А когда в завещании разделил квартиру между сыновьями, она и вовсе с катушек слетела, на развод подала. Правда развелись родители позже, через четыре года, аккурат за два дня до свадьбы его, Толика и Дашки. Но тогда по дороге из гостей он поклялся Даше, что никогда ничего скрывать от неё не будет. Она мол от самого крохотного вранья, даже когда о нём не догадывается, заболевает…

Анатолий у входа в свою палату услышал сигнал сообщения и фразу Политолога:

– Ребята гибнут, а они на шахер махерах капиталы сколачивают. Обрадовались, что Иран рост цен на нефть обеспечил. Орут, мол мы надёжные партнёры, всем желающим поставим своё чёрное золото, только платите. А то, что на этом сырье их военные заводы будут снаряды клепать, а потом нам на голову сбрасывать, это не важно. Всё про деньги, думают никто не видит, как народу голову морочат!

Собеседников в палате двое, но оба смотрят на Толика. Он пожимает плечами и включает сообщение. «Завтра я с подругой в 10.00 буду у тебя. Тётя Надя.». Набрал «Ок» и вздохнул. Маня пока не определилась, молчит.

Глава 12

По времени, сумасшедший день завершился, а по делам продолжал звонить говорить и грохотать.

Риелтерша мирно уснула в маленькой комнате на диване. За ней обещал приехать сын. Маня должна была караулить звонок домофона. Легко сказать – она и телефона то не слышит, если оставит его на кухне или в гостиной, а домофон вообще у входной двери висит на расстоянии 60 метров. Придётся перемещаться в гостиную и дожидаться сигнала там. Маня переселяется, докладывая Глебу о событиях дня.

Ещё по дороге домой заказали четыре дополнительных комплекта ключей. Один выдала Гале, два новым квартирантам и один на всякий случай риэлтеру. Чтобы не нестись сломя голову из Москвы в Питер. Дома схватились за тряпки и приступили к бескомпромиссной борьбе с пылью. Когда Маня обнаружила в маленькой комнате сушилку с вещами, то поняла, пыль скапливалась не три месяца, а два года. Именно тогда они с Глебом приезжали, и она потратила три дня на уборку. А перед отъездом развесила стирку и написала Севе чтобы убрал всё в шкаф. Проигнорировал получается просьбу. Иначе постоялец убрал бы конструкцию. Глеб смеётся – Сева на русском не читает. И вообще муж говорит, что у Севы не тот стиль, чтобы ходить по дому с тряпкой. Ему и самому, пыль тоже ничуточки не мешает.

Маня слышит Элин храп и делится с мужем опасениями, а что, если сын риелтерши не приедет. Она сама с ног валится. В поезде проснулась в половине восьмого, целый день в делах. Шутка ли, собрать и отправить пять посылок с вещами квартиранта. А завтра надо ещё отослать остатки и отдельно гитару. То есть уже сегодня, на часах ноль и три минуты. Сутки назад поезд отчалил от Ленинградского вокзала в Москве. А договор с новыми квартирантами уже подписан. Комиссию риелтору они уже оплатили. Та довольна, спит сном младенца. А Мане предстоит с утра заканчивать посылочный марафон, передавать квартиру и получить оплату. Время ещё не уточнили. Хорошо бы во второй половине дня, чтобы успеть выспаться и закончить сборы.

Маня жалуется, что ноут у неё тяжёлый, его тоже сунет в посылку. Завернёт в Севину замшевую куртку, чтобы в пути не пострадал. Туда же добавит и свои вещи, чтобы перемещаться налегке. Глеб решение одобряет. Маня зевает и замечает, что часы показывают без четверти два. Если бы не открывать риелтерскому сыну дверь, она бы обрядилась в пижамку и разговаривала с мужем в горизонтальном положении. Так и уснула бы под звуки родного голоса.

Потом сообщает, что племянник заложил её перед роднёй и тётушки с кузинами обрывали телефон, жаждая назначить встречу. А она никаких визитов, кроме как в госпиталь к Анатолию и к его жене Дарье не планировала. Эти две встречи главные, требуют специальной эмоциональной подготовки, как к смертельно больным людям. Чтобы не сказать лишнего, убедить что все страхи и подозрения беспочвенны, и всё будет не просто хорошо, а отлично. Влюблённые, когда поссорятся, очень похожи на смертельно больных. Глеб не соглашается, считает скандалистов до смерти дурными. Которые не привыкли разговаривать живыми ртами, а только ставят смайлики, рассылают селфи с картинками и способны написать не больше трёх слов. Он вообще сомневается, что современная молодежь способна любить. У них теперь отношения. А брак, досконально выверенная сделка. Не то что мы, прогулки взявшись за руки, вздохи. Маня возражает, люди не меняются особенно в чувствах. Да, проявляют их по-другому, согласно достижению новых технологий. А чувства кипят, вон год назад она читала, что девочка пырнула свою одноклассницу ножом за негативный комент под снимком. А она, Маня, за некоторые кадры, на которых Глеб её решает запечатлеть тайком, его даже скалкой ни разу не стукнула.

В 2.15 на пороге возникла заспанная Эля. Мол сын приехал, ждёт внизу в машине. Наконец то Маня, не отключая Глеба закрывает за риелтором дверь и радостно несётся на кухню, чтобы поболтать с Глебом теперь уже с сигаретой, сидя в любимом зелёном бархатном кресле.

Усталость как рукой сняло. Она одна, в родной квартире, ничего не мешает перемещаться в воспоминаниях, хоть на пять лет, хоть на тридцать назад. Но Глеба в данный момент интересует день минувший и предстоящий. Причём в подробностях.

– Посылки мы сложили, перетянули строительным скотчем коробки, а как их транспортировать через дорогу в пункт Яндекса, не знаем.

Галя находит новехонькую пару оранжевых сапог казачков, надевает один на руку и рассматривает. Замечает Маню и говорит – внук от таких мечтал. Франт, обаяшка, балагур. Пофорсить любит. Маня выясняет, что размер сапог вроде подходит, а сам внук вымахал два метра ростом. Ничего его, кроме как рассекать по заливу на яхте, не интересует, даже в институте взял академку. Пропадает ночами неизвестно где, а днём отсыпается. Маня аж пританцовывает от нетерпения. Её интересует местоположение этого обаятельного и похоже, крепкого парня, способного донести посылки до пункта отправки.

Севины сапоги она отдаст парню за помощь и беспокойство. Квартирант поймет, такое разбазаривание его личного имущества оправдано нагрузкой, которая выпала на бедную Маню. Деликатная Галя впадает в сомнения. Маня убеждает, что это самый разумный выход. Где им сейчас, за час до первого просмотра, грузчика искать. А так она познакомит её Маню со своим красавчиком-яхтсменом, тот получит мечтательные сапоги из натуральной кожи…

Галя не обманула, через час на пороге возник двухметровый парень с голубыми глазами. Натуральный блондин, стриженный под короткий ёжик. Глаза не просто голубые, а настолько, что в них можно утонуть, но Манин рост позволяет рассмотреть только грудь, под распахнутой курткой. Она пялится в белую футболку и тараторит:

– Серёжа, как я рада, что вы нашли время, чтобы мне помочь.

Галя за спиной привычно отчитывает разгильдяя:

– И где ты пропадал до четырёх утра? Мать глаз не сомкнула…

Они усаживают повесу на диван и подсовывают для примерки сапоги – наживку. Тут то Маня и рассмотрела его глаза. Даже слегка прибалдела. Потом взяла себя в руки и смущённо сообщила юному гостю:

– Мы с твоей бабушкой, ещё совсем недавно, тоже были юными и чертовски красивыми.

Парень с сомнением обводит их взглядом и пожимает плечами. Но долгожданная обнова делает своё дело. Сергей проходится по паркету, улыбается и спрашивает: «чем надо помочь?».

Маня с парнем отчаливает в пункт Яндекса, а Галя остаётся продолжать охоту за пылью в квартире.

С посылками, Маня для помощи включает на прямую связь Глеба, он заполняет на каждую из пяти, отдельную сопроводиловку, диктует адреса, телефоны. Сергей, тем временем разоряет контору наматывая упаковочную ленту с пупырышками в три слоя на каждую коробку. Через 30 минут они вываливаются на солнечную Лахтинскую улицу и Маня вспоминает, что сегодня они позавтракали фермерским творогом, припасённым заботливой Галей, и больше кроме пары орешков, во рту ничего не было. Предлагает чужому внуку забежать в магазин за углом и купить что-нибудь на перекус. Грудки, кефир, колбаса варёная и копчёная, бананы, летят в корзину. Нагруженные они вваливаются в квартиру и кричат с порога Гале, чтобы ставила чайник. Сейчас всё построгаем и поедим от души. До первого просмотра остается 20 минут, вполне могут успеть. Чайник кипит, ножи стучат, Маня режет огурцы, Галина кромсает колбасу и через каждые три кусочка запихивает часть себе в рот. Она всегда так делала. На столе тарелки, но не хватает одной чашки. Сергей на почётном месте под резным буфетом оглядывает сервировку и спрашивает:

– А хлеб?

Блин! Маня давно его не покупает, вычеркнут из семейного рациона вместе с булкой и всякими сладостями. Но за столом вполне здоровые по части питания, подруга с внуком. Серёгу снаряжают в магазин за хлебом, к которому он по собственной инициативе предлагает добавить мороженое, раз уж пирожные нельзя. Счастливый миг трапезы наступил ровно за три минуты до первого просмотра. Маня так с колбасой в руках и ринулась открывать дверь. Но риелтерша явилась одна, чтобы перед клиентом осмотреть квартиру и шугануть Маню с сигаретой. Но уловив запах свежего огурца на Манином колбасном бутерброде, с интересом поинтересовалась, уж не обедает ли честная компания. Ясное дело, деловая дама мигом оказалась за столом. Колбасную тарелку пришлось дополнять, резать второй огурец и заваривать в пакетиках чай. Они так увлеклись этим занятием, что пропустили сигнал домофона. И клиент вынужден был позвонить Эле на телефон. Та с сожалением посмотрела на стол и отправилась встречать гостя. Маня, с подругой и внуком не тронулись с места, продолжая уплетать всё, что попалось под руку. Даже потенциальный арендатор, возникнув на пороге кухни, не прервал их увлекательного занятия. Правда, вежливая Маня с полным ртом пригласила визитёра к столу. Но то вежливо отказался и попросил хозяйку подробнее рассказать о квартире. Маня естественно начала с кухни. Продемонстрировала природный холодильник в стене под окном. Там они хранили картошку, свеклу, морковку и три банки закрученных солёных огурцов. Потом удивила дверью на «чёрный ход» и пошутила, что такие имеются во всех конспиративных квартирах. Внук тоже вскочил из-за стола и принялся изучать запасной выход. Возможный арендатор заявил, что на кухню в 22 квадратных метра, вполне поместится диван. Маня подтвердила, что стоял здесь всегда и никогда не пустовал. Но хозяйке хлопотать у плиты с обедом, когда рядом лежит чье-то тело, не совсем комфортно. И она, при первой же возможности, диван заменила на это удобное плюшевое кресло. А теперь подумывает и его отнести на помойку.

Хозяин строительной фирмы опустил зад в приговорённое кресло, вытянул ноги и уставился в окно. Маня мгновенно покраснела, со стороны улицы на стекле лежал толстый слой пыли.

– Холодно ещё окнами заниматься. Я обычно вызываю специальную службу… – виновато мямлит она, и тоже через пыльное стекло рассматривает двор-колодец с припаркованными вдоль стен машинами.

– А ваша парковка здесь? – Интересуется строитель.

– Парковка здесь мне положена, все владельцы, чьи окна выходят во двор, паркуются здесь. У них ключи от ворот и закреплённые места. Но я живу в другом городе и пока не претендовала.

– А надо претендовать, чтобы я мог свою машину ставить. – Тон у потенциального арендатора приказной. Маня слышит эти нотки и решает, что этому квартиру не сдаст. Отвечает ему нейтрально, мол позже посмотрим, что можно сделать. Гость уходит подумать, обещает завтра прийти ещё раз, уже с супругой и скорее всего снимет квартиру, если хозяйка пожертвует угловым диваном, чтобы разместить вместо него большую кровать. Хозяйка ничем жертвовать не собирается. Этот надутый от важности павлин не подходит для её квартиры. Но провожает гостя вежливо.

Следующий просмотр клиенты перенесли, смогут не раньше 21.00. Галя с внуком начинают собираться. Маня скидывает им в сумку пакеты с иранскими приправами, орешками, кофе, сладостями и пряностями. Вытаскивает в коридор третий пакет и гадает, как с таким багажом они будут переться в метро. На посошок решили еще по чайку и сигарете. Маня начинает расспрашивать Галиного наследника, какой он видит пору своей зрелости. Где намерен жить, чем заниматься. И узнаёт жить парень собирается на Адриатике, заработает на яхту, отправиться туда и будет жить прямо так на волнах. Яхтенными делами будет и зарабатывать. А когда семья и дети появятся? Внук так далеко не заглядывает. Маня смотрит на подругу и вздыхает:

– Придётся тебе, мальчику яхту дарить…

Подруга с внуком уходят, распределив груз. Маня остаётся с Элей и слушает её отчёт. Квартирой за два дня заинтересовались семь претендентов. На Петроградской сейчас никто не предлагает. Трое просили поставить их в приоритет. Первый из них только что был, второй ожидается к 21.00. Завтра в 10.00 приедет кто-то с пятого телевизионного канала. Им Эля клятвенно обещала показать квартиру первым. Она же не думала, что Маня будет готова показать апартаменты сегодня. Маня и сама не думала, особенно когда обнаружила неисправный бачок в туалете и отвалившийся плафон люстры. Но повезло, жэк мигом прислал сантехника и электрика. Специалисты устраняли проблемы, а они с Галей как стахановки паковали посылки.

Программист и владелец пяти кофеен, как раз на Петроградской, явился строго в назначенное время. Долго осматривал картины в гостиной, пробовал на прочность письменный стол. Поднялся на спальные антресоли и на пятой ступеньке упёрся головой в потолок. Там наверху поваля́ться любила и сама Маня, когда внуки не гостили. Но теперь, когда организовали подвесной потолок, пространство между настилом и верхом, уменьшилось на 18 сантиметров. Именно столько по стене занимают бордюры. С лепниной квартира смотрится интересней, но пока реставрацию пришлось отложить. Дорого. Программист, человек медлительный, и какой-то неуверенный. Маня не хочет расхваливать свои апартаменты, получится что навязывает. Она вообще считает, что здесь хорошо будет только тому, кто квартиру полюбит. Поэтому со спокойной душой оставляет визитера вдвоем с Элей, а сама на кухне тащит барный стул поближе к заслонке от трубы, и закуривает.

– Представляешь мой стул расшатался, потребуется добраться до верхних полок и грохнусь, как пить дать! – Жалуется она Глебу.

Муж там в Москве вздыхает, приговаривает, как же меня не хватает, чтобы всё починить, укрепить. Маня соглашается и продолжает излагать события дня с момента появления русалки.

– Её на самом деле зовут Александрой, но посмотреть квартиру прибежала прямиком из бассейна с мокрыми волосами. Она и вынесла решение – договор подписываем сразу.

Мол муж у неё всегда и во всём сомневается, так что приходится окончательную точку ставить ей бедняжке. Так в половине двенадцатого ночи они и подписали нужный документ. Проводили до завтра новых жильцов к себе домой. Но Эля с места не сдвинулась. Осталась поговорить. У неё с Маней своя история, не совсем приятная, но теперь, когда они оставили разногласия в прошлом, Эля готова рассказать о своём житье бытье. Оказалось, первый муж погиб на СВО, а выплаты получил её старший сын. Получил и ни копеечки маме не дал. А ведь знает, что она осталась без машины. Со вторым мужем, тоже не сложилось, но их совместному сыну она помогает во всём. Крутится, как белка в колесе, курирует аренду 16 квартир. Это помимо десяти от фээсбэшника, который две недели назад умер от инфаркта прямо на рабочем месте. Маня слушает и гадает, откуда у служивого 10 квартир. Как оказалось, и расположены они в одном подъезде. Правда в новостройке. Небось поймал на чём ни будь нехорошем застройщика, а тот откупился подъездом. А мы ещё гадаем, как подследственному Чубайсу, да ещё носителю гостайн, удалось свалить из страны. На службе у нас не просто «понимающие люди», а порой и отличного вписанные в круговую коррупционерскую поруку.

Маня докладывает и зевает, Глеб понимает, что пора прощаться, часы отсчитывают четвёртый час нового дня. Предлагает ей немедленно ложиться спать, а в половине десятого он сам позвонит, чтобы разбудить. Маня соглашается, но уже забравшись под одеяло вспоминает, что не сообщила Анатолию, когда она приедет в госпиталь. Высчитывает, к 11.00 Саша с Женей, новые квартиранты, придут за ключами и расчётом. Поговорят немного, она передаст квартиру. Потом попросит Женю донести посылки. И где-то к часу вполне успеет приехать на Суворовский. Такси возьмёт уже от метро «Александро-Невская Лавра». По дороге накупит подарки и сигареты болезному, с сумками и сядет в такси. Отправляет Анатолию сообщение и проваливается в сон.

Глава 13

Разбудил Анатолия телефон. Маня сообщала, что завтра приедет к 13.00. А часы сообщили время – 3 часа 54 минуты. И что ей не спится? Анатолий ворчит и встаёт на костыли, сходит в туалет и снова в люлю.

Тук-тук, шварк. Раздается в пустом коридоре. Свет на посту медсестры приглушён, через окна проглядывает новый день, а с ним и новые надежды. Главное, чтобы всё сложилось как надо. Матушку он уговорил не приезжать, мол друзья собираются устроить набег на его укрытие. А вот сдержать порыв тёти Нади не получилось, сообщила как приговор – завтра жди к 10.00. Рановато, надо раскачаться после завтрака, успеть на гимнастику и, если не будет дождя, попробовать встретить их на улице. Нет неправильно, хватит считать себя немощным, которому не по силам даже спуститься с третьего на первый этаж. В конце концов есть лифт и костыли. А за спиной опыт преодоления за один бросок 4 километра в полном обмундировании весом 50 килограммов, без привалов, да ещё и по грязи. Которая налипает на подошвы и добавляет к весу сапог по три четыре кило на каждый. Делает обувь продолжением своей структуры, схватывается порой, как цемент и вполне способна сорвать сапог с ноги. Так и произошло у Рэя, прямо на бегу потерял свою обувку и в конце ноября явился на базу босиком. Да и Арчел не рассуждал, под силу ему или нет переть на горбу 92 Толиных килограмма. А взвалил его раненого на спину и вынес из серой зоны в жизнь. Не для того чтобы Анатолий в этой новой реальности жалел себя и оберегал от трудностей. Небось, когда Арчел волок, даже не знакомого бойца, рассчитывал, что за его спиной сила способная противостоять, защитить, решить любые задачи. И он, Анатолий, будет их решать несмотря на костыли и упрямство собственной жены. Твёрдо, целенаправленно. А для начала надо побриться, прямо сейчас. Чтобы до десяти утра успеть одеться, спуститься в садик и встретить эту тётю Надю уверенным в себе, настроенным держать личное будущее собственными крепкими руками.

Под эти установки он даже выпрямил спину и гордо поднял голову. Слабые и осторожные сходят с дистанции быстро. Встречал он и таких ребят, которые до последнего избегают попасть в штурма, с каждым пустяком несутся в медчасть. Заключат союз между совестью и страхом, чтобы дрожать как осиновый лист под каждой мимолётной угрозой. Разум и сознание у слабаков расположен в нижней части желудочно-кишечного тракта. С такими в разведку лучше не ходить, а в штурма тем более. Кто-то должен их встряхнуть, взболтать, чтобы разум и волю вернуть из ЖКТ поближе к мозгу, а глаза заставить смотреть и видеть не только угрозу, но и путь её преодоления. Анатолий не такой. Да, бывало страшно и ему, но он не показывал виду. Много чего выдержал за четыре года на передовой, и здесь в тылу справится.

Продолжая психотерапевтический сеанс, он наконец разложил бритвенные принадлежности, отметил что заканчивается лосьон после бритья, нацелил на бутылочку камеру, снимок сразу отправил Мане. Может получиться купить по дороге. Потом бросил взгляд в зеркало и застыл столбом.

От окна опираясь на костыли прыгал по направлению к двери он сам. Второй Анатолий не смотрел на первого в зеркало. Он переставлял сначала костыли, потом ногу и подтаскивал себя. Тук-тук, шварк. Первый Толик не в состоянии даже моргнуть, не то чтобы пошевелить рукой. Расширенными от ужаса глазами отмечал перемещения себя второго до тех пор, пока не закрылась дверь и призрак не исчез за ней. Сколько минут он стоял поражённый этим явлением? Две, три, а может и целых пять? Очнувшись он ринулся к двери, выскакал в коридор, осмотрел его длинную пустоту и пришел к выводу:

– Писец!

От ужаса и страха пробил озноб, а потом по шее поползли капельки пота. Оставив бритвенные принадлежности у зеркала, он потащился к лестнице, по дороге ощущая себя мокрой тряпкой, которую там в курилке следует скрутить и отжав влагу попробовать собрать в какую ни будь подобающую форму.

У страха есть свои плюсы, он даже не заметил, как преодолел эти чертовы пять ступеней, будто прямиком из туалета депортировался на подоконник с баночной для окурков. Руки дрожали, зажигалка щёлкала и не давала огня, зажатая в губах сигарета подрагивала. А организм жаждал первой порции никотина так, как тонущий стремиться подняться над водой, чтобы сделать глоток воздуха. Перед глазами по кругу проплывала сцена двух собственных фигур. Первая стоит столбом перед раковиной у зеркала, вторая переставляет костыли и со звуком тук-тук, шварк, исчезает за дверью. Раз исчезает, два, три. Наконец дрожащий огонёк встретился с кончиком сигареты и Анатолий сделал первую глубокую затяжку.

Что это было? И почему так страшно? Наверное, страх имеет шкалу измерения. Потому, что этот ночной настигший его в туалете госпиталя, значительно сильнее чем тот, когда он сидел в засаде у опорника врага дожидаясь, когда подтянется остальная группа чтобы по-тихому снять дежурного и хором забросать опорник гранатами. Он пришёл на точку первым, залёг в шести метрах от входа и замер за кустом, а на расстоянии двух метров с автоматом наготове уже четвёртый раз мимо проходил тот самый приговорённый дежурный. Анатолий лежал и считал, на ста пятидесяти фигура дежурного оказывалась на одной линии с ним. Со ста сорока пяти до ста пятидесяти пяти у него от напряжения останавливалось сердце, а кровь в висках била набатом так, что казалось отдаётся эхом у каждого ствола в лесополке. На третьем витке дежурный укроп замер, аккурат напротив его лежки. Сам он тоже слышал, как треснула ветка. Укроп замер, поводил стволом автомата, пока со стороны входа не раздалось «Мяу». Дежурный выругался и отправился продолжать обход. Анатолий лежал на земле, не чувствуя холода и удивлялся почему дежурный укроп не услышал, как громко пульсирует в его висках кровь. Бойцы подошли бесшумно, до Анатолия донеслось глухое «ох», но он пропустил шаги бойца из своей группы, который подал знак к бою. Рассвет огласил взрыв от пяти гранат. В опронике никто не выжил, в бой с группой штурмов никто не вступил. Страх растаял как туман, а на его месте взорвался восторг победы и преодоления. Это была его первая вылазка со штурмами. И Анатолий не признался, как было ему страшно там в засаде. Даже самому себе. А теперь та мартовская ночь возникла из небытия, чтобы в семистах километрах от фронта на сонном этаже госпиталя напомнить о страхе и преодолении его.

Что было там в зеркале? Игра предрассветных теней? Или он не успел проснуться до конца и увидел в зеркале кусок собственного сна? В детстве у него был повторяющийся сон, когда он на лахтинской даче прятался от инопланетян под ветками старого смородинового куста. Видел оттуда, как странные невысокие фигуры с длинными до колен руками, гладкими серыми черепами и глазами блюдцами на половину лица, бесшумно приближались к замершим фигурам старой бабушки, молодой Мани и маленького двоюродного брата Мишки, чтобы схватить их своими руками с длинными пальцами и унести наверх. Там над крышей дома висела огромная тарелка с огоньками, а из неё спускалась световая лестница. Толик до жути хотел узнать, что там внутри и до потери сознания боялся быть обнаруженным. Он просыпался в самый нужный момент, когда рука с длинными пальцами, через ветки дотягивалась до него и касалась плеча.

Может сейчас тоже была первая демонстрация нового повторяющегося сна. Почему нет? За спиной непростой опыт войны, потерь, испытаний, ранение. Ему до сих пор перед сном делают успокаивающий укол. Раньше, чтобы боль не мешала сну, а теперь чтобы закрепить практику глубокого восстанавливающего сна. Надо будет спросить у сестрички, нет ли у препарата побочного эффекта. Да, конечно это всё лекарства, не может же он сойти с ума. Организм настроенный в боевых условиях на сильные физические и психологические нагрузки, на фронте собрался в кулак. А теперь, когда задача простая – выздороветь, сменить костыли на трость, а потом отказаться и от неё, этот самый организм расслабился, а сознание решило допереживать страхи войны. И показать ему Толику, что жизнь штука хрупкая. А тот, второй на костылях, всего лишь символ. Ты первый, оставайся на месте изволь бриться, бороться за Дашку, но помни что в любой момент можешь, как тот второй, уйти тенью в небытие. Дескать береги время и не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

Версия Анатолию категорически не понравилась. Кто он такой, чтобы сам всевышний показывал ему пророческие или символические картинки. Он же не Трамп, чтобы размещать в сети свою персону в образе Иисуса Христа. Он простой русский парень, не мажор, не ботаник с гениальными познаниями в сложных науках. С видением конечно надо разобраться без паники. Узнать о побочке от уколов, это первое, а второе осторожно выяснить у Мани, не было ли в их роду персон больных на голову. Опять Маня? Привезти лосьон и блок сигарет – Маня. Помирить его с женой тоже она. Рассказать о хворых на голову родственниках, опять двадцать пять. Не вспоминать и не видеть тётку годами, а как припечёт, так сразу Маня. Отец тоже должен знать всё о родне. Но… Как только возникает вопрос, кто кому кем приходится, он сразу озвучивает ссылку, надо спросить у бабушки. Той, которую он Анатолий, называл старой бабушкой. Но её больше нет, зато она вырастила Маню, у тётки конечно были свои родители, где-то далеко и кажется даже старший брат имелся. Но потом погиб. А Маня всегда была рядом с бабушкой, и вокруг них клубилась родня. Стоит только вспомнить прошлое, как с верхней полки пузатого буфета извлекались толстые бархатные фолианты, и старая бабушка принималась водить пальцами по лицам на чёрно-белых, уже пожелтевших фотографиях, объясняя кто есть, кто и какая история жизни у этого персонажа из далёкого прошлого, который тем не менее крепко связан с теми, кто в настоящем склонил голову над старым снимком. Лично он Анатолий, в этих экскурсиях в глубину славного рода, старался не участвовать – скучно. Хотя старая бабушка успела рассказать, что имя ему дали в честь прадеда Анатолия Каземировича. Что в роду по мужской линии польские корни. И он не просто похож на своего прадеда, а его маленькая копия. Прадед был охоч до женского пола. Но женился рано. Когда уходил на фронт, в доме уже были три дочурки погодки. Двое пережили блокаду. Но Анатолий, тот который прошёл за победой половину Европы и был ранен под Прагой, мечтал о сыне. Дождался. Пятым и шестым родились мальчики. Но ветеран Великой Отечественной подвыпив хвастался, что человек он богатый, три сына и три дочки. Все считали, что ошибается спьяну в подсчётах. А потом из Чехословакии пришло длинное письмо с фотографией семилетнего паренька, вылитого Толика. Так все узнали, что там далеко проросла ещё одна веточка их славного рода. Но поддержать контакты съездить туда или пригласить к себе маму с мальцом, оказалось невозможно. Законная жена ходока Анатолия заявила категорический протест, пригрозив неверному мужу скалкой. Маленький Толик эту историю слышал, но значения ей не предавал. Этот чешский дядя далеко и вообще неизвестно существует он в реальности или нет. А вот история наследственных болезней, касается его напрямую. Он точно знает, что четыре двоюродных деда ушли из жизни рано, ещё до семидесяти. Ложились спать и не просыпались – сердце останавливалось. Да, дяди по отцовой линии тоже не пережили инфаркт. А вот о нарушениях мозговой деятельности он ничего не слышал, похоже настала пора хотя бы поинтересоваться.

Утро выдалось ярким и солнечным. Анатолий утеплился и уже в 9.30 мерял костылями расстояние от больничного корпуса до КПП, через который после досмотра должна был появиться тётя Надя. Он боялся не узнать двоюродную сестру отца. На свадьбе она была со всем семейством. Двумя дочками, мужем. Дочек он помнил, Рая и Женя. Женя на год его старше, Рая на три младше. Тоже приезжали в Лахту, где носились ватагой по саду. А потом, под сопровождением пары взрослых, направлялись купаться к заливу.

Только лицо тёти Нади он как не бился, вспомнить не мог. Попросил матушку прислать ему коллективную свадебную фотографию. Долго всматривался в лица гостей, выстроенных на лестнице дворца бракосочетания, выбрал то, рядом с которым стояла кузина Женя, и решил ориентироваться на него.

Напрасно мучился, тётя Надя сама высмотрела его ещё издалека, подбежала и своими объятиями чуть было не вышибла из-под племянника костыли.

Анатолий исхитрился и расцеловал благоухающую Надю в обе щёки. Потом осмотрелся и предложил ей разместиться в беседке. Он скакал первым, Надя тараторила и цокала каблуками следом, всё удивлялась, когда они жили на набережной, сюда на Суворовский, казалось близко. А сегодня доехали до метро Чернышевская и решили брать такси. Старость, наверное. Да ещё сумки.

– Ой! Ира, дай я хоть корзину возьму. А то я всё взвалила на тебя!

Анатолий обернулся, и за тёткиной спиной усмотрел невысокую женщину в тёмном платье с измождённым лицом и печальными глазами. В одной руке Ира держала корзину, покрытую полотенцем, во второй пакет с надписью «Пятёрочка», а на плече болталась дамская сумочка размером с портфель.

– Это Ира, соседка моя. У неё к тебе дело. – Сообщила Надя, забирая из рук соседки корзину.

В беседке всё прояснилось – под салфеткой в корзине обнаружилась пара десятков крашеных яиц и штук десять куличей, размером с большую чайную чашку. Раскрыв пакет Надя продемонстрировала блок сигарет, три банки пива, две палки полу копчённой колбасы и пакет с румяными пирожками.

– Мне столько не съесть. – Испугался Анатолий рассматривая гостинцы.

– А тебе и не надо. Это для всех. – Надя обвела взглядом госпитальный садик.

Тем временем Ира достала из сумки фотографию, и показав её Анатолию, начала рассказ. На снимке сын Дима, его Толика ровесник. Осенью 23-го мобилизовали, а весной на связь перестал выходить. Среди погибших Димы нет, среди пленных тоже. Из части на запрос ответили, что пропал без вести. А к ним домой приезжали двое сослуживцев. Один рассказал, что своими глазами видел, как Дима погиб. Полоснули из автомата, когда шли в разведку. Выжил только он, а вынести тела погибших не смогли отступили. Второй сообщил, что раненого Диму доставили в медчасть, а куда потом увезли лечиться неизвестно. Ребята приезжали отдельно. Первый перед 7 ноября, погостил в доме пару дней. Второй в марте прошлого года, задержался на неделю. А Ира куда только не писала, следов пропавшего сына найти не могла. И даже места́, где его видели, не совпадают. Может кто здесь в госпитале мальчика встречал. Ира протянула конверт. Здесь снимок, данные сына, и коротко всё, что она знает из его боевой истории. Анатолий внимательно всматривался в лицо незнакомого Димы. Нет не видел. Но конверт убрал в карман.

Ира переложила из корзины в пакет пару куличей, пяток яиц.

– Вы здесь поговорите, а я похожу по садику, с ранеными пообщаюсь, гостинцы раздам…

Глава 14

С остатками посылок Маня справилась за пол часа. Побросала в коробку полотенца и остатки парфюма, в пакет с вещами добавила ноут и свою белую куртку. Вторую тонкую чёрную и серый спортивный костюм решила надеть в дорогу. К часу надо прибыть в госпиталь. В свете новых событий, сразу от Анатолия Маня намеревалась ехать к Дарье, и оставаться у неё до победного конца. Если не получится растопить её упрямство за пол дня, напросится на ночёвку. Но лучше было бы уладить всё одним днём, и ночным поездом стартовать в Москву.

Потом хмыкнула про себя, быстро можно расколотить чашку, а чтобы её склеить надо потратить уйму времени и стараний. И всё же надеялась на лучшее. В коридоре, примерив вес посылок, Маня замялась. Пакет и коробку она не дотащит до Яндекса, вот гитару, да. Нужен помощник. Первый, о ком вспомнила, сосед по площадке. Он каким-то чудом всегда возникал в парадной, когда Маня приезжала и уезжала. А ещё совсем недавно оказал ей услугу, переслав снимок важного письма через МАХ. Саша оказался дома, а уже через пол минуты и у неё в квартире. Обменялись парой незначительных фраз. С приездом. Как дела, все в порядке? На просьбу помочь донести посылки, взлохмаченный сосед почесал через футболку брюхо и сообщил что, торопится на работу. Ле́нится, поняла Маня. Путь через дорогу займет не больше 7 минут. Он знает, что Маня за такой скромный подвиг заплатит ему 1000 рублей. И судя по внешнему виду на работу парень не собирается, по крайней мере в ближайшие сорок минут. На голове непонятно что, растянутая футболки, вытянутые треники и тапки на босу ногу.  Подумала, нет так нет, и не предложила парню даже присесть. Стоя он рассказывал о девушке, которая ночью угодила в аварию, и он с утра займется её покоцанной машиной. Маня вспомнила, что похожую историю сосед рассказывал ей два года назад.

– Какая она у тебя лихачка, раз в сезон по аварии.

Сосед растерянно замолчал.

– Ну два года назад ты рассказывал, я тебе ещё такси оплачивала.

– Я верну! – Быстро сориентировался парень и поспешил на выход. Маня пожала плечами, если нужна тысяча, она бы заплатила за помощь. Но похоже парень привык врать. Махнув рукой на недотёпу, Маня принялась соображать где отыскивать помощника. Можно спуститься в кафе на первый этаж. Наверняка там найдётся грузчик минут на десять и за тысячу рублей. Но вопрос разрешился сам собой. Новые квартиранты сообщили что будут через 15 минут. И Маня решила попросить о помощи программиста. С передачей ключей и оплатой они разобрались мгновенно. Отнести посылки парень тоже согласился без проблем. Маня собиралась вернуться после Янденкса, но Саша обняла её у входа и пожелав лёгкой дороги, на всякий случай спросил, не надо ли проводить даму до метро?

Не надо. Маню вежливо, но настойчиво выставили из собственного дома. Так что пришлось надевать рюкзак, а забытые очки и зарядку для телефона, программист Женя не поленился принести ей прямо в Яндекс, где растерянная Маня оформляла очередную порцию посылок. Без четверти одиннадцать, голодная и озадаченная она вышла на улицу. С тоской посмотрела на дверь своей парадной и потащилась к метро «Петроградская». Для госпиталя рановато, можно найти кафешку, заказать чай, купить по дороге банан и позавтракать. Заодно настроить себя на новый комплекс задач, в которых ей предстоит выступить парламентёром.

Петроградская сторона удобный для жизни район. Кафешки и магазинчики на каждом перекрёстке. Не надо слоняться по огромному торговому залу, чтобы купить пару тройку бананов. А ещё здорово, что с первыми лучами весеннего солнца, на улицы у некоторых кафе успели выставить столики.

Там, в тесном дворике на улице Бармалеева, Маня и разместилась на свой деловой завтрак. Чай попросила в чайнике, сразу рассчиталась. А через минуту поняла, пластиковый стул даже в солнечный апрельский день, плохая идея. Пришлось вытряхивать из рюкзака пакет с пижамой и утеплить сидение. Пледы в таком заведении навряд ли предусмотрены. Вот в Юрмале, в каждом уличном кафе, рядом со столиками стоит тумба с пледами. А наверху, непременно, согревающая лампа. Но в родном городе в тесном дворике старой улицы, всего в трёх минутах ходьбы от собственной парадной, Маня радовалась чаю, пластиковому креслу и возможностью сидя, вытянув ноги покурить. Сориентироваться в новых обстоятельствах, например, сейчас немного перестроить и организовать планы на предстоящий день. Так, на госпиталь достаточно пары часов. Оттуда она закажет такси и сразу отправится в Купчино к Дарье. Время определили «после трёх». Значит у Мани есть возможность для манёвра. Получится раньше, достаточно позвонить и предупредить. Задержится – тоже. Единственное что смущало, это состояние её самой. Не полных три часа сна могут сыграть с Маней плохую шутку. Лучше бы переместить Дашу с Гордейкой назавтра. Она так и собиралась, сначала встретится и как следует поговорит с Анатолием. Из госпиталя вернётся домой, поразмыслить над ситуацией. Выспится как следует, а с утра спокойно накупит малышу памперсов, игрушек. Что-нибудь для невестки… А теперь придётся усталой черепахой катить к девочке прямо в спортивном костюме с рюкзаком за спиной. В таком состоянии сложно будет пробираться через минное поле обид и подозрений обманутой Даши. Она будет начеку, будет в любую минуту ждать подвоха. Но теперь, бездомной Мане выбирать не приходится. Конечно она может отправиться после госпиталя к одной из тётушек. Или даже в квартиру к родителям Анатолия. Но в любом из этих мест не получится расслабиться и подумать. Разве что снять номер в мотеле. Вот смеху то будет, когда родные об этом узнают. Да она и сама при этой мысли невесело хихикнула. Кто же мог предположить, что квартира будет сдана прямо в день приезда. Она и с подружкой договорилась о встрече на Лахтинской, после госпиталя. Галя… Господи, она же не знает, что квартира теперь занята. Утром, до выезда на Суворовский, они должны созвониться. А сразу, как только будет уезжать от Анатолия, уточнить место встречи.

Маня опять выстраивает свои планы: 13.00 госпиталь. По дороге купить блок сигарет, вкусняшки пригодные для хранения. А ещё пару ученических тетрадей, конвертов и ручку. Заставит племянника вспомнить правила чистописания и написать жене с сыном живое на настоящей бумаге письмо. Поможет ему подобрать слова и заставит вложить в каждую строку свою вину, надежду, раскаяние, любовь и душу. Нет, за два часа выслушать негодника, разобраться в чём причина их разрыва, вряд ли получится. Выслушать да, а усадить парня за письмо, сразу не удастся, а уж написать и вовсе. В лучшем случае получится поговорить, внушить идею с письмом от руки. Самой составить наскоро черновик. За готовыми конвертами вернуться в госпиталь завтра, а само́й отправиться на ночёвку к Гале. И там в её новой квартире на Обводном канале, в душевном разговоре с любимой подругой получится обсудить проблемы племянника. Как следует выспаться, отдохнуть и уже главным делом на завтра, сделать встречу с Дарьей. Не покупать заранее билет, провести с невесткой столько времени, сколько потребуется. Позаниматься с малышом, погулять с коляской…

Этот план учитывал всё кроме одного – Глеб настроился что, Маня приедет уже завтра утром. Даже билет на ночной поезд забронировал. Маня строчит ему сообщение, мол в Питере придётся задержаться, как минимум на пару дней. Бронь на сегодня точно надо отменить. Сейчас она в магазин и госпиталь, а о дальнейших перемещениях сообщит дополнительно. Глеб мгновенно перезванивает, идея с задержкой ему ясное дело не нравиться.

Муж молча выслушивает список её планов с письмом, ночёвкой у подруги, растянутым по времени визитом к невестке. Маня чувствует напряжение и переводит разговор на веселые сценки её утренней борьбы с посылками, растрёпанным соседом и тем, как мило и ненавязчиво её выставили за дверь новые жильцы. Потом включает видео, демонстрирует Глебу адрес своего чаепития, упирая на название улицы Бармалеева.

Глеб смеётся – пить чай у бандита, пусть и сказочного, неплохое начало дня. Приходится объяснять, что имя бандиту, автор дал значительно позже. И если бы носитель фамилии был жив, то имел бы полное право подать на писаку в суд. А название своё, улица получила во второй половине восемнадцатого века, по фамилии домовладельца. Сейчас это простой многоквартирный дом, на первом этаже которого расположено кафе на 16 посадочных мест с выносными во двор столиками. И она ничем не рискует, даже если какой ни будь самозванец Бармалей решит напасть на неё, вскочит и убежит.

Муж отвлёкся от обсуждения идеи, задержаться Мане на подольше, он представляет, как вспугнутая жена изображает бег по извилистой улице, а бандит Бармалей, глядя как она яростно работает локтями и семенит, спотыкаясь помирает от смеха. Достигнув в разговоре нужных весёлых нот, Маня быстро получает согласие благоверного поступать так, как сочтёт нужным и интересуется как дела у него.

– Тоже весело. На зачётные стрельбы ездил. – Докладывает муж и смеётся.

– Что может быть смешного на стрельбах?

Глеб раз в год ездит на периодические проверки, где принимают зачёты у сотрудников охранных компаний. И перед поездкой всегда ворчит – путь неблизкий. А главное с восьми утра до самой темноты, около сотни охранников как мужчин, так и женщин, возрастом от 50 до 70 лет берут в руки и пистолет и автомат.

Ещё неизвестно куда они со́ слепу пальнуть могут. Инструкторам приходится весь день быть начеку. Недаром говорят, «что старый что малый». Один даже умудрился сломать пистолет, выдрал из обоймы пружину. Комплекс применения огнестрельного оружия с обязательным предупреждением, многим не удается с первого раза.

– Надо сказать: «Стой стрелять буду!» и только потом снять оружие с предохранителя, взвести и сделать три выстрела. Важно просто попасть в мишень. А куда именно, уже через час зачётной пальбы не разберёшь. Сплошные бумажные лохмотья. Произносить команду «Стой, стрелять буду!», забывает каждый второй. Мане муж рассказывал, что экзаменаторы не вредные. С каждым очередным стрелком проводят короткую беседу показывают, как снять флажок предохранителя, как взвести, напоминают специальную фразу. Просят показать пальцем, где у оружия предохранитель. И с какой стороны мишень. В итоге, практически все получают зачет. Но не все экзаменаторы на полигоне такие понимающие.  Вчера Глеб наблюдал экземпляр, который прибыл на пересдачу в седьмой раз. И никто неумеху от работы не отстранил. Сидит на посту чучелом. Сто́ит ли удивляться, что постоянно что-то на предприятиях загорается или ломается при такой-то охране. Только молодые не спешат обряжаться в пятнистую форму, зарплаты у охранников крохотные от 30 до 60 рублей в месяц. Но зачёты на периодической проверке, возможность повеселиться. Особенно весело наблюдать, как женщины лупят дубинкой манекен преступника. Бить можно только по рукам и бедрам. А они колошматят куда достанут. Чаще всего в область почек и промежности, до головы и шеи, как правило, не достают. Наручники одевают не на запястье, где в помощь экзаменуемым, даже красную изоленту наматали, а куда придётся.

Вчера, после веселья в центре подготовки, он вернулся домой только к ночи, и сидя перед телевизором от души радовался, что следующая проверка только через год.

Маня представила, как на кухне телевизор добросовестно показывает новости, а Глеб сидит в тепле, без всяких пижамок под мягким местом, курит… Ей так захотелось домой, что визит к раненому Анатолию в госпиталь и обиженной Дарье, сразу показался неважным. Помирятся молодые и без её сомнительного участия. А сейчас она могла бы сесть в метро, и на Московском вокзале купить билет на ближайший Сапсан. Они ходят почти каждый час, и уже вечером могла быть дома. А не скитаться по родным и знакомым, с которыми надо обниматься, рассказывать о своём житье бытье, отвечать на разные вопросы по здоровью. Выслушивать советы, записывать рецепты чудодейственных настоек. Было как-то ещё в Латвии, для укрепления иммунитета, знакомый охотник притащил настойку на барсучьем жиру. И тут же под его присмотром заставил выпить по чайной ложке. От аромата лекарства Маня так задохнулась, что мгновенно перестала кашлять и даже дышать. После ухода доброго охотника она завернула чудодейственное средство в два пакета, старое полотенце и ещё один пакет сверху. Перетянула строительным скотчем. Написала на нем: «От кашля. Осторожно! Смертельный запах!» и отнесла в гостевой домик. Покупатели обнаружили заготовку, долго переводили надпись. По-русски эти латыши говорили сносно, читали хуже. А между строк вообще ничего не понимали. Маня долго растолковывала им, что замотано в пакете. Объяснила, что выбросить постеснялась, охотник частенько наведывался в гости, мог спросить про подарок. А она продемонстрирует сохранность, мол пока не простужались, но держим наготове. А к ним он с инспекцией не явится, так что могут спокойно выбросить.

– Разве можно такое выбрасывать! – Возмутилась Паулина. – У нас трое детей вечно простужаются.

Маня испугалась за детей, но как оказалось в Латвии, знатоки такую настойку ценят и платят за неё нехилые деньги.

Припомнив своё житьё на хуторе и рецепты для укрепления иммунитета, Маня поняла, что разговоры о лечебных рецептах, если ей придется ночевать у бабы Нюры, у неё тоже найдутся. Расскажет старушке о проростках подсолнечника, барсучьем жире и баню из молодых березовых листьев, для укрепления суставов.

Глеб прощаться не спешил, заставлял Маню показать фасад дома, перспективу улицы. Завистливо вздыхал, как бы он тоже хотел оказаться сейчас на этой Бармалеевой улице. Когда часы показали 12.15 и Маня сообщила, что боится не успеть в госпиталь, он попрощался. Так что подруге о собственном выселении из квартиры, Маня сообщила уже на ходу. Попросила на всякий случай приютить «бродяжку» на ночь. Накидывая в корзину подарки для раненого, услышала Галин восторг по поводу совместной ночёвки. И в 12.45 наконец назвала таксисту адрес госпиталя на Суворовском.

Там ничего не изменилось. По крайней мере снаружи. Когда Мане исполнилось 19-ть, она с подружкой навещала здесь одного курсанта, который вступился за них на набережной Робеспьера. Раньше от 22-го дома в сторону к Смольному, стоял ряд мало обитаемых домов. Во дворах-колодцах старых двухэтажных строений были квартиры, так называемого манёвренного фонда. Университетская подружка собиралась снять там квартиру на 1 ом этаже, а Маня, которая жила рядом помогала ей отыскать нужный адрес. Квартира была мрачной, сырой, с низкими без решёток оконами. Вход в коридор, прямо под низкой аркой. «Угодья Джека Потрошителя» – определила Маня и посоветовала сразу повернуться и уйти. Но сокурсница по университету Таня Белякова, выросла в Кандалакше, городе суровом. Ей грело душу поселиться рядом с Маней и бегать друг к другу в гости. Квартира оказалась опрятной, сюрпризы обнаружатся потом. А главное, через дворы всего два шага до Невы. В этих дворах к ним и привязались три подвыпивших лба. Маня и Таня с визгами понеслись к Неве, троица за ними. Они петляли под арками, кричали что есть мо́чи. Когда вылетели на набережную, натолкнулись на двух курсантов. Они сбежали в самоволку из корпуса на улице Воинова, но это не помешало ребятам вступить в рукопашную с троицей хулиганов. У одного хулигана оказался нож. Раненого спасителя Маня с Таней целых две недели навещали в госпитале. После, вчетвером пару раз ходили в кино. Но Мане бабушка не разрешала общаться с курсантами. По мнению бабушки, с ними дружили «нехорошие девочки». У Тани тоже с ними не заладилось. Но сегодня, когда на КПП дежурный записывал в журнал данные Маниного паспорта, эта история и вспомнилась. Анатолий просил подождать его во второй от входа в беседке по правую руку от аллеи. Он долго пробыл на улице и пошёл в корпус утеплится. В тени она поняла, что и само́й не мешало бы утеплиться, но послушно подпрыгивала, размахивала руками, не покидая места встречи. Пристроив на скамейке рюкзак с пакетами, она волновалась, высматривала племянника. И волновалась не напрасно, здесь в госпитале её поджидала парочка сюрпризов.

Глава 15

Согревающая зарядка на свежем воздухе помешала Мане вовремя увидеть племянника. Она как раз вытянув руки, крутила направо налево корпусом, когда услышала голос:

– Маня, а ты кажется растёшь в обратную сторону.

Скрученная она повернула немного голову и увидела долговязую фигуру напротив беседки. Анатолий повис на костылях и протягивал к ней руки. Маня выровнялась, сделала два шага и упёршись лицом в куртку парня, хлюпнула носом.

-Толик, мальчик мой. – Запричитала она, прижимая к себе верзилу.

– Ну-ну. – Свешенной с костыля рукой, Анатолий гладил тётку по спине, успокаивая.

Они наконец расцепили объятья, Толик первым шагнул в тень беседки. Сел, пристроив больную ногу на скамью. Один из костылей упал, Маня подняла и замерла осматриваясь. Куда бы его пристроить. А потом сравнила высоту деревянной конструкции со своим ростом и покраснела. Костыль доставал ей до уха.

– Точно, расту в землю. – Кивнула она на костыль. – Вот что значат каблуки, всего пять сантиметров, и ты уже не гномик женского пола. Анатолий снова раскрыл руки:

– Иди ко мне золотая тётя Дюймовочка. – Маня радостно подсела к племяннику. С одной стороны, приятно что годы не стёрли между ними родственное тепло. Со второй она надеялась немного согреться под рукой парня, которую он мигом опустил ей на плечи.

Первым делом заговорили о здоровье. Доктора́ отводят на полное выздоровление года полтора. Какое-то время Анатолий будет ходить с палочкой. Кости и сухожилия под коленом в порядке. А шрам останется. У Мани свои шрамы после аварии на мотоцикле. Успокаивает роднулю, мол они не мешают. Главное не зацикливаться, а уж герою и вовсе следует носить следы ранения как ордена́. О своем диагнозе отвечает коротко, мол доктора́ сказали всё отлично. Жить будет ровно столько, сколько сама Маня захочет. А она жадная, долго ещё будет надоедать всем своим занудством. Анатолий с подозрением посматривает на Маню. Нос посинел, дотронулся до пальцев на руке – ледяные. Может в корпус пойдем, там есть комната для свиданий со столами и стульями. Маня сомневается, ей хочется поговорить обо всём без лишних ушей. Тема уж больно деликатная. Толик наконец принимает решение. Достает телефон:

– Рэй, я обещал вас познакомить с Маней. Мы в беседке подтягивайтесь и прихватите с собой куртки, какие только найдёте и одеяло. Маня у меня одета не по погоде, замёрзла пока пиво нам несла.

Бедняга делает круглые глаза, о пиве она не подумала. Колбаса, шоколадки, любимые конфеты их детства «Коровка». Анатолий смеётся кому-то в телефон, Маня раскрывает перед ним пакет. Парень отмахивается, стаскивает с себя куртку, кутает тётушку. Отключает связь:

– Через три минуты будут. А тетрадки зачем?

– Письма Даше и Гордейке писать будешь. Как в начальных классах, без ошибок с запятыми в нужных местах и правильным наклоном. Ты напишешь, а я отвезу. А теперь рассказывай всё с самого начала и в подробностях.

Анатолий достаёт тетрадку, две ручки, смотрит на забытые предметы задумчиво. И молчит.

Маня открывает свою переписку с Дарьей на телефоне и фотографию Гордейки. Малыш голышом лежит на животе и задрав голову смотрит круглыми глазёнками-вишенками прямо в камеру. Улыбается. Анатолий берёт телефон и впивается глазами в снимок.

– Вчера вечером прислала. – Говорит Маня и смотрит как от напряжения у парня побелел большой палец на кисти, в которой он держит телефон.

– Ослабь хватку боец, экран лопнет. – Маня забирает аппарат, пересылает фото и переписку племяннику. Поясняет:

– У меня зарядки до вечера не хватит, скитаюсь по городу с 10 утра.

Дальше рассказывает, как лихо её выставили из дома новые квартиранты. И предлагает переходить к делу.

Анатолий что-то листает у себя в телефоне, находит и поворачивает к Мане экран. С него смотрит на Маню молодое женское лицо с прической миледи и агрессивным макияжем. С правого плеча спущен широкий ворот свитера, а под ним виднеется лямка кружевного бюстгальтера. На втором, Миледи уже в куртке до пояса, юбка обтягивает худосочные бёдра, а между сапогами ботфортами полоска ног в тонких колготках. Девочка стоит на заснеженной улице и кому-то машет.

– Притворяется Барби. – Тихо говорит Маня. А потом уточняет. – Эта кроха и есть разлучница?

Анатолий кивает, поясняет, ростом Алка с Маню. Зачем снимок хранишь в телефоне?

– Чтобы на баб больше не смотреть, как напоминание о мимолётной слабости и долгосрочных неприятностях. Маня советует эти слабости удалить, Даша теперь настороже будет, возьмет телефон, и эта кукла полоснет по её раненому сердечку. Хватит того, что уже произошло. Анатолий послушно удаляет компромат.

– А теперь конкретно расскажи, что знает Даша и как это произошло. –

Маня слушает про то, как из короткого отпуска его встретила эта Барби. Она уже успела снять номер и запастись едой с выпивкой. Толик не устоял. Отправился после постели в душ, а Алка тем временем отправила жене с его телефона сообщение. Дашка позвонила, когда он обернутый в полотенце только вышел. Эта Барби сладострастным голосом позвала его в постель и изобразила звуком поцелуй.

– Звонок был видео?

– Нет камеру я включить не успел.

– Это хорошо. А кому ещё в деталях рассказывал этот эпизод?

– Парням на базе. Алку все костерили, говорили ноги дуре переломать мало. Но бить женщин, последнее дело. Я её контакт заблокировал и больше не виделся.

Маня с жалостью смотрит на простака племянника, любуется его точёными чертами лица. Хорошо очерченные скулы, брови вразлет. Темные огромные глаза с длинными ресницами. Высокий чистый лоб, такой же как у её родного папеньки. Слушает его грустный рассказ и клятвы, что никогда больше он и головы в сторону посторонней женщины не повернёт. Все равно никого лучше Дашки нет и быть не может. Маня знает, что может. Дарья высокая, но сутулится и косолапит при ходьбе. За собой следит, но над собственным женским шармом не работает. Когда ребята гостили в Латвии и Маня по жаре надевала лёгкое платье, Даша даже перед походом на реку для купания напяливала футболку и шорты. А можно было просто накинуть на плечи полотенце и идти в купальнике. Пути то, не больше пятидесяти метров. Дашина мама стюардесса, всегда с шарфиком, на каблуках. Уверенная в себе и лёгкая в общении. Невестка слегка зажата, вытащить её из раковины получается не сразу. Но кода удаётся, можно насладиться её красивым смехом и острыми шутками. Сейчас, после такого удара от мужа, небось закрылась от всех наглухо. А что касается клятв Анатолия, то Маня им не верила. Парню ещё нет и тридцати, да ему самому охоться за женским полом и не придётся. Таких как он, девушки сразу примечают и сами устраивают засаду. Другое дело, что ходить налево теперь он будет осторожнее.

– А отец про Алку твою что знает?

– Практически ничего. Я сказал, что девушка друга напилась, перепутала телефоны и написала эту чушь. Многие там, не разбираясь кто с женским именем у парня в контактах, всякие гадости пишут. Дуры.

– Дуры не дуры, а вы покупаетесь.

Анатолий виновато опускает голову. У беседки, разинув рот остановились трое и раскрыв рты слушают отповедь Мани. У одного под мышкой две куртки. Вторая рука примотана к телу. Второй держит в руках термос. Третий принёс одеяло.

Одеяло Маню порадовало, если это для них, то она немедленно укутается и продолжит свой допрос с пристарстием. Все молчат, включая Анатолия:

– Армия спасения для замерзающих тётушек? – Спасает ситуацию она. – Я Маня, приехала к вам в гости из Москвы. Без пива, но с колбасой, конфетами и сигаретами.

Маня протягивает продовольственный мешок, забирает одеяло, куртку возвращает Анатолию, укутывается. Тянет руку к термосу
– А за это отдельное спасибо. Присаживайтесь, рассказывайте, как вам лечится в нашем славном городе.

Троица изумленно смотрит на раздухарившуюся тётушку. Один неуверенно опускается на скамейку, потом бросив взгляд на Анатолия вскакивает.

– Нам обратно надо, пришли вас утеплить и передачу отнести, Анатолию с костылями неудобно будет. А вот баночку вашего кофе мы, пожалуй, вскроем.

Анатолий провожает глазами троицу, Маня уже отвинтила крышку термоса, налила в стакан горячего чаю и обхватила его руками.

Делает пару глотков и передает стакан Анатолию. Тот тоже отпивает, вздыхает и молчит.

– Мальчик мой, я не ругать тебя пришла. Понять глубину проблемы надо. Вот, например, не могла ли твоя Барбиешека взять Дашин контакт и уже со своего телефона отправить несколько откровенных снимков. Ну, где вы обнимаетесь, или ещё что похуже.

– Не знаю, наверное, могла. Она весь вечер плакала говорила о любви и строгих родителях, которые шкуру спустят, если узнают, что она с женатым связалась.

– Строгие родители в бригаду чёрных вдов кровиночку не отпустят. А вот строгие сутенёры, действительно могут за прокол и шкуру спустить. Ей поставили задачу выйти замуж за контрактника. Гибель парня организуют специально подготовленные люди, а вдова получает компенсацию, отстёгивает своим покровителям. А ей попался женатый, вот и напакостила от злости.

– Тебя послушать, так в ближайшем тылу у нас ещё один фронт.

– Похоже на то. Но мы сейчас не об этом. Я может сразу от тебя к Дарье поеду. Надо понимать, о чём и как с ней говорить. А отец не сказал Даше, что мол тебя случайно подставили. И ты бы сразу всё объяснил, если бы жена не заблокировала контакт.

– Думаю не успел. Даша ему позвонила сообщить, что мои вещи собраны и можно забрать в любой момент. На звонки отца не отвечает на сообщения тоже. И с мамой также, и со всеми друзьями. Хорошо хоть с тобой встретится согласилась.

Маня слушает причитания парня, смотрит на часы. 14.15. Если сразу ехать в Купчино, то пора стартовать. Но она не готова. Вспоминает, что в кармашке рюкзака лежит пауэр-банк, подключает телефон и размышляет, как лучше поступить. Первым делом надо выработать с племянником единую версию о событиях того рокового дня. Мол Маня передаст невестке объяснения племянника. Но потом, когда убедится, что Барбиешка ей ничего не присылала и не писала. А ещё, неплохо было бы среди боевых товарищей найти камикадзе, который объявил бы Алку своей придурошной временной подружкой, и написал бы Дарье покаянную петицию.

– Блин, как я сам до такого не додумался! – Воспрянул Анатолий.

Только эту петицию ты сам составь. Но отправляйте её не раньше, чем я узнаю, не получала ли Даша прямых сообщений от твоей подружки.

– Не подружка она мне! Просто покувыркались. – Злится Анатолий.

Маня отмахивается, не о том сейчас речь. Потом тянется к тетрадкам:

– Ты представь, что я это Дарья и говори всё, что собираешься сказать ей при первой встрече. Я законспектирую, потом отредактирую. Ты вечером перепишешь, добавишь всё что посчитаешь нужным. Заклеишь, а я заеду за конвертами и сразу в Купчино. Сейчас с тобой закончим, попрошу подругу пустить на ночлег.

Анатолий набирает полную грудь воздуха и начинает:

– Дашка, дорогая люблю тебя. Никому не верь…

Маня строчит, подсказывает слова. Зачёркивает, добавляет. Её размашистым почерком они уже заполнили половину пятой страницы. Если написать аккуратно будет две с половиной. Пожалуй, хватит. Маня переснимает текст, может придумает что добавить и продиктует оболтусу.

Потом предлагает составить письмо Гордейке. Зачем? Толик не врубается, он же читать не умеет. Маня настаивает – придёт время, научится. А твоё дело написать парнишке, как он дорог и любим. И если судьба не позволит встретиться, пусть знает, что отец любит его, бабушка с дедушкой тоже расстроены что не видят, как он улыбается. И они верят, что рано или поздно всё прояснится, папа вернётся домой с войны живым и здоровым. И они будут вместе всегда. Теперь под Манину диктовку строчит Анатолий.  Она переснимает и эти полторы страницы. Берёт с племянника честное слово, что вечер он посвятит сначала этим письмам от руки. А уж потом составит текст с извинениями от имени камикадзе.

– Лучше это будет кто-нибудь из тех, с кем Даша виделась, когда с результатом УЗИ к тебе приезжала. Надо же, молодец какая! Напиши от имени этого друга, что о такой как у вас любви, каждый парень мечтает. Но достаётся она немногим. Обидно, мол что эта глупость дурной девчонки внесла разлад в святой союз.

Маня видит, что идея с письмом от друга, Анатолию нравится. И верит он только в неё. А вот к письмам от руки относится с прохладцей. Но заняться чистописанием обещает клятвенно. Всё, пора собираться. Маня выпутывается из одеяла. Разматывает больную ногу Анатолия. Племянник запрашивает у ребят эвакуации. Вчетвером идут к корпусу. Ребята рассказывают ей, что приняли Маню за очередную зазнобу красавца. И бежали посмотреть на красотку. Маня утверждает, что такой именно и была триста лет тому назад. Она изображает фифу на каблуках, балансируя на поребрике. Нога соскальзывает, подламывается, Фифа-Маня вскрикивает и стоит перед бойцами заплаканной цаплей с рюкзаком за спиной. У неё забирают рюкзак, подставляют плечо. Но наступить на ногу не получается.

Рэм с криком «Коляска», исчезает за дверью. Подпёртая с двух сторон ранеными бойцами Маня, стоит и ругает себя – на ровном месте, да ещё на глазах у честной героической компании так хряпнуться. И что теперь? Надо срочно в травму, снимок, лангетку или гипс. Поедет к Дашке на костылях. А в Москву как?

Снимок и осмотр взялся организовать травматолог из отделения, в котором лечился Анатолий. Он и сопровождал коляску. Снимок вывиха и перелома не показал, доктор диагностировал растяжение. Наложил тугую повязку сделал обезболивающий укол и оставил Маню полежать на кушетке минут пятнадцать. На кушетке она и уснула. Режим догнал. Дома Маня повадилась спать днём, укладывалась после 14.00 и бессовестно дрыхла полтора часа.

Распахнув глаза, Маня долго искала на стене часы, удивлялась что их нет и наконец вспомнила всё. Как шагала по поребрику, раскинув руки, как соскочила и подвернулась нога. Как закричала от боли, а потом в сопровождении бригады раненых ехала на инвалидной коляске к лифту. Ей стало стыдно от своего безрассудства и страшно, как теперь она будет добираться к себе в городок. По Питеру можно ездить на такси. А к поезду? Потом в метро. К чёрту метро, прямо с вокзала можно заказать такси. Но и до него надо как-то добраться. От безнадёжности она даже застонала. И тут же увидела в проеме двери фигуру Рэма.

– А Толик где?

– Домашку делает. – Хихикнул Рэм и протянул Мане пошарпанные костыли. – Примеряйте барышня. В столовой вас весь этаж дожидается. Маня, покачиваясь на костылях, принялась искать глазами рюкзак и телефон. Догадливый Рэм прояснил – всё у Толика в палате. Он и на звонки отвечает.

Рэм проводил Маню до туалета. Она попросила не ждать, надо ещё умыться и привести себя в порядок. Благо, сумочка с документами косметикой и расчёской, оказалась рядом. Минут через пятнадцать освещённая Маня вывалилась в коридор и первый кого увидела был Анатолий, он мазнул по расплывшейся в улыбке маниной физиономии равнодушным взглядом, проскакал мимо и скрылся за дверью. Обалдевшая Маня стояла столбом раскрыв рот.

– Больно? Может всё-таки коляску? – Сочувственно поинтересовался Рэм. Маня отрицательно помотала головой, хотела спросить, что случилось с Толиком. Но от растерянности произнесла только имя.

– Здесь я. – Маня повернула голову на звук и увидела племянника, который скакал к ней навстречу. Маня посмотрела в противоположную сторону, куда минуту назад удалился Толик, и прокашлявшись поинтересовалась:

– А там у вас что?

– Курилка. Но сначала в столовую. Ждут ребята.

В столовой за столом с куличами и крашеными яйцами разместились человек двенадцать. В воздухе витал аромат кофе. Все смотрели на Маню, и медсестра, и парень в инвалидной коляске, и травматолог.

– Как вам удалось разморозить нашего принца? Молчал целый месяц, теперь улыбается шутит. Прямо летает по коридору на своих костылях?

Анатолий стоит улыбается во весь рот. Маня тоже улыбается и думает, как и куда она будет отсюда эвакуироваться.

Глава 16

В палате, куда по сговору больных и дежурного травматолога на ночь определили Маню, было всего две кровати. В начале седьмого ещё светло, но на единственном окне закрыты плотные жалюзи, отчего в помещении как-то сумеречно. Провожали её трое – Рэм, медсестра и Анатолий. Перед самым входом все разом понизили голоса. Маня удивилась, полтора часа в столовой смеялись в голос, рассказывали байки, а тут как отрезало. Маня тоже притихла, и в палату не вошла, а почти прокралась. Заметив на второй кровати фигуру, она прошептала приветствие, но никто не ответил. Первым делом она поставила телефон на зарядку.

Сообщение о небольшой травме она отправила только Дарье и подружке. Галина получила полный отчет от Анатолия. Дескать приезжать не надо, в госпитале тётушку понаблюдают до утра. Все равно дольше держать не смогут – оставили нелегально из сострадания. Дарье, своей жене от имени Мани он написал про растяжение связок, напишет подробнее позже – сейчас процедуры. Конечно мол расстроилась, надеялась уже через час потешкаться с Гордеем. В утешение Даша сбросила ролик. Щекастый малыш боксировал игрушками, развешанными над кроваткой. Счастливый папаша мигом перекачал кино из дома к себе и просматривал его бесконечно. Демонстрировал всем, кто оказывался рядом. В итоге, в палате Политолог отвлёкся от политических дебатов, слушал угуканье и тарахтение погремушек. Слушал откровения соседа, о том какая у него замечательная жена и сын богатырь. Политолог попытался выразить сомнения, мол чудо – жена давно должна была прилететь сюда на крыльях тревоги. Но Рэм из-за спины показал кулак и Политолог ещё раз просмотрев ролик, вынес вердикт:

– Боец!

Причину сумрачного настроения и полутора месячного молчания Анатолия, на этаже госпиталя узнали все кому интересно. Болтливая Маня рассказала о глупой ссоре между ребятами. Назвала их гордецами и упрямцами. Сообщила, что уже завтра отправиться к Толиной жене и надеется их помирить.

Но в сумеречной палате её оптимизм почему-то сдулся. Соседка молча просматривала что-то в телефоне откровенно игнорируя новенькую. Маня вытянулась на кровати и принялась набирать туманное сообщение Глебу. Мол всё пошло не по плану. До Гали и невестки она пока не доехала. Анатолия навестила. Но сейчас неудобно созваниваться и даже переписываться. Подробности будут потом.

В ответ посыпались вопросы. Ты где? Что случилось? Маня представила, как всполошился муж. Она и сама забеспокоилась бы не на шутку. И отправила ему ещё пару строк: «Всё в порядке, ночую у тётки. Она любопытная. Нет причин волноваться. Подробности завтра». Объяснения для Глеба так себе, но она ещё не подобрала слов, чтобы сообщить благоверному как по-глупому растянула свои связки. Была у них история, забралась Маня на табуретку развесить на просушку пучки травы и загремела с неё. Лето, купальный сезон, а она полтора месяца дохромать до озера не могла. А туда неспешным шагом, от силы семь минут ходьбы. Сейчас начало весны, так что до открытия купального сезонка успеет встать на ноги. На это славное время у Мани большие планы. В прошлом году с операциями обновить два купальника так и не удалось, а ещё у неё заготовлены всякие плавсредства, спасательные круги, матрас надувной. Загорать теперь нельзя, а закаляться на воде доктора не возбраняют.

Глеб затих, Маня успокоилась. Усталость придавила её к подушке и утопила в сон. На озере у какой-то старой французской деревушки, куда они с Глебом не доехали, хоть и собирались, они с Галей плавали. Надо было добраться до другого берега, а подруга на середине заявила, что сил наверняка не хватит. Но это ничего, она только рада будет потонуть в таком красивом месте. У Мани болела нога, повязка намокла и тянула вниз. Но она толкала подругу и удивлялась зачем Галя надела водолазный костюм. Наверху что-то зажужжало, подруга быстро нырнула и под водой к берегу понеслась стрела. Галина всегда была умелой и выносливой пловчихой. А Маня осталась барахтаться на середине озера. Дрон сверху опускался и позвал её в полголоса. «Мария, вы меня слышите?». Маня подумала, кому в глубинке Франции пришло в голову запускать говорящие дроны. Деревня славилась своими древними строениями и служила отличным местом для туристов. Свежий воздух, горы озеро. Правда вода холодная. На берегу, Гали не было и вообще никого вокруг, кроме этого говорящего дрона. Маня поднырнула и поплыла, но даже сквозь толщу воды она слышала свое имя.

– Мария, вы не поможете мне. – Маня вздрогнула и уставилась в потолок. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять – её зовёт соседка по палате.

– Конечно, сейчас подойду. – Маня опустила ноги, потянулась за костылями и поскакала к кровати соседки. Лицо её освещал экран телефона, и это было всё освещение. Маня натолкнулась на стул.

– Темно, как бы чего не уронить. – Проворчала она и соседка повернула экран так чтобы подсветить ей путь.

Маня наконец допрыгала и встала у кровати.

– Присаживайтесь, стоя вы не дотянетесь.

Маня опустила зад на край кровати там, где соседка похлопала ладошкой.

– Там в тумбочке три конверта. Вас завтра выпишут. Сможете два опустить в почтовый ящик, а потом, когда уедете прочесть третье.

– Оно для меня?

– Получается для вас.

Маня наклонилась к тумбочке, ничего не увидела и попросила включить свет. Над кроватью соседки загорелся ночник. Конверты лежали в углу на верхней полке. Только они и больше ничего. Маня достала, повернулась к женщине чтобы показать, что с задачей справилась и замерла. На правой половине лица, части лба и щеки тонкая, почти прозрачная кожа. Глаз заклеен крест-накрест.

– Аллой меня зовут. Как видите свет мне противопоказан.

– Ну это временно. Кожа скоро окрепнет, мне тоже пересадку после аварии делали. Давно.

Алла устало кивнула. Маня поинтересовалась, может воды налить. Соседка покачала головой. Маня встала на костыли и увидела как просело одеяло в районе ног. Свет погас сразу, как только она добралась до своей кровати и сунула конверты в рюкзак.

– Вы не стесняйтесь, если надо кому позвонить и поговорить. Мне это не помешает. И свет у себя включайте. Только меня ни о чём не спрашивайте, не в силах я говорить.

Маня поблагодарила и накинув на плечо сумочку сообщила, что собирается пойти поискать племянника. На самом деле ей срочно требовалось покурить. Она скакала по коридору к лестнице и чувствовала, будто кто-то опустил на её плечи мешок с сахаром.

В курилке на подоконнике сидел Рэм и какой-то парень молча копался в телефоне.

– Вижу познакомились. – Рэм вздохнул. Маня тоже вздохнула. А что тут скажешь?

Позже Маня узнает, что её соседка медсестра пятидесяти лет. За мужем на СВО пошла, его и ещё четверых вытащила из серой зоны. За ранеными прислали машинку. Туда проскочила, а на обратной дороге прямое попадание. Аллу из кабины выбросило. А от остальных ничего не осталось. Она медик, понимает перспективу, дети уже взрослые, трое. Приезжали, но она им заявила, меня больше нет. Ноги пусть похоронят вместе с отцом, и считают, что она умерла. Врача просила подыскать ей после выписки монастырь. В принципе, может на инвалидной коляске передвигаться. Но пока лежит и молчит. А что касается писем – это прощальные детям. Надо отправить если просила…

Стоять на лестнице тяжело, нога пульсирует. Маня преодолевает пять ступеней и добравшись до холла опускается в кресло перед телевизором. Ормузский пролив открыли на 10 дней. Украинский дрон упал рядом с роддомом в Новокуйбышевске. Дони раздаёт лицензии на покупку российской нефти. Маня, на продажу своей квартиры в Латвии выдала юристу Улдису специальную доверенность. Может и наши дали Трампу похожий документ? Или российская нефть юридически нам уже не принадлежит?  Мало ли что и с кем подписали эти приватизаторы, объявившие себя хозяевами страны. Так всё запутали, что и спросить будет не с кого. То ли дело было в Союзе, когда у КПСС роль направляющей была закреплена в Конституции. Люди знали, кто в ответе за всё – на каждый праздник выстраивались на Мавзолее. Можно пересчитать, сфотографировать и запомнить лица. А теперь как в Америке, президентов выбирают раз в пять лет. Скандалы, обвинения. Весь мир слушает программные заявления, ждёт кто победит в борьбе. Победитель въедет в овальный кабинет, по инерции пошумит. А события идут по накатанной. Намеченные цели не меняются – обещанная война в Иране, стремление расчленить Россию на сувенирные государства. Ослабить Китай и Европу. Переговоры – не больше чем уловка. Америкой правят не президенты, а олигархические кланы и международные корпорации. А Россией? У нас конечно главный президент, со своей командой. Первому все верят безоговорочно, а вот к команде есть вопросы. Маня много слышала, и от экспертов, и сама думает, что мы как-то неуверенно воююем. Сначала вообще о красных линиях талдычили. Получается, что оружие у нас есть, а мы его не применяем. Почему? Олигархи не разрешают? У них свой интерес, а у народа свой. И вот результат, обезноженная Алла. Ей всего пятьдесят, а жить похоже не хочет. Опалило там на передовой, душу выжгло.

Маня постарше, палец покажи и рассмеётся. Со всех утюгов говорят, что война близко. НАТО нацелилось на северо-западный регион страны. На порты летят дроны. Опять бомбёжки Питера и блокада? Поверить невозможно. Неужели опять, как в 90-ые, страну собираются сдать. А если нет, то чего медлят? Набиулина на оборону денег не даёт. А кто она такая, чтобы капиталами распоряжаться? Маня закипает, очень уж Алла её душу растеребила. В больницах всегда обстановка тяжёлая, а в этом госпитале где Алла, и вовсе невыносимая. Это пока не знаешь, можно отстраниться. А теперь не сразу и получится. Маня смотрит в экран, но видит Аллу с крестом на правом глазу. Ушла в себя и не заметила, как рядом остановился Анатолий. Племянник коснулся плеча, Маня вздрогнула.

– Написал?

Толик утвердительно кивнул. Они направились в столовую, чтобы Маня прочла эти письма. Уселись, читает. Есть корявые фразы, но они похоже самые трогательные. Маня складывает, запихивает листы в конверты. Заклеивай и пописывай – «Для Дарьи» и «Для Гордея». Анатолий послушно проводит языком по краю конверта, берёт ручку, подписывает. А потом показывает черновик письма от сослуживца жене. Складно получилось, сослуживец связался с дурой девкой. А та напилась, стянула телефон чтобы невесте пакость отправить. Да ошиблась. А белый и пушистый Толик попал под раздачу. Маня напоминает, письмо это, отправить можно только после того как она, обсудив всё с Дашей даст добро. Они завершают запланированное, но у Мани из головы не выходит Алла. Да и племянник тоже, как будто не здесь. Часы показывают без четверти десять. Можно расходиться по палатам. Утром Маня стартует сразу в Купчино. С ногой ничего поделать нельзя, а вот настроить себя на разговор с обиженной невесткой надо. Жаль, что не получилось переночевать у Гали. Им всегда удавалось так промусолить проблему, что простое и гарантированное решение приходит, само собой. А может из Госпиталя к Гале. От неё можно будет заказать доставку с подарками для Малыша и невестки. Лифт в доме есть, а сто метров по двору она как ни будь преодолеет. Хотя у Гали должен быть пульт от ворот, и тогда машина подъедет прямиком к парадной.

– Маня, не знаешь у нас в роду психически нездоровых не было?

Вопрос пролетает мимо, и сделав по столовой круг, наконец проникает в её сознание.

– Бог миловал, бабниками были все мужчины без исключения. Женщины тоже не святые. Тёть Раечка четыре раза замуж сходила. Баба Люба официально два, а гражданских мужей было четыре. Но с головой дружили все.

– Значит я буду первым. – Мямлит Анатолий и начинает рассказ о собственном раздвоении в зеркале.

Маня тут же вспоминает, как мимо неё молча и безучастно в сторону лестницы проходит Анатолий, а потом появляется с другой стороны, улыбается и зовёт в столовую. Она тоже вышла из туалета. Может там веселящий газ кто-нибудь распылил. Потом всплывает фраза Рэма о молчаливых братьях-близнецах, одного из которых Мане удалось разморозить.

– Звони Рэму, пусть придёт будем разбираться.

Рэм явился мигом. Охотно рассказал про второго Толика на этаже, с которым по версии ребят первый так рассорился, что не разговаривает. Через минуту тётка и племянник дружно стучат костылями, стараясь не отставать от Рэма, который ведёт их в палату ко «второму Толику». Он слава богу на месте, сидит на кровати листает что-то в телефоне. Здороваются. Второй Толик удивлённо рассматривает делегацию. Маня тараторит, мол вы с племянником практически одно лицо. А с костылями, да в одинаковых больничных пижамах, так и вовсе не отличить. Второй Толик хлопает глазами. Наконец сосед поясняет, мол парень на русском не говорит. Маня приказывает первому Толику сесть рядом со вторым и делает несколько снимков. Потом показывает их Толикам, и те синхронно разевают рты. Первый и второй Толик хватают костыли и скачут к курилке. Первое, что набирает у себя в телефоне Толик номер два, это просьба, переслать ему снимки. Маня протягивает телефон, парень набирает себя. А потом просит у Толика номер один, его номер. Все строчат друг другу сообщения, спасибо гугл-переводчику, мистический туман постепенно рассеивается. Второго Толика зовут Пэ́тэр. Он чех, знает, что прадед русский. Прабабушка Пэ́тэра закрутила с ним роман в госпитале. Потом они потерялись, она дожила до 85-ти, и передала ему Пэ́ тэру старый снимок русского прадеда. Сказала, что он вылитая копия своего предка, потому и такой красивый. Парень показал на экране снимок. Точно такой наклеен в бархатном бабушкином альбоме, с надписью: «Анатолий Казимирович прислал с фронта». Маня пишет Пэ́тэру, что такая же фотография есть в нашем семейном альбоме. Парень протягивает руки и обнимает Маню. Потом пишет, что на фронт пошёл чтобы попробовать найти кого ни будь из русской родни. Маня ворчит про себя, мол не очень-то и старался, скакал по несколько раз на дню мимо своего брата и не заметил.

Чуть до помешательства бедолагу не довёл. Потом снова набирает текст – родни в Питере много. Сама Маня скоро вернётся в Москву. Но до отъезда соберёт всех старших, чтобы приехали сюда познакомиться. А когда Пэ́тэр выздоровеет, сам решит у кого погостить.

Маня достала очередную сигарету, но прикуривать не стала. Сказала Анатолию, что потрясений для неё на сегодня более чем достаточно. Они пусть потолкуют, а она спать. Всё остальное утром на свежую голову.

Медсестра, убедившись, что новенькая ложиться, всадила ей укол, после которого Маня отключилась, а когда открыла глаза часы в телефоне показывали 9.30.

Остывший завтрак стоял на тумбочке. Алла помахала рукой и пожелала соседке доброго утра. Кажется, даже улыбнулась. Собравшись, Маня достала визитку, добавила от руки туда второй телефон и предложила Алле звонить в любое время, мол её история тронула Маню до глубины души. И она рада будет хотя бы просто поговорить. Алла кивнула, положила визитку на тумбочку и отвернулась.

Глава 17

До такси Маню провожала целая делегация, Рэм, два Толика, они теперь скакали по госпитальному коридору и саду исключительно парой. И ещё трое. Живописная компания, получив из рук Гали пять брикетов семейного мороженого и пару килограммов печенья разных сортов, по очереди обнимали Маню и щедрую Галю. Наконец, опираясь на подарочные костыли, Маня добралась до машины. Прихватив по дороге в аптеке нужную мазь и таблетки, подружки меньше чем через час оказались дома.

Квартира у Гали крохотная – тесный коридор, от спальни-гостиной отделяет условная стена. Не до потолка, чтобы пространство прихожей проветривалось вместе с комнатой. Длинная, как трамвай кухня, с огромным окном в торце, вольготно вместила в себя кухонные шкафчики и столы, а к раковине приходилось почти протискиваться за холодильник. В принципе, для одного человека места достаточно. Но Галя вынуждена была хранить книги и вещи сына, который вместе с семейством, после начала СВО переселился в Хельсинки. Университетская среда, где преподавал высшую математику Лёва, штамповала исключительно либералов, а они специальную военную операцию на Украине, мягко говоря не приняли. Протест продемонстрировали массовым отъездом за кордон. Галя в политике занимала твёрдый нейтралитет, это перестройку она категорически не приняла. Маня помнит последние выборы, на которые они ходили вместе. 1996 год, главными фаворитами были Зюганов и Ельцин. Накануне, Маня поссорилась со своим бывшим мужем, разногласия политики не касались. «Волк» в очередной раз сел за руль пьяным и ей пришлось в очередной раз выкупать у гаишника права. На сей раз недорого, Маня подозревает, что на эту процедуру у «Волка», как постоянного клиента, был бонус. А сотрудники дорожного порядка подстерегали его Ниву прямиком на въезде во двор-колодец. Так что, с пятьюстами долларов Маня просто спустилась на лифте, у подъезда стражи дорожного порядка спокойно курили со злостным нарушителем. Получив «честно заработанное», они пожали друг другу руки и уехали. А хмельной «Волк», как ни в чём не бывало сел в салон и припарковал машину во дворе. Маня дожидалась наглеца у парадной, чтобы высказать своё «фи». Мол на такси, с Университетской набережной до Литейного моста, было бы куда дешевле. Но диалог этим не ограничился. Ниву, ещё живой в то время, папенька подарил не зятю, а дочери. Маня боялась ездить на такой тяжёлой машине и обзавелась крохотным Остином, а «Волк» гордо рассекал на Ниве, заявляя при каждом удобном случае, что настоящий мужчина должен ездить на мужской машине. При этом не упоминал, что и следить за её состоянием этот самый мужчина хоть и должен, но совсем не обязан. Тем более что, автомобиль оформлен на жену. Приблизительно так они поговорили накануне судьбоносных выборов. Что не помешало на следующий день вчетвером отправиться на избирательный участок. Маня и Галя крепко дружили семьями, включая мужей и детей. В знак протеста по автомобильным разногласиям, «Волк» показательно проголосовал за Ельцина. И бравировал своим героизмом вплоть до вечерних новостей, в которых ведущие канала «5 колесо» не нашли в себе сил сообщить реальные результаты. И отключились, бросив зрителям обидную фразу: «Россия, ты одурела!». Тогда в 1996-ом, подружки отказались от любого участия в политике. Правда Маня в силу профессии, строчила заказные платные материалы кандидатам в разные органы власти. И даже готовила ряд телевизионных выступлений будущему мэру Яковлеву, который легко и непринужденно победил Собчака. Но все это было хоть и правдой, но давно. Подружки успели дружно развестись, женить и выдать замуж своих детей. Из весёлых хохотушек превратиться в бабушек. Переселиться из дома своего детства. Пережить дефолт, приватизацию, ковид, серию операций и пару Маниных аварий. Но продолжали при каждом удобном случае встречаться. Делиться своими любовными похождениями. Помогать друг другу и предаваться как воспоминаниям, так и мечтам.

Пристроив костыли и уложив растянутую ногу на стул, Маня с Галей принялись чаёвничать и делится событиями. За минувшие полтора суток, их у Мани накопился целый ворох. Её выставили из родной квартиры новые постояльцы так, что бедняга не успела выпить свои утренние таблетки. Не лучше получилось и с ролью парламентёра от целиком и полностью виноватого в разладе Анатолия к обиженной Дарье. Операцию то она подготовила, тактику переговоров согласовали, осталось как челноку съездить с миссией в Купчино и вернуться, лучше уже с Дашей, на Суворовский в госпиталь. Но эта миссия в связи травмой на ровном месте откладывалась на неопределенное время. По крайней мере сегодня греметь костылями и пугать ими двоюродного кроху внука она не станет. У Гали слава богу жизнь протекает в более-менее спокойном режиме. Старшая дочь наконец перестала выходить замуж и бесконечно менять фамилии. Теперь стала директором. Внуки выросли, младшую приходится баловать и любить удаленно. Самое время пожить для себя, завести роман. Что Галя и делает, ходит по театрам и выставкам, продолжает работать и учить молодежь в своём конструкторском бюро. Она их чертежам, они её новым компьютерным программам. Сердечный друг теперь, согласно обстоятельствам, доктор. Так что встречи по воскресеньям не просто приятны, а ещё и крайне полезны. В общем никаких особых перемен. Зато у Мани жизнь кипит, булькает, бьет ключом и всякий раз норовит стукнуть по макушке.

– И как ты умудрилась обзавестись в госпитале приблудным племянником? – Недоумевает Галя. – Хотя он очень даже ничего себе. Вылитый ваш Лёшка, с Толиком вообще одно лицо, даже родинки на правой щеке как под копирку.

Маня уже отыскала в облаке оцифрованные старые фотографии и показывает подружке снимок прадеда из 1944-го. Галя сравнивает с физиономиями Пэтэра и Анатолия, снятым парой перед прощанием у такси, и присвистнув заявляет:

– Так не бывает! Разве что у тебя… И что теперь с этим делать?

– У меня больничный, так что разбираться придётся родственникам самостоятельно. Я всем позвонила, не сомневаюсь, что делегация в полном составе уже к обеду явиться на Суворовский и устроит там сабантуй. Пациенты повеселятся, Пэтэра и Толика помнут в бесконечных объятьях, обмусолят поцелуями. Завалят продуктами и будут требовать у дежурного доктора отпустить деток домой чтобы порадовать.

Галя смеётся над программой воссоединения семьи, представленной Маней, и одновременно отвечает на звонок.

– Да забрала, сидит рядом ногу баюкает.

Чай встаёт у Мани поперёк горла, она понимает, что верная подруга легко и просто, ещё вчера сдала её с потрохами Глебу. И все её намерения изложить мужу свою щадящую версию получения травмы, провалились. Он уже знает, что ночевала Маня в госпитале. А значит соврала. Теперь придётся доложить всё как было, включая костыли. И прямо сейчас они будут решать вопрос транспортировки непутевой жены с костылями из Питера в Москву. Глеб потребует отменить все намеченные визиты, с невесткой пообщаться по телефону. И ни к каким тётушкам на семейный слёт не ездить!

– А про слёт ты откуда знаешь? – Мямлит Маня.

И тут выясняется, что с утра ему позвонила сначала баба Нюра, а спустя двадцать минут и баба Люба. Заявили, что на правах старших семьи, категорически требуют бросить всё и немедленно выезжать в Питер. С учётом благоприобретённого блудного внука, пора довести до конца воссоединение семьи и познакомиться с Манимым мужем вживую. А не через какой-то там «цап-цап». Тем более, что больную Маню без сопровождения, они ни на какой поезд, даже самый скоростной и комфортный не отпустят. А Глеб приедет, поучаствует в семейном торжестве, а потом они разрешат ему забрать хромую жену, и со спокойной совестью помашут ручками вслед машине.

Такого масштаба катастрофы Маня и предположить не могла. Двадцать лет удавалось прятать Глеба от плотоядного изучения его персоны родственниками, и вот теперь обстоятельства сложились так что Глеб, как ответственный муж, просто обязан приехать за травмированной супругой. А заодно тётушки, кузены и кузины будут с пристрастием допрашивать незнакомого зятя, где работает, кто родители. Шептаться по привычке, отыскивая в бедняге изъяны. Они категорически не способны видеть в чужаках хоть что-то положительное. Пусть даже достоинства и благородство подтверждены десятилетним опытом семейной жизни. У них своя позиция, легкомысленная Маня выбрала супруга без их участия и одобрения. Прятала его столько лет не просто так. А теперь, настало время выложить карты на стол и разобраться во всём. Маня любит своих тётушек, и в то же время знает, для них она как была, так и осталась непутёвой и легкомысленной. Разве серьёзная питерская дама в годах допрыгается до того, чтобы на ровном тротуаре подвернуть себе ногу, да ещё так чтобы повредить связки?! Или пустит в питерскую квартиру чужих людей, чтобы самой жить у чёрта на куличках? Как можно поселиться в заброшенном военном городке? Катастрофа, как дождевая туча приближалась и грозила обрушиться ливнем на их с Глебом тихую и уютную семейную жизнь. Муж просто не понимает, что такое на самом деле близкое знакомство и общение в онлайн режиме с её роднёй. Без специальной многолетней тренировки, из таких встреч выйти без потерь никак не получиться! Молодежь типа Анатолия не напрасно любит родню на удалёнке, отделываясь поздравительными картинками, отправленными в нужный срок по ВА, потом Телеграмму, а теперь и МАХсу. Технологии само собой, но главное можно использовать их как защитный барьер между старшим родственным поколением и молодой порослью рода.

– Приезжать не надо! – Ринулась Маня спасать ситуацию. – Я уже наступаю на ногу понемногу, до вагона доскачу и на костылях. А с Московского вокзала просто возьму такси.

– С Ленинградского. – Привычно поправляет Глеб.

– Ну да, с Ленинградского. Города нет, а вокзал остался…

Но Маня на короткие дискуссии не отвлекается, её задача удержать мужа на месте. Он уже несколько раз порывался ехать в Питер. Вчера изъявил горячее желание погулять по улице Бармалеева на Петроградской стороне. Погуляют ещё, но сейчас не время. Маня ни на какой семейный слёт ехать не собирается. И дело не в костылях. Ну не может она явиться перед родственниками в дорожном спортивном костюме! Не может и всё! Для таких сборов действует специальный дресс-код, тщательный макияж, парадный туалет, качественный парфюм и драгоценности в ушах, на шее и пальцах. А у неё проколы в ушах, без серёжек давно заросли. Не играть же в этой тусовке роль бедной родственницы! Галя слушает аргументы и согласно кивает. Глеб за 700 километров от Питера молча и обиженно сопит.

Погрузившись в разговор с мужем, Маня не обращает внимания на пиканье серии сообщений в телефоне. Она и забыла, что говорит с Глебом по аппарату подруги, пока Галя не показала глазами на телефон. Маня открывает и видит – Дарья хочет уточнить время её приезда. А ещё шесть сообщений от тётушек и родных. Они тоже ждут определенности, той самой на которую у Мани всегда большой дефицит.

Пока Глеб жаловался подружке на жену, которая постоянно твердит, что она уже взрослая, а сама хуже ребенка. Маня отвечает родным стандартной фразой. «По обстоятельствам. Когда всё прояснится, стразу позвоню». Над сообщением для Даши задумывается. И в эту паузу врывается звонок:

– Ты что там в госпитале натворила? – В голосе Алексея откровенное возмущение. – Приехала навестить раненого и подсунула ему чешского брата двойняшку. Глупость какая, я в Чехии то ни разу не был, откуда у меня там сын мог появиться? От тебя всегда были проблемы, но чтобы до такого додуматься, надо особой фантазией обладать.

Маня слушает двоюродного брата и краснеет от возмущения, а потом как заорет:

– Я-то тут причём?! Благодари своего деда Анатолия Казимировича. Это он Прагу в 44-м освобождал. А благодарные чешки отплатили ему за это любовью. Не отказался и вот ответка – правнук собственной персоной ринулся на СВО, чтобы честь русских корней отстоять. А остальное уж как сложилось.

Лёшка деда боялся, за свои выходки был бит солдатским ремнём Казимировича, поэтому при упоминании имени вполне достойного, но давно покойного дедушки притих. С пол минуты помолчал и наконец вынес вердикт:

– Ну тогда ладно. Раз такое дело, сворачиваю командировку и выезжаю по приказу бабы Нюры. Ты то на сабантуй приедешь? А то давно не виделись.

Маня повторила про обстоятельства и взяла на себя обязательство позвонить при любом раскладе. Галя с Глебом прервали разговор и прислушивались.

– На кого ты так кричала? – Настороженно выясняет Глеб. Маня рассказывает ему про двоюродного брата, которого жена, хоть и бывшая, скорее всего обвинила в измене. А двойника Анатолия из госпиталя решила предъявить как доказательство вечных измен. Мол, даже в Чехию успел смотаться. Глебу ещё ничего про Пэтэра неизвестно. Маня рассказывает мужу историю с двойником, тот как заведённый повторяет «Да ты что!». А потом делает вывод:

– Родственнички у тебя Маня, отпад. Может и правда от них стоит держаться подальше.

Маня радуется, что нужный эффект получился. Глеб не станет брать отгулы, прыгать в машину и нестись на всех парах в Питер. Просит его быть готовым в любой момент подобрать и заказать ей нужный билет на поезд. И прощается.

До обеда они с Галей обсуждают как помирить Анатолия с женой. В каких формулировках донести до обиженной невестки страдания и раскаяние неверного супруга. Потом спохватываются, слова «неверность» следует избегать, в данном случае она не доказана. А у невестки всего лишь подозрения. Маня так предполагает, а когда убедится, друг племянника отправит Даше письмо с извинениями за свою непутёвую подружку, которая решила поссорить его с невестой, но перепутала телефон и послала подложное сообщение Дарье.

– Текст и ход конечно придумала ты? – Галя вопросительно смотрит на подругу. Маня не отрицает и рассказывает о письмах, над которыми бедный Анатолий корпел до полуночи. Прежде чем признаться в раздвоении собственной личности. Историю о втором Толике в зеркале, Галя тоже не знает, с интересом слушает Манин рассказ и коротко комментирует:

– Нарочно не придумаешь.

Они пообедали, поболтали. Галя повздыхала, мол надеялась, что Глеб всё-таки приедет. К нему она давно неровно дышит, и своё полное одобрение в Манином выборе заявляла не раз. Галя согласилась поехать вместе к Дарье. И только потом Маня набрала невестке сообщение: «Приеду завтра утром в районе от 11 до 12. С подругой. Если доверишь она с удовольствием покатает на улице коляску. Я подвернула ногу. А мы пока поболтаем. Галя нянька надежная, троих внуков вырастила. Если не возражаешь против подруги, напиши, а заодно сообщи размер памперсов и что привезти. Подарки всё равно буду покупать, так что не стесняйся. Обнимаю. До встречи.». Даша ответила сразу. Теперь, когда планы назавтра сложились, Маня заказала доставку памперсов, игрушек и творога им с Галей на ужин. Подруга приготовила постель, спать ещё рано. Но поболтать можно и в горизонтальном положении. Тема известная – внуки. Их достоинства, бесшабашность и тревога за будущее сорванцов.

Глава 18

Таксист так аккуратно прижался к бордюру у Дарьиного подъезда, что между дорогой и тротуаром не осталось и сантиметрового зазора. У самой Мани никогда так не получалось, и она тут же вспомнила, что за время пути машина не подпрыгнула ни на одной кочке, хотя лежачие полицейские разной высоты подстерегали их едва ли не через каждые 300 метров. Но только здесь, свесив ноги над тротуаром она поняла, как бережно их вёз таксист. Он уже подавал костыли, а Галя выставляла на скамеечку у входа, третью сумку с подарками. У Гали дома остался Манин рюкзак в качестве залога, чтоб Маня не совершила крутой вираж и не унеслась к кому ни будь с визитом, а потом уже из поезда позвонила бы попрощаться.

В принципе, для подозрений у подруги были основания, но только не сейчас, когда бедолага скачет на костылях.

– Спасибо за такую невероятно бережную транспортировку.

– Это наша работа.

Таксист радостно улыбнулся и выдал в ответ стандартную фразу.

Дашка уже махала им с балкона своего шестого этажа, и едва они набрали номер квартиры, как домофон пикнул. Невестка встретила у лифта, осторожно чмокнула Маню в щёку, перехватила пакеты и пошлёпала тапками-кроликами в квартиру. Маня поскакала следом. Галя замыкала процессию.

– Ну вы и забрались! С балкона даже шпиль адмиралтейства не видно.

– Мы выше. – Отбила питерскую шутку невестка.

Все дружно засмеялись, только Галя испуганно прижала ладошку ко рту.

– Не спит?

Со стороны кухни в ответ затарахтела погремушка и донеслось угу. Но бабушек визитёров отправили в ванную на санобработку.

Маня и сама не ожидала как зайдётся сердце при первом же взгляде на Гордейку. Малыш пристёгнутый к креслу-перевозке в подгузнике и лёгкой распашонке отчаянно колотил ручками и ножками одновременно и улыбался во весь рот. Пухлые щёки и весёлые серые глаза излучали искреннюю радость такого накала, что внутри мгновенно вспыхивал ответ.

– Привет, Гордейка! Твоя баба Маня наконец приехала посмотреть богатыря.

Фронтовой пёс Патрон, навострив уши следил за каждым движением и рычал, стоило протянуть мальчонке палец.

– Свои. – Прикрикнула на сторожа невестка. Гордейка вцепился в палец и ещё быстрее заколотив ножками не собирался отпускать добычу.

– Ух какие мы сильные! – Хвалит Маня внука.

Малыш родился крупным 4 кило 600 граммов и 54 сантиметра ростом, так что в данном случае не было особых преувеличений.

Невестка уже накрыла стол, выставив к чаю свежие горячие сырники, сметану и клюквенное желе. Давно Маня не лакомилась таким. Заварной чайник томился под полотенцем. Маня спросила разрешения поснимать внука и её. Даша легко согласилась, едва притронувшись к чаю стала готовиться к кормлению ребёнка. А Маня улучила момент и отправила короткий ролик Анатолию.

Невестка кормила малыша сосредоточенно, не отвлекаясь на гостей. Мать с ребёнком ласково смотрели в глаза друг другу, Маня любовалась парочкой и думала о странной трансформации невестки. В первый раз, когда Анатолий привёз свою девушку, она выглядела как мальчишка.

Стрижка, походка, повадки. А теперь кормила грудью малыша зрелая молодая женщина с гладкими прибранными в хвост волосами. Да, глаза Даша подвела, но лёгкий румянец на её щеках был природным.

– Я на балкон, покурить, можно?

Хозяйка кивнула. А Галя отказалась – курить она бросила после ковида. А по тому как завороженно смотрела подруга на кормящую Дарью и малыша, стало понятно, Галя восхищенно наслаждается этой сценой. По дороге Маня сделала несколько кадров квартиры, Патрона, который сопровождал незнакомую гостью, но очевидно уловил запах хозяина и готов был принять её за свою, сфоткала уже на балконе. И там же отбарабанила сообщение.

– Вышла покурить. Сын супер! От Патрона привет! Пока не созваниваемся. Отчитаюсь позже.

Помыв руки и сунув в рот жевательную резинку, Маня возвращалась на кухню и думала, что нигде в квартире не увидела свадебной фотографии Даши и Анатолия. Выходит, невестка настроена решительно. Но и готовых к вывозу коробок и сумок тоже не наблюдалось. Может убрала куда, добрую часть коридора занимал прогулочный экипаж Гордейки.

На кухне Даша привычными движениями упаковывала в комбинезон Гордея. Галя сообщала, что специально оделась потеплее чтобы не мерзнуть на прогулке. И книгу прихватила. Не проснётся если она устанет и присядет почитать.  Дарья утверждает, два часа можно быть свободным. Она, когда простудилась, выставляла коляску на балкон, открывала окна, и малыш спокойно спал два часа. На улице, если дать попить, когда закряхтит, и качать коляску, можно протянуть ещё минут тридцать. Но если будет тяжело или Галя устанет, то сразу домой. Двор просторный, здесь все мамочки гуляют, так что в окна Даша будет посматривать. Гордея отнесли в экипаж. Коляску уже выкатили в парадную. Даша прыгнула в сапоги, накидывая куртку, распорядилась. Одевайтесь спокойно я пока Патрона прогуляю, коляску передам у подъезда.

Подруга старательно заматывает вокруг шеи шарф, проводит помадой по губам.

– Какая Даша выдержанная. И мама хорошая, видела, ни капельки диатеза у ребёнка. Мои постоянно цвели. А она похоже диету кормящей соблюдает до последней запятой.

Подруга направляется к лифту, Маня на балкон, сделает для племянника несколько снимков.

Маня щёлкает последние кадры, невестка у подъезда отвечает на звонок, пёс послушно ждёт. Галя с коляской приближается к детской площадке. Пора эвакуироваться, снять куртку убрать в сумочку телефон, помыть руки, прополоскать рот и сунуть за щёку жевательную резинку. Целая процедура после каждой сигареты. А вот одежда в которой куришь, всегда впитывает запах табака, особенно в машине.

А Галя молодец! Просто героиня – бросила курить после ковида. Их с дочерью зараза не пропустила. Долго восстанавливались, а потом доктор порекомендовал отказаться от кофе и бросить курить. Дочь Маришка, продержалась полгода, а потом закурила.

Галя увидела девочку с сигаретой и расстроилась:

– Лучше бы ты кофе пить стала!

Но сама сигарету не взяла. Вчера Маня сидит дымит, а подружке хоть бы что.

Патрон после улицы ждёт на коврике таз с водой, Даша моет лапы, протирает, нахваливает пса. Молодец послушный и умный Мальчик. Патрон расслабился язык на бок, преданно смотрит на хозяйку, хвастливо на гостью. Маня повисла на костылях, готовится. Сейчас наступит главный момент визита – разговор о будущем семьи Даши и Анатолия. Неверная интонация, неправильное слово, и можно всё испортить. Как же начать?

– Я на кухню, положу ногу на стул. Отекает и дёргает.

– Конечно, я сейчас кофе сварю.

Патрон цокает по полу когтями, конвоирует странную гостью. За чужими глаз да глаз, возьмёт его косточку и примется грызть, чего доброго.

Маня устроилась на диванчике, там, где Даша Гордея кормила, рассматривает на окне в горшке жирный куст герани с первыми весенними бутонами. У неё есть такой сорт. Только горшок на верхней полке стойки, без стульчика-лесенки не дотянуться, поэтому у розового куста порой появляются подсохшие листья. У Даши герань ровная, чистая плита сверкает, на шкафчиках ни намёка на разводы. Вот не ждала, что девочка окажется такой хозяйственной. Особенно сейчас, когда с грудничком и помочь некому.

– И как ты только справляешься со всем одна? – Маня смотрит на Дашу ласково.

– Брат помогает, после колледжа сразу домой. Поест и идёт гулять с Патроном и Гордейкой. А за три часа го́ры свернуть можно.

Маня вспоминает как её на полгода оставили на даче с годовалым внуком. «Волк» из обязанностей деда, привозил раз в неделю продукты. А Маня, когда у Тома пошли зубки, валилась с ног от усталости и сходила с ума от тревоги за малыша. А потом повесила на дверях магазина объявление. Няня нашлась, забирала через день на три часа Тома. Для социализации ей подбросили на лето годовалую внучку. За три часа, Маня успевала приготовить ужин, помыть и высушить голову. Сделать влажную уборку и даже прикорнуть на пол часика.

– Молодец брат.

– Да мы с ним вдвоём, мама в рейсе по двое суток, а на мне с 12 лет садик, потом школа, уроки. Бабушек не было. Привыкли помогать друг другу.

Дарья достает турку, спрашивает: «кофе с сахаром?». Маня спохватывается, если себе, то как любит, а она уже год как кофе не пьёт. В принципе доктора не запретили, но мужу после операции нельзя, а ей больно смотреть как он слюну глотает только от запаха.  Даша турку убирает, я тоже не могу, думала просто понюхать.

Так 15 минут говорили ни о чем. Разлили по чашкам чай, невестка с сахаром и молоком. Маня пустой прихлёбывает. А потом говорит, как в холодную воду прыгает:

– Вчера у Анатолия была, давно не виделись. Сигареты отвезла, кофе. – Маня смотрит в чашку ждёт напряженно. Даша держит паузу, но не долго:

– Как он там. – В голосе предательская хрипотца.

– Похудел, бледный. Сняли с вытяжки, меня на улице встретил. Переживает за вас, волнуется. Можно я ему пару фотографий Гордея скину?

Даша кивает и сглатывая ком, старается сдержать слёзы.

Маня достает телефон, открывает снимок, где племянник в полный рост висит на костылях, потом сидит в беседке, положив больную ногу на скамью. Даша смотрит, а по щекам крупными градинами катятся слёзы. Она прижимает полотенце к щекам, плечи начинают дрожать. Девочка плачет в голос и говорит:

– Изменил он мне. Простить невозможно.

– Как изменил?! Где? Когда? Не может быть! Мне сказал, что просто поссорились. Я думала, что вам с Гордеем денег не хватает или он тебя приревновал.

Маня обнимает невестку, прижимает к себе, параллельно врёт и не краснеет. Мол я рядом почти сутки была, ногу прямо в госпитальном садике подвернула. Там и снимок делали и уколы, и повязку наложили. Собиралась после обеда к тебе, а ночью на поезд. Так что пообщались как следует и с ним, и с ребятами ранеными на этаже. Они его Молчуном называют, второй месяц лежит и практически ни с кем не разговаривает. Обрадовались, что я ногу повредила, мол хоть эмоции на лице парня увидели. Даша кивает, просит перекинуть ей снимки мужа. Маня чуть не предложила ей самой сделать в телефоне пару кликов. Потом спохватилась. Там их с Анатолием переписка, снимки, которые успела отправить из дома. Берёт из рук девочки аппарат, выделяет где надо, нажимает отправить, а параллельно рассказывает, как ребята для утепления, куртки и одеяло им в беседку принесли. Впятером явились, думали Маня, это сестра молодая или зазноба. А тут тётка-гном с синим носом и рюкзаком за спиной.

– А мёрзли чего, я слышала, что можно больных прямо в палате навещать. Родственникам разрешают.

Ага, отмечает Маня, значит интересовалась, а может даже собиралась съездить к мужу, да гордость к дому пригвоздила. Бросила – не прощу, и связала сама себя. Маня тоже гордая, понимает невестку. И у самой был случай. Она в командировку собралась, в Мурманск, билет на руках, там уже встречи распланированы. А тут бац, ангина и температура за два часа до поезда. Осталась дома, ромашку заварила, горло колючим шарфом укутала. Юльку к бабушке от вирусов и греха подальше отправила, с ночёвкой. В десять часов звонок в дверь, Волк, она так бывшего мужа звала, пошёл открывать. Да Даша небось видела его на родственных посиделках. Даша кивает, уточняет, с таким солидным пивным животом. Жаловался на тебя, бросила бессердечная и укатила мотаться по Европам. Маня защищает бывшего, мол тогда он был стройным. Гимнаст. Пошёл дверь открывать и пропал, Маня выглядывает на лестницу, а там её приятельница причипуренная и растерянная. Приглашает приятельницу в дом, приговаривает, как она узнала, что, Маня приболела. А потом догадалась, что пришла подруга на свидание. Вспомнила её фразу. Мол как этих замужних ненавидит. У самой Ковалёвой семья не складывалась, дочку растила одна. И подруги такими же были, с хобби спать с чужими мужьями. Маня сложила дважды два, Ковалёва дачу на соседней с ней улице купила. Волк теперь на работу после выходных уезжал не утром в понедельник, а сразу после обеда в воскресенье. Ходоком оказался супруг, но Маня и сама не святая. С женатым любовником даже после замужества встречаться не перестала. И командировку эту мурманскую организовали на двоих. Но мысль о разводе пришла позже, когда Юлька школу окончила и уехала в московский литературный институт на учёбу. Через год дочку замуж выдали, а сами развелись. Волк протестовал, но Маня припомнила ему ночной визит Ковалёвой, предложила оценить собственную сдержанность и попросила просто отпустить. А он пусть остаётся в её квартире. Только если встретит женщину, сюда пусть не приводит. Она и дочь с семьёй, должны в любой момент иметь возможность приехать домой. Но Волк предпочёл лелеять обиду и ждать. Каждый день, в течение 18 лет, зачёркивал на календаре черным фломастером.

– Да, все говорили от тоски умер.

Маня ругает себя за неудачный пример, Даше надо говорить о любви. О том, что в каждой истории эти чувства подвергаются испытаниям. Завистники хотят разрушить святыню, разлучить сердца. Обманом, наветом. Но настоящая любовь проходит испытание, крепнет и держит влюблённых рядом и в радости,

и в горе. О чем и говорит торопливо невестке, час прогулки Гордея уже отстучал. А она даже письма с нужными строками Даше отдать не успела.

– У вас тоже всё будет хорошо. – Маня достает из рюкзака письма. Протягивает.

– Ты почитай, а я пойду покурю, разволновалась. – У Мани тоже на глазах выступили слезы.

Дарья кивает, а Маня под конвоем Патрона отправляется на балкон.

Она дымит в открытое окно и высматривает во дворе подругу с коляской. Галя на скамейке увлеклась книжкой, покачивает Гордейку. Сгорбилась, съёжилась. Она как узнала про измену мужа, так и сжалась в пружину. Дочка нашла у папы в командировочном чемодане пакет. Подозревала что не все подарки отец раздал. Пятиклассница притащила снимки голой парочки в школу, весь класс рассматривал запретное, пока учительница не отняла. Галю вызвали для объяснений. После школы, бедняга, минуя родной подъезд примчалась к Мане и рыдала в голос на кухне до темноты. Маме такое не расскажешь. Лёвка опять отбыл в командировку, дети на ней. Старшая, умирая от страха, ждёт возвращения мамы из школы. А Галя ревёт белугой, глотает пустырник и всё не может взять себя в руки. К полуночи они с Маней идут через тёмный двор к Гале. Сын первоклассник уже спит, дочка виновато сидит на стуле, спина, руки сжаты между коленями, голова и плечи опущены. Маня обнимает девочку:

– Ты не виновата.

– Но ведь там папа. – Хлюпает Марина.

Маня задумалась и вздрогнула, когда Даша её обняла.

– Хорошо, что ты приехала, я ведь маме ничего так и не рассказала. Поссорились и всё. И подружкам тоже. Брат в телефон залез, прочёл сообщение и сказал: «Приедет, зарежу».

– А что там за сообщение?

Даша открывает показывает. Маня с сомнением тараторит, глупость какая. Кто ни будь спьяну пошутил. Позавидовал вам. Даша качает головой, мол сразу позвонила¸ а там женский голос и поцелуй как выстрел. Видела, как Толик целуется? Нет связалась по аудио, не хотела зарёванное лицо показывать. А он пишет, что пьяная подружка Фокса хотела его невесте написать гадость и перепутала телефон. А я третий месяц места себе не нахожу, он раненый, думает, что бросила инвалида. Что теперь делать? Как быть? Маня советует позвонить для начала. Отправиться на кухню разблокировать мужа и позвонить. А сама достаёт третью сигарету, видит подружку по дороге к подъезду, звонит. Просит ещё минут 15 погулять, пока Даша с Анатолием говорить будет. Галя кричит в трубку что, Маня молодец, и разворачивает коляску на новый круг.

Глава 19

Сияющая Дарья понеслась вниз встречать Галю и коляску. Дверь в квартиру осталась открытой. Патрон занял пост у лифта, проверить сохранность вверенного ему объекта. Лифт поднимался, Гордейка плакал во весь голос, пёс поскуливал и метался у дверей. Шумная компания валилась в квартиру. Маня со своими костылями вынуждена была ретироваться. Галя раздевается в коридоре и растирает промёрзшие руки. Дарья раздевает малыша, несётся мыть руки. Маня тарахтит перед внуком сразу тремя погремушками. Пёс скулит, носится между ванной и кухней чтобы поторопить мамочку с её драгоценной сисей. Понимает, пока еды не будет, тиран в памперсах не уймётся. Гордейка молотит руками и ногами в своём креслице и требует обеда.

Маня смотрит на часы 14.45, с едой опоздали на 25 минут. Маня вспоминает Глеба, который время кормления вносит в будильник сразу, как только отложил ложку. Он тоже ест строго через три часа и нет причин по которым трапезу позволительно переносить. Конечно, муж не будет возмущённо плакать и размахивать от нетерпения руками. Но если они выезжают и́з дому, и есть опасность не вернуться домой вовремя, Маня прихватывает пару бананов, творожок с ложкой или кашу в контейнере. И согласно сигналу обеденного будильника, Глеб получает порцию еды.

Наконец Гордейку приложили к груди, Галя, взбодрив чайник обнимает кружку слегка посиневшими руками. Патрон занял пост у ног Дарьи. А мамочка делится с сыном новостями. Рассказывает малышу что очень скоро они поедут к папе: «У бедного болит ножка, но дяди доктора всё починят, и папочка вернётся домой. И будут они жить все вместе, Глеб научится самостоятельно садится, ползать, а потом и ходить. Папа тоже научится ходить. И вы будете вместе бегать по большой новой квартире играть в прятки. А летом поедем к старой бабушке Нюре на дачу. Там много клубники и бассейн для маленьких мальчиков.» Маня слушает сказку невестки и догадывается, что баба Нюра от периода разлада между Анатолием и Дарьей не осталась в стороне. Она очень любит дачу в Мельничных ручьях, не то что дети и внуки, которые жаловалась Мане что приезжают раз в неделю по очереди чтобы привезти продукты. А ей одной скучно особенно вечерами. Значит уговаривает Дарью, даже если они с Толиком не помирятся, переселиться летом на дачу. Разумно. Маня мысленно аплодирует Нюре и хвалит Дашу за то, что не разделила себя и родню мужа. Даже Маню с костылями и подругой в дом пустила. А вот родную бабу Веру видеть не желает. Ну Вера и «сама себе добрая», всегда жаловалась на мужа, высчитывала что-то и делила. Одно время даже пыталась увязать поездку Толика в Лахту с какими-то бонусами для себя. Бабуля, светлая ей память обозначила вредной невестке позицию, – шантажировать ребёнком последнее дело. Её Веру в семью просто приняли, а Толик родная кровь, и все будут бороться за то чтобы мальчик знал свои корни. Вот и Гордейку с пелёнок Нюра, продолжая традиции клана, включила в семейную орбиту. Приезжала на крестины малыша, Маня видела её на общей фотографии. И с Дарьей связь поддерживает. Скорее всего Нюре о причине и глубине разлада невестка не сказала. И правильно сделала, ссориться и мириться дело двоих…

Маня с Галей молчат, пока малыш ест, смотрят то на сосредоточенного малыша, то друг на друга и улыбаются. Подружка похоже устала. Маня понимает, что можно уже и домой собираться. Миссия выполнена, совместные свадебные фотографии появились в простенке на кухне и на комоде в спальне. О хорошей новости за обедом узнал главный человек, Гордей. Малыша на руки хромой Мане всё равно никто не даст. Остаётся придумать достойный повод и заказывать такси.

Маня одними губами говорит Гале что она на балкон. Галя машет рукой – без неё, будет отогреваться. Маня скачет и удивляется что Патрон её не сопровождает. Доверять значит стал. Маня усаживается на балконный стул, укладывает отяжелевшую ногу на костыль. Просматривает пулеметную очередь сообщений от Анатолия. «Маня ты волшебница!». «Жду Дашу с Гордеем». Отправляет в ответ смайлики с улыбками и чувствует такую усталость, что готова улечься на коврик Патрона прямо здесь на балконе и уснуть. Загасив сигарету не чувствует сил подняться, чтобы вернуться на кухню к обществу. Даже думать сил нет. Машинально листает новости. В Германии вызвали на ковёр посла. Повод – Министерство обороны опубликовало локацию военных предприятий в Европе, которые не покладая сил клепают для Украины беспилотники. Немцы бояться, что Россия долбанёт по ним, как Иран по американским базам в Эмиратах. Зеленский пригрозил белорусскому Батьке похитить его, как Трамп Мадуру. Маня хмыкает и бросает в обрюзгшую рожу недофюрера: «Кишка тонка!». Хотя подлости у Зе на половину планеты хватит. Перекрыл нефтепровод «Дружба», оставил венгров на бобах, Америку вычеркнул из списка стран гарантов. И сообщает всем и каждому, что вместо НАТО хохлы создадут с европейцами новый военный альянс и тогда…

Воинственным европейцам даже теневые поставки газа и нефти надо отключить навсегда. Пусть топят дровами, а если не перестанут бряцать оружием, уничтожить подводные кабели и взорвать спутники, чтобы ликвидировать интернет. Но Маня радикальных решений мирового уровня не принимает. Может это и хорошо, что ей и целому стаду подобных бодливых коров и быков, боженька рогов не даёт. А то бы весь мир в труху и никакого светлого будущего для Гордейки и родных внуков, которые только вступают в жизнь этого неласкового напряжённого мира.

Сама Маня пожила в двух измерениях, дефицитном социалистическом и фальшивом капиталистическом. Молодость и лёгкий характер относи́тся к трудностям с юмором, не превратили её на закате лет в злобную ворчунью. И сейчас, когда она натолкнулась в МАХе на канал, который публикует фотографии с весёлыми лицами детей, студентов и взрослых из советского периода, в котором всё без исключения были счастливы, Маня съехидничала. Были, потому что не знали сколько бывает сортов колбасы и сыра, что в мире для женских дней давно изобрели прокладки. А подгузники малышам не обязательно кипятить и гладить с двух сторон, потому что есть памперсы. Жить в СССР, означало бесконечное преодоление трудностей. А после распада Союза, валюту, вырученную за тот же газ идущий по трубе, к которой присосались сотни блатных фирм, тратили на покупку прокладок и памперсов. Одни рьяно пилили на металлолом боевые корабли, а другие тащили в страну прокладки с крылышками. Нет бы построить собственные фабрики для их производства. Капиталистические принципы экономики с трудом проникали через железный, теперь уже экономический, занавес. А платить за всё, снова приходится таким как Маня. Вот лежат на счету Шведбанка 10000 евро, а конвертировать их в рубли никак.

Маня обдумывает очередное предложение – кто-то в Европе обналичит евро, в Эстонии поменяет их на рубли и перенесёт через пограничный мост из Нарвы в Кингисепп. Где курьера с миллионом рублей, следует встретить и забрать наличку. Стрёмный план, ещё вопрос, какой курьер попадётся. Скажет, мол эстонская таможня конфисковала и прощай миллион. А он совсем не лишний. Тут бывает и родным не всегда доверять можно. Галя жаловалась, что дала дочери на покупку машины, в долг полмиллиона. Они второй год ездят на купленной машине, а возвращать долг не торопятся. Всё бы ничего, дочери она и подарила бы машину. Но хитрый зять оформил фольксваген на себя, катается неизвестно где по городу и бывшую семью на этом автомобиле обслуживает. И заказы из «Пятерочки» на ней развозит, только заработанные на этих доставках деньги до дочери не доходят. Подруга переживает, а о долге молчит. Боится раздор в семью дочки внести.

У Гали родных немного, блокаду пережили только две девочки, её мама с сестрой. Обе не дожили и до 60 лет, двоюродные брат с сестрой, при первой же возможности укатили в Америку. А чужим, о зажатом дочкой долге не расскажешь.

Маня качается на своих мыслях от проблем подруги до геополитических событий, смотрит как Галя прислонилась к косяку и не слышит, что она говорит.

Наконец «врубилась», зовёт обедать. Маня скачет на кухню и костерит себя. С внуком гуляет подруга. Завтрак и обед готовит Даша, а она скачет туда-сюда и присматривает куда бы прилечь. Помощница ещё та, гнать её надо из дома, чтобы под ногами не путалась.

Маня осматривает стол, из всего меню ей можно пюрешку. Запечённые окорочка под майонезом, салат из листьев айсберга с помидорами, огурцом, колечками лука, посолен и щедро перемешан со сметаной, тоже не вариант. Да и есть не хочется, вот уснуть это да. Счастливая Даша не замечает, что тётушка сдулась, делится планами. Они сейчас пообедают, через час явится из колледжа брат. Вот обрадуется, что гулять с малышом не надо. Соберут сумку Гордею, Анатолию домашнего пюре с окорочками и салат. В госпитале ведь есть микроволновка? Маня пожимает плечами, Дарья переадресовывает вопрос мужу и отправляет фото компании за столом. Узнаёт, что есть, и продолжает озвучивать программу. В госпиталь поедут все вместе, а потом Даша отвезёт их на Обводный канал к Гале. Маня ведь сегодня не будет ещё уезжать? Тётка пожимает плечами и выдает:

– Если полка в купе будет нижней, она с удовольствием полежит и в дороге. Чтобы поскорее добраться до дома и лелеять свои связки в родной кроватке.

Даша рассеянно хлопает ресницами. Галя вносит встречное предложение, мол Маня почти уснула на балконе, ногу на костыль устроила и ушла в нирвану. Наверное, будет лучше если они просто закажут такси и отправятся прямиком на Обводный. А Даша уж сама решит, когда ехать навещать мужа. Сегодня, а может лучше завтра.

Маня смотрит на лицо невестки и понимает, что стартует Дарья на Суворовский, максимум через час. В воспитательных для мужа гулены целях, надо бы его помариновать, отложить на пару дней визит. Но у неё и самой всегда не хватало сдержанности. Гордейка успокоился, тянется ручонками к игрушкам перед носом, соску выплюнул.

– Когда поедешь в госпиталь, захвати штук пять чистых футболок, трусы с носками и тёплый спортивный костюм. Еды ему нанесли. Надя вчера с куличами с утра была. А сегодня, небось родственная делегация явилась с братом близнецом знакомиться. Тоже не с пустыми руками прибудут.

Даша спохватывается, просит посидеть с Гордейкой, пока она чемодан распакует и вытащит оттуда требуемое. Маня на автопилоте перемещается на диван и под Гордейкино угуканье мгновенно засыпает.

Ей снится купе, в котором она, оба Толика и Даша с Гордейкой делят места. И пытаются пристроить костыли. Хромая компания подняла такой гвалт, что с двух сторон в купе стучат. Патрон сидит в коридоре и никого не пропускает. Проводница издалека требует билет на собаку. А обалдевшая Маня пытается выяснить, как остальным пассажирам удалось убедить Глеба купить им билеты. Зачем Толики сбежали из госпиталя и заставили Дарью ехать в Москву. На столике в купе, одновременно звенят телефоны, никто не снимает трубку, но Маня знает, что это бабе Нюре с бабой Любой не терпится отчитать молодежь, сбежавшую с семейного праздника. Они приготовили столы, все собрались, а эти хромые, вместо отчего дома ускакали на вокзал. Когда станет потише, Маня сама позвонит и скажет, что Толики с Дашей поехали её провожать, задержались в вагоне, поезд тронулся. Не прыгать же на ходу с костылями. Тётушки конечно поворчат, но согласятся с доводом, пусть уж доедут как ни будь до Москвы без новых травм. А оттуда Маня сама отправит всех обратно. Попросит Глеба подобрать билеты на обратный поезд, лучше, чтобы и на другой перрон не переходить. Всё равно, дома разместить столько гостей нет никакой возможности…

Глеб тут же оказался на связи, он теперь предпочитал звонить Гале. Интересовался, заказывать билет на ночной или на Сапсан завтра. Маня всё ещё пребывала половиной сознания в купе из сна, просит мужа заказать четыре билета, один собачий из Москвы в Питер. Минут через двадцать после прибытия этого. Потом натыкается на изумленный взгляд невестки, видит растерянное лицо Дашиного брата. Парень замер с ложкой у рта, всё понимает и сообщает:

– Я ещё не совсем проснулась. Извините.

Не отключая Глеба рассказывает компании свой сон, все смеются, пёс заливается лаем. Гордейка весело тарахтит погремушками. Успокоившись, Дарья говорит, что идея всем поехать в Москву лично ей нравится. Нравится она и брату невестки:

– А я тогда здесь оттянусь по полной. Только чур – едете с Патроном!

Маня проспала всё, без неё не только составили планы на остаток дня, но и собрали для болезных передачу. Даша приготовила два пакета со сменными футболками и носками для Анатолия и Пэтэра. Упаковали еду. Ждали, когда Маня проснётся, чтобы уже выезжать. Тут и выяснилось, что спала бедолага недолго, всего тридцать минут. Братец тоже готов ехать, а Патрон останется дома на хозяйстве.

Возвращаться в Госпиталь Мане не хочется, поднимаясь с дивана она начинает ойкать и морщится. А потом страдальческим голосом просится у подруги на Обводный канал, потому что там в углу квартиры стоит небольшой, но такой уютный лечебный диван… Зря разыгрывала спектакль, подруга уже убедила невестку завезти их по дороге домой.

Гордейка в машине мигом уснул. Даша пояснила, что сын привык путешествовать и стоит тронуть машину с места, как мигом засыпает. Может потому, что после этого глупого раздора с мужем, она чтобы успокоиться, брала ребенка и ночами каталась по городу. Порой так забывалась, что превышала скорость и оплачивала штрафы, по десять тысяч в неделю. А в начале марта её закрутило на дороге, вот когда она испугалась, не за себя, а за сына. Ночные разъезды заставила себя отменить, стала заваривать ромашку много гулять, меньше думать о муже. Боль притупилась и удалось наладить режим. А теперь думает, какая она была дура, что заблокировала его. Всё могло проясниться сразу и… А потом рассказывает Мане о письме, которое прислал Макс про свою тупую подружку, которая подрезала телефон Толика и написала ей всякую чушь.

Мане жаль расставаться с Дарьей и с Гордеем. Но она радуется, что ребята встретятся глаза в глаза, скажут друг другу нужные слова. Удивляется, как легко поверила невестка в их версию. И молится, чтобы Анатолий, когда ни будь от обиды или выпив не проболтался. Даша после родов изменилась, из угловатой девочки превратилась в красивую молодую женщину. Маня заметила, на невестке джинсы в обтяжку, короткие сапожки казачки на каблуке. Сумочку в тон куртке и сапогам. Слегка растрёпанный пучок из длинных с рыжиной волос. Молодец! Анатолий меньше чем через час заново увидит свою жену, и его знакомые из госпиталя, как пить дать, залюбуются Дарьей. Вот когда этот ловелас почувствует уколы ревности. И поделом ему. Наконец они прощаются, у Гали действительно есть пульт от ворот, так что высаживают Маню с костылями у подъезда.

Лёгкие объятия и Дарья разворачивает машину чтобы ехать в очередной этап своей семейной жизни. Без кочек и виражей конечно не обойдется, но пусть они появятся хотя бы не скоро.

Глава 20

Анатолий узнал жену только по коляске. И то начал сомневаться, транспорт катил юноша, а рядом уверенной походкой шагала высокая стройная женщина в короткой замшевой куртке и зеркальных солнечных очках. У края тропинки стоял, свесившись на костылях Пэтэр. Встречать жену они решили вместе. Для прикола, узнает она из двух совершенного одинаковых мужчин своего мужа или нет. Ребята на этаже тоже сделали ставки, утверждая, что их родные мамы не отличат. Но Анатолий упирался, Дарья его на энергетическом уровне узнает. Время он рассчитал, Даша написала, когда выезжала с Обводного.

Побрился и прихорошился заранее. С самого утра к ним с Пэтэром потянулись визитёры. От гостей, лично он подустал, а благоприобретенный братик радовался как младенец. Устраивал сэлфи со всеми тётушками хором, с кузинами по отдельности и рассылал всем, кому можно. Толик тоже сделал несколько кадров, отправил Мане, отцу, маме, младшему брату и конечно Дарье. Попрощались с родственной толпой час назад. Вся родня собиралась дождаться Дарью и на Гордейку посмотреть. Но поняв, что, Маня загостилась у невестки, решили, что в таких условиях сегодня невестку можно и не дождаться. Назаказывали такси и разъехались по разным питерским районам. Он тащился к лифту после прощания и мечтал свалиться на кровать и лежать на ней молча до самого утра. Тут Дарья и написала, что загрузились, завезут Маню с подругой на Обводный и в госпиталь. Какой будет дорога она не знает, так что напишет, когда будут выезжать с Обводного. Анатолий рассчитал, что пути не больше 30 минут, успеет полежать минут двадцать, настроиться на встречу с женой. Придумать первые слова. А лучше без слов обнимет и прижмёт к груди свою драгоценную бедную девочку. Сколько же довелось пережить его малышке.

За десять минут до предполагаемого приезда они с Пэтэром сели в лифт, уже вышли на улицу, когда Анатолий вспомнил про телефон. Забыл на зарядке. Пэтэр поскакал тихонечко к КПП, а Толику пришлось вернуться на этаж. Торопился как мог, увидел коляску, залюбовался красивой женщиной и чуть не грохнулся на тропинку от резкой остановки. Красавица в зеркальных очках кинулась к Пэтэру, обвила его руками и прижалась к чужой груди. Анатолий встал как вкопанный. Дарья обнимает Пэтэра, а тот и слова на русском вымолвить не может. Сейчас жена обидится развернётся и поминай как звали. Тоже мне прикол получится. Он хочет крикнуть, позвать любимую, но голос почему-то не слушается. Зато до ушей доносится спор. В беседке ребята рассуждают, что хитрый Молчун не взял с собой брата, чтобы сорвать их ставки. Потом видят замершего на пол пути Анатолия и кричат ему:

– Мы договаривались не так!

У Анатолия наконец прорезается голос. Он кричит на весь госпитальный садик:

– Дарья я здесь!

Жена вздрагивает, выпускает из объятий Пэтэра и раскинув руки бежит к нему.

Он тоже раскидывает руки, паренёк с коляской тоже бежит. Объятия, поцелуи, слёзы на глазах и неповторимый восторг внутри. Сын сосредоточенно чмокает соской и во все глаза изучат своего папочку. Внизу на коляске гора пакетов с одеждой, курицей и салатом.

Но сейчас не до них. Обиженные ребята покидают беседку, спрашивают, не надо ли что отнести на этаж. Даша выдает пакеты. Они занимают ту самую беседку, в которой сутки назад разрабатывали с Маней операцию «Примирение». Коляска в беседку не помещается. Дарья берёт сына на руки, ждёт, когда Анатолий усядется и бережно передаёт мужу малыша. Пэтэр и брат Саша, один с завистью, второй с ревностью, смотрят как Анатолий протягивает малышу палец, тот хватается, но взгляда от отца не отводит.  Крохотный сын и опалённый войной отец, изучают друг друга. Даша устало садится напротив, переводит взгляд с мужа на его копию. Смеётся:

– Получается у меня теперь два мужа?

Пэтэр скорее всего не понимает, что именно сказала Даша, он уже привык, что все удивляются их с Анатолием сходству. Смеётся и твердит – да, да, да.

Анатолий наконец очнулся:

– Муж у тебя один, единственный и неповторимый на все века. А он деверь.

– Но вас не отличить. Только по ногам, у одного гипс на правой у второго на левой. А когда снимут?

Скоро снимут, доктор говорил, что через пару недель может и домой отпустить, или отправить на реабилитацию. Анатолий мечтает о доме, чтобы долечиваться амбулаторно. Но сейчас нога не главное – сын, жена рядом. Смотрит ласково. Гордейка начинает хныкать, Толик растерялся, раскачивает сына на руках. Даша забирает ребёнка. Сообщает, мальчика пора кормить, надо бы в помещение. Саша остаётся с коляской внизу, а троица отправляется на этаж. Дашу с малышом отправляют в сестринскую. А по дороге она сообщает, мол привезла два комплекта сменных футболок и носков для Анатолия и Пэтэра. Благоприобретённый братец просиял, когда перевел сообщение. Анатолий заворачивает в палату – отдаёт двойнику пакет с вещами и торопится к жене посмотреть, как будет есть малыш. Вовремя приходит, Даше перед кормлением надо раздеться, как следует помыть руки. А малыша в незнакомом месте одного не оставишь. Анатолий на костылях, та ещё нянька, Гордей от хныканья переходит к требовательному крику. Толик поёт ему про котика-кота, у которого колыбелька золота, старается громче, чтобы малыш лучше слышал и быстрее оценил песенку. Вопли раздаются по всему этажу, у двери собираются раненые и дают советы. Надо не про кота, а про серенький волчий бочок. Знатоки затевают спор, бочок у волка конечно серенький, только в сюжете поётся про бочок жертвы, за которую волчок схватит и утащит из-под куста в ближайшую лесополку.

Растерянный папаша кричит на любопытных под дверью. Напугали ребёнка своим кровожадным сюжетом. Рэм принялся насвистывать мотив из трех поросят. Гордей затих на пару секунд, а потом отверг и этот художественный номер. Заревел с новой силой.

Три минуты, которые понадобились жене приготовиться к кормлению, Анатолию показались часом. Он взмок от беспомощности и тревоги. А потом замерев, смотрел на полную грудь жены и на сына, жадно глотающего материнское молоко.

Как он мог даже просто посмотреть в сторону этой Алки? Как там её Маня обозвала, Барбиешкой? Даже позывной девки, тётка расшифровала – размалёванная кукла с наклеенными ресницами и накачанными губами. Погремушка, к которой тянутся груднички. А он взрослый женатый мужик, клюнул на искусственную приманку, заглотил крючок и был пойман как глупый карась. Судьба вручила ему бумажную розу, лепестки которой размокнут от первых капель дождя. А потом, как испытание, отправила домой встречать из роддома настоящее. Дарью с сыном. Мол если не дурак, отличишь настоящий цветок и искусственный. Он обнимал жену, держал на руках Гордейку, улыбался. Но вспоминал Барбиешку даже там, у роддома. Если по серьёзному, то Алку сегодня за воспитательный соблазн надо бы поблагодарить. На деле показала, как можно раздавить большое и ценное, сапогом хмельной страсти. Любой мужик со временем поймет разницу между бумажными и живыми цветами. Если успеет, пока первые не выцветут и не сомнутся, а вторые не завянут без живительной влаги любви.

Даша не спускает глаз с ребёнка, Анатолий смотрит на жену. И благодарит Бога, который помог растопить между ними ледовую стену отчуждения.

Через двадцать минут сытый Гордей уснул. Даша надевает на малыша комбинезончик. Сама натягивает куртку – пора ехать. Как уже? Вы же только что приехали. Оказалось, нет, прошло три часа. Не может быть, просвистело время, как три минуты. Пэтэр уже в спортивном костюме, Анатолий по-прежнему в пижаме, облачаются в куртки и идут провожать. В зеркало лифта Анатолий замечает заинтересованный взгляд своего двойника на жену и пугается – не хватало ещё, чтобы братец втюрился в Дашку! Он по-хозяйски кладёт ей руку на плечо, трётся щекой о волосы, шепчет как не хочет отпускать. Даша не сводит взгляда с малыша. А прощаясь напоминает, что кура, пюре и салат на двоих. Завтра приедет, пусть соберут стирку.

Обратно близнецы идут молча. Даже покурить в беседке не останавливаются.

Анатолий больше всего на свете хочет остаться один, чтобы ещё и ещё раз пережить каждую деталь встречи с женой и сыном. Встречи, которая ещё два дня назад казалась ему невозможной.

Лежит на кровати просматривает снимки. Шесть, которые прислала Маня из дома, и три сделанные Сашей. Маловато. Хотя, главное кино у него в голове, там покадрово он восстанавливает мгновения, как не узнал Дашку в её новой куртке. Как онемел, когда увидел, что любимая перепутала его с Пэтэром. Жена ещё до дома доехать не успела, а его уже накрыла тоска. Даже в груди немного запекло, как будто кто-то полоснул ножом и обнажил рану. Казалось невозможным дотянуть до завтра в таком состоянии. У кровати Политолога опять митингуют. Обсуждают планы Трампа с англосаксами, добраться до Каспийской нефти. Иран конечно показал, что америкосы не всесильны. Дал по зубам их президенту-гангстеру. Да только силы и военная мощь сторон несопоставимы. Как и у России, против одуревшей от жажды крови Европы.

Генштаб на вытяжке, предлагает шарахнуть сразу по нескольким направлениям. А чего ждать, полчища дронов вскрывают наше ПВО, бьют по югу, кошмарят Саратов, добираются до Татарстана. Одними дронами войну не выиграешь, но можно, шарахнув по больнице и школе, запугивать мирное население. Внушить им состояние беззащитности. Это донецкие, после каждого прилёта убирали осколки стёкол, поправляли в саду клумбы с цветами. Не сразу узнали куда бежать в укрытие, как не впадать в панику от одного звука воздушной тревоги. Откуда у саратовцев такой опыт? Людей надо готовить к жизни в условиях террора, учить распознавать опасность.

Анатолий не вслушивается, но слова террор, враги, воздушная тревога, ему хочется выдернуть из звукового фона, чтобы не заглушали угуканья Гордейки и ласкового воркования жены. Только не получится, политики жаждут схватки за ресурсы. Идиоты! У них что нет детей, будущее которых они ставят на кон своими милитаристскими играми?

– Смотри что пишут! – Политолог так заорал из своего угла, что Анатолий сел как по команде. – Из годовой прибыли 850 миллиардов рублей, в честь 185-летия Сбербанка, половину направить на дивиденды владельцам акций! Какие 185 лет? Какое отношение Грэф имеет к советскому и тем более дореволюционному сбербанку. На чём этот клещ мировой экономики заработал? На запредельных ставках, которые всю кровь, даже из предприятий ВПК во время войны высосали? Ну ничего не бояться!

Анатолий не знает много это или мало 425 миллиардов, не с чем сравнивать. Но на днях читал, что у Краснодарского чиновника конфисковали собственности на 4 миллиарда и отправили воришку в КПЗ. Там кажется 15 квартир, дома и огромные участки земли, размером с Израиль. Вот уж воистину велика наша страна, богата. Только порядку в ней нет. Анатолий до СВО работал, потом выплаты на фронте. За 4 года смогли с Дашей погасить только пятую часть ипотеки. Она у них льготная, а квартира одна. Не 15 как у краснодарского чиновника, сын, который небось где ни будь на Кипре от войны прячется.

Анатолий почувствовал, как закипает от возмущения на главу Сбера, вороватую бюрократию. Старается притушить в себе гнев, не хочет потерять тёплую волну счастья, которая накрыла его после встречи с Дарьей. Достает пакет с футболками и направляется охладиться в душ.

Под струями тёплой воды он начинает успокаиваться, и приходит к выводу – во всём виноват сосед по палате, Политолог. Если бы не его митинги. Которыми он любое настроение за пять секунд портит, Анатолий продолжал бы смаковать впечатления этого дня, наслаждаться ими. Так и уснул бы, чтобы переместиться домой, поближе к жене и сыну. А этот швырнул новостью, как камнем в Анатолия и по гладкому спокойному озеру его счастья пошли круги тревоги, нарушая изображения счастливых лиц и улыбок.

Надо будет попросить лечащего, перевести его в палату к Пэтэру. А к политологу пусть переезжает сосед брата. Чех русских новостей не читает, про всяких губастых Бонь из сексуального Дома-2, и о кровавой Собчачки, ничего не знает. Никто брательнику, при всём желании создателей новостей, шила в мягкое место не воткнёт, значит вопить от гнева, хоть и праведного, Пэтэр не будет. И оставшиеся до выписки две недели они вдвоем проведут в счастливом равновесии. Даша, когда будет приезжать, сможет кормить Гордейку в палате. И задержится подольше. Они прямо здесь, втроём пообедают, поговорят спокойно.

Анатолий отнёс в палату мыльно рыльные принадлежности, и поскакал в курилку. Если двойник там, обсудит с ним идею переселения. Он конечно с радостью согласится, но Анатолий своим дипломатическим чутьём понимал, что чех, это своё решение должен подтвердить. А уж потом они вдвоём и подойдут к лечащему врачу со своей просьбой.

Пэтэр примостился на подоконнике и так погрузился в телефон, что не заметил приближения двойника. Он улыбался, что-то набирал, потом быстро возил по экрану пальцами. Снова улыбался, казалось сознание чеха втянуто и надежно зафиксировано в глубине небольшого квадрата, который он держит в своих руках. А здесь на подоконнике, только случайно забытая оболочка тела. Анатолий присел, заглянув в экран, и обмер. Он увидел собственную ванную, и голенького Гордейку, над которым склонилась Даша. А также часть фразы которую забил в гугл-переводчик Пэтэр. Анатолий глубоко вздохнул, чтобы овладеть собой, и истошно закашлялся. Иначе и быть не могло, делать одновременно с затяжкой, глубокий вдох опасно для здоровья. Наконец Пэтэр повернулся к благоприобретенному брату, и принялся шлепать Анатолия по спине.

– Саша. – Пэтэр повернул экран и продемонстрировал снимок. Ясно, подумал Анатолий — это Дашкин брат сливает новому родственнику из дома всё, что можно. Хорошо это или плохо Толик пока не понял. Но подумал, – лечится двойникам надо в одной палате, по крайней мере он получит возможность контролировать всё возрастающий интерес Пэтэра к собственным жене и сыну. Следующий кадр демонстрировал пса. Патрон сидел на посту у кроватки, куда из ванной успели переместить Гордейку.

Анатолий провёл дугу указательным пальцем от телефона двойника к своему, тот понял жест без слов, мигом перекинул снимки и оба вернулись к аппаратам. Чех набирал текст, Анатолий увеличивал и детально рассматривал снимок собственной спальни. Увидел на комоде их с Дашей свадебный снимок и почему-то облегченно вздохнул.

Пэтэр был занят, и Толик вспомнил про Маню. Даже двух слов не написал тётушке с момента как узнал, что Дарья выдвинулась из дома в госпиталь. А что написать? Он вспомнил, как корпел над письмом для жены и сына, а Маня подсказывала – родным и любимым надо писать о том, что чувствуешь и думаешь. Он и набрал: «Я счастлив!».

Идея переселения, Пэтэру понравилась. Осталось уговорить соседа чеха. Эту миссию решили не откладывать. И синхронно издавая тут-тук, шварк направились в конец коридора.

Глава 21

Остаток дня прошёл бестолково. Галя ровно через 20 минут после того как вернулись домой, прилегла и утомлённая давно забытыми нагрузками няньки, спала уже третий час. В принципе, после 20.00 этот сон подруги можно было плавно переместить в глубокий ночной. Маня, одолеваемая звонками, вынуждена была ускакать на кухню, и уже там выслушивать подробные отчёты родственников о коллективной поездки в госпиталь. Травма Анатолия упоминалась мимоходом. Зато явление родне второго экземпляра племянника-внука, воспринималось как событие вселенского масштаба.

– Надя говорит, надо сделать ДНК, да и без всякого ДНК вижу наш это мальчик. И что только родители думали, когда не разговаривали с малышом дома на родном русском языке! Разве можно так поступать!

Маня напоминает, что родители у Пэтэра чехи, с чего бы им говорить на русском? Кроме того, паренёк родился после развала СЭС, его родители пережили Пражскую весну и относились к тому поколению, которое русских и всё русское, кроме туристов с туго набитыми кошельками, на дух не переносили. А прабабка, которая имела краткосрочный роман с русским солдатом, всего лишь родила от Анатолия Казимировича мальчика. И вообще чудо, то что Анатолий с Пэтэром фактически двойники в третьем поколении слабой ветви рода.

– У нашего рода слабых ветвей не бывает! – Отрезала баба Нюра, которая и так терпеливо выслушивала шёпот Маниных аргументов слишком долго. – Все красивые, умные, удачливые. Кроме тебя. И то потому что, уехала и два десятка лет носа не казала. Вот и подверглась чужому влиянию. А мальчики, лучшие представители и продолжатели рода. Героически сражались, ранены.

Спорить с тёткой Маня не собиралась. Она и так плохо слышала, а Маню, вынужденную шептать, и вовсе понимала через слово. Зато Нюра говорила громко, категорично. Сообщила о родственном решении, принятом единогласно – во враждебную страну Чехию Пэтэра не отпускать. Женить его на Ладе. Он девочкам понравился и Ладе и Насте. Но решили, что невестой будет Лада. Настя надулась, говорит это мы ещё посмотрим, кого чех сам выберет. Дурочка, такого мужика кокетством приманишь, но не удержишь. Здесь характер нужен, у Лады он крепкий, с лошадьми справляется только так. А уж Пэтэра возьмёт в руки и быстро сделает шёлковым. Разговорник чешско-русский мальчику уже нашли. Из госпиталя заберём домой, в родной языковой среде быстро заговорит.

Спорить с Нюрой бесполезно, она всегда разрабатывает наполеоновские планы на семейной диктатуре. А потом изумляется, что от её благих намерений, родственники бегут как от огня.

Маня увидела, что на разговор пробивается Настя.

– Кто там мешает? – Ворчит недовольная тётка.

Маня врёт, что Глеб. Быстро прощается и подключает Настю.

– Маня ну чем я хуже Ладки? Вечно ей всё самое лучшее, и квартира, и жених.

– Какой жених? – Прикидывается дурой Маня. – Она что, у тебя парня отбила?

Настя самодовольно хмыкает. Понятно, девочки соперничают с пелёнок. Настя выше, хитрее, красотой и женственностью не обделена. Вслух никто из родных конечно не говорил, но все по умолчанию считали, что Настя со своими данными и замуж выйдет и карьеру сделает. А вот упрямую Ладу надо пристраивать. Только пристраивается девочка плохо. Выдали замуж, да не сложилось. Растит дочурку одна, а папаша и носа не кажет, хотя живёт в соседнем коттеджном посёлке. А Настя, всё в кавалерах копается – уже 24 года, а замуж не спешит. Маня вспоминает и ждёт, когда племянница про Пэтэра скажет. А та мнётся.

– Чех конечно ничего себе, высокий, стройный. Но у меня парень не хуже, просто обидно, что его Ладке отдать хотят. Придётся в знак протеста соблазнять парня. Опять обиды, пересуды.

Маня вздыхает:

– У Пэтэра есть невеста. Так что делить его бесполезно. Закончится война и уедет к себе. А потом, он же вам вроде как брат, вот и любите парня по-родственному.

Настя взвизгнула, Маня подозревает что даже подпрыгнула от радости:

– Тёть Мань, вы только родным, а главное Ладке про невесту не говорите. Пусть обломаются! То-то я повеселюсь.

Конечно она никому не скажет, тем более что невесту придумала на ходу. Чтобы пресечь охоту на парня в самом начале. А вообще, сам не ребёнок, да и Анатолий всегда рядом, подстрахует если что.

Надя позвонила через три минуты. Долго рассказывала о походе в госпиталь. Как там много ребят, у кого рука, у кого нога или вовсе ездят по саду в инвалидной коляске. А ещё её соседка в слезах полтора года, не может найти следы своего сына. Надя, мама Насти, это её младшенькая. Старший к военной службе не пригоден, а вот к сибаритству очень даже. Приезжал он к Мане в Латвию, вальяжный, гладкий, эдакий холёный породистый кот. Маня сказала Наде, что только что поговорила с Настей, и что это за сватовство такое, они там учинили. Жених ни сном, ни духом, а девчонки скоро друг друга на кулачные бои вызовут.

– Да это всё Нюра с Любой, им дома скучно, а тут вырвались на свободу. Красивого молодого парня увидели, лежит забытый в госпитале. Получается ничей. Решили прибрать к рукам, вот и вся история.

Углубляться в неё у Мани нет никакого желания, интересуется как Ярослав. О сыне Надя готова говорить часами.

– Отдыхать уехал. Жена у него шутница.

– Юля?

– Нет теперь другая, Фатя.

Маня вспоминает, что после Юли, с которой племянник приезжал в Латвию, поздравления и совместные фотки с Кипра присылала Олеся. Через полтора года с днём рождения поздравляла Лилия. О Фате Маня ничего не знала. Надя сообщает, что они с невесткой уехали на две недели в Турцию, позагорать. Сбрасывает кузине Мане ролик.

Маня открывает. В прозрачную воду босыми ногами по гальке входит толстяк. Плечи подняты, над водой кружит пара чаек, чуть дальше пару скромных яхт и совсем далеко в дымке горы. Толстяк шагает, покачиваясь на камушках и неуверенно приговаривает: «Красота, отлично». Наконец он ныряет, плывёт не больше пяти метров вдоль берега и выходит. Да это Ярослав, единственный купальщик на огромном пляже, по берегу которого до самого горизонта стоят абсолютно пустые лежаки с зонтиками.

Он подходит к единственному обитаемому лежаку, Маня видит пару женских ног с ярким педикюром, слышит детские голоса, а на их фоне вопрос, надо полагать Фати:

– Ну что ещё раз?

– А ты что не сняла?! – В голосе Ярослава испуг и обречённость. Фатя спокойно отвечает:

– Забыла кнопочку нажать.

Пловец горесно вздыхает, и направляется обратно к холодной воде, обречённо опустив плечи. Фатя выжидает пока он не намочит лодыжки и кричит.

– Ой, всё получилось.

Радостный Ярослав бежит обратно, кутается в полотенце, не скрывая клацает зубами от холода. И наконец произносит:

– Отлично, на второй такой подвиг я не готов.

Маня досматривает финал, не сдерживается и хохочет во весь голос. Позёрство в характере Ярека с малолетства. Апрельское купание в холодном море, ради этого ролика. Ванная на крыше отеля в Дубае, сама по себе интересна только тем, что его довольная физиономия окажется в кадре. Голова торчит из пены, на фоне знаменитых высоток. Все должны увидеть и позавидовать. Маня закрывает ролик и думает, что страсть запечатлеть себя где только можно, ничем не отличается от стремления оставить надпись на камнях в Крыму или Сочи: «Здесь был Вася». Васи теперь летают по миру в топовых шмотках. Избегают фронтовых рисков, прикрываясь плоскостопием. Но этот, на турецком берегу, свой, родной и понятный. Пусть у него всё будет хорошо. Однако Анатолий с Пэтэром роднее и ближе, чем Ярек, пингвин с жирным телом в холодной воде.

Галя проснулась от звука смеха, сонная возникает в дверях на кухне. Начинает хлопотать, мол чуть голодом гостью не уморила. Маня отмахивается, мол поела творожку. И совсем не скучала. Показывает подруге ролик о купании племянника. Теперь они смеются хором. Вдвоем всегда веселее.

– Как ты его назвала, «Пи́нгвин робко прячет тело жирное в воде»? – Тело Гали аж сгибается от смеха на стуле.

– Фатя молодец, подколола любимого. Слушай, а что там за дети рядом?

У Ярека детей не было. Наверное, это Фатины. А ещё Маня подумала, что новая подруга неженки-пингвина, наверное, побогаче предыдущих пассий Ярека, Юли, Олеси. Мальчик придумал себе карьеру, выбирать достойных себя, в финансовом плане женщин. Фатя может позволить себе содержать менеджера госбанка и возить его по первому желанию на курорт.

Сдерживая смех, Маня отвечает на звонки. Вера и Лёша позвонили справиться о здоровье. Интересовались, когда собирается уехать. И не очень настойчиво уговаривали остаться на семейную встречу. Нюра с Любой назначили её во Всеволожске в следующую среду. Если мальчиков ещё не выпишут, они обещают добиться увольнительной. Дом большой, есть хамам и сауна. Шашлыки, природа и погода почти весна. Пусть порадуются бойцы.

Маня соглашается – смена обстановки пойдет мальчикам на пользу. Вот только Толик захочет не во Всеволожск, а к себе домой в Купчино. Оказывается, Даша согласилась переселиться с малышом за город.

Маня напускает в шёпот грусти, мол так хотела со всеми повидаться. Но нога, надо скорее добираться домой и лечить связки. А им покой лучшее лекарство. Все и так давно поняли, что Мани на празднике не будет. Даже успели наябедничать, мол Вера сказала, что их любимая Манюня не очень-то роднится желает. Чтобы ни с кем не встречаться, даже ногу себе вывернула! Как в любой большой семье, рядом с любящими и заботливыми, есть и злыдни, и сплетники, и ябеды. Всегда были и будут, куда от них денешься, свои родненькие.

Маня прощается с Верой и тут же просматривает сообщение от Толика. Племянник называет её Мата Хари, пишет, что готов идти с Маней в любую разведку, прикроет, спасёт. И объявляет себя должником на веки вечные. Маня строчит, что подумает, чем взять с него компенсацию своего эмоционального перенапряжения. Племянник уверяет, любая ставка большой не покажется. Ну тогда, Маня ставит условие, чтобы дочку назвали её именем. А то Маня одна на всю родню. Андреев два, Толиков три. Не справедливо. Хотя почему же? Дед Андрей, пропал без вести под Ленинградом, когда рыл окопы. Дед Анатолий дошёл до Берлина, вернулся вся грудь в орденах. Бабушка Анастасия танцевала на сцене Кировского театра и была хоть и заносчивой, но очень известной. Прадед Константин, был известным в Санкт-Петербурге адвокатом, объявленный после революции врагом народа, сгинул без следа. Когда бабуля назвала своего первенца, Маниного папеньку в честь отца, родственники шептались, в свете новых событий, решение неудачное, хотя по мужу фамилия другая, может и обойдётся. Но судьба папеньки сложилась не очень, и родня списывала это исключительно на неудачно выбранное имя. А теперь вот Маня желает двоюродную внучку связать со своим именем. А кто она? Перекати поле, журналистка, которая не пожелала вписаться в рынок. Вместо того чтобы славить новых русских, насмехалась над их напыщенностью. И лезла куда не надо со своими расследованиями. Хотя, Анатолий сочтёт это шуткой, думала Маня, а уж когда, даст Бог, лет через пять шесть у них с Дашей родится девочка, о её притязаниях родители забудут. Ошибалась легкомысленная тётка.

Но это станет известно потом. Глеб дозвонился Гале. Маня так увлеклась общением со своими родными, что даже не заметила, что муж прорывается на связь второй час.

– Ей пора секретаршу заводить, чтобы звонки регулировать. – В голосе подруги ирония. – Точно, если поедет на родственный слёт, порвут бедную на сувениры.

Маня перестала реагировать на сообщения, и они с Галей сунули свои носы в камеру, чтобы разговаривать с Глебом.

– Ты видела какой подарок ждёт дома?

Маня не видела, хватает свой телефон, открывает МАКС и ахает, высаженная месяц назад роза зацвела.

Ещё до отъезда, поливая, Маня усмотрела на её макушке бутончик. Решила, что это очередной листок. Не может крохотуля ростом в 15 сантиметров зацвести. Такие розы растут деревьями, ветвятся во все стороны. Маня заранее думает, куда этот куст через пару лет пристраивать. Идея Глеба привезти росток, ей сразу не понравилась, но кто-то заботливо отщипнул росток, он сам ещё осенью поставил его в воду и на каждом дежурстве проверял, появились корешки или нет. Они появились, разветвились. И перспективное дерево было торжественно привезено домой. Маня сунула его в горшок, но Глеб счёл посуду маленькой. Заказал, размером с ведро дорогущее кашпо, закупил для розы специальную землю. Кто бы не зацвёл от такой заботы? Маня и сама расцветает улыбками счастья, когда муж расточает ей комплименты.

– Так что пора, дорогая, домой. Поскакала набедокурила где могла, пора и честь знать. Я тут подобрал тебе билет на Сапсан, отправляется завтра в 12.10. Прибывает в 16.30. Николай встретит у вагона и посадит в такси. Так что часикам к семи будешь дома, я как раз со службы вернусь.

Маня вслушивается в интонации и понимает, это приказ, и обсуждать его муж категорически не намерен. Билет он тоже, следом за розой скинул на МАКС.

Подружки растерянно смотрят друг на друга, понимали конечно, что надо ехать обратно. Но не так же быстро. Получается, уже через 12 часов надо стартовать из дома. А они ещё не всё обсудили. Теперь надо решать, ставить в известность родных или нет. Сообщишь заранее, все свободные явятся провожать. Принесут дорожные продовольственные наборы. Куда их? Ехать всего четыре часа. Отказаться – обидятся. Выбросить жалко. Домой тащить, так с учётом диеты, ей с Глебом они без надобности. Опять придётся раздавать. Ну с провизией можно и смириться, но Маня боится, что своими объятиями тётки банально собьют Маню с костылей, уронят на платформу и вместо Москвы, со спец сигналом она поедет в ближайшую питерскую травму.

Угрозы обсуждают на троих. Идеальный вариант, написать всем прямо из поезда, пообижаются конечно, но не долго. Сейчас ночь, рассылать весть об отъезде, неприлично. А завтра, считай с самого утра, раньше 10.30 они с подругой ни за что не проснуться. Так что, сразу после завтрака уже в такси и на вокзал. Маня жалеет подругу, именно ей придётся тащиться вдоль поезда, ждать, когда он тронется, чтобы помахать в окно рукой. А потом вернётся в пустую квартиру и будет грустить, дожидаясь от Мани двух слов: «Я дома».

Мане особо печалиться будет некогда, уже через день, в Латвии намечается сделка по квартире. Всё конечно решать будет юрист Улдис. Но без дополнительных согласований всё равно не обойдется. Как пить дать, половину дня проведут на связи… Проведут дольше и понервничают изрядно. Но Маня об этом пока не знает. Они прощаются с Глебом, и уставившись друг на друга молча пьют чай. Пока не нащупают спокойную тему, чтобы не будоражить себя перед сном и скорым предстоящим отъездом.

Глава 22

Утро выдалось пасмурным. В комнате, где подруги за разговором уснули, толстые портьеры были задёрнуты так плотно, что в 10.00 Маня решила, что слишком рано проснулась, сейчас выпьет свои таблетки, чтобы в суматохе не забыть, и снова под одеяло досыпать.

Кухня явила привычный питерский серый день, а часы на стене время. Через час, время стартовать на вокзал. Если бы не костыли, можно было поехать на трамвае. Но «хромые обстоятельства» предусматривали другой маршрут. Умыться, причесаться, нарисовать глаза, на всё про всё 15 минут. Маня ставит чайник для подруги, меняет пижамку на спортивный костюм, запихивает всё в рюкзак, кладёт поближе зонтик, пару бананов и бутылочку питьевой воды. Всё! Народ к возврату домой готов. До старта ещё 40 минут, Маня решает не будить подругу. Устраивается на стуле, укладывает ногу и погружается в свои мысли.

Обычно в день отъезда из Питера ей грустно. А сейчас почему-то нет. Может сам трёхдневный визит был таким насыщенным, что эмоции иссякли. Она вспоминает свой приезд для сдачи квартиры, три с половиной года назад. Все уголки вылизаны до блеска, новые права получены. Друзья и родные едут в гости по третьему кругу. Маня покинуть объект не может, какие-то бесконечные бессмысленные показы. За полтора месяца так привыкла к дому, что вечерами задумывалась, а зачем ей собственно уезжать, когда здесь так хорошо, привычно и уютно. Может лучше Глебу прикатить сюда. С работой проблем не будет. Налаженный быт и сад в военном городке с друзьями и знакомыми, готовыми в любой момент примчаться на помощь, конечно хорошо. Но здесь случись что, тоже в беде не бросят. Маня уже настроилась жить дома, под предлогом что соскучилась вызвала Глеба. О решении больше никуда не уезжать, мужу с порога заявлять не стала. Решила, что пару дней лучше помолчать. Муж тоже расслабился, каждый поход в магазин воспринимает как экскурсию. Маня старается, то вытащить его вечером погулять до Петропавлоской крепости. Благо идти пятнадцать минут. То просто по Большому проспекту ходят, причудливые башенки рассматривают. У дома, в котором Есенин жил, на скамейку присаживаются. Поют тихонечко про кобеля в галстуке, которому, если судить по произведению, отдал свое лучшее украшение. Белые ночи, тепло, через пару дней «Алые паруса». Они уже вдвоем забраковали троих арендаторов. Маня даже намекнула, проводив очередного:

– Такая квартира нужна самому.

За окном тогда тоже хлюпал дождь, и они решили вечер провести дома. Устроились на кухне, Глеб в плюшевом зелёном кресле, Маня на диванчике. Копаются в новостях, Маня так, чтобы Глеб не видел, просматривает и отмечает сердечком вакансии. Он тоже работой интересуется, спрашивает, далеко ли Кронверкский переулок от дома. И тут звонит риелтор, мол сам он далеко, а какие-то иностранцы хотят посмотреть квартиру. Переносить неудобно, с ними как раз переводчик. Сева подошёл им, ему квартира. Риелтор примчался на всех парах за гонораром. Робкие мечты остаться в Питере, разбились вдребезги о договор и залог. Не дожидаясь Алых парусов они с Глебом уже в обед укатили домой на Сапсане. Из Москвы в Питер билетов не было, а обратно- выбирай не хочу. Вот тогда Манина душа ныла и стенала. Выдавая на лицо абсолютно синхронные эмоции. Глеб всё прочёл и принялся успокаивать. Мол не стоит с кондачка всё менять. Они пока будут мечтать о том, чтобы переехать в Питер, планировать.

Маня согласно кивала головой, а про себя думала – всё что планировали, всегда получалось, но не к сроку и наоборот. Муж поехал на две недели в Россию, и Мане пришлось быстренько продавать хутор, даже с продуктами в холодильнике, и нестись с одним чемоданом в Москву. Она потихоньку планировала вернуться на Родину. Хотя душой уже была привязана к Латвии. Шутка ли за 15 лет здесь сложилось всё. Стало привычным и родным настолько, что, когда перешагнула порог питерской квартиры, показалось что вторглась в чужой дом. Настолько запущенным и неухоженным там всё было. А потом она вернула в родные стены любовь, душу, за ними воспоминания, историю. Сам воздух наполнялся теплом встреч, когда-то бывавших здесь гостей и живших людей.

И вот сегодня, даже крохотной мыслишки перехитрить обстоятельства и остаться, не прокралось. В голове крутились только время и порядок действий. Рюкзак готов, она одета. Если бы не костыли, могла бы подругу и не будить. Потихоньку выскользнуть в парадную, дверь захлопнуть и в путь. Маня опять смотрит на часы, все те же 10.00.

Первая мысль, кто-то остановил время, дал возможность замереть, зависнуть над обстоятельствами, чтобы задуматься. Но кто же делает такие подарки простым смертным?

Маня крадется в спальню за телефоном, оставленным на зарядке. Подруга пошевелилась. Спи-спи, еще рано. – Шепчет она, и вынув из розетки зарядку, возвращается на кухню. Телефон выдает настоящее выверенное время – 7.45.

А часы на стене Галиной кухни просто стоят. Наверняка села батарейка, подруга вычеркнула настенные часы из объекта ориентации во времени. А Маня по незнанию учла. И что интересно, как минимум сорок минут, пока умывалась, переодевалась, красилась и завтракала безобидным бананом, поглядывала на циферблат, наверное, раз 15-ть. Но заметила неладное только тогда, когда показания стрелок не совпало с внутренним отсчётом времени, ориентированным на главное, сколько осталось минут до выхода из дома, чтобы дотащиться до поезда. Ошибка прибавила три часа и пятнадцать минут на сборы, которые уже завершены. И что теперь? Раздеться, вернуться под одеяло? А потом заново одеваться, умываться, причесываться. Или сидеть сиднем три часа дожидаясь, изнывая, когда проснётся подруга? Или…

Действительно с заряженным телефоном всегда под рукой дело, которое поможет скоротать время. Маня любит почитать оперативные тексты на канале Царьграда. Хотя, там валят в кучу все события, не редактируют текст и слова с недописанными окончаниями, порой вынуждают тормозить на ходу, чтобы расшифровать написанное. Но срез свежей информации получить можно. Кто-то быстро пишет, стараясь накрутить побольше знаков. Наверняка действует по принципу «краткость сестра таланта, но лютый враг гонорара». Маня замечает, что целые куски текста банально скопированы и наскоро втиснуты в так называемую статью. Но мимоходом – быстро написанный текст, просмотреть тоже можно быстро по диагонали. Так она узнает, что за минувшую ночь наши ПВОшники сбили только 10 дронов. На фоне уже привычных ста с хвостиком, — это маловато. Оказывается, над Украиной непогода, и ветер банально сносит малую авиацию подальше от заданной траектории. Ну что ж, спасибо ветру. Дальше Царьград сообщает, что оппозиционер Волков, где-то в Литве возмутился – Зеле запад даёт денег в сотни раз больше чем беглой московской оппозиционной тусовке, а именно она, как Ленин с товарищами в изгнании, по плану должна нанести решающий удар системе. Да такой, чтобы вместе с режимом страна разбилась в дребезги. Хозяин канала приводит кусок из статьи начала 19-го века, в которой автор рассуждает, откуда у революционеров Кропоткиных и иже с ними деньги? И тут же даёт ответ – от западных спонсоров, которые мечтают уничтожить Россию. Малофеев вопиет, мол сегодня, как и в 16-ом ситуация сложная. Имеем затяжную войну, в населении бродит недовольство нерешительностью власти. Волков с оппозиционерами далеко, но здесь остались адепты, готовые выйти на улицы. Террористы, осевшие там на Западе, и вовсе заявляют, что армия мигрантов готова взять кремль и выставить властям ультиматум. Хозяин канала вопиет, главное не допустить повторения 17-го. Очередная революция станет катастрофой для страны.

– А главное для элиты и бенефициаров безобразия 90-ых. – Ехидничает Маня. Она тоже против революционных потрясений. Но и тогда в 90-ых была противником как перестройки, так и приватизации. Только её Маню и миллионы советских людей никто не спрашивал. Разве совет отвечать на референдуме при обсуждении новой конституции строго по формуле «да, да, нет, да» можно считать волеизъявлением граждан?

Маня   мысленно пособачилась с симпатягой Малофеемым и отметила время. 8.07.

До выхода из дома три часа, Галя проснётся через два. А время переместилось в режим ожидания и тянется, отсчитывая секунды, как минимум через пять. То же будет в поезде, а потом в такси до дома. А она за эти три дня так соскучилась по Глебу, что готова на опасную депортацию. Чтобы прямо сейчас наступили эти 19 часов с копейками, и они вдвоем оказались на кухне. Нет не Галиной, а своей, в городке.

И тут она осознает – муж на дежурстве, значит уже не спит и можно, нет, даже нужно его потревожить. Маня фотографирует у подоконника готовый рюкзак, потом себя в спортивном костюме, следующий кадр часы-обманку. И пишет – перепутала время, буду сидеть три часа дожидаться такси. Очень хочу домой, вот и подгоняю свои желания. Глеб реагирует улыбкой, понимает, что звонить, когда Галя спит неправильно, Маня наблюдает как плавают на экране точки и ждёт, что он напишет в ответ. Удивил – советует помнить о ресурсе. А его с костылями и так немного. Лично он в Маню верит, но в поезде прилечь не получится, придётся сидеть четыре часа. Всего на час больше чем она собирается высидеть до отъезда.

Маня и сама понимает, что лучше бы прилечь, но греметь по квартире костылями не спешит. Муж перечисляет стимулы, которые будут тешить Маню на протяжении всего пути. Он переварил яблочное варенье, в холодильнике парна́я курочка в желе, свежие сметана и творог. А ещё четыре свежих огурца, салат Айсберг и категорически запрещённые, пастила и мармелад, в ящике кухонного диванчика.

Стимулы Маня оценивает тремя кулаками с понятым вверх большим пальцем. По курочке в желе, главном мясном блюде в их рационе, она реально соскучилась. Перед тем как быть выставленной из собственной квартиры, она сварила четыре грудки индейки, но получила жёсткие волокнистые мясные куски, кронтейнер с которыми оставит подруге. Галя собирается мелко порезать мясо и сделать с ним мясной салат. Добавит яйца, солёные огурчики, зелёный горошек, лук. Сдобрит майонезом и с удовольствием слопает. Удовольствие от такого салата сама Маня хорошо помнит. А последствия, для лично её организма, знает. Поэтому попросила подругу притормозить процесс нарезки и смешивания, до её отъезда. А то можно не удержаться и просто попробовать.

Глеб просит подождать минуту и отключается. Он на службе, дела. А Маня своим нытьём только мешает.

Четыре из пяти новостей в русскоязычно информационном пространстве о Трампе. Одни торопятся назвать его хромой уткой, другие грозят ядерным ударом по Ирану, мол последний аргумент зажатого в угол амбициозного политика. Маня давно не верит записным доморощенным экспертам. А они наперебой видят в ближайшем будущем настоящий ядерный Армагедон. Доня сообщает, что вывезет из Ирана в Америку весь обогащенный уран. А Маня ехидничает, мол дороговато обойдётся. Можно ещё поднажать, и иранцы доставят желаемое прямо в Вашингтон, надежно упакованный в бомбы груз. Трампа не надо злить, а желания ведь можно исполнить по-разному.

Телефон тоже устал от Дони и его выкрутасов, спасает Маню очередным сообщением. Она не медлит переходит в МАХ, но это не Глеб. Дарья прислала небольшой ролик. Маня открывает и видит на полу Гордейку. Малец стоит на коленях и пытается оторвать лобик от ковра. Наконец руки поднимают голову внука. Лицо покраснело от напряжения. Гордейка раскачивается на четвереньках, инстинкт подсказывает, что надо переставлять руки и ноги чтобы продвинуться к цели. В полуметре перед Мальцом мигает огоньками игрушка. Эту юлу привезла Маня. А Дашка использует её как стимул, чтобы малыш сам добрался до яркой музыкальной игрушки. Патрон описывает круги вокруг подопечного, подсказывая ему в каком порядке следует переставлять лапы, чтобы двигаться вперёд. Но у малыша не получается, подняв ручку он заваливается на бок. Расстроенный патрон тянется носом к юле и начинает подсовывать её поближе к ребёнку. В кадре появляется рука, которая ставит приманку на место, и Дашкин голос произносит: «Патрон, нельзя!». Гордейка пыхтит, поднимаясь на четвереньки, пёс обиженно сидит рядом.

«Учимся ползать» – сообщает невестка. Маня отвечает, что под ножки она подставляла Юльке руку для опоры. Даша обещает попробовать. Маня не спрашивает, почему они не спят в такую рань. Режим устанавливает домашний террорист в памперсах. Он и только он решает, когда есть, спать, ползать.

Маня уже собралась разослать ролик родным, потом притормозила. С кем делиться успехами и неудачами ребенка, должны решать родители. Она удостоилась особого их доверия, но это не повод рассылать ролик веером. Вот отправит Глебу, он выкроет минуту, просмотрит и пожмёт плечами. Мол не повод отвлекать от службы. А Маня, Дарья и главное сам малыш, нуждаются в добром внимании, восторгах и сопереживании.

В ответ Маня набирает сообщение невестке. «Уезжаю по секрету от родных сегодня в 12.10. провожать запрещаю». Даша что-то строчит в ответ. И без чтения понятно мол успею прикатить и отвезти на вокзал. Маня представляет делегацию на перроне, Галя рядышком страхует подругу, Дарья впереди с коляской расчищает путь инвалиду на костылях. Вокруг клубятся отъезжающие и провожающие, раскидывая в пространстве вирусы всех модификаций. Сообщение от невестки угадала вплоть до запятой. Повторила три раза «Нет». Потом мотивировала запрет – Гордейке лишние вирусы ни к чему. Даша присылает смайлик с кислой рожицей и отключается.

Маня в деталях изучает ролик, любуется внуком-бутузом. И ворчит на Доню и всех без исключения европейских политиков. Какое они имеют право вторгаться в жизнь этого ребенка! Ему всего четыре месяца, а родного папочку вчера видел только пятый раз. Во второй, даже испугался и заревел.

Гордейке не важно по каким причинам одни будут сбрасывать бомбы на других, посылать беспилотники на жилые дома. Мальчику нужна чистая экология, солнце, спокойные и уверенные в будущем родители. У Мани в квартире на дверном косяке есть отметки роста пяти ребятишек, сделанные в мае 1941-го. Баба Нюра там тоже есть. Самая маленькая, ей было два годика и три месяца. И она единственная из пяти, которая пережила блокаду.

Галя проснулась по будильнику ровно в 10.00. А в 11.30 они уже меряли шагами платформу. К первому вагону, расположенному в голове поезда они шли мимо пятнадцати, лавируя между пассажирами и провожающими. Добрались. Галя кивает на толпу детишек с рюкзаками и свидетельствами о рождении в руках. Тренер везёт команду на сборы или соревнования. Команда суетится, одни играют в пятнашки, другие рассматривают в телефонах ролики. Анатолий лечит ранение, согласно новостям, наши выдавливают укров под Суджей, получают ранения и двухсотых. Юные спортсмены тренируются, Гордейка осваивает первые навыки передвижения. Маня, у которой всё шиворот навыворот едет из дома домой. Часы отсчитывают минуты, сутки и недели. Все настроены победить, научиться, преодолеть выздороветь. А злобные политики пробуют мир на прочность. Чума на все их дома, дворцы, самолеты, яхты и коттеджи. Ничего другого, кроме этих пожеланий, простые граждане разных стран противопоставить сумасшедшим вожакам не могут. Но это пока. Люди поймут, что простое голосование на разного рода выборах мало что меняет. Для самозащиты нужно нечто порадикальнее и серьезнее.

Подруги уже обнялись, Маня сидит, напротив у окна стоит грустная Галя. Поезд трогается, подруга уплывает.

А Маня переживает о будущем для юных спортсменов, которые галдят на соседних креслах, для Гордейки, который прервал свои тренировки по ползанию, поел и теперь вероятнее всего спит по дороге в госпиталь к отцу…

Глава 23

Анатолий с Пэтэром устроили засаду на заведующего отделением. Переселиться они намеревались ещё поздно вечером. А потом спросили на всякий случай совета у медсестры. Та убедилась, что сосед чеха не против:

– С ним с тоски помрёшь, молчит как рыба об лёд. Чаю предлагаешь, сначала надо отправить сообщение он переведёт. Прочитает напишет ответ, переведёт на русский. Отправит. Пока ждёшь, чай остыл.

Сосед уже сложил в пакет нехитрые продовольственные запасы из тумбочки и погромыхивая банками следовал по пятам за сестричкой, в ожидании узнать куда именно нести добро.

Мэтр не курил, по коридору не слонялся. Знакомцев в госпитале не завёл, даже когда разрешили вставать, только четыре дня назад. А так месяц лежал считай в одиночке, с таким-то соседом. Узнал, что ждать надо до завтра, уныло поплёлся обратно, лёг и уткнулся в свой телефон.

Курильщики о предстоящем переселении узнали поздно вечером. Оживились, пообещали за три минуты перетащить всё на новое место, а потом чтобы двойняшки им кофейный стол с мнямками, прямо в палате устроили.

Так что к утру двойники как следует разогрели общественное мнение. И если новоиспеченные братья поджидали заведующего отделением в открытую, то сочувствующие ошивались поблизости. Чтобы вовремя оказать эмоциональную поддержку просителям и психологическое давление на решающего.

Юридического и физического переселения ещё не случилось, но на стуле у кровати Политолога, с самого утра восседал сосед чеха. Нашёл подходящую новость и помчался обсуждать.

Да и было что – Курский гарнизонный военный суд вынес приговоры сразу двум подполковникам. Карамышеву дали шесть лет колонии строгого режима, некому Джамалдину Отетегову, пять лет. Командиры присваивали себе премиальные выплаты, причитающиеся бойцам за поражение особо опасных целей и прочие подвиги на передовой.

Дикция у Мэтра, в отличии от роста и стати, была впечатляющей. Новость зачитывал как диктор на первом канале, чётко с расстановкой, а главное громко. Анатолий даже решил, что Политолог достал где-то радио «Турист» на батарейках и колонки к нему присобачил. Оказалось, нет – Мэтр без технической поддержки справился больше чем на отлично. В палату на обсуждение подтянулись трое, ещё двое остановились у входа.

– Слышь парень, а погоны с них сорвали?

– Пишут, что оба лишены воинских званий. – Отвечает Мэтр.

– А в колонию то зачем? Одни из колонии набирают штурмов, а этих в колонию. Надо без всякой бюрократии сразу в штурма́, и под командование тех, кого эти хлыщи обокрали!

– Да к стенке сразу, всё конфисковать, и у жён и родителей. Тоже мне бизнесмены на крови.

Анатолий в обсуждение не втягивается. Забежал быстренько воды попить, а на посту под дверью начальника он остался один. Пэтэр поскакал за чешско-русским разговорником, кузина Настя завезла по дороге на работу. Минут пятнадцать как побежал и пропал.

– Молчун, а ты как считаешь, надо таких к стенке ставить? – Анатолий отмахивается. А кто-то из участников дискуссии отвечает за него:

– Если во всех нечистых на руку палить, то командиров скоро не останется…

Собрание начинает вспоминать своих командиров, которые не только отправляли их на задание, но и организовывали эвакуацию раненых. Конечно представления на награды премии и прочие поощрения, наверх тоже подавали командиры. А уж как там дальше шла бухгалтерия, поди разберись. На фразе:

– Если командиру не доверять, вообще труба!

Анатолий услышал чёткие шаги в коридоре и поспешил на выход. Вовремя. К кабинету ещё без халата и в куртке направлялся заведующий. Прямо тут в коридоре он и изложил просьбу, что хотели бы с братом лежать в одной палате. Родственники навещают сразу двоих. Да и поговорить есть, о чём. Ввернул и про Дашу, мол привозит сына каждый день, кормить надо по часам. А так в палате со своим, да ещё ходячим, будет удобнее.

– Ну если братья, то возражать не буду. Переезжайте! – Разрешил, и бросил медсестре чтобы оформила как положено.

Группа поддержки мигом подхватила уже готовые кули. И пяти минут не прошло как Мэтр и Анатолий осваивали новые кровати. Помощники, перетащив пакеты разместились в палате и выжидательно смотрели на Анатолия. Тот вспомнил про обещанный кофейный столик. Осмотрелся – кружек две, а любителей заморского напитка, вместе с ним пятеро. Достал банку растворимого, пакеты печенья, добавил туда конфет и протянул помощникам.

– Начинайте кофейничать, мы с братом потом присоединимся. Пошёл за книгой и пропал.

– Я бы тоже пропал. – Рэм хитро подмигнул и качнул головой в сторону окна.

Толик поскакал в указанном направлении. Пэтэр и Настя стояли лицом к лицу и казалось, что тянутся друг к другу для поцелуя.

– Ловелас. – Проворчал Анатолий, а потом махнул в сторону парочки рукой. Он ещё не знал, что в родственном клубке запущен план скорой женитьбы чеха. И невестой назначили совсем не Настю. И скоро в борьбе за Пэтера, между кузинами развернуться такие страсти, что заискрит во всех домах. Не хуже, чем у Мантеки и Капулетти.

Анатолий переживал своё, сокровенное. Даша написала, что в 12.10 Маня уезжает. Сбросила ролик, на котором Патрон преподает Матвейке уроки передвижения на четырёх опорах. И сообщила, что к 12.30 собирается приехать и, если что-то надо пусть напишет сразу. Анатолий запросил салфетки, банку растворимого кофе и тёплые носки для прогулок. Дарья ответила «Ок». Он второй раз просматривал ролик и думал о Мане. Как она на костылях доберется до вокзала, сядет в поезд, да и там в Москве, домой надо добираться не меньше двух часов. Почему не осталась хотя бы у бабы Нюры, у его родителей или у Дарьи. Доктор говорил, что беречь ногу надо дней десять и только потом наступать потихоньку. Вот и погостила бы две недели. А там…

В сообщении тётке попросил прислать фотку из вагона. Чтобы он знал точно – добралась до своего места живой и невредимой. Получил в ответ смайлик и короткое «Ок». Так и не дождавшись Пэтэра, он отправился на гимнастику. Теперь, когда в семье всё наладилось, Анатолий с особым тщанием разрабатывал ногу и тренировал мышцы. Гордейке нужен крепкий отец, а Даше надёжная опора.

Со второго этажа ещё раз посмотрел в окно, Настя и Пэтэр расположились в беседке.

Брат что-то показывал кузине на экране своего телефона, их головы практически соприкоснулись. Позы просто кричали о взаимном притяжении молодых людей. Анатолий не сдержал улыбку – чувства редко вспыхивают, вначале встречаются взгляды, пробуют зацепить встречный. Потом начинают мысли, ещё смутные, неопределенные, они вырываются в пространство спиралями, закручиваются, расширяя диапазон, пока не пересекутся с такими же спиралями объекта. Вчера Анатолий не заметил особого интереса Пэтэра к Насте. Их тискали в своих объятьях старые бабушки, братья отвечали, ориентируясь не только чувствами, но и стремлением удержать старушек от падения. Баба Нюра со своим коротким костылём, после замены тазобедренного сустава, казалось едва держится на ногах. У бабы Любы тоже клюка. Но явились в госпиталь в длинных до щиколоток юбках, коротких меховых курточках. Шляпках из-под которых выглядывали сиреневые кудельки. Обе надушенные, при маникюре. Ясно что в этой десантной бригаде из 12 человек, парадом командовали именно бабули. Милые, немного смешные, они во всех ритуальных сборах родни были главными. За процессией, которая то дефилировала по госпитальному саду, то присаживалась в беседке, из всех окон наблюдали, как за спектаклем на театральной сцене, и раненые и медперсонал. Вечером комментировали, спрашивали у Анатолия кто есть, кто. Раненых больше всего интересовали Лада и Настя. Замужем ли, сколько лет, а то сейчас сразу и не поймешь. Толик говорил, что свободных невест в роду нет – мол закатывайте губы обратно. Старшие пристроены, а младшие ещё не подросли.

Через час Анатолий застал Пэтэра в палате. Пристроив на костыль больную ногу, он сидел у окна и смотрел в пространство. Да так задумался о своём, что не услышал Толиного тук-тук, шварк. Анатолий переодел после гимнастики футболку, достал спортивный костюм, Пэтэр очнулся только тогда, когда он уронил костыль.

Быстро схватил маленькую книжечку и прочел по слогам:

– Я рад что вы пришли.

– А я рад что вы вернулись из любовного плена. – Съехидничал Толик.

Пэтэр растеряно смотрел на брата, сложные обороты и незнакомые слова ещё не складывались в смысл, но иронию он уловил. Чтобы вести́ диалог, братьям нужна вторая книга, теперь чешско-русский разговорник. Но судя по тому, как произнес Пэтэр «пришли», растягивая окончание, поболтать и пошутить скоро не получится. Как только Настя выдержала с ним два часа на холоде? За окном вовсю светило солнце, но Анатолий был уверен, что там на улице холодно.

Обрядившись в костюм с начёсом, он написал сообщение: «Иду встречать Дашу».

Брат кивнул и потянулся за костылями. Анатолий собирался встретить жену один. Она вчера поняла ошибку, собиралась оставить коляску дома, а Гордйеку нести в кресле-перевозке. Её можно пристроить на улице, пристёгнутого малыша оставить на кровати. Он конечно больше любит на руках, только Дашиных рук на весь день не хватит.

А муж… Из него пока помощник никакой – руки костылями заняты.

Толик знает, жена уже выехала, из Купчино в центр по любому в пару пробок попадет. А 12.30, время чтобы успеть минут двадцать погулять по садику, а потом в 13.00 пора и ребенка кормить. Часы показывали 12.10, на то чтобы спуститься и доскакать до КПП, ещё 15. Пора. Они стучат четырьмя костылями по коридору. Рэм уже в куртке замер у палаты Политолога. Там у двери теперь многие притормаживают, послушать, помитинговать. Мэтр составил отличную пару для госпитального политклуба.

– Сына Примакова сместили, а прокурорского наследника Чайку, назначили! У нас что, кроме сынков, на государственные должности достойных ребят больше нет? Патрушевский сынок в правительстве, Ковальчук вроде в счетной палате на прокорм поставлен. Даже шойгувскую задрыгу пристроили!!!

Голос Мэтра вырвался в коридор, гонит эхом в спину двойникам. Пэтэр переставляет костыли спокойно, хорошо ему, не понимает сказанного. Анатолий дёрнулся. Ну чего возмущаться? Задача военных – родную землю от нечисти освобождать. А потом кремлевские порядки изучать и корректировать. До победы пока не дошли – за донбасский Краматорск и Славянск ребята бьются. А впереди ещё Одесса. Толик вспоминает, как вчера рассматривал карту ЕС. Прибалтика, эдакой грыжей держится за ЕС «пуповиной» Сувалковского коридора и пакостит на Балтике изо всех сил. Дроны кидает прямо в Усть-Лугу. То-то евроидиоты на Калининград нацелились, у него и «пуповины» то нет с основной территорией страны. А устранив Калининград, всю Балтику своим внутренним морем объявить. Накрученный Политологом и Мэтром, Толик кипит так, что из ушей того и гляди пар пойдет. Скок и новая мысль – кажется Пётр первый Прибалтику купил, да и за Киев, ещё при малолетнем Петре 1-ом золотом заплачено было. Свои земли в Великкую Отечественную отвоёвывали. А Горби всё сдал и сам сдался. А уж Ельцинские шакалы растаскивали силу и мощь страны, только свист стоял. Толик тогда ещё школьником был, но родители ругались на фоне политики так, что не до уроков. Мать требовала, чтобы отец бросил свой НИИ и в челноки записался. Могут и вдвоём из Белостока сумки таскать, да на рынок сдавать. Батя ругался – не был торгашом и не станет. Им родиться надо! Мать возражала, – а торгаши всегда лучше всех жили, и к власти поближе со своим дефицитом. Потом, когда в НИИ, и так скудную зарплату, задерживать стали, ездил вечерами «бомбить». Ночами боялся, мало ли кто лихой машину тормознет. Нож в бок, выкинет на обочину и умчится. В начале 2000-ых всё более-менее успокоилось. Народ возврата к социализму не ждал, радовался стабильности. А что уж кремлевские под её покровом делали, мало кто знал. Выборы отшумят и ладно. Самые любопытные, «Эхо» слушали. Путина поругивали, на Навального надеялись. Толик не слушал – на сварщика учился, тусовался с ребятами. Даже скинхедил немного, пока в полицию не забрали. Там Дарья родителей по тревоге подняла, а потом и вовсе шефство над ним взяла…

Анатолий уже у КПП, на часах 12.32, а Дарьи пока нет. Стоят вдвоём с Пэтэром, раскачиваются на костылях. Ждут. Пэтер улыбается, сияет как медный пятак. Анатолий хмурится под давлением политинформации.  12.40, Толик чувствует, как больная нога дёргать начинает, рукам холодно у КПП ветер, но отойти хотя бы к беседке, не спешит. Без четверти час присел-таки рядом с Рэмом.

– Запаздывают?

Толик кивает, достаёт телефон. Как же он пропустил? Даша сообщила, что ко времени не успевает, завернёт к подруге на Московский проспект, Гордейкку покормит, а оттуда к нему. Напишет, как выедет.

Анатолий сидит, Пэтэр на карауле у КПП. Идти далеко, надо попробовать крикнуть:

– Откатываемся! – Орёт он. Пэтэр снимается с места и на всех порах скачет к беседке. Толик смотрит и думает, – это слово фронтовик знает без перевода. Надо ещё проверить его на «Воздух», «Птички» и прочее. А пока набирает брату сообщение. Мол жена будет позже, обедать пойдем.

Троица молча направляется к лифту. Анатолий теперь ловит сигналы сообщений, как потерпевший крушение в открытом море. Сел в лифт, проверил, вышел на этаж – смотрит. Пик! Слышит на ходу, останавливается. Отец, вернулся из командировки, собирается в госпиталь. Спрашивает, что привезти. Анатолий уточняет, что собирается к нему Даша с Гордейкой, едут. Пусть не спешит, пару часов с семьей на едине́ хотел бы провести.

На едине́, конечно не получится. Рэм хоть и не лезет с разговорами, а всё время рядом. А уж братец, так вообще в синхронном передвижении. Из-за него, для посетителей хоть расписание составляй. Передачами половина общественного холодильника забита. Одних куличей 8 штук. Надо вытащить и поставить к обеду на общий стол. Да Рэма попросить, пусть лежачим разнесёт. Батя с ответом завис. Ага! Не ждал, что мы помирились. А ещё торопится на чешского подкидыша посмотреть. Наконец отвечает, по Гордейке тоже соскучился, но их он вечером дома навестит. А в госпиталь приедет к 16.00. Минут на тридцать. Толик зовёт Рэма к холодильнику, объясняет про куличи. Вынули, добавили 10 крашеных яиц, отнесли. Полка и освободилась. Согласно правилам, раненые держат свою снедь в пакетах. Надо всё сложить, завязать и положить внутрь записку с фамилией и датой. Теперь у Анатолия не четыре, а три пакета. Тоже много, к вечернему чаю парни на кухне соберутся, он попросит притащить два, распотрошить и разобрать.

Даша приехала через полтора часа. В 14.00 сама вышла из лифта, Анатолий после обеда улёгся ногу побаюкать. Лежит, телефона из рук не выпускает. Волноваться не на шутку начал, а тут голос в коридоре.

– А куда мой муж делся?

Толик вскочил как ужаленный, пятернёй по волосам прошёлся, только на костыли опёрся, а тут Мэтр дверь распахивает.

– Здесь он теперь, поменялись мы.

Пэтэр уже руки к Дашке тянет, но Толик к двери ближе. Первым обхватил жену. Она как раз Гордея в переноске на кровать пристраивала. Кивает на ребёнка, надо комбинезон тихонечко расстегнуть, тепло в палате. А ему спать ещё минут тридцать. Толик опускается на кровать, осторожненько тянет завязки, чтобы капюшон ослабить. Гордей поморщился недовольно, соской задвигал. Дарья смотрит:

– Не бойся, молния легко разойдется.

Точно! А теперь надо ручки вытащить. Сумел, и малыша не разбудил. Победа…

Глава 24

Дорога, дело непредсказуемое. Но с новыми сервисами вполне себе приятное. Маня поставила на зарядку телефон. Ей выдали наушники, с зарядкой нет необходимости экономить батарейку. Она мигом выбрала себе «сказку», заткнула уши и слушая про красоты замка в Альпах, рассматривала за окном родные просторы.

В сюжете молодая гувернантка приезжает в фамильный замок французских богатеев, чтобы присматривать за девятилетним мальчиком. Родители паренька погибли в автокатастрофе всего год назад. И теперь он живёт в собственном доме с родным дядей опекуном. Гувернантка восторгается обилием цветов, описывает в деталях все сорта. Первые двадцать минут едет и мечтает. Маня любит цветы, но вживую. Описание же, никак не складывается в картинку, и она останавливает «сказку», чтобы поискать на четыре часа пути что-нибудь динамичное.

Но сначала семейные новости. Алексей вернулся из командировки и собирается к сыну в госпиталь. Баба Нюра, если Маня ещё хоть один раз напишет ей из поезда, что уезжает, обидится на три месяца. Надо бы на год, но в возрасте за восемьдесят, горизонт планирования снижается. А сейчас, с учётом костылей прощает.

Маня вспоминает, как тётушки пару лет назад давали ей мастер класс по учёту жизненных ресурсов собственного организма. По их версии, все болячки особенно суставные и хронические встают в полный рост сразу, как только примешь поздравления с 70-летием. Отпраздновала и собирайся к доктору загодя. Так что оставшееся до назначенного года время следует использовать для подготовки. Заранее сесть на диету, включить в режим ежедневную зарядку, да такую чтобы не напрягать суставы, особенно на ногах. Полоть грядки в саду не в наклон или сидя на скамеечке, а строго стоя на коленках. Так они откликнулись на велосипед, который оседлала Маня. Она тёткам ролик, на котором с визгом катит по бетонке, а они ей консультацию по использованию жизненных ресурсов. Впрямую не напомнили, что уже не семнадцать лет. Но смогли-таки донести реальность. Мол время несётся так, что вчера ты ещё была девочкой, а сегодня уже мама. Не успеешь оглянуться – превратилась в бабушку, а там и до приставки «пра» недалеко. Правнуки самые любимые существа, может потому что, оценив потенциал старых бабушек, родители легко вычёркивают их из списка потенциальных нянек, которым можно подбросить своего отпрыска. Потетешкать разрешают, а доверить боятся.

Маня листает МАХ и тут, как по заказу находит в «Хахатушках» шутку. «Учёные провели исследования и пришли к выводу, организм человека сохраняет работоспособность до 85 лет. Заказчик и спонсор исследований Пенсионный фонд РФ». Маня хмыкает и тут же переправляет Нюре шутку. Жаловалась, что после роллов с кусочками малосольной форели заболел живот. Да так прихватило, что на второй день решила, что пора умирать. О решении тут же сообщила Мане. Та пугается, бросает всё, садится на телефон и звонит тётушке. Понимает, Нюра от души отмечала 8 марта. А теперь страдает от обилия деликатесов. Предлагать тётке диету не имеет смысла, она сама врач и прекрасно знает, что можно, а чего нельзя. Тётушка ойкает, кряхтит. А Маня изнывает от жалости к Нюре, придумывает жизнеутверждающий аргумент.

– Ты Нюра решила ОМС кинуть? Три сустава тебе поменяли, зубы новые сделали. И всё за счёт госбюджета. Отрабатывать надо – являть отечеству здоровую счастливую старость. А ты в кусты – умирать.

Маня называет приблизительную стоимость расходов на кибер-тётушку. С учётом операции и реабилитации в санатории в Туапсе, получается миллион. Тётка переводит сумму в пенсию и соглашается, ещё тройку лет пожить.

Настя и Ладка не заморачиваются, просто желают счастливого пути.

Маня спохватывается – обещала отправить Анатолию фотографию из поезда. Щёлкает себя. Отсылает. Мол еду, еду, еду в далекие края…

Очередной снимок, уже с коробочкой еды на столике, шлёт Глебу.

Муж на коробочку реагирует мигом. Требует открыть и показать ему. Маня открывает и понимает, еду включенную в стоимость билета, едой считать нельзя. Булка размером с два её кулака, внутри пожухлые листья салата, порезанное яйцо, сыр и крохотная бутылочка воды с газом. Стоимость этой пищевой диверсии сопоставима с ценой парной курицы – 600 рублей. Да на такое и смотреть то вредно, не то чтобы есть. Маня не голодна, у неё в рюкзаке своя вода и два банана. Но эта коробочка с мудрёным названием «бургер», почему-то выбешивает. Маня останавливает холёного стюарда. Просит заменить еду, раз уж навязывают пассажирам платную услугу кормления в пути, так пусть предлагают хотя бы съедобное. Стюард зовёт начальника, тот разъясняет, мол обед стандартный. Менять не на что. И деньги возвращать услугами не предусмотрено. Пожимает плечами, уносит гастрономическую диверсию. Маня чувствует себя оскорблённой и дело не в деньгах, а в отношении. На замену могли бы просто предложить сок или воду без газа. А так, с вежливой улыбкой не вслух, но по сути заявили – не нравиться не ешь!

Ну чего она в самом деле вздёрнулась? Поезд хороший, форма у ребят красивая. У девушек даже помада одинаковая. Как на международных авиарейсах, стюардессам выдают помаду определенного оттенка. Коробочку с тестом принесли, потом унесли. Маня, в куда более безобразных ситуациях, свое фи не демонстрировала. А тут сорвалась. Не то чтобы очень, но всё же. Стареет, наверное, раз выдержку теряет…

Точно стареет, да ещё с опережением графика, лет эдак на семь… Вот сустав уже испортила, как минимум 10 дней на костылях, а ещё месяц хромать по маршруту дом-дача и обратно. Всякие булки бутерброды шашлыки и даже кофе давно под запретом.

Как там баба Нюра говорила – если нельзя красную рыбу есть, зачем тогда жить?

Загнула Нюра, что тогда Мане говорить. Хотя и сама грешна, как озвучили диагноз стала подумывать быстренько возвращаться в Латвию, пока вид на жительство действует, продлевать его и искать варианты эвтаназии.

Глеб строго так сказал – хочешь продлить ВНЖ, ради Бога, вот прооперируешься, курс лечения пройдешь тогда и отпущу. Год по больницам, вроде всё хорошо, срок продления ВНЖ пропустила. Можно конечно с медицинскими документами в посольство, визу дадут, там на месте новое ВНЖ оформить. А зачем? Это год назад, когда паника от диагноза накрыла с головой, Маня струсила. А потом поняла – не бывает в жизни ничего важнее каждого дня. Трудного, весёлого, тревожного, с болью или с радостью.

Вспоминает, как в госпитале чай пили с куличами. Она сидит с тугой повязкой на лодыжке, пригорюнилась. Ребята вокруг шутят, смеются. Анатолий в центре внимания, мол вот какая у меня классная тётка. На этаже 50 человек лежит, к чаю пришли двенадцать. Знакомцы Толика, группа поддержки и сопровождения Молчуна. А остальные вынуждены скользить мимо праздника тенью. Не правильно как-то, пасха всё же. Да и местных в госпитале немного, чтобы такие подарки вовремя привезти. Как там говорится – дорого яичко к христову дню. И Маня попросила Рэма отнести часть куличей с яйцами лежачим, а скромных на кухню со своими кружками пригласить. Такой скромный и подсел к Мане, поблагодарить. Она улыбается в ответ, а парень лет на десять, минимум, старше Анатолия. Крепкий мужик с лысиной на макушке. Рука на привязи. Заметил, что улыбка и взгляд у тётки не синхронизируются:

– Быстро пройдет. – Кивает на Манину лодыжку. – Потом здоровой рукой подтягивает штанину и показывает металлическую конструкцию вместо ноги.

– Я с ней на вылазки за три километра ходил, пока не зацепило. Вот руку подлечат и назад. Жизнь она упрямых любит, тех кто зубами держится за счастье, ими же победу выгрызает.

Маня кивает согласно, а сама думает, зубы дело дорогое она вместо того чтобы машину сменить, протезированием занялась. Да аккурат перед тем как о раке узнала…

История у «Кота» простая. Донецкий, там все с 14-го в ополчении. Когда ногу потерял списали. А тут сын подрос и в 22-ом, когда 18 исполнилось, на фронт сбежал. Нашёл Кот беглеца, добился, взяли в часть добровольцем. Если маршрут не дальний, добровольцем в разведку ходил, а так молодых готовил. Как в ночи растворяться, подходить незаметно, автомат по первому подозрению на изготовку брать. И так случилось, что на седьмой вылазке командир группы мину зацепил, началась перестрелка, укры засаду оставили, а взрыв выдал разведку. «Кот», командира взвалил на спину и потащил к своим. Через 30 метров понял, протез на два веса не рассчитан, надо волокушу смастерить. Пока искал подходящие ветки, руку и зацепило. Но в горячке не заметил. Вынес парня к своим, а там медбрат осматривает раненого, нахваливает – жгут хорошо наложил и довёз вовремя. Потом поворачивается, а герой сознание потерял… «Кот» здесь вторую неделю прохлаждается, а там сын на передовой. Лихой парень, дерзкий, того и гляди нарвётся. Связываются по два раза в день, а с товарищами и чаще. Узнаёт что все в порядке, часа три спокоен, а потом тревога за парня нутро снова выворачивать начинает.

Маня слушает, кивает. Думает, вот сидит перед ней герой, с протезом на передовую да в разведку. И остальные, их на кухне не меньше 25-ти набилось, тоже в глаза смерти заглянуть успели. Перед такими на свои связки жаловаться стыдно. Чай пьют вместе, а жизнь понимают в разных измерениях…

Меньше суток провела она рядом с этим новым племенем в госпитале. Мало поговорила с ребятами. А от безногой соседки, которая лежала с ней в одной палате, так почти сбежала. Маня вспоминает что письма так и лежат в рюкзаке неотправленными. А одно между прочим для неё.

Пути до Москвы еще 2 часа. Анатолий прислал снимок, отец обнимает их с Дашей, А посередине Гордейка в перевозке. Маня смотрит на время – 15 минут назад. Радуется и дед к внуку, вернулся. Алексей, он такой, сына с семьёй опекать будет пока жив. Заботливый и семейственный. За молодых можно не беспокоиться, обожглись на своём первом раздоре. Одна оплакивала преданную любовь, да так горько, что к раненому мужу за полтора месяца, не то чтобы ни разу в госпиталь не приехала, даже не позвонила. Второй осознал, как легко потерять настоящее, в погоне за мишурой. Урока лет на пять хватит. А там, как жизнь фишку бросит.

В своё время Маня и сама уходить от мужа не собиралась. Хотела на время отстраниться подумать. И чем дольше думала, тем чаще получалось, что жить с «Волком» под одной крышей больше не хочет. Потому что кроме крыши, уж как лет восемь до отъезда, ничего их не объединяло. Существовать с мужем параллельно конечно удобно, но неправильно.

Жизнь как-то сама развела. Тоже герой был, в Афган рвался, только из НИИ, перспективного учёного не отпустили. Мотался по командировкам, доменные печи настраивал. А потом НИИ сдулось, проект авторский директор института увёл. Предложил создать с французами совместное предприятие, мол иностранцы финансируют, директор берёт на себя продвижение, а от него всего то и надо, авторские права предприятию передать. Скоро понял, что в новой фирме он не собственник, а наладчик. Разозлился, дверью хлопнул. Ушёл в никуда. Запил не на шутку. Маня год ждала, когда любимый в себя придёт. Потом работу ему подыскала, не по специальности конечно – директором лесоторговой базы. Только пропил он свою должность через три месяца. Играть снова начал, вроде дома, а на самом деле нет. Слился с креслом у «видика». У Юльки урок музыки с учителем, а он звук на полную врубает. В прошлом осталось, как вора в Череповце в одиночку задержал. Стащил парень у соседа деньги и документы, юркнул в лифт и уехал. Волк с балкона второго этажа спрыгнул, перехватил у выхода из гостиницы воришку. Местные газеты зарисовку с фотографией об учёном патриоте разместили. Вырезал статью, вложил в альбом. Хранит. Маня свои публикации тоже хранит, только приходит однажды домой, видит гости пиво пьют, а ошмётки от сушёной воблы, в газеты с её статьями заворачивают. Как перепутал? Старые газеты в прихожей лежат, а эти надо было из шкафа доставать, папки развязывать, там по годам всё рассортировано. Скандалить Маня никогда не умела, поняла одно – то что дорого лично ей, «Волку» по барабану. И ещё, поступками его руководит алкоголь. А как справляться с этой бедой, она не знает. Не было в семье алкоголиков. У каждой семьи своя история. Родственники Манин брак не одобрили. Они и первый приняли без восторга, поняли – замужество девочки в 18 лет, всего лишь протест против строгих правил в семье. Пока суженный шесть месяцев в командировке в Германии был, Маня с удовольствием жила отдельно от бабушки. Одно неудобство – пока муж кооперативную квартиру строит, молодую жену пришлось к себе в коммуналку привезти. И на время командировки оставить под опекой соседок. А те парня-безотцовщину всей квартирой растили да учили. И получила Маня вместо одной строгой бабушки, целых пять придирчивых свекровей. Припозднится из университета, выстроятся на кухне и смотрят с укором. Маня придёт с подружками, а им пять обедов на выбор. Бельё поглажено, посуда перемыта – с одной стороны хорошо, а с другой пятикратный контроль. У бабулек своя позиция – парень долго не женился, ему уж девушку медсестру присмотрели, утвердили кандидатуру единогласно. А он привёл очкастую с распущенными волосами, да еще на 15 лет моложе себя. От такой всякого ожидать можно. Маня дождалась мужа из командировки. Он две недели побыл, надавал ей советов, как себя вести чтобы бабулек не злить, и опять уехал теперь уже в Чехословакию. Маня всех предупредила, мол пока муж в командировке, она к бабушке вернётся. Обратно в коммуналку Маня уже не поехала. А после стройотряда подали заявление в ЗАГС о совместном решении развестись. С «Волком» всё было по-другому – большая любовь, страсть фонтанирует. Разница в возрасте всего три года. Через год Юлька родилась на радость всем. Маня после кесарево, а родственники по очереди пеленают, подгузники с пелёнками наглаживают, малышку прогуливают. А как же, муж по три месяца в командировках. Малышка подросла, а скучать в семье не приходилось. Как на качелях, то счастье фонтаном, то провал. А после 90-ых в стране бардак и в семьях свои погремушки. Кто работу потерял, кто разбогател. А кто сидит смирно и всех ненавидит. «Волк» потерялся, а принять новые условия не смог. Шесть лет без работы дома прострадал. Маня главный добытчик и главный виноватый во всём. Напишет статью, директора универсама нахвалит, мол организовал поставки напрямую без посредников из-за рубежа. В качестве продуктов можно не сомневаться. «Волк» не доволен – выставил перед магазином целую галерею с флагми и израильский среди них. Маня объясняет – это поставщики. «Волк» в позу – Израиль Палестину обижает! Каждую неделю новые претензии, да не в дискуссиях, а с хлопаньем дверей и обидами. Устала она, уговорила отдел кадров «Пассажа» взять Волка на должность инженера по техническим вопросам, и уехала в Москву с внуками помочь. Получилось сбежала. Ни Дашке, ни Анатолию она таких испытаний не пожелает.

Так под воспоминания и прибыл Сапсан на Ленинградский вокзал. Одноклассник Глеба подкатил прямо к вагону тележку с грузчиком. Зачем? У Мани один рюкзак. Николай объясняет, что сама она как багаж. Ниссан на платформу не догонишь, а так докатят до машины и домой. Пристроили Маню на багажную тележку, едут, народ останавливается смотрит, головами качает.

А Коля следом костыли несёт.  А потом забегает вперед и фотоотчет Глебу отправляет. Ещё догадался букет путешественнице всучить. Маня с гвозди́ками в качестве багажа. Креативненько так вернулась домой.

Глава 25

С Дарьей и сыном втроём они успели побыть не больше 40 минут. Пэтэр не отлипал ни на шаг, в итоге они как караул у мавзолея встретили семью у КПП. Оба обняли и расцеловали Дашу. Она никого не обнимала – руки заняты перевозным креслом с Гордеем внутри. Ребята заняли позиции по двум сторонам. Даша шагала по тротуару госпитального садика с почётным, но абсолютно бесполезным эскортом. Рэм с компанией, пользуясь сухой погодой, крутился неподалеку. Все здоровались с Дашей, говорили неуклюжие комплименты и норовили приблизиться, чтобы заглянуть в перевозку. Рэм предложил поносить креслице. Даша с намёком посмотрела на подвязанную руку и не дала. Рэм огорчился.

Странная тяга раненых мужчин к младенцам, в конкретном госпитале. Ну, когда приезжают забавные сестрички-погодки к своему папочке, понятно. Они носятся по коридору, сами пристают с вопросами к бойцам, получают от них немудрёные подарки. Но это уже человечики. Груднички, совсем другое дело. Анатолий читал, что даже отцы не сразу привязываются к своим наследникам. Согласно ритуалу, встречают конечно мать и дитя из роддома. А потом период памперсов, ночных плачей, когда через месяц в квартире прочно поселяется усталость, папашки норовят свалить подальше, чтобы переждать этот период. Но малыш растёт, начинает узнавать родных, улыбаться, ползать и хулиганить. Домашние истории пополняются разными событиями. Стащил скатерть, а вместе с ней всё, что было на столе. На кухне распотрошил пакет с мукой и с восторгом устроил дома зиму… Наиболее умные мамочки устраивают так, чтобы оставлять почаще пап в няньках. Сначала ненадолго, чтобы особо не рисковать, пока родитель проникнется ответственностью, а не будет погрузившись в телефон просто присутствовать рядом. В обязанности пап, чаще всего входит дневная трёхчасовая прогулка с коляской по улице и участие в вечернем купании малыша. Накинуть на ребёнка простынку. Укутать, и забрав из рук мамы, отнести на пеленальный столик, чтобы смазать тельце специальным детским маслицем. Разомлевший от воды малыш, упакованный в памперсы и пижамку, скоро уснёт, и для родителей наступает благостный час. Выпить вместе чайку, поболтать, посмотреть телевизор. Мамочки, работа которых идет в режиме 24 на 7, даже отдыха долго не выдерживают, уходят спать. У папочек нет такого режима нагрузок, могут зависнуть в компе или телефоне. А ближе часикам к трём, перекусив прокрасться в кровать. Этими сведениями Анатолий уже разжился в чате молодых мамочек. Хорошенький портрет своих суженых они там рисуют, ничего не скажешь.

Толик решил учесть промахи папаш, и дома стать настоящим помощником для жены.

Через час троица разместилась в палате. Гордейку раздели, сменили памперс, толик сидел рядышком угукал, щёлкал языком и пальцами. Пэтэр с Дашей переписывались.

– Он всё про Настю спрашивает. Какие цветы любит и куда отдыхать ездит. Кажется, любит Турцию, ты не помнишь?

Анатолий не помнит, зато отмечает что Настя запала чеху в душу. И если скоро начнёт спрашивать о том, какие блюда Пэтэр предпочитает за обедом, кофе пьёт с молоком или без, – можно считать, что втюрились.

Даша изумленно смотрит на мужа. Он рассказывает, как утром по дороге на работу кузина завезла в госпиталь разговорник. А потом полтора часа учила чеха им пользоваться.

Жена озадаченно смотрит на Пэтэра. Потом тихо так говорит:

– А мы ведь о нём практически ничего не знаем. В каком городе живёт, есть ли родители. Как и почему попал на СВО? Что собирается делать, когда война кончится? Кажется, у них за участие в боях на стороне России в тюрьму сажают. Тогда ему обратно нельзя.

Толик слушает, кивает согласно и не сводит глаз с Гордейки. У сына покраснело лицо, мальчик согнул ноги в коленях, напрягся всем телом и по палате поплыл характерный запах.

– Мы покакали. – Сообщает Дарья, салфетками не обойдешься. Она оглядывается на раковину – в этой палате она слава Богу есть.

Раздевать ребенка она никому не разрешает. Сама снимает ползунки, аккуратно сворачивает запачканный памперс. Опускает в пакет и просит Пэтэра отнести в мусор. Пэтэр не понимает. Анатолий собирает очистки апельсина, чайные мешочки, добавляет в пакет и протягивает брату. Пэтэр уходит. Анатолий готовит в кране тёплую воду, Даша перекидывает через руку Гордейку и сунув сморщенную попку под кран, начинает мыть. Малыш кряхтит, но не хнычет.

В этот момент появляется отец. Сначала его голос громко называет номер палаты, кто-то направляется в конец коридора, а потом распахивается дверь и уже на пороге раздается зычная команда:

– Рота подъём!

Нестроевой Гордей громко протестует, возмущённый плач набирает обороты, а растерянный дед извиняется, мол не знал, что ребёнок испугается. Даша уже положила его на кровать и вытирает крикуна. Алексей суетится, выуживает из пакета красную погремушку, трясет её.

Дарья застёгивает памперс, втискивает ребёнка в ползунки. Замечает, как дед тянет ладони к ребёнку. И громко кричит:

– Руки с мылом и погремушку тоже!

Фраза звучит громко, но не обидно. Дед кидается к раковине, включает воду и застывает столбом с намыленными лапами. Пэтэр, тоже ошарашено смотрит на гостя и что-то бормочет.

Потом хватается за разговорник, листает его и читает:

– Ты мой папа.

Даже Гордейка перестал плакать, потому что все в палате замерли с открытыми ртами.

Первым отмер Алексей, прямо мыльной рукой он мазнул по вспотевшему лбу. Понял ошибку, когда мыло попало в глаза, и быстро сунул руки под кран.

– Папа. – Анатолий как папуас ткнул пальцем сначала в отца, потом в себя, при этом выразительно таращился на Пэтера.

Дарья тихонько хихикнула и пробормотала:

– Хорошо, что мамы Веры здесь нет, огрёб бы бедный свёкр от неё по полной. У нас ведь как, сначала скалкой, а потом разбираться, кто кому родня.

Анатолий живо представил сцену и засмеялся. Алексей уже протягивал руку Пэтэру и выражал своё изумление короткими фразами. Не просто одно лицо, и рост, и фигура. Кто бы мог подумать? Я, когда фотографию от Мани получил, решил что нафотошопила, чтобы поиздеваться. А тут без шуток. Алексей обнимает чеха, тот в ответ похлопывает гостя по плечу, потом опускается на стул и начинает листать в телефоне страницы. Наконец поворачивает экран к Толику.

– Папа. Оломоуц.

Три головы склонились над экраном, разглядывают располневшего Алексея у причудливого фонтана, а за спиной сплошной стеной тянутся дома с коричневыми крышами. Все молчат, Алексей не глядя опускает зад на стул. Трудно признать, что у тебя есть двойник.

В принципе, по теории вероятности, у каждого человека на планете имеется копия. Мало кто встречает её при жизни. Маня, например, один в один похожа на актрису Быстрицкую. Алексей считал, что имеет большое сходство с актером Тихоновым. Только держать лицо у него не получается. Но чтобы где-то в Чехии разгуливал по улицам второй Лёха, это уже слишком. Откуда он только взялся?

Хотя известно откуда

– этот чех с явным пивным пузом, тоже внук Анатолия Казимировича. Только забытый в далёкой стране. А потом каким-то ветром занесло в Питер правнука, двойника Толика. А ведь могли определить в другой госпиталь. У Финляндского вокзала, например. Хотя считается, что туда везут ребят с особо тяжёлыми случаями. Есть на Фонтанке госпиталь для моряков. Или уже нет? Место золотое, особняк тоже ничего себе. Может кто из нуворишей и позарился. Но не в этом дело, – факт встречи двух одинаковых правнуков Казимировича, случайность. Невероятная, любопытная. Но если бы этими двумя пацанами всё ограничилось, можно было принять и пережить.

Задумчивый Алексей даже не заметил, как на руках оказался Гордейка. Невестка поправляла постель мужа, Анатолий надевал спортивный костюм. Ребята готовились к прогулке. Пэтэр уже в куртке и с шарфом вокруг шеи дожидался остальных. Анатолий вспомнил, что собирался попить с сыном чаю, поговорить. Он не готов был прямо сейчас уходить. А с другой стороны, события как льдины на реке нагромоздились одно на другое, что для того чтобы прийти в себя, нужно пару минут одиночества и сигарета под кофе.

Анатолий позвал Рэма, попросил его организовать для отца кофе и вообще показать, что здесь где. Алексей начал с туалета, а на выходе уже с кофейной чашкой стоял Рэм. Кофе с сигаретой? Можно – курилка в конце коридора. Только Рэму сейчас на процедуры, так что дяде Лёше придется самому. Отлично!

Алексей быстро нашёл нужный подоконник, поприветствовал двух бойцов с телефонами. И закурил. Телефон подавал сигналы о новых сообщениях, но Алексей знал точно, каждая строка от жены, тётушек, кузин и кузенов, будет очередной ниточкой, которая станет раздёргивать его внимание. И не поможет выработать простую и ясную позицию в отношении невесть откуда свалившейся чешской родни. Он уже поплыл, увидев копию своего первенца на пороге палаты. И внутренне согласился, что Пэтэр его второй сын. Которому нужны и внимание, и помощь в чужой стране. Это он обеспечит, само собой. Что касается его собственного двойника, то мужик за Россию воевать не приезжал. В мирное время родню свою не искал. А чужак Алексею не нужен. Время сейчас такое, выбирать на чьей ты стороне. Он сам на правильной. А этот у фонтана улыбается на второй, недружественной. Значит забыть и растереть. Из окна курилки он увидел троицу с ребёнком. Даша несла перевозку, а два высоких худощавых парня на костылях, отстав на пол шага сопровождали невестку. Пора к ним присоединиться. Алексей допил кофе и направился в отделение.

Он прямо и честно шагал к палате сына, чтобы помыть кружку, одеться и выходить к ребятам. Погулять с ними, забрать у невестки переноску с внуком, не коляска все же – тяжело. Он если надо поносит, пока Дарья не соберётся домой. Алексей решил проводить невестку к машине, положить ей в багажник гостинцы и только потом ехать домой. Кто же знал, что прямо в середине коридора Лёха наткнется на такую засаду.

Когда он увидел у двери палаты, напротив поста медсестры, толпу, решил что-то случилось. Остановился, народ возбужденно гудел.

– Как это вся мировая политика основана на утопии? А то что пишут и говорят по всем утюгам тоже? Все о реальных целях молчок, а говорят, чтобы народ уши развесил и глаза закрыл?

Алексей, ростом на пол головы выше четвёрки собравшихся у входа, чуть поднялся на цыпочки заглянув в палату. Справа у окна, вцепившись одной рукой в железную конструкцию, полусидел бледный седой парень.

– Политика — это не телевизор и не наш МАХ. Не газеты и радио, хотя они и должны следовать в своей работе определёнными установкам. Это действия элитных руководящих группировок в рамках обозначенных целей. Трамп заявил, что будет делать Америку снова Великой. И старается наложить лапу на все нефтяные потоки мира. Иранцы стремятся к гарантированному миру и суверенитету.

– А мы?

– Мы идём к полному суверенитету и победе над объединённым западом на Украине.

– То есть, когда Украина станет частью России?

Седой не спешил с ответом, а все ждали. Пять секунд, десять.

На выручку пришел сухощавый паренёк, он сидел на стуле спиной к окну и похоже ждал момента вступить в разговор.

– Присоединить, значит содержать. ДНР, ЛНР. Днепропетровск, Одесса и Николаев. Хватит нам. Об этом не говорят по телевизору, чтобы Европу не выбешивать. Но наши под победой имеют в виду именно такой расклад.

– Не понятно, если честно бойцам сказать про Одессу, сразу боевой дух взлетит до небес?

– А если сказать правду, – «мы сражаемся за то чтобы страна выжила», то разбегутся с ленточки, что ли?

– Или совсем уж по-честному – парни вы гибнете за то, чтобы олигархи, которые качают ресурсы туда, получили лучшие позиции для продажи и больше прибыли?

Алексей аж задохнулся от такого вредоносного поворота дискуссии.

– За то чтобы богатые стали богаче, народ воевать не будет! Наоборот, мы возвращаем то что потеряли в 90-е. – На Лёхин голос обернулись те, что у двери. Парень вскочил со стула и подбежал к проёму.

– То есть, за возврат социализма и экспроприацию награбленного в 90-е?  И где вы мил человек такое прочитали?

Лёха растерялся, он про экспроприацию и социализм не говорил. А за державу, которую как пьяную бабу на вокзале лихие чубайсы раздели до исподнего, обидно.

Только эти чубайсы подхватили добычу и потащили её хозяевам в Европу. А тем всё мало – решили последнее отнять. Так распотрошить Россию матушку, чтобы уже никогда на неё не оглядываться. Отрезать от морей, отделить от страны и превратить в республики, ресурсные регионы. А политика кремля устоять, сохранить целостность страны. Навести в ней порядок, установить справедливость. И неважно как будет называться строй, в котором всем, всем будет хорошо. Разве кто-нибудь реально верил, что к 80-му году в стране наступит обещанный Хрущевым коммунизм? В брежневские времена говорили о мире во всём мире. Но мир без войн не живёт. Сталин в 1945-м сказал, что советский народ добился мира на 50 лет.

Алексей разглагольствует и натыкается на ироничные взгляды молодых оппонентов:

– Отец, ты бы ещё про царя Гороха вспомнил. Мы о сегодняшнем дне говорим – верить тому, что Соловьев в телевизоре и на радио говорит или нет?

Тут подал голос седой со своей кровати:

– Причем здесь Соловьев? Он не политик, а журналист. А говорили мы о мечтах, недосягаемой реальности, которую политики озвучивают как приманку.

Алексей воспользовался паузой и быстро потопал к палате сына. Остановился полюбопытствовать на минутку, а застрял на все пятнадцать. Он быстро накидывает куртку, несётся к лифту. Надо успеть до отъезда, внука на руках подержать. Своих находит в беседке, Гордей спит в своём кресле, Даша и Анатолий сидят в обнимку шепчутся. Чех тоже рядом, что-то читает в телефоне. Лёха просит сбросить ему снимок двойника у фонтана. Толик кивает набирает сообщение, Пэтэр в ответ кивает, у Лёхи пикает телефон. Он присаживается так, чтобы видеть спокойное личико Гордея. Потом шепчет, я покараулю мальца, а вы сбегайте наверх погрейтесь. Ребята обрадовались, второго предложения ждать не стали. Троица скрылась, а Лёха прирос глазами к личику Гордея, отыскивая в нём знакомые черты своего лица. И чем дольше всматривался, тем больше ему казалось – внук копия он сам. Гены у них в роду странные, Анатолий вылитый прадед. Он Алексей неизвестно на кого похож, Нюра утверждает, что на двоюродного деда. А права ведь Нюра – как и дед Миша, он спокойный не задиристый. Даже жену на место поставить не смог, и пацанов разбаловал. Вот сейчас разбили его на поле словесных баталий в пух и прах, запутали, а он ретировался и сидит счастливый, внуком любуется. Нет – политика не его стезя.

Ребята возвращаются без Пэтэра. Остановились в двух шагах, смотрят в телефон и смеются, да так громко, что Гордей в своем ложе завозился. Толик глаза выпучил, палец к губам приложил. А она ему экран показывает, Маня на коляске для ручной клади по перрону рассекает. Улыбается, гвоздики к груди прижимает.

– Даже приехать как все люди не может, обязательно с выкрутасами. – Тихо ворчит Лёха. Но его никто не слышит, невестке пора выезжать, чтобы к кормлению быть дома.

Глава 26

Маня сидела за столом, Глеб хлопотал, заставляя их крохотный кухонный столик плошками. Молодая картошка. Контейнер с заливной курицей. Белое мясо в янтарном, густо застывшем бульоне. Второй контейнер с листьями салата, почищенным и порезанным огурцом. Когда не осталось места для тарелок, из которых супругам предстоит собственно и есть свои разрешенные 250 граммов, Маня хотела предупредить мужа, но заметила, как старательно дорогой нарезает свеклу решила повременить и посмотреть, что он придумает на очередном этапе сервировки. Есть ей не хотелось ни капельки. А вот сравнивать возвращение домой ей понравилось. В эту квартиру старого гарнизона, с мужем и готовым обедом, и в питерскую квартиру с клоками пыли во всех углах и куском засохшего сыра в холодильнике. Гарнизон выигрывал по всем показателям. Конечно, после стремительной уборки и похода в магазин, в Питере тоже появилась еда на столе. Не в таком изобилии, конечно. Но там Маню никто не ждал, а здесь она купалась в заботе и внимании. Если бы не костыли, они бы вдвоем накрывали ужин. Из заливной курицы Маня переложила бы в тарелку кусочки мяса с желе. И освободила четверть площади стола. Листья салата и огурец разместила бы в одной посуде…

Но тогда ей пришлось бы бегать по кухне и излагать подробный отчёт о поездке, Глеб всегда слушает внимательно её рассказы, даже после посещения врача.

И сегодня, он хоть и знает чуть ли не поминутно обо всём, что случилось с Маней, полный отчёт не отменяется. Другое дело, что муж занят и у жены есть время немного расслабиться. Не то чтобы ей не хотелось рассказывать о том, как подруга тащила коробки под Севины вещи, задевая объёмным грузом тротуар, но без этой детали сам настрой первого часа встречи был бы другим. Например, Маня заметив объявление «Изготовление ключей», резко свернула в аптеку. Галя, зацепив ношу за крыльцо сообщила, подождёт на улице. Маня отметила что это долго, ключи будут готовить минут тридцать не меньше.

– Ключи в аптеке?

Маня уже успела открыть дверь, а Галя увидеть край мастерской и приговаривая, «Ну-ка, ну-ка» поднялась на крыльцо и умудрилась втиснуть в дверь коробки.

Подруги с грузом разместились за аптечным столиком, где предполагалось, больные будут срочно принимать лекарства и принялись болтать. Маня рассказывала, как смогла за пятнадцать минут до прибытия занять позицию в тамбуре, чтобы выйти из вагона первой. Галя о том, что в метро её чуть было не унесло силой картонного паруса. Поезд вырвался из туннеля, ей надо было в последний вагон. Так что поймала волну, но была спасена добрым человеком. Который за свой героизм всего лишь просил номер её телефона. А почему не дала? Не понравился спаситель? Галя никогда не отвечает конкретно. Спаситель ничего себе, но староват. А в возрасте за 60, она сразу и безошибочно угадывает евреев. Именно такие мужчины, ещё со времён молодости, ухаживают за Галей с целью создать семью. Они смеются, но аптекарша терпит. А потом Мане звонит Глеб и она по прямой видеосвязи докладывает мужу в какую точку успели прибыть и чем заняты. Словом, их уже готовы были выставить на улицу чтобы не шумели, но Галя придумала купить таблетки от давления, а мастер закончил делать ключи. И принеся извинения за беспокойство, подружки выкатились на улицу.

Маня хихикает, Глеб замирает с тарелками над столом, гадает куда бы их приткнуть и обижено ворчит:

-Ничего смешного. Может старый стол вернуть?

– Прямо сейчас? – Пугается Маня. И представив, как всё со стола перекочёвывает на подоконник и диванчик. Что ни будь обязательно упадёт, прольётся. Глеб достанет отвёртку, чтобы разобрать круглый столик и на его место перетащить квадратный, раскладной. Ужин успеет остыть, и под эту воображаемую сцену Маня понимает, что голодная как волк. Просит пару тарелок, перекладывает заливную куру. Подскакивает, чтобы убрать со стола контейнер, лишние кружки. Тарелки с вилками помещаются, и щёлкнув пультом, они под новости принимаются за еду.

На Дони опять покушались. Злоумышленник бежал с дробовиком как спринтер. Дамы в вечерних платьях и мужики во фраках полезли под столы. Трампа на сцене прикрыли суровые охранники и он, пригнувшись и прихватив Меланью, скрывается за кулисами. Именно кулисы вызвали у Мани короткий комментарий:

– Спектакль.

– Думаешь? – Мигом откликается Глеб.

Ответить она не успевает, ведущий говорит, что часть экспертов считает, что покушение президент-миротворец организовал сам на себя. Цель – отвлечь внимание от провала в Иране.

– Вся жизнь игра, а мы в ней лишь актеры. – Озвучивает муж чью-то фразу и впивается зубами в хрустящий салатный лист.

– Красивая игра. – Надкусив огурец отвечает Маня. И вспоминает шутку, которую читала в поезде. Бабушка говорит внуку –Трампа всё равно убьют. Внук интересуется, почему она так решила. Бабуля аргументирует. Уж больно красивая у него баба, мужики от зависти прихлопнуть готовы. А тут такой повод, получил сдачу от Ирана. Мир смотрит, как скуля отползает Америка и приходит к выводу, – Акела промахнулся, пора менять вожака.

Маня, завершив изложение чужой шутки, подводит итог.

– Принцы залива пригрозили торговать нефтью за юани, если долларами их не зальют. Так что в шутке солидная доля правды.

Муж пережёвывает сентенции, запивает мясо водой и произносит:

– А он ещё свою красотку демонстрирует где надо и не надо. Вот наш дорогой Леонид Ильич, свою бабу по мероприятиям не таскал. А меченый наоборот, таскал Раису по миру чтобы наряды прогуливала. Она далеко не Меланья, но так красовалась, что вся страна возненавидела и Раиску и её мужа подкаблучника. Ещё до того, как он успел Союз сдать, вымелся из Прибалтики и за пару комплиментов вывел войска из Германии. Скинули недоумка, жаль, что не грохнули и поздно скинули.

Интересный получился у супругов ужин.

Продолжением стала переписка с юристом и риелтором. Перед сделкой они вдрызг переругались. Юрист составил договор, прислал его Мане с Глебом. И забыл отправить риелтору. Тот пишет Мане, чтобы приказала нанятому юристу отправить ему вариант договора. Написал ещё три часа назад. Только общаются они после отключения ВА по ИМО, а его она проверяет реже чем МАХ. За окном темно, сделка назначена на завтра. Они с Глебом решают не беспокоить Улдиса, сами отправляют договор риелтору и спрашивают почему они, офисы которых расположены не то чтобы в одном здании, а даже на одном этаже, не могут договориться.

Внятно Геннадий ничего сообщить не может, Маня вспоминает длинное письмо Улдиса, в котором риелтор обзывается наглым и упрямым неучем. Докладывает, что этот хлыщ хвастался, что смог сбросить на треть цену и после сделки быстренько перепродаст объект с хорошим наваром. Маня понимает, что это скорее всего правда, но желание избавиться от латышской квартиры настолько велико, что согласна и на эту сделку. И даже потихоньку молится, чтобы она наконец состоялась.

В очередной раз попросив всевышнего помочь в продаже квартиры, завтра Маня с Глебом наконец укладываются чтобы посмотреть Соловьёва. Глеб засыпает на вступлении ведущего, Маня на середине выступления первого эксперта. Который излагал версию покушения на Трампа. Новый штрих в том, что стрелок связан с Украиной и голосовал за Камелу. Может потом экспертное собрание и даст оценку обстрелов Туапсе, это по мнению Мани, главная новость дня. Но заговорили о Трампе. Неплохой отвлекающий манёвр – решает Маня и уложив раненую ногу, поворачивается на бок и засыпает.

Бумага в камине прогорела быстро, а дрова шипят и не занимаются огнём. Она понимает, сделала что-то не так, ищет блокнот, в котором Глеб пронумеровал порядок действий, и не может найти. Неужели сунула его вместе с бумагами в топку? Дым из камина, вместо трубы валит через приоткрытую дверцу в гостиную. Маня распахивает настежь окно и слышит, как по лестнице уже стучат костыли гостей. И зачем она пригласила сюда Анатолия с Пэтэром? Чем она будет их кормить, а главное Зинтра за стеной, а её сын активно участвует в мероприятиях Армии Спасения. Услышит русскую речь, догадается что двойники воевали на СВО и вызовет полицию. Ребят арестуют, Маню тоже. И камин не разгорается потому, что здесь просто полыхает русофобия. Глеб далеко, в квартире плотный дым и холодно. Сейчас кто-нибудь увидит дым из окна и вызовет пожарных. Придётся спускаться со второго этажа, впускать их. А она не помнит, куда пристроила свои костыли. И ещё она металась по квартире от топки камина к окну, потом в коридор, открыть загодя гостям дверь, без всяких костылей. Может травматолог что перепутал, когда запрещал 10 дней на ногу наступать? И двойники что-то долго поднимаются. Через туман, экрана телевизора не видно, но слышно хорошо. Сейм обсуждает законопроект, которым предусматривается запретить в республике русские имена и фамилии, убрать все надписи на русском языке на улицах и даже на могилах. «Как всё запущено». Когда Маня первый раз самостоятельно разжигала камин в этой квартире, всё было по-другому. В любом учреждении она здоровалась и называла себя на латышском, потом спрашивала нельзя ли общаться по-русски. А ей отвечали, что все сотрудники фирмы обязаны знать русский и тот, с кем она общается, тоже не исключение. Сейчас прикатят пожарные, надо объяснять им что ничего не горит, даже в камине никакого огня, только дым. Латышский уже позабылся. Господи и зачем она сюда приехала, да ещё и ребят сорвала из госпиталя посмотреть старую Ригу!

Есть поговорка, невозможно войти в одну и ту же реку дважды. Берега будут прежними, а вода другая. Река времени тоже меняется. Ветер украинских сражений, усиленный информационными лживыми потоками, поменял латышский микроклимат. И в родной, некогда любимой квартире, ей неуютно и даже страшно.

Завтра, даст Бог она продастся, надо просто закрыть дверь, перехватить Анатолия с Пэтэром внизу и возвращаться домой. Не важно куда, в гарнизон или Питер – в России для них дом будет везде. Перескачут границу на своих костылях и уже дома…

Проснулась Маня от звонка, тётя Сима из Калифорнии опять перепутала время. А ещё забыла, что связь будет по роумингу. Когда притормозили ВА, Маня радовалась, что теперь то Сима из экономии не будет звонить через день да каждый день. Так и получилось. А что изменилось сегодня?

Глеб тоже открыл глаза, смотрит не на экран где Шахназаров говорит, что мы по любому слабее ЕС. Нас всего 150 миллионов, а у них 450, да ещё технологии. Он часто так говорит. Но сейчас Глеба интересует звонок.

– Сима. – Вносит ясность Маня, и отбрасывает одеяло чтобы отправиться с телефоном на кухню. Потом спохватывается, пока доскачет, Сима сбросит и будет ждать ответного звонка. И тогда оплачивать придётся Мане.

– Алло, что случилось?

– У меня ничего, а у вас приблудные внуки и племянники появились. Лада звонила, сказала, что ты подбросила, и теперь все на ушах стоят, решают, что ещё сделать чтобы мальчика порадовать.

– Лично я сплю не на ушах, а в обычном горизонтальном положении. – Огрызается Маня. И вспоминает, что Сима им никакая не родня, близкая подруга покойной тётушки, Ладиной мамы. А туда же, Маню отчитывает среди ночи, через полконтинента крик несётся.

Она, опираясь на костыли перемещается на кухню, Глеб идёт впереди, держит перед Маней телефон. Руки то у жены заняты.

Маня устраивается, прикуривает и начинает рассказывать Симе историю встречи с Пэтэром в госпитале. Все на этаже считали ребят братьями близнецами, которые поссорились и ни с кем не разговаривают. Анатолий увидел второго себя в зеркале, решил, что сходит с ума. А выяснилось вон что. Теперь все довольны и счастливы. Ребята долечиваются, Маня дома отдыхает после поезда.

Сима спохватывается – забыла, что, когда в Калифорнии позднее утро, в Москве ночь. Маня с ехидцей подсказывает, что забыла Сима не только о разнице во времени, но и о стоимости звонка, который между прочим, придётся оплачивать ей. А потом, назло Симе затевает долгий рассказ какой классный у Анатолия сынок. Как Гордейка учится ползать. Если бы Маня сообщила, что Ладка и Настя начали борьбу за жениха, Сима слушала бы с упоением. А про чужого младенца, да ещё за родные баксы, ни за что. Сима несколько раз аллокнула, дунула в трубку. Крикнула что связь пропала и отключилась. Маня злорадно засмеялась:

– Теперь до вечера будет считать, сколько чашек капучино она проговорила с тупой Маней, которая вместо разговора о деле, принялась нахваливать внука.

Глеб согласно кивает и машинально распахивает дверцу холодильника.

С момента ужина минуло три часа, и раз они не спят, пора снова кушать.

Пока Глеб взбивает мягкий творог с мёдом, Маня думает – если бы не Симина жадность, она задала бы несколько уточняющих вопросов. Как чех Пэтэр оказался на украинском фронте? Из какого он города и из какой семьи? Женат ли, и кто по специальности? И какие планы у парня на будущее? Нужны подробности о прабабушке, которая не побоялась родить ребёнка от русского солдата, Анатолия Казимировича. Можно предположить, что искренне полюбила, или Анатолий обещал жениться и забрать её в СССР после победы? Потом вспомнила сон, полистала новости и нашла, что сейм Латвии действительно обсуждает запрет на русские имена. Скорее всего, пока она спала, на шоу Соловьёва обсуждали эту некрасивую новость.

Глеб уже выставил на стол тарелки, Маня зачитывает мужу идеи латышских депутатов.

– Ума хватило вовремя оттуда уехать. – Радуется муж.

Маня молча возражает, ума хватило не у них, а у мамы Глеба, которая с 14 года уговаривала их вернуться домой. Рассказывала, как украинские родственники кидают ей, теперь уже москвичке, упрёки за Крым. И бросают трубку, когда она заговаривает об обстрелах Луганска и Донецка. Родные сёстры странным образом перестали понимать друг друга. Что уж говорить о латышах, которые своё неприятие к русским, сдерживали с трудом. Свекровь знала, о чём говорит. Шесть лет, пока муж учился в военной академии, она бок о бок работала с латышами, была ревизором главного управления латышского общественного питания. А годовалого Глеба оставили на попечении свекрови. Мальчика пару раз брали к себе, но ненадолго. И только перед школой бабушка согласилась отдать внука непутёвым родителям. Тогда Глеб впервые приехал в гарнизон. И вот теперь второй раз они вместе назвали городок своим домом. А ветры времени, сделали Ригу столицей недружественного государства, Харьков опорным пунктом, из которого в сторону Курска и Белгорода летят хаймерсы. Горбачёв умер почётным жителем Германии, Ельцину поставили памятник в целый дом. А правнуки победителей в Великой Отечественной войне, снова идут на фронт. Добровольцами или по мобилизации. Не важно – там они получают ранения или погибают. Идут к победе, но не могут определиться с её символом. А ещё, если бы Пэтэр погиб, и не попал в один госпиталь с Анатолием – никто бы не узнал, что у них в Чехии есть родственники. И желание Урсулы отменить победу 1945-го и русских, глупость. Которую ей подсказали разбогатевшие в 90-ых, и обедневшие стараниями элиты бывшей страны советов.

С такими мыслями нельзя ложиться спать. Маня доедает творог, ищет хорошую новость. И находит, – российского археолога, которого арестовали в Польше по требованию Украины за раскопки на территории Крыма, освободили. Правда в рамках обмена аж на дух офицеров западной разведки, но не выдали украм на расправу. Так что новость хорошая. Можно спать.

Глава 27

У политпалаты затишье. Анатолий притормозил и удивился. Может рано ещё для политических дебатов? Дверь как всегда открыта, Политолог в наушниках смотрит, не мигая в потолок. Мэтр тоже заткнул уши, глаза прикрыл, но не от удовольствия, потому что челюсть слегка отвисла.

Что-то новенькое случилось в мире – решил он и поскакал в туалет по утренней надобности. Стандартные новости, короткой строкой Анатолий просматривает на Дзене, едва проснётся. Сегодня он узнал, что тяжёлой техники на параде в честь 81-летия Победы не будет. Колонны курсантов и суворовских училищ, тоже не примут участия в параде. Мол обстановка напряженная. Зато продемонстрирует свою мощь и красоту, авиация.

– Ну и правильно. Мощь оружия во время затяжной изматывающей войны надо демонстрировать на фронте, а не у стен кремля. – Одобрив решение властей он и направился в туалет. Поздоровался с медсестрой Лялей, которая со шприцем наперевес направлялась в палату. Задержался у своей бывшей палаты секунд на пять, посетил кабинет задумчивости, покурил в одиночестве, дочитывая утренние сообщения. Пожал плечами – Онищенко не рекомендует гражданам уезжать на майские праздники из России. Отпуск короткий, а смена климата может плохо повлиять на состояние организма. Интересно, в каких количествах исчисляется массовость граждан способных на неделю сгонять в страны, с кардинально другим климатом. На Багамы, Сейшелы? Толик подозревал что немного, – прямых рейсов нет, в обход через Казахстан и Турцию долго, непредсказуемого – можно застрять в аэропорту и просидеть там на чемоданах половину выходных. А владельцы частных самолетов, Онищенко с его детскими советами слушать не будут. На этом моменте Анатолий насторожился, – кастрированный парад 9 мая, совет санитарного врача отдыхать в пределах границ родного отечества, в то время, когда родные пляжи после стараний укров залиты нефтью, и напряжённое лицо Главнокомандующего на каком-то совещании. Эти косвенные признаки встревожили бойца. Но ожидания скорой встречи с женой размыло настороженность.

Сегодня Дарья поговорит с лечащим врачом, узнает можно ли под расписку забрать Анатолия домой на неделю. С 30 апреля после обеда и до утра 10 мая. Толик уверен, это будет лучший первомай в его жизни. Никакие Сейшелы не сравняются с запахом и атмосферой родного дома.

Даша собиралась забрать и Пэтэра, но с вечера он начал чихать, сморкаться и мерять температуру. Ловелас подхватил вирус – намиловался с Настей! Организм кузины закалён ежедневными поездками в метро. Полчища вирусов перебродили в её организме и выработали в нём несокрушимую армию противостояния. А чех, как тепличное растение, после полутора месяцев в госпитале. Анатолий такому раскладу даже обрадовался. С Пэтером дома будет не так. А ему хотелось погрузиться в чисто домашнюю атмосферу – только свои. Он, Даша с братом, сын и пёс Патрон.  Без лишних людей и гостей. Даже кореша Саньку он в эти дни дома видеть не хочет.

Анатолий принялся рисовать сцены домашней побывки. Краски нежные, сцены размытые. Вот 30 апреля он открывает ключом дверь, Мишки дома нет, зато Патрон, его умный четвероногий товарищ, не бросается навстречу чтобы сбить Толика с костылей, а по приказу Дарьи сидит столбом напротив, и бьёт от избытка чувств хвостом. Первой входит Даша, Гордей у неё на руках, дорожное кресло и переноска остались в машине. Жена кладёт малыша в прогулочную коляску, снимает сапоги. Анатолий ждёт в коридоре, когда хватит места, чтобы разместится с костылями. Присесть на пуфик и разуться. Вот когда Патрон кинется к нему и оближет лицо!

За окном сумерки, они поужинали. Дарья кормит Гордейку на диванчике, зажатом между холодильником и высоким узким шкафчиком. Сверху Анатолий сам повесил шкафчики с подсветкой. Ниша удобная, защищённая. Обеденный стол можно придвинуть к диванчику, они делают так, когда приезжают гости. Но Анатолий не гость, поэтому к дивану оставлен свободный проход. Рядом высокий стул со специальным креслом для младенца. Эту конструкцию, вживую, Анатолий ещё не видел. Даша купила после размолвки. Первый раз усмотрел на снимке, который прислала Маня. Удивился, что малыш на высоте стола один. А если упадёт? Потом увеличил снимок фрагментами, нашёл страховочные ремни и всё понял. Малыш всегда на глазах, Даша может готовить, пить чай. Просто присесть на диван, чтобы ответить на звонок. Руки свободны, спина отдыхает. Просто и рационально. Спасибо тому, кто это придумал!..

В спальне горит ночник, Гордейка после купания крепко спит. Анатолий намытый, гладко выбритый, ложится и утопает в кровати. Матрас держит форму, подушки тоже не пуховые. Он утопает в счастье быть дома и наслаждаться каждым его уголком. Возможностью видеть жену и сына, говорить с ними, касаться их.

Он вспоминает, как приехав на крестины всего на четыре дня, сбегал с корешом при первом удобном моменте и возвращался домой так, чтобы жена и сын уже гарантировано спали. Идиот!

– Вот и я говорю. – Рэм смотрит на Молчуна и согласно кивает головой.

– Что говоришь?

– Только идиот может вечером обзывать даму эскортницей, а наутро советует внимательно слушать, что говорит госпожа Боня.

В домашней обстановке, даже созданной в воображении, Анатолий расслабился и настолько оторвался от реальности, что не заметил, как доскакал от курилки до политпалаты. У дверей которой, уже собрались трое.

– Говорю, как есть – на 9 мая в стране состоится государственный переворот! – Вещал дикторским голосом мэтр.

А потом принялся пространно разъяснять – мол неизвестно ещё на чьей стороне сила. Поэтому Соловьёв вначале обругал девку из «Дома-2», последними словами. А потом целый час в эфире мёл перед ней хвостом. За блогершей из Монако, в администрации президента большая сила. Ей поручено озвучить главные претензии к власти якобы от имени народа. И про забой скота в Сибири, и про нефтяные пляжи. Ролик для Путина записала, мол вас Владимир Владимирович все бояться, а я правду скажу…

Эту, с накачанными губами, ещё и в депутаты продвинут.

– Мэтр ты думаешь, что на красной площади устроят майдан, станут жечь покрышки и надевать на голову кастрюли?

– После такого украинского бардака, пол страны против кастрюлеголовых поднимется.

По сценарию Мэтра, Главного прижмут, выкатят ему ультиматум. Типа на каждой станции метро заложены тонны взрывчатки. И если он, с Мавзолея не скажет нужные слова и перед этим не даст особых распоряжений силовикам, то… Мы и знать не будем. Услышим заявление в прямом эфире и начнём голову ломать. Привыкли доверять президенту. За словами «всё под контролем», считаем, что так и надо воевать, одной рукой. Зерновая сделка? Наверное, часть победной стратегии. Когда у человека в руках пулемёт он не должен сомневаться, что там наверху всё делают правильно. А у нас под ружьём считай полмиллиона. А потом узнаем, что Россия заключила сделку с Трампом. Хорошую такую, прямо бриллиантовую. И теперь мы будем жить долго, богато и счастливо. Вы, конечно и до сих пор неплохо жили. А с остальными 98% населения как? Отлично, можете не сомневаться, вот вам включаем «Телеграмм», «Ватсап», «Фейсбук». Чего ещё не хватает? Запасайтесь пивом, интернет даже на дачах будет летать со скоростью Искандера. Отдыхайте спокойно, дорогие товарищи. А мы пока войну закончим, сдадим всё что требуют.

Анатолий в политике не силён. Но сценарий Мэтра ему показался вполне возможным. Вся история после 90-ых, сплошное подтверждение, как можно обманом недра сделать частной собственностью. Помахав ваучерами, забрать лучшие стратегические предприятия в частную собственность. Народ протрезвел после спирта Ройял, бац – «одеяло убежало, улетела простыня». Пока буха́ли и заслушивались Хакамадой, из-под граждан выдернули целую страну. Тогда получилось, а почему нельзя под предлогом сделки стырить победу в СВО?

Настроение сразу испортилось. Анатолий скачет в палату, где от души сморкается чех, и думает, хорошо бы этого Политолога с Мэтром запереть в палате, чтобы митинговали камерно. Не будоражили раненых. Пусть спокойно долечатся, дожидаясь хорошей мирной жизни в своём доме с любящими родными. А если переворот, так героев, борзые чиновники начнут встречать как парней после Афгана – «я вас туда не посылал»..

Перед завтраком жена прислала ролик. Она в нише на диванчике, растрёпанная, но счастливая. От имени Гордея, который на своём высоком стульчике размахивает погремушкой, сообщала о достигнутых успехах. Мы прежде чем завалится набок, проползли целых четыре шага! Ещё немного, и надо будет собирать манеж. Без загона мамочке придётся держать постоянный караул. Гордейка отшвырнул погремушку, та улетела под стол. Но Даша быстро всучила малышу новую и попросила мужа предварительно самому поговорить с лечащим врачом о их с Пэтэром побывке на майские. Им сегодня к 14.00 в поликлинику взвешиваться. Приехать могут не раньше 16.00. Хотя погода не радует, – веришь не календарю, который показывает весну конца апреля, а тёплым носкам и снежной крупе за окном. Но это не повод печалиться, им с папой будет тепло и уютно, даже в госпитале.

Мэтр с его политическими прогнозами мигом вылетел из головы. Завтракал Анатолий с аппетитом, с удовольствием слушал, как разведгруппа развела укров. Сосед Рэма был участником этого события. И любил выдать новую интерпретацию истории, если кто-то готов был слушать. Толик оказался готов.

Мы, ясное дело в натовских штанах, спокойно идём по лесу. Наших здесь быть не может, участок контролируют хохлы. Сворачиваем и нос к носу натыкаемся на пару молодых бойцов.

Растерялись все. Наконец наш Лёха сориентировался:

– Вот вы где хлопцы! А мы ищем, ищем. Слышим голоса и не поймем наши, «або москали». Тут вот какое дело, – в вашу сторону трое подозрительных направлялись. Вроде гражданские, мы их издалека видели. Не проходили?

Дозорные переглядываются, плечами пожимают. Ясно, что за ними метрах в двадцати ещё есть укры. Нас трое, в перестрелке не устоим. Этих, тихо тоже не положишь. Калаши не на изготовку, но не на плече. Лёха пачку сигарет достает, вытряхивает, молодым предлагает. Те потянулись, взяли, мы молчим. Тут Кабан вклинился, палец к губам прижимает головой в сторону кивает и шепчет губами «Идут». Лёха нам знаки показывает, мол тихонечко рас сосредоточимся и обойдём диверсантов с двух сторон. Молодые стоят с не прикуренными сигаретами глазами хлопают. Лёха и им рукой махнул, мол давайте с нами. Пока те думают, мы ныряем за кусты и дёру к речке в камыши. Только успели затаится, через три минуты тревожные голоса и автоматная очередь по кустам. Разведали засаду, доложились. А на базу вернулись уже ночью. Лёха молодец, у него прапорщик на суржике команды раздавал. Матерился на русском. Пригодилась наука – мы же одинаковые и внешне и по менталитету. Вроде как детьми во дворе в войнушку играем, только автоматы не деревянные. Пятый год на ленточке, а понять не могу, как получилось, что до войны дошло? Хотя что гадать – ясно как Божий день. Их олигархи не по чину взяли, испугались и побежали за защитой на запад. Решили, что спасать украденное лучше при поддержке НАТО. Вон Зеля заявил, что с русских надо за Чернобыль репарации получить. Не с советских, а именно с русских. Мол укры в этой истории жертвы.

Анатолий показательно вертит головой, оглядывается.

– Кого-то ищешь?

– Политолога, кажется тень его сюда забегала.

– Так он же не ходячий.

– И я удивляюсь – сам лежит, а подрывные идеи по всему этажу скачут.

Рэм одобрительно улыбнулся Анатолию, рассказчик призадумался.

Лечебную гимнастику он исполнял с полной отдачей. Группа небольшая всего 4 человека, упражнения в основном на растяжку. Но в зале есть шведская стенка, её Анатолий сверх программы использует для укрепления пресса. Повиснет на руках и ноги поднимает. Вчера пять раз, а сегодня целых восемь. Раньше легко бы сделал и тридцать. Но сейчас и восемь достижение. Инструктор хвалит. Анатолий хвастается, мол на праздники домой поедет. Сын уже ползает с рекордной скоростью, придется ловить. Приврал, а приятно.

Двойник лежит с распухшим носом, в телефоне копается. Анатолий подходит, проверяет на тумбочке градусник 37,6. Многовато для утра. Чех горестно качает головой. Толик пишет:

«Извини брат с вирусами мы тебя на праздники домой не возьмём». Сам пишет, а в душе радуется. Как по заказу, братец засопливел. Не хотел Толик его домой тащить, а Пэтэр собирался, и Дарья планировала забрать двоих. А тут такой сопливый подарок. Потом пугается – если у соседа вирус, так и он сам подхватить может. Начнёт кашлять, Дашка малышом рисковать не станет. В госпиталь не приедет и домой сопливого мужа не заберёт. Поразмыслив, он отправляется на консультацию к медсестре. Ляля советует маску, и как в ковид, протирать раствором руки. С больным не целоваться, палату проветривать, из одной посуды не есть. И добавляет, сейчас мол новая модификация ковида появилась. По любому надо осторожным быть.

Выдает Анатолию маску. Тот сунул её в карман, скачет в курилку подумать. Маска голубая, несерьёзная, как-то неудобно отсвечивать в ней по отделению. Ребята засмеют, чех обидиться может. Надо узнать, нет ли профилактических таблеток каких? Если в госпитале не найдётся, пусть Даша привезёт. Толик видит за окном дождь со снегом, в госпитальном саду ни одного гуляющего. До обеда ещё два часа, до приезда жены, все четыре – долго. От КПП идёт женщина, зонт прогибается под ветром, она опустила колпак так низко, что кажется просто положила его на голову. А как Дарья с Гордеем в переноске, да ещё с зонтом, идти будет. А потом промокшая и продрогшая в палату, чтобы согреться. А там Пэтэр со своими вирусами, может даже ковидными. Удружила кузи́на…

Анатолий неохотно достаёт телефон, сообщает жене о простуде Пэтэра. И просит на всякий случай сегодня не приезжать. Закуривает очередную сигарету ждет ответа. Даша отвечает через пару минут, мол сама думала – «погода не айс», метёт. После поликлиники бегом домой. Ехать собиралась, соскучилась. Но если Пэтэр с вирусами, то лучше остаться дома.

Анатолий прочёл и запечалился. Умом понимает, что отменить поездку правильно, а внутри предательски ноет эгоист. Он хочет видеть жену и сына рядом, итак приезжают на три часа. Полтора месяца вообще носа не казали. А он ждал каждый день, каждую минуту. Разумный Анатолий цыкает на Анатолия эгоиста. Но тот не унимается. Прямо раздвоение личности случилось. Хочется с кем ни будь поговорить душевненько, пожаловаться. А с кем? Матушка не по этой части, он отцу о её предложении разводиться с Дашкой через адвоката, ничего не говорил. Мать знает, что ребята помирились, но радости, ни звонком, ни сообщением до сих пор не выразила. Отец жалеть не станет, скажет ты мужик. Отец скажет, молодец, что удержал жену с ребёнком дома. Проявил ответственность. Это он и сам знает. Но почему так грустно. Может Мане позвонить? Нет, лучше сначала написать что-нибудь. Если она готова поболтать, так и напишет – может созвонимся. Анатолий посылает пробный шар: «Мань, а кто такая Боня?». Отправляет, а потом шалеет от того, какой бестолковый шар оказался в руке, чтобы Маню зацепить. Она не предлагает созвониться, но на сообщении две галочки, значит прочла. Ага по экрану плывут точки, отвечает: «Боня – кукла с накачанными губами, титьками и мозгами. Учит таких же кукол быть красивыми. Кто-то предложил ей записать ролик для президента. А потом через Пескова вытащил монакскую диву на первый канал. Соловьёв заругался, а ему показали, что сегодня за повесточку отвечает не он. Понял, осознал. Лучше бы заткнулся чем заюлил.». Дальше уже голосовым сообщила, мол едем к нотариусу, обнимаю. До связи…

Угораздило его про Боню спросить, ругает себя Анатолий, укладываясь в кровать. Он так и не поговорил с лечащим, погода и отмена Дашкиного приезда высосали из него все силы.

Глава 28

Маня сидит в коридоре ждёт, когда помощник нотариуса составит доверенность. Нога покоится на костыле, Глеб вышел покурить. Он очень расстроился, когда стало ясно, что без выезда из дома, сделать доверенность не получится.

С этим договором ипотеки между частными лицами, возникли проблемы. Идею выплатить за квартиру треть, а потом гасить долг помесячно, предложила Маня. Именно так она продала хутор. Договор составил, провёл через нотариуса, а через три года и завершил, именно Улдис. Без единого сбоя или заморочки. По квартире всё пошло кувырком. Риелтор Геннадий заявил, что покупатель, которого из Англии ждали четыре месяца, в состоянии заплатить не 14, а 7 тысяч. И то наличными. Потом оказалось, что сможет только пять. Это после того, как цену они снизили на треть. А риелтор взял залог 1000 евро. Надо или менять риелтора, или как можно скорее заканчивать марафон уже с этим.

Если бы латышская продажа не была так тесно увязана с выкупом квартиры в городке, они бы давно дали Геннадию от ворот поворот. Подыскали другого риелтора. Но латыш умело кормил завтраками, обещал, потом извинялся. После каждого звонка от риелтора, Маня с Глебом докладывали хозяину гарнизонной квартиры ситуацию, тот выслушивал, вздыхал – мол что поделаешь. Купить эту квартиру они обещали твёрдо, забабахали в ней ремонт, поменяли сантехнику. Погасили коммунальные долги, поменяли проводку. Намаялись по чужим углам. Это была уже четвёртая квартира в гарнизоне. Первые три они снимали, и тоже ремонтировали, но не так глобально. Догогворились с хозяином – вот продадим свою в Латвии и выкупим. А что теперь? Любой срыв и Маня с Глебом на старости лет окажутся на улице. Как тут не нервничать, не отслеживать, что там и как с продажей?  Маня полгода назад заметив, что объявлений о продаже квартиры на специальном сайте нет, попеняла было Геннадию. Но он объяснил, что снял на неделю, потому что появился реальный покупатель. Через месяц, когда никакого покупателя на горизонте не возникло, Маня опять потребовала выставить объявление. Оно провисело два дня и снова исчезло. Следить из России за хитростями латышского прощелыги сложно. Но как бы там ни было, сегодня все участники сделки уже выехали к нотариусу. А перед стартом позвонил Улдис и категорически отказался принять 5000 наличными. Он не доверяет риелтору, а рисковать своей лицензией не станет. Пришлось Глебу срывать с работы латышского товарища и попросить его принять под расписку взнос. Юрист же посоветовал, не мешкая оформить приятелю доверенность. Любая передача наличных в Латвии сегодня серьёзное нарушение закона. Пришлось срываться и катить за 30 километров в контору. Без записи можно нарваться на очередь. Но им повезло, кто-то опаздывал, но работать с доверенностью придётся с нуля. Обычно клиент присылает копии документов, секретарь готовит документ. А в назначенное время приезжаешь с оригиналами, нотариус проверяет, заверяет и через 15 минут всё готово. У них же с первой минуты пошел сбой. Специальным распоряжением, месяц назад Латвию внесли в список недружественных государств, а значит копию паспорта Сергея Звягина следует отдать переводчику. Рядом его нет, надо ехать через весь город… Маня с Глебом объяснили, что доверенность разовая, фамилию можно написать в двух транскрипциях, а персональный код жителя Евросоюза состоит из простых международно признанных цифр.

Секретарь с жалостью покосился на Манины костыли, ещё раз поговорила с нотариусом и согласилась принять документ без перевода.

Пришлось понервничать, на улице моросил противный дождь, нога ныла, интернет тормозил. Глеб успел сгонять в магазин за конфетами для отзывчивого секретаря и сговорчивого нотариуса. А Маня сидела как приклеенная ждала.

И вспоминала питерские приключения, ещё раз прочла вопрос Анатолия про Боню. Поругала себя за развёрнутый ответ. Этих светских девочек с самомнением она не любила, но Боню в частности, знала по нелестным отзывам в сети. Вернувшись домой надо позвонить племяннику, пусть не принимает комментарий за чистую монету. Эмоции в напряжённый день – только и всего. Маня рассеяно смотрит на открытую дверь и натыкается взглядом сразу на двух Бонь. Обе девушки с длинными разделёнными на пробор тёмными волосами, в кожаных легинсах, коротких курточках и одинаково выпяченными губами, уселись на стулья и продолжили разговор.

– Не пойму зачем ты вообще с ним встречаешься?

Наверное, сёстры, решает Маня. Похожи, а эта спрашивает младшую. Небось выбрала себе неправильного парня.

– Из-за денег. – Отвечает сестрёнка.

– Что-то я не заметила, что тебя кто-то содержит. Машина старая, бриллиантов не видно.

Младшая молчит, Мане даже показалось что она покраснела. А потом шепчет.

– Ну, занял полтора миллиона и не отдаёт.

– Это те, что на первый взнос на квартиру родители дали?

Сестрёнка кивает и виновато опускает голову.

– Офигеть! – Подвела итог старшая.

И тут вышла секретарь, протянула Мане бумаги, которые следовало внимательно прочесть, исправить вычеркнуть или дописать требуемое. Маня перепрыгнула на стул поближе к столу, вернулся Глеб. Сестёр пригласили к нотариусу, а они с мужем углубились в текст.

Готовый документ Глеб тут же в приёмной сфотографировал, отправил в Латвию. Успели вовремя, Сергей прислал копию расписки. Компания с договором зашла к латышскому нотариусу, а Звягин в Латвии поехал обратно на работу.

Казалось, теперь ничего не должно помешать продаже, но муж с женой катили домой молча. В другое время Маня изложила бы Глебу подслушанный разговор двух Бонь, с комментариями и в лицах. Но сейчас было не до веселья. Боялись поверить, что в течение часа они наконец избавятся от обузы, в виде ненужной забугорной недвижимости. Пусть дёшево, зато никаких тебе забот со страховкой, коммуналкой. Расходов на общедомовое содержание.

Глеб сосредоточился на дороге, Маня не выпускала из рук телефон. Он пикал, но всё было не то. Соседка Аля интересовалась, куда она пропала, племянница Лада хотела знать, почему Маня не ставит себе ВПН, чтобы говорить с Симой по Ватсапу и не разорять беднягу роумингом. Новые квартиранты спрашивали, где можно найти ключ от двери на чёрную лестницу. Маня никому не отвечала, она как кошка на охоте выжидала одного единственного сообщения от юриста Улдиса и прощелыги риелтора. Всего два слова «Договор подписан» снимут напряжение и вернут её в реальность. В которой она попробует вспомнить, когда и где в последний раз видела ключ от конспиративного выхода из питерской квартиры на чёрную лестницу. Кажется, когда меняли во время ремонта счётчик. Значит, три с половиной года назад. Через четыре месяца после первой операции. Значит лежать он должен, нет не лежать, а висеть на каком ни будь гвозде рядом с дверью. Но нужного сообщения всё не было. У Глеба, когда парковались у дома, прозвенел будильник – время принимать пищу. Сейчас муж сам заботится о том, что именно есть в назначенный час. Мане не хочется ничего, а муж живёт в состоянии постоянного голода и отсчитывает минуты от еды до еды. Пока благоверный гремит кастрюльками, Маня сидит, зажав в руках телефон. Потом чертыхается:

– Можно и само́й набрать Улдиса.

Алло, как прошло? Всё в порядке? Отлично! Спасибо огромное. Улдис советует дать Сергею генеральную доверенность с апостилем. На всякий случай, он то уже в возрасте. Маня обещает и чувствует, как упоительно пахнет куриный супчик с цветной капустой. И так всегда, сто́ит только вернуться в реальность и сразу просыпается аппетит.

Муж тоже просиял от радости – сделка есть. А в остальном всё будет супер.

Глеб тянется к пульту, 250 граммов разрешенной еды под новости, кажутся вполне солидной порцией. Обычно Маня с утра просматривает информационные сообщения. И к 16.00 знает, что в мире случилось плохого. О хорошем сообщают редко. Но сегодня с экрана каждую минуту она узнаёт новое. Набиулина снизила ставку на 0,5 процента. Как? Хазин говорил, что вместо 15-ти будет десять?

Наверное, главный финансовый аналитик ошибся. Два русских корабля зашли в неприступный китайский порт. Матвиенко предложила хозяину «Северстали» Мордашову вернуть часть активов из офшоров в Россию.

– Щазз! – Этого по телевизору не говорят, Маня сама говорит за миллиардера. А комментирует Глеб. У него на всякую раздражающую новость готово слово:

– Сволочи!

Маня предпочитает витиеватую оценку. И рассуждает, мол какой миллиардер потащит награбленное обратно, да ещё тогда, когда по России –матушке бродит призрак деприватизации. На всяких шоу только и говорят, мол системообразующие предприятия должны быть включены в плановую экономику и управляться правительством. Ещё вспомнят, что заводище к нему попал через залоговый аукцион. А так можно прикинуться чудаком – да был завод, видел, куда делся не знаю. Ищите. А мы посмотрим, успеете до госпереворота найти или нет.

– Какого переворота? – Вскидывается Глеб и смотрит на Маню.

Жена ссылается на Пякина, вчера вместо «вечерней сказки» до трёх часов слушала. Он утверждает, что признаков к подготовке кремлевских перемен хоть отбавляй. Один, – считает Пякин, то что начальство Ростелекома теракт против себя не просто придумало, а заказало по готовому сценарию. Шахер-махер с Телегой и Ватсапом контора придумала чтобы народ позлить, это важно для переворота. А их ругают на всех каналах, и в соцсетях. Ну не хотят люди верить, что Телега на террористов и мошенников работает. А в МАХсе и вовсе предлагают прямой выход на Госуслуги, запись к врачам. Там мошенники тоже давно и проочно обосновались и данные воруют и звонят, чтобы выманить код из смс, да взломать онлайн банк. Информационное насыщение МАХса кошкины слезы, а всяким нечистоплотным все пути к кодам открыты. Вот и придумали в Ростелекоме, что на них украинские диверсанты охотятся, чтобы за Телегу отомстить. Мол если запланировали покушение, значит всё в этом Ростелекоме правильно делают. Пякин, ролик с захватом покадрово смотрел. Простых исполнителей взяли, а главаря убили при задержании. Дескать сами наняли, сами и грохнули чтобы концы в воду. И про Набиулину он тоже говорил, мол ей три раза из МВФ звонили. Небось посоветовали и дальше российскую экономику своими драконовскими ставками душить. Трампа скоро скинут, никакого соглашения с америкосами не будет. А Россию, совсем немного осталось дожать, и ей Набиулиной, в этом деле главная роль отведена.

– Сказочник твой Пякин! – Сомневается Глеб. – У нас в спецслужбах не дураки сидят, вон сколько терактов предотвратили.

Маня не спорит, наоборот, Глеб возражает, получается плюрализм мнений. Пякин больно уж зло говорит. Путина государём называет. А вокруг получается бояре плохие. Да ещё олигархи под ногами крутятся, Потанин, Мордашов. Абрамовича с его посредничеством народ заклевал, а эти вроде азовцев на личном самолёте не катали, телефонов им не дарили. Но бабло за кордон гонят. А уж насчёт Набиулиной, второго мнения Маня не слышала, враг она российской экономике. А олигархам, похоже лучший друг. Разрешила выводить за кордон по миллиону долларов в день. Или в месяц? Ну в общем много.

Глеб смотрит как несёт Маню после обеда, головой только качает. Мол чего раздухарилась? День такой хороший, квартиру, можно сказать, продали. Теперь надо думать, как деньги вывести из недружественной страны на родной счёт в отечестве. А ей всё за́говоры вокруг мерещатся.

Маня и сама понимает, незачем пересказывать всего Пякина. Язык у него такой, что приходится вслушиваться додумывать. Она другой раз отключает через пять семь минут. А тут, чисто из вредности до конца дослушала. Заметила на ВК ролик, включает, а ей другой подсовывают. Четыре раза пробовала – никак. Нашла, через поисковик, подписалась и два часа слушала. Раньше она Казакова не пропускала, но теперь он хочет, чтобы все оформляли платную подписку. А зачем? То же самое только кратко, Казаков скажет у Куликова по телевизору или на канале «Время покажет». Моду взяли, за свои рассуждения деньги с людей качать. Так Маня от Евстафьева отказалась. Хазина. Между прочем все как один на переворот намекают. И никто их ролики не прячет.

Вещать чужие домыслы она перестала, молча зудит, как карга старая. Спас от самой себя как всегда муж. Сменил канал, а там «След» идёт. Без всякой политики – дистиллированный криминал. И следователи симпатичные.

Маня встаёт на костыли, меняет угол обзора. Напротив, кровати огромный телевизор. И нога не на весу. Следит за сюжетом, гадают с мужем, кто девушку убил? У жертвы был роман с перспективным пианистом. Дома не складывались отношения с новым отчимом, и пока матушка лежала в больнице с сердечным приступом, бедолага переселилась в квартиру женщины, которой давно помогала. Сейчас хозяйка уехала в санаторий, оставив на попечение отзывчивой помощнице собаку и квартиру. И вот бедняжку находят на дорожке парка с простреленным затылком. Свидетели говорят, что меньше часа видели, как девушка гуляет с собакой. И вот. В морге приходят к выводу что кто-то изнасиловал беднягу. Но следов на одежде нет, только синяки на ногах. Под подозрение попал племянник подопечной пенсионерки с собакой. Боялся, что квартиру старушка завещает своей помощнице. Вторым попал под подозрение местный бандит, который как умел ухаживал за покойной. Третий пианист. Маня с Глебом, опережая развитие сюжета выдвигают свои версии, обосновывают их. Делают ставки. Маня на бандита, Глеб на пианиста. И оба проигрывают. Милую девушку застрелила бабушка пианиста. Испугалась, что бандит выполнит своё обещание и сломает пареньку пальцы, если он не откажется от возлюбленной.

Бабуля в кружевной накидке сидит в допросной и признаётся следователю, что не могла она рисковать внуком и его будущим. С бандитом ей не справиться, а с девушкой легко.

Пока идут титры нового фильма, Маня с Глебом решают, – не слишком ли завернул автор сюжет. Оба они бабушкины детки, и не хотят верить, что самые добрые и любящие существа на свете могут стать убийцами. Хотя поразмыслив, соглашаются, чтобы защитить Глеба баба Женя вполне могла бы кото то «замочить». Маня в решительности бабы Тони сомневается. Но сама готова биться за каждого из четырёх внуков даже с их родителями, если малышей станут обижать.

Глеб хмыкает, наверное, тебя во избежание домашних кулачных боёв, и отселили из коттеджа в Малаховку. Маня вздыхает, соглашается. Хотя причина её переезда от зятя с дочкой была совсем в другом. Дети надеялись, что она вернётся в Питер, и «Волк» тоже на это надеялся. Но Маня решила отремонтировать старый дом и начать в нём новую независимую жизнь. Получилось, да ещё как!

Маня тайком поглядывает на мужа, если бы не решение жить в Малаховке, у неё не было бы Глеба, приключений и путешествий по всему миру.

Новый сюжет не захватил. Рука привычно потянулась к телефону. Але ответила, что ездила в Питер, там потянула связки. Сидит дома ждёт, когда поправится. Ладе объяснила, что ВПН им никто не установил, да и не до него пока.

Анатолию она решила позвонить. Племянник пребывал в унынии, погода плохая, Пэтэр чихает и кашляет. Настя не рискнула приехать. Но есть и хорошая новость, – лечащий разрешил ему уехать на майские домой. На неделю. Только ждать долго, три с половиной дня.

Племянник кажется Мане маленьким мальчиком, который получил в подарок не то что ждал. Так было, давно. На рождество в Лахту свозили детей. Туда же приходил переодетый в деда Мороза, дядя Юра. Он недолюбливал бойкого и решительного Толика, который верховодил детской компанией и бывало обижал Юриного сыночка Костика. И дядя Юра раздавая подарки всучил мальчикам деревянные крашеные мечи, а Толику выпиленного на шарнирах Буратино. Если бы так поступил просто дядя Юра, парень бы понял и не обижался. Но мечом его обделил Дед Мороз. А вот это было обидно до слёз. Маня успокаивала семилетнего малыша, пока троица с мечами носилась по всему дому изображая Д’Артаньянов. Бои закончились разбитым носом и синяками. Мушкетёров развели по разным комнатам, отняв оружие. Три меча бабушка Тоня поставила в углу, рядом с Маней и не пострадавшим Толиком.

Маня предложила племяннику посражаться. Они скрестили деревяшки пару раз, Толику не понравилось. А вот шагающий Буратино мог говорить Маниным голосом, прятаться и подсматривать из-под стола. Маня напомнила Анатолию то рождество и сказала, что три дня пройдут скоро. А он за эти дни столько намечтает, что обычная побывка дома превратится в сказку. Из сказок племянник конечно давно вырос. Но попрощался с тёткой хорошо. Мол ладно, пока, пора собирать и складывать домашние мечты.

Глава 29

В городке переполох, горит квартира. Случай не исключительный. Живет в ней местный «бомж», унаследовал от родителей. Вполне приличных людей.

Пожарные делают всё что положено, любопытные в стороне сбились в стаю, рассуждают.

Мол не квартира, а мина замедленного действия, Юра конечно парень свой гарнизонный, но вконец опустился. Не работает, тащит с помойки всё что находит – старые унитазы, одежду и даже продукты. Так что пару раз в год, в квартире возникает пожар. Хотя с чего? Электричество давно отрезали, газовую плиту отключили. Но что-то там происходит и загорается. Соседи по подъезду бдительно следят за окнами и дверью. Хорошо если вовремя учуют дым. Но чаще доходит до огня. Мане тоже показали окна на первом этаже, на которые всегда следует обращать внимание. Она однажды обратила, увидела на подоконнике две крысы, завизжала и больше старалась не смотреть в эту точку. Они с Глебом не живут в доме с нехорошей квартирой. Хотя у родителей, как раз там и было служебное жильё. В соседнем подъезде на втором этаже трёшка с двумя балконами. Она давно пустует, и блудные дети начали было искать возможность поселиться там. Но сам дом, по отзывам жильцов, не очень уютный. В подвалах скапливается вода, там настоящая комариная плантация. Да ещё соседство с Юрой – в любую минуту красного петуха пустит. На Маниной памяти эта квартира пережила четыре пожара. Для борьбы с огнём разбивали стёкла, выламывали замок. Заливали очаг пеной, а через пару часов появлялся хозяин, пожимал плечами и привычно интересовался – «Сигаретки не найдется?». Сердобольные достают из кармана пачки, Юра дрожащими руками с заскорузлыми болячками берёт, спрашивает нельзя ли три. Больше ни за что не возьмёт. Одну прикуривает, остальные бережно складывает в пустую пачку и убирает в карман. Жильца-диверсанта ни разу не поколотили, даже не обругали. Считали его местным убогим, жалели, терпели и подкармливали.

Об очередном несчастье Маня с Глебом узнали за обедом. Позвонил знакомый, прокричал «Пожар!» и потребовал быстро прийти, а то…

Глеб вскочил, начал одеваться, Маня тоже потянулась к костылям. Просчитывает, что можно одеть быстро, чтобы особо не тревожить больную ногу и не замёрзнуть на этом пожаре. Она спешит, костыли падают, один задевает ту самую несчастную ногу. От боли на глазах выступают слезы. Глеб прибегает на шум с утеплёнными штанами в руках. Господи, куда ты собираешься? Какая от тебя помощь на пожаре? А от тебя? Глеб с недоумением смотрит на штаны в руках. Действительно, зачем ему бежать на улицу. Это раньше люди становились в цепочку и из рук в руки передавали вёдра с водой, чтобы там в конце, поближе к огню кто-то плеснул воду в огонь.

Маня уже встала на костыли поскакала к окну. В торце дома две пожарные машины. Становиться в цепочку спасателей нет никакой необходимости. Муж тоже смотрит в окно, неуверенно мнёт в руках штаны. Единственное, что он может сделать на этом пожаре – присоединиться к коллективному возмущению. Крикам «Доколе!».

Все будут ругать за глаза его бывшего одноклассника, а когда тот последним явиться на пожар в собственном доме, примутся протягивать бедолаге сигареты.

Есть ещё одна деталь, очень весомая, по которой муж старается избегать осуждения Юрки. В школе это был активный, спортивный, смелый и очень симпатичный паренёк. В дворовой компании его уважали, девчонки в школе писали симпатяге записки. Хулиганил Юрка вместе со всеми. И закурил почти в один день с Глебом. И бензин нюхал, как все гарнизонные пацаны. Сорванцы пробовали жизнь во всех ипостасях. Юрка единственный из компании пробу кайфа от бензина перевёл в практику. Таскал с собой банку с горючим всюду. И однажды в клубе, прямо во время сеанса про Фантомаса потерял сознание. В зале темно, все не спускают глаз с экрана. Кто-то сначала унюхал запах бензина, и тут же уловил аромат сигаретного дыма. Испугались пожара, подняли панику. Фильм остановили, свет включили. Курильщики разбежались, а один сидел, свесив голову на грудь и опустив безвольно руки. Под ногами пол-литровая банка и бензиновая лужица. От паров паренёк потерял сознание. Вызвали скорую, долго лечили. Но скоро всем стало ясно – вчерашний товарищ от своего чрезмерного увлечения нюхачеством стал слабоумным. Этот случай встряхнул гарнизонных сорванцов. Можно сказать, что Юрка принёс себя в жертву, чтобы товарищи взялись за ум. Его брали в игры, не гнали из компании. Время шло, ребята закончили школу, разъехались кто куда, а Юрка остался бродить по городку в поисках своих товарищей. Глеб тоже, когда увидел своего школьного кореша, летом в растоптанных сапогах и куртке с меховым капюшоном, даже оторопел. Это случилось во время первого выхода в гарнизонный магазин. Юра занимал пост на лавочке у входа, удобно собирать угощения. Глеб однокашника не узнал, а Юра наоборот. Чуть ли не обниматься кинулся. Шок от первой встречи скоро прошёл, однокашнику подсовывали продукты, подходящую одежду. Говорить с ним было бесполезно. Истории жизни и детства, которые бедняга излагал напоминали рассказы в стиле фэнтэзи. Однажды в городском чате разместили ролик, Юра читал Маяковского – «читайте, завидуйте, я гражданин Советского Союза…». Разодранный рукав, грязные ногти и потрёпанная книжечка в руках. Не паспорт, документы и банковскую карту на которую поступало пособие по инвалидности он давно потерял.

Маня аж вздрогнула от такого компромата. Беглые журналисты «Эха», душу бы продали за сам ролик и за Юрину историю. Но они не смотрят домовые и городские чаты. А здесь все знают, что произошло, как и почему. В детстве, родители единственного сына любили, исправно кормили, не одевали, а наряжали своего красавчика. А вот за тем, как проводит свободное время их любимый сынок, не уследили. Бывает, и тогда в советское время, и сейчас в пору капитализма. Сколько молодых и богатых садятся на иглу, звереют от вседозволенности…

С огнём справились, участковый отправился на пепелище. Соседи стоят ждут, когда Юра вернётся. Полицейский выходит зовёт помощников. Юра сгорел в кровати, ноги обуглились, а жёлтую сальную бороду и лицо огонь не тронул. Постель под бедолагой выгорела полностью.

Вечером в чате начался обмен мнениями. Мол трагедии можно было избежать, передать страдальца социальным службам. Управляющей жилищной компании, надо было не отключать свет и батареи, а обратиться в суд. Неимущего должника можно было отправить в спецзаведение, подлечить, вынудить заработать, чтобы долг погасить. Глядишь и жив бы остался…

Маня читает, вспоминает свои встречи с Юрой, его пустой безразличный взгляд. А потом безногую соседку в госпитале с таким же отстраненным взглядом и откровенными словами о нежелании жить. Не человек решает, когда ему покинуть этот мир, его задача жить по возможности достойно. Мозг Юры уснул в детстве и весь городок наблюдал как старело его тело. Зимой и летом в одних и тех же башмаках, и драной грязной куртке. У всех на глазах, одинокий брошенный человек без возможности и навыков организовать свой быт.

Пока все костерят управляющую жилищную компанию, Маня думает о храме и его батюшке. Сам Юра на службу, ясное дело не ходил. А часть жителей городка исправные прихожане. Маня точно знает, рассказывали они батюшке о Юре, совета спрашивали, как быть. Можно было определить несчастного в монастырь. Да, выпивоха и курильщик, но при монастыре и минимальной заботе может усмирил бы, пусть не полностью, но хотя бы немного свои вредные привычки.

В чате продолжают бурлить страсти. Пока некая Фифа не вклинилась. «Это был не человек, а мусор. Переживать надо за тех, кто на фронте, или тех, кто вернулся оттуда инвалидом. Есть у нас такой – ноги до колен оторвало. Сидит в квартире на третьем этаже в окно смотрит. Может найдутся сердобольные с первых этажей, поменяются чтобы парень мог на своей коляске хотя бы на улицу выкатываться?».

Маня не знала о таком соседе. Как он там? Действительно на улице мог бы рассказывать ребятне, как там на фронте, что такое арта и окопные свечи. Все ли могут стать героями или характер особый нужен? Потом вспоминает европейские городки, у каждого подъезда пандус для колясочников. А ещё у нас на телевидении есть специальные программы, о героях-инвалидах, которые включены в жизнь города и района. Или чтобы включиться надо написать специальное письмо в редакцию? А если ты гордый, жалости к себе не терпишь. Внимание и помощь принять готов, а жалость ни в каком виде. У Мани в подъезде пустует, как раз на первом этаже, однокомнатная квартира. Принадлежит она Министерству обороны. Хулиганы ещё летом выбили стёкла, так и простояла всю зиму. Может написать в чат предложение о переселении парня сюда. Для Министерства обороны, он человек не посторонний – ранение на фронте получил, призвали или контракт подписал не важно. Или выплатили компенсацию за ранение и умыли руки?

Маня пишет в личку Фифе, просит у неё адрес и телефон парня. Созвонится, узнает, чем помочь, спросит разрешения навестить, когда своя нога заживёт, а там подумают вместе, что можно сделать. Вариант с переездом в пустую квартиру на первом этаже ей кажется самым простым и реальным.

Как говорят военные – вижу цель, не вижу препятствий. Хотя на фронте всё проще и понятней чем на гражданке.

Больше года в городском чате не затрагивали управляющую компанию. А с предыдущей боролись так, что только перья летели. Пришла новая, уже на готовенькое. В борьбе за дороги и тепло в домах, население военного городка так ополчилось на власти и жилищников, что научились бить чётко, четко и прямо в цель. В итоге получили новые асфальтовые дороги и дорожки. 30 лет ездили по ухабам, а тут красота. Заслуга новых жилищных управленцев – отопление. Ни одного сбоя за зиму, у прежних раз в месяц ломался котёл. Остывали батареи, народ врубал дополнительные обогреватели и злился на власти вообще. А потом, когда за место управления несчастным городком завязалась борьба, обе стороны выдали жильцам военную тайну. Адрес сайта «Добродел». Оттуда странным образом быстро реагируют на жалобы и что важно, жилищники боятся этого чудо-«Добродела» как огня. Вот что значит информирован, значит вооружён.

Наверное, в Екатеринбурге о «Доброделе» не знают. Сражаются с управляющей компанией в одиночку. История одного из активистов, который устал от неисправного лифта и едва живых батарей, принялся убеждать соседей сменить домового управленца. Рассказывал, что собственникам такое право предоставлено законом. Достаточно провести собрание и принять решение. Протокол отнести районным властям. И всё. Управленцы решили действовать на опережение. Наняли киллеров, чтобы убить вредного жильца. Нет человека, нет проблем. Киллеры деньги взяли, но активист остался жив. Доплёлся домой, вызвал полицию, скорую. Первой передал видеозапись нападения, вторым себя болезного. Управленцы забыли о доходном бизнесе, быстренько сбежали за границу.

У них в городке обошлось без физических жертв и Маня стала верить в силу коллективного мнения и коллективного действия. До волшебных навыков местного самоуправления, от силы два шага. Выяснить, какие суммы из бюджета предусмотрены на их конкретный городок и проверять, туда ли расходуют их районные власти. Сборы по статье на капитальный ремонт, тоже под контроль жильцов. Чтобы не списывали три цены за покос газонов, а копили на ремонт крыш и швов блочных домов.

Сидит Маня мечтает, по телевизору новости фоном. Зеленского опять отправляют в отставку, мол осталось совсем чуть-чуть. Сразу после праздников. Отгуляли, доели шашлыки, вернулись, а его нет, как и не было. Ну-ну. Как шутила бабушка, – «не спешите, он ещё на ваших похоронах простудиться успеет».

Вполне может быть, апрель вообще прикинулся мартом. А в мае добрые синоптики обещают контрастную погоду. День в футболке с короткими рукавами, а на следующий обряжайся в куртку и тёплый свитер.

Маня смотрит в окно на серый день, мимо идут люди в сапогах с накинутыми на голову капюшонами. Вспоминает апрель. В этом месяце она по прошлым годам помнит главные дни – 12 апреля, в день космонавтики, они собирались обязательно на даче в Лахте, чтобы поздравить бабушку с днюхой. Она заранее заявляла, что никаких гостей не хочет. А у всех повод – мы мол не в гости, а в дедовский дом. Воздухом подвышать, шашлыки пожарить. И всегда в этот день одевались легко, но курточки на всякий случай прихватывали. 28 апреля, днюха у Маниной школьной любови – Кольки. Тут уже девчонки сплошь в летних платьях и с голыми ногами. Жарко в колготках будет. И за столом, и на прогулке в Летнем саду. Почему-то на Колькину днюху гулять отправлялись именно туда. Хотя идти одинаково, что до Летнего, что до Таврического. В этом году сплошные погодные катаклизмы. А Нюра с Любой, большой сбор родни во Всеволожском доме готовят. Может к первомаю распогодится, сколько там дней осталось? Маня смотрит на календарь и ахает. Первое мая уже завтра! Сегодня Дашка заберёт благоверного домой на побывку. Сопливого Пэтэра оставят бороться с вирусами в палате. Обидно? Да, конечно. И не только ему, Нюра с Любой праздник приготовят, деликатесов назаказывают, шашлыки замаринуют. Всем прикажут явиться на сбор, а «повод» останется чихать и кашлять в госпитальной палате. Интересно, догадался Анатолий хотя бы предупредить добрых старушек?

Так Толику она звонить не будет, парень в суете или уже в машине домой едет. Набирает напрямую бабу Нюру. Ей после дороги ещё не звонила, доложит, что с ногой вроде лучше. Латышскую квартиру, как будто продали. Вот лежит Маня, Питер вспоминает и грустно ей – все соберутся и опять без неё.

Баба Нюра слушает отчёт. Продали, это хорошо. Ногу беречь надо. А грустит дорогая Маня напрасно – праздник отменили. Как отменили? Когда? Нюра вздыхает, да час назад и позвонили. Сидит Нюра перед ведром с маринованными шашлыками и думает, что с ними теперь делать. Люба 70 пирожков напекла и с яблоками, и с капустой, и с зубаткой. Ватрушки с творогом, они всегда разлетаются со стола как вспугнутые воробьи. Заманивает к себе родных чтобы чаем напоить, а перед уходом мешок с пирожками выдать. А вот Нюре хуже – для шашлыка огонь нужен. Мангал и компания. Маня сочувствует, предлагает разложить шашлыки по пакетам и сунуть в морозилку. Потом можно потихоньку жарить или тушить с капустой или картошкой. Советует, а сама ругает молодежь – знали ещё вчера с утра, что Пэтэр болеет, вирус опасен не только для грудничка, но и для добрых бабушек. Трудно было позвонить? Люба бы не жарилась у духовки половину ночи, а Нюра не морочилась бы с шашлыками. Потом вспоминает – вирус чеху Настя принесла. Что мешает теперь, по известному адресу доставить Любины пирожки? Пусть поедет к бабуле, ролик для бойцов на этаже запишет. И поработает Красной шапочкой. От идеи Настя аж в ладоши захлопала. Мол думала, что нести Пэтэру в госпиталь? А тут домашние пирожки. Настя норовит быстро попрощаться и нестись в госпиталь, через Любу на «Гражданке». Маня советует маршрут продлить. Завернуть к бабе Нюре, взять зелёный бархатный альбом. Там до и после военные фотографии с дедами дядями. Теми, кто вернулся, и кто погиб. На прощание наказывает – вечером пусть отчитается, с ранеными, снимков нащёлкает и обязательно в 11 палату тоже пирожки занесёт. Там женщина лежит – ей привет от Мани.

Глава 30

Классики, любимая школьная игра. На асфальтовом пятачке во дворе девочки мелом расчертили квадраты и с упоением скакали по ним стараясь сдвинуть плоский камушек из одного квадрата в другой. У маленькой Мани получилось перескочить из третьего в четвертый. Большая Маня, которая охраняла забаву маленькой от девочек постарше, стояла рядом и голосом бабушки Тони подсказывала.

– Соберись, ты можешь стоять только на правой ноге.

Маленькая собралась после очередного скачка, выровнялась и прыгнула. Пятка в сандалике угодила на черту, девочки завизжали, «Проиграла!». Они принялись радостно подскакивать, вместе с ними скакали бантики. У них в третьем классе у всех девочек косы и бантики. Маня завидовала тем, у кого на лоб спадают чёлки. Её же волосы, которые если распустить опускаются до самой попы, а намочить и голова под тяжестью клонится то вперед, то набок, никакой чёлки не допускается. Четыре недобрые подружки и восемь бантиков заходились от восторга что, Маня теперь уходит, а они могут занять её место.

Что делать? Она выпрыгивает за меловую черту, качается тянет руку большой Мане, но её нет. Рассеянно озирается – нет и маленькой Мани. На руке маникюр с длинными бледно розовыми ногтями, а на левой лодыжке плотная повязка из толстого растягивающего бинта. А у самого входа в школу, со двора стоит пара костылей. До входа шагов десять, пустяк если идти. Но ей придется прыгать, а после тренировки на классиках, единственная здоровая нога дрожит и готова в любой момент согнуться в коленках, обрушив бедолагу на асфальт.

Девочки радостно скачут, бантики подпрыгивают. Маня просит их принести костыли, но голос не проникает в детство. Один шаг разделяет большую Маню-цаплю и её подружек из третьего «А», но вместо звонких голосов доносятся приглушённые бульки.

Она стоит на одной ноге и готова зареветь. Но тут через бульки пробивается строгий голос бабы Нюры:

– Допрыгалась, значит!

Баба Нюра уходит и уносит с собой последнюю надежду Глеба. Он защищает Маню и говорит, что прыгает жена только по дому. На улицу ей пока рано. И зачем-то врёт, что погода плохая, дождливая. Под дождём никто прыгать по классикам не выходит. До костылей далеко, а Глеб, если она поторопиться, ещё рядом. Маня набирает в грудь воздух сгибает правую ногу в колене и прыгает.

Потом оглядывается – вот это рывок! Из детства прямиком в старость. Ну не совсем. Но Маню в кровати с портретом покойных родителей, весёлых внуков, и телевизором напротив, – девочкой уже не назовешь. Никаких бантиков, косичек, и костыли рядом, только руку протяни.

На кухне Глеб с её телефоном, шепчет – «Баба Нюра». Потом спрашивает глазами, мол готова ты получить утреннюю взбучку. Маня не готова, прячется в ванной. Чистит зубы и рассматривает себя в зеркало. Там, где бабуля делала строгий прямой пробор, теперь абсолютно седые волосы, зачёсанные строго наверх. Никакой чёлки, вместо кос на макушке растрёпанный пучок. Хорошо, что умываться надо без очков, так она не видит предательские морщинки вокруг глаз и по контуру губ и считает себя симпатяшкой. Полезное заблуждение для бодрого утреннего настроения.

Ну всё. Причесана, умыта бодра и весела. Можно выходить, она приоткрывает дверь, прислушивается. Вместо мужа говорит телевизор. Он сообщает что во Франции сотрудникам российского посольства заблокировали карты, которыми они расплачивались на заправках. Маня уже опускается на диван и комментирует:

– Мы не одиноки, и это радует. – Перед сном Звягин попробовал снять с их карты остаток евро. Половину автомат выдал, а на очередной попытке карту заблокировал. Настроение конечно испортилось, но Глеб проговорил волшебную мантру: «Пусть у нас большей беды не будет». И они согласились что деньги могут полежать и на счёте до момента, когда они придумают возможность их оттуда забрать.

Глеб просто кивает, улыбается и увлечённо листает её телефон. Маня ёрзает на диванчике, она готова завтракать, а муж и пальцем не ведёт.

Тут у тебя пять роликов из госпиталя. Про бойцов и пирожки. Баба Нюра звонила с комментариями, ей внучка тоже шлёт один за другим.

– А сегодня разве 1 мая?

Точно, вчера Люба стряпала пирожки, Нюра мариновала шашлыки, а когда узнали что слёт во Всеволожске отменяется, жаловались Мане. Племянница обещала отвезти пирожки в госпиталь. И…

– А сколько времени?

Боже, нет ещё и десяти, а Настя уже примчалась с Гражданки на Суворовский, успела заскочить на Ржевку за пирожками, на Васильевский остров за альбомом. Примчаться на Суворовский, наснимать роликов. Да, девочка на машине, но на такие круги уйдет не меньше двух часов. Выходит, проснулась Настя не позже семи…

Для соблазнения чеха, назло бабушкам и Ладке? Что-то непохоже. Неужели так накокетничалась, что реально сама влюбилась? Надо бы спросить у Анатолия, что там между Настей и Пэтэром. Но Маня сомневается, мальчик первый день дома, рядом Даша, сын, пёс наконец, а она на чужие любовные игры будет его отвлекать.

Наконец, получив в распоряжение свой собственный телефон, Маня изучает ролики. На первом, три пирожка получает дежурный на КПП. Паренёк краснеет, но не отказывается. Нюхает и прикрывает от удовольствия глаза. Еще бы! Баба Люба большая мастерица по выпечке, по домашним пельменям и вареникам с вишней.

Дальше сюжет повторяется – Настя с корзиной приближается к кровати, на которой скучает лежачий больной, передаёт привет от бабушек, от Мани и поздравляет с праздником. Пирожки на тумбочке, боец в кадре. «Я Тигр из Тюмени. Спасибо за пирожки и внимание». Маня хмыкает – тюменский тигр настоящее открытие в природе. Дальше Настя подкорректировала благодарности от бойцов, теперь они обращались напрямую к бабе Любе, хвалили пирожки и желали ей здоровья.

Маня начинает понимать причину раннего сердитого звонка бабы Нюры. Да сырые шашлыки в госпиталь не повезёшь. Но Настя могла бы подсказать, чтобы ребята говорили спасибо через запятую, например: «Бабушкам Нюре и Любе». Уточняет у Глеба, что сказала Нюра. И смеётся как точно она угадала. И возвращается к репортёрским потугам племянницы. Три стандартных ролика с благодарностями, в одном к Любе и Нюре. Ага, значит баба Нюра без всяких политесов напрямую позвонила внучке и вломила той от души.

И еще один, который Маню удивил. Молодой парень, усеянный веснушками на закадровое вступление племянницы:

– Пирожки от моей бабушки, что вы ей скажете?

Ответил:

– Ничего, пока не попробую. Приходите часика через четыре.

После ролика, звонок, растерянная Настя спрашивает, не сталкивалась ли Маня с этим рыжим. Ей лично показалось, что парень на что-то намекает. А потом несколько коротких сообщений. Все берут пирожки, нюхают. Глаза закатывают, а этот даже не притронулся. Может чокнутый? У ребят на этаже спрашивать неудобно, Толик домой уехал, а от Пэтэра вообще ничего не добьёшься. Как думаешь, может в эту палату номер 8 вообще больше не заходить. Я лучше остатки пирожков на поднос положу, накрою полотенцем и оставлю. Как думаешь?

Маня по примеру конопатого паренька тоже берёт паузу. Сейчас пойдет на кухню нальёт воды, присядет на умный диванчик, достанет сигарету и подумает в тишине.

– Кто там крадётся? – Доносится из комнаты Глеба.

– Уже никто никуда не крадётся. – Откликается Маня, покумекать над ответом Насте в одиночестве не выйдет, муж сейчас тоже присоединится к мозговому штурму.

Маня показывает Глебу ролик и вопросы племяннику, он вникает в тему, а Маня ёрзает.

– Почему через четыре часа?

– На Соловьев лайф один штурмовик рассказывал, что на хуторе, который они освободили тётка пирожков напекла с мышьяком, а вторая координаты хат, где ребята на постой встали, сливала своим хлопцам. Предупреждал, чтобы остальные осторожнее были с местными. Может этот конопатый тоже с таким столкнулся.

– Не фига себе! Боится, что пирожки от питерских бабушек-диверсанток! А 4 часа, время через которое плохая еда должна проявить себя… Сейчас позвонит в службу безопасности, и Настю загребут. Может нельзя в госпиталь коллективные угощения приносить? Всё-таки военный объект.

– Если нельзя, через КПП не пропустили бы.

Маня начинает беспокоиться за Настю, Анатолия нет, она шастает по этажу со своими пирожками, улыбается. Парни в госпитале молодые, а если обидят. Пишет племяннице, «одна по палатам ходишь». Отвечает нет, Рэм и Пэтер присоединились. Пэтер торопит, в Нюрином альбоме со старыми фотографиями что-то интересное нашёл. Маня облегченно вздыхает. Рэм молодец, страхует Настю и вообще очень общительный молодой человек. Только номер его телефона Маня не взяла. А жаль позвонила бы спросила, что за конопатый на вытяжке в палате номер 8 лежит. Может после контузии с фантазиями? Посомневавшись пишет Анатолию, мол вопросик небольшой возник. Звонить боюсь вдруг Гордейка спит. А будет минутка, пусть сам Маню наберёт.

Анатолий вышел на видеосвязь мгновенно. Показал Гордейку в манеже, Патрон тычет в сетку носом, чтобы добраться до охраняемого объекта. Настя за кадром смеётся и рассказывает кому-то, как выгоняли Патрона из манежа. Пёс решил, что это для него. Невестка машет Мане рукой, Анатолий перемещается на курительный балкон:

– Ну как вы?

– Здорово! Дом это… не в сказке сказать, ни пером описать.

Особенно после передовой, договаривает Маня мысленно. Но отвлекать долго Толика она не намерена. Говорит про Настю, которая взялась поработать Красной шапочкой. И про то как племянница испугалась рыжего конопатого из 8 палаты. Что за парень?

– Стрела? Хороший пацан, лихой. Фронтовой мотокурьер и мотоштурмовик.

– Кто такие? Ребята на мотоциклах ездят, медикаменты, средства связи, воду, продукты питания, боеприпасы и всё что нужно, на передовую доставляют. Вес правда небольшой, зато скорость хорошая. А я тебе ссылку брошу на их рассказы.

Маня читает, вслух Глебу. «Мотоциклисты, когда надо на штурм, мчатся тенями.  Быстрые, неуловимые, почти нереальные в своей стремительности. Мотоцикл на СВО, — современное воплощение кавалерии, только вместо горячих скакунов — стальные кони с рёвом двигателей.

Они набирают скорость в мгновение ока, проскальзывают там, где застрянет любая другая машина, петляют между ловушками местности с кошачьей ловкостью. Воздух дрожит от гула коптеров, но мотоциклисты уже меняют траекторию — манёвренность спасает, позволяет ускользнуть из прицела, раствориться среди складок местности, чтобы через миг появиться там, где их меньше всего ждут. И вот тут срабатывает ещё одно оружие — психологическое. Вид мотоциклистов на штурме выбивает из колеи. Противник замирает в замешательстве: как, откуда, почему так быстро? Этот момент ступора, этот секундный паралич — он стоит дорого. В эти мгновения штурмовики получают бесценное преимущество — выигрыш во времени и инициативе. Кстати, не каждый штурмовик может быть мотоциклистом. Это особая порода бойцов: нужно уметь не просто стрелять и ползти по земле, но и чувствовать машину, читать дорогу, предугадывать опасность на скорости.»

– Этот Стрела, Толик рассказывал, лучшим был, его отец в 7 лет на мотоцикл «Минск» посадил. Себе новый купил, а сыну старый отдал. Говорит с лавки на коня заберётся и вперед. Так сросся, что никуда без мотоцикла. Говорит, на передовой первый раз влетел. В деревне по оврагам и полям носился и ничего. А теперь вот…

– Крутой парень. – Восхищается Глеб.

– А что он так Настю напугал?

– Думаю понравилась она ему. Решил сейчас пирожки похвалит, и девушка упорхнет. А так, пока Настя вернётся, он подумает, что сказать и как половчее телефон попросить.

– Интересный у вас мужчин ход мыслей, – ворчит Маня. – Мог и прямо спросить, а так напугал беднягу, да и я тоже струхнула. Думала намекает, мол не отравлены ли пирожки с ватрушками.

Анатолий смеётся – Рэм хвастался что восемь штук слопал, а два припрятал. Теперь ходит как фаршированный гусь.

Маня представляет Рэма, на ногах вместо тапок красные гусиные лапы, смеётся и прощается. Тут же отписывается племяннице. Позывной конопатого Стрела, собирается у тебя номер телефона спросить. Думаю, от него, для Нюры с Любой ты получишь самый лучший отзыв. Иди и спокойно возьми интервью. И мне сбросить не забудь.

Настя отвечает «ок», а Маня занимается ужином. Выкладывает на тарелку гречку, сверху котлеты. Ломает листья салата и думает – какие-то мы все подозрительные стали. Девушка боится парня, который лежит на вытяжке с подвешенными гирями. Маня звонков с незнакомых номеров. Вчера Галя звонила, жаловалась, прямо на работе звонят, мол с её банковского счёта две минуты назад пытались перевести деньги. Сумма большая 250 тысяч. Пусть подтвердит 29306 это её пароль или нет. На счету у Гали 300 тысяч, а пароль другой. Но цифры уж больно знакомые. Машинально отвечает пароль другой, а ей ещё раз диктуют 29306. И тут она соображает, добавь пятёрку и получится дата и год её рождения.

– У меня аж в голове щёлкнуло, потом сигнал смс прислали типа из банка. Просят назвать цифры. Я сижу пунцовая как свекла, девочки заметили, решили, что давление. А может и впрям давление подскочило. Отключаю связь – рассказываю им про звонок. И понимаю, мошенники звонили. Опять телефон. Мол вам только что звонили, это были мошенники пытаются взломать онлайн, срочно войдите в банк под нашим сопровождением. Я было поверила, растеряно так говорю, что на работу беру только кнопочный телефон. А банк дома в айфоне… Назвали дурой старой и отключились. Ка думаешь я старая?

Маня успокоила, конечно нет. А зачем она на незнакомые звонки отвечает? Оказалось, надпись была «Полезный звонок». Только вопрос, – кому полезный? Тут цифры опубликовали, за прошлый год почти 30 миллиардов рублей мошенники со счетов граждан увели.

Ещё до того, как по телевизору о проблеме заговорили, сарафанное радио разнесло весть об опасности звонков. Спроси у любого и вспомнят, если сам не купился, то кто ни будь из родных и знакомых попался на крючок. В основном пенсионеры и школьники. Галя ближе к первой категории, но она приняла меры – общается со всеми только по кнопочному телефону. А уж когда они с Маней соберутся поболтать от души, достаёт айфон и включает на МАКС видеосвязь.

Они уже ужинали, когда Настя прислала ролик с конопатым. Стрела причесался, подложил под спину подушки. И выдал:

– Мне 29 лет, не женат и не был. Сам из деревни в Мордовии. Давно мечтал посмотреть Питер. Повезло, попал сюда в госпиталь. Из окна палаты много не увидишь, но ведь скоро ему разрешат вставать…

Словом, Ефим, позывной Стрела, мечтает жениться на скромной и доброй питерской девушке. Рост метр восемьдесят пять, вес 76 кило. Любит мотоциклы, путешествия и риск.

И ни слова про пирожки. Ага, вот второй ролик:

– Дорогие Люба и Нюра, ничего вкуснее ваших пирожков в жизни не ел. Разве что мамины блины с домашней сметаной и малиновым вареньем. Здоровья вам на долгие годы. И за внучку спасибо, как лучик солнца в палату проник.

Маня смотрит, кивает одобрительно. Молодец Настя, раскрутила Стрелу на положительный отзыв.

Глеб просит скинуть ему первый со Стрелой. Маня успела сообщить мужу, что рассказал о парне Анатолий.

– Думаю, если твоя племянница опубликует этот ролик у себя в Одноклассниках, через месяц Стрела женится. Он такой открытый и искренний. Редкость для нашего времени.

Мане тоже паренёк понравился, но питерские девушки те ещё капризницы. Одни охотятся за олигархами, другие строят карьеру. Вон Настя, ей уже 25, а замуж не собирается. Или вторая племянница, Алинка, шесть лет жила с парнем в гражданском браке и только потом, когда купили престижную машину, открыла свой косметический салон и начали строить коттедж рядом с Домодедово, пригласили родных на свадьбу. Продуманные девушки, плохо это или хорошо? Маня была другой, по жизни её вели чувства. По карьере принципы. Чувства не подвели, а принципы не совпали с велением времени. А если бы совпали, то в московской суете не осталось бы времени и места для чувств. Она конечно долго скучала по своей журналистике. Но потом поняла – эта профессия, если отдаешься ей без остатка, перемелет всё вокруг.

Не даром папенька, который о журналистике знал всё и даже больше, отказал Мане в финансовой поддержке, стоило ей перевестись с третьего курса экономического института в университет на факультет журналистики. А газеты с публикациями дочери, которые она исправно раз в неделю посылала отцу, просто откладывал в сторону не распечатывая конверта. Мама потихоньку доставала, читала и по секрету от мужа хвалила свою девочку. Но Маня упрямо писала, печаталась, и сделала себе имя, до перестройки. После 90-ых, от журналистов требовалось новое мышление и готовность служить чаще властям, чем выбранному делу. Родителей давно нет, Маня и сама уже ближе к закату жизни. Настя, Анатолий, Лада, Алина, её собственная Юлька, хозяйничают в новом времени без опеки старших. Хорошо хоть откликаются на их просьбы и ожидания. Вот как сегодня, с пирожками.

Нюра с Любой позвонили по очереди, и взахлеб рассказывали о том, что говорили им солдаты, когда отведали настоящих домашних пирожков. Правда Нюра жаловалась, что альбом со старыми снимками Настя оставила у себя. У них с Пэтэром идея появилась. Какая? Это сюрприз!

Глава 31

Ну все приехали, новости теперь надо читать с пустырником. Если с варварским обрывом сирени ещё как-то можно согласиться, наломал где ни будь в городском парке или у стен кремля, – в кутузку! Посиди там 15 суток, подумай о своём поведении. Люди высаживали, ухаживали, постригали. А ты пришёл на готовенькое и всё испортил.

То сбор грибов по заявке, вывел бедолагу из себя. Картинка такая красивая в МКСе а под ней: «С 1 сентября следующего года вводится обязательное разрешение на сбор грибов, включая золотистые сыроежки и чёрные трюфели. Для получения разрешения необходимо подать заявку за 15 дней до планируемого выхода в лес.» И дальше чёрным по белому: «За сбор грибов без предварительного разрешения предусмотрена уголовная ответственность». Так и хочется крикнуть: «Автора!!!». Да посмотреть на него и узнать фамилию умника, чтобы поймать, посадить голым местом на муравейник. Закрепить понадёжнее и отправиться на соседнюю поляну грибы собирать.

Маня их не ест, и даже не знает какие можно класть в корзину, а какие не следует. Но половина городка, с конца июля с корзинками и в сапогах отправляются на промысел. Грибы растут вдоль трассы, в лесу за полем. А особенно их много на территории бывшей ракетной части. Теперь, когда все шахты от ракет взорвали, под бдительным наблюдением американских и европейских военных, въезд и вход на территорию свободный. Манина приятельница собирает там лисички и маринует на зиму не меньше десяти трёхлитровых банок. А хранит их, как раз в бывшей ракетной шахте, каким-то чудом уцелевшей после оголтелого разоружения всей страны. Лена и дачу купила чудом, военные предложили, мол времена тяжёлые, участок ракетной части решили отдать под дачи. Маня всё собирается спросить у подруги имя этого благодетеля. Если жив, что думает о сегодняшнем беспрепятственном передвижении вражеских дронов от Балтики до Урала. Интересно, за разбазаривание военных угодий, уголовная статья не предусмотрена?

И главное всё ложится один к одному. Только вчера вечером Аля прислала снимок. В светло-зелёном тазике лежат сморщенные комочки коричневого цвета, ну если хорошо помять вощёную бумагу, в которую раньше в магазинах масло сливочное заворачивали. Цветовое решение кадра Мане понравилось. Цвет комочков от бежевого до густо коричневого, а тень, которая залегла в складках просто приглашает пофантазировать на тему «Что вы здесь видите?». Фантазировать Маня не стала, некогда. Мазнула взглядом по картинке, бросила дежурное – «круто», и продолжила сливать сыворотку в бундуль. Глеб зачитывает Алин текст: «Зять с внучкой за грибами сегодня ходили.». Какие грибы? Ещё вчера снег у забора лежал.

Грибы бывают летом и осенью. Лисички подруга Ленка собирает в июле, Маня её на день рождения приглашает, а Ленка мнётся. Занята мол, каждый час на счету. На плантации лисички пошли, нельзя чтобы переросли…

Но Аля ничего не перепутала, несмотря на первомайское застолье. Сморчки, оказывается собирают ранней весной. Глеб пускается в воспоминания. Именно такие приносил папа, а мама чистила и ругалась. Ну зачем ты мне их принёс? Я собиралась голову покрасить, луковую шелуху залила. А теперь весь вечер из грибов улитки и траву надо выковыривать. Завтра опять чучундрой на работу пойду. Понятно, Маня слушает и понимает, – грибы — это отдельная наука и многолетняя практика. Не её забава.

Подумала и забыла, если бы не утренняя новость. А так увидела картинку, прочитала и прямо вздёрнулась.

Грибной запрет напоминает Мане хорошо продуманную программу дразнилку, чтобы вывести из состояния равновесия и лёгкого весеннего счастья. Если не всех граждан разом, то частями по интересам. Отключили Ватсап с Телеграммом, а многие на них свой бизнес строили. Почти все, использовали мессенджеры для связи. Грохнули Телегу и Глеб потерял связь со своим лучшим другом одноклассником, которой в Днепропетровске с первого дня ждёт прихода своих. Упрямая, практически не ходячая матушка, отказалась до войны уехать в Россию.

– Куда я из своей квартиры на старости лет?

Два месяца назад одноклассник рассказал, что кошка чует дроны и обстрелы заранее, бежит к матери кричит, а потом несётся к ванной и прячется под ней. Матушка от окон переселяется в коридор, сидит там и плачет. В городке давно присмотрели для одноклассника квартиру. Куда им ещё? Отец здесь служил. Мать троих детей в гарнизоне вырастила. А потом, когда батя оформил военную пенсию, уехали на родину, дед сдал, не оставишь одного.

Теперь друзей физически разделила линия фронта, такого они не выбирали, да и помыслить не могли. А теперь чиновники отняли последнюю возможность хотя бы узнать – как там Серёга и тётя Лиза.

Маня тихонечко сидит на кухне – Глеб спит, а она встала ни свет, ни заря. Погоду высматривает, надеется, что день будет солнечным и она в сопровождении мужа опять пойдет на дачу. Вчера они протестировали на предмет пригодности её лодыжку. Решили – если Маня посередине пути встанет и не сможет идти, Глеб посадит её в садовую тачку и привезет обратно домой. Долечиваться. Костыли она оставила три дня назад, и уверенно шагала по дому без них. Ясно, что первым делом почувствовав опору двух ног, засобиралась на дачу. И не просто дошла, открыла розы. В четыре руки выдернули сорняки в теплице. Осмотрели хозяйство. Выяснилось – осенью выкопали не весь чеснок. Вырос как положено, сразу после того как снег сошёл. Им с Глебом, на весенний витамин можно разве что посмотреть, да понюхать. Маня предлагает выкопать два куста и Але отнести. Нормально, котикам по кусту осоки, хозяйке букет молодого чеснока, да не какие-нибудь пёрышки, а прямо с зубчиками. Решили, сделали. Вовремя будильник оповестил – пора принимать пищу. Стартовали обратно, ближе к дому Маня понимает – ресурс ноги исчерпан. Глеб на второй этаж, Аля уже снимки трёх букетов видела, дверь открытой держит. А Маня домой, борщ разогревает, салат достаёт, курочку в желе выкладывает. Всё готово, а Глеб задержался, обещал метнуться туда и обратно, да разве с Алей так получится. Надо позвонить. Кинулась, а телефон в барсетке на даче остался. Хромает на второй этаж, муж побежал за телефоном, Маня с сигаретой осталась на Алиной кухне. По-быстрому рассказать, как дела. Самое быстрое пожаловаться на ногу, связки мол повредила. А уже, как и где, это целая история. Часа на три. У Али на кухне аромат – она котлеты с чесноком делает. И сегодня в ожидании гостей тоже. Преступление, голодных диетчиков в такой атмосфере держать. Маня давится слюной и ориентируясь строго на Алины вопросы выкладывает всё, и про госпиталь, и про чеха двойника, нежданно негаданно свалившегося на их семейку. Теперь неизвестно, радоваться такому счастью или ждать подвоха. Аля считает – радоваться. Хотя ей то что – просто соседка. А вот тётки кошеварят с утра до вечера, ждут большого родственного сбора. А когда он откладывается, голову ломают куда гору пирожков деть. Про Настю Красную шапочку, Маня рассказать не успела, теперь Глеб, уже в домашнем явился Маню из соседкиного плена вызволять. Аля гостей накормила, проводила, прислала фото сморчков. Маня их посмотрела и пошла спать. А утром вторая часть грибного балета. Фу! Не новость, а отрава какая-то для здравого смысла. Надо её перелистнуть.

Ага, есть интересное. Дубай начал раздавать ВНЖ за покупку любой недвижимости. Власти отменили порог инвестиций. Теперь можно купить любую квартиру и апартаменты. Это раньше, для получения нужной бумажки, следовало купить апартаменты не дешевле 200 тысяч долларов. Или 15 миллионов рублей. Теперь, на фоне кризиса ставки упали. Маня прикидывает, сколько наивных русских надумает продать свои московские или питерские квартиры, чтобы заплатить за ВНЖ в Дубае?

То, что это ловушка, знают немногие. Латвия и Литва, тоже в нулевых не жадничала – купил коттедж за 15 -20 тысяч латов, получай ВНЖ. Потом латы поменялись на евро, условия для ВНЖ тоже изменились. Придёт владелец продлевать свой вид на жительство, а ему говорят, оснований недостаточно. Или вкладывайся ещё или приезжай в своё жильё по визе. А мы подумаем дать её тебе или нет. То же произойдет и с Дубаем. Попробуй потом продать свои апартаменты и купить новую квартиру в Москве. У нас они по цене замка в Англии. И это не шутка, маня сама на днях новость читала.

Хотя, русским в эти смутные времена лучше жить в России. Украинские беженцы такую волну русофобии разгоняют, что даже иноагенты с Эха и Медузы, порой в панику впадают. А ну как напишут жалобу в сейм и выдворят бедолаг обратно. А дома отвечать за всё придётся. Они себя революционерами чувствуют, питерские, московские квартиры посдавали, приехали создавать правительство и совесть, в изгнании. А тут укры со своими претензиями ко всем русским. На полном соцобеспечении, при пособиях, носятся с флагами, шастают где попало. Кофе спокойно не выпьешь, на русском говорить приходится шёпотом. Гранты худеют, как снежные сугробы в марте. Всё бы ничего, только со сдачи квартиры, рубли в евровую зону перетащить – настоящая морока. Маня могла бы их утешить, в обратную сторону та же петрушка. А может поискать кого из иноагентов, они свои рубли здесь Мане передадут, она им евро там. Идеологически они конечно противники, а в этом плане могли бы стать ситуативными союзниками. Маня уже планирует позвонить риелтору Эле, может среди её клиентов иноагенты есть? Но телефон сам завопил:

– Мань, что Настя такого в госпитале узнать или увидеть могла?

– Какого, такого? Раненых с гипсом? Обидеть её не могли. А сама что говорит?

– Ничего. Плачет. Ночью рыдала, я слышала. Утром вышла глаза красные. Костя фотки из Турции прислал, они там с Фатей отдыхают.

Обозвала мальчика Трутнем. И ушла к себе. А почему сразу трутень, отпуск за свой счёт оформил, отдохнуть решил. Мань, скажи ей, чтобы больше одна туда не ездила. – В голосе кузины Нади паника.

– Почему?

– Ну задурят девочке голову. Её, Макс вчера в ресторан приглашал, отказалась. И сегодня на шашлыки в Парголово не едет. Мальчик звонил, спрашивал, что с Настей случилось. Соврала, мол приболела, ездила в госпиталь брата навещать и вирус подцепила. Боюсь бросит Макса, а парень хороший. Родители ему на свадьбу квартиру обещали купить, зарабатывает. Машина люксовая. Что ещё надо? Как думаешь успокоится малышка?

Маня думает, что в 27 уже не малышка. А ещё с этим походом по госпитальному этажу, Настя в другой мир попала. В котором её сверстники не о люксовых машинах и турецких курортах думают, а о чем-то посерьезней. Столкнулась с другими людьми и привычный мир рассыпался. Ориентиры, что хорошо и что плохо сместились. Время надо, чтобы всё утряслось, компас жизненных планов настроился. Оно ведь как, ещё неделю назад было, что война — это где-то далеко, не у нас. А вот замедленный интернет — это проблема.

Настя, девочка не глупая, разберётся что к чему, встанет скоро на свою лыжню и стартует. Наде сейчас не паниковать надо, а поговорить с дочкой. Только обиделась кузина на дочь свою Настю, за сына. Он конечно ленивец и хватстун, больше того, Маня вообще Костю альфонсом считает. Но Надя другого мнения о своём мальчике. Словом, говорить с Настей придётся самой. Мало ей Анатолия, так теперь и племянницу опалило.

Решила начинать издалека:

«Как съездила? Не устала?». Отправила сообщение ждёт. Ответ приходит быстро: «Под впечатлением.» Потом ролик шлёт с пометкой, «Рым сбросил».

Маня открывает ссылку. Ролик, похоже из новостей. Два здоровенных лба в камуфляже что-то пишут на картонке, потом смотрят наверх и кивают головой. Потом бегут пригнувшись по полю, притормаживают у дороги, осматриваются и рывком перебегают. Дальше кадр у громадной мусорной кучи. Отыскивают что-то. Ага, рация и ещё клочок бумаги, короткий разговор по рации, парни осматриваются и сворачивают в лесополосу. Внизу комментарий, — два бойца ВСУ сдались в плен российскому беспилотнику «Южной» группировки. Молодцы, значит есть шанс остаться в живых.

Но этот ролик вогнать Настю в депрессию не мог. Да и те, что вчера присылала, тоже. С конопатым парнем всё мило завершилось. Может Пэтэр что не так сказал или сделал? Навряд ли, Настя не маргаритка, умеет за себя постоять.  Это Ладка, чуть что, неслась ябедничать, Настя другая. Старая бабушка дала девочкам деньги на мороженое. Магазин рядом, Настя, Алина и Лада в городе в магазин ходили только со взрослыми и под присмотром. А в Лахте до продуктового два шага. Гордая троица отправилась за покупкой. Маня недалеко, но так чтобы девочки её не видели. Присматривает. Алина старшая, ей восемь, Насте шесть, но она выше Лады, которая уже осенью в школу пойдёт. Девочки причёсаны, в белых носочках, сразу видно не местные. Лахтинские сорванцы целыми днями на велосипедах гоняют, присмотрели девчонок и устроили налёт. Выхватили мороженое у Алинки, та встала как вкопанная, рот раскрыла, Ладка вцепилась в свой рожок и бегом домой. А Настя багажник сорванца схватила и завалила велосипед. Мороженое конечно уже уехало, но один воришка лежит на дороге поверженным, руку ободрал ногу велосипедом придавило. И Настя над ним как разъярённый тигрёнок. Тут и Маня подоспела. Знакомый малец. Узнаёт, что девочки к своим приехали, в слезы. Просит родителям ничего не говорить. А Маня встречное условие – все трое в течение двух часов, вместе с велосипедами приезжают к ним. Поговорим, разберемся, решим, что делать. Дома совет собрали, баба Тоня, тот ещё педагог, предлагает внучкам самим наказание придумать. Ладка заявляет –я к ним даже не выйду, папа приедет и надаёт как следует. Алинка предлагает палки потолще найти и отдубасить как следует. А Настя возражает – мальчишки на переговоры придут, драться вообще не хорошо, да они и сильнее девчонок будут. Пусть лучше шалаш нам за домом построят, настоящий!

Сорванцы не просто откупились шалашом, а подружились с племянницами. Учили их на велосипедах правильно ездить. Яблоневый дальний сад показали.

Надя, когда эту историю узнала, сказала, природа перепутала – Костик должен был родится девочкой, а Настёна пацаном. Но уж как вышло.

Маня решительно набирает Настю, специально по видео. Племянница сидит в кресле качалке, в пижаме, волосы растрёпаны.

Привет, привет. Ну рассказывай почему всю ночь ревела. Оказалось, после встречи с Маниной соседкой по палате. Рэм всё оттягивал доставку туда пирожков. То разговорами отвлечёт, то кофе предложит. А потом мы с Пэтэром переснимали фотографии из Нюриного альбома. Там же все, и Толик во всех возрастах и дядя Лёша. Чех снимки отцу скинул и попросил прислать фотографии в таком же возрасте. Мы решили коллаж сделать, мол найди три разницы. Фон первая, а две вторые надо поискать. Действительно дядя Лёша с отцом Пэтэра тоже похожи, как близнецы. Засиделись. Я уходить собираюсь и думаю почему 4 пирожка и ватрушку в пакете оставила. У Пэтэра есть, кому-то отдать должна. А кому? Вспомнила, нашла палату.

Она там одна лежит в темноте. Постучала, говорю, Маня гостинец передала. Она включила свет, благодарит. Представляешь ей столько же лет сколько маме моей. Глаза нет и ног тоже.

Я еле сдержалась, чтобы не закричать, а она рукой машет, мол напрасно свет включила. Напугалась только. От видео отказалась, просто благодарностей Любе с Нюрой наговорила. И тебе привет большой. Я в машину села, ехать не могу. Слёзы душат. И ночь напролёт о ней думаю. Свет включается, крест на глазнице и одеяло в районе ног провалено. Мне кажется, эта женщина жить не хочет.

– Верующая она, в монастырь просится. Думаю, туда и поедет. Детям уже сказала, мол навещать, пожалуйста. А домой пусть не зовут… Я письма им отправляла, сыну и дочке, куда-то в Тюмень. А третье письмо для меня. Ну не совсем, для того, кто поможет письма отправить. У Мани тоже хрипотца в голосе, Настя опять носом шмыгает. Не надо, слезами горю не поможешь. Только делами… Прощаются.

Глава 32

Невозможно поверить, после недели холода, вдруг солнечный день. Как будто ещё день назад не сыпал дождь со снегом, а за окном в берёзовой роще остались свидетелями снежные кучки. Такие накаты двух времен года Маня наблюдала весь апрель. Как дорогого гостя она ждала весну – пробившуюся зеленую травку, просохшие тропинки. Вот она появилась, слава богу следом придут тёплые дни. Зимние куртки долой, пару недель походить в весенних. А потом сарафаны, голые ноги, озеро и прогулки с ленцой под ласкающими тебя лучами.

Куртки переночевали на антресоли, лёгкие развешены в гардеробной. И как будто кто-то дождался подготовки нового гардероба – бац, и получай наивный прогнозист, снежные гранаты. Что теперь будешь делать? В панике лезть на антресоли, распаковывать зимний гардероб и снова-здорово.

Распаковывать они ничего не стали, переждали атаку непогоды в квартирной засаде. А 1-го мая, осторожно чередуя весенние и зимние детали одежды, отправились на дачу. На дороге ещё лужи, вокруг вполне себе сочные зелёные полянки. А в воздухе упоительный запах дыма и шашлыков.

Шестой мангал стоит почти на пути, над ним склонился парень. Джинсы сползли, оголяя поясницу на опасной границе начала ягодиц. На босых ногах шлёпанцы. Наверное, из 13-го дома, того самого, в котором два дня назад заживо сгорел одноклассник Глеба.

В зимней куртке и сапогах с отворотом, Глеб приветствует шашлычного:

– С днём солидарности!

Парень вздрагивает, поворачивается смотрит на укутанную парочку, поёживается.

– Это мы погоду перепутали. – Успокаивает парня Маня.

– А-а-а… – Рассеянно откликается парень, но к колдовству над мангалом не возвращается.

– С днем солидарности! – Повторяет почти по слогам муж.

– Шашлык. Май. Труд. Мир! – Парень махнул рукой и потянулся к мешку с углями.

– Он может про солидарность ничего и не знает? – Рассуждает Маня. – Годков не больше тридцати, школьную программу поменяли, упростили. Понятия подменили. Помнит, что 1 и 9 мая надо шашлыки жарить, для него это и есть праздник.

– Но про труд и мир все же говорил. – Сомневается Глеб.

– Ты тоже лозунг «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» в Латвии цитировал. На каком-то непонятном с тыгдымом. И на украинском фольклоре, помнишь? «Голодранцы усих краин, гоп до кучи!»

– А как же, – «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем».

Манин сапог на дачной тропинке вместе с газоном уходит под воду. Неглубоко, сантиметров на пять. Рядом спиленные осенью ветки сливы и яблони. Сожгут в бочке и положат всё в тёплые грядки.

– С пожаром придётся повременить. – Вздыхает Маня, сыро ещё.

– Да… Революционная ситуация не дозрела.

– И хорошо – будем готовить теплицу. – Тянет за ручку, в распахнутую дверь вырывается жар. Глеб спешит обойти строение и распахнуть форточку.

Слева, пользуясь микроклиматом и пролитой сывороткой землёй, колосятся сочные сорняки. Прямо как элита россионская во время СВО. Маня думает без злобы. Начиталась призывов Дерипаски вернуть 12 часовой рабочий день и шестидневку. Ему вторит санитарный врач Онищенко – мол труд продлевает жизнь и молодость. Поколение зет, конечно плохо учили в школе, но не настолько же, чтобы не поняли, как старательно их пытаются загнать в трудовое рабство.

Маня с Глебом завершают обход. Почки на яблонях набухли, ещё чуть-чуть и раскроются розовые листочки.

В латышском саду у них было 14 яблонь разных сортов. Первым выпускал цветы Белый налив. Здесь всего четыре. Как зовут ту, что у домика, муж с женой не знают. Дачу купили уже с деревьями. Но сорт поздний обильный. Или дерево обрадовалось новым хозяевам, которые выкопали из-под его корней железную бочку, поставили под ветками стол, скамейку. Вот и отблагодарила их, усыпав к октябрю ветки яблоками с Глебов кулак. Мол вы ко мне с заботой, и я к вам с благодарностью.

Деревья может и не думают так как люди, но Маня всё равно разговаривает и с вишнями, и со сливами, и с яблоньками, и с цветами. Не отвечают, а 16 полных яблок вёдер, стояли в теплице почти до морозов. Маня предлагала всем, кого встречала на улице. Потом явочным порядком отнесла полное ведро Але. А чуть позже распробовали сами. Яблоки больше кислые, чем сладкие. В Латвии яблочное варенье ела только Маня, да и то чаще пускала его на творожную запеканку. Здесь Глебу, после удаления желчного пузыря в больничном обеде принесли запечённое яблоко. Маня и дома запекала, а потом стали покупать в магазине яблоки, чистить их и варить варенье. Когда она сообразила, что из кисло-сладких поздних яблок, тоже можно сварить яблочное пюре. Первого ведра хватило на три литра. Банки на 4 дня. Глеб сметал пол литра за треть дня, добавлял в кашу, творог. За один раз оставшиеся 9 вёдер не сваришь. Эвакуировали урожай домой частями. В четыре руки чистили, резали, варили. Закрывали и убирали. Втискивая на полку последнюю девятую банку, Маня вздыхала – куда нам столько. Оказалось – мало. В конце марта яблочное пюре закончилось. И каким было счастье, что в дальнем углу случайно нашлась забытая трёхлитровая банка.

Маня смотрит на ветки с почками, гладит пальцами ветку там, где нет цветочков. Глеб рядом, спрашивает у яблони, понравилась ли ей сыворотка. Осенью Маня подсыпала удобрения, но Глеб именно этому дереву не ленился всю зиму, утопая в сугробах, носить и выливать под корень пятилитровые бундули творожных отходов. Считает, что плоды на ветках, выращены были именно для него. Ну и пусть. Что хорошо Глебу, то хорошо Мане.

– Через неделю зацветут, как думаешь?

Глеб пилит ветку той самой яблони, натолкнулся щекой и помчался за пилой.

Мане больно видеть, как ветка с почками отделяется от ствола. Она думает, что надо бы поставить ее в воду. Теодорочка, в марте всегда срезала несколько веток и ставила их в глубокий глиняный кувшин дома. К апрелю появлялись цветы. Такой букет латышская подруга готовила к пасхе.

Или не подруга уже? Маня письмо написала, попросила взять на хранение 10 000 евро и банковскую карточку. Получила ответ – в Литве, ухаживаю за сестрой. Янис письмо прочитал. Приедет, созвонимся. Маня позвонила – звонок сбросили. Там теперь, общаться с русскими – чёрная метка? Даже для подруги, там за границей, в ЕС, она как прокаженная. Эти предательские мысли сами по себе заползают в голову и подтачивают радость от солнечного первомая с его шашлычным запахом.

Маня думает, что надо написать Теодоре пару нейтральных строк. Может у неё ситуация аховая – у мужа рак простаты, сестра после операции на сердце. Да и самой уже не тридцать лет. Маня тоже, когда в прошлом году Глеба на скорой увезли, с ума сходила. Звонки между прочем отклоняла – жаловаться и стенать не приучена, а говорить об отстранённом в такой ситуации, язык не повернётся. Она всегда к родным и друзьям со стопроцентной искренностью. А когда это замыливается шутками, абстрактными разговорами или как сейчас поздравительными открытками, отстраняется. Нет, отметится можно, отправил открытку, а через пару дней строку живого текста. Или звонок. С Теодорой всё осложнилось после «гибели ВА». Так, они раз в две недели связывались, новостями делились. А теперь с роумингом, только Маня звонит. И то с просьбами. А как они на фоне тотальной борьбы с русскими там в Латвии воспринимаются, другой вопрос. Подруга не националистка. По русски говорит без акцента, по литовски и латышски перфект. А задай ей вопрос о стариках, которые 70 лет прожили в русскоязычном городе Даугавпилсе и теперь при продлении ВНЖ не сдали языковой экзамен по латышскому. Власти стариков выселяют, заблокировали счета, оставили без пенсий, медицина только на платной основе. Возвращайтесь туда откуда приехали. А приехали родители, города после бомбёжек восстанавливать. Не важно. В принципе за 70 лет язык можно было и освоить, только вот какая штука – даже в Манину бытность говорить, все включая латышей, предпочитали на русском или английском. Вон, девчонки подруги легко скачут по трём языкам. Нельзя сказать, что семи пядей во лбу. Просто система преподавания языков в школах поставлена хорошо. Математика, физика, химия больше для праформы. А языки легко, в режиме игры. Маня знает, сама учила латышский. Специальные книги, аудиозаписи. Программа разбита на уроки. Всё просто и доступно. Прибавь практику и заговоришь. Вот с практикой было сложно. Скорее всего у бедных пенсионеров, которым грозит выселение, тоже так было. Но есть у этой печальной истории и другая сторона – человеческого сочувствия. На словах, Теодора конечно пожалеет бедолаг. Хотя, скорее всего в сложившихся условиях сошлётся на законы. Мол по-человечески нехорошо, а по закону правильно. Не стоит Мане лезть к подруге с этими вопросами, зачем ставить Теодору в сложное положение. И вообще, лучше повременить со звонком. Потом как ни будь свяжутся.

Соседи, без всяких курток стоят семьей у мангала, смеются. Маня присаживается под яблоню. Пока жар из теплицы выйдет, надо всех с праздником поздравить. Сама она ворчит, когда получает открытки. А теперь листает контакты и понимает, что это и есть самый удобный вариант. Пересылает от подруги, тётушкам, племянникам. Но не всем. Анатолию она позвонит, а Настину мамочку Надю, проверит сообщением. «Мир! Труд! Май! Как отдыхаете?».

Надя, наверное, на даче. У неё новый бой-фрэнд, муж слился, когда Настя в школу пошла. С тех пор Надя замуж не выходила, а бой-френды в её жизни появлялись регулярно. Если кавалер нравился, и кузина планировала его придержать подольше, то обязательно вывозила на дачу. Дом крепкий, с камином, гаражом, старым садом. В наследство достался готовеньким. Посмотрит ухажёр, поймет – дама крепко стоит на ногах. Не будет заглядывать ему в карман. Можно спокойно и приятно проводить вместе время. Полгода новый ухажёр рядом. Новый год встречали вместе, тогда и представила Надя его тётушкам. «Павлин» – обозвала баба Люба. Нюра отметила дорогой парфюм. А больше ничего о претенденте на Надину руку и имущество они не знали. Похоже и Надя тоже, иначе бы не удержалась, похвасталась. Но главное, что у мужика машина. Надя права получила, но ездить боится. А так, хотя бы личный шофер всегда под рукой.

Надя с ответом задержалась, но Маню рассмешила. Шутка, правда чужая, но прикольная. «Отдыхаем на даче. Всё отлично. Погода супер. Только я на гвоздь наступила, а Дима откопал на грядке авиационную бомбу. Вот, сидим в креслах, ноги вытянули. Ждём МЧС». Шутки шутками, но Маня в грядках часто находит мотки колючей проволоки. Наверное, из гарнизонных запасов, прежние хозяева участок огораживали. Хорошо, что не минировали. Маня пишет двоюродной сестре про колючую проволоку и спрашивает, с ними Настя на даче или нет. Тут и раздаётся звонок, да ещё видео:

– Настя в госпиталь унеслась с утра. Пропала девка. Думаю, этот чех ей голову совсем задурил!

Надя при макияже, в кресле качалке с сигаретой. Все дамы в их семье курят. Даже Нюра с Любой. Чуть в стороне мужской силуэт у мангала. Значит не всё так плохо, если бы Насте грозила катастрофа, Надя бы на дачу не поехала. А так покачивается в ротанговом кресле, Маню рассматривает.

– А что у тебя на голове?

– Бейсболка задом наперёд.

– Точно. Ты в ней как тинейжер на пенсии.

– Добрая ты у меня, сестрёнка. А так? – Маня надевает солнечные очки.

– Так лучше, надо ещё губы накрасить.

Маня объясняет, что сорнякам всё равно, какой у неё цвет помады. Глеб, в своей МЧСовской куртке заглядывает в камеру кричит, с праздником. Маня видит, что сестра растерялась, шутит. Мы ещё бомбу не откопали, вызвали спасателей заранее – ехать далеко.

За Надиной спиной у мангала раздаётся задорный смех, мужик с шашлыками веером, тоже заглядывает в камеру. На голове седой бобрик, ни бороды, ни усов. Нос в саже. С праздником! А вы что без шашлыков?

– Мы свои уже съели. – Глеб на диету намекает.

– Надо побольше мариновать. – Советует Надин кавалер.

Глеб обещает учесть, на связь прорывается Даша. Маня прощается с Надей. Невестка разрумянилась, кричит радостно про день солидарности, потом обводит камерой пейзаж. Анатолий присел у коляски на скамеечку, говорит что-то сыну. Мангал, ещё два парня и девушка. Чуть вдалеке скромный дачный домик и детские качели.

– Молодцы! Хорошо у вас.

Дашка соглашается и прощается. Маня принюхивается, от соседей доносится запах жареного мяса. Междугородный первомайский шашлычный марафон, испытание для тех, кто сидит на парном и протёртом. Пора укреплять дух прополкой в теплице.

Трудового энтузиазма хватило на два часа, домой Маня не идет, а тащится. Нога ходить позволяет, даже не хромает, но недолго. Двухчасовой ресурс на пересеченной местности, скорее всего это предел на ближайшее время. И на том спасибо. Мангал у дороги исчез, в берёзовой роще выставил свой, капитан Лёха. Одна из пяти военных семей, которые за последний год поселилась в гарнизонном городке. Маня с Глебом дружат с ребятами, смотрят на них, как на признак возрождения порядка не только здесь, но и по всей стране. Старшая дочурка скачет рядом, она вообще папина дочка. А малышка, небось спит дома, или Татьяна катает коляску подальше от дыма. Чужие дети растут быстро, казалось ещё недавно младшую из роддома привезли, а уже бегает. Детишек в городке прибавилось. И состав их сменился. В позапрошлом году Манин велосипед, прямо из подъезда угнали цыганские ребятишки, а ватага узбекских, предпочитала играть не в городском парке, а в берёзовой роще. Не ладили эти две компании. Может потому, что цыгане оказались полиглотами, говорили на русском чисто, быстро, как из пулемёта строчили. А узбекская ребятня лопотала на своём. Русские ватаги, держались тоже обособленно. Иногда вместе гоняли на велосипедах с цыганскими детишками. Но  что-то у кого-то пропало. Взрослые начали выяснять и дружба врозь. Дело ведь не только в языке общения, но и в менталитете.

Усталые и чрезмерно утеплённые Маня с Глебом, хотели поздороваться на расстоянии. Но Вика завидев знакомых, с криком помчалась наперерез:

– Баба Маня, смотри что у меня!

Пришлось менять маршрут. Маня разглядывала в детской ладошке божью коровку. Та переливалась и сияла всеми цветами радуги. А Глеб затеял разговор с капитаном Лёхой.

-На 9 мая никуда не едете?

– Нет. Часть на круглосуточном боевом дежурстве с седьмого по десятое. Маня насторожила уши. Вот он, очередной развед признак. В частях боевая готовность. Парад на Красной площади без боевой техники. И статья на Дзене длинная, но без подписи, мол крупный бизнес и видные чиновники ситуацией не довольны. Нет перспективы будущего по СВО. Когда закончится и чем. Бизнес несёт огромные издержки и не понимает кто и когда их компенсирует. Президент принимает решения узким кругом членов Совбеза и даже министров ставит перед фактом. Маня прибавляет к изложенному, заявления Дерипаски о продлении рабочей недели, смешное снижение ставки Набиулиной. Заявление, что страна нуждается в увеличении завоза мигрантов из Средней Азии. И намёк Пескова на то, что 9 мая Путин произнесет очень важную речь.

Издержки бизнеса и тревога чиновников, которым СВО поперёк горла, санкции затрудняют доступность зарубежных счетов и недвижимости. Детки там волнуются. Капитан с Глебом говорят, как раз о мажорах. А завершают анекдотом про Дерипаску. Выловил олигарх золотую рыбку. Надо придумать желания. Олигарх смотрит на говорящий улов и говорит:

– Все у меня есть, легко могу и с тобой поделиться.

Рыбка отказывается от особняка, яхты и упирается – мол не ими придумано. Объявляй желание мил друг и расстанемся миром. Олигарх и выпалил, мол хочу стать Героем Советского Союза. Рыбка исчезла, олигарх оказался на Курской дуге с одной гранатой против трёх танков.

– Сказка ложь, но в ней намёк. Говорит Маня, разворачивается, и хромает в сторону родного подъезда. До 9 мая остаётся шесть дней.

Глава 33

– Если зима шутит до мая – было бы справедливо, чтобы лето куролесило до декабря! Не знаешь к кому с инициативой обращаться? Сразу в небесную канцелярию, или по субординации в Думу?

Маня давится смехом, но зная свою подругу подыгрывает:

– Думе сейчас не до бытовых вопросов, хоть и всероссийского масштаба. Выборы. Носятся по избирательным округам, напоминают о себе. Разве что, ты кому ни будь из них свою инициативу подаришь.

– Нет дарить такое я не готова. Пусть своей головой думают. А то она у них в одну сторону срабатывает, чтобы такого ещё запретить. Грибы без разрешения нельзя, интернет россиянам ни к чему. А тут бац, и как снег на голову – выборы. Пакостнику, любой человек готов пинка дать. А терять доходное место, с которым срослись за столько лет, не хочется. Там у нас и старожилы имеются. Они со своими инициативами осторожничают. А вот новички из штанов выпрыгивают, лишь бы про них в интернете заговорили.

Мане не нравится нарушение подругой нейтралитета по вопросам политики, как международной, так и внутренней. Не иначе, случилось что-то неприятное, а кого ещё винить, как не депутатов.

– У тебя всё в порядке?

– Не очень.

– А конкретнее?

– Грустно и дождь за окном квасит. А в такую погоду вообще ничего не хочется.

– Не бывает абсолютного отсутствия желаний… Разве что… Но нам об этом думать рано. Загляни в закрома свои, небось спряталось такое желаньице, которое ты просто боишься заметить. Ну, например, помчаться на Московский вокзал и первым же поездом ко мне. Тут уже солнце светит, можно в футболках ходить и на велосипеде кататься. Никакой суеты и дождя!

– Согласна, но только методом депортации. Кофе заварила здесь, а чашку уже ставлю на твой круглый столик.

Маня предлагает не медлить, депортироваться прямо сейчас. Главное, чтобы не забыла прислать из электрички время, когда встречать. Галя начинает капризничать – получиться многоуровневая депортация, через два вокзала. Но она подумает.

Тем более, что дома депортироваться некуда, обычно они на первомай с дочкой шашлыки жарят. Но малютка с очередным неопознанным вирусом дома сидит. А без шампура с кусочками зажаренного мяса, рука не поднимется листок календаря перевернуть.

Маня вспоминает книжицу над кухонным столом, к которой Галя приспособила резинку, каждое утро поднимает листок и подпихивает его под крепление.

А в главные даты – дни рождения детей и внуков, дни смерти родителей и долгожданный отпуск, помечены цветными закладками. До отпуска подруге далеко, она уже 45 лет, сразу после института, работает на одном и том же предприятии в конструкторском бюро. Подруга, хрупкая и ранимая, делает ракеты для военных эсминцев. Сейчас она наставник для молодых. О пенсии даже не думает – боится, что не сможет жить на эти копейки. А впасть даже в крохотную зависимость от детей не желает.

Перекидной календарь над столом, Маню позабавил.

– Неудобно же, в телефоне есть и дата, и время.

– Я дни не видеть хочу, а чувствовать, хотя бы кончиками пальцев.

Чувствовать дни, время. Открывать каждое утро новую дату – в этом что-то есть. Но человек, раб привычек. Глеб тоже повесил на кухне перекидной календарь, как у бабушки. Зажать минувшие дни никак не получалось, решили листочки отрывать. Забывали, приходилось выдирать неделями, а то и месяцами. Варварство, лохматый корешок так и висит на месте и показывает 24 марта.

Маня сейчас тоже на кухне, за спиной лохматый календарь с мартовским днём. Галя подсчитывает выходные. Их до 11 мая отправили в неоплачиваемый отпуск. В принципе, если выехать прямо сегодня, можно и погостить недельку. Только решиться никак не может и начинает ныть. Мол ты вообще только два дня побыла, даже с костылями домой рванула. А ей предлагаешь неделю гостевать. А вдруг надоест гостья хозяевам, или наоборот…

Глеб тихо стоит за спиной, слушает как подружки болтают. Не вмешивается. Но крайняя фраза Галиных сомнений кольнула, как шилом в мягкое место:

– Ну ты придумала, Галя. Не можем мы друг другу надоесть. Невозможно это. Приезжай, хоть на денёк, хоть на месяц, хоть насовсем.

– Насовсем ни за что, я без Питера зачахну уже через две недели, а через месяц просто умру. Не представляю, как Маня так долго держится.

– Плохо держится, вернётся, отдышится и давай повод искать назад рвануть. – Жалуется Глеб.

Потом извиняется, что вынужден прервать беседу подружек. Но повод веский. Квартирант иранец, для простоты его перекрестили в Севу, на связь вышел. Сообщает, если в ближайшие десять дней война не вспыхнет снова, будет собираться в Россию. Самолёты пока не летают. Интернет не работает, патриоты не уезжают из дома и страны в такое время. Но он надеется, что мир наступит и можно будет приехать.

– Патриоты, пишет, в такое время из страны не уезжают. – Галя повторяет фразу задумчиво, тихо. Маню она тоже зацепила.

До знакомства с Севой, Иран ей казался страной типа Таджикистана. Где люди живут по правилам традиций, семейными кланами собирают средства, чтобы самых способных детишек отправить на обучение, например, в медицинский институт. Дипломированный доктор пригодится и в своей стране, и в России. Если устроится работать в государственную больницу, то как минимум пять своих сограждан пристроит медсёстрами или санитарками. Не по блату, а чтобы помочь устроиться на работу. У Мани была знакомая таджичка, ещё в догорбачёсвкие времена девочка училась в библиотечном техникуме. Отлично говорила на русском языке, а о жизни, казалось думала на родном.

Конечно читать чужие мысли 18 летняя Маня не могла, но анализировать пыталась. Девушка искала возможность подработать и поинтересовалась у Мани не нужны ли в доме на Фонтанке курьеры. Там располагались сразу три областные газеты, на входе сидел охранник и строго проверял журналистские удостоверения. Спуститься Маню попросила автор, мол принесла материал. Вместо автора стояла Нана со своим желанием стать курьером. На студентке библиотечного техникума были массивные золотые серьги, цепочка и вызывающе огромный перстень с большим красным камнем. Маня пообещала узнать, отметила что платят мало. А работать курьерам приходится с вечера и до тех пор, пока не выйдут газеты. Тогда это был сложный и занимательный процесс. Каждая газетная строка отливалась на специальных машинах. Поэтому ошибки в тексте считались катастрофой.

Материалы читали редактора, корректоры. После правок их заново набили машинистки и уже чистый текст ещё раз вычитывал автор. Набранные полосы курьер таскал из цеха в редакционные кабинеты. Где в очередной раз их читали дежурные по номеру сотрудники. А уже сигнальный номер, сквозняком прочитывала «свежая голова». Один из журналистов газеты. Который в этот день не ездил на задания, не посещал летучку. Он не знал текстов статей, которые будут в номере, и внимательно не замыленным взглядом читал полосу. Порой, газету в печать, уже после подписи цензора, окончательно подписывали и в пять утра. И только потом, по домам дежурную редакционную бригаду развозят издательские машины. Нана в ответ пояснила – зарплата не имеет значения, ей важно, входить в эту дверь и выходить из неё, ну как Маня. А кто она в этом здании, курьер или редактор, не имеет значения…

Но Сева не искал в Питере места курьера, он сразу организовал оптовый склад мужской одежды и аксессуаров. Пробовал учить русский язык, хотя бы для бытового общения, но безуспешно. Общался мало, пришёл к выводу что все, кого он встречал стараются его или обмануть, или ввести в заблуждение. На коммерческую разведку в Питер его отправил отец. Маня с Глебом узнавали новости из семьи и страны, стоило спросить у парня как дела. Они писали свои сообщения на русском, Сева переводил и присылал ответ. Просто попросить сфотографировать показания счётчиков, считалось неприличным. Сначала следовало спросить о здоровье самого и близких. Пару раз упомянуть, что автор Севе друг или почти брат. А потом уже о счётчиках. И ещё, – если затевалась переписка с квартирантом, следовало быть готовым провести на связи не менее трёх часов.

Сева отбыл в Иран 1 января. Что-то неправильно посчитал по срокам визового разрешения. Улетал стремительно, и как сам думал, ненадолго. А потом началась война. Маня с Глебом читали о бомбёжках, изучали документы, по которым оформляли парню регистрацию, чтобы понять дотянулись ли до его дома на побережье, воздушные атаки. Утешали себя, – в стране отключили интернет, Сева просто не может выйти на связь. А с ним конечно же всё в порядке. Влиятельный папа просто не допустит, чтобы с детьми что-то случилось. Вывезет их в безопасную страну переждать бомбёжки. А как иначе?

Они меряли ситуацию мерками современных российских стандартов. Мажоры вне мобилизации, их нет в числе добровольцев. Те, кто не успел ещё выехать в безопасные страны, оснащены паспортами и открытыми визами, чтобы стартовать в любой момент.

Но, как оказалось Сева никуда не уехал. Да, нарушает предписанные правила, едет куда-то, чтобы получить доступ к интернету и ответить на сообщения. А потом возвращается. Маня писала квартиранту, что в Латвии у них свободная квартира, может пока бомбежки поехать туда. Сева ответил, что не может, не хочет и не должен. Заморачиваться над ответом она не стала. Проворчала, мол была бы честь предложена. Отправила смайлик и успокоилась.

И только сейчас, когда Глеб перевёл иранскую вязь в понятную для Мани и Гали фразу, осознала. Патриот — это не слово-маркер. Ну, как ромбик о высшем образовании на лацкане пиджака. Или её значок «Член союза журналистов». А что-то из области внутреннего самоощущения. В современном политологическом определении известных персон в России, могут назвать псевдопатриотами, ура-патриотами. И то и другое плохо, потому что нет твёрдого осознания себя, единым и неразрывно связанным со страной. Тоже не точно. Со странным развитием русского нового капитализма, человек часто путает родину с начальником. А начальник может в любой момент объявить подчинённого ненадежным и не патриотом. Не случайно, за взятки и кражи бюджетных денег, в тюрьму садятся замы. А их начальников благополучно эвакуируют на другие должности. Наверное, в Иране всё по-другому. Там карьера, не короткий путь к распилу бюджета, а скорее дорога на эшафот. Не случайно Израиль и Америка открыли настоящую охоту на лидеров. Но страна выдержала испытания с честью. Откровенно заявляет о своих целях. Перекрыла Ормуз, запустив в Европе энергетический кризис. И никаким иранским бизнесменам не обещает компенсировать издержки. Это в России, как мантру повторяют, что в поставках нефти и газа мы мол надёжные партнёры. Даже если вы перенаправите наши ресурсы противнику на Украину, мы будем продолжать снабжение. Иран наоборот – взимает плату за проход судов. Шарашит по военным базам в Эмиратах. Может потому, что состоятельный Сева и продавцы в магазинах его отца, одинаково понимают свой долг перед страной. От такой стойкости, сначала весь мир ошалел, а потом искренне зауважал Иран. Дать сдачи Америке, не всякий сможет. Европейские политики предпочитают переждать бурю. Русские договориться, сделав вид, что это не Америка организовала в Киеве госпереворот. А Иран просчитал всё заранее, подготовился к вторжению и врезал агрессору так, что мир онемел от неожиданности.

С подругой распрощались озадаченные. Порассуждали бы о патриотизме ещё часок, но у Глеба сработал на еду будильник. Галя спохватилась – всё, всё, всё. Еда это святое. И отключилась. Мане казалось, что они только что позавтракали, но три часа пролетели как пять минут.

Борщ на огонь, сметана, зелень и мясо в желе, на стол. В течении трёх минут по тревоге будильника на еду, и всё готово.

Глеб привычно нажимает пульт – ему для пищеварения требуются новости.

Маня вслушивается и не поймет, – Зеленский когда-то объявил перемирие, а теперь утверждает, что русские его нарушили. Из Кремля предлагали перемирие на 8 -9 мая. И пригрозили, если со стороны Киева будут провокации, последует удар по центру принятия решений в Киеве. Гражданам предлагается заблаговременно покинуть центр города. А чего ждать? Зеленский всегда и всё нарушает.

В Армению съехались лидеры Евросоюза все обнимались, говорили о свободе, хвалили Пашеняна и обещали ему членство в Евросоюзе. Эксперты на первом канале всполошились. Вот он результат. Наши власти предпочитали на постсоветском пространстве работать с лидерами, а когда те менялись, как правило на оппозиционера, вскормленного Западом, начинали вызревать проблемы. Зеленский тоже приехал в Ереван, обнимался с Пашиняном и очень огорчил экспертов. СНГ, как старое лоскутное одеяло расползается по наскоро наживлённым швам. Маня предполагает, что режиссёры развала Союза, так и планировали. Для политиков Ельцинского призыва, в таком повороте событий никаких неожиданностей нет. И для тех, кто вошёл во власть после нулевых, скорее всего тоже. Так в чем дело?

Маня подозревает, что планы спутала СВО. Простые граждане, проводив на фронт своих сыновей мужей и племянников, стали живо интересоваться ситуацией там. Удивляться, что за жесты доброй воли совершили власти, когда отвели войска от Киева. Зачем тогда вводили. Принялись собирать деньги на бронежилеты, беспилотники, рации. А попутно вставал вопрос, почему Минобороны не обеспечило ребят всем необходимым, из своего бюджета.

Бюджет страны, загадка из сплошных неизвестных. Но примеры недопоставок на фронте, породили у населения нездоровую привычку складывать бюджетные два и два.

В результате, получилось привычное – воруют. Да так, что только свист стоит.

Словом, в новостях ничего утешительного. Покончив с посудой, Маня решила не досматривать дебаты.

Она ретировалась из кухни в свою комнату и вздохнула. С подружкой так и не договорили. А вдруг Галя реально готова приехать в гости. Но из своей природной деликатности ждала, чтобы Маня несколько раз повторила своё предложение. А тут бах, и всё сорвалось.

Маня ломает голову над тем, как половчее написать подружке, что лично она считает вопрос её выезда решённым. И ждёт, каким поездом Галя выедет. Но фраза всё не складывалась. Маня набирала по два слова, стирала и замирала в задумчивости.

Глеб покончил с обедом, тоже пришел к Мане.

– Что делаешь?

-Ничего.

– Отлично, я тебе помогу.

Муж занял вторую половину кровати и нажал кнопку пульта. Опять новости, по новому кругу. Так к вечеру их можно выучить наизусть.

Нет, есть новая. Смешная. Россиянка украла 700 лотерейных билетов на 400 000 рублей. Но ничего не выиграла. Кроме предусмотренных законом 6 лет исправительных работ. Бедняга, невыигрышные билеты простая бумага. Которую втюхивают наивным гражданам в качестве надежды. Недорого, 50 рублей за штуку. Не жалко и потерять. А вот украденный обман — это нечто.

Впрочем, чему удивляться – верить даже РИА новости нельзя. Новость про грибы, по специальному разрешению которой Маню вышибли из состояния равновесия на весь вечер – оказалась фейком. В те времена, когда каждую газетную строку отливали в металле, за фейк турнули бы с работы с волчьим билетом. А сейчас ничего. Позавчера напечатали, сегодня на другом ресурсе разъяснили – пошутили. Маня вспоминает шутку. Муж, 1-го апреля говорит жене. Милая я тебе изменил. Благоверная отмахивается – ничего страшного, я тоже изменила. Супруг заявляет, 1-го апреля… А жена отвечает, мол я раньше, 1-го марта.

Шутки помогают жить. Но некоторым хоть и хорошо, но недолго. Помните об этом коллеги.

Глава 34

Век живи – век учись. И все равно отстанешь. Маня в прошлой жизни обожала кофе. С ним начинался день, под него оценивались главные события, осмысливались планы. Создавался особый стиль встреч, сервировка стола. Да что говорить, кофейный флер был своего рода становым хребтом каждого прожитого дня. Ни одна чашечка, даже в мыслях не могла показаться лишней или неуместной. Специальные термосы брались в дальнюю дорогу. Растворимый объявлялся ядом. Сахар и молоко к кофе, верхом безобразия. Щепотка корицы, перчика и соли особым шиком. А потом бац, – кофе поспособствовало образованию камней в желчном пузыре Глеба, ещё чуть-чуть, и пара чашек столь горячо любимого напитка, вконец испортит почки. Что там показывает КАТЭ?.. То-то же! Какие-то полипы на левой и киста в правой.

– Кофе много пьете?

– Совсем нет. Уже год как отказалась из гуманных соображений.

– Из каких соображений? – Доктор в Мониках приподнимает очки и подозрительно смотрит на Маню.

– Ну, мужу после операции нельзя, а дразнить его нехорошо. Я и перестала, сначала варить при нём, а потом и вовсе поняла, что могу обойтись. И проснуться без чашечки, и поговорить с хорошими людьми тоже. Они пусть себе кофейничают. А я под запах, сырой водой без газа обхожусь.

Маня почему-то нервничает и тараторит. Кофе всё равно дома держим. И молотый и в зёрнах и растворимый. Люди приходят в гости. Знаете, вкус ведь не главное, для настроения и запаха достаточно. Не знаю почему, но раньше кофе казался неким обязательным стимулятором, фундаментом жизни. Ан нет! Доктор возвращает очки на место, что-то набирает в своём медицинском компьютере. А она сидит и продолжает оправдываться, как алкоголик, который геройски бросил пить, но всё время помнит, как оно было, когда пропустишь рюмочку.

С урологом в Мониках Маня встречалась в феврале. 15 минут беседы, врач успокоил – ничего страшного в почках нет. Да изменения, но не факт, что умрёте вы именно по этой причине. Есть куда более опасные засады – инсульт, инфаркт, дорожная авария. Или кирпич на голову случайно упадёт. Тогда в феврале Маня не знала, что дроны будут долетать до Чебоксар. Разворотят порт в Усть Луге. И вообще станут носиться над головами граждан стаями по 650 штук за сутки.

А душку доктора она вспомнила после того, как прочла новость –по результатам исследования, кофе меняет клеточные процессы и влияет на рак. Есть в этом напитке полифенолы и различные кофейные кислоты, которые способны связываться с рецептором номер такой-то.  В коротеньком материале конкретные исследователи не названы. Но эти умные инкогнито сообщили, что у кофеманов биологический возраст ниже паспортного. Из-за взаимодействия кофе с этими номерными рецепторами. Но злоупотреблять кофейным омолаживанием не стоит. Две чашки в день максимум.

Словом, как в известной песне про султана с тремя жёнами – но с другой стороны при таких делах столько бед и забот… Ах спаси Аллах.

Маня проснулась ни свет, ни заря и крохотной мыслишки про кофе в голове не возникло. И надо же, первая новость, которая попалась на глаза – кофейные исследователи, да ещё инкогнито. Нет, потреблять сегодня новости надо с оглядкой. По крайней мере не использовать их в устоявшейся практике жизни. Фейков хоть отбавляй – одни грибы по специальному разрешению чего стоят. Но взбодриться такой новостью можно. Вроде как кофе хоть и не пил, а одним упоминанием в тексте бац, и план утренних дел готов. Маня готовит овсянку и себя морально. Сегодня она отключит холодильник. Старичок нарастил ледяную шубу. Пару дней она подчищала продовольственные запасы. Часть творога можно отнести в морозильный ларь, огурцы и салат не пропадут. Яйца тоже. Хотя при обещанных синоптиками плюс 30°, всякое может случиться. Но продовольственные задачи лучше решать по мере поступления. Вот сейчас проводит Глеба на дежурство и займется.

Проводы получаются ещё те, Маня освободила полки холодильника, вытащила из розетки вилку. Поставила на огонь кефир зачем ему киснуть, лучше сварить с утра творожок. А уже к вечеру поставить его в подключенный и сияющий холодильный шкаф. Она слышит, как звонит будильник мужа. Отлично. Каша готова, продовольственный набор на смену тоже. И про творог она сегодня не забыла, дождалась, когда в кастрюльке створожится и убрала. Вчерашний урок пошёл впрок. Сначала Маня поставила заготовку на плиту и ринулась на помощь мужу. У него всегда всё пропадает. Лето ворвалось неожиданно, а пять лёгких жилеток с карманами, как сквозь землю провалились. Минут 15 хлопали дверцами шкафов. Маня полезла на антресоли и чуть не свалилась со скамеечки. Господи, творог! Прибегает и удивляется, стоит как поставила, никакого намёка. Оказалось, не включила газ. Отлично, а то бы всё испортила. Глеб уехал, она решила полениться от души эти два часа. Имеет право.

Включила продолжение сказки про детектива Мию, у которой особый дар. Но что-то в карьере Мии пошло не так, она ушла со службы, купила остров с домиком, уже назначила день собственной смерти. А тут в городе стали пропадать дети. Первых двух нашли повешенными в лесу. Бедняжки висели, как ангелы в красивых эксклюзивных платьицах. Без намёка на страх в лицах. С уложенными волосами, лёгким макияжем. Преступник предупредил, что жертв будет десять девочек от шести до семи лет. Коллега приезжает к Мие на остров, и она возвращается на службу. Норвегия потрясена событиями, под подозрение попадает секта, потом на месте очередного похищения ребёнка находят ДНК судимого. Но он выбросился с 12 этажа за четыре дня до похищения. Портниха, которая сшила 10 дизайнерских детских платьев, кроме благородного лица и щедрости заказчика, ничего сказать не может. Миа нервничает и безостановочно пьёт кофе…

Маня слушает сказку урывками, часто засыпает под неё. Проснётся. Остановит. Включает, а там новые персонажи. Приходится искать момент, который помнит. Нашла, расслабилась. Лежит себе ленится, за временем наблюдает. Глеб конечно может задержаться, встретит кого ни будь из знакомых заболтается. Он любитель потрендеть, но к обеду приедет по любому. Маня говорит Мие «пока» и идёт готовить на пару рыбку. Вообще то планировала на вечер. Но у них в программе небольшие работы на даче. И вполне может статься, что на рыбку не останется сил. Рыба, можно сказать и спасла творог. Он полтора часа кипел себе тихонечко. Получился жёстким, почти сыр. Можно будет смешать с яйцом, завернуть плотно в марлю и поварить еще часок. Тогда точно получится сыр. А так ни то, ни другое. Но с этим она разберется позже. Этот вчерашний опыт она учла сегодня. Закончила с творогом, тихонечко выходит в коридор. А там Глеб как закричит. Он тоже собирается на дежурство крадучись. Чтобы Маню не разбудить. Так что увидеть любимую в тёмном коридоре не ожидал. Он только что, потихонечку притворил дверь к жене в спальню.

Муж прислонился плечом к двери в ванной, руку к левой груди приложил, выдохнул еле слышно:

– Ну зачем так пугать?

– Дожили, родной жены испугался. – Заворчала Маня, а потом ринулась к зеркалу – утро, мало ли что у неё на голове. Ничего крамольного. Напугал мужа эффект неожиданности. Таких эффектов вокруг хоть отбавляй.

Народ от проникновения в города и веси вражеских дронов, шугается, но верит в завтра свято. Картошку сажает, помидорную рассаду в теплицу несёт. А что делать, интернета считай, что нет. Депутат Делягин вообще обещает падение технологий по всему миру. Мол экономику построили в глобальном масштабе. Ну, чтобы покупателей у корпораций было видимо невидимо. Даже на предмет их платёжеспособности подсуетились. Заставили правительства крупных стран кредиты выдавать. Вот у Америки из-за этих потребительских кредитов аж 30 триллионов государственного долга. А может не триллионов, такие категории цифр даже теоретически Маня представить не может. Хватит ей и того, что пишут о похищенных из бюджета воюющей России миллиардов. Аж мозги скрипят. Маня перекладывает эти суммы на число квартир, получается микрорайон. И что интересно, того же Цаликова отпустили под домашний арест по состоянию здоровья. Сердечко сбилось с ритма под эффектом неожиданности, при аресте. Все чиновники вокруг с увлечением в игру распила бюджета играют, а прицепились ко мне болезному… Сидит болезный у камина, кофеёк потягивает, себя жалеет. Опять забота, концы праведно стыренного да по родным распиханного, понадёжнее спрятать. А уж потом бочком, бочком и на лечение в какую ни будь немецкую клинику, поближе к своим счетам в заморских банках. Чиновники у нас, как нашкодившие щенки. Понимают, что гадить там, где тебя так классно кормят, нехорошо. Но сдержаться не могут. А потом поджав хвостики отползают подальше от разгневанного хозяина. Нет не президента, хозяин в стране народ. Отвлёкся слегонца, а очнулся – ба-а-а, страну по карманам растащили. Кто? Да все, кому получилось дорваться до власти. Бывает мал чиновник, а аппетит на федерального министра тянет. В такой ситуации побеждать в СВО опасно. Уверует народ в собственную силу. Вспомнит за что деды и прадеды в сороковые воевали, да как стукнет кулаком по столу. А его все дразнят, законы на ходу придумывают. Мол, георгиевскую ленточку носить надо у сердца. На машину привязывать – ни-ни. Можно и на штраф нарваться! У нас что, все остальные преступления в стране ликвидировали под корень?

Загляните на Дзен – там в канун 9 мая некая Аврора 2 рассуждает. О чём таком должен сказать президент в своей речи что бы, оправдать ожидания всего мира. Мир может и не замер в ожидании, но пресс секретарь объявил, что мир ждёт. Ему конечно никто не верит, особенно после того как сбежавшего от СВО телеведущего Урганта, патриотом назвал. Правда поправился суффикс прибавил – испуганный. Небось тень прапорщика у себя в коридоре рафинированный Ваня увидел и обделался от страха, что призовут за честь страны сражаться. Или считает, что честь отечества здесь не при чём. А свои яхты Абрамович с Мардашёвым и без него защитят. Пообещают обнулить ребятам кредиты, зарплату предложат, о которой те и не слышали, и наберут армию. А у Вани и так денюжка водится. Его пропагандой не проймешь. Испугался бедолага, что вся страна встанет чтобы победить в войне. А тогда и ему придётся. Ошибся, сбежал рано. Страна не встала. Дронов не хватает, а энтузиастов готовых собирать их в гаражах, предупреждают. Боевые выпускать нельзя. У нас не война, а СВО. Можете конечно собирать из запчастей, для доставки подарков по воздуху. Эта Аврора про Ваню ничего не говорила, смеялась что красные линии закончились. А вождь сообщит что кругом враги, и только мы русские во всём белом. Шутка так себе. Можно и пропустить, но картинка… Это уже серьёзная заявочка на срок. Привычный мавзолей, а надпись «иноагент». Под таким материалом надо не псевдоним ставить, а реальную фамилию крупными буквами. Если в нём твоя позиция и ты готов её отстаивать. А так, под псевдонимом только воздух исподтишка испортили…

Глеб вчера к однокласснику заезжал посоветоваться. Они в первые полгода СВО пороги военкоматов обивали, в добровольцы рвались. Отказали. Глеб показался толстоватым, зубов мало, тромбоз, Коля на ногу припадает. А на днях звонок из военкомата одному и второму. Мол вы на фронт просились, готовы подписать контракт? Глеб после операции и диеты похудел, подтянулся. Колька с вирусами сражается. Победит одни, на него вторые в атаку. Иммунитет ку парня просел. А из военкомата просят ролик прислать, чтобы понять глубину хромоты потенциального штурмовика.

Глеб служить готов, по своей военной специальности, вертолеты готовить, чинить обслуживать. Коля танкист. Посидели покумекали, решили после Дня победы съездить-таки в военкомат. Если теперь забракованных взять на передовую готовы, значит сил у страны не хватает. Или речь ведут о службе в тыловых войсках? Дроны сбивать, например. Ездят такие автомобили с треногой под оружие в кузове. Парни в камуфляже, службу несут рядом с базой Глеба. Ночью дежурят, а днём по округе по делам катаются. С Глебом они знакомы и с Маней поздоровались. А она и рада, рассматривает автомобиль, вопросы неправильные задает:

– Много дронов перехватили?

– Ни одного.

– Может точка неправильная, у нас над городком часто жужжат.

Глеб на жену шикнул. В армии, где прикажут там и стоять надо. А. Небось знают, что самолеты на аэродроме частные, казарма в городке пустует ни одной батареи внутри не осталось. Последний этаж прошлым летом разутепляли. Приехала большая зелёная машина, любопытные пошли узнать, ни к заселению ли казарму готовят. А там постовой – гражданским нельзя. Гражданские, бывшие военные, разведку организовали и выяснили – солдатики батареи снимают и грузят. Машина уедет, а уже через час опять под загрузку возвращается. Поняли отставные военные, батареи на металлолом где-то рядом сдают. Не срочники, конечно. Эти по приказу систему отопления разбирают. Кто приказал? Выяснить не сложно. Кто-то помельче Цаликова конечно.

Маня вспоминает историю к дате. Тоже в канун Дня Победы, срочники за батареями отопления охотились. А потом пришли на озеро поплавать. Прямо в форме и пришли. Народ праздничные скатерти-самобранки на берегу разложил, шашлыки жарит. Принялся угощать солдатиков, чем бог послал, да расспрашивать как она жизнь и служба. Мальчишки едят охотно, о службе говорят коротко. Нормально, мол всё. Объект хороший достался и поработать, и отдохнуть можно. Ну что ж отдыхайте ребята.

Май, месяц прекрасный. Солнце, трава сочная, Мане тоже надо бы отдохнуть, но расслабиться не получается. Захарова с утра напомнила миру – мол вывозите из Киева своих дипломатов, пока не поздно. Ответ на провокации Зели вопрос решёный. Жахнем от всей души по центру Киева. Там за бугром сомневаются. А Маня здесь, за 70 километров от Кремля, почему-то нет. Ждёт, куда 9 мая прилетит. Грозились финны по атомной станции в Сосновом Бору под Питером шарахнуть. Родной Петроградский район разом в зоне поражения нуклидами окажется. Да и весь Питер тоже. Был случай, Маня как раз в Варшаве фильм монтировала. Засиделись вечером, а утром ровно в семь явилась в гостиницу подружка Александра – Ольга. Не две, а одна, коллега католичка, им всегда по два имени дают. Лицо трагическое. Сообщает, мол в утренних новостях про серьёзную аварию на атомной станции под Санкт-Петербургом говорили. Маню аж в жар бросило – Юлька там с бабушкой. А она здесь за тридевять земель. Звонит домой, бабуля только на 12 й сигнал отреагировала. Что случилось, раз в такую рань звонишь? В аварию попала? Просила же не гонять. Маня кричит через полторы тысячи километров, это не у неё случилось, а у них авария на атомной станции в Сосновом бору. Бабуля велит подождать, новости включает. Никакой аварии! Маня отключается ругает себя. Надо было не бабуле звонить, а сёстрам. Набирает – никто ни сном, ни духом… До сих пор не знает, польские новостные агентства вкупе с европейскими фейк озвучили, или родные власти ЧП замолчали.

Грешили этим в СССР. Почему бы и сейчас не воспользоваться старым опытом. Уповать на информационную прозрачность глупо. Для всяких мелких пакостей вроде материала Авроры-2 с картинкой про Мавзолей-иноагента, каналы открыты. А о чём посерьезней, так и не узнаешь. На 9 мая вообще намереваются интернет отключить. Блин, надо радиолу покупать, пусть говорит весь день! У них с бабушкой на кухне с утра до вечера вещала радиоточка. Привыкли к информационному шуму. Но всё, о чём власти решили сообщить, узнавали вовремя. Сегодня единая система радиовещания, – из серии утраченных технологий. А жаль.

Но самую страшную новость ей сообщили по телефону. Бабы, Нюра и Люба пропали. На телефоны не отвечают, по домам их нет. В родственном клане объявлена всеобщая тревога. Лада обзванивает подружек и друзей. Дарья с Толиком поехали на дачу во Всеволожск. Настя полетела Комарово. Маня спрашивает, что она может сделать. Ничего. Вздыхает Надя. Ждать.

Глава 35

Глеб на дежурстве, Маня ждёт вестей. Уже известно, тёток дома нет. Никаких следов насилия. У бабы Нюры в морозилке аккуратно расфасованный и замороженный шашлык. Баба Люба не допила кофе. А в остальном всё на своих местах. Даже мусор. Без того чтобы не прихватить с собой мешок, обе на улицу не выходят. Айфонов нет, зарядники в розетках рядом с кроватями. Вывод – ушли по доброй воле, причем синхронно. Бабульки любят выход в свет, Надя обнаружила пропажу чемодана на колёсах. Нюра даже в магазин путешествует с рюкзаком за спиной. Алексей рюкзака тоже не нашёл.

– Моя мадам пошла в поход. Знать бы ещё куда. – Вздыхает кузен.

– Лёш, ты к соседям в дверь позвони. Мало ли видели, как уходила, может сказала что-то. – Подсказывает Маня.

Оказывается, звонил уже. Даже камеры у подъезда проверил за последние сутки. С момента, когда крайний раз с Нюрой разговаривал. Ничего. Братец шутит зло – на метле небось прямо с балкона стартовала. У Нади, с её мамой Любой похожая ситуация. Ребята с дачных мест ещё не отзванивались. Пробки на дорогах, пока доберутся. На них вся надежда. Что касается молчания телефонов – так связь сейчас отключают. По праздникам абоненты не абоненты, что в Питере, что в Москве.

Маня вспоминает как Юлька первый раз дома не ночевала. Та ещё была ночка. Телефон вне зоны сети, девочка поехала на встречу с друзьями по чату, к метро Гостиный двор. К 19.00, ждали, когда иногородние подтянутся. Дома, на всякий случай, для нежданных гостей пару дополнительных спальных мест приготовили. Маня дочурку провожает и приговаривает – мол специально не приглашай, но мало ли человеку совсем некуда будет деться. Тогда привози. Только позвони заранее. Так совпало, что самой Мане нужно было обязательно ехать на день рождения к дяде Юре. Ну там она долго не задерживалась. В 23.00 уже сидела дома у стационарного телефона. Мобильники уже были, только деньги с них улетали так быстро, что связь получалась не надёжной. Это сейчас безлимит, авто платёж спишет раз в месяц положенную сумму и порядок. А во времена, когда Юлька заневе́стилась, надо было идти к специальному терминалу, чтобы телефонный баланс пополнить. И что интересно, с каким бы запасом деньги Маня не клала на свой номер, через два дня они заканчивались. Маня бодрствовала при телефонах всю ночь. В 10.30 явилась виноватая Юлька. Мол засиделись в кафе, потом на такси с половиной компании аж в Купчино поехали. Там тоже заболтались. У Мани сил даже на то, чтобы заорать на легкомысленную дочурку не осталось. Покивала и свалилась в кровать отсыпаться. Потом они с Юлькой разработали правила исчезновения из дома с гарантией звонков и точных адресов, прибывая в загулах. Но этот первый раз дался Мане с трудом, она на нервной почве даже ангиной заболела. И не надо спорить, ангина простудное заболевание. Но когда организм не находит себе места и прокручивает картинки ужасов, что могло случится с маленькой глупой девочкой в большом городе. Где 200 метров от дома отошёл и тебя уже никто не знает. Иммунитет тоже впадает в панику и отказывается работать.

Сегодня Маня так не нервничает. Нюра с Любой дамы ответственные, не мудрено, дожили до возраста синьоров. Детей вырастили, внуков подняли. Правнуков дожидаются. Даша жаловалась, с этими фотосессиями по первому требованию, времени на домашние дела не остаётся. Гордею две недели – пришли фотки. Месяц – уж сам Бог велел. И попробуй не прислать. Нюра, даром с клюкой ходит, закажет такси и примчится с подарками на инспекцию. Проще фотками и роликами отделаться.

Но и на старух бывает проруха. Да ещё парная. У Мани зародилось подозрение – Нюра и Люба решили отомстить родным за несостоявшийся первомайский сбор. Уехали к какой ни будь подружке, спрятались и ждут пока беспокойство родных дойдет до предела. Неужели дожили до такого коварства. Эта крамола пришла в голову после того, как пропавших не обнаружили ни в больницах, ни в моргах. А исчезли обе с полным комплектом документов. Включая скидочные пенсионные карточки.

Ясно же, ничего плохого с ними не случилось, а всё из рук валится. До сознания даже телевизионные новости не пробиваются. А стены и потолок прямо давят.

Маня ещё раз заглянула в холодильник – третий час как отключила, а шуба на задней стенке держится как прибитая. И что теперь, сидеть весь день у холодильника? Ну уж нет! Эту ледяную шубу она перехитрит. Уйдет на дачу, зря что ли Глеб вчера по темноте шланги подключал. Бросит их в теплицу, промочит клубничную грядку. Подушки и думочки на солнышке прожарит. И ещё проверит, показалось ей вчера, или на самом деле огурчики в стаканчиках проклюнулись. Глеб запретил геройствовать. Если прополка, то легкая, без вил и штопорной лопаты. Она и не собирается. Просто сходит посмотрит. Надо же отвлечься от тревоги. Устроится под яблоней в низком ротондовом диванчике, ноги на подлокотник положит и подумает куда эти тётушки спрятаться могли.

На дачу она отправляется в платье, всех пугают клещами. Мол надо в брюках, заправить их в носки и лучше в сапогах, с закрытыми руками и в плотно повязанном платке. Садизм какой-то, в таком виде почти летнему солнцу показываться. Носки Маня одевает, и без платка с мокрой головой, назло всем клещам шагает, волосы на солнышке сушит. Природе доверять надо.

Дача преступно близко. Минут десять, ну о-о-очень прогулочным шагом и вот он сад. Маня открывает дом, выносит и раскладывает подушки. Накидывает на диванчик плед. Укладывает в теплице шланг, включает воду и стоит минуты три столбом над клубникой. Осенью заняться этим полем не получилось. И вот результат, утонули кусты в одуванчиках, осоке. Весь сорняковый ассортимент подрос и укрепился под укрытием. На зиму подмосковную клубнику надо укрывать. Помимо Агро волокна нынче она ещё и под полутораметровым снежным слоем зимовала, в компании с сорняками, разумеется. Вот теперь дружно встречают тепло. Да ещё в обнимку. Среди травы жирные листья усов. Мане всегда их было жаль выбрасывать. В Латвии брала нож, вырезала осторожно молодняк и раздавала всем желающим. Может по причине сердобольности, клубнику они собирали огромными тазами. Все считали, что у Мани секретный супер-сорт. А она и не знает, как он называется. Невестка, например, заявила, что кроме Гигантеллы, сажать ничего другого не будет. Маня же отбирает сорт по вкусу. Купили в позапрошлом году ремонтантную 350 рублей кустик. Ягоды крупные, красивые, но клубничного вкуса в них нет. Даром что два урожая дают.

Стои́т Маня над клубникой, ломает голову, как же её теперь прополоть.

Методы, которые она знает, строго настрого запрещены докторами и Глебом.

Тётушки потеряшки, холодильник с шубой, всё отошло в сторону на клубничном поле. Чудо ещё, что звонок услышала. Оставила телефон в домике ненадолго, только воду открыть. А реальность тут как тут. Маня несётся к телефону, можно сказать плывёт. Вода не задерживается в грядках опять стекает на тропинку, хоть плотину ставь. Ноги гавкают в мокрых шлёпанцах. Алло! Анатолий звонит из Всеволожска. Соседи все на месте, тоже удивляются, что это баба Нюра не приезжает. Пропускать такую погоду не в её правилах. Ключи запасные Анатолию выдали, пригласили их с Дашей к себе за стол. Поговорить и на малыша полюбоваться. Редкость сегодня, на две улицы только одна коляска. Даша видео включает, чтобы Маня с соседями поздоровалась. Конечно они в курсе что, Маня из Европы в Россию вернулась. Молодчиной называют. В гости зовут. И про рак осведомлены. У Нюры секретов нет. Да всё нормально, вовремя захватили болячку. Есть конечно запреты на физические нагрузки, а так всё в обычном режиме. За Нюру конечно переживает. Ада Петровна просит у Даши телефон чтобы с Маней тэт-а-тэт поговорить. Отходит в сторону и шепчет – она небось к жениху поехала. Очень уж он за ней ухаживает. На дачу с букетами приезжал. Умора, у Нюры георгины выше кавалера, беседка вся в розах. А он со своим букетом при шляпе. Внук или шофёр, не знаю, под руку до беседки завёл. А Нюра оттуда как жар птица в сирийском платье выпорхнула. Сопровождающий ушёл, а мне всё слышно, приехал мол руку и сердце предложить. Кто ж такое с кардиостимулятором предлагает? Ада Петровна лет на 10 младше Нюры. Мане не нравиться сам тон рассказа, особенно про кардиостимулятор жениха и его ноги, согнутые в коленях при ходьбе. Но информацию сплетница Ада подбросила полезную. Если георгины, значит замуж Нюру тайный жених звал в августе. Сейчас только сирень да нарциссы в цвету. А ещё тюльпаны. Маня теперь знает, о чём Нюриных подружек спрашивать. Это детям и внукам она про роман рассказывать не станет. Будут смеяться за глаза – над невестой за восемьдесят. И Люба небось, как напёрсница, в курсе этих тайных сердечных дел. Имени жениха Ада не знает, словесный портрет – «старый сморчок в шляпе», для розыска не годится. Маня просит вернуть телефон невестке. Невестку просит показать Гордея. Анатолия, отдохнуть как следует во Всеволожске. И прощается. Чтобы немедленно запросить у братца Лёхи и сестрицы Нади телефоны подружек исчезнувших бабушек. Что-то подсказывает Мане, что жених из Комарово, Нюра два лета подряд предпочитала своему Всеволожску, комаровсккую Любину дачу. Мол вдвоём веселее и легче. Отправляет голосовое, ребята носятся по Питеру, найдут время, прослушают и ответят.

А она пока переложит шланг, проверит свои розы.

До кустов так и не дошла. Глеб потребовал срочной видеосвязи.

– Так и знал, что ты на даче! Покажи нам вишню.

Маня идет в часть сада к вишням, поворачивается к ним спиной и показывает. Слышит хор голосов из телефона Глеба. Не цветут. Муж поясняет, у них на базе вишня вся в цвету, все удивляются почему в их садах не так. Попросили проверить наши вишни. Маня поясняет наши в тени, не подрезаны. А может и сорт поздний. Хотя в прошлом июне, как раз перед операцией, просила внуков приехать чтобы ягоды собрать. Глеб прощаться не спешит просит, чтобы Маня погуляла по даче, показала, что там да как. Маня послушно дефилирует по тропинкам, резиновые шлёпки тонут в воде. Глеб только вчера вечером всё здесь видел, а сейчас проверяет, не нарушила ли жена предписания. Высматривает забытые на месте преступления инструменты, вилы, тяпки. Маня про себя хихикает – если бы не звонки уже и закопалась бы розах. Сообщает про Нюриного жениха, как очередную версию исчезновения тётушки. Глеб напоминает про отправленную жене ссылку. Там мол картофельная диверсия всероссийского масштаба. Маня посмотреть не успела. Обещает ознакомиться не откладывая.

А про себя думает, что за дежурство такое, если у него есть полчаса чтобы жену контролировать. «Бардак в войсках»! Дежурные дни мужа, Маня воспринимает как законный персональный выходной. Пока Глеб строит всех на работе, можно считать себя в свободном полёте. Решать куда ходить, где сидеть, кому звонить, копать или не копать. Психологи называют это личным пространством. Которое просто необходимо для здоровой обстановки в семье.

Анатолий обидел Дашу, разлад у ребят чуть ли не до развода дошёл. В большом семейном кругу из трёх поколений волнения. Но если бы вся родня, кагалом принялась судить кто прав, а кто смириться должен. Принялись разбирать в деталях причины и следствия – пиши пропало. Ни Даша, ни Анатолий на роль жертвы, которая во имя семьи должна смириться и жить, не согласятся. И дело даже не в том, что у молодых характеры. Проиграть в семейном противостоянии можно, но на условиях примирения, двоих, о которых никакие тётушки свёкры и тёщи судить не имеют права. И Нюра со своим кавалером не обязана докладывать всем, нравится ли ей этот сморчок в шляпе и какие планы восьмидесяти трёхлетняя невеста рассматривает. Личное пространство — это не только квартира, но и круг общения, тайные мечты, воспоминания и желания. А они у женщин от возраста не зависят.

Вот у Мани на розах просто пунктик. Её подружке в Аугсбурге на 40-летие муж подарил 40 кустов роз. А через три года они развелись. Так галантный супруг выбрал время, когда экс супруги дома не будет, выкопал все до одного кустика и увёз. Родня закудахтала, принялась подбирать экс супругу разные эпитеты. Нелли тогда лечилась от рака груди, той самой причине, по которой муж решил уйти из семьи. Испугался. И сын школьник не остановил. Понять мужика можно, вокруг Нелли братья, сёстры, племянники, родители. Они всем кланом перелились на историческую родину. А пугливый супруг один, вся родня осталась в Поволжье, а он уехал с любимой женой. Сбежавшего, как только не называли, и трусом, и жадюгой, и предателем. Но Нелли разговоры пресекла. Наше дело было пожениться, а теперь разводится. Для сына мы мама и папа, оба лучшие на земле. Родня может думать и судачить обо всём, но так чтобы ни она сама ни сын об этом не знали! Нелли рак победила, сын вырос получил высшее образования. И до последнего часа отца, поддерживал с ним тёплые отношения. Так получилось, что в один год Нелли похоронила и экс-супруга, и вполне действующего бойфренда. И принимала соболезнования от друзей, родных и сына, в двух печальных обстоятельствах.

Маня стоит над крайним кустом розы и гадает, как половчее из-под веток наглый куст одуванчика убрать. Большой сочный. На кремовой розе листочки только пробиваются, а этот подкидыш явил миру сочные листья и даже бутон. Еще бы, в укрытии, зимой, да на специальных подкормках, ещё не так зацветёшь. Маня решает провести хирургическую операцию с применением ножа. Лучше конечно поднять землю вилами и выдернуть диверсанта с корнем. Но можно попутно и розочке навредить. Попробует ножом и рыхлителем. Она уже повернулась чтобы положить нужное в ведёрко и начать процесс прополки. Как прямо за забором на выпестованный совместно с соседями газон зарулила белая машина. Хлопнули дверцы, из салона выпорхнули две фифы с распущенными волосами. Маня ахнула – по сырости ни они с Глебом, ни соседи, лишний раз на газон даже с садовой тачкой не заезжают! Зелёный ковёр — это только сверху, а под ним сырая глинистая почва. Маня с раскрытым ртом, в котором застряли возмущение и предупреждение, мол сядет на их газоне машина по самое на брюхо. Смотрит как бодро и весело девчонки удаляются с места преступления.

Из ступора её вывели сообщение от Лёши с номерами телефонов подружек и звонок сестры Нади. Нюра ей тоже всего лишь тётушка, но Маня решается рассказать Наде о сердечных делах. Во-первых, обзвонить всех по 15-ти номерам, одной хлопотно. А во-вторых в Комарово дача её родителей. Надя там выросла знает всех и каждого. Пока Настя в Комарово, пусть Надя напряжётся на предмет потенциальных кавалеров и направит дочурку по их адресам.

– Сморчёк с букетом, говоришь? Кажется, знаю я о ком речь. Ну баба Нюра дает! Самого завидного кавалера выбрала. Своего выездного дипломата, папочку и дедушку, дети и внуки охраняли чуть ли не с пулемётами. Ходок был Дмитрич с молоду. А наши молодки хороводы вокруг водили. Он же не всегда сморчком был. Росточек незавидный да, но франт. Ай да Нюра!

Маня и не отключается и не отвечает сестре. На её глазах разыгрывается газонная драма, белая машина отчаянно рычит, во все стороны летят ошмётки молодой травы с кусками земли, колёса крутятся и зарываются в землю. Маня машет руками, фифы выходят из салона. Маня нацеливает на них камеру. Снимает так, чтобы номер машины попал. Вы зачем снимаете, интересуются преступницы. Чтобы знать кто газон восстановит. А мы думали вы помочь хотели. Маня тоже думает «Щазз»! Советует фифам бежать в городок, чтобы найти желающих их дёрнуть, самим всё равно не выехать. Надя слышит из Питера московскую перепалку, догадывается в чём дело и выкрикивает совет – мол прав для того чтобы ездить мало, надо ещё и мозги!.. Маня быстро отключает сестрицу и мямлит, мол это она не вам. Потом с сочувствием к машине, смотрит на глубину погружения колёс и предлагает – если выдернуть не получится – пусть позовут. Подложить под колёса она что-нибудь может предложить.

Глава 36

На кухне настоящий потоп. Пришлось даже калоши дачные доставать, чтобы воду с пола собрать. Бытовые подставы дело известное – вода в кастрюле закипает дольше, если стоять рядом и ждать. С молоком тоже самое, караулишь его, потом вспомнишь что для ускорения процесса надо отойти и отвернуться. Бах и огонь погас, пена по всей плите разлилась. С ледяной шубой в холодильнике та же история, Маня четыре с половиной часа ждала, когда лёд от стенки отойдёт. Решила, гипнотизировать холодильный шкаф бесполезно. А пока сходит на дачу, тут процесс и пойдёт. Не пошёл, а потёк водопадом.

Три тряпки, почти полное ведро воды. Пол часа и готовы чудеса. Пол на кухне помыт, холодильник протёрт плошки с едой на месте. Вот только спина не разгибается, и нога про потревоженные связки вспомнила. В отличии от Мани, которая так и не открыла присланную мужем ссылку. Сейчас приляжет и спокойненько займётся всеми подряд сообщениями.

Первым делом свежий ролик от Глеба. В кадре тигриная морда во весть живот, и пара рук, которая держит змею. Гад крохотный извивается, а тигровый живот нежно поглаживает крохотную змеиную головку большими пальцами. У Мани по спине мурашки поползли, а Глеб этот смертельный трюк снимает. Вернее, снял и успел отправить. Значит выжил. Маня просматривает серию фотографий – на берегу облагороженного пруда загорают крупные змеиные особи. Оценили день-подарок. Плюс тридцать градусов после 15-ти накануне, серьезный повод чтобы выбраться из укрытия. Директор базы, большой любитель экзотических обитателей в пруду. Там в качестве корма для гадов, плавают красные окуни, эти самые гады и лягушки.

Чем только начальство не увлекается! На этих ползучих и смотреть страшно, а директор базы с ними разговаривает. Нахваливает, красавчиками называет. Правда они ему не отвечают, но по автомобильной стоянке прогуливаются. Народ, путь к своим машинам палками расчищает. Идут, а впереди клюкой постукивают, из стороны в сторону защиту прочерчивают. На тропинке всё видно, а вот в кустиках, среди разных примул и календулы вдоль, вполне может затаиться чудовище. В принципе ни одного ужаленного. Ужи для человека не опасны, но сотрудники опасаются, что среди обильного ползающего семейства, может затеряться и пара ядовитых гадюк. Хотя, директор отучил сотрудников пить чай в увитой виноградом беседке и прогуливаться босиком по газонам. Ходят все строго по дорожкам, чай пьют на офисной кухне. Караси или окуни в пруду на предмет рыбалки никем не рассматриваются. Вот что значит правильная организация труда на удалённом объекте! Директор прикатывает на базу строго к началу рабочего дня. Паркует на территории свой автомобиль, а через три часа на служебной машине уезжает прогуляться по торговым точкам близлежащих городков и поселков. К концу рабочего дня всегда на месте. И формально, начальник ответственный руководитель. Первым на базу приезжает, последним уезжает.

Таких запрятанных по лесам баз с военным имуществом, в стране сотни тысяч. Наверное, на каждой свои правила и порядки. Но хранение под охраной гадов, почти наверняка исключение.

Серия роликов и фотографий от Дарьи. Они взяли у соседей ключи от Нюриных хором и наслаждаясь природой поджидают хозяйку. Если с Нюрой всё в порядке, по такой погоде просто обязана явиться на любимую дачу. К 16.30 не явилась. Даша сообщила, что оставили записку, заперли дом. Сейчас передадут запасные ключи соседям и двинут в город. Не хочется, но для организации жизни младенца, условия надо готовить специально.

Надя по Маниной наводке успела перехватить Настю в Комарово. Та помимо бабушкиной дачи, заглянула к сморчку дипломату. Дедушки дома нет, ещё вчера после обеда уехал на яхту. Невесть что это плав средство, но дедушка им гордится. Никому не разрешает там бывать. В залив выходит раз в год на свой день рождения. А так, яхта стоит недалеко от пассажирского порта. Но для отдыха всё имеется, и отопление, и электричество, и запас продуктов. Не захотел дедуля в молодёжной компании шашлыками и пивом давиться. Шоферу сказал приехать за ним с компанией к обеду 10-го мая. Если конечно отдельного звонка не будет. Кто именно составил отставному дипломату компанию, Настя выяснить не смогла. Дедуля эвакуировался ещё до заезда внуков с гостями.

Свой доклад Надя прислала тремя голосовыми сообщениями. Уточнить детали Маня решает на прямой связи с племянницей.

– Привет, Настя, как успехи?

– Да вот, с Рэмом и Пэтэром кофе настоящий пьём. Я ради праздника заварила дома, привезла в термосе.

Ребята из госпитальной беседки машут Мане руками. Рэм, мастер похвалы – говорит, что у кофе такой аромат, что откручивать крышку на этаже, преступление. Лица у ребят счастливые. Правильно Настя сделала, завершив родственное обязательное розыскное действие, рванула в госпиталь. Пэтэр тоже волнуется, отцу в Чехию о пропаже русских бабушек написал. Тот спрашивает, как часто власти несогласных похищают. Что они там в забугорье о нас думают?

– Как бы побольнее уколоть, и страну, и каждого отдельного гражданина РФ. Который имел неосторожность открыть там счёт, обзавестись недвижимостью или бизнесом. Россиянин ведь существо беззащитное за пределами границ своего отечества, – ворчит про себя Маня.

Месяц они маются, чтобы придумать, как деньги с продажи латышской квартиры вывести сюда. Есть личности, которые на этом настоящий бизнес организовали. За 2 процента меняют евро на рубли, а границу с ними пересекает челнок. Его надо встретить сразу после прохождения таможни. Но тут масса ловушек. Во-первых, по какому курсу пройдет обмен. Во-вторых, какой ещё челнок попадётся. Некая Катерина, Манина землячка, уже несколько лет, сразу с начала СВО этот бизнес крутит. Знакомые люди пользовались её услугами, но суммы были поскромнее. Маня, пока полной суммы за квартиру не будет, пересылкой денег через границу заморачиваться не хочет. Глеб наоборот, пробивает все варианты – мол, мало ли что ещё случится, и тогда вообще ничего нельзя будет сделать.

После праздников планируют выезд к нотариусу. Очередные генеральные доверенности, юристу и приятелю оформлять. Зависшая проблема уже почти не ранит. И тут есть причины, по которым приходится переживать. Исчезнувшие тётушки, например. Быстро прокрутив в голове евровую проблему, Маня просит Настю рассказать о визите на дачу к сморчку.

– Какая дача?! – Вопит Настя – Особняк с Таврический дворец. Хотя Таврический, пожалуй, поменьше на добрую треть будет.

– Неужто с колоннами?

– А как же! Знаешь, я же с его внуками вместе на залив купаться бегала. Дом и тогда ничего был, крепкий кирпичный. У всех вокруг деревянные, а у них в два этажа. Похоже недавно отстроились, по всем правилам с подъездной дорогой. На парковке пять машин, одна другой круче. Если баба Нюра, реально с дипломатом замутила, да ещё замуж за него пойдёт, грохнут родственнички жениха, глазом не моргнут.

– Настя, а тебя то ребята узнали?

– А как же, приглашали к компании присоединиться. Только мы теперь на разных уровнях. Отказалась, увидела, как они на мой лохматый опель посматривают. Поняла, что не сто́ит. Их папеньке, в военном ведомстве дедуля место неплохое устроил.

– В военном? – Вклинивается Рэм, и дом побольше Таврического особняка говоришь? Надо будет разобраться что за фрукт!

Настя переводит камеру на Пэтэра, чех листает свой разговорник. Потом откладывает его и задает вопрос гуглу, что значит «фрукт». Улыбается и вклинивается в беседу:

– Груша, яблоко, абрикосы. Он кто?

– Кто он?

Пэтэр морщит лоб, сдвигает брови так, что на переносице появляется складка – пытается понять вопрос на слух. Потом набирает текст и отправляет Рэму.

Настя еле сдерживает смех и объясняет то ли брату, то ли кавалеру, на английском расклад про жениха-сморчка и его родню. Пэтэр уточняет детали, потом машет руками и отчаянно трясет головой. Лицо Рэма мрачнеет. Похоже его английского для участия в лёгкой беседе, которую ведут Настя с Пэтэром недостаточно. Настя заходится смехом. Наконец переводит:

– Он говорит, что коррупционеры в нашей семье не нужны. Бабу Нюру надо спасать от казнокрада. Узнать где эта яхта и позвонить в полицию, мол там прячут пол тонны кокаина. Полиция с мигалками обыщут все закоулки и освободят похищенных бабу Нюру и бабу Любу.

У Мани от такого разговора мозги начинают закипать. Понимает – молодежи лишь бы по прикалываться. А дело тем временем стоит на месте.

– Настя, а ты не догадалась у своих друзей детства телефон дедули попросить? Позвонили бы, узнали бы, там Нюра с Любой или нет.

– Точно! Я сейчас Севу наберу, скажу ему, что вся родня из-за бабушек на ушах стоит. Пускай или телефон даёт, или сам деду звонит.

– Давай, яхта у нас единственная рабочая версия. Не подтвердится будем копать дальше. Надеюсь у сморчка нет личного самолёта. И у Нюры нет второго кавалера с виллой на Каймановых островах. А то обыщемся этих главарей непутёвого семейства. Я пока их подружек обзванивать буду.

Маня соврала, надоело ей болтать по телефону. Она вспоминает своих тётушек, когда самой было 12-ть, а им чуть больше 30-ти. Люба, как и мечтала вышла замуж за морского офицера. Она вообще была обстоятельной и очень красивой девушкой. Закончила медицинский, родила сына и дочь. Поликлиника, дом, детский сад, школа. Муж пару недель между рейсами дома.

Они встретились у бабы Тони, пришли по отдельности, а набор презентов одинаковый. Коробка с пирожными «картошка» и по бутылочке сухого вина «Рислинг».

У Нюры густые голубые тени на веках, жирные стрелки. Густые румяна на щеках, губы обведены по контуру жирным карандашом, темнее чем её вишнёвая помада. Маня смотрит на Нюру во все глаза и мечтает стать такой же красавицей, когда вырастет. Тётя Люба, тоже смотрит на сестрицу долгим задумчивым взглядом. Потом обнимает Маню за плечи и говорит:

– Обещай, когда вырастешь ни за что не будешь красится так ярко.

– Не слушай эту монашку, Мань! Не научишься подавать себя во всём блеске, будешь сидеть дома у окна и ждать, когда твой матрос домой вернётся!

Тётя Нюра и одевалась, и жила эпатажно. За спиной два развода и один ребёнок. Вечером очередное свидание, поход не в театр, а в ресторан. Билеты в театр она как раз принесла им с бабушкой. А Любу выдернула, чтобы перехватить у сестры денег на новые финские сапоги. У Любы всегда водились в загашнике пару свободных сотен рублей. Маня не просто посмотрела в прихожей, но и примерила Нюрины оранжевые полусапожки на высокой шпильке. Они как новые, набойки целы. Стоять в них неудобно, а шагать можно, если держаться за стену. Но Нюра от метро шла без опоры. Наверное, новые сапоги будут поудобнее. Хотя 180 рублей дорого. Бабуля сшила одной актрисе плащ, две недели работала. Сдала заказ и положила в коробочку 50 рублей. Папа с мамой присылали на содержание Мани 150 рублей каждый месяц. Из них восемьдесят тоже сразу укладывались в коробочку. Бабуля собирала деньги на кооперативную квартиру своему среднему сыну, дяде Юре. На квартиру требовалось 5000 рублей… Маня сейчас на эту сумму делает одну покупку продуктов. Инфляция, однако. Потом, когда Маня подросла, она первым делом купила себе замшевые полусапожки на высоких шпильках и вишнёвую помаду тоже. Но повторить Нюру не смогла. Тётушка жила легко, весело, одевалась эпатажно. Меняла кавалеров, даже после того, как в очередной раз вышла замуж. Тренер по плаванию Нюру ревновал и постоянно жаловался бабуле на легкомысленность супруги.  Бабушка успокаивала:

– С возрастом это пройдет. Зато с ней не скучно.

Выходит, ничего не прошло. Сама исчезла и Любу втравила в какую-то авантюру. Им может и весело сейчас, хотя и всем остальным не скучно. Маня звонит куда только можно, Лёша с Надей носятся с утра по городу в поисках старушек. Анатолий на костылях с грудничком на заднем сидении тоже покоя не знают. А Лада? Она вообще где? Какой район поиска достался самой избалованной девочке в их семействе?

Маня набирает племянницу долго слушает гудки. Потом наговаривает сообщение: «Позвони, когда сможешь». И впадает в задумчивость. У Лады феноменальная способность отлынивать от любых поручений, с самого детства. Пока все суетятся, организуя праздник или уборку в лахтинском доме, девочка исчезает. Например, уходит поискать свою заколку и возвращается, когда всё закончится. Когда подросла и занялась конным спортом, любые решения семейных задач заканчивались тем, что Лада посуетившись для вида минут пять, заявляла, что «Звездочка» отказалась от морковки. Вызвали ветеринара, но кобыла просто скучает по хозяйке. Странно, что никто о Ладе не вспомнил даже на фоне исчезновения старшин весёлого семейства. А ведь она могла по просьбе бабушек усадить их в машину и повезти куда пожелают. Они могли пожелать и на конюшню. Если бы не Нюра, то Ладка вполне могла бы годам к 15-ти переболеть лошадьми и получить нормальное образование. Но Нюра подарила внучке собственную лошадь. И похоронила тайные надежды родственников на возвращение принцессы в нормальную жизнь. Бабуля говорила, что именно так Нюра отомстила Ладиной мамочке Люсе за детскую обиду. Девочки родились в один год, и соперничали с момента, когда начали ползать. Тогда все жили в одной большой квартире. Взрослые развивали у малышек дух соперничества. Покупали игрушки-призы, но не вручали их, а ставили на финише. До которого следовало сначала доползти, потом после года, дойти и не шлепнуться, а в два добежать. Уже после блокады, когда девочкам было по семь, в качестве приза выставили два новогодних костюма, снежинки и принцессы. Люся стала принцессой. Нюра споткнулась о кошку, упала. И требовала считать забег недействительным. Но Люся вцепилась в костюм так крепко, что отнять его можно было только частями. Отдельно рукава, яркий с блёстками пояс. Снежинка на празднике спрятала диадему принцессы, помяла коробку с подарком и утащила волшебную палочку… Детские обиды прошли, Нюра с Люсей стали неразлучными. Когда сестра умирала от рака, Нюра не отходила от её постели неделями. Она обожала и баловала племянницу, жалела, что девочку нельзя выдать замуж за её сыночка Фиму, потому что родня. Но лошадь подарила, можно сказать изподтишка. Привезла кобылу в Лахту. А уж Люся с мужем снимали ей стойло в конюшне, потом, когда Лада подросла снимали конюшню целиком. Для Звёздочки и четырёх новых лошадей. Звёздочка участвовала в скачках, призов не брала. Зато стала звездой на Ладкиной свадьбе.

На второй день вся родня, несмотря на мороз, должна была прибыть на конюшню. Молодые скакали верхом по Пушкинскому парку. На Ладке фата, на Егоре котелок. А тёти, дяди, бабушки и кузины следом в санях. Звёздочка была ласковой кобылой, на которой полагалось катать всех без исключения детишек на пятый день рождения. Юльку в том числе. Манины внуки смогли избежать испытания по простой причине, своё пятилетие они встречали в Москве. Но в день свадьбы, добрая Звёздочка от души лягнула Нюру. От праздничной процессии отделилась телега, чтобы доставить пострадавшую в травму. Где дядя Саша сначала наложил Нюре гипс, а потом снял и позвал пациентку замуж. Пока в семье царили мир и согласие, Нюра называла Звёздочку свахой. А когда травматолог влюбился в другую травмированную ножку, по-молже, и ушёл от Нюры, кобыла превратилась в сводню.

Сейчас у бабы Нюры новый бзик, непременно женить Пэтэра на Ладе. Небось пронюхала, что чехом активно и всерьёз занялась Настя, и собрала совет из Ладки, Любы и себя, чтобы переиграть судьбу…

И Манины фантазии, как окажется позже, были не так уж далеки от истины.

Глава 37

Честное слово – не стоило Мане включать этот фильм ужасов. Просто так получилось. После безуспешных поисков пропавших бабушек и растворившейся неизвестно где племянницы, Маня рухнула в кровать в надежде забыться. Теленовости, задаче уснуть способствовали плохо. На всех каналах говорили о почти неизбежном ударе по центру враждебного Киева. Мол, подзуживаемый Стармером Зеля, нацелил ракеты с ядеркой прямиком на Красную площадь и ждет утра 9 мая. Парад начнётся, он даст команду «Выстрел» и всё! Что же нам ждать, как приговорённым к расстрелу?

Политическая суета накануне только накаляла страсти. Парад дело святое, победу дедов надо защитить. И нечего цацкаться с обезумевшими нациками, – шарахнуть по Банковой, чтобы вместо района осталась глубокая воронка. Тогда весь мир увидит, что мы не шутим. У Мани, на фоне всего, произошло расслоение желаний. С одной стороны, ей очень хотелось, чтобы Кремль наконец дал сдачи не только Зеле, но всей русофобской европейской верхушке, чтобы вернуть если не уважение, то хотя бы страх к её отечеству. А с другой, безудержная истерика, с которой Захарова строчила заявлениями как из пулемета, рождала в Мане подозрения, что мидовская дама истерит от страха. Знает что-то, что неизвестно простым гражданам?

Щёлк. Теперь мы просто обязаны послать на Банковую орешник!

Щёлк. В карту поражений надо включить Лондон!

Маню тоже обидели латышские власти – счет заблокировали, а владельцы «Теле-2» ни в какую не хотят по письму разрывать договор. То прислать надо было заявление два месяца назад. То требуют личного присутствия. С каждым ответом, хорошо воспитанная Маня успокаивает себя русским матерком. Ихнему Теле2,  упрямство принесёт доход, ей убытки.

Щёлк. Нанести показательный удар в День Победы оправдано и символично!

Почему? Как? От дронов, в жилых домах за тысячу километров от Киева вылетают стены, пылают пожары. В новостях трагическими голосами передают сводки о потерях среди мирных. Маня знает от Соловьева, что Москва так надёжно защищена от дронов, что губернаторам всей страны надо ехать и немедленно перенимать опыт. Глеб на дежурстве, а она под одеялом. Расстроена пропажей тётушек, напугана новостями, затравлена комарами, которые с единственным тёплым днём проснулись и ринулись в атаку. По всему дому включены фумигаторы, но изголодавшимся тварям это ни почём.

Щёлк. На экране не поют, не заманивают выигрышными лотерейными билетами. Ночная улица освещается тусклыми фонарями, такси времён царя Гороха, и девушка в лёгком платье садится в машину. Следом, несмотря на возражение дамы, в такси загружается молодой человек. За рулём толстяк с сальными волосами. Он смотрит, как парочка спорит и не уточняя адреса трогает машину с места. За окном ночь с редкими фонарями, в салоне между парнем и девушкой разборки. Она хочет ехать домой одна. Из перепалки видно, что ещё недавно пара жила вместе. Но она узнала об измене и выставила красавчика из дома. Он жаждет помириться, но ведёт себя нахраписто. Водитель скоро включается в спор парочки, предлагает вызвать для кавалера такси. Потом напоминает девушке, что это именно он вёз её к роддому. Тому самому где родился его сын. Интересуется, всё ли в порядке с малышом. Так кавалер-пассажир узнаёт, что его любимая беременна. Спор меняет направление и набирает обороты. Таксист ведёт машину без адреса и периодически своими репликами подливает масла в пламя скандала… Маня уже готова была в очередной раз щёлкнуть пультом, когда на заднем сидении между парочкой видит фигуру в салоне. Бледное лицо неподвижно, а рука бережно гладит живот девушки.

За окном темно, редкие фонари высвечивают по обеим сторонам густой лес. Фары обвешивают коридор, по которому движется такси. Двухполосная дорога, зажатая с двух сторон деревьями, наверху сомкнувшиеся мощные ветви. По Маниной спине пробегает холодок. Именно по такой дороге в Польше она вела пежо семь лет назад. Глеб, укрывшись спальным мешком свернулся на заднем сидении и уснул. У него болел зуб, навигатор дал сбой, неожиданно пропал интернет. Они искали мотель, но безуспешно. До Сувалок 550 километров. Но Манина задача, доехать до любого населённого пункта, найти ночное кафе и спросить о мотеле. Дорога хорошая без ям и ухабов. В Польше вообще неплохие дороги, но сплетённые над головой массивные ветви и узкий световой коридор в этом туннеле. На показателе уровня топлива стрелка приближается к красной отметке, а впереди никаких признаков жилья. Мане страшно, и она, зажав свои фантазии железным кулаком воли, ведёт машину в неизвестность.

Водитель такси на экране, не знает адрес, по которому следует доставить пассажиров. Да он толстяку и не нужен. У таксиста своя цель. Он выследил единственную знакомую ему беременную женщину, и должен обменять её ещё не рождённого ребенка на своего сына. Такую сделку он заключил с привидением. Приведению ребёнок, и сын поправится. А девушке просто не повезло сесть неделю назад в такси, чтобы ехать в роддом. Толстяк вырубил агрессивного пассажира электрошокером, напоил водой с наркотиком пассажирку. Рассказал бедняге, как на этой дороге он остановился, чтобы подобрать одинокую женщину. Но она исчезла, а когда таксист снова тронул машину то привидение уже молча сидело внутри. Оно поселилось в салоне и однажды проникло в спальню к ребёнку, после чего малыш заболел. И тогда, чтобы спасти сына, он заключил с привидением сделку. Теперь уже и девушка видит странную фигуру, то на обочине, то рядом с собой. Машина следует за световыми лучами по дороге-туннелю к катастрофе. Маня предполагает, что ничем хорошим этот сюжет не закончится, тянется к пульту, чтобы отключить телевизор. Пульт падает, приходится вставать, включать свет. По потолку медленно движется тень размером с грецкий орех. Маня прилипает к «ореху» глазами, слышит с экрана крики, хлопают дверцы машины. Вместо того чтобы зажмурится и ничего не видеть, она выключает свет и поворачивается к экрану, такси разгоняется, а ему наперерез выбегает из леса недавняя пассажирка. Толстяк жмет на тормоза.

Поздно. Удар, автомобиль подпрыгивает и останавливается. Водитель выскакивает из машины, на обочине и под колёсами никого. Он в отчаянии обхватывает руками голову, потом возвращается в салон и в зеркале заднего вида видит уже двух пассажирок с бледными лицами. У Мани с телевизором договор. Она смотрит пару программ, в определенное время объединяя их с делами по хозяйству. По пятому каналу сериал «След». И только сегодня, когда исчез интернет и невозможно послушать перед сном сказку, она наткнулась на этот ужастик. Который схватил её своими кошмарами и держал до самого финала. Маня старается не смотреть в сторону тени на потолке, крадется в другую сторону и прижавшись к Глебу наконец засыпает. Муж спит беспокойно, брыкает ногами, с боку на бок поворачивается с вертикальным взлётом, закручивается в одеяло. Такое травмоопасное соседство вынудило их организовать в квартире две спальни. С двумя огромными кроватями. Глеб засыпает у Мани под боком, дождавшись вечера с Соловьевым. И если муж не проснувшись начинает крутится во сне, Маня прихватив телефон, от греха подальше переселяется. Сегодня исключительный случай. Она готова спать без одеяла, получить пару ударов по голове и спине. Только подальше от чудовища на потолке и телевизора, за тёмным экраном которого всё еще затаились привидения.

Проснулась Маня бережно укрытой, с заботливо подоткнутым одеялом. И первое, что увидела – изумрудное море, крутую каменистую дорожку, по которой они сейчас спустятся к пляжу. Фотообои из снимка, сделанного в Пиране, они разместили строго напротив кровати – открываешь глаза, окно плотно зашторено, а из этого искусственного, видишь море до горизонта и дорожку. Вставай и спускайся, чтобы поплескаться в своё удовольствие. Иногда даже короткая радость-обманка способна настроить мироощущение на радостную волну. Маня поджимает колени, и как пружина разгибается, уже ногами на полу. С кухни доносится шум воды и тихое позвякивание ковшика. Муж, покончив с зарядкой готовит завтрак.

Хорошо. Маня появляется на кухне уже умытой и причёсанной.

– Нога болела? Аспирин забыла выпить перед сном?

– Не забыла. Ужастик включила, а выключить не смогла. Потом кто-то с потолка на меня прицелился. Не спальня, а пещера ужасов. Сбежала к тебе.

Глеб докладывает в тарелку половину ложки овсянки, удовлетворенно кивает головой, снимает с весов свой завтрак. Спрашивает, готова Маня к трапезе или нет. Конечно готова, уже и тарелку достала и клубничное варенье на столе.

Глеб привычно тянет руку к пульту. В тихое домашнее пространство, такое уютное и сонное, опять врываются споры, разбомбят наши Киев или нет. После такого потока заявлений, просто обязаны жахнуть. Иран может садануть по американским базам и топливным терминалам саудитов. Показать, что готов за себя постоять. А мы и вовсе имеем полное право. В ответ на санкции, за разбитые порты в Туапсе и Усть Луге. За оскорбления и унижения, за обманы и грабеж, страна должна наконец показать зубы. Не бедному украинскому населению, а его преступной верхушке, которая на территории незалежной организовала концлагерь. Без права голоса и свободы передвижения. Говорить русским на родном языке, там преступление. А клика Зеленского все совещания проводит на русском!

– Если и теперь не ударят по Банковой, значит сдают страну.

Глеб смотрит не на экран, а в тарелку. Маня видит среди гостей в студии, Казакова. Она вообще не хочет видеть и слышать, как пропагандисты накручивают население. Вынуждают граждан ждать с тревогой 9 мая. Поэтому орудует ложкой машинально, уставилась на экран и не отвечает Глебу.

– Как думаешь, ударят?

– Я не думаю – боюсь. Вчера, чтобы не слышать эти боевые крики и не поддаться панике, гуляла по каналам и набрела ужастик. Всего лишь хотела, чтобы меня успокоили перед сном добрым фильмом о любви. Или сказкой с любым сюжетом, без войны и бомбёжек. Увы, утром тоже самое. Скорее бы это 9 мая наступило, что ли.

Младшие внуки уже прислали фотографию прадедов фронтовиков. По рамочке в углу георгиевская лента. Маня надеется, что ребятишки не смотрят новости и не слушают аналитику. Зачем малышам понимать, что руководство нашего отечества, на всех переговорах разводят как лохов. Отвести от Киева войска, президента убедил Макрон. Переговоры в Стамбуле начались, мол не гоже подписывать соглашение с пистолетом у виска. А теперь что? Пол Европы под наводкой орешника, а наши паникуют, Парад Победы под угрозой террористических атак Зели.

– До праздника два дня. – Успокаивает Глеб. Он уже покончил с овсянкой, выскреб остатки из ковшика. Закурил.

На экране крупным планом показывают Казакова. Маня вся во внимании. Возможного удара европейцы испугались. Ради пиара говорят – дипмиссии эвакуировать не будут. А сами дипломаты переселились в польский Жешув. Ни одного свободного номера в гостиницах не осталось. Давно свалили со своим спец оборудованием, есть съёмки. На вопрос, будут ли провокации, Казаков отвечает, что не будут. Фицо везёт Путину секретное послание. Невозможно совместить послание с терактом. Казаков ссылаясь на обсуждение угроз 9 мая считает, что у политологов и граждан сбился прицел: «Все жаждут, чтобы прилетел беспилотник, убил на параде людей. И мы наконец шарахнули бы по пустым зданиям в Киеве. Да киевскому режиму нужна новая Буча, после этой провокации, поддержка режима выросла бы кратно. Вот и нарываются на удар. Чтобы визуально можно было сравнить с трагедией в Газе. Русские пятый год бьют по Украине, а картины ужасов нет. А как нам быть? Если состоится теракт, ударить надо. Другое дело, что мы как мировая сверхдержава не имеем права на такие массированные удары. Пример Ирана вдохновляет, но это региональная страна, её власти отвечают за судьбу своей страны и её граждан. А мы отвечаем за судьбу мира, и это приходится учитывать.»

Маня хочет согласиться с Казаковым, ей нравится, что политолог не призывает к бомбежкам, надеется и даже уверен, что День Победы пройдет без эксцессов. Но как Россия, с населением 150 миллионов человек, может нести ответственность за все 6 миллиардов жителей планеты? Это первое. И второе в 90-е к власти пришли ребята, которые обнулили завоевания Великой Отечественной. Дело не только в распаде СССР, развале ВПК. Само отношение власти и бизнеса к россиянам, свело почти до нуля их доверие. После Крыма и начала СВО, люди доверяют президенту, а экономический и финансовый блок считают чуть ли не диверсантами. Мане самой кажется, что они с Глебом живут в осаждённой крепости. Теракт на Красной площади могут организовать и свои ждуны. Чтобы Россия жахнула по Киеву, мир хором осудил непропорциональный ответ. И тогда можно обвинить президента в несдержанности, капитулировать перед Европой, и путь к счетам и особнякам свободен. Всё вернется на круги своя, от России станут отпочковываться республики. Ресурсы окажутся под контролем Запада. Вместо пенсий и пособий, не вписавшихся в рынок, русским останется кукиш с маслом. За то, что поддерживали Путина и СВО. Говорили: «Крым наш» и не устраивали митинги протеста против войны.

Казаков закончил выступление, Глеб ушёл за компьютер. Маня прочитала сообщения от Нади и Алексея. На яхте сморчка нет. Телефоны бабушек не отвечают. Абонент не абонент – надо нести заявление в полицию.

Маня смотрит на серый день за окном и думает, что наступила беспросветная полоса. Проверяет свое сообщение Ладке. Не прочла. Набирает Настю:

– Ты давно с Ладой разговаривала?

– В госпитале, когда всей толпой посмотреть на Пэтэра собрались. А что?

– Девочки второй день нет на связи.

– Тоже мне проблема, она порой на две недели исчезает без всякого предупреждения.

– А чего предупреждать – надолго от своих лошадей она не отлучается. Где сейчас конюшня?

– Нет! Нет! Нет! Я туда не поеду. Мне в госпиталь надо, ребята ждут. Договорились с дежурным врачом, чтобы я их повозила по Питеру, город показала. А то с этими непонятками по 9-му мая, весь этаж впал в депрессию.

Маня вздыхает, значит не одна она от информационного давления страдает. Хвалит Настю за организацию туристического обзора и прощается.

Попросит Лёшу сгонять на конюшню. Пусть прихватит килограмма три морковки и съездит.

Алексей не дома, тетёшкается с Гордейкой. Даша снаряжает коляску, покормит малыша и выставит их с дедом на улицу. Маня по голосу чувствует, как брат упивается перспективой гордо покатать коляску по родному району. Просит включить громкую, и делится своими сомнениями на предмет Лады. Обычно она не задерживается с ответом, а тут как в воду канула. Да ещё и вместе с бабушками. Алексей в сомнениях, конюшня на Карельском перешейке в сторону Выборга. И дом рядом, на первом этаже несколько номеров для хозяев, которые лошадей держат, на втором Ладкины апартаменты. Она теперь в квартире на Гражданке почти не живёт. А что не отвечает на сообщение, так интернет сбоит. Может там его и вовсе нет. Могли ли Люба с Нюрой поехать на конюшню? Вполне, они каждое лето туда наведываются. Маня слушает Анатолия с Алексеем молча. Глеб присаживается рядом и тоже внимает. Он устал от того, что Маня напряжённо ждёт новостей. Решает поучаствовать в организации поисков.

– Толик у тебя, наверное, есть телефоны Ладкиных друзей и подружек. Может обзвонишь их?

Племянник соглашается. Алексей, голосом приговоренного сообщает – вернёт Гордея с прогулки, перекусит что-нибудь, и так уж быть поедет на конюшню.

Маня прикидывает время – три часа на прогулку, сорок минут на обед. Пару часов на дорогу. Шесть часов ожиданий. Долго. Очень. Но, можно сократить время ожидания и потратить три часа на клубнику или розы. Глеб от дачной перспективы морщится. Маня предлагает ему остаться, и послав воздушный поцелуй закрывает дверь. Она отправляется рыхлить, полоть и разговаривать с розами. И пусть весь мир подождёт.

Глава 38

Вечером, 8-го мая Маня запретила себе включать телевизор. Чтобы, как перед выборами, создать режим тишины. Она не хотела говорить о предстоящем празднике. Не желала знать, кто из известных медийных лиц, что думает по поводу террористических угроз.

Доконали детские комментарии Пескова и калифорнийская тётя Сима. Она каким-то странным образом дозвонилась Мане из своей Калифорнии по ватсапу, в половине девятого вечера. Зевнула и радостно сообщила:

– Расслабьтесь! Наш Трамп объявил перемирие до 11 мая, Зеленский разрешил парад в Кремле. Все радуются. А ты?

– Я нет. Мы Нюру с Любой потеряли.

– Где?

-Дома.

-Дома потерять невозможно.

Маня поэтапно изложила суть произошедшего и предпринятые действия поисковой бригады родни. Сделала особый упор на дипломата сморчка. Пока Сима не уехала к сыну в Америку, они вдвоем зажигали с Нюрой. И разница в возрасте на 10 лет ничуть этому не мешала. Сима оказалась самой талантливой последовательницей жизненных уроков тётушки, своей лучшей подруги. Даже когда одессит Боря оформил с ветреной супругой развод, а потом вместе с сыном, невесткой и внуком уехал в Америку. Сима осталась дома. Но в России, она поехала за каким-то экстрасенсом гуру в Сибирь. Через полтора года вернулась, разочаровавшись в его учениях. С новым идолом возникли проблемы. Сданную на долгий срок квартиру, постояльцы освобождать отказывались. Договор то они заключали с Борей, Сима скиталась по родным и знакомым. Два месяца пожила и у Мани, потом её как переходящий красный вымпел, забрала к себе Надя. Чтобы уже через неделю, среди ночи, привезти вместе с пожитками к Нюре. На вопрос: «Что случилось?», Надя ответила обтекаемо, мол у райской птички противный голос. Переселение к Нюре было началом третьего витка Симиного круговорота в чужой родне. И Нюра поняла, что выбор у неё небольшой – жить под одной крышей со своей ученицей или любыми судьбами всучить Симу её бывшему супругу. Сердце дрогнуло у сына. Он прислал матушке вызов. И вся родня молилась, чтобы американское консульство не отказало Симе в визе.

После отъезда, Сима никуда не пропала, часто звонила даже Мане. А Нюре чуть ли не каждый день.

Выслушав горестную историю, Сима проворчала:

– Ничего без меня сделать не можете! Жди, разберусь во всем и скоро позвоню!

Гипнотизировать телефон Маня не стала. Во-первых, Глеб прослушал несколько познавательных лекций о структуре воды, льда и снежинок. Он спешил просветить в этом вопросе и Маню. Чтобы доказать супруге, как правильно они делают, что заменили в рационе чай и кофе сырой водой из родника. Ещё со школы все знают, что вода и её качество в организме играют незаменимую роль. Что кипячёная и сырая вода, имеют разные структуры. Приятельница вообще сначала ставила кастрюльки в морозилку, потом оттаивала глыбины, чтобы пить и утверждала, что это и есть спасение от всяких хворей. Такая забота о правильном водном балансе не мешала Натали заряжаться, как минимум раз в неделю, коньяком. Но в перестройку, когда народ массово выставлял перед телевизором батарею трёхлитровых банок, чтобы Чумаков их зарядил. Подруга-коллега Натали, обзывала Чумакова шарлатаном. И требовала, чтобы неразумные граждане отнесли сразу две банки на сравнительный анализ. Заряженную и обычную. Но Глеб вычитал про снежинки у которых строгая шестиконечная форма, что-то там особенное про лёд. Маня ни к месту сообщила, что бабушка сначала запаривала ромашку с чистотелом, потом замораживала настой в специальных сотах для льда, и каждое утро протирала кубиком лицо. Мол никакие кремы не заменят эту льдинку. Муж-лектор с сочувствием посмотрел на супругу. И Маня прочла в этом взгляде фразу: «Перед кем я говорю о высоком и важном?». Нет она готова была и дальше слушать пересказ передачи с канала Дискавери, честное слово! Но запал на просвещение своей половинки, у благоверного пропал. Маня виновато принялась листать новости. Палец скользил по экрану айфона как по льду, но внимание ничего не цепляло. Кая Каллас встревожилась – в Европе растёт влияние России. Надо противостоять. Наши воздушные службы обнаружили над небом Латвии шесть дронов и один самолёт. В районе Резекне пять объектов исчезло с радаров. О шестом в новостях ни слова. Но Маня узнав, что министр обороны Латвии ушёл в отставку, назвала его шестым объектом, слетевшем с поста, потому что обломки дронов упали на латышский провинциальный город Резекне. И про себя подумала, что министр и был тем самым шестым объектом, который просто сошел с маршрута.

В Резекне жила одна бывшая сотрудница из Маниной народной редакции. Тогда, в Латвии, оценив информационную структуру русскоязычных изданий, Манюня заметила, что все события, которые попадают на полосы газет, происходят в основном в столице. Она вспомнила систему корреспондентской сети в регионах, которые использовали в её родной газете, и дала объявление о наборе сотрудников. Параллельно предложила латышкой газете «Вести», схему сотрудничества – корреспонденты с мест присылают ей свежую информацию и собирают целевые материалы для оперативного формирования тематических подборок. Поднялись цены на газ – Манина корсеть выдала обзор о платежках ЖКХ за первый месяц. За первые три дня откликнулись 30 человек. Число желающих сотрудничать даже без гонорара, поразило. Правда Маня, бралась учить любого азам профессии. Ну, например, написать информацию. Или правильно составлять список вопросов для обычного журналистского отчёта. Редакция, публикуя подборки, будет перечислять гонорар руководителю, а Маня уже тем, чьи творения попали в печать. Но гладко выстроенный проект на бумаге, упёрся в серьезные буреломы. Из 30 человек, которые пожелали сотрудничать, 15 оказались дипломированными и опытными журналистами. Объём русскоязычных изданий в республике сокращался год от года и профи оказывались за бортом. Сама Маня не проверяла, но именно резекненская журналистка пояснила, что очень рассчитывали на поддержку Русского Дома в Риге, писали туда предложения о поддержке вещания и изданий на русском языке. Криком кричали о русскоязычных журналистах, попавших под сокращение. Но кричали в пустоту. Всего девять лет назад, русскую речь в больших и малых городах Латвии в общении применяли в восьми из десяти случаях. И власти не считали это катастрофой. Зато теперь, рожденным в Латвии русским, которые недостаточно овладели латышским, грозит депортация. Что касается судьбы проекта, то опубликовав за два месяца четыре полных тематических собкоровских полосы, газета «Вести» прислала Мане гонорар пять евро. На редакцию Маня даже не обиделась – им надо было кормить своих сотрудников. Но от проекта отказалась. Хотя через него, латышская журналистика приобрела семь очень способных старшеклассников. Но у молодых, со знанием трёх языков, перспективы куда шире, чем у выпускников МГУ или ЛГУ. Правда окажутся эти молодые таланты теперь где-нибудь в Медузе или в структурах Ходорковского… Дела давно минувших дней.

Информационное поле современности, тематически сужено до тесного коридора.

По телевизору четвертый день обсуждают, как именно надо жахнуть по центру Киева, но уже не так рьяно. Дони, без него никуда, объявил перемирие между Киевом и Москвой не на два, а на целых четыре дня. О чём раньше русского телевизора сообщила тётя Сима. Стороны публично согласились. Но это ничего не значит, Зеля никогда договоренности не соблюдал. Раз в неделю, какой-нибудь канал показывает его эстрадный номер, в котором он просит Путина забрать Украину хотя бы за долги. Но теперь он вжился в роль президента, Че Гевары и Наполеона в одном флаконе. Спектакль кончился, но парень вцепился зубами в сцену. За кулисами страшно, и до гримёрки, не факт, что дойдёт, кто-нибудь по пути и придушить может. Уж слишком далеко мастер шуток отклонился от сценария, заявленного украинским избирателям. Враги подсунули свой, выгодный президенту и смертельно опасный народу. Актёры падки на гонорары, клоун Зе, не исключение. Только шутки теперь кровавые.

Силуанов объявил, что от роста цены на нефть бюджет получит около 200 дополнительных миллиардов. У экономического и финансового блока, внутри страны много оппонентов. Они мигом произвели расчёты и выдали: «а куда господин министр решил потратить вторую половину? Неужто на прибыль нефтяным корпорациям да на дивиденды?» Не время за счёт народных ресурсов карманы набивать – война идёт как никак. И вообще, коммунисты давно предлагают делить прибыль от продажи нефти и газа с народом. Стаж перевалил за 15 лет честного труда на любом российском предприятии, и человека автоматически включают в бенефициары нефтегазовой добычи. Деньги должны поступать на счёт ежемесячно, без всяких запросов и заявлений.

Законопроект, который коммунисты подбрасывают в Думу строго перед каждыми выборами, давно запинали ногами депутаты других фракций. Но в сентябре люди опять пойдут голосовать. Пора вытащить предложение в очередной раз. Нефть и газ, дело доходное, саудиты делятся прибылью с населением. В Норвегии кажется тоже граждан не обижают. Но русский человек и так богат просторами, лесами, полями. Проко́рмится как-нибудь и без нефтедолларов. Картошку посадит, огурчики с помидорами вырастит, закатает на зиму. Опять же капуста в обилии – очень полезный продукт…

Маня ждёт новостей из Питера, хоть каких ни будь. Глеб сопереживает Ирану. По телевизору показывают кабели, которые проложены по дну Ормузского пролива. Намекают, если кто-то решится на сухопутную операцию, то разорвать их плёвое дело. Если железную трубу Северного потока разворотили, то и интернет-кабели уничтожить, особых технологий не потребуется. Посмотрим тогда, как искусственный интеллект гадости террористические просчитывать и планировать будет. А беспилотники с боевыми зарядами ослепнут и начнут падать там откуда их запустили. Это уже Глеб, собственную стратегию разрабатывает, чтобы отомстить агрессорам за квартиранта Севу.

Маня соглашается – с кабелями на дне, да ещё когда весть пролив под контролем стражей исламской революции, справиться легко. Наверное. Жить без интернета не смертельно – в Иране по всей стране его нет и ничего. У нас в России, за госбюджет замедляют и блокируют интернет пространство в целях безопасности. Наверное, так надо, хотя кисловато как-то, ничего не загружается. Ходишь как сомнамбула с дохлым телефоном. А пора привыкать, вон Школьников, прогнозирует разрушение технологий по всему миру. Не до состояния телег вместо рено, конечно. Но роль интернета в организации экономики и жизни, по его прогнозам, скоро существенно сократится.

Пик. Маня мигом перескакивает на МАКС. Анатолий прислал ссылку и вопрос: «Фейк или нет?». Маня переходит по ссылке. Видеоряд – бестолковая нарезка из звёзд эстрады и политиков, настоящий винегрет из кадров, взятых из репортажей Павла Зарубина и торжественных праздничных концертов. Зато текст озвучен в тоне ехидной сплетницы. Если бы не племянник ссылку сбросил, Маня бы ролик проигнорировала. Но купилась на дату 8-е мая и заголовок «Предательство в прямом эфире».

Не заголовок, а отлично пророщенное зерно, которое упало в благодатную почву, старательно подготовленную родным телевизором.  Взбудораженная ожиданием чего-то плохого, Маня старается не смотреть новости. А тут целый часовой фильм про предателей, да ещё с портретами Белоусова, Киркорова, Газманова, втиснутыми в коллаж.

Уже с первых минут Маня закипает от возмущения. Праздничный концерт, на который бюджет выделил аж 4,7 миллиарда рублей попытались сорвать четыре звезды эстрады первой величины. Кто? Об этом чуть позже. А пока о событии. Произошло оно в студии Мосфильма. Там всегда по заказу властей записывают праздничные концерты. Приглашают в зал массовку, которая по указке режиссёра и строго по сценарию должна вовремя хлопать, в нужном месте смеяться и радоваться. Настроение обеспечивают артисты, десятки камер охотятся за лучшими кадрами. Чтобы Маня с Глебом и миллионы таких же как они, с любовью, за праздничным столом слушали песню Газманова про офицеров, у которых сердце под прицелом. А он, Газманов, всего лишь их рядовой. Финал концерта задумали мощно. На сцену выходят все артисты, встают в один ряд с героями СВО и вместе поют гимн. Маня давно не смотрит концерты к 8-му марта, 23-му февраля, новогодние огоньки. Лица, объявленные звёздами ещё в пугачёвские времена, продолжают исполнять старый репертуар в новых костюмах. Мане кажется, что эти самые концерты она смотрела, когда Юлька заканчивала школу. Внук весной получит вузовский диплом, а репертуар Киркорова, Газманова и Меладзе, всё тот же. Но если телевизор их показывает, значит есть у звёзд любители. Вон, с Маней в палате клиники лежала женщина, которая жить без Малахова не могла. И если не получалось в положенное время включить его «Песни от всей души», у бедолаги поднималось или падало давление.

Но как говорится, песни и пляски отдельно, про скандал всегда интересно. А вот предательство в прямом эфире накануне Дня Победы, да ещё на фоне СВО, это то, о чём должен знать каждый.

Узнать и возмутиться. По-другому и быть не может. На сцене ветераны СВО с ранениями и наградами, артисты и участники концерта ждут четверых, сейчас они выйдут, оркестр заиграет, все дружно споют гимн.  Массовка радостно помашет флажками. Операторы запишут звук и картинку. Материалом займутся монтажники. Звёзды получат гонорары по 17 миллионов за концерт, и все разъедутся по домам. Но финальная запись затягивается, 40 минут стоит на протезе и смирно ждёт четвёрку шоу звёзд, боец с двумя кило медалями во всю грудь. Две тысячи участников массовки в зале с флажками, оркестр, операторы кадра и звука, но звёзды медлят. Оказывается, они не хотят попасть в один кадр с ветеранами украинской войны. Даже за гонорар в 17 миллионов, не готовы петь с ними хором гимн страны. Требуют убрать со сцены «сомнительный реквизит», чтобы не рисковать шенгенскими визами, и валютными счетами. Артисты не для фронта, они работают, на радость. А концерт ко Дню Победы ничем не отличается от концерта к 8 марта или Новогоднего огонька. Они даже не готовы пожать руку современным фронтовикам, чтобы случайно, даже здесь за кулисами не попасть в кадр. Что делать? Выбор небольшой увести со сцены боевых офицеров у которых сердце под прицелом, вместо ног протез, на щеке свежий безобразный шрам и рука на перевязи, или вывести капризных шоу звёзд под конвоем на сцену?

Режиссёр звонит наверх. Докладывает оперативную обстановку. И получает лично от министра обороны Белоусова приказ. Гнать зазвездившихся в шею. Из ленты записи концерта вырезать их лица и номера. Охрана выводит четверку из павильона, массовка шлёт в спину проклятья. Галёрка свистит. И только ветераны на сцене стоят спокойно. Ждут.

Глеб рядом, слушает текст и кипит от ярости. До парада Победы осталось 10 часов, до праздничного концерта меньше суток. Скандал случился и купировался наверняка дней десять назад. Но ролик о нём, в сети всего три часа. Мане его прислал племянник, ему кто-то из госпиталя. Анатолий сомневается в достоверности самого факта. Глеб уверен, что так всё и было, а этим ряженым с перьями и блёстками, которые пляшут и поют по всем программам, давно пора дать по мягкому месту поганой метлой и выгнать с экранов. Только при гонорарах в 17 миллионов за концерт, отодрать их от телекормушки будет непросто. Глеб просит перекинуть ему ссылку на ролик. Но он странным образом исчезает. Муж лезет в поисковик находит сразу десять похожих, сбрасывает ссылку жене. У Мани нет сил тратить ещё час на прослушивание и просмотр…

Звонит калифорнийская Сима и докладывает – Нюра с Любой должны быть во Всеволожске, потому что там намечен большой родственный сбор по случаю праздника и представления семье нового чешского родственника. Что значит, нет? Плохо искали.

Спорить с Симой бесполезно. Да и Даша пробивается на связь. Видела? Что думаешь? А, лучше просто скажи Анатолию – фейк. А то он расстроился. Маня выполняет просьбу невестки, тем более что ролик исчез из трансляции. А потом нажимает ссылки, перекинутые Глебом. И шалеет, скандал один в один с теми же героями, только Газманова в четверке заменили на Арбакайте. Но текст такой же, правда озвучен другим голосом. Четвёрка шоу звезд отказывалась петь гимн на сцене с ветеранами СВО перед Новым годом, 8 марта, 23 февраля. Кому-то очень надо, чтобы этот скандал, или выдуманный, или реальный, повторился и сейчас. В интернете есть клавиши способные играть на человеческих эмоциях. Одни целую неделю пугают бомбежками по Красной площади во время Парада, вторые лепят предателей где только могут. Получается, что верить никому нельзя. А может правильно Сталин распорядился, перед войной изъять у населения все радиоприемники. Чтобы люди ориентировались исключительно на сводки Совинформбюро.

Глава 39

Давно такого не было, с университетских времён, когда просыпаешься перед экзаменом. Вроде готовился, но нет полной уверенности в том, что поедешь, сдашь и уже к обеду будешь радостно порхать с друзьями по Васильевскому острову. Была там кафешка, в которую заходили все, кто уже отстрелялся. Кто-то снимал напряжение бокалом вина или кружкой пива. Кому-то достаточно было чашечки кофе с сигаретой. Но для самоуспокоения требовалось, и оценка в зачётке, и поход в кафе. Где тебя встречали свои же, стандартным вопросом: «Ну как?».

Утро 9 мая стал для Мани на склоне лет экзаменационным днём без полной уверенности в своих знаниях. Адекватности преподавателя поддержки однокурсников. Да, в вечерних новостях сообщили что Трамп добился перемирия на четыре дня. Терактов на Красной площади не будет. Банковая останется обычной улицей и не превратится в воронку. Напряжение и панические нотки из голосов экспертов и ведущих, как волной смыло. Только Маня бродила по квартире, как после шторма и ждала чего-то нехорошего. Шторм нельзя выключить рубильником, если только он не искусственно создан.

Вокруг одна неопределенность. Нюра с Любой, эта сладкая парочка, так и не дали о себе знать. В стабильность самого дня почему-то не верилось. Деньги зависли на заблокированном латышском счету. Правда на этом поле наметился прорыв. Маня наконец получила ответ от Улдиса. Юрист написал, что для решения вопроса, если нет возможности приехать лично, ему потребуется особая доверенность с апостилем и гонорар. Но это уже после, когда вся страна и Маня с Глебом, День Победы и праздничные дни переживут. Вот нотариусы выйдут на работу…

Глеб мирно спал, а Маня отсчитывала время до начала Парада. Бабуля всегда смотрела по телевизору прямую трансляцию. Уточняла, кто на мавзолее рядом с Брежневым, как выглядит генеральный секретарь. И какие красивые военные маршируют по площади. Всё это Мане казалось мишурой, парад всё равно покажут в новостях, только кратко. К сегодняшнему параду ее старательно готовили всю неделю. Пройдет без терактов, значит Третья мировая пока не начнётся. А если нет, то впереди страшные и чёрные дни.

Маня сидит на кухне, на столе айфон, в телевизоре Первый канал показывает серый день и блёклые краски флагов. Или ей они только кажутся полинявшими под влиянием такого же блеклого настроения?

Звонок. Маня быстро отвечает. На телевизор Глеб не среагирует, а звонок точно разбудит.

– Привет, Мань! Хочешь наш дом в Лахте посмотреть? – Это брат Лёша.

Дом Маня давно продала. Надоело быть гостеприимной хозяйкой для многочисленной родни. Которая съезжалась вечером в пятницу и отчаливала утром в понедельник прямиком на работу. Оставляя Мане немытую посуду, неубранные постели и часть детишек, которых некуда уже деть. При бабушке, все участвовали в поддержании порядка в огромном доме с мезонином – 5 спален внизу и три наверху. Дом был завещан одной Мане, тётушкам это не понравилось. И родня в отместку решила махнуть рукой на заведённые порядки.

– А ты что прямо там?

– Рядом. По дороге на конюшню решил завернуть. Всё, включаю трансляцию.

Внешне дом не изменился, или за 18 лет новые хозяева просто устали его красить, и он снова выцвел? Со стороны станции снесли два ветхих одноэтажных строения. На их месте теперь вымощенная плиткой площадь. С неё Лёха и ведет свой репортаж. Маня видит родное крыльцо с навесом. Его огородили перилами и украсили кадками с растениями. Маня мысленно открывает дверь. Слева вход на лестницу, справа коридор. Первая дверь на кухню. Напротив, дверь налево – бабулина комната. Но она мысленно сразу идёт на второй этаж, там осталось пианино, письменное бюро и пузатый резной буфет из красного дерева. А ещё, кожаный диван с полкой для слоников. Маня договорилась с покупателями что мебель заберёт позже. Но куда её везти, так и не придумала. В кооперативных квартирах, которые родственники построили, пузатый буфет занял бы половину кухни или треть гостиной. Манина родительская квартира была просторной, но полностью меблированной такими же резными шкафами и буфетами.

Лёха заканчивает трансляцию, возвращается в машину и оправдывается. Мол, вчера на ночь глядя решил не ехать. А сегодня с самого утра. У Мани сбой в пространстве и времени. Парад начнётся в десять, ехать от Финляндского вокзала 12 минут. Потом чертыхается. На электричке да, а на машине, да ещё из Купчино. Братец уже часа полтора в пути по пробкам, еще и завернул в семейное историческое место специально, чтобы Мане его показать. Лёша уже запустил двигатель, прощается с Маней. Она просит спросить у навигатора, когда ждать известий. Часа через полтора. Значит около 12-ти.

Всё, брат на маршрут, Маня на парад. Она пристально всматривается в экран – так и есть, краски триколора смазаны. Лица на мавзолее у всех напряжены. Колонны военных выстроены по линеечке. По площади, навстречу друг другу движутся два открытых автомобиля. В одном стоит министр обороны Белоусов. Полу гражданского пиджака загибает ветром и порой создается впечатление, что у министра сзади хвост лопатой.

В мундире такого казуса не случилось бы. Да и непокрытая седая голова министра, тоже плохо вписывается в парадность картинки.

Речь президента, которую Песков анонсировал, как значительную и прорывную, тоже прозвучала как-то буднично. Мане даже показалось, что неуверенно и неопределённо. Россия противостоит объединённой Европе. Цели СВО будут достигнуты. Мы освободили 81 год назад мир от фашизма и сегодня он не пройдет.

Ничего не взорвалось, никакие беспилотники не прилетели. Всё, можно выдыхать. Маня отключает трансляцию, шествия Бессмертного полка не будет – портреты героев Великой Отечественной можно смотреть онлайн.

Глеб проснулся от тишины.

– Думал, что дома никого. А ты просто затихарилась.

– Парад смотрела. – Докладывает Маня, выставляя время в мульти варке. Пока Глеб будет делать зарядку, она сварит рисовую кашу.

– Парад — это хорошо, жизнеутверждающе.

– Сегодня что-то не очень. – Вздыхает Маня. Но Глеб уже прихватил кружку с водой и скрылся за дверью.

Маня осталась в тишине и наедине со своими мыслями и с айфоном. Тягостное впечатление от парада перебили целый водопад поздравительных открыток. Маня начинает тасовать и пересылать ответы. Хорошо, что нет необходимости поздравлять голосом. Она просто не сможет украсить его даже слабыми нотками радости. А так, выделил открытку и нажал кнопку переслать. Анину –Вере. Сашину – Мише. Чисто механические действия. Мысли вяло блуждали сами по себе. Глаза привычно смотрят на берёзовую рощу за окном. Серый фон украшает нежная листва молодых листьев. Подросла и трава. Надо будет и на даче газоны покосить.

Слышно, как старательно пыхтит над своими упражнениями Глеб за стеной. Мульти-варка подала сигнал. Рис готов, но завершать кашеварный процесс не стоит. Пусть рис потомится так, а молоко в ковшике прокипятить – одна минута. Добавить ложку мёда и распаренный рис. Довести до кипения сдобрить сливочным маслом. И любимая каша готова. Раньше никогда у Мани такой не получалось. Обязательно что-то прилипало, подгорало. А теперь, когда новые технологии подогнали замечательную электрическую кастрюлю с плотной крышкой, рисовая каша прочно вошла в их диетическое меню. Маня отключает аппарат от розетки и благодарно поглаживает чёрный бок незаменимой кухонной помощницы.

До завтрака ещё минут сорок, можно полистать новости. Маня теперь пристрастилась к текстам на Дзене. Из колонки подписок, выделяет два канала, «Царьград» и «День». Первый самый оперативный, с него начала и правильно сделала. Российские штурмовые подразделения ведут наступление восточнее села Орехова в ДНР, в Константиновке и Запорожье. Ситуацию везде серьёзно осложняют дроны. Как правило, тяжёлые гексакоптеры берут на таран. Потери беспилотников большие с обеих сторон. Но специалисты разработали гениальную систему – ослепить беспилотник и быстро заменить реальную картину на мультики. Очарованным Чебурашкой. В бой пошли «Ну погоди!», «Следствие ведут колобки». Претензий от обладателей прав на произведения пока нет. Дроны зависают от добрых мультиков и забыв о злобных целях падают от стыда на землю. Их подбирают бойцы и перепрошивают, потом отправляют обратно.

Есть в военном городке пара ребятишек, отчаянно пьющего папаши и мамочки, которая горбатится сразу на трёх работах. Моет подъезды, раз в трое суток дежурит на какой-то компрессорной станции, куда ездит на велосипеде, и кажется ещё в магазине комплектует пакеты для доставки.  Ребятня с утра до вечера носится по городку. А сердобольные соседи угощают замызганных, но всегда весёлых мальчишек, то конфетами, то печеньем. У Мани в гараже завалялся самокат. Обычный, слегка проржавевший. В прошлом году она отдала ребятам велосипед, с которого пару раз навернулась. Мальчики почистили, подкрасили, смазали и отдали в распоряжение мамочки. А сами остались без колёс. И вон, перед 1 мая получили самокат. Маня смотрит в окно и видит, как младший отталкивается ногой и катит по дороге, а старший бежит за ним. Агрегат сияет на солнце как новенький. Неужели мальчикам купили? Не поленилась, вышла поздравить.

– Баба Маня ты говорила колёса плохие. Их надо было просто смазать. Нам дядя Саша капнул немного и дал пасту почистить.

На младшем футболка на вырост с жирными пятнами на животе. У младшего наоборот, прямо врезалась в подмышках. Но дети счастливы. И Маня тоже.

Вспомнила мальчишек сразу, как прочла про боевые мультики. Уже не секрет, что на фронте у нас ключевое отставание в спутниковой связи. Противник массово пользуется Старлинком, а наша группировка «Рассвет», до сих пор не взлетела. Министр Максут Шадаев обещал, но подставил фронт по полной. Зато задорно и активно борется с интернетом в мирных городах по всей стране. У власти, как считают эксперты есть возможность остановить Старлинк. Взорвать шрапнель на определенной высоте, которая положит большую часть из 50 000 спутников Илона Маска. Перерубить ракетой подводные кабели. В конце концов поставить ультиматум, или Старлинк доступен всем на линии фронта, или никому. Внятных причин борьбы на этом поле, пресса не знает. А гениальные бойцы, прямо на линии фронта изобретают собственные технологии – отражают атаки мультяшными героями. Мысленное брожение, прямо пузырится в Маниной голове, того и гляди закипит. Вот вам министр, который обещал и не обеспечил связь. Недавно опубликовали финансирование 90 миллиардами, ведомство сына прокурора, чтобы разрабатывал специальные программы для патриотического воспитания молодежи. Сыну Примакова дать денег не сподобились, а прокурорскому с дорогой душой. Мало кто может назвать себя докой в вопросах организации электронной связи, приходится верить на слово, пользуясь информационными обрывками, попавшими в сеть. И этот туман раздражает и вызывает какие-то нехорошие подозрения. Пякин на днях, прямо матерился в эфире, спрашивал почему в Брянске в ночь с 21 го на 22 июня 2026 года назначен бал Победы. Город можно сказать прифронтовой. А сама дата, это начало Второй Мировой Войны. Помните фильмы про 41-ый, ребята с выпускного бала отправлялись прямиком в военкомат в добровольцы записываться? Может сначала победить, а потом уж и балы организовывать? Или так гражданам надежду дать решили.

Маня читала что, партия мира в Кремле взяла верх и подмяла под себя сторонников полного суверенитета. Но президент заявил 9-го мая, что Россия всегда побеждает. Хотя Трамп тоже везде победил…

А может этот Максут вместе с Набиулиной в одной башне сидят. Видят, что народ за страну сети плетёт, деньги на дроны и мотоциклы миллионами собирает. Письма ребятам на фронт пишет, бабушки носки вяжут. Не получается слить победу целиком, вот и пробуют стибрить её по частям. Одна, банковские ставки задирает так, что на предприятиях сокращения начались. Второй, устойчивую связь обеспечить не может. Третьи, провокационные ролики в сеть выбрасывают, и народ вконец запутался. По принципу кручу – верчу обмануть хочу. И не чухнул, когда у него победу в СВО из-под носа уводят. В другой кремлевской башне, где за суверенитет борются, тоже не дремлют, что ни день сажают казнокрадов. Не самых главных, но со второго эшелона. А чья возьмёт верх? Ждите дорогие граждане. Сообщим в своё время.

Хорошо, что, Маня осмысливает это молча и наедине, скажи кому, назовут паникёром. Но и в себе держать сил больше нет. Она набирает Галину. С праздником. Чем занята? А что читаешь? Новости — это хорошо. Маня осторожненько так, своими тягостными впечатлениями от парада делится. У тебя тоже? Галя облегченно вздыхает, мол думала у неё депрессия ни с того ни с сего началась. Поболтали обо всём понемногу. Маня про исчезнувших тётушек доложила. Галя повздыхала, и снова к теме победы.

– Знаешь я боюсь, что однажды нам неожиданно объявят, что мы уже победили. Мол радуйтесь, открывайте шампанское. А я буду сидеть и думать, вхожу в это «мы» или нет. Это как с 90-ми, для кого-то они святые, а для большинства – жизненная катастрофа.

Маня слушает питерскую подружку и чувствует, как на каждое её слово душа откликается.

– Мы с тобой люди вроде не глупые, а что реально происходит не понимаем. – Начинает причитать Маня. – Мне кажется, что в стране два лагеря. Одни считают, что события 90-ых это хорошо, а начало СВО беда и катастрофа. Другие наоборот, в 90-е страну на лопатки положили, а СВО шанс всё исправить. Мы похоже в стане вторых. Надеялись, что власть решила ошибки исправить, долг обворованному населению вернуть. Напрасно похоже надеялись.

В Питере тоже серое небо и холодно, даже природа не хочет радоваться. Маня рассказывает Гале о ролике и звёздах эстрады с их ультиматумом. Сообщает, что заранее написала Анатолию, что это фейк. Потом стала разбираться – похоже так и есть. Только фейк, как специально по лекалам пессимистов скроен. Народ прямо ждёт обмана и подвоха. Помолчали. Повздыхали. Потом Галя как спохватится. У неё свидание скоро, а часы на стене стоят. Маня смотрит на свои. 13.40. Через 20 минут время еды. А Галю в 14.00 кавалер у метро ждать будет. Мигом распрощались. Маня открывает дверцу холодильника. Листья салата есть, гречку она согреет вместе с мясом в микроволновке. Сейчас быстренько почистит и порежет огурцы. Орудует ножом и останавливается. Ой! Алексей ещё два часа назад должен был добраться до конюшни. Клятвенно обещал сразу позвонить. И тишина.

Маня откладывает огурцы набирает брата. Звонок не проходит. Перезагружает телефон, опять набирает. Тишина. Это что-то новенькое. Сидит растерянная и потерянная. Нужна хотя бы крохотная хорошая новость. Слышит, как у Глеба будильник о времени еды напоминает, а собственный телефон тоже вторит ему звонком. Маня включает микроволновку и только потом соображает, это у мужа будильник, а у неё звонок. Алло! Привет бабуль, с праздником тебя. Том, старший внук. Всё хорошо, отдыхает, думает может снять квартиру и пожить вдалеке от родителей хотя бы месяц. Парню уже за 20-ть. Маня, от бабушки замуж в 18-ть убежала. Но свободой наелась уже через четыре месяца. Внуку здесь она не советчик. Но как рада слышать родной голос! Да ещё так вовремя, когда казалось, что жизнь расползается по швам.

Глава 40

Слава богу отпраздновали! Те, кого не сократили, вышли на работу. В нотариальной конторе даже ответили на звонок. Что делать, любят в России погулять. Особенно весной. Зимой холодно, а в мае на пороге лета – красота…

Именно так объяснил свою задержку на конюшне Алексей. Приехал, вокруг лес. Нюра с Любой сидят на скамеечке, наблюдают как Лада и ещё четыре наездника, лошадей прогуливают.

Весёлое семейство на двух мангалах шашлыки жарят. Нюра с Любой раскладывают на блюда сырные шарики с еврейским салатом. Хрустящие зелёные листья из Ладкиной отапливаемой теплицы, укроп, петрушка тоже оттуда. Лёха подходит чтобы наорать на старушек, набирает полную грудь воздуха и проникается ароматом.

Нюра с Любой хором:

– Какой молодец, что приехал! Минут через сорок обедать будем. Ладка спешивается, обнимает дядю.

– Прокатишься? У нас Граф застоялся, некому прогулять.

Сапоги нашлись, штаны тоже. Лёха морковку в багажнике забыл, несётся к машине, тащит пакет. Вспоминает, что обещал Мане сразу позвонить, а телефон сеть не ловит. Идёт с морковкой в одной руке и с бесполезным айфоном в другой.

– Сигнала нет.

– И замечательно! Разве с телефоном отдохнешь? Не переживай, послезавтра вернёмся и всем доложимся, как мы тут круто праздник провели.

– Завтра. Выедем сегодня вечером. Завтра на работу.

– А, ну ты конечно поезжай, а нас Лада отвезёт.

Никуда Алексей вечером не поехал. За обедом не удержался от пива под шашлык, потом лошадей покормил. Вечером конная прогулка по лесу. Для девочек пару в телегу запрягли. Вокруг озера погуляли. Вода гладкая, как зеркало, а в ней по периметру сосны, как зубы акулы, отражаются. И только в самой середине голубое пятно – небо. И тишина. Ну не бывает такого!

Лёха у Ладки на конюшне лет пять не был. Нет, четыре. Младшего Мишку на день рождения привозил. Пять лет для знакомства с лошадьми всё-таки мало. Мишаня испугался, Ладка силой его в седло засунула. Но вопил дурачок так, что лошадь занервничала. Пришлось прекращать крещение. Надо было ещё раз парня привезти, да как-то не сложилось.

Эта тишина и уют, шершавые носы лошадей, когда морковку берут в ладонь тыкаются. Лёха вместе со всеми гривы расчёсывал и денники убирал. А уснул, как только голова подушки коснулась. Нюра с Любой, безмятежные как дети. Эх! Надо было сюда Дашку с Гордеем привезти. Дача — это хорошо, но там всё на городской манер. Даже посудомоечная машина стоит. Хотя у Ладки тоже такой аппарат в хозблоке есть и стиралка рядом. Но всё равно здесь по-другому.

Вечером Дарья позвонила. Мол свёкра нет, уехал и как в воду канул. Тоже не звонил. Маня кормящей невестке говорит – не о чем волноваться. Если бы что на дороге случилось, уже сообщили бы. Небось Ладка уговорила остаться, к ней в такую глухомань давно никто из родных не приезжал. А у Лёши и руки на месте и характер лёгкий. А что не звонит, так связь там никакая.

Даше завтра Анатолия в госпиталь возвращать. А она уже привыкла, муж от Гордея не отходит. Ползают вдвоём. Пирамидки складывают. Дашка и дела переделать успела и отоспаться на месяц вперед. Как теперь без него справляться будет, даже не представляют. Может уволят мужа из армии по состоянию здоровья? Или хотя бы разрешат реабилитироваться в местной поликлинике.

Маня советует не ломать голову, и заранее ни о чём не переживать. Всё разрешится завтра, когда мужа в госпиталь привезёт. Напоминает, не забыть для Пэтэра чего-нибудь домашненького и пару новых футболок. Даша смеётся – забудешь, как же, каждый вечер список пожеланий присылает. Божится, что все вирусы капитулировали. Скучает. И Настю нахваливает, мол и красавица то она, и характер ангельский. Вообще царица, в Петропавловскую крепость ребят возила. Пэтэр на костылях, но погулял немного. До ворот допрыгал, это точно. Фотки прислал.

Маня слушает невестку и не верит, что всего полтора месяца назад читала слёзное письмо племянника о разрушенной семье. Даше, которая к нему в госпиталь даже не приехала. Просит потихоньку сфоткать Гордея с папой и прислать. Говорят, клетки в организме человека обновляются за пять лет полностью. А душа, похоже с каждым глубоким переживанием очищается от фальши и скверны. Чтобы жизнь принимать дальше легко и без скверны.

У Мани на душе, камень обиды от времени истощился, уже не мешает. Но время от времени даёт о себе знать. Есть у неё по дедовой линии племянница. С роднёй с той стороны бабуля не общалась категорически. Странно, если бы она принимала кого-нибудь из новой семьи изменника мужа. Но Маня отказать в помощи не смогла. У молодой женщины, матери двоих детей отнялись ноги. Год лежит, врачи ничего понять не могут. Маня позвонила по клиникам. Предложила прислать копию истории болезни. Нашли разрушительный эффект описторхоза. Уколы и массаж прописали. А когда через месяц встанет на ноги, сразу пусть в Питер и приезжает. Через два месяца Маня племянницу встретила, ещё два возила по больницам на анализы, обследования, консультации. Четыре операции. Доктор выписал, и советует – состояние такое, что раз в полгода требуется поддерживающее лечение. Жить надо не в далёком Казахстане, а где-нибудь рядом с Питером. Маня всё с родителями племянницы обсудила, с ней самой поговорила. Решили дом в пригороде купить, пусть Маня что ни будь подберёт. Маня упёрлась – сами могут приехать, в Лахте поселиться и искать. Нет, нет лучше не обременять. Маня и сама так думает, пока приблудная племянница жила у неё, бабуля ни разу в квартиру не зашла. Даром, что подняться надо было со второго этажа на четвёртый. Дом в Гатчине подвернулся скоро, и недорого, и справный, и с садом. И на электричке до Питера сорок минут. Маня съездила, пофотографировала, с хозяевами познакомилась. Из Казахстана звонят – берём. Но одного слова в таком деле мало. Залог нужен. В размере трети. Стоит дом 10 000 долларов, значит три как минимум, отдать надо. У Мани есть поехала оставила. Ждёт племянницу со всем семейством, и продавцы тоже ждут. Выехали на машинах. Вот уже до Тольятти добрались. Из Тольятти выехали и пропали. Что могло случиться, куда делись? Дети маленькие, как никак. Через две недели выяснилось, муж решил, что соседство с научной медицинской клиникой это хорошо, а Чёрное море лучше. Может оно и так, но что мешало позвонить? Позже объяснят, тёща казахстанский дом построила, в принципе для покупки гатчинского, деньги тоже её. А так, купят там что-нибудь и поставят всех перед фактом. Залог пропал. Маня потом ругала себя – надо было перехватить денег и купить этот домик-пряник в Гатчине, себе. Не прогадала бы, сейчас он в десять раз дороже стоит. Залог вернуть племянница обещала, когда на ноги встанут. Но дело не в деньгах. Это Маня, к ним как к родным, а они к чужой сердобольной бабе, как к лохушке. Кто для них Маня?

Хотя, когда она стала бабушкой и решила с дочерью и внуком продлить лето, позвонила племяннице в Анапу с просьбой подобрать им квартиру на две недели. Поживут половину сентября у моря, с коляской погуляют, если купаться холодно будет. Приезжайте ответили из Анапы. Маня быстро деньги на квартиру перевела, адрес просит прислать. Отвечают – встретим, отвезём на место. Привезли к себе. Эти две недели Маня будет помнить поминутно. С Юлькой подружились, деньгами её муж снабдил так, чтоб ни на чём не экономили. Фрукты горой, такси если надо. Ужинают, и вопрос – зачем вам квартира поживите у нас. Маня возражает, мол от моря далеко, дом в пригороде, никаких коммуникаций. И вообще не хотим обременять. Юлька соглашается. За две недели, моря Маня не увидела¸ катала коляску с внуком по грунтовой пыльной дороге. Пока спал, обед на всю ораву готовила. А Юлька с племянницей и мужем, каждое утро садились в машину и катили в город за покупками. Щедрая Юлька одарила всю семью. А на обратный билет, пришлось зятю деньги ей высылать. Хозяевам Маня ничего не сказала, а дочь пыталась осадить. Напрасно, только поссорились. Маня, если бы не внук, пешком бы из этого дома бежала. Да и по возвращению, в Москве задерживаться не стала. Сначала выплакаться к подруге, а потом домой. Позже узнает, что Юлька в Анапе к гинекологу съездила. Про вторую беременность узнала. Малышу три месяца, а тут позвонила мужу, тот от радости сам не свой, конечно рожать будем. Мане ни слова, а чтобы раньше времени ничего не поняла лучше поссориться. Как Маня это пережила, до сих пор не понимает. Зять, когда Тома годовалого перед родами привёз, объяснил. Мы знали, что вы возражать будете. Решили ничего не говорить, а так в ссоре проще. И позицию анапской племянницы поняла – подарки за молчание. Ездила она в Анапу ещё два раза, но решение своё, быть рядом с домом племянницы и не зайти, выполнила. Внук второй конечно родился, полюбила, как и ещё двоих. Но камешек в душе так и остался тяжестью. Края сгладились, а всё равно чувствуется. На дочь обижаться невозможно, молодая, попала под влияние. На мужа племянницы тоже, а вот её простить невозможно. Маня неделю после операции, сутками сидела в палате рядом. Неделю назад впервые увидела, когда из поезда встретила, а ухаживала так, что все решили, что это Манина дочь. Пусть у неё всё будет хорошо.

И у Даши с Анатолием, тоже. Пусть подольше берегут свой драгоценный семейный мир. Незачем им переживать, да передавать свою тревогу Гордею с молоком.

Как оказалось, после обеда, и не за что. Люба с Нюрой благополучно вернулись по домам. Алексей свозил их к лахтинскому дому. Новые хозяева разрешили зайти. Мане прислали фотографии буфета, стоит где стоял. А конторку приспособили на кухне. Дом не перестраивали, но он стал чужим. Тетки ахали узнав, как переполошились все с их исчезновением. Оправдывались, кто знал, что связи на конюшне не будет. Но Маня специально потребовала видеосвязи и заметила на лице бабы Нюры налет гордости. Спросила её и про сморчка. Мол, что она себе думает? Нюра капризно ответила, мол не решила пока, соглашаться или нет. А сморчок-дипломат, на конюшню приезжал цугом за их машиной. Только таблетки забыл и вернулся в город. Или на яхту. Но не в Комарово, жаловался, что там понаехали, шумят.

Вечером баба Нюра позвонила сама. Мальчиков выписывают на реабилитацию. Она договорилась, что заберёт Пэтэра и Толика с семьей во Всеволожск. Ладу позвала. А Настя заявила, что приглашения не ждёт, просто приедет и поживет во Всеволожске. Нюра совета спрашивала, боится, что Настя сватовству помешает. Маня промолчала в отместку за то, что исчезали.

Через два дня получила отчётные снимки из Всеволожска. А через час сообщение из Латвии – ипотечные платежи на счёт не проходят. Маня улыбается, вспомнив как юрист сказал: «Не переживайте, покупатели сами будут гоняться с деньгами за вами или вашим представителем». Вот оно и началось.

За окном гудит газонокосилка. Солнце, то выныривает из-за туч, то снова прячется. Ещё не жарко, но уже тепло и приятно. В таких случаях принято говорить – погода установилась. И за окном, и в их питерском беспокойном совместном клане. Не навсегда, но время понежиться и передохнуть есть.

Через два месяца Даша и Настя с разницей в два дня сообщат, что беременны, через четыре, Пэтэр и Анатолий отправятся на фронт. Они добились, чтобы их отправили служить в одну часть. К февралю, в большой питерской семье ждут пополнения. Даша мечтает о дочке, Настя хочет сына. Баба Нюра считает, что родятся мальчики. Война же. И будут они почти близнецами, как Толик с Пэтэром…

Конец книги

Если Вам понравилось, поддержите автора символической суммой.
Будем рады видеть вас среди подписчиков нашего канала в ДЗЕН!
Все книги автора — в канале MAX. Присоединяйтесь!