Это наша первая семейная книга, в которой отражена реальная жизнь, работа, быт и мысли перед возвращением в Россию, на Родину. В книге, реальные участники событий названы вымышленными именами.                                                      Пожилая пара в возрасте сеньоров, но с авантюрным размахом молодости двадцатилетних, живет в Европе. Воспринимая свою жизнь как бесконечную экскурсию через века. Любопытный всегда найдет на свою голову массу приключений. Герой рассказа перегоняет заказчику эксклюзивный автомобиль из горного поселка на границе со Швейцарией. По дороге он становится невольным участником захватывающей детективной истории. В эту историю, постепенно втягивается жена и друзья. Появляется шанс разбогатеть и смертельная опасность.

Глава 1

Глеб осмотрелся и выбрал столик в углу кафе. Хотя угол в данном случае понятие условное. Кафе на открытом воздухе защищается навесом от дождя, но продувается отчаянно на все 4 стороны. Однако есть и преимущество, даже целых два – здесь можно курить и любоваться окрестностями без всяких помех. А посмотреть на центральной площади небольшого чешского городка Микулов, есть на что. Справа ведет мощеная дорога в замок по краям площади дома с причудливыми балкончиками, а стены до самой крыши увиты плющем. В это раннее утро практически безлюдная площадь завораживала, невольно вызывая у Глеба самые приятные воспоминания.

«Релакс» – пришел он к выводу, заметив причудливый флюгер на крыше. Если бы он только мог предположить в какую заваруху попадет спустя менее 15 минут, то рванул бы с места немедленно. Но человеку не дано знать свое даже самое ближайшее будущее. Недаром говориться: «Если хочешь рассмешить господа, расскажи ему о своих планах назавтра»…
Удобно пристроившись с чашечкой капучино, Глеб принялся планировать собственную экспресс-экскурсию. Передохнет и обязательно направиться в замок.
После 300 километрового прогона он давал себе на отдых не более 3 часов. Сон в эту программу не входил. Исключительно завтрак или обед, а потом культурная программа. На сегодня это замок и прогулка по центру Микулова. Город расположен практически на границе Чехии и Австрии. Всего в 40 километрах от Бруно. Глеб путешествует по долгу службы, а долг этот определил и выстроил самолично. Перегоняя легковые автомобили из одного конца Европы в другой, он выбирает не трассы, чтобы сократить время, а эдакие исторические маршруты. Такой режим оправдан. Заказчики у Глеба из стран постсоветского пространства, и выбирают они себе машины, как правило, подешевле. Некоторые предполагают пустить их на запчасти, другие намерены подвергнуть авто серьезному ремонту и ездить. Надо понимать, что такие рено, фольксвагены или опеля хорошо пожили. И на длинном перегоне могут в любую минуту преподнести самый неожиданный сюрприз. Но об этом Глеб не думал. Сейчас он вспоминал свой дом стены, которого тоже увиты плющем, и уютную гостиную с камином. Огонь в нем Глеб разжигал даже летом «для настроения». Жена часто называла его мечтателем. И старалась организовать жизнь так, чтобы для душевных разговоров оставалось как можно больше времени.
Вместе с капучино от официанта Глебу поступил и звонок. «Великий» трезвонил часто и, как правило, без дела.
– Ты где? – вместо приветствия спросил голос
– В раю, наверное.- Ответил Глеб.
– Хорошо вам, там не сообщают военные сводки. А русские в ДНР поставили С-300…
«Великий» сам был русским, но переселившись в Европу, постарался как можно скорее забыть об этом. Его политическая позиция колебалась как флюгер под ветром, в зависимости от собеседника. Глеб вступал с ним в разговоры только в свободное время. А острых тем старался из бегать, так что сейчас он просто отключился и оставил занудные сентенции «Великого» фоном для завтрака.
Великий продолжал:
– Как жахнут по Украине, а там же люди!
– А в Донбассе, что не люди! – не сдержался Глеб.  И прозвучало это так громко и резко, что Великий замолчал. Зато второй посетитель кафе резко развернулся и замер с вилкой у рта. Через мгновение, прихватив с собой кофе и печенье, направился прями ком к Глебу. Передвигался мужик грузно при каждом шаге покачивая массивным животом, который обнимал расстёгнутый на две трети ярко красный пуховик с капюшоном.
Так на Глеба надвигались события, которые уже сегодня внесут коррективы в его устоявшийся режим не командировки, а жизни. Глеб смотрел на мужика с некоторой досадой. Он, как правило, не избегал новых знакомств, горазд был поболтать. Но просчитав момент чертыхнулся. Красный пуховик среагировал на Донбасс, и вполне может быть, что к его столику приближается украинец. После введения безвиза эти ребята заполонили просторы Европы. И появилось их так много, что в самых удаленных местах пришельцы с Майдана стали предметом шуток. Вот и вчера протестировав Субару,

Глеб отметил настойчивость заказчика. Это сколько надо было объявлений прошерстить, чтобы найти в горах Австрии такую машину. Автомобиль сам по себе редкий, да и осталось SVX 1992 года, – единицы. Автомобиль купе Д-класса с полным приводом, и бензиновым двигателем, 250 лошадиных сил. Э тот оказался почти в идеальном состоянии, чистый кожаный салон.  Лелеял похоже машинку бывший хозяин. Так что гнал сегодня Глеб настоящий эксклюзив. Правда, при осмотре не сразу смог открыть багажник.
– Что у тебя там?- спросил он продавца.
– Ничего особенного, украинец.- Пояснил испанец.- Надоел – депортируем потихоньку.
Недолюбливали шумных младо европейцев коренные жители, а вот их правительства, похоже, наоборот…
– Приветствую. – Раздалось из-под красного капюшона. – Я вижу ты русский?
Глеб кивнул, а мужик сопя, плюхнулся в кресло напротив. В этот рейс Глеб отправился один, так что поболтать был не против, особенно без «Слава Украине».
Познакомились. Вадим известное дело бизнесмен окологазовых отраслей, ясное дело – москвич. Глеб тоже бизнесмен, но помельче. Да и бизнес себе он придумал и выстраивал на протяжении 6 лет, чтобы удовлетворить свою почти болезненную страсть к путешествиям. Нет, Глеба бы не устраивал перелет из Шереметьево в курортный анклав любой точки земного шара. Что там увидишь и поймешь про жизнь?! У кого купальник круче? Нет…через лобовое стекло автомобиля жизнь видна куда детальнее.
Вадим властно махнул рукой официанту и заказал кнедлики и тушеную качку.
– Печаль всегда заедаю. – Горестно сообщил он и уставился круглыми глазами на Глеба.
– Машина сломалась?  – С сочувствием поинтересовался Глеб.
– У меня?!…- Возмутился Вадим и прозвучало это так, будто ни один предмет из окружающих Вадима, не то, что сломаться, скрипнуть не посмел бы!
Интонация Хозяина жизни так и брызгала в разные стороны от Вадима. Прямо как сорвавшийся в душе кран. «Москаль он и есть москаль» – промелькнуло в мыслях. И Глеб предпочел промолчать.
– Замок перекупили, подлецы!- пожаловался Москаль.
– Шутит, подытожил Глеб. А вслух спросил.
– Отель планировали открыть? –
– Зачем? Для себя. В этих местах туристов немного, а я с семьей природу и тишину люблю. Приезжали бы в отпуск и на каникулы. И корешу своему нос утереть надо. Он виллу купил с бассейном. Никому не слова. Пригласил всех на днюху, погрузил компанию в самолет, бабы на каблуках с голыми спинами все сплошь в вечерних платьях, шкондыбают по трапу – гадают, что за вечеринка такая на борту. А это нас к себе на виллу вывез. Хорошо хоть пледы бабам выделили.  3 дня плескались в бассейне и наливались шампанским. Сюрприз потом долго обсуждали. И красиво, и весело. Но ведь ни словом, гад не обмолвился. А я решил к днюхе замок прикупить. С камином, бойницей, винными подвалами, гильотиной обязательно. И чтобы подъёмный мост. Выгрузил гостей, переодел в средневековые костюмы, и разыгрывай из себя барона. Пусть утрутся!
Вадим горько вздохнул.
– Как только сделка сорвалась, я риелтора послал и бросил там на холме. Пусть знает – с нами такие проколы даром не проходят. Удумали – если у тебя в наличии больше 50000 евро, то докажи, что деньги чисты. Офонарели совсем!!! Такие вопросы наши родные русские власти задавать не спешат, а тут борзые. А все хохлы со своей незалежностью. Далась она им. – Вадим безнадежно махнул рукой. – Что теперь делать, ума не приложу. Я уже всем про сюрприз сообщил. До днюхи полтора месяца…
Глеб хотел было напомнить новому знакомому про мелкий жемчуг и жидкие щи, но взглянув на мужика, прикусил язык. Щеки Вадима почти слились по цвету с пуховиком, а губы дрожали.
«Эка его пробрало, бедолагу». – Пожалел Глеб мужика.
Здесь бы попрощаться с новым знакомцем и отправиться восвояси, но Глеб на свою голову достал очередную сигарету.  Человек предполагает, а обстоятельства, как известно, располагают.

Глава 2

Глеб вспомнил о «Великом», тот все еще бубнил в трубку, несмотря на то что в течение 10 минут Глеб не задал ни одного уточняющего вопроса, даже не произнес своего традиционного «угу». Не человек, а истинный транслятор. Вот кто не переживет санкций, не позволяющих поставлять в Россию айфоны, и отменить интернет.
– Все дружище, пока… Бегу по делам.
– А в замок не пойдешь? – Заметно огорчился Вадим. – Я думал…
– В замок собираюсь прямо сейчас. Ты как? – Хозяин жизни с сожалением посмотрел на остатки тушеной утки и кнэдликов. – Ну ладно, пойдем. Надо посмотреть, прицениться.
– Это музей. – уточнил Глеб.
– Хочешь сказать, музеи не продаются? Запомни дорогой – продается все. Вопрос только в цене. Вон в 90-е наши демократы даже страну продали, только сделку плохо оформили идиоты жадные… Теперь того и гляди надумают экспроприацию, как на Донбассе.
Глеб уже шагал по булыжной мостовой, мысленно переносясь в стародавние времена, представил, как по этой дороге в замок скачет всадник. А цокот копыт лошади приманивает к окнам жителей. О событиях 90-ых он предпочитал не говорить ни с кем. Офицер, который пережил вывод своего авиационного полка из чешского города Оломоуца в заснеженное чистое тульское поле… Сколько мужиков тогда спились сколько семей распалось. В каждой семье, на каждом предприятии, в каждой отрасли за невероятно короткий срок произошли сломы и разломы такого масштаба, что трогать их сейчас, все равно, что выдернуть живую нитку из условного шва. Мало кто оказался в те времена в стане «покупателей». По какую сторону этой необъявленной гражданской войны оказался Вадим угадать не сложно. А погрузись сейчас в обсуждение давних событий, Глеб с Вадимом завершить спор могли только одним способом – мордобоем. А зачем? Мало кого и куда выбросила тогда воронка событий. У всего своя история и у Микулова тоже. Городок маленький, а вон был австрийским, стал чешским.  Однако замок, разрушенный во время 2-й мировой, вновь поднялся на холме и до сих притягивает к себе посетителей, готовых выложить за билет в музей 300 крон. А это немало около 50 евро.
Земляки уже поднялись на каменную лестницу, Вадим остановился тяжело дыша и задрал голову.
– Блин, умели жить эти бароны. Я в Подмосковье дом построил немаленький 700 квадратных метров, три этажа с башнями, ворота с аркой каменной. Но все как говориться в сравнении. Поставь рядом – мой домик игрушечный, а это… Прикинь замок, к которому я приценялся стоит дешевле, чем мой коттедж. Как такое бывает, ума не приложу. Наверное, сама история подешевела.
И Вадим принялся озвучивать текст из Википедии. История Микулова исчисляет с 11 века, а с 15-го городом владел старинный австрийский род Дитрихштейнов.  Между прочем, со славянскими корнями.
Глеб слушал неожиданного экскурсовода и поражался его памяти. Краткую справку в Википедии, он и сам прочитал, но запомнить фамилию не удосужился. А Вадим шпарил, как по написанному. В таких рассуждениях, каждый на своей волне туристы достигли аллеи с бюстами владельцев замка. Вадим приблизился к постаменту:
– Надо будет себе такой заказать, — отдышка прошла, и в его интонации вернулись нотки Хозяина жизни. – Куплю и поставлю в этот ряд. Пора вписывать род Кузькиных в историю Европы.
– Так это род Дитрихштейнов увековечен, – слегка усомнился в идее москаля Глеб.
– Ну и что? Один виночерпий, второй мажордом. С турками воевали, боролись, интриговали. Вырывали у жизни себе блага и собственность. До баронов дослужились, даже статус князей Римской империи приобрели. А мы за что в 90-е палили? Наши жертвы в Александро-Невской лавре похоронены.  Пацанов на лучших кладбищах хоронили целыми аллеями, как героев. Сколько их тогда полегло запросто так что ли? Куплю замок, и титул тоже куплю. Делов то.
Лицо Вадима опять покраснело, но Глеб уже любовался узором черепичных, крыш открывшегося со смотровой площадки. Весь город с этой точки был как на ладони. Картина завораживала настолько, что говорить казалось лишним. Да и Вадим слегка поотстал, и притих.
В Оломоуце, где Глеб провел 3 года замок после войны не сохранился, но крепостная стена уцелела. И обрамляла центральную площадь.  И кирпичные покатые крыши тоже заставляли замирать офицерское сердце. Правда, тогда совсем ненадолго, молодость питалась другими эмоциями. Теперь Глебу было хорошо под 50. И мир вокруг он рассматривал через призму усвоенного за десятилетия опыта. Зачастую горького.
Увы, в данной ситуации опыт и выработанные инстинкты – избегать по возможности конфликтов и острых ситуаций – не сработал,
Глеб повернулся, и увидел, что Вадим сидит прямо на тротуаре, и протянув руку с надежной смотрит в его сторону.
– Помоги, — едва слышно просил Хозяин жизни. Барсетка расстегнулась и валялась на земле.
– Таблетки где? – предположил сердечный приступ Глеб Вадим покачал головой из стороны в сторону.
Спасибо Гуглу, Глеб за 30 секунд нашел телефон скорой помощи и вспоминая свои познания в чешском языке, вызвал медиков. Когда Вадима уложили на носилки, врач махнул рукой Глебу, напоминая, что надо сопровождать больного предстоит именно ему.  В клинике на руки Глебу сбросили пуховик и мешок с одеждой. Вадима увезли, а Глеба привлекли к составлению приемных документов. Глеб заглянул в барсетку, и обнаружил два паспорта с совершенно идентичных фотографий в документах, на Глеба смотрел один и тот же Вадим. Какой же из них показать? И тут вспомнил, что Вади собирался заказать бюст для увековечивания рода Кузькиных. Что касается возраста и полных данных медики сами взяли из документа. Сняли с него ксерокопию и вернули Глебу.
Тот собрался уйти, но дежурная сестра остановила «пана родственника». Надо подождать результата и диагноза. Может операция потребуется… Или, не дай бог…
Первые 40 минут Глеб потратил на изучение наглядной информации на стенах клинки, приправляя иллюстрации с разрезами головы и брюшной полости. Крепким эспрессо из автомата в фойе клиники. Уединившись просмотрел содержимое барсетки.  Из глубины мешка с одеждой услышал телефонный звонок. Пока копался, телефон смолк. Выудив из внутреннего кармана пуховика Айфон последней модели, он обнаружил, что номер звонившего повторялся раз 10 за последние сутки. И только дин раз в исходящих он обнаружил московский номер.  Первый, скорее всего партнер. Надо сообщить ему о случившемся, передать болезного с рук на руки и отправляться дальше. Глеб набрал номер:
– Ну что, шкура, надумал?! – Грозно зарычал город в трубке. –Мы уже здесь, найдем, пожалеешь…
Глеб отключился. Сообщить о местонахождении Вадима этому абоненту расхотелось. Он набрал московский номер –никто не ответил.  Телефон опять требовательно зазвонил, Глеб сбросил звонок и выключил аппарат.
– Кому же ты дружище успел так насолить?! – Он и не заметил, что произнес эту фразу вслух. Сунув машинально чужой телефон себе в карман, Глеб увидел приближающегося к нему доктора.
– Пан хочет вас видеть. 3 минуты.- Доктор развернулся, Глеб, оставив у кресла мешки с одеждой, поспешил следом.
Вадим лежал под капельницей, и с трудом сфокусировав взгляд на Глебе, зашептал:
– документы забери, телефон выключи.  Джип спрячь, там 2 кейса и комп, перегрузи к себе. И поживи в Микулове хоть пару дней. Ты мне нужен сейчас. Помоги не обижу. И постарайся, чтобы эти тебя со мной не связали. – Глеб закрыл глаза и проигнорировал пулеметную очередь вопросов Глеба.
Врач с тревогой посмотрел на пациента и нажал кнопку вызова медсестры.
Глеба из палаты выставили и велели опять ждать.  Через полтора часа ему сообщили – Вадим впал в кому.
Если бы хоть одним глазком, он смог подглядеть в события ближайших дней, то скорее всего забросил бы в мешок с одеждой все, что связывало его с Вадимом, и рванул бы отсюда на предельной скорости спортивного Субару. Но это был бы уже не Глеб.
Он вызвал такси, перекинул через плечо мешок с одеждой и направился  к месту знакомства с Вадимом. Скорее всего, свою машину он оставил на той же стоянке, где дожидается Глеба и его субару. Добравшись до места, Глеб положил ношу в багажник субару.  Оставил при себе только ключ от машины Вадима. Поискать ее он решил после обеда.  События надо было осмыслить и решить, как действовать дальше.
Вадим нашел свободный столик, заказал утку с кнедликами, чай и ватрушку.  Проведение пока хранило Глеба.
Через стол от себя он услышал русскую речь.
– Наверное, бросил джип здесь и укатил на такси в Брно. Улететь не сможет наши в аэропорту ждут.
– В аэропорт он не сунется, не мальчик. Скорее купит в ближайшем городе другую машину и поминай, как звали.
– Надо будет с таксистами поговорить, не вез ли кто толстого мужика в красном пуховике.
Глеб слушал и хоть старался не смотреть в сторону бригады охотников, взгляд невольно выхватывал детали этой живописной группы. Одеты неброско, но качественно три крепких парня не больше 35-ти похоже были профи в своем деле. Слабо верилось, что нанял их брошенный в горах риэлтор. Скорее всего, это посланцы из Москвы.
Глеб заметил, что троица говорит с официантом, тем самым, который приносил заказ Вадиму. И обомлел. Сейчас он скажет, что ушли вместе и Глеба подвергнут допросу. Но официант мотал головой и пожимал плечами. То ли не заметил Глеба. То ли не запомнил. А может просто не хотел ввязываться в сомнительную историю. Как бы там ни было, но Глеб благодарил его хоть и мысленно, но очень горячо.
– Говорил же столкнуть его со скалы у замка, зря что ли риелтора башляли. В засаде 3 часа прятались. И не пришлось бы гоняться по всей Европе.
– А ключи от машины ты бы уже у трупа выуживал, умник. А если деньги и документы он успел спрятать. Тут без душевной беседы не обойтись. Пол лимона наши, в обмен на папку, из которой ни один листочек не исчез. А еще в пакет услуг входит комп.
Глеб понял – Вадима спас горячий нрав. Послал риэлтора на три буквы, прыгнул в машину и оставил с носом охотников. Замок в горах место пустынное, скорее всего. Так что беседа бы получилась там по полной программе.
«Куда же я вляпался?» – не с досадой, а уже с азартным интересом подумал Глеб. И решил, джип он перегонит ночью. Сейчас снимет номер в отеле, а потом открутит у субару номера, переставит их на джип и спокойно перегонит машину. Не, оставят же ребята здесь круглосуточный пост.
– Четыре часа сидим, его уже здесь давно нет. И груз, скорее всего, с ним. Надо сниматься. – Предложил, похоже, старший. И мужики дружно поднялись.
Глеб облегченно вздохнул, но не шелохнулся.

Глава 3

В номере было все что требуется: душевая кабина с крохотными кусочками мыла, парой пакетов с шампунем. Кровать, стол стул кресло и шкаф. По привычке свой багаж Глеб свалил на стол, затем машинально включил воду, достал сменное белье. По программе командировки номер в отеле полагался ему только завтра. Они с партнёром решили, что сон в отеле каждые сутки отнимет много времени и средств. Но теперь случилась вынужденная задержка в пути, которая скорректировала программу, а все остальное – душ, сон по устоявшемуся за годы плану. Санитарно-гигиенические процедуры он делал машинально, сбросил одежду прямо на пол, перешагнул и встал под воду. Мысли его крутились вокруг событий прошедшего дня.
Вадим не догадывался, что за ним ведут недетскую охоту. И выскользнул из двух расставленных ловушек совершенно случайно.  У замка в Словении, куда его заманил риэлтор под предлогом покупки. Ясно что мужик возьмет с собой на эту сделки, приготовленные на недвижимость деньги. И здесь в Микулове… Бригадир сказал, что ждали мужика 4 часа. Получается, что разминулись они минут на 10 -15. И не случись с Вадимом приступа, уже через полчаса они бы вернулись к машинам. И прямо с каменной лестницы парадного входа в замок угодили в крепкие руки охотников. Выходит, сама судьба, оберегает мужика, жестоко правда, лежит теперь с инсультом в коме, зато на время в безопасности. И тут Глеб сообразил, что возвращались бы они с экскурсии парой, и кто бы разбирался случайно или нет встретились два москвича в этом крохотном почти игрушечном городке. И никто из 7600 жителей Микулова этого бы не заметил.  Обернись все иначе неизвестно когда пришлось бы понежиться под теплым душем.
Глеб выдавил на ладонь шампунь и намазал им макушку. Дальше случилось невероятное – из объема столовой ложки образовалось столько пены, что, казалось, на голову из крана течет не вода, а бурный поток пены. И чем его смыть неизвестно. Глеб тут же вспомнил, что всегда возит с собой кусочек дегтярного мыла. И сейчас коричневый кусок лежал в несессере, замороченный Глеб просто забыл об этом. Хотя пополнять дегтярные запасы не забывает – покупает его там, где находит. В русских магазинах Германии, на рынках в Польше, Литве. Глеб твердо убежден, что не пенное дегтярное мыло лучшее средство для мытья, работает и как антисептик, незаменим как очищающее тело средство. А уж для борьбы с подростковыми прыщами лучшего лекарства просто не найти. Но сегодня под влиянием событий, он забыл о спасительном мыле и теперь стоял под струями воды как большой пенный столб. На борьбу с коварным шампунем ушло минут 15. Справившись, наконец, с пенной стихией, Глеб буквально рухнул в кровать и уснул. Забыв о традиционном вечернем звонке партнеру в Латвию, о намерении забрать ночью багаж из машины Вадима.
Пенную атаку он с благодарностью вспоминал утром, когда припарковавшись рядом с джипом, краем глаза усмотрел за столиком кафе одного из вчерашних охотников. Наблюдательный пункт парня был отлично продуман, и вздумай воробей присесть на капот джипа, охотник зафиксировал бы его мгновенно.
Глеб хоть и напрягся, но прикинув, что охотники пока не связывают его персону с Вадимом, направился в кафе. Чашечка эспрессо не повредит, а приправленная адреналином разведчика, будет особенно острой.
Устроившись через стол от охотника, он набрал «Великого»:
– Застрял я в Микулове. Субару надо в ремонт. – Говорил Глеб сознательно громко, и добился своего, охотник прихватил свой завтрак и переместился за столик к Глебу.
– Кажется я тебя здесь вчера видел? – без лишних реверансов начал он. Глеб кивнул и принялся рассматривать охотника. Коротко стриженный с жесткими чертами лица и массивными руками, охотник источал силу и решительность.
– Да, остановился передохнуть, город осмотреть, а тут машина забарахлила. Ищу мастерскую,- Глеб кивнул на телефон.
– Мы тут приятеля потеряли, такой в красной куртке, толстый как мячик катается. Не видел?
Глеб пожал плечами, изображая на лице искренне желание вспомнить. Мелькнула мысль сказать, что видел, как кто-то в красной куртке садился в такси, перегрузил из джипа свой багаж. Но Глеб промолчал.
– Я тут ночь у машины дежурил, думал появиться.
Глеб вздрогнул. Пенная атака остановила его от ночной вылазки с джипом. И как тут не верить в судьбу?!
У охотника зазвонил телефон.
– Нет, никто. Согласен, нет смысла. Снимаюсь. – Он коротко кивнул Глебу, бросил на столик 500 крон и направился к стоянке. Глеб сжал в кармане ключ от джипа, наблюдая, как охотник на мерседесе, покидает площадь.
Размышляя над ситуацией, Глеб пришел к выводу – светиться дальше здесь просто опасно. Багаж надо забирать сейчас, потом позвонить в клинику и уезжать. На третьей чашке кофе пришло решение. Согласно легенде, неисправный Субару может заглохнуть аккурат перед джипом Вадима, поднятые капот и багажник, перекроют обзор, и дадут возможность проникнуть в чужую машину.  Может, стоит оживить сигнализацию? Нет, лучше открыть обе машины одновременно.
Глеб так и сделал. Нажал две кнопки, Субару и Джип пикнули и подмигнули синхронно. Запустив Субару, Глеб вырулил так, чтобы со стороны кафе перекрыть обзор машины Вадима и остановился. Пару раз запускал и глушил двигатель. Затем выбрался из машины, поднял капот, повисел под ним минуту, направился к багажнику. Картинно взмахнул руками, достал из салона коврик и подсунул его под левое переднее колесо. Возня вокруг машины перестала интересовать окружающих. Вадим на корточках подобрался к задней дверце джипа. Он всегда держал свой багаж сзади под передним сидением. Вадим поступил так же. Дипломат и сумка с компом нашлись под передними сидениями. Документы на машину и два блокнота в бардачке. Переложив все в салон Субару. Запустив двигатель, он снова заглушил его, внимательно осмотрел периметр, убедился, что никто не наблюдает за манипуляциями, медленно вырулил со стоянки. В Микулове его удерживало одно дело – выяснить, как там Вадим. Если пришел в себя – поговорить с ним, выяснить кого из родных или близких безопасно вызвать сюда…
И что делать с машиной? Глебу, погруженному в автобизнес по самую макушку, бросать Рэнж Ровер последней модели на произвол судьбы, казалось чистым варварством.  Он позвонил в клинику. Все без изменений, дышит и питается бедолага через аппараты. И так будет в ближайшие 4 дня. А потом по состоянию. Глебу сказали, что телефон его в больничной карте есть, если что-то измениться немедленно сообщат.
Понятно, 4 дня торчать в Микулове не стоит. Надо выбрать городок в часе езды отсюда и спокойно разбираться с документами.
Ровно через 15 минут остановился на заправке и принялся по карте изучать окрестности. Место базирования должно соответствовать небольшому, но важному списку параметров. Располагаться не дальше, чем в часе езды от клиники. В поселке или годке с историей – кривыми мощенными булыжником улочками. Старинными постройками и живописными окрестностями. Еще, непременно требовались пару уличных кафешек с видом на местные достопримечательности. Эти параметры для простора фантазии заядлого путешественника обеспечить практически в любом европейском городке нетрудно. Сложнее с уютными и недорогими отелями. Но благодаря буйному расцвету интернета и с уютным ночлегом вопрос можно решить минут за 10, не трогаясь с места. Это раньше приходилось колесить по улицам, останавливать прохожих, чтобы найти отель. Теперь через Букинг ком Глеб в любое время суток находил себе апартаменты без труда. Но сначала место базирования. Выбор пал на городок Леднице. По сути это деревушка на стыке границ трех стран Чехии, Австрии и Словакии. В деревушке есть Замок и в семи километрах от него дворец Валтице. Эти 7 километров турист, имея в запасе время мог пройти по старинной липовой алее. Насчет прогулки, Глеб подумает. На заднем сидении лежат дела поважнее. А чтобы с ними разобраться следует поискать спокойное уединенное место… Нашел апартаменты Зденека Палаха. На берегу реки с кафе в каменном сводчатом винном подвале. Сам дом Зденека старинной постройки, но в апартаментах современное оборудование – душевая кабина, кровать, стол, небольшой балкончик с видом на реку. Только будет ли у Глеба время любоваться просторами Южной Моравии?
К слову, Леднице располагается всего в 11 километрах от Микулова, так что в час пути он укладывается с большим запасом.
В апартаменты Глеб переместил все и мешок с одеждой Вадима и дипломат и компьютер.
Охотники не обманули – в дипломате обнаружились перетянутые резинками пачки стодолларовых купюр.  Там же папка с документами и блокнот с записями от руки. Компьютер открылся без проблем… Какая беспечность? Ну перешел ты кому-то дорогу, так заблокируй информацию.
В кармане куртки Глеб обнаружил бумажник с 1500 тысячами евро и 5000 крон. Там же 6 штук банковских карт, 3 на имя Вадима Кузькина. И 3 на имя Вадима Кузьмина Глеб вспомнил какого труда стоило ему открыть счет в Литовском банке и поразился умению Вадима решать банковские проблемы. Интересно, пин коды связаны с датами рождения хозяина? Сам Глеб не заморачивался, выбирая для каждой новой карты традиционный набор цифр, составленный из даты и месяца рождения. Вадим заглянул в паспорта. Даты рождения и место совпадали. Отличалась только фамилия.
Прошерстив содержимое компа, Глеб оставил на потом фотографии, но изучил папку «Банк». Там нашел файл «Пароли» и поразившись беспечности хозяина, получил доступ не только ко всем 6 картам, но и к онлайн банкам хозяина. Воспользоваться? А почему нет? В интересах Вадима он изменил свои планы, застрял на 4 дня на одном месте, вынужден оплачивать апартаменты и скрываться от бандитов. Глеб переложил карточки в свой бумажник, покрутил в руках телефон Вадима. Замер перед дипломатом, набитым деньгами и решил переложить все в свою дорожную сумку. Дипломат кожаный с яркими золотыми замками всем своим видом кричит – возьми меня, и ты обогатишься. Дорожная сумка Глеба из плотной ткани, потертая и пыльная, предполагала место хранения тройки, стиранных футболок, пары спортивных брюк и десятка сменных носков. Кому придет в голову предположить, что среди нехитрого набора путешественника можно обнаружить пол лимона баксов?
Отправив в платяной шкаф сумку, Вадим оставил у стола дипломат, установил на компьютер пароль и оставив его на столе ушел на прогулку. Первым делом он отыскал банкомат и поочередно с каждой карты снял по 1000 крон. Хватит на первое время развлечься. К обеду он приступил с удовольствием, решив параллельно обновить свой гардероб. Первым делом стоит сменить куртку и кепку. В Микулов надо будет ехать хотя бы сомнительно узнаваемой персоной.
На этом этапе Глеб решил передохнуть от тревожных событий и наградить себя после обеда прогулкой по владениям богатейшего рода древности рода Лихтенштейнов.
Глеб добрался до замка и замер перед грандиозным строением, такое ощущение, что он бывал здесь, правда давно. Позже вспомнил – именно здесь снимали сказку «Три орешка для золушки». Замковый комплекс пешком не обойти -200 гектаров которые он занимает обойти нереально. Хозяев у этого волшебного места было несколько сначала крепостью владели местные феодалы, затем – австрийский вельможа Зигфрид Сиротка, но дольше всех он оставался летней резиденцией рода Лихтенштейнов. Владели б они замком и по сей день, но вынуждены были ретироваться за границу. Уезжали они в спешке (обвинение в связях с фашистами не шуточки), но большую часть ценностей вывезти успели.  Замок сейчас превращен в музей, и каждый турист, прогуливаясь по окрестностям, может возомнить себя гостем Лихтенштейнов. Если, конечно, обладает фантазией.  Сегодня в винных погребах не было дегустации, зато с небольшой группой туристов Глеб попал внутрь и с удовольствием прогулялся по замку.
Охотничий зал с чучелами соколов, детская комната с коллекцией старинных кукол и покои самих хозяев на Глеба особо сильного впечатления не произвели. Он не любил охоту и насторожено относился к детям. А вот история портрета беременной супруги Лихтенштейна позабавила.
В те времена дам в деликатном положении не писали. Но интересно положение супруги Гартмана фон Лихтенштейна было состоянием перманентным… За 21 год супружеской жизни она умудрилась принести счастливому отцу 24 наследников. После ее смерти князь женился вновь и сотворил еще десять отпрысков. Силен, однако, был вельможа!
Представляя этот детский муравейник, Глеб, посмеиваясь, возвращался в апартаменты Он на время забыл о погоне охотников, о чужих деньгах, оставленных в платяном шкафу и даже о своих обязательствах пригнать заказчику к субботе Субару.
Об этом, чтобы не портить послевкусия отдыха он решил подумать и позаботиться завтра.
С этой мыслью, даже не проверив сохранности денег, уснул сном младенца.

Глава 4

Никто не знает, по какой причине кто-то невидимый транслирует людям сны. Почему в этот неоднозначный момент сон перенес Глеба на берег адриатического побережья в город Пиран, где они с женой провели 10 дней своего короткого отпуск.  Маня, игнорируя знак о запрете купания, отправилась в воду, а через 5 минут раздался ее крик Глеб подбежал к берегу и увидел, что жену окружили три водолаза. Дурашка решила поплескаться на тренировочной площадке для новичков подводной охоты. Затем они разместились в кафе с видом на море, наслаждаясь солнцем, изумрудным цветом воды, кораблями на рейде и нагромождением камней по берегу пляжа. Душа с наслаждением плескалась в атмосфере покоя и тепла.
До тех пор, пока к соседнему столику не подошли трое водолазов.  Шлепая по тротуару ластами, они загремели стульями и уселись так, чтобы можно было в упор рассматривать его с Маней. Уселись и синхронно сняли маски…, и тут Глеб проснулся.
По отражению в зеркале он отметил, что непроизвольно улыбается, все еще оставаясь там на берегу Адриататики. Пенный урок накануне заставил Глеба загодя составлять план действий – взять несессер с привычным и предсказуемым дегтярным мылом, любимой зубной пастой «Лесной бальзам». Глеб вообще был приверженцем устоявшихся бытовых традиций. Может потому, что на освоение новых мелочей он банально жалел времени. Своя чашка, лучше пусть постоянно стоит на столе, банка с медом тоже под рукой, теплые разношенные домашние штаны в «клеточку» на спинке стула у кровати. Эти байковые штаны дома называли «композиторскими». Жена буквально выкрадывала их в стирку, а потом несколько раз проверяла и сама и Глеб – можно ли уже надеть их наконец.  Нырнув в шкаф, он вынул пакет со сменным бельем. И вспомнил, как Маня собирая его тревожный чемодан наставляла мужа: «не обязательно ворошись все содержимое в сумке, достал пакет – там полный набор чистого: футболка, носки, плавки…» Ориентируясь на бытовые привычки мужа, Маня собирала комплект для переодевания по числу предполагаемых дней командировки. Пакет свежего белья остался один, а значит, уже завтра он должен был приехать домой. Когда теперь это случиться? Из-под пакета выглядывал серый свитер, а под ним завернутый в полотенце лежал пакет с деньгами …тут Глеб вспомнил свой сон и понял – троица в ластах была никем иным, как бригадой охотников.
Улыбка непроизвольно сползла с лица, возвращая Глеба в неоднозначный расклад событий. С одной стороны, он избавился хоть и на время от необходимости экономить каждую минуту, с другой – чувствовал себя в серьезной опасности. С документами и деньгами Вадима, он параллельно прибрел «в чужом пиру похмелье». Мир, в котором наслаждался жизнью его новый знакомый жил по своим правилам и законам. Да, его представители могли позволить себе прицениваться к яхтам, виллам и даже замкам, но параллельно они каждую минуту должны помнить – доля полученного пирога может стоить и здоровья, и жизни не только персональной, но и семейной. Готов ли был сам Глеб поставить на кон жизнь и здоровье Мани, своего непутевого сына, родителей или даже «Великого»? Однозначно, нет. Да он любил деньги и мечтал получить их столько, чтобы как можно реже задумываться о материальном. Словом, достичь, наконец, баланса между возможностями и потребностями. Они с Маней порой шутили – эх найти бы миллион, хватило бы на переселение в скромный домик на Карибов, чтобы спокойно провести остаток своих дней в тепле и покое. Теперь в сумке лежала половина мечтаний, так и пол жизни уже за плечами…
Так мысленно Глеб перешагнул рубеж, когда начал думать о чужих долларах, как о своих. Пока чисто гипотетически, но предательская мысль, как хвойная иголка уже не только зацепилась, но и успела запутаться в мыслях. Из такой позиции будет сложнее защищаться от вполне реальных угроз охотников. Можно, конечно, стартануть с приобретенным багажом по маршруту «Дом».  И, наверное, это было бы самым безопасным решением, пока охотники не связали его с персоной Вадима. Спрятать неприкосновенный запас на случай, если Вадим поправиться, и продолжать жить в привычном ритме. Принимать заказы, а покупку и доставку автомобилей, вести свой канал. Жить в таком режиме Глебу было и привычно, и комфортно. Уезжать или нет?
Почти как у Гамлета: «Быть или не быть?». Раздумывал он, включая чужой компьютер. Может так отыщется ответ на сакральный вопрос. И открыл папку «Изображения», как правило, пользователи перегоняют сюда свои снимки. Из последних, там присутствовало, изображение монументального строения на фоне которого Вадим запечатлел и себя. На замок строение походило отдаленно, запущенный двор перед широкой лестницей. В центре чаша – похоже здесь был фонтан.  Панорама с удаленными строениями и виноградниками подсказывала, строение расположено на высоком холме. Снимков было всего 4, похоже узнав о препятствиях в оформлении собственности, Вадим потерял интерес к дому и к месту.
Глеб запустил автопросмотр, и без особого интереса следил за сменой картинок. Вот девушка с бокалом вина и в вечернем платье. Стоит, сидит. Явно позирует.  Вадим на фоне коттеджа с ухоженной женщиной двумя и подростками, и той же девушкой, но уже в шортах. «Семья» – решил Глеб и остановил кадр. Он всматривался в лица, не заметив в них и намека на восторг или гордость.
«Надо бы связаться с женой», – подумал Глеб, и вернулся в режим автопросмотра. Кадры мелькали один за другим пока глаз не выхватил до боли знакомый пейзаж.
Небольшая бухта, где пришвартованы 4 яхты. На одной из них Вадим, за его спиной на палубе какие-то люди. Дамы в шляпах и летних платьях мужчины в шортах. А на заднем фоне лучший отель Пирана… «Не может быть?!» – изумился Глеб. Действительно, венецианский, по архитектуре городок теперь жил и торговал в режиме небогатой Словении. И поэтому по ценам был доступен для отдыха людям среднего класса, таким как сам Глеб. Зачем миллионеру Пиран? Не престижно. Впрочем, зарулись сюда на яхте на пару дней мог и Вадим с компанией. Почему бы не осмотреть место, которое как гласит легенда, облюбовали для жизни пираты и грабители. Расположенный на полуострове Исторический город, помимо пиратских, знал и другие времена. Чуть более 4000 жителей современного Пирана, говорят на двух языках – испанском и словенском. Экскурсоводы утверждает, что название городу дали греки, и означает оно «Огонь». Дескать для проходящих судов на краю полуострова жители разжигали костры, чтобы сориентировать их путь в темное время суток.

Интересно как далеко отходил от яхты Вадим? Глеб принялся перелистывать снимки и убедился, мужик побывал на площади композитора Тартини и сфотографировался на фоне известного дома. Они с Маней тоже запечатлели себя там. А вот Веницианский домик товарищ пропустил.  Они с Маней долго осматривали строение. Говорят, построил домик богатый итальянский купец для своей любовницы, первой красавицы города. Завистники и завистницы сделали пару предметов сплетен и пересудов и выбесили купца настолько, что он распорядился установить на фасаде дома барельеф с надписью: «Пусть болтают, сколько хотят». Сегодня мало кто с уверенностью назовет имена влюбленных, и не удивительно было это давно еще в 14 веке, зато дом остался и по сей день, фраза служит оправданием глубоких и искренних чувств даже для несвободных влюбленных.
Поднимался Вадим и на крепостную стену, откуда они с Маней любовались узором кирпичных крыш города и изумрудной водой адриатического побережья. На этой смотровой площадке Маня с Глебом провели не меньше получаса, наблюдая, как плывет пара вдоль берега. Два небольших судна стояли на рейде, а двое пловцов миновав их продолжали свой водный путь дальше. Глеб тогда снял ролик, и уже дома, увеличив, понял – это были обнаженные пловчихи. Мелочь, но так уж получается, что каждая деталь из приятного времени запоминается надолго. Не случай, что нет-нет, да увидит Глеб этот город во сне.
Пиранские снимки в компьютере Вадима почти сроднили Глеба со случайным знакомым, и он искренне посочувствовал мужику.  Мешок денег, крутая машина, а лежит сейчас в небольшой провинциальной больнице молчаливый, беспомощный. И кто знает, удастся ли ему выбраться. Да, недаром говорят, что за деньги здоровье не купишь. Ему бы посидеть на диете, отказаться от коньяка и шашлыка, похудеть, не нервничать. Да где уж там, похоже, новый знакомец прожигал жизнь так рьяно, что подпаливал все, что только даже случайно приближалось в его персоне. Глеб вспомнил грустные глаза предполагаемой супруги на снимке. Нет, человек должен жить счастливым, радоваться и цветку, и закату, как это делают жители Гоа. Недавно Глеб узнал, что они каждый вечер идут на берег океана смотреть за закат.
Философию жизни Глеб выработал уже на третьем десятке можно сказать по приговору врача. Выпивоха, балагур, в современном российском капитализме он мог бы оказаться в стане мажоров, с влиятельным и состоятельным папой. Но Глеб рос и формировался в другие вполне себе советские времена.  Отец военный в чинах служил в авиации долго усердно и честно. Малец рос в гарнизонах, в условиях коллективизма, патриотизма и взаимовыручки. Что уж потом случилось, поди теперь разберись, но Глеб, попав на службу в Чехию заразился вирусом революции и перемен. Участвовал в волнениях вместе с Вацлавом Гавелом, затем будучи не освобождённым комсоргом, решением общего собрания распустил организацию. И, почти готовым демократом, вместе с полком, был выведен из Чехии в тульскую степь. Где летчикам и технарям делать было решительно нечего, кроме как разбавляя авиационный спирт пить и балагурить целыми днями. Выплаты военным задерживали регулярно, семьи эвакуировались дальше по родным и знакомым. Так рушился привычный мир, в котором каждый искал себе место. Глеб, будучи гением общения, пару раз попадал в бизнес, но внутренний спор патриота и демократа раз за разом вышибал его на обочину. Надо отметить, он скоро возвращался на новый круг проб и ошибок. Ездил на встречи, участвовал в переговорах. Ясное дело выпивал и закусывал. И однажды угодил в больницу с обострением панкреатита.
10 дней между жизнью и смертью, скинув 20 кило веса, он вернулся домой тихим и задумчивым. Строгая диета отрезала от удовольствий алкоголь, чревоугодие, а параллельно и весёлые тусовки.
Зато позволила осознать какой это великий дар – просто жить и радоваться этому. Ценить каждую минуту.
Вадим скорее всего не получил вовремя такого урока. Мог оказаться и домашним тираном, а может и не совсем надежным партнером. Богатство надо было не только вырвать из пасти соперников, но и удержать, рыча и отбиваясь.  Добыв миллионы в условиях развала целой страны, скорее всего ему приходилось ежедневно доказывать себе и окружающим, что именно и только он Вадим имеет на эти миллионы неоспоримое право.
Русские богатые только в силу характера не плачут горькими слезами, но расплачиваются здоровьем. И еще неизвестно, что лучше…
Вадим выключил комп и отправился в кафе. Солнце, свежий воздух и несуетная жизнь маленького городка помогли упорядочить и мысли, и чувства. Остаток дня он решил посвятить изучению материалов в компьютере. А еще надо будет проверить в ватсапе контакты и выписать телефоны тех, с кем Вадим общался постоянно. Включать телефон – сомнительная идея, кто знает, какие возможности в арсенале охотников.

Глава 5

Все познается в сравнении.  Для малышей выпускают десятки книг, в которых с помощью простых картинок им легко и просто можно объяснить – где маленькая и где большая «бибика».  Какой домик далеко и какой близко, какая птичка, сидит высоко и какая низко. Глеб сам недавно перелистывал с Николкой как раз такие книжки и вспомнил об этом, погружаясь в документы из чужой папки.
Первое на что обратил внимание – подписи и печати. Среди подписантов болезного Кузькина не значилось.
Документы были распечатаны на официальном бланке Министерства обороны РФ. Договор гласил, что военный причал А-7 в Новороссийске, передается в аренду компании НовВторЧермету в аренду на 99 лет. Ежемесячные арендные платежи, о которых договорились стороны, составили 15 000 рублей в месяц. Глеб даже присвистнул, сунулся в копию еще раз обнаружил цифру 15 000, и убедился, что ни один ноль не потерялся. Похоже в хозяйственных службах плохо освоили детские книжки с обозначением много и мало.  За 15 000 рублей если хорошо постараться можно арендовать комнату в коммуналке, но никак не причал. Фамилии подписантов Глебу ни о чем не говорили. Зато сам факт сдачи военного причала, расположенного в порту, где базируются военные корабли, насторожил. Размер арендного платежа не вписывался ни в какие параметры цен. На днях Глеб купил себе пару кроссовок – 180 евро. По параметрам Глеба – дорого. Приятель снял на месяц комнату в коммунальной квартире в Москве – 15 000 рублей – приемлемо. А вот причал по цене пары кроссовок преступно мало. Вот именно – преступно! Похоже при обработке бумаг реальные нули и единицы перекочевали в чей-то карман, а подписанный почти на век договор как формальная основа обеспечивал этому ТырТырМету право заходить в военный порт, держать там свой груз и еще много-много других коммерческих действий. Документы скреплены вполне читаемыми печатями. Глеб старательно их разглядывал, поднес даже под свет настольной лампы.  Реальные от факсимильных, Глеб отличить умеет.
Директору НовВторЧермета Мазишвили Г. В. опасаться нечего, какой с коммерсанта спрос. Значит охотников за Вадимом отправил военный чиновник. И цена, и срок аренды буквально кричали – чиновник Пугайло А.И. взял на лапу взятку такого размера, что от тяжести отключились мозги. Иначе как могло случиться, что документы, которые, любой чиновник припрятал бы в самый укромный уголок личного сейфа, вдруг оказались в чужих руках. Под шапкой договора указан номер договора, значит, он попал в общую базу хозяйственных документов ведомства, а два характерных следа от дырокола на левой стороне бумаг – подтверждали: документ был подшит и скорее всего уже в архивных папках. Дата подписания 24 февраля 2020 года. Видно припекло Пугайло, если выкрал договора из архива. А может и подменил там документы. Только вот почему не уничтожил? И еще вопрос – как Вадим завладел документами и для чего? Кузькин принялся за шантаж это очевидно, и можно предположить, что 500 000 это выкуп. Может Кузькин получил дипломат с деньгами здесь в Европе. Тащить такой чемодан через границу рискованно.  Но почему бумаги не отдал? Или это только первый транш. Пугайло мог пожадничать, передать часть денег, а следом отправить ликвидаторов. Для бригады деньги, чиновнику опасные документы.
Глеб представил себя на месте Пугайлы. Вот он узнает, что некто Кузькин, может даже его друг демонстрирует убойный компромат и называет цену возврата опасной папки.
Пугайло пугается, кричит, но постепенно понимает – надо соглашаться на все условия шантажиста.  Рассчитывая на эти деньги, Кузькин затеял сделку с замком и потребовал совершить обмен на территории Евросоюза. Пугайло А.И. готовит деньги и посылает свою охрану в Европу. Параллельно берет в заложники жену Кузькина, и напряженно ждет связи. Он не верит Вадиму, боится, что тот сохранит копии и продолжит шантаж. Рисковать Пугайло не хочет и дает приказ решить проблему кардинально. Нет человека, нет проблем. Но это при условии, что документы гарантированно будут возвращены.
А что с женой Вадима? Скорее всего после окончания операции она тоже должна исчезнуть. Глеб представил немолодую уже женщину в бордовом платье и золотых босоножках на высоких каблуках. Такой он видел Марину Кузькину на снимке в Компьютере. Женщина плотно примотана скотчем к спинке стула, ей заклеили черной пленкой рот и оставили в подвале. Заплаканная Марина сидела, съёжившись и поджав ноги, видно было, что женщина замерзла.  Какого черта в феврале ходить в легком платье? Хотя бы кардиган накинула. Мерзни теперь в плену, мучайся. Глеб забыл, что картину пленницы мысленно нарисовал сам, и теперь сам же от всей души жалеет Марину Кузькину, и не просто жалеет, а напряженно раздумывает как скорее организовать ее спасение. Первый вариант –анонимно оправить в русскую полицию сообщение о похищении Марины Кузькиной неким военным чиновником Пугайло А.И. Который уже три дня держит неизвестно где бедную женщину в заложницах.  Пугайло найдут быстро, напугают. А вот гарантировать что найдут Марину Глеб сам себе не может.  Второй вариант – отправить на несколько номеров телефона эсэмэски с сообщением от имени администрации микуловской клиники, что у них находится без сознания пан Кузькин Вадим. Знакомых и родных просят откликнуться. Если Пугайло не попадет в число получателей сообщения, то велика вероятность того, что новость ему кто-нибудь передаст. Впрочем, можно отправить такое сообщение и охотникам. Но этот шаг для самого Вадима огромный риск. Данные внесенные в медицинскую карту упростят задачу охотников до минимума. Глеб еще не успеет добраться домой, как у Мани появятся охотники.
Копии документов Глеб действительно нашел в компьютере, так что не напрасно Пугайло внес аппарат в список обязательной конфискации.
Но никаких изображений мужчин в военной форме Глеб не нашел. А других признаков Пугайло А.И. Глебу найти не удалось. Он несколько раз пробовал представить этого человека, но как не старался, в воображение ничего кроме огородного чучела не предлагало. Ветер качает китель, напяленный на шест, сверху прямо на ведро кто-то надел натовскую кепку. Ну очень не нравился Глебу этот персонаж, он вызывал в нем такую острую неприязнь, что на воображаемой картинке Глеб оторвал у Пугайло один погон и оба кармана.
Случись найти реальное достоверное изображение полковника, Глеб все равно видел бы в нем пугало, которое успел себе представить.
Ситуация понемногу стала приобретать пугающие очертания.  Выбраться из нее можно, избавившись от денег, компа и договоров. Например, сложить все в чемодан и поместить в камеру хранения. А потом отдать квитанцию Вадиму если поправиться или дочери. Тогда можно спокойно возвращаться домой. Типа ничего не знаю…
Нет.  Остаться в стороне все равно уже не получиться – его номер телефона, персональный код имя фамилия и место реального проживания зафиксированы в медицинской карте.  Знать бы наперед, можно было бы назваться каким-нибудь Сашей Ивановым из Саранска, указать вымышленный телефон. Недаром гласит народная мудрость: знал бы где упасть, соломки постелил бы.
Увы – знать что будет наперед простому смертному человеку не дано. И только провидение решает на какую тропинку он должен свернуть… Личный ангел хранитель Глеба пока исправно нес службу, отводя раз за разом от него беду. Ясно что Глеб увяз в Вадимовской заварушке по самую маковку, интересно зачем загадочному проведению это понадобилось.  Глеб твердо уверен, что ничего в жизни человека не происходит просто так. Потерял кошелек, найдешь удачу, споткнулся и упал, да ушибся, но может несколько секунд задержки в дороге избавили от ненужных встреч. Охотники рано или поздно найдут в больнице безмолвного Кузькина. Как? Да хотя бы через русское посольство в Праге. Медики наверняка сообщат, что в их клинике в коме находится гражданин России. Лечение кто-то должен оплачивать. Тут Глеб вспомнил о карточках и доступе к онлайн банку, оплатить лечение Вадима он может хоть сейчас, но стоит ли? Может позвонить в микуловскую клинику, спросить? Или лучше пока не высовываться? Хотя бы соблюдая меры безопасности. Конечно по телефону нанести урон кому-нибудь сложно. Но, любой аппарат связи, это след, по которому легко вычислить и самого хозяина.  Пока Вадим в коме, ему ничего не угрожает. А Глебу как раз  наоборот.
Но что-то мешало ему сидеть и ждать у моря погоды. Узнать бы кто этот Пугайло, чем и где дышит. А потом подумать, как его нейтрализовать. Вплоть до того, что передать документы и подчищенный комп, пояснив что Вадим прежде чем, впасть в кому, попросил об этом Глеба. Деньги на время оставить при себе, поправится Вадим тогда и решат их судьбу. А если нет…ну на нет и суда нет.  Как сложно принимать решение, когда на кону такие деньги. Глеб даже начал понимать поведение Зеленского, парень сыграл президента в кино, потом в жизни. Стал, говорят миллиардером, и что теперь?  Как и лицо сохранить и бабосы себе оставить?
Те же мотивы и у нечистого на руку полковника. Расставаться с деньгами непросто, и чем больше сумма, и риск ее утратить, тем рьянее человек будет их защищать. Если у тебя характер мягкий, и слывешь человеком жалостливым большие деньги навряд ли осядут в твоих карманах.  А полковник скорее всего человек жесткий…надо искать этого Пугайло. Как? Например, включить телефон Вадима и перешерстить контакты.  Глеб достал паспорт и выяснил – Вадим пересек границу неделю назад. Значит, московские звонки особо тщательно надо проанализировать за несколько дней до отъезда.  Наверняка он с Пугайло А. И. беседовал не раз.
Глеб достал айфон и поставил аппарат на зарядку, но включать телефон не спешил. Номер в отеле оплачен до 12.00, еще два часа. И надо решить оставаться здесь, или уезжать. Если оставаться телефон Вадима лучше пока не включать, а перед выездом самое время. Глеб решил ехать. И решительно взял в руки айфон. В контактах, исходящих и входящих фамилия Пугайло не значилась. Зато перед отъездом Вадиму четыре раза звонил некто Уга. Подходил и абонент под ником «Поп», но этот звонил всего один раз. Беседа длилась полторы минуты – маловато, чтобы обсуждать условия передачи денег и документов.  Но и этот номер Глеб внес в свой блокнот. Заю, Ирочку и Олю не тронул.  Номер «Жена» уверенно зафиксировал.
Телефон запиликал, и как горох посыпались сообщения с угрозами, рекомендациями. Глеб пролистал их и убедился – жена Вадима в заложницах. Некто даже прислал ролик связанной женщины. В сером облегающем свитере, Марина смотрела в камеру и хрипло просила: – «Вадим, отдай Сашке все. Я боюсь.»
Это короткое видео буквально парализовало Глеба. Именно такую кирпичную стену он и представлял за спиной женщины.
Плохо, очень плохо. До отъезда оставалось 40 минут. За час двадцать, Вадиму никто не позвонил, значит, решили, что хозяин с телефоном расстался. Жена уже в руках Пугайло, теперь под угрозой и дети, а Глеб единственный, кто может уберечь их. Например, отправив по нескольким номерам сообщение: «Хозяин этого телефона в больнице. Находится в коме. И адрес». Над этим шагом он уже думал, и понимал, что, сделав его сам мгновенно окажется под угрозой.  Но похоже выбора не остается. Так и не отправив сообщения, Глеб отключил телефон Вадима и начал собираться.
Отправлять или нет – об этом Глеб подумает в пути. Завернул попутно в свой бывший гарнизон, сделал там несколько снимков. Сказал Оломоуцу «До встречи, дружище», и отправился в путь, задав навигатору самую короткую дорогу. Скоро Глеб в очередной раз убедился, короткий не значит самый быстрый. Навигатор повел субару через Татры. Горный перевал для этого времени года, не самый безопасный путь. Но Глеб не стал поворачивать. Резина слава богу была надёжной, крутой подъем автомобиль преодолевал без напряга. Эти 40 минут пути по крутому, и абсолютно не обустроенному серпантину вполне можно назвать испытанием. Слева крутой подъем, справа крутой обрыв.  Выбравшись на плато, Глеб понял – надо передохнуть.  Горное моравское поселение Нова-вес у Баново казалось игрушечным. Одноэтажные аккуратные домики, расположенные по сторонам единственной улицы поселка, были ухожены. Традиционные красные покатые крыши, ухоженные полянки перед каждым домом и ни одного пешехода. Позже Глеб узнает – поселок находится на высоте 250 метров над уровнем моря. А проживает в нем 307 человек. Но зато каких?!  Выбравшись из субару, Глеб поспешил, плотно застегнул куртку и пожалел, что не надел под нее теплый свитер. Ветер казалось специально продувал единственную прямую как стрела улицу поселка. И за 30 шагов от машины до двери реставрации Глеб реально продрог. Вот что значит горы. Попав внутрь Глеб замер – за столиками несколько мужчин пили пиво, курили и в табачном облаке спиралью закручивался сплошной гул. Но стоило Глебу возникнуть на пороге в помещении повисла звенящая тишина. Все восемь посетителей молча и сурово уставились на чужака. Без злобы, и даже без признаков интереса аборигены смотрели на Глеба так, будто выставили перед ним стену. Что потребовалось здесь чужаку, случайно попавшему в их тихий хоть и суровый мирок. Пусть знает – здесь ему не рады. Минуту Глеба разглядывали пристально и прямо скажем недружелюбно. До тех пор, пока

Глеб не поздоровался по-чешски, двое кивнули в ответ и в зале вновь загудел разговор. Вкус этого кофе Глеб запомнил навсегда.  Обжигающе горячий с запахом лаванды. А может просто показалось и аромат лаванды просачивался откуда-то через плотный табачный смог.
Дальше дорога вела через деревни покрупнее и в каждой из них располагалась часовня. Обязательно имелась реставрация и потравинэ (пивнушка и продуктовый магазин). На улицах встречались редкие прохожие, которые останавливались и долго провожали взглядом заблудившуюся машину.  Глеб чувствовал себя неуютно, и даже вспомнил американский фильм, как семья на трейлере зарулила под вечер в одиноко стоящий бар, где путешественников точно так же встретили молчаливые и суровые аборигены. В итоге оказалось – оборотни.  С моравами Глеб сталкивался в Оломоуце, они искренне обижались, когда их называли чехами.  Общались сдержанно, и казалось холодно, но на поверку оказывались самыми надежными друзьями и партнерами.
Даже удивительно, почему Глеб так напрягся, оказавшись в зале реставрации.  Непривычной обстановкой его не удивишь. А вот атмосферой…да. Он вспомнил, что рядом с двумя мужиками заметил охотничьи ружья, прислоненные к ногам. Лица конечно были разные, но по каждому шли глубокие мимические борозды. Такое впечатление, что некий скульптор тщательно прорисовывал на скулах и в уголках рта характерные борозды. У всех морщины вокруг глаз, светлые в глубине и заостренные снаружи эти морщинки напоминали крохотные веера.  Поменьше, чем те, что Глеб складывал с племянником совсем недавно. Веера они с Николкой готовили из конфетных оберток. Сначала разгладили на столе, а потом стали сгибать. Николка никак не мог выровнять сгибы – слабые пальчики. Но когда Глеб зажал угол бумажной гармошки и развернул второй край – восторгу племянника не было предела. Дети, дети. Что там с Кузькиными детьми? Положим, в таком коттедже присутствуют и няня, и повар. Другое дело, что встревоженный ситуацией Пугайло, пошлет по их душу охотников. Перевезет мальцов в тот же подвал и отправит папочке снимки связанных ребятишек. А что если, рассвирепев отдаст мальцов на потеху своим бойцам?  Тут Глеб представил, как суровые мужики в кафе медленно поднимаются и направляются в темный угол, где примотанные скотчем к стульям сидят мальчишки. В глазах ребят плещется огонь ужаса, а толпа все приближается и кольцом сжимает пространство вокруг них.  Глеб хотел успокоить мальчишек, крикнуть им, что моравские мужики только с виду страшные, а на самом деле они добрые. Просто жителям гор приходится многое преодолевать чтобы организовать в доме тепло, на столе еду. Они берут ружья и ходят на охоту, где порой приходится защищаться от диких кабанов или волков. Еще Глеб хотел сказать, что никакому Пугайло, и ни за какие деньги эти моравы служить не станут. И даже открыл рот, чтобы произнести это в слух. Но тут увидел дорожный знак – впереди ремонтные работы и вернулся в реальность.
Пустынная двуполостная дорога не требовала усиленного внимания водителя, радио здесь ловило только треск, вот он и расфантазировался.  В любой другой ситуации Глеб включил бы привычную приятную волну. Вот они с Маней переселились на Канары. Прямо со своим домом и садом.  Цветут маки, огоньки, календулы ромашка ажурным покрывалом раскинулась у дивана-качалки. На диване свернулся клубком кот. Может показаться что Бозя безмятежно спит, но Глеб знает, кот безмятежно расслабляется только на спине, раскинув задние лапы и выпятив брюшко, он подпирал бок подушкой и отключался. Тогда из пасти котика высовывался красный язык.  Сейчас кончик хвоста вздрагивает, значит котяра готовится к прыжку. А вот Маня в легком сарафане и шляпе босая придирчиво оглядывает куст розы. У нее просто страсть срезать еще и не отцветшие бутоны. Глеб жалел цветы, но жена утверждает – через день лепестки осыпаются и превращаются в мусор вокруг куста. А в вазе на веранде они украсят кофейный стол и еще порадуют пару дней и его и Маню. А еще шмелей, которые с ранней весны облюбовали веранду и навертели под крышей кучу домиков. Глеб насчитал целых три. Но по числу жужжащих особей понял – разместиться в трех шмелиных особняках у них не получиться…
О чем бы Глеб не раздумывал, мечты и фантазии непременно приводили его домой. Как получилось, что только там отступали тревоги и усиливались радости он не знал.
На дорогу опускались сумерки, Глеб наконец выбрался на трассу и как бабочка на огонь направился на первую же заправку. Сегодняшнюю ночь он намеревался провести в пути, но теперь через пять часов проведенных в дороге, имел право передохнуть и поболтать с Маней.
Жена ответила сразу. В меховой безрукавке, с неизменной сигаретой в руке она сидела на своем привычном месте.  Свет от бра, который они включали по вечерам Глеб приглушил соломенной шляпой, от этого в гостиной было настолько уютно, что Глебу отчаянно захотелось оказаться там прямо сейчас. В панорамном окне за Маниной спиной отражался и огонь камина и резные шкафчики на стенах.
– Дома тепло? Ты в шкурке.
– Я на веранду выскакиваю – компот остужаю.
Глеб опустил глаза в чашку с кофе, эх с каким удовольствием выпил бы сейчас пару кружек домашнего компота из яблок и смородины с травками. Выцеживать напиток из кастрюли жена ему никогда не разрешала, на стол компот попадал уже в одном из глиняных кувшинов, которые Маня и покупала, выпрашивала у знакомых и хранила подвешенными за ручку на гвоздях вбитых в верхнюю балку веранды.
– Что нового? – спросил Глеб вглядываясь в картинку на экране.
– На вверенном мне объекте все в штатном режиме, — доложила Маня. – А вот на удаленном периметре…
И Маня принялась излагать военные сводки за которыми, Глеб не сомневался – следила целый день.
Кто бы мог подумать, что шутка «Погреб маловат, при бомбежке негде будет спать» станет когда-нибудь правдой. Истребители над Метавой не летали, но премьер министры Литвы и Латвии публично обратились к гражданам своих стран призывая их терпимо относиться к тем, кто говорит по-русски. Оказывается, что в некоторых магазинах продавцы не давали сахар и хлеб, если покупатель имел неосторожность спросить товар на русском языке.
– В Латвии такого быть не может, а вот насчет Литвы не знаю. – Подвела итог доклада Маня. Сама она в город выезжала редко, только в случае крайней необходимости, зато и дня не проходило, что бы к ним в дом кто-нибудь не приезжал. По выходным Витас с двумя детьми. С утра друг выезжал из Шауляя в Ригу, чтобы проведать дядю, а под вечер семейство появлялось в Зеидонисе. Дети сбрасывали рюкзачки и неслись на второй этаж. Там крутили педали велотренажера, дрались за кресло-качалку. Дом гремел от топота ног, птицы ретировались от шумных гостей, а коты радостно носились за шустрыми гостями. Три часа тарарама вносили сумятицу в размеренную жизнь семьи. Но Маня знала, как успокоить ребят. Стопка тонких блинов с клубничным вареньем и сметаной и пару кувшинов с компотом.  Блинами ребята наедались так, что лениво расходились по крохотным спаленкам, чтобы заняться айфонами. Взрослые у камина тихо разговаривали о котах, родственниках. За десять лет дружбы тем для беседы было много. Еще месяц назад Витас с Глебом договорились – Маня с Глебом возьмут ребятишек летом на месяц, они учат русский язык, а практики не хватает. Приедут или нет теперь брат с сестрой, Глеб не знал. Вчера он вдрызг разругался с Витасом: друзья не сошлись в позициях по поводу войны на Украине. Глеб, как и Маня потихоньку теряли друзей. Какими бы реальными не казались вчера планы, теперь спустя день другой они казались подвешенными в неизвестности. Два года назад в пандемию неожиданно отменили поезда «Рига – Москва», «Рига – Санкт-Петербург». Маня все ждала восстановления. А потом пришлось отправиться в Москву автобусом. Это было еще то путешествие.  Из Риги автобус доставил пассажиров только до границы, и они, прихватив чемоданы и сумки цепочкой потянулись через нейтральную полосу. Удовольствие сомнительное, особенно зимой. Часа через три после таможенного досмотра и проверки документов пассажиры загрузились уже в русский автобус и продолжили путь. Теперь отменили авиаперевозки, а вчера вечером на ДЕЛФИ появилось объявление в котором извещалось, всем кто проживает в Латвии по виду на жительство следует сдать документы не позднее, чем через три месяца и покинуть страну.  Даже думать не хотелось о том, как все будет, если сейм узаконит такое решение. Вот Мане с Глебом куда? У них за 15 лет здесь все и дом, и хозяйство… Повздыхав, Маня с Глебом попрощались. И несмотря на разделявшие их 800 километров подумали об одном и том же – как хрупко все вокруг, ненадежно.

Глава 6

В темноте дорога сужается до светового коридора. Едешь и такое впечатление, что вокруг ничего нет, разве что сумрачные силуэты деревьев.  В восточной Европе перегоны между населенными пунктами на много больше, чем в Германии или Франции.  К вечеру Глеб уже ехал по Польше. Здесь и плотность населения значительно меньше и живут люди куда скромнее. Скромное освещение улиц и домов не создавали праздника, даже если дорога ведет путешественника через городок.
Глеб уже час не въезжал ни в город, ни в поселок, включил спокойную музыку – на ее фоне думалось и мечталось легче.
На заправке Глеб наконец решился и отправил сообщения по трем добытым из контактов Вадима телефонам, один из которых принадлежал как раз охотникам.  Скорее всего, ребята уже уехали далеко от Микулова, получат сообщение, пока вернуться пройдет пару дней. Еще уйдет время на то, чтобы понять, что никто из медперсонала сообщений не отправлял. Хотя бы потому, что современным чехам и написать, и сказать что-нибудь на русском языке сложно, но охотники поймут это, когда пообщаются с медсестрами и врачами. Словом, пока суть да дело, пройдет три -четыре дня. За это время Глеб доберется домой, и там они с Маней уже решат, что делать. Глеб очень надеялся, что, получив сообщение Пугайло оставит в покое детей, а может и Марину отпустит. Дескать, пусть жена едет выхаживать дорого супруга, а за процессом реабилитации проследят его помощники.  Они заинтересованы, чтобы болезный поскорее поправился, заговорил и точно указал координаты нахождения и денег и документов.
При самом плохом раскладе Глебу придется отдать бандитам все…, ну кроме денег, конечно. А может, они с Маней соберутся и уедут. Куда? Да хоть на Гоа. А почему, нет? Конечно, бизнес с отъездом придется оставить на партнера, канал переориентировать. Но это в самом крайнем случае.  Откровенно говоря, из дома Глеб всегда уезжал не охотно, а обратно летел как на крыльях. Так что с трудом мог представить переезд куда-нибудь хотя бы даже всего на полгода. Казалось немыслимым остаться без уютных верандочек с диванами и креслами, увитыми летом виноградной лозой.  Без норки, так называл свою спальню размером два на метр семьдесят, куда помимо кровати, подвесного шкафчика для одежды он умудрился втиснуть угловой стол. Зимой норка служила Глебу еще и рабочим кабинетом. У Мани норка своя, разойдутся каждый к своему компу и встречаются в гостиной.  Весной Глеб переселялся с компьютером на веранду, и даже засыпал там. Свежий воздух – У Веранды были закрыты только две торцевые стены, так что спал Глеб практически на улице. Огромный плюс, если учесть его давние проблемы со сном. С детства он сова. Читал с фонариком фантастику под одеялом, когда был школьником. Позже в военном училище тоже умудрялся полуночничать. А уж теперь и подавно: засидится у компьютера, пока не упадет и не отрубиться. Случалось это всегда резко, – будто кто-то невидимый приходил и выключал мужика.  А когда наутро Глеб обнаруживал себя заботливо укрытым спальным мешком, удивлялся, когда Маня умудрилась это сделать. Он еще подбирал музыку для ролика, а она уже видела десятый сон.  Если смотреть со стороны эти радости жизни многим могут показаться слишком маленькими, чтобы за них держаться.  Но для самого Глеба они значили слишком много.
Да, он мечтал переселиться туда где не бывает зимы, даже вполне явственно представлял себе как живет в стране, где всегда тепло, но каким то загадочным образом трансформировался на Канары или на Гоа с садом, домом, Маней и котами. Понимал – нереально, но можно хотя бы помечтать и порадоваться.
А потом, кто сказал что надо быть рациональным всегда, строить планы просчитывая каждый шаг? За пару дней с начала войны на Украине мир перетряхнулся и перевернулся.  Люди едва успевали следить за калейдоскопом тревожных новостей. Им даже казалось – если выключить все сети, не смотреть телевизор и не слушать радио, то все будет хорошо. Но события дробятся на детали и настигают тебя в самый неожиданный момент. Вадим заболел не потому что по Донбассу бьют из крупнокалиберного оружия. Да и сам Глеб, когда завернул на площадь города Микулов, банально испить чашечку кофе и предположить не мог, что после встречи с Кузькиным его путь резко изменит траекторию. Он тогда еще не знал, что Путин признал мятежные народные республики и даже после этой новости мирового масштаба в чешских и польских провинциях ничего не изменилось. Или Глеб просто не заметил этих перемен?
Фары высветили на обочине две машины и четыре силуэта. «Авария?» – промелькнула мысль, а взгляд уловил руку, занесенную для удара.  Только совсем приблизившись, Глеб увидел, как три крепких мужика избивают четвертого, он резко затормозил и вывернул руль, стараясь выехать на обочину встречной полосы. Субару истошно завизжал тормозами, и его развернуло на 180 градусов, при этом зад машины как корова языком, слизал двух драчунов с дороги. Третий замер с поднятой рукой и в тот же миг от удара в челюсть, кубарем отправился за собратьями в кювет. Глеб выскочил из машины, глянул на окровавленного мужика и махнул рукой.
– Быстрей садись! Поехали!…

Тот буквально свалился на правое переднее сидение, Глеб дал по газам. Пассажир тяжело дышал, промакивал рукавом кровь на лице, а субару, несся по световому коридору на всех парах, отыскивая съезд. Ему надо было срочно остановиться в стороне от дороги, выйти покурить осмотреть машину и подумать.
Наконец он свернул с дороги на грунтовку и скоро оказался в небольшом поселке. У дома с вывеской «Склеп» на крохотной стоянке Глеб припарковал субару. «Склеп», на польском, значит продуктовый магазин. Ночью он закрыт, стоянка пустовала и лучшего места, чтобы отдышаться просто не найти.
– Виктор. – Представился пассажир. – Спасибо.
Глеб тоже назвал себя и вышел. На правом заднем крыле он обнаружил вмятину, вот и весь урон от столкновения.  Разглядывая небольшую вмятину, Глеб надеялся, что драчуны приземлились мягко, не ударились головами о какой-нибудь придорожный камень и остались живы.
Виктор тоже вышел. На полторы головы выше Глеба, плечистый накачанный он каждым своим движением источал силу.
– Хохлы, увидели мои номера, подрезали, и давай руками махать. Один нож достал, если бы не ты…
– А что с номерами не так?
– Белорусские, я домой из Австрии еду.  Спрашивают: «Россия агрессор?!» Я плечами пожимаю, а дальше наезжают «Слава Украине!», я опять промолчал и получил первый удар.
– Патриоты значит, только родину защищают издалека…
Вот они шальные пули последних событий… Глеб достал из багажника бундуль с водой.
– Умойся я полью. И куртку надо поменять, кровь на ней и рукав оторван.
Куртку положили в пакет и отнесли в мусорный бак. Глеб выдал пострадавшему свой свитер и безрукавку.  Виктор осматривал себя в зеркало заднего вида, провел пятерней по волосам. Приметное лицо: на левой щеке вызревает синяк, разбитая губа припухла.
– Тогда считать мы стали раны…- продекларировал Глеб, и мужики заржали, да так громко и от души, что другого слова в данной ситуации не подберешь.
– Что с документами?,- Отсмеявшись, спросил Глеб.
Виктор продемонстрировал бумажник – все на месте. И пояснил – в дороге, разное бывает. Теперь два года путешествую в командировочных штанах. Виктор продемонстрировал глубокий карман на бедре. Клапан закрывался на две пуговицы, а внутри два отделения с молниями. Глеб вспомнил, как в 90-е, ходил с кенгурушкой на животе, так называли тогда поясную сумку. Одна беда замок на ней ненадежный.  Он и подвел в самый неожиданный момент – поехали с друзьями в Геленджик, решили прокатиться на подъемнике.  Замок расстегнулся, и сумка улетела вниз. Хорошо приятель взял с собой детей на отдых. Подростки весь световой день обшаривали склон и нашли-таки кенгурушку в целости и сохранности. Глеб тогда вышвырнул сумку в мусорный бак, тут же купил другую, похожую на планшет. Длинный ремень регулировался под любой рост, Глеб перебрасывал ремень через голову на левое плечо, размещая сумку так, чтобы отделения сумки находились справа. Надежно и удобно. Правда, когда садился за руль сумку снимал и клал на заднее сидение.  Случись ему экстренно выскочить из машины, планшет останется в салоне, а это не хорошо.
Раньше были другие варианты. Барсетку, с ремешком для запястья в Голландии он умудрился потерять. Случилось это ночью, остановился с перегонщиками у кафе, перекусили, двое вышли первыми, чтобы покурить, третий замешкался и пропал. 5 минут его нет, десять – не выходит. Пришлось отправляться на поиски. Обнаружилась пропажа в туалете. Молодой паренек впервые увидел клозет с автоматическими щетками. Паренек от такого сервиса сначала ошалел, потом принялся делать селфи. Раз пять спускал воду, фиксируя на камеру каждую деталь санитарного процесса. Спускается вода, параллельно льется жидкость типа утенка, и щетки по кругу начищают мыть унитаз со всех сторон. От увлекательного занятия его оторвали старшие товарищи. Перегон был сложным, до места ночевки оставалось часа полтора езды. Все хотели в душ и в люлю, так что досталось пареньку по первое число. Сели, отъехали пару километров и тут Глеб вспомнил, что барсетку оставил на крыше машины. Поставил, пока курил, и забыл. А в ней налички 10000 евро, документы, кредитные карточки. Глебу повезло и тогда. Отыскал он в 300 метрах от места перекура сумку, правда по ней успели проехать несколько машин, пострадала только кредитная карта, с документами все обошлось. А часть денег из барсетки высыпалась. Подсвечивая вокруг телефонами, общими усилиями собрали, пересчитали – не нашлась только одна сотка.  Глеб хорошо осведомлен о своей рассеянности, старается быть внимательным. Но получается не всегда.
– Деньги и документы водителя должны быть на трупе. – Виктор похлопал ладонью по бедру. И Глеб подумал, что надо приобрести и себе такие же командировочные штаны с вместительным и надежным карманом на бедре. Пассажир продемонстрировал емкость кармана вынув из него бумажник, салфетки пачку сигарет и две зажигалки. А напоследок извлек еще и антиковидный пузырек с септиком, пшикнул из него на разбитую губу.
Мужики стояли у машины, разговаривали. Но каждый думал о своем. Глеб о том сильно ли пострадали те на дороге, а что если в кювете два трупа, а третий без сознания?! Не дай бог! Виктор беспокоился о машине и грузе, в багажнике лежали запчасти для заказчика. Стоимость груза около 2000 евро. Жизнь она, конечно, дороже, но с большими долгами она эта самая жизнь будет и тяжелее и чернее.
– Что делать будем? – спросил Глеб.
– Надо бы фольксваген забрать. – Озвучил свои мысли Виктор.
– Можно вернуться, отъехали мы недалеко, километров на пять. А если на обочине будет полиция и скорая помощь…?
– Проедем мимо?
Глеб осмотрел нового знакомого, рукава свитера заканчивались в пятнадцати сантиметрах над кистями, безрукавка едва прикрывала спину. На правой руке свежая ссадина плюс синяк на лице – для полиции готовый экземпляр. Виктора конечно отпустят, разобравшись в ситуации. А вот Глеба отправят в кутузку – сначала за ДТП с пострадавшими, а потом после осмотра машины с одеждой, двумя паспортами Вадима, да еще и с пол лимона баксов… Запишут чего доброго в шпионы. Вот уж поистине – из огня да в полымя.
– Слушай, у меня для тебя куртка есть, вспомнил Глеб о мешке с одеждой Вадима. – Думаю, хозяин возражать не станет. Да не сможет пока.
Красный пуховик и кепка изменили облик белоруса. Виктор напялил еще солнцезащитные очки.
– Да, для маскировки неплохо, но только не ночью.
Напряжение стало спадать и оба почувствовали озноб.
– Сейчас бы горяченького глоток.
Нашлось и это. Термос Глеб заварил на стоянке, это значит где-то полтора часа назад, а походный синий кувшин температуру держит до четырех часов.  Согрелись, закусили чай двумя квадратами шоколадки и решили вернуться к месту событий.  Если все живы и покалечены не сильно, то с дороги вояки убрались быстро. Мало ли, белорус в полицию отправился. Живой Виктор для соловьев разбойников опасен. Скорее всего драчуны и Гольф не тронули, и стоит он, одиноко дожидается хозяина.  Дорога местного значения, ночью машины там практически не ездят и времени прошло не больше получаса, даст бог все обойдется.
– А ключи от машины где?
Виктор лукаво улыбнулся и выудил из кармана связку – второй комплект.
– Хозяйственные вы белорусы. – Искренне восхитился Глеб вслух, а про себя добавил: «И везучие».  Чтобы из такой передряги на своих ногах и с полным комплектом документов?!…
Логический анализ в любой ситуации лучший помощник. Через 15 минут они прибыли на место. Фары высветили одинокий Гольф с распахнутой водительской дверью. Багажник закрыт – что обнадежило.
– Сейчас пересаживаешься и уезжаем в связке. Теперь мне твоя помощь понадобиться. – Виктор кивнул.  Пересел в Гольф, машина запустилась без проблем.
На рассвете они без приключений добрались до назначенного Букингом места, заселились в предместье Ольштена на ночлег. По дороге в магазине при заправке купили печенье, четыре пакетика растворимого кофе с молоком, орешки и пару бутылок воды. Перекусить хватит, решил Глеб, а полноценный завтрак они организуют утром. Теперь предстоит почиститься, отдохнуть. Неплохо бы поспать, но Глеб сомневался, что у него это получиться. Слишком много потрясений для одного дня.
В апартаментах помимо душа и кроватей был отличный балкон с двумя креслами столиком и пепельницей.
Глеб кивнул в сторону пепельницы:
– А ты говорил 60 евро за сутки дорого! Это же полный сервис. Пан Януш, еще и завтрак горячий к 9.00 обещал.
До завтрака оставалось без малого три часа.  Виктор сразу включил чайник, засыпал в кружки по полторы ложки растворимого кофе и распотрошил пачку печенья. Глеб же включил компьютер, просмотрел телефон. От дочери Вадима пришло сообщение: «Папа в больнице, город Микулов. Не могли бы вы навестить его? Расходы мы оплатим. Позвоните мне пожалуйста».  «Это непременно» – послал он Анжеле мысленный ответ, но только после завтрака.
Виктор позвал к столу, куда хозяйственный попутчик успел переместить из уцелевшей дорожной сумки половину круга домашней колбасы, 4 вареных яйца, и целую буханку хлеба. Продовольственное изобилие дополняла початая пачка масла нож, ложка и две пластиковые вилки, которые они прихватили на заправке. Ели с аппетитом, Глеб налег на колбасу, нахваливая ее. Нарушил диету, намазал маслом хлеб.
– «После сытного обеда, по закону Архимеда…» – начал Виктор курсантскую прибаутку, Глеб перебил и внес в нее коррективы:
– надо бы перекурить.
Мужики перебрались на балкон.  И пошел разговор. Виктор закончил Рязанское десантное училище. Прошел две горячие точки, женился. Через неделю собирается отмечать юбилей совместной жизни. Живут с родителями в частном доме под Минском. Старшая дочь, Нина, уже заканчивает школу. Близнецы-сорванцы Витька и Митька ходят в третий класс. Жена и родители заняты хозяйством – корова, свои поросята, сад и огород.  Не голодают, а вот копейку Виктор зарабатывает один. У стариков конечно пенсия, только что это деньги?!  Раньше он с бригадой ездил на стройки по Европе. А после неудавшегося в стране переворота, с заказами стало сложнее. Теперь придумал возить под заказ запчасти. Не густо получается.  Хотел было вернуться в армию по контракту, но жена сказала, как отрезала: «Не пущу!». Родители без колебаний приняли ее сторону:
– Дед твой родину защищал, бесплатную медицину, жилье, образование, а теперь за Нинкин институт придется уйму денег выложит! Случись что – воевать ты будешь за олигархов. А любы они тебе, сынок?
Виктор с отцом соглашался. Олигархов он не любил, считал ворами и предателями, но по службе откровенно скучал. Ему не хватало прыжков с парашютом, бега с препятствиями, армейского быта и шуток. В сельской школе взялся вести кружок самообороны, показывает ребятишкам простые приемы борьбы. Хоть какая-то отдушина. Но после неудавшегося переворота, о контракте он стал задумываться все чаще. Полагая, что, отстояв родину перед лицом врага внешнего, хватит сил и с внутренним разобраться. Дончане вон 8 лет на своем стояли, Ахметова послали куда подальше.
– Я здоровый крепкий мужик, качественно обученный, натренированный и дома сижу. Контрактники получают сейчас больше, чем я смогу заработать. Да и заварушка сейчас на Украине, наслушался их пропаганды так, что руки чешутся. Сам видел, какие бэндэрюгенды разъезжают по Европе. Каждому не больше 25-ти, а как опасно заточены!  По уму надо бы надавать им как следует, а потом показать всему миру – кто там геройски в окна луганских домов гранаты бросает. И почему.
Глеб слушал, молча кивал и раздумывал в каком объеме рассказать Виктору о собственной проблеме.
Почему-то он не сомневался, в ближайшие три четыре дня боевые навыки белоруса ему очень понадобятся.  Решил изложить историю он начала до конца, рассказать обо всем по порядку, промолчав только о деньгах.  Они, как известно, любят тишину.
Выслушав исповедь Глеба, Виктор предложил позвонить охотникам, отдать документы комп и с чистой совестью на свободу. Лучше конечно вернуть все в руки полковника, но где этого Пугайло искать?
Глеб с сомнением покачал головой – теперь он был в курсе пугайловской сделки, а значит уже мишень для нечистого на руку полковника. А у последнего возможности, похоже, немалые.  Лучше бы сдать Пугайло военной прокуратуре. Отправить туда копии документов и дело с концом. Только нет Глеба уверенности в том, что спецы успеют заняться полковником до того, как он займётся детьми Кузькиных.
– Поторопился ты с рассылкой сообщений, дружище. – Посетовал Виктор. – Больного они возьмут под контроль, если уже клинику не обложили. Детей оставят в покое, но ведь и просекут – раз машина исчезла со стоянки после госпитализации хозяина, значит, есть еще кто-то в этой теме. Будут искать и найдут, не сомневайся. Готовиться надо к этой встрече! Хорошо готовиться. – Белорус сжал кулаки. Глеб тоже сжал свои и невольно отметил, что у него эти кулаки в три раза меньше.
– Согласен. Мне бы скорее до дома добраться, жену подготовить. Партнера.  Сдать машину и обратно самолетом за джипом. Оформить купимас – продавимас не проблема. Даже бланки есть, и документы от машины с собой. Поменяю перегонные номера и можно гнать машину, охотники ее не срисуют.
Оба замолчали и прикурили по новой сигарете.  В дверь постучали – Януш пригласил на завтрак.

Глава 7

Просыпаться следует медленно, по капельке выдавливая из своего состояния сон. Чтобы, открыв глаза ты понял, что день встречает тебя ласковой улыбкой.  Любой человек живет с мыслью, что любые проблемы ненадолго, решишь и заживется тебе спокойно и радостно. С этой святой верой и следует приступать к завтраку.
Глеб пять раз открывал и закрывал глаза, стараясь понять где находится. Только что Маня звала его на блинчики, он нежился под одеялом на веранде и слышал, как шипит сковородка. Блины у Мани получались ажурные и тонюсенькие.  А он все лежал и в полудреме делал непростой выбор – понежиться еще или отправляться на блины. Выбрал последнее и открыл глаза. Взгляд уперся в скошенный потолок, жаль не дома, а значит Маня с блинами не что иное, как реабилитационный сон. Глеб переместил взгляд – за окном маячит чей-то силуэт.
«Гугл, Гугл, кто я? Гугл, гугл, где я? Гугл, гугл с кем я?». Разработчики новых технологий как пить дать ориентировалась на человеческую лень – зачем рыться в справочниках, запоминать факты, названия и время, проведи пальцем по экрану, нажми на пару кнопок и все что тебе надо знать в данную минуту узнаешь. Еще 15 лет назад Глеб не умел включать компьютер, а теперь без айфона не пойдет даже чистить зубы.  Телефон должен просто лежать рядом – так спокойнее. Достижения науки и техники постепенно, но верно вырабатывали в инстинктах поведения и новые реакции. Получив в руки советчика по любому вопросу в виде айфона, люди массово повыбрасывали из квартир все справочники, разобрали книжные полки. Типа, зачем пыль собирать. Телефон маленький, легко помещается в кармане или сумке, всегда под рукой, всегда к услугам. Справка, новости, фильм, связь с родными и знакомыми. Здесь тебе и библиотека, которую не разместишь в квартире. Стоит вслух задать вопрос типа «А что это за город такой, Ольштын?» и получаешь мгновенный ответ: «Погугли, узнаешь». Гуглить Глеб не стал, ориентация в пространстве постепенно прояснилась. На рассвете они приехали в город Ольштын, помылись, поели, поспали. На балконе, Виктор которого Глеб буквально подобрал на проселочной дороге. Под рукой телефон, барсетка с документами. На столе открытый компьютер, у двери дорожная сумка с расстегнутой молнией, и распахнутыми краями. Открытая?! Глеб мигом катапультировался из кровати и ринулся к сумке, запустил руку, нащупал плотный сверток. Облегченно ухнул, вжикнул молнией и переместил ценную поклажу в угол.
Часы показывали 15.30. Поздновато для утра, хотя, как посмотреть – спать они с Виктором улеглись в 10.30. Пять часов сна в дороге это нормально, теперь поесть и за дела. Пока светло посмотреть город, экспресс-экскурсия обязательная часть программы. Они с Маней в Ольштыне уже были. Тоже проездом, но провели здесь часа четыре.  В семейном архиве есть снимок: Маня в джинсах и футболке у алого кадиллака, а за спиной высотой в пятиэтажный дом так называемые Высокие ворота крепости. В своих путешествиях за десять лет они успели посетить как минимум три десятка городов, задерживались не везде, но снимали всегда. Некоторые кадры получались настолько удачными, что сами собой всплывали в памяти вместе со временем и обстоятельствами в которых они были сделаны.  У телевизионщиков есть правило – не снято, значит, не было. Время показало – так оно и есть.  Перелистывая архив Маня сокрушалась, а что как посбивают спутники, отменят интернет, исчезнет электричество и у нас не останется своей семейной истории. Да что там у нас – в мире не останется.
Глеб уловил воркующие нотки в речи Виктора и подумал – с женой говорит. Виктор вернулся, махнул рукой.
– Ольга переживает, сестра звонила из Одессы, звала ее с детишками к нам, выехать не могут. Даже на улицу лишний раз не входят, бояться встретить какого-нибудь недоросля с автоматом. На днях оружие раздавали всем желающим. Говорит нацики из города никого не выпускают. По сути в заложниках держат и своих и чужих. Когда уже Одессу отобьют… – Виктор включил чайник, привычно насыпал в кружки по ложке растворимого кофе.
Глеб одобрительно наблюдал за этими действиями. Хлеб, масло, колбаса, печенье – вчерашний продуктовый набор быстро материализовался на столе…
– Что там еще по фронтовым сводкам, Харьков не взяли?
– Окружили. У батьки договорились, что откроют для беженцев гуманитарные коридоры.
Виктор привычно сказал, «У батьки», хотя переговоры проводились в Гомеле, но это у «батьки» звучало информационно емко, так почтительно Виктор называл «диктатора», которого совсем недавно под соусом народного недовольства, западные партнеры пытались свергнуть, а еще лучше убить. Виктор с семьей тоже народ, та часть которая не ходила по улицам Минска, требуя демократии, лучшей жизни, ананасов и вообще всего хорошего. И эта часть в тысячи раз превосходит число бузотёров с флагами на площади. Батька не испугался, страну не покинул, как Керенский и Янукович.  Он вообще нестандартная политическая фигура, умудрился в стихии капиталистического рынка, сохранить белорусский островок социализма. Революция достоинства в Минске не победила, а народ по мнению Виктора живет достойно.  А батьку своего теперь белорусы, наблюдая за военными сводками Украины, благодарят.
– Мы многого не знали в сентябре, Нина начиталась в интернете, и рвется в Минск. «Там вся молодежь, весело, буду потом детям рассказывать, как новую жизнь начинали».  Хоть в погреб под замок сажай. Жена плачет, дед с бабкой увещевают Нинку. А я ремень принес и всыпал ей от души. Подулась пару дней, а потом, когда все улеглось, призналась – свидание ей ухажёр на площади назначил. Познакомились по интернету, и должна была Нинка на реальное свидание идти. Почему-то обязательно в белом платье. Там таких девчонок в белых платьях целая колонна на свидание пришла.
– Время многое объяснит и рассудит.  У нас в Белоруссии, в России и на Украине все наладится. – зафилософствовался Виктор.
По его философии получалось – пройдет время, люди вернуться к привычной жизни. Они всегда возвращаются, спрячут горькие воспоминания в потайной уголок памяти, чтобы они не мешали жить, растить детей, внуков. Работать, сажать картошку, варить варенье и надеяться, что своим трудом человек пополняет копилку светлого будущего для детей своих, внуков и правнуков. А как иначе жить?  Надо чтобы спокойно было в настоящем, заманчиво в будущем, а прошлое в памяти, как опыт и урок.

Глеб, слушая, соглашался. Войны были во все времена, и по разным поводам. И Ольштын за свои шестьсот лет менял владельцев. Так было практически на всех европейских землях. Хозяйничали здесь и тевтоны, и шведы, и поляки. А историческая память живет строениями, известными именами. В Ольштене жил и работал Николай Коперник. Он вошел в мировую историю как автор целого ряда астрономических открытий. Представьте, Коперник был мэром Ольштына, правда давно, еще в начале 16 века. Забот у мэра, как правило, много, Коперник заселял людьми окрестные села, следил чтобы в городе была вода, продукты, порядок. Ученый успел составить целый трактат о денежной единице.  Глеб подумал, что скорее всего, Николай Коперник был совой. Одно непонятно, когда он вообще умудрялся спать, ведь наблюдать за небесными светилами можно только ночью, а днем приходилось выполнять обязанности мэра. Коперника жители города чтут, на стене в апартаментах Виктор долго рассматривал его портрет, потом залез в Гугл и все выяснил про забавного старика и про три остальные картины маслом с изображением замка, костела и крепости. Не всегда Ольштын был спокойным и уютным городом, он пережил четыре пожара, в начале семнадцатого века эпидемию чумы, которая уничтожила почти целиком население города.
Новая напасть – ковид-19 практически уничтожил туристические потоки. Люди надели маски на улицу выходили в случае крайней необходимости, ворчали, но послушно сидели по домам чтобы не заразиться. С надеждой ждали спасительной вакцины. Казалось это навсегда – в гости больше никто ходить не будет. А сегодня ковидная напасть можно сказать исчезла, о ней практически перестали говорить, на повестке дня вторжение России на Украину. События трагические, тут не поспоришь, но и они скоро уйдут в историю.  Информационная пыль осядет, а вокруг из тумана лжи будут проступать реальные картины, сложив которые в мозаику каждый желающий думать и понимать, сможет оценить реальность и определить свое крохотное местечко в ней.
А пока мир оказался под ковровыми информационными бомбардировками. И неважно из какой точки мира запустили кассетными снарядами фэйки, и какой силы «ядерной ложью» их начинили. Новые технологии форматируют мир по-новому, точными ударами поражая каждого вирусами ненависти и страха. Подключился к сетям и все ты стал мишенью. Цель этого обстрела испугать, разозлить пробить эмоциональную защиту каждого и взрослого и ребенка. Информационную пристрелку начали 8 лет назад, и поднаторели настолько, что сначала свели с ума целую страну Украину, а затем и весь мир.
Иначе как объяснить, что в латышской Елгаве восемь третьеклассников устроили пикет перед окнами здания давно заброшенного строительного треста. Здание кто-то приватизировал и теперь получает исправную арендную ренту со свадебного салона, мастера по изготовлению ключей и ремонту молний, кофейницы, стоматологии и еще десятка частных предприятий. Великий рассказал, как детишки выстроились в ряд, достали из рюкзачков по листку формата А4 и разом подняли над головой плакаты на английском языке:
– Я перевел: «Путин! Руки прочь от Украины!». Ну для кого они их писали и раскрашивали фломастерами?! – «Великий» буквально захлебывался от возмущения. – Сомневаюсь, что они понимают, чего требуют и от кого? Я точно не могу позвонить в Кремль и приказать Владимиру Владимировичу.  И никто в наших офисах не может. Это же педагоги организовали, взрослые.
Великий так разволновался, что даже не поинтересовался, где сейчас Глеб. Как машина и когда его ждать.
– Учитывают они, что Елгава процентов на сорок русскоязычный город? Думают, что среди семи одноклассников как минимум трое русских… Принесут они домой эти плакаты, раскидают по Тик-Токам селфи, и будут считать, что сделали доброе дело. А родители тем временем на кухне будут волноваться как там в Харькове их знакомые выживают. И что, с двоюродным братом, который служит летчиком в России жив или нет?
Им и в голову не придет, что за стенкой играет в стрелялки их оппонент. У детишек десяти лет от роду родители уже не рассматривают с восхищением корявые поделки. В лучшем случае изучают дневник с оценками.  Школьники Мариуполя могли бы отправить в Тик-Ток свои фотографии, например, разрушенного не Путиным и не российской армией многоквартирного дома, в подвале которого прятались 300 человек. Или припаркованного под окнами класса танка. Да только латышская, немецкая, нидерландская ребятня этих кадров не увидят. Западные интернет ресурсы их просто забанят.  Зачем смущать европейцев жестокостью «демократической» Украины?  А потом будут удивляться – пока все боялись ковида, на мир обрушился вирус куда страшнее – вирус ненависти, страха и раздора.
Николь учится в школе небольшого нидерландского поселка. Ей тоже десять лет, и вчера с занятий ее выгнали одноклассники, Николь гражданка Нидерландов говорит на двух языках и преуспевает в третьем. Вместе с классом ходит в бассейн, носится с детишками по площадке. Да вот беда – мама у нее русская. Покойный папа был потомственным голландским фермером, а мама подкачала не там родилась.  Да, раз в год они с мамой летают в Москву к бабушке это все ее прегрешения. Одноклассники утром собрались гурьбой стали улюлюкать, толкать Николь и кричать: «Уходи, ты злая, ты русская».
Горячие головы придумали закон – лишить всех русских видов на жительство разом.  Сейм Латвии закон отклонил, а премьер-министр набрался мужества и публично заявил: все жители страны – латвийцы, независимо от национальности. Но если принять во внимание, что в Кишиневе украинцы потребовали от владельца отеля говорить с ними по-украински, то кто знает не проникнет ли в небогатую европейскую Латвию вирус украинства чуть позже. К слову, министра иностранных дел Германии, с похожими заявлениями, русские ресурсы процитировали, а лидеру Латвии, где русских почти треть страны ни слова благодарности. Это были цветочки, созрели и первые ягодки – в Европе отказались лечить онкобольных детишек из России, всех отправили домой.
Новости как горох сыпались от знакомых: кто звонил, кто размещал в соцсетях фотографии. Глеб с Виктором обменивались ими прихлебывая горячий чай.
– Чего доброго и Гетто начнут открывать…- Глеб встал и направился к балкону.
– Эта зараза похуже ковида, Откуда она?
Глеб ткнул пальцем в телефон. И тут же представил, как с экрана во все стороны расходятся лучи, под которыми человек спит, пьет чай, разговаривает. Любит, целуется, наслаждается струями воды под душем, полагая что никто его не видит. А лучи от айфона сканируют каждое движение и звук, и все это отправляют в пространство. Человек просматривает новости и периодически вздрагивает. Как-то так получалось, что приятные или радостные сообщения исчезли из информационного потока. А человеку патологически нужны радость, любовь, забота. Ему необходима гордость за успехи своих детей, за страну, опираясь на эти маленькие плюсы в активе жизни он будет надеяться, что он не один. Увы, новости с каждым днем все больше заставляют его бояться неизвестного вируса, колебаний валютного курса, повышения цен…, теперь уже и войны.  Эффективней всего было бы закрыть уши и глаза, не включать телефон, но куда без айфона или смартфона? «Не попить без грамоты, не поесть, на воротах номера не прочесть» этот фрагмент из детских стихов в современном мире правильно будет декларировать так «Не узнать без Гугла, где присесть, не понять без главного, что поесть».  Да без него еще не расплатиться за покупки в магазине, не проложить маршрут.  Интернет за пару десятилетий подменил большую часть реального мира. Не оставляя человеку времени остановиться и задуматься.
– Где сегодня искать правду особенно детям, тут и взрослый голову сломает, пока разберется…- Виктор слышал сетования «Великого».
– Правду? Сейчас погуглим. – пошутил Глеб. Но глянув на экран засмеялся. – Прикинь нашел целая улица ПРАВДЫ!
Мужики переместились на балкон и включили канал, который так и назывался «Улица правды». Звучит обнадеживающее, а что за вывеской?
«Украина вторая по размеру территории страна в Европе, а её армия по численности третья. Так что российские военные не предполагали, что операция пройдет легко. В первые несколько дней они заняли обе стороны Днепра, приостановили поставку ГСМ и техника ВСУ осталась без горючего. Поставляя оружие запад ожидал скорой и сокрушительной победы нациков над Донбасом и Луганском. И когда не получилось, началась истерика» – Глеб с Виктором притихли. – По сценарию клоун Зеленский должен был водрузить победный флаг, а западные медиа украситься заголовками: «Клоун победил злобного и страшного Путина».
Глеб и Виктор склонились над айфоном, русского телевидения в Европе теперь нет, а интернет- порталы из РФ Ютуб просто блокирует. Как только от карательных медиаторов увернулась эта «Улица правды»?…
-Я так в детстве Радио Свободы слушал. – Улыбнулся Глеб. – Интересно, кто это говорит.
Вернулись в начало передачи, оказалось – военный конфликтолог Сергей Колмагоров разъясняет слушателям и немногочисленным журналистам в чем успехи и ошибки операции российских войск на Украине. Первая фаза операции – подготовка для принятия основной группы войск завершилась на сутки раньше, чем планировалось. А с началом операции по демилитаризации и денацификации, РФ опередила запад на двое суток.
Виктор удовлетворенно кивнул.
– Я слышал, что потери у наших большие. Целые колонны уничтожены.
Глеб поднял руку и кивнул на айфон. Конфликтолог, как будто услышал Виктора и предложил слушателям не паниковать, а противопоставить грязному потоку фейков логику. Например, если военные госпитали не развернуты, значит потери не критичные. Обольщаться не надо – ошибки есть, большой процент небоевых потерь техники, целые колонны оставленных на пустой дороге показывали в интернете. Украинцы говорили, что доблестные воины ВСУ разгромили бригаду противника. Наши опровергали. А на самом деле колона встала потому что не успели обеспечить ГСМ. Как такое получилось?
– С этим разберется военная прокуратура. – Конфликтолог сказал, а Виктор не сдержался:
– Правильно! – рубанул он ладонью.
Глеб горько вздохнул – клоны Пугайло в армейских структурах есть, да и в правительственных тоже.
«Улица правды» порадовала двух офицеров. Тем более, что по словам эксперта: мировое военное сообщество считает на примере операции на Украине Россия явила миру армию седьмого поколения. Войска действуют точечно, не применяют ковровых бомбардировок, стараясь сохранить гражданское население. И верный был подведен итог:
– Внешних врагов равных по силе у России нет. Есть внутренние.
Офицеры на балконе частной польской гостиницы переглянулись и согласно кивнули друг другу. Факты, которые один за другим приводил эксперт только подтверждали то, о чем оба догадывались давно. После Майдана власти выделили огромные деньги на создание и расширение проекта «Русский мир». Он должен был объединять всех несогласных с политикой майдановской власти. Администрации президента бодро докладывала – число русского мира на Украине растет и множиться, людей много, и они с нетерпением ждут поддержки из России. Стоит только продемонстрировать, что страна готова помочь в борьбе с нациками, а уж русский мир Одессы, Харькова, Запорожья покажет свою силу. Не показал…
Есть серьезные вопросы и к Центральному банку. К финансовой группе, олигархату?!
– Готов добавить и свои, — опять не сдержался Виктор. – У народа к олигархату  накопилось так много вопросов, что руки чешутся.
– Экий ты воинственный. – Попробовал сбить накал страстей Глеб. – Ты сначала со своего белорусского олигархата спроси, а потом и к российскому перейдешь.
– Спросим, будь уверен. Я не один хочу им счет предъявить. А Олигархи у нас одни, они без границ и ограничений гребут.
Действительно, и в Минске и в Москве цены взмыли вверх как гелиевые шары.  Памперсы за сутки подорожали в полтора раза. Люди шалеют у прилавков, а эксперт негодует в эфире: почему молчит правительство, антимонопольная служба, Минпром торг?
А как объяснить плотный поток фейков в «Телеграмм-канале»? Их так много, что впору засомневаться – на нашей ли территории базируется этот проект. Западники грозятся отключить Майкрософт.  А где наши российские софты? Программисты еще 8 лет назад заявили – нет проблем, две недели, финансирование и будет своя платформа. Деньги выделили, но героические программисты за разработкой застряли. Оказывается, за право выполнять этот стратегический госзаказ с них запросили такой откат, что начинать работу просто не с чем. Тут военной прокуратурой не обойтись. И чем глубже погружаешься в дебри экономики, взаимодействия бизнеса и чиновничества, тем больше хочется позвать матроса Железняка.
– В Европе говорят, что это Россия развязала войну. Врут! В 14-м году, когда появился первый Минск наши были уже в Ялте под Бердянском, проблему можно было закрыть еще тогда. Но поступил приказ отойти.  Почему? Военные приказы не обсуждают, а выполняют.  Мои ребята были там. Матерились.  – Виктор сжал кулаки. – Загнали на 8 лет Донбасс в подвалы. А по телевизору все о мире талдычили.
– Трактор в поле дыр-дыр-дыр. Все за мир, и мы за Мир. – Опять вспомнил детский стишок Глеб.
– Деньги у них на западе, а где деньги, там ум и сердце. – Не перешел на шутливый тон Виктор.
Офицеры помолчали, дальше вслушиваясь в эфир. Россия в Сирии продемонстрировала такой военный успех, что на западе твердо решили: «Проект Россия пора остановить!».
А первый решительный шаг на этом по сценарию должна сделать как раз Украина. Началась поставка оружия, военное освоение территории Украины. Готовились всерьёз. Зеленскому на первом этапе, не считаясь со средствами, предстояло уничтожить, Донецк и Луганск и выйти на Российскую границу. План запада не был секретом для Кремля, и он опередил Украину на двое суток. Мы не развязали войну, а пришли на нее. Война против России началась с Майдана в 2014 году. Кто не заметил, тот слепой. И если мы замешкались, то на Украину вошли бы войска НАТО. Оговорка Зеленского о ядерном оружии о многом сказала простым думающим людям. Специалисты же знали о планах разместить там ракеты с ядерными боеголовками. И в ближайшее время задействовать их, посылая на российские города ядерные бомбы с украинских аэропортов. Офицеры напряженно слушали эксперта, не проронив ни слова. Операция демилитаризации и Денацификации готовилась секретно. В Кремле знают кто внутри страны за родину, а кто «про деньги», поэтому от подготовки операции отключили большую часть управленцев высокого уровня. Так начло и стало полной неожиданностью для всех. Запад давно усвоил, Россию победить в боях невозможно, а вот разорвать изнутри получалось и не раз. Это надо понимать.
Мужики закурили. Помолчали. Что тут скажешь?
– Будем собираться? До Литвы нам по пути. А вдвоем надежнее.  – Виктор посмотрел на Глеба.
– Да, сдадим номер, загрузимся, перекусим и в путь.
Выбрали кафе с видом на замок. Устроились. Куриный суп, салат, пюре с рыбой и чай.
Замок Ольштын — памятник средневековой крепостной архитектуры Польши.
– Построен в начале XIV века в 1370—1391 годах замок принадлежал князю, Владиславу Опольчику, а в 1391 году король Ягайло добыл его в результате недельной блокады.

– По-простому отжал, – перебил Глеба Вадим
Но на этом спор вокруг собственности не закончился в 1587 году замок атаковала австрийская армия, староста Карлиньский пожертвовал своим сыном-заложником и замок устоял. Через 80 лет замок разрушили шведы. Место завидное – рядом река Лына, по которой можно доплыть до польско-российской границы, а после её пересечения по реке Преголя можно добраться до Калининграда. Внутри на стене астрономическая экспериментальная таблица Николая Коперника С её помощью в 1517 году астроном проводил исследования по обозначению линии равноденствия, и она является единственным сохранившимся астрономическим прибором, собственноручно выполненным Коперником… Зачитав в вполголоса информацию, Глеб сделал снимок, так чтобы в кадр попала через окно стена крепости, и отправил Мане.
«Плавали, помним» – ответила и она и добавила три смайлика.
Мимо столика быстро прошел официант, через несколько секунд три человека группой направились к угловому столику, где вальяжно развалились двое мужчин, а третий успел встать. Воинственным тоном, на украинском он звал приятелей быстро на выход. Те направились к двери, но натолкнулись на двух официантов, которые встали на пути троицы.
Виктор заиграл желваками и тоже поднялся.
– В чем дело?
– Пан не платит. – Пояснил официант.
Троица злобно уставилась на Виктора, но оценив ширину его плеч и размер кистей рук, остались на месте. Глеб тоже поднялся, в это время в кафе вошли трое полицейских. Когда троицу увезли, официант принес поднос – кофе, пирожные.
– От заведения с улыбкой произнес официант.
Офицеры кивнули и махнули рукой. А официант объяснил – паны из Украины, вместо денег показывают паспорта, и говорят: «Мы за тебя воюем, а ты какие-то злотые требуешь» Мужики понимающе усмехнулись, а официант подытожил: «Сложно с украинцами, ведут себя у нас как хозяева. А говорят, что приедут сюда шесть миллионов. Зачем? Дома надо порядок наводить, а не в гостях».
Европейские политики, похоже, так не считают.  Но официанта Владека они причислили к тому западному миллиарду, который как украинские пропагандисты называют «все миром» выступившим единым фронтом против агрессора России.  Глеб с Виктором посчитали Индия, Китай, Белград, Эмираты, Иран – если не на стороне России, то как минимум, не осуждают ее. А это по численности населения значительно больше миллиарда.
Замороченные украинской пропагандой европейцы, спешно поколотили экономические горшки с Россией, начинают открывать для себя новые условия существования. В Латвии за один месяц февраль удвоились коммунальные платежи, стоимость литра бензина достигла 2,5 евро. А местного масштаба с гостями из Киева, Львова, Бердянска проявляются то здесь, то там.
Глеб вспомнил, как в дороге слушал ролик с участием известного экономиста Михаила Хазина, который утверждал бенефициаром украинского кризиса будут США. И пояснил, что жестокий кризис грозил Штатам в 1988-м, но тут СССР сдала политическая верхушка. Американцы объявили победу в холодной войне, а рынок постсоветского пространства расценили как добычу в этой войне. Золотой век Клинтонов закончился, тяжелой лавиной надвинулся на штаты новый кризис и теперь нужна новая жертва. Китай оказался не по зубам, Россия ощетинилась вооружением нового поколения. Зато абсолютно ручная Европа радостно и преданно бежит, задрав штаны за любыми призывами американцев. Упиваясь санкциями против Кремля и полагаясь на всесилие НАТО, Евросоюз дружными рядами идет в экономическую пасть американцев. Экономика с такими ценами на газ и бензин рухнет скоро, деньги сбегут в Америку, остается повязать на шею салфетку и достать столовые приборы чтобы, не спеша слопать новый кусок рынка….
Но в Европе Хазина не слушают, и вообще от русских ресурсов отгородились плотной стеной. А общий западный пропагандистский фронт выстроен по принципу: Есть два мнения, наше и неправильное.  Глеб был не силен в проблемах мировой экономики.  Но уже успел отметить – расходы на заправку в этой командировке действительно выросли на треть. И если бы не карточки Вадима Кузькина, лишний раз подумал бы, чтобы съесть в кафе горячий обед или нет. А о ночевке в отеле и говорить нечего.
Он вспомнил, что так и не перезвонил Анютке, дочери Вадима. Бедная девчонка. Пошлю ей сообщение на первой же остановке, а утром позвоню. Виктор держал скорость 90 километров, значит, в Каунасе они будут уже через сутки. Если, конечно, ничего не случиться.  До первой остановки в городе Августов никаких происшествий не случилось. Часа через четыре, попутчикам предстоит попрощаться. Но они не знали, что в их планы снова вмешается «его величество случай».

Глава 8

В доме пополнение…, накануне позвонила любимая подружка – выручай. Оставлю тебе на неделю Снежка с Клаусом. Котик уже несколько раз гостил у Мани с Глебом. Это настоящий хвостатый барин: белоснежная шерсть, голубые глаза и прямо-таки панталоны мушкетера. Шерсть опушкой спускается к лапам кота, подметая пол. Семейная стая Бозя и Косматый всегда встречали Снежка спокойно.  Делить им нечего это выяснилось при первой же встрече. Квартиранта привозили на побывку с собственным домиком, миской, набором паштетов, и сухого корма. Снежок не прыгал на личные тумбочки хозяев, не совал нос в чужие миски, не лез на руки.  Ел исключительно на собственном подносе и, если Косматый, а чаще Бозя бежали снять пробу с его обеда, Снежок спокойно отходил и ждал.  Маниным котам меню Снежка категорически не нравилось, но оба с упорством, достойным лучшего применения, каждый раз, когда приходило время обедать гостю являлись на дегустацию, пробовали и трясли лапами. Если бы у Мани были лапы, она бы тоже трясла ими от возмущения. Цена одного обеда для Снежка стоила столько же, сколько Маня с Глебом тратили на домашний обед. Снежок не выходил на улицу, не прятался за кустами, выслеживая наивных птичек, как Бозя с Косматым. Он часами сидел напротив клетки Клауса, и гипнотизировал канарейку.

Клаус выдавал такие заливистые трели, что Маня и сама порой заслушивалась, предполагая, что и кот большой ценитель птичьего пения. Как же горько она ошибалась. Полив цветочные кашпо на панорамном окне Маня спустилась с углового дивана и отыскивая глазами тапки наткнулась взглядом на Снежка тот спокойно шел в сторону ресторана, и бережно нес в зубах…, Клауса. Маня вскрикнула. Снежок от неожиданности выронил канарейку, птаха ринулась к клетке, мигом влетела и забилась в угол. Как получилось, что дверка осталась открытой Маня понять не могла. Но возблагодарила господа, за дворянские манеры хоть и белоснежного, но вполне себе дворового кота-эстета, который нигде кроме личного ресторана не станет кушать даже заслуженную добычу. Историю Снежка Теодора рассказывала не раз. Подобрала котенка зимой на стоянке супермаркета «РИМИ». Комочек забился под коробку и молча дрожал. Он был настолько грязный, что предположить в нем обладателя белоснежной шубки можно было, только обладая исключительной фантазией. Теодора малыша отогрела, отмыла, выкормила из пипетки и разбаловала донельзя. Снежок категорически не хотел оставаться один дома даже на несколько часов, и колотил все, что оставалось на поверхностях и могло разбиться. Так в доме появился Клаус, Теодора с Янисом решили приобрести вреднуле компаньона. Из съедобного ассортимента Снежок отобрал самое дорогое меню, как будто знал толк в цифрах.
Наблюдая за повадками хвостатого гостя, Маня невольно подумала – самыми ревностными блюстителями маяков сигнализирующих о богатстве были те, кто провел детство в бедности. Автомобиль класса люкс, на другом появляться нигде нельзя категорически. Одежда только брэндовая. Железные баночки из-под чая или конфет не имеют права занимать в доме даже самый потайной угол – это первая примета нищеты. Встретив такой экземпляр, Маня всякий раз изумлялась. Она не самый бедный человек, квартира сто квадратных метров в старом фонде Санкт-Петербурга ей досталась по наследству. Резной буфет, на нижних полках которого они с братом прятались в детстве кем-то из прапрабабушек был помещен в угол гостиной. И простоял там не меньше ста лет.
– Буфет надо переставить по центру стены! – распорядилась однокурсница, которая как в почти пропущенный на дороге поворот лихо вписалась в рынок и теперь напрочь забыла, что снимала комнату в коммунальной квартире на соседней улице. Эту квартиру Жанна и расселила, в паспорт внесла коррективы. Теперь ее следует называть Жаннет. Образ потомственной дворянки должны были дополнять норковая шуба, брэндовые очки, лайковые перчатки и сумочка ценой в автомобиль. К слову в этой сумочке царил привычный кавардак, так было с Жанной всегда. Любимым занятием было искать в глубинах сумочек ключи от квартиры, носовой платок, помаду. Теперь сокурсница жила в собственном доме коттеджного поселка под Всеволожском сетовала, что место выбрала не престижное. Бывшую коммунальную квартиру, в которой до расселения проживали 46 человек, Жанна поделила на две. Половину с черным входом сдавала, а во второй, со стороны парадной, иногда ночевала сама. Или приглашала нужных гостей. Входным билетом для которых был их счет в банке. Абы кого Жанка в свои апартаменты не пустит. Но деньги преобразили образ бедной студентки только внешне. Прежними остались печорский говорок, тяжёлая поступь. Жанна ходила как солдат пехотинец в дальнем походе, опустив голову и так отбросив назад левую руку, будто придерживала тяжелый мешок за спиной. Вот и буфет по мнению сокурсницы должен был акцентировать внимание каждого, кто входил в комнату. Маня тогда возразила – буфет, место хранения всяких баночек с вареньями и соленьями. Много помещается внизу, да и наверху настоящий Клондайк. «Храни свои баночки здесь!» Жанка ткнула пальцем в кожаный диван под торшером…. Когда же это было?.. В прошлой жизни еще до отъезда в Москву. С Жанной они теперь даже не поздравлялись – потерялись во времени и пространстве.
Маня плюхнулась на диван, Снежок посмотрел в ее сторону с укоризной и отправился в домик
– Не ожидала я от Вашего Величества такого коварства. – Упрекнула она кота, тот не ответил, может, просто не успел. Потому что в этот момент зазвонил телефон.
– Свейки! – Бригита упорно приветствовала приятельницу только по-латышски.
– Лабрит, дорогая.
Начинать разговор следовало по-латышски, а продолжать по-русски. Так уж у них повелось. Когда Маня осваивала латышский, то пыталась говорить с приятельницей, хотя бы примитивными фразами, Бригита пару раз поправляла, а потом не выдержала: «Ты говоришь с жутким акцентом». «Я работаю над этим. Акцент все равно останется я же русская».  «Акцент у тебя не-ме-цкий!». В университете Маня изучала как раз немецкий, и видно здорово вдолбили ей эту грамоту, не практикуя язык лет двадцать, она умудряется привнести этот навык совсем в другой язык. В латышском бедолага как не старалась, таки не преуспела. Позже решила – поторопилась с курсами. Прошло три года, пока Манюня научилась «слышать» речь, улавливать протяжные интонации. «Майяс», это слово произносится протяжно до чего же красиво латыши называют дом. Это она оценила позже, а на языковые курсы ринулась через месяц по приезду.
Время показало – не важно на каком языке вы будете говорить, главное, чтобы собеседники понимали друг друга.
– О политике и моей позиции говорить не будем, лаби?
Бригитта согласилась – обсуждать- де нечего, зачем сотрясать воздух, когда в руках нет достоверной информации. Они немного поговорили о рассаде. Перцы уже взошли, дали по третьему листочку, теперь настала пора сеять помидоры. Маня помидоры на рассаду не сеяла уже четвертый год. Осенью просто закапывала в теплице целые помидоры из приглянувшегося сорта на глубину лопаты, а в начале июня имела здоровые кустики на толстых ножках. Бригитта с недоверием относилась к этому методу, но Маня свои открытия не навязывала никому. Вот чего у нее категорически не получалось, так это вырастить петунью. Всходит долго, вытягивается, проще купить. Зато всегда получала знатный урожай помидор, такой, что целыми корзинами раздавала знакомым и соседям. Петунью Бригитта пообещала привезти. А еще душистый горошек.
– Чем занимаешься?
– Канарейку спасаю. – Маня рассказала приятельнице о недавнем ЧП. Отсмеявшись, Бригитта изъявила желание немедленно познакомиться со Снежком. И Манюня поняла, подруга изначально собиралась заглянуть на огонек, что ж будет очень даже кстати. Тесто отлично взошло, ватрушки с творогом Маня затеяла к приезду Глеба. Но лакомства хватит на всех. Приятельница прибудет часа через полтора, значит, через час можно ставить в духовку первую партию, чтобы к чаю с пылу-жару. Тесто пирожки и пироги Маня освоила уже здесь в Латвии, местные женщины потрясающие хозяйки, и не жалели для нее своих секретов.
Маня занялась пирожками, включила на прослушивание очередную сказку и в хлопотах забыла обо всем на свете. Даже о том, что Глеб в дороге на последнем перегоне. Она по собственному опыту знала, что это самый трудный этап. Усталость успела накопиться. А душа впереди машины неслась вперед, приговаривая: «Быстрее, быстрее! Скоро дом, а там…». Случалось, не доехав до места, они останавливались спать всего в тридцати километрах от дома. Забыла, что на Украине война, а в Латвии побили двух пятиклассников из русских семей.  Ты можешь не включать новости, они сами тебя догонят и шарахнут по голове. Из Одессы позвонила однокурсница: «Слышала, в Мариуполе расстреляли колонну беженцев. Восемь погибли, четверо тяжело ранены». На вопрос «Кто расстрелял», Татьяна прокричала: «Какое это имеет значение, люди погибли?!».  Скорее всего, Татьяна права, кто мы такие, чтобы поддерживать одну и обвинять другую сторону. Но у Мани три года назад гостила пара из Луганска, они приехали с ребенком, и в первый же вечер, укладываясь, спать малышка, спросила: «А подвал у вас далеко?». Оказалось, минувший месяц они шесть раз ночевали в подвале, спасаясь от обстрелов кассетными бомбами. Маня отогнала тревожные воспоминания и продолжила заниматься пирожками. Их готовность она определяла не по времени, не по цвету, а по запаху.
У мужа была любимая поговорка: «Счастье есть, его не может не быть!».  А что есть счастье – кубышка с золотыми монетами? Или радость от достигнутых успехов, например, победа на Олимпиаде у спортсменов. Маня вынула противень, на котором как солдаты на параде выстроились и гордо выпятили грудь пирожки. С золотистой корочкой и дурманящим запахом выпечки. Маня достала льняное полотенце, положила один край на большое блюдо, переложила все с противня, вторым краем накрыла пирожки.
Стол готов, к приезду Бригитты пирожки слегка остынут, теперь надо заварить чай с мятой и полный термос кофе.
Опять звонок. Это соседка Рита, на дачу она приезжает только летом, но через день обязательно справляется – все ли там в порядке.
– Знаешь, у меня там яма с яблоками, боюсь, не провалилась ли в нее молодая косуля. Она зимой у меня на участке живет. Маня знала, точно, где живут косули и сколько их. Все шесть, пару часов назад, прошли по улице к реке, две привычно завернули к Мане в сад, чтобы полакомиться плющом. Отросток они с Глебом привезли как раз и Микулова, теперь плющ разросся, и стал любимым зимним лакомством для местных косуль.  И все равно не просто пообещала Рите сбегать проверить и непременно позвонить, а оделась и сбегала к дому соседки. Дружба с этой Маргаритой особая история, но на ходу о ней не расскажешь.  «С косулей ничего не случилось». Маня доложила и принялась дальше хлопотать по дому. Добавила в камин дров, включила уличное освещение – темнеет.
Бригитта, прибыла, как и обещала, протянула две упаковки, она всегда привозила ароматизированные свечи и никогда не разрешала их немедленно зажигать.  Будет случай, зажжешь и вспомнишь меня. Поболтали часок ни о чем, заедая разговор пирожками. Бригитта потискала по очереди всех трех котов, поздравила Клауса с чудесным спасением и поинтересовалась, не собирается ли Маня в ближайшее время в Москву. Маня не собиралась и приятельница заметно огорчилась.
Срочно надо родственнице лекарство передать. Тетя в Москве купила, но лекарство оказалось подделкой, а у тети рак.
Бригитта с Маней немного помолчали – как все усложнилось теперь. До ковида посылки можно было передавать с поездом, потом отправлять с попутной машиной. А теперь только с теми, кому доверяешь, да еще если человек согласиться. Страны как корабли, потерявшие якоря, медленно, но верно отплывали друг от друга, а нити родства и дружбы натягивались как струны и грозили в любой момент лопнуть. Позвонить тете можно, посмотреть на нее, поговорить, успокоить, рассмешить. Обнять нельзя, и вот еще лекарства передать практически невозможно. Визу Бригитте не дают, а Маня как россиянка может курсировать туда и обратно в любое время. Теперь, когда сделала прививку ей и ковид не помеха. Дорогу Бригита готова оплатить, она продолжала уговаривать: «Со своими повидаешься, подарки отвезешь». Маня обещала подумать, но только после того как из командировки вернется Глеб. Узнав, что это может быть даже сегодня утром, и вовсе воспряла духом: «Так я тебе завтра к обеду позвоню». На том и расстались.
Маня помахала отъезжающей машине рукой, вернулась в дом и почувствовала, как сжимает грудь одиночество.  Смотреть новости она не рискнула, и решила поработать над текстом.  Самое время вспомнить интервью с геополитиком по теме будет или нет восстановлен СССР?  И много ли найдется желающих в нем жить?
Сергей Шальников, 37 лет отроду окончил ФИНЭК В Санкт-Петербурге, поступил в аспирантуру и теперь отчаянно стремился попасть в политику. Два года по любому поводу он записывает лекции на разные темы и размещает их на собственном канале. Но число подписчиков задержалось на трех тысячах, а посетители замерли на цифре 50.  Кто-то из общих знакомых посоветовал ему обратиться к Мане, с просьбой помочь. Помочь она не могла – лекции скучные, если не занудные, перенасыщены профессиональными терминами. Но Маня не поленилась, прослушала половину роликов на канале и выделила пару тем, которые ей показались интересными. По ватцапу Сергей подробно ответил на вопросы, было это три недели назад, а Маня все не могла приступить к расшифровке разговора. А сейчас просто заставила себя.
Первый вопрос, а хотел бы Сергей сам жить в СССР откровенно говоря был провокационным. Отец ученого крупный застройщик в Санкт-Петербурге. Семья далеко не бедствует, и было интересно как золотой мальчик, который от нечего делать занимается наукой, сам смотрит на возрождение Страны Советов. Оказалось, очень даже положительно.  В сегодняшних условиях по убеждению геополитика многие воспринимают СССР как воплощенную в жизнь сказку, которую безответственное поколение рожденных в 50-е просто утащило из-под носа у подрастающего поколения. Советский период с бесплатной медициной, образованием, жильем, понятным устройством карьеры и возможностью реализовать себя с позиции современной молодежи действительно выглядит как сказка.
Маня вспомнила себя с алюминиевым бидончиком гоняющуюся по Ленинграду за разливным молоком и полупустые прилавки в соседнем гастрономе, когда купить кусок печени считалось большой удачей, и потрясла головой. Тратить время на поиск еды это мрак, но тратить время на добычу денег, которых хватило бы на еду сегодня, тоже счастье сомнительное. Вот если-бы то время смешать с этим, хорошенько взболтать и разделить поровну получилось бы самое то.  Но, как известно, времена не выбирают, в них живут и умирают. А сегодня на фоне реальной войны, слегка подретушированные будни советского периода, вполне могут показаться раем, достигнутым на земле.  Теперь, похоже, готовится ад.
Маня выключила запись, тема сложная и не перспективная. Она потом еще поработает с материалом, но только не сейчас.

Глава 9

Глеб попытался потянуться и уткнулся ногами в дверцу машины.  Спать на заднем сидении машины удовольствие еще то. Мозг отдыхает, а тело затекает. Зимой такой сон длится не более четырех часов. Машина остывает и тебя будит холод, в спальном мешке шерстяной шапке на голове и теплых носках можно продлить сон и до пяти с половиной часов, но для этого следует устать по максимуму.  Глеб проснулся в шапке, носках и тщательно укутанным в спальном мешке. Теперь предстояло распеленаться, обуться одеться и бежать в туалет на заправку.

Справился, краем глаза увидел Гольф Виктора и без промедления развив максимальную скорость взял курс в сторону заправочной станции.
К кофейному аппарату Глеб подошел условно умытым, ожидая пока нацедится капучино, он услышал возмущенный голос:
– Откуда такая цена?
– Пусть пан не сердится, за ночь поднялась всего на десять процентов.
– Если каждую ночь прибавлять по десять, то скоро поднимется в цене гужевой транспорт.
Перебранка шла на смешанном русско-польском языке. Но Глеб особо не вслушивался, он втягивал носом запах кофе, и всем своим существом до кончиков пальцев буквально жаждал сделать первый глоток.  Его он сделает сразу, потом расплатится, а дойдет до машины, поставит стакан на капот и закурит. Эта маленькая радость в данных условиях приобретала размер просто огромной. Привычный польский туман еще не рассеялся до конца, если бы не эта напасть он вчера протянул бы еще каких-нибудь 70 километров. Но не рискнул, в поисках приемлемой для сна парковки, он передвигался уже со скоростью 60 километров в час и дотянул до заправки с набором нехитрого сервиса для водителей.
С очередным глотком и затяжкой он наконец понял, что возвращается в жизнь. И первое на что отреагировал мозг – это перебранка у кассы. Похоже, мужчина в кожаной кепке с огромным козырьком был русским, который живет в Польше несколько лет. И теперь в общении смешивает язык, чтобы быть понятым. Стильно одетый в джинсы, бежевые высокие ботинки на шнуровке и куртке до пояса он трусцой бежал к джипу. Проследив за передвижением, Глеб подумал: «Мерзнет бедолага». И тут же представил, как он в своих ботиночках и курточке садится не в мерседес, а в бричку, и передернув плечами кричит «Но!». Лошадь хватает последний клок сена, на задней части брички сигналит поворотник, и транспорт цокая копытами трогается с места. А место на заправке занимает Лексус, Глеб улыбнулся и только теперь посмотрел на часы. 9.00, минут пятнадцать ушло на утренние процедуры, значит, спал он всего четыре часа. Сейчас докурит, сядет в машину, позвонит в Москву. Дочь Вадима навряд ли еще спит.
Анютка ответила на третьем гудке.
– Слава богу! Вы позвонили.  Уже и не знаю, как можно хоть что-то выяснить о папе. Я нашла телефон, клиники, но там не понимают по-русски. И мамы нет нигде.
Глеб пояснил, что сообщение увидел вовремя, он как раз был в Брно и уже заезжал в клинику. Вадим без сознания, медики делают все что требуется. Доставил его кто-то из русских утром четыре дня назад. Диагноз инсульт. Перспективы пока не ясны.
Анютка, хоть и заплакала, но спросить не забыла:
– Пришлите координаты, куда я могу перечислить вам деньги за хлопоты. 500 евро будет нормально?
– Вполне. – Глеб никогда не отказывался от денег, а сейчас просто отметил вот что значит выучка новых русских. Даже дети живут в твердом убеждении – за все надо платить. И вспомнил вчерашнюю сцену в кафе, когда вместо злотых группа мигрантов из Украины попыталась рассчитаться демонстрацией гражданского паспорта. У этих ребят совершенно противоположные установки, за время незалежности, они убедили себя, что все вокруг им должны, а теперь стараются убедить в этом весь мир. Свобода – это хорошо, и даже очень если свободный гражданин в свободной стране твердо усвоил – ему предоставлены не только полные права, но полная ответственность за все поступки. Интересно, как с ними поступили в полиции.
Марина, значит, домой не вернулась, Анна сегодня вместо университета направиться в отделение полиции подавать заявление о пропаже. С мальчишками все в порядке, отрываются на играх. Их время за компьютерами ограничивать некому. Аня собирает и отвозит их в школу. На большее сил не хватает. Глеб посоветовал девочке «Держаться» и отключился.
Прекратить разговор куда проще, чем отгородиться от событий.  Почему Пугайло до сих пор не отпустил женщину? Боится, что она пойдет в полицию. Или собирается отправить ее в Чехию? Глеб не сомневался, что охотники уже в Микулове. Перед глазами возникла больничная палата: бледный Вадим с закрытыми глазами, трубками во рту, и на сгибе локтя. На щеках щетина. Представил, как прикинувшись братьями двое охотников расположились в фойе клиники, а один занял место прямо у входа в палату. Вот будет картина, если «родственничков» попросят менять Вадиму памперсы, мыть его и участвовать наравне с санитаркой в смене постельного белья. Еще несколько дней назад ты готов был скинуть гада в пропасть с высокой стены замка, теперь по-братски бережно должен приподнимать и поворачивать бессловесное тело жертвы. Той самой за которой совсем недавно гнались пару сотен километров. Намереваясь вытрясти из него не только деньги и документы, но и душу. Теперь задача кардинально изменилась – мужики будут делать все возможное, чтобы к очень дорогому родственнику вернулся дар речи и способность соображать.
Еще одно дело, отправить Анютке номер счета на который следует отправить 500 евро. Решил дать Манин российский. Скорее всего, Анютка будет перечислять рубли. Нашел, отправил, теперь пора будить Виктора и отправляться в дорогу. Виктор уже несся на всех парах к субару, он размахивал руками, что-то кричал, указывая на свой Гольф. Глеб выскочил из машины и увидел – все четыре колеса спущены. Да без приключений путешествовать по европейским дорогам на машине с белорусскими номерами теперь наверно невозможно. А бедолаге еще пересекать границу. Упрямый обожатель Батьки чего доброго еще вступит в дискуссию с погранцами и схлопочет на свою голову.
На любой европейской заправке подкачать колесо не проблема, но как дотащить к аппарату Гольф?
Смотреть на Виктора без слез было невозможно. Мужик матерился на чем свет стоит, обещал оторвать руки, головы, ноги и все что между ними, тем кто это сделал.  Обещал накостылять первому попавшемуся на пути хохлу. Глеб заметил, что из рено с интересом и ухмылками за Виктором наблюдают трое и решил, что вторая серия проблем белоруса еще не последняя. Он дернул Виктора за рукав и прошипел: «Молчи!» Попадать во второй переплет с полным багажником баксов в планы Глеба не входило. А если начнется драка и прибудет полиция, то…
Глеб подъехал к Гольфу, достал насос, который бывший хозяин за ненадобностью оставил в машине. Решили немного подкачать колеса, а потом аккуратненько доползти до компрессора с другой стороны здания. Виктор все не успокаивался, клял всех подряд, но уже вполголоса. Растолковать элементы новой реальности Глеб попробует попутчику чуть позже, когда тот успокоится. Объяснит, что, минуя Сувалки они окажутся не в объятиях любящей тетушки, а в Литве, где упрямцу могут припомнить и неудавшийся в Минске переворот, и инцидент с беженцами на белорусско-польской границе, и военную технику со знаком «Зет». Задача Виктора сейчас целым и невредимым добраться до дома, а уж на родной земле он может выпускать пар в любых объемах. Перегнав Гольф на подкачку, Глеб отправил мужика за кофе, а сам остался качать колеса.
Может предложить парню заехать в Елгаву, там есть комплект литовских перегонных номеров, нарисовать документ о покупке машины не проблема, в Литве покупают автомобили по договору, заполненному от руки. И неделя дается на то, чтобы поставить автомобиль на учет. До границы за пять часов, Виктор доедет, не привлекая внимания ни попутчиков, ни полиции. А может уговорить парня задержаться? Вдвоем перегнать из микуловского ангара джип Вадима? Хотя нет! Дешевле и быстрее будет прилететь в Брно самолетом, оттуда на такси в Микулов, а потом уже на машине по этому-же маршруту.
Виктор наставления выслушал внимательно, согласился заехать к Глебу домой. Отметил, что уже скоро расставаться, а как-то не хочется… И даже принял совет пересекать границу не из Литвы, а из Латвии, да дольше, но латыши куда сдержаннее поляков и литовцев.
В связке выехали со стоянки и взяли курс на город Августов. Трасса хорошая, день ясный, перспективы понятны. В такой обстановке Глеб привык обдумывать и планировать действия. Первое километров через пятьдесят надо заправиться, в суматохе забыли об этом.  Второе – позвонить Мане, она ждала его сегодня под утро, и теперь начнет волноваться и накручивать бог знает что. И надо предупредить, что Глеб везет гостя, Маня не любит неожиданных визитеров. Каждый раз, когда такое случалось, сетовала, что любая хозяйка к гостям должна подготовиться. Он искренне не понимал смысла этой подготовки, но огорчать жену не хотел. Вчера Маня прислала снимок румяных ватрушек, в груди Глеба стало тепло, и он непроизвольно улыбнулся.
Едва он открыл рот, чтобы впиться зубами в румяный бок ватрушки хотя бы мысленно, зазвонил телефон:
– Ты где? – Великий выяснил, что до Сувалок 150 километров, и сделал вывод. – Значит, вечером будешь! Я тебе вчера не стал звонить, поздно было. В общем, у тебя на даче гости. Заказчиков поселили на двое суток….
Глеб вздрогнул и представил, как охотники развалились в гостиной на диване у каждого в руке по ватрушке, едят и строго следят за тем как Маня подает им на стол чай, картошку с запеченной курицей и салат. Один разглядывает фотографию…. На самом видном месте, в рамке они с Маней перед музеем оккупации в Риге
– Это он?!, обманул значит. – Сказал и замахнулся на Маню, жена втянула голову в плечи, и тут Глеб увидел на ее щеке багровый синяк…..
– Зачем вы их туда отвезли?! – Закричал Глеб на Великого, ты не представляешь, как это опасно.
– Маня сказала можно. Место есть, все разместились.
– Слушай, слегка успокоился Глеб – придумай предлог и съезди туда, посмотри, что да как и сразу мне позвони.
– Зачем? Не первый раз заказчики ночуют у тебя на даче. Если бы что не так, Маня уже бы позвонила.
– Они могли отнять телефон!
– Что они, сумасшедшие?
– Хуже они бандиты и я их знаю.
– Двух Адамов? – Удивился Великий. – Откуда? Они только приехали.
– По дороге пересеклись! Так что не болтай и гони на дачу.
Глеб вдавил педаль газа и субару рванул вперед.  Навигатор занудел – вы превышаете скорость, немного сбавил. Эмоции слегка улеглись, и Глеб начал думать. Место декларации, которую он указал в медицинской карте – квартира, а Великий, сутками сидит в офисе. Да он присматривает за городской квартирой, но навещает ее вечером не раньше 21.00. Маловероятно, что охотники, прихватив Великого смогли убедить его организовать встречу с Глебом на даче без того чтобы не отметелить его. У них кулаки чешутся постоянно, это видно невооружённым глазом. А Великий после такого события позвонил бы, не считаясь со временем. Что-то здесь не так.  Напряжение отлегло, и он набрал Маню.
– Привет, привет!  Что-то пошло не так?
Голос обычный.
– Уснул, – коротко ответил он.- Как дома?
– Гости у нас…, уже собираются уезжать. – Глеб услышал голоса, скрип двери. Да, это уличная дверь. Только она так скрипит.  По договоренности за постой гости платили 20 евро, значит все в штатном режиме. – Дорога сложная, я позже позвоню, — быстро попрощался Глеб. Он не хотел, чтобы Маня уловила в голосе беспокойство. Через пять минут Субару свернул на заправку, Гольф хвостом повторил маневр. В боковое зеркало Глеб отметил, что третьей за ними свернула и серебристая реношка. Мелькнула мысль «Неужели эти?». И сам себя успокоил, даже если хулиганы их пасут, не о чем тревожиться. Одно дело спустить ночью колеса у машины и совсем другое днем затевать скандал на заправке.
Вставив в бак заправочный пистолет, Глеб стал следить за счетчиком. Ого! Цена одного литра дизеля 2 евро 30 центов! Крайний раз было евро девяносто.  Виктор тоже заливал бак до краев.
Попутчики решили позавтракать прямо здесь. Воображаемые ватрушки раззадорили аппетит настолько, что обычный горячий гуляш казался совсем даже на обычным, а умопомрачительно вкусным.
– Ты чего вдруг рванул? Увидел кого-то? – Виктор вопросительно смотрел на Глеба, задержав у рта ложку.
– Случайно получилось. Я тоже прибавил, а ты по тормозам. Чуть не вписался в багажник.
– Извини брателла!
Виктор кивнул.
– Заметил цены на горючку?
– Ещё бы! Думал, что санкции ввели против России, а теперь вижу, что наоборот.  Мне до дома отсюда 500 километров. Раньше заправился бы на 60 евро, а теперь больше сотни вышло. Самолетом было бы дешевле.
Про самолет Глеб конечно загнул. Из Августова в Елгаву они не летают. В Елгаве есть аэродром, но не для самолетов, во времена Варшавского договора там стояла вертолетная эскадрилья. Теперь аэродром благополучно зарастает травой, хотя до конца свои функции он не утратил, там квартируются аэропланы.
В 90–е мировая элита решила, что с войнами покончено раз и навсегда. Может она так и не решала, а просто пообещала советским бонзам процветание и благоденствие. А те объявили о победе добра подведомственному населению, завезли в страну бананы, в качестве наркоза спирт «Ройялл» и ножки Буша. А потом даже разрешили ездить за границу. Неизбалованный народ попав в забугорные магазины ошалел, и пустился во все тяжкие. Тащил баулами на продажу шмотки, из Германии, Франции и других европейских стран, колоннами гнал подержанные автомобили на ухабистые дороги России. Безнаказанно менял рубли на доллары, ругал власть и разоблачал на все лады Советы. Люди поверили – что наступил период «Мира, дружбы, жвачки». Народ ринулся в бизнес, начальники в приватизацию, а вертолеты улетали на восток, предприятия закрывались и разорялись. Страну рвали на куски, и урча растаскивали по углам…. А теперь вот специальная операция на Украине. Поторопииились…, и свободные граждане, и весь наивный мир. И как там было в песне тех времен: «Закудахтла держава, ой грабеж средь бела дня – убежало покрывало, улетела простыня». И покрывало, и одеяло потерялись давно и безвозвратно.  Теперь замаячил очередной железный занавес да потолще предыдущего. Увы. Осваивая коммерческие закоулки давно и прочного обжитого другими людьми, капитализма, сограждане прохлопали ушами главное – свой не богатый, но надежный и худо-бедно обустроенный мир. Очнулись, когда на Донбасс упали первые бомбы. Потом как из рога изобилия полетели ужасные новости о преступлениях против человечества. В Одессе живьем сожгли людей, журналистов взрывали в машинах, убивали на пороге собственного дома.  Родственники, живущие по разные стороны украинской границы, ссорились навсегда. Теперь вот дошло до рукопашных боев на территории других стран.  В Европе теперь практически нет новостей из России, а то что сообщают разные ресурсы совсем не совпадает с тем, что рассказывают знакомые с мест обострения.
Глеб специально информацию не отслеживал, все его помыслы занимала одна задача, как-бы толстую рыбку в полмиллиона съесть и при этом на крючок не сесть. Рыбку он готов поделить, если прижмет. Но лучше бы не прижимало…

Глава 10

Бозя с Косматым, проводив гостей на парковку, рванули домой, от нетерпения Базилио встал на задние лапы и принялся передними неистово колотить в дверь, мгновенно исписав стекло грязными разводами. Маня вздохнула – опять все отмывать. Протирать дверное стекло ей приходилось как минимум 3 раза в день. А если учесть, что в доме два выхода на улицу, и в зависимости от того, где находится Маня, кот особо не заморачивается и барабанит не только в обе двери, но и в два окна у которых со стороны диванов на веранде котам обеспечен удобный подход. Если домой не надо могут просто посидеть на диванных спинках. А уж если надо…тут хоть святых выноси. В данную минуту котам категорически требовалось попасть в дом, гостей они любили, но им не нравился порядок, который с гостями непременно менялся. Котикам не разрешали забираться на стол, а на обеденных тумбочках не появлялось ничего вкусненького. Сухой корм с водой на полу стоит постоянно – за этим бдительно следят и Глеб, и Маня. На тумбочки же подают буженину, запечённую в духовке салаку, творожок со сметаной, отварную курочку, молочко, хоть Ветеринары и не рекомендуют котам такой ассортимент. Дескать, можно испортить хвостатым желудок, или заведутся глисты. Желудки котофеи поддерживали поеданием особых травок, а раз в неделю Маня заваривала собственноручно выращенную полынь, протирала настоем шерсть, и по паре капель с большими хитростями умудрялась впихнуть в их пасти. Увивались, конечно, вырывались, но…

Маня открыла дверь, парочка по прямой ринулась на свои тумбочки и выжидательно уставилась на нее. Хозяйка достала из холодильника буженину, мелко порезала и поставила миски, коты приступили к трапезе.
А Маня привычно выбрав информационный канал в Ютубе, принялась за домашние дела. Сегодня творожный день – она подняла крышку кастрюли, в которой молоко должно превратиться в простоквашу. Говорят, готовить обед, делать заготовки, накрывать на стол и обедать следует под хорошую музыку или приятные новости. С последними теперь большой пребольшой дефицит.
В Мариуполе взорвали роддом или обстреляли? У столба в Киеве умер примотанный скотчем и веревками мужчина. Имя в новостях не уточнили. Но как сообщили украинские каналы, это был предатель, наказанный за пророссийские высказывания, а это серьезное преступление в военное время. Маня вчера видела ролик: на коленях у фонарного столба с полностью обнаженной нижней частью человек. Руки его обвиты вокруг столба, а кисти смотаны скотчем, щекой он плотно прижат к столбу, опухшее лицо в кровоподтеках поднято вверх, в глазах плещется ужас. За кадром голос грозно и одновременно вопросительно повторяет короткую фразу:
– Слава Украине!
Бедолага у столба шевелит губами, но что говорит не слышно.  Тяжёлый ботинок хлестко впивается в бок и человек на сколько способен, громко произносит:
– Героям слава!
Голос за кадром сообщает, что так будет с каждым, кто станет сотрудничать с русскими, или поддерживать их.
Теперь сообщили что человек умер. Избитый, оплеванный, раздетый, оставленный на ночь на улице при температуре минус восемь градусов без возможности двигаться, дескать никто не ожидал, что настолько похолодает…
Что случилось с людьми?!
Кто-то же снимал это зверство, а потом обрабатывал и выставлял на Ютюбе. Это даже не один человек, еще мимо бедолаги по улице города Киева прошли не меньше десяти, и никто не решился вступиться за пленника.  Мужику уже за тридцать, наверняка есть жена, дети, родители, друзья, в конце концов, или просто соседи. Человек сорок, если собрать всех вместе наверняка наберется. А он умер примотанный к столбу, и никто не принес ему даже одеяло, чтобы прикрыть. Как такое может быть?  Даже если он не прав по законам военного времени.  А те, кто примотал, раздел, избивал и оставил умирать, правы?
Что происходит с людьми? Не иначе в отдельно взятых городах распылили вирус ненависти и озверения.
С этими мыслями Маня сняла верхний слой простокваши и переместила его в стеклянную семьсот граммовую баночку – это сметана, затем поставила кастрюлю на маленький огонь. Теперь важно не упустить момент и как только творог отойдет кастрюлю надо вынести на веранду остывать. В принципе добиваться этого результата проще на камине, там температура постоянная и спокойно можно оставить, время от времени заглядывая под крышку, не образовалась ли по краям кастрюли прозрачная зеленоватая с желтизной сыворотка. Ее Маня использует для блинов, добавляет в тесто и даже пьет вместо воды. А остатки относит в теплицу на грядки. Эдакое безотходное производство.
Так с крышкой в одной руке и телефоном в другой, Маня ответила на звонок Бригитты.
Неужели уже вторая половина дня?  Всего 12.30. Похоже приятельнице надо срочно определиться повезет Маня в Москву лекарства для тети или нет? Бригитта коротко поприветствовала и открыла вопросный артобстрел.
Коты, показательно облизываясь, уставились на хозяйку, принялись подслушивать.  На самом деле так они сообщали – буженина кончилась, надо бы повторить. Но Маня представила, что котики греют уши, а поскольку громкую связь она включать не стала, то никак не могут понять, о чем речь:
– Нет, не приехал. Скорее всего, откладывается на три четыре дня. Да и то неточно.
Бригитта вздыхала, спрашивала Маню что делать, потом ойкнула. … И снова затараторила:
– Придорожный банер на украинском!  Здесь в Латвии?! Куда смотрит языковой патруль? Прикинь, Анну на прошлой неделе оштрафовали. Вынесла в зал фасовку, ее на русском спросили – где найти крахмал. Ответила покупателям, показала и попала на 200 евро. Оштрафовали за беседу на русском языке. Ты будешь смеяться – покупательница из Винницы. Анька ее по характерному говорку вычислила и прямиком спросила – с Украины?  Оказалось, беженцы. На лексусе приехали. Посылаю тебе снимок, плаката «Слава Украине» прикинь как раз на повороте к Анькиному Римику.
Маня угукнула, Бригитта в разговоре незаметно вырулила на самый краешек, но все же политического ручейка. Этой темы она касаться просто не хотела. Казалось, стоит впустить в дом митинговые нотки и все пойдет прахом. О чем говорить и спорить, какую позицию человек может занять, если достоверной информации ни о чем нет. Фейки справа, фейки слева летят со свистом мимо, только успевай изворачиваться.  Маня ушла из профессии в начале 2000-ых. Журналистика уже тогда кардинально изменила свой менталитет окончательно и бесповоротно. А что делать? Изданиям в условиях людоедского рынка приходилось выживать. И незаметненько так – рекламные отделы стали в редакциях важнее информационных. Выборные компании – год кормят, значит находим «своего кандидата» и кормим им доверчивого подписчика – избирателя как рождественского гуся. Чтобы ко дню голосования он, читатель, среди прочих предпочел этого редакционного спонсора.  А тяжелая бомбардировка заказными статьями, когда крупняк делил госзаказы и рынок. Редакции из года в год торговали пустой информацией, оставляя за бортом стоящую, которую подписчик мог бы использовать в организации своего дела, бизнеса, жизни, наконец. Показателем успешности любого издания считалось число подписчиков. Эта цифра медленно, но верно таяла как мартовский снег.  И редакции указывали в выходных данных тысячекратно увеличенное число подписчиков, эта цифра кардинально отличалась от числа потребителей, на которых реально могло повлиять издание. Журналистика стала именной, а информация умело заворачивалась в аналитику и преподносилась потребителю известными медийными персонами. Обыватель превратился в жертву разрушения реального информационного поля. Кто понял это вовремя, тот еще как-то способен оставаться адекватным. Кто не устоял, поддался, того теперь может вынести на обочину одной из противоборствующих сторон. В обострении на Украине информационные фейки как злокачественные полипы разрослись настолько, что шансов надеяться на благополучный исход казалось не остается. В зоне военных действий тебя может накрыть артобстрел, а на расстоянии запросто можешь стать жертвой людей озлобленных, неуравновешенных или обычных психов. Первые же дни конфликта это продемонстрировали. Так что разбираться в том, кто прав, а кто не прав, Маня не взяла на себя смелость. А вот людей она жалела, и тех, кто с чемоданами пытается пробиться через гуманитарный коридор, и тех, кто мерзнет на полях сражений.
Бригитта продолжала разглагольствовать, Маня переключилась на громкую связь, убрала кошкины миски, протерла поверхности тумбочек. Выключила огонь под кастрюлей и налила себе кофе. Сейчас наденет кардиган и выпьет кофе на веранде. Приятельницу несло:
– Все смешалось в этом мире.
Маня ойкнула. Все – отключаюсь. Кипит. Ничего нигде не кипело, но разговор надо прерывать так, чтобы без обид.  Позвоню де – как только так сразу. Откровенно говоря, в Москву ехать Мане не хотелось категорически. По крайней мере, в данную минуту, когда Глеб почему-то задерживается, звонит реже, чем обычно, да и говорит загадками. Что-то с этой ее половинкой не так, и пока не поймет Маня, что именно «не так», и как это исправить, все остальное, даже взрыв физико-технического института в Харькове будет казаться ей далеким, нереальным, неправдоподобным. Главное, чтобы с Глебом все было в порядке, а остальное как считала Маня устаканется.
Важней всего погода в доме, а все что кроме – легко исправить с помощью зонта. Вспоминая песню, она открыла дверь гостиной, коты юркнули на улицу. Только Снежок поддавшись стадному инстинкту замер на пороге, потряс лапами и лениво повернул обратно.
Устроившись с кофе на веранде, Маня увидела, как Снежок лапой задевает дверку на клетке, а канарейка заливается от души, приветствуя солнце. Барин сыты, но решили пока никто не видит поохотиться, не замочив ни одной лапки.  Маня спокойно наблюдала за сценой на подоконнике, защелку на клетке она укрепила, надежность проверила, еще утром, когда меняла Клаусу воду. Так что у хитрюги и лентяя не выгорит достать канарейку, чтобы за здорово живешь слопать своего компаньона за милую душу.  Инстинкты вещь серьезная – целыми днями кружит котяра вокруг клетки, отвлекаясь на долгий сон и ленивый обед.  Он не гоняется за веревочками или шариками не прыгает на специальную кошачью стойку, не играет с Бозей и Косматым, даже если те задирают гостя, Снежка как магнитом тянет к клетке.  Где самозабвенно заливается трелью его единственный друг, и на тебе, все помыслы заточены на одном – поймать и съесть.
Теодора с Янисом задерживаются, передают приветы своим питомцам каждый вечер. И то хорошо.  Вон постояльцы, оглядев домашнюю стаю и оценив размеры домика пошутили: «Кошкин домик, значит. Никогда раньше не приходилось бывать в таком»
В кошкином домике все прекрасно разместились. Три изолированные спаленки, эдакие светлицы. Низкий потолок – 2 метра, но все коммуникации в комплекте – душ, горячая вода, тепло. Если бы гостям показалось неуютно, то утром просто попрощались. Нет. Оставили пакет, попросили пропустить через стиральную машину свои футболки. Маня уже пропустила и вывесила на балкон второго этажа. У камина высохнет быстрее, но уличной свежести белье не приобретет. У камина она досушит, ближе к вечеру, как только солнце уйдет.  Постояльцы приедут не раньше девяти вечера – так что все успеется. Бригитта ругала Маню – что это за цена такая – 30 евро на двоих? За ужин, завтрак и ночлег – дешево. Номер на двоих в мотеле обошелся бы им не меньше 50-ти. Это без завтрака и ужина… На совсем бедных постояльцы не похожи: добротная обувь, уверенные в себе, ироничные. Это всего лишь заказчики Великого, не друзья и не гости.  Но у Мани был свой резон – новое общение на русском языке. Да и не так часто она соглашалась взять постояльцев, и далеко не всех принимает в доме. Всегда есть возможность отказать – дескать, хоромы небольшие, разместить негде. Но Маня уже вторую неделю куковала наедине со стаей, так что гости были в самый раз. К тому же приехали они из Киева, а в свете новых событий ей интересно было поговорить с очевидцами.
Что же касается размеров дома, его Маня с Глебом обустраивали таким сознательно. Отапливать зимой и легче, и дешевле, меньше уборки, а гости сами летят сюда как бабочки на свет. Вот уж поистине важней всего в доме не размеры, а атмосфера.
Жизнь Манюню учила наотмашь. До сих пор у нее в центре Питера квартира, в которую даже по приговору суда она возвращалась бы с тяжёлым сердцем. Так сложилось в ее питерской семье, что вечерами под любым предлогом она старалась исчезнуть из дома. Нет, там не колотили посуду, не кричали, не устраивали разборок. Перестройка перестрелка изменила «бывшего» до неузнаваемости. Некогда веселый красивый и бравый во всех отношениях мужик, потеряв собственную лабораторию в НИИ, привычные жизненные стандарты и ориентиры запил и обозлился на весь белый свет. А жить в тотальной ненависти Маня просто не могла. По природе сердобольная, спокойная, не способная на грубость ответить грубостью она предпочла уйти, и попытаться жить в одиночестве. Так бы и сделала, если бы не встретила Глеба. Созданный ими мирок казался идеальным, может потому что соответствовал потребностям этой пары? Словом, дом и атмосферу в нем, Маня теперь воспринимала как главную ценность.
И чем больше тревожной информации пробивалось через границы этого хутора, тем сильнее Маня ценила покой и уединенность места их проживания. А информация просачивалась во все щели.  Не добившись ответа от Глеба, Витас позвонил Мане: в России скоро будет голод. Никто не повезет туда даже чёрствую буханку хлеба. Нечего кидаться ракетами по демократическому миру и обижать маленьких. Все 850 Макдоналдсов закрылись разом. И это только начало! Витас рубил каждой фразой, а Маня привычно отключила внимание. Макдональдс? Она вспомнила как в 90-е открытие первого Макдональдса в Москве преподносилось как победа демократии и рынка. Ей самой в интервью мэр Санкт-Петербурга в качестве доказательства благоприятности перемен говорил: «Бананы теперь продают на каждом углу!», Макдональдс в городе свой первый ресторан открыл. Теперь вот закрыт – символично как. Сестре Ольге впервые за пятнадцать лет не дали визу. Маня каждый год отправляла ей приглашения и Ольга давно оформляла годовой Шенген, чтобы при первом удобном случае приезжать к Мане. И вот тебе раз! Постепенно одна за другой стали захлопываться двери свободного мира. Маня думала об этом, а Витас все набирал обороты. Он говорил с таким накалом, как будто это Маня приказала уничтожать украинские ВСУ и самолично нарисовала маршруты продвижения танковых колонн. Наученная предыдущими полит разговорами с Витасом, Маня угукала, вздыхала, приговаривала «жаль людей», и ловила момент когда можно будет выскочить из разговора. В любое другое время, она сменила бы тему, но выбить Витаса из колеи сейчас было не так-то просто, фейковый водоворот уже надежно смыл его в сторону. Теперь оставалось только ждать. Маня откровенно любила и Витаса, и Йоланту, и их ребятишек, охотно общалась с этой семьей. Она давно усвоила, общаться надо только с теми людьми, которые не станут рвать сердце. О ситуации на родине она, конечно знала.  Каждый день кто-нибудь да выходил на связь. Ассортимент на прилавках не изменился, но цены… Они удвоились практически на все. Не подорожали пока только коммуналка и бензин. К элитным магазинам выстроились очереди, народ хватал брендовые тряпки, как горячие пирожки. Интересовалась Маня и тем, как там в «Верхах». А там миграция из 200 000-ной так называемой российской элиты 50 000 уже переместилась за рубеж. В советское время песня такая была «Я ж вообще на все согласен, лишь бы смыться за рубеж». Элита переселялась не в Европу, оседала в Турции, Доминикане, Израиле, Латинской Америке. В Европе сейчас пришлось бы держать оборону, подорожал газ, а за ним удвоились коммунальные платежи. Маня ощутила только удвоенный тариф на электричество, свой дом имеет большое платежное преимущество. Платить за отопление, воду и канализацию не надо. Но в росте тарифов европейцы привычно винят русских. Подспудно и Маню, и Глеба, а российские медийные персоны, окажись они в Риге, получили бы от латышей град вопросов и упреков. А отвечать за что-нибудь российская элита, которая в большинстве своем выбралась «из грязи в князи», была категорически не способна. Даже приветливый и спокойный Витас озверел от цен настолько, что готов трясти Маню до тех пор, пока не стряхнет с нее туман, в котором как он убежден живут все без исключения россияне. Обманутые своими властями и подготовленные к закланию.
Россию и русских в одночасье возненавидели многие коренные прибалтийцы, а когда железный экономический занавес с грохотом опустился, и большая часть их среднего класса поняла, что деньги свои они заработали именно через эту агрессивную страну, у многих и вовсе посносило крыши. Витас вел бизнес, аффилированный с русскими транспортниками. Прямо как ураган прошел, сметая соломенные крыши со строений.
У Мани были готовые ответы на каждую из претензий Витаса и от себя, и от страны. Но их она даст потом. Когда он вместе со всем европейским сообществом слегка отрезвится, поняв, что Украина самозабвенно вводила Европу в заблуждение.  По сговору конечно с элитой европейской, и даже частично российской. Зачем? А вот в этом и главный ответ на все без исключения вопросы Витаса.
Вечер подкрался мягко и плотно. Маня включила свет во дворе, подбодрила огонь в камине. Поработать над сказкой и над интервью сегодня опять не получиться. Скоро приедут постояльцы, пока поужинают, поболтают, а там и спать пора…
Противень с восемью окорочками, покрытыми приправами кружками лука и политых майонезом готов к отправке в духовку. Очищенная картошка в кастрюле –остается только поставить на огонь. Уже целиком запеченная в фольге тыква остывает на блюде. Своя квашеная капуста в салатнице приправлена луком сахарком и оливковым маслом. Для трех человек ужин больше чем плотный. Но аппетит у гостей не хилый. Маня сунулась в холодильник, проверила хватить ли запеканки. Ее она согреет в микроволновке к чаю. Сметана успела загустеть. Все кроме окорочков свое.
И как по заказу на канале «Смотрим ру» эксперты радостно сообщают. Санкции для России?  А что сами кушать будете – тридцать процентов мирового рынка зерна обеспечивали Россия и Украина. Треть энергоресурсов на зимний период тоже из России.  По мнению экспертов Европу ждет не только голод, но и холод.
Маня пожала плечами – Латвия точно голодать не будет.  На хуторах по привычке держат и свиней, и коров. Накануне, на Манину пежошку напала даже стая домашних гусей.  Ровно семь минут ей пришлось стоять на грунтовой дороге, пока стая не пересечет проезжую часть. Лениво переваливаясь, и грозно гогоча гуси не торопясь двигалась в сторону дома, а две птицы расправили крылья и шипели, вытянув шеи. Они стояли перед машиной, как строгие гаишники.  Маня знала семью с этого хутора – четыре человека, двое из них дети, гусей она насчитала тридцать шесть.  Именно здесь Маня попробовала впервые и немедленно купила соленое гусиное сало. Такого деликатеса в магазинах не найдешь.  Хозяева люди приветливые, пригласили покупательницу на ужин. Свиное ухо с черным горохом. Пока гостья лакомилась и наслаждалась гастрономическим открытием, Артис уточнил, – готовы ли Маня с Глебом купить через две недели половину свиной туши
Маня чуть не подавилась: Куда столько?  Интра прямо замерла с салатницей в руках. Ее изумленный взгляд говорил без слов – зима большая, часть мяса – в морозилку, еще часть пустить на консервы. Сало на засолку. Без заготовок зиму встречать никак нельзя.
Разумная хуторская философия. Позже Интра пояснила – в магазин они ездят раз в две недели. В погребе мешки с картошкой, морковью, свеклой и капустой. Батарея баночек с вареньем, сваренным в течение пяти лет…. Было это семь лет назад. Теперь у Мани в погребе свои батареи баночек с вареньями и соленьями. Но корову, хрюшку, гусей или хотя-бы кур она не завела.
Разговаривали тогда на русском, Интра с легким акцентом только иногда вспоминая некоторые слова. Надо было бы заехать к ним, повод – подкупить овощей. А на самом деле Маня хотела понять, как глубоко проник вирус украинезации. Если Интра будет требовать у Мани «убрать руки от Киева», значит поражение сравнимо с короновирусом. Интра не сидит в соцсетях, да и Артис, тоже – хозяйство и дети занимают много времени.
Хотя Путина здесь в Латвии поругивают.  Хуторяне бояться, что их страна снова попадет в СССР, а лес, поля в 22 гектара которые Артису вернули после наступления независимости, отнимут опять. А ведь хутор купил еще его прадед.
В России после капитализации ничего наследникам не вернули. Всучили по ваучеру в одни физические руки, и пока народ гадал, что это за бумага и во что ее можно материализовать – страну и предприятия растащили по карманам. Грабеж века – в каждой и русской и украинской семье вам могут поведать свои детали этой истории. Для Мани границей между советским прошлым и капиталистическим будущим был огонь в тазу на коммунальной кухне. Бабуля десять лет, не разгибая спины шила на заказ пальто, плащи, костюмы – собиралась купить себе отдельную квартиру. Очередь не двигалась ни в какую. Она шила и складывала деньги в сейф, оборудованный прямо в манекене. Туловище без головы, рук и ног стояло в 12-метровой, вытянутой как трамвай комнате.  Иногда на нем хранились дожидающиеся примерки пальто, пиджаки. А иногда и просто отутюженная блузка.  Павловская реформа обнулила бабушкины сбережения и надежды за один день. Плотно сжав губы, бабуля сложила купюры в железный таз и на глазах изумленных соседок подожгла содержимое. Баба Клава примчалась к Мане: «Скорее, Тоня умом тронулась!». Манюня влетела на кухню, купюры уже догорали. Бабуля взяла кружку, залила остатки огня и спокойно спросила Маню: «Чаю попьем?»
«Чаю попьем?» – на пороге стояли гости. Отец и сын из Киева.  Два Адама. В руках они держали торт и пакет, в котором характерно позвякивали бутылки.
– Обязательно, только сначала поужинаем. Адамы согласно закивали.

Глава 11

Ночная дорога сплошной релакс, в салоне приятно светятся приборы, настроена тихая музыка, коридор света помогает сосредоточиться на своих мыслях, мечтах. Глеб заметил, что самые удачные решения ему удавалось отыскать именно в такой обстановке.

Вот и сейчас у него в запасе два с половиной часа, чтобы решить, как именно пересекать границу.  За 10 лет путешествий рубеж между Польшей и Литвой ему приходилось пересекать не меньше сотни раз.  Обычная дорога, но пересекая эту рубежную часть, согласно дорожным знакам, следует постепенно сбрасывать скорость, сначала до 50-ти километров, потом до 30-ти. Где-нибудь рядом обязательно стоит автомобиль пограничной службы, иногда еще рядом пристраиваются и таможенники. На практике останавливают машину приблизительно один раз за пять пересечений.  Первые месяцы по приезду из России такая прозрачность границ даже шокировала всякий раз приближаясь к границе он непроизвольно напрягался, а потом привык. Так было вплоть до пандемии. С введением карантина на всех границах выставили посты, а на некоторых участках между Латвией и Литвой даже перекрывали блоками. Предприимчивые граждане извлекали свой гешефт от ситуации.  Неистребимые путешественники выискивали самые невероятные «дырки» и делились открытием друг с другом.  Один фермер, живущий прямо на границе, оригинальным способом, использовал свой ангар для извлечения прибыли. В свое время, при разделе территорий большая часть строения располагалась на латышской земле, а одна пятая оказалась на литовской. Мужик мгновенно сориентировался, освободил ангар, и с литовской стороны оборудовал вторые ворота. Строгие пограничники конечно просекли эту хитрость, но, во-первых, не сразу, а во-вторых поставить пост на чужой частной земле, они не могли.  На проезд была установлена такса – 20 евро за одно пересечение. Сколько мужик успел заработать тайна за семью печатями. Латыши, когда спрашивали, он рассказывал русский анекдот. «Таможенник с пограничного пункта готовится к юбилею. Коллеги обсуждают что подарить, один говорит давай замок, неет, у него уже несколько замков есть, другой говорит, может подарим ему остров? Тоже есть и третий говорит, давай дадим ему пункт пропуска на сутки. Тут все в один голос – Ты что обалдел такие дорогие подарки делать! … Пограничный ангар работал пока не открыли границы.
Сейчас ситуация посложнее короновирусной, война контроль на границе однозначно усилят. Ничего страшного – у Глеба все согласно требованиям, автомобиль с перегонными номерами, действующей страховкой, его документы тоже в порядке. При поверхностном досмотре никаких вопросов лично к нему возникнуть не должно. Но вот сумка… Конечно не факт, что пограничники заинтересуются содержимым его дорожной сумки. Но не стоит забывать и о главном законе жизни – «Законе Подлости».  К тому же сейчас в стране много так называемых беженцев из Украины, ребята там отчаянные могут переселяться и с оружием, взрывчаткой или наркотиками. В СМИ об этом говорить запрещено, но пограничники осведомлены. Словом, пункт на центральной трассе лучше обойти.  Виктор согласился с Глебом, тем более, что крюк получается небольшой километров 80. Эту дорогу сам Глеб открыл во времена пандемии и несколько раз ею пользовался. Однажды прихватил с собой попутчика, когда на границе проверяли прививочные куар-коды, соседу требовалось попасть в Варшаву, а делать прививку он категорически отказывался. Ох, и позабавил его тогда Артис.  Мужик служил на границе, еще до вступления Латвии в Евросоюз и как только машина свернула в направлении польской деревеньки Шипмешки, мгновенно ударился в воспоминания.
Они тогда на отдаленных лесных дорогах соорудили четыре фальшивых пограничных пункта, вокруг ни одного поселка или даже хутора.  Действовать требовалось вдали от посторонних глаз.
– Мы тогда переселенцами занимались, рассказывал Артис. В Белоруссии формировали фуру с вьетнамцами, им зачем-то требовалось просочиться в Германию. Набивались в кузов человек тридцать, заднюю часть кузова плотно закладывали коробками, а люди сидели внутри как мыши. Не знаю, на каких условиях они проезжали участок между Белоруссией и Литвой, но мы тут организовали все просто. Встречали фуру на границе, каждого по 3000 долларов. Кружили с ними по дорогам часа три, а потом сворачивали в условленном месте в лес, где к тому времени, коллеги уже установили декорации. Два полосатых столба, информационный щит со значком Евросоюза, шлагбаум с полосками, пару погранцов в форме и обязательно с собакой. Открывали машину, выпускали переселенцев и объясняли, бегите в лес, за ним уже Германия.  Темно, десять минут и никого нет. Остается собрать декорации и поделить навар. А потом Латвия Литва и Эстония вошли в Евросоюз, на пограничных пунктах остались только добротно выстроенные латышами здания с затейливыми крышами. И время легких денег для Артиса прошло, но заработанного хватило на собственный автосервис и разборку.
Глеб улыбнулся, вспоминая эту байку Артиса, лично он в нее не очень верил, но история получилась забавная. Свет фар прямо на середине дороги выхватил фигуру с расставленными в стороны ногами и руками. Справа и слева лес, может случилось что?  Глеб остановился, но выходить из машины не стал. Молодой крепкий парень возрастом до тридцати лет сначала на литовском, а потом и по- русски просил «подбросить» его прямо по дороге километров шесть-семь. Сворачивать де никуда не надо, устал он пешком идти. Подошел и Виктор – почему не подвезти раз по пути.  Одно смутило Глеба, за пятнадцать километров он не встретил ни одного поселения.  Косуля, лиса или заяц на дороге в этом месте его бы не удивили, но человек… Глеб отметил, что на парне военные ботинки и армейские брюки, за спиной рюкзак, а вот куртка с капюшоном гражданская.
– Располагайся, я пока покурю – Глеб кивнул на переднее пассажирское сидение.
Парень втиснул в салон рюкзак, выбрался и попросил сигарету.
– А что пешком-то?
– Денег нет, я из-под Львова на перекладных.
– Беженец что ли?
– Легионер. Обстрел Яворовского полигона слышали?  Я там был. А теперь в Мариамполь к отцу пробираюсь. Александром меня зовут, можно просто Сашок. Так меня батя звал с детства.
Похоже не осознал еще себя взрослым парень, если предпочитает оставаться Сашком. Да, но почему в Мариамполь обходным путем пробирается? Что-то здесь не так. Может оружие в рюкзаке? Пока рюкзак отдельно от хозяина лежит в салоне, Глеб решил прояснить ситуацию.
– Так из Сувалок прямая дорога и машин там больше?
– Нельзя мне по прямой. – Сашок потупился. – Дурак потому что. Заснял на Яворовском полигоне последствия удара ракеты, бежать бы дураку без оглядки, а я машинально айфон включил. Снимаю, матерюсь, ругаю всех. Потом конечно побежал, но видео другу в Познань отправил.  Отошел немного, звоню маме она плачет, сынок, живой слава богу.  Только домой не показывайся, приходили полицейские предупредили, как приедешь сразу в участок. Вскоре я выяснил, друг идиот, мой ролик в сеть выставил, просмотров куча, лайков немеряно, а я в бегах. Такие видео не только подписчики смотрят, полиция, военная разведка тоже.  А там все. И о том, что все врут, и надо послать куда подальше и Украину, и наше правительство, в ролике даже мат не запикали.  Еще я там говорю, что русские ювелирно сработали, а это против мейнстрима.  Получается ненадежный я, прорусски настроенный. Я сам по себе, любая политика побоку просто поехал заработать.
– Но говоришь по-русски отлично.
– И по-польски неплохо, и литовский в совершенстве, и английский вполне. Но это не повод в тюрьму сажать. – Сашок махнул рукой и пошел к машине.
Глеб с Виктором переглянулись.
– Языки надо учить, – подвел итог Виктор. – Анекдот знаешь – русские заблудились в Германии, смотрят у дороги на пеньке пацанчик сидит, остановились дорогу спросить. Он им на немецком и на французском, и на английском пытался объяснить. Слушали, слушали – ничего не поняли и один другому говорит: «Языки надо было учить», а второй отвечает: «А что толку? Вот он сколько языков знает, а оно ему помогло?!». Посмеялись и разошлись.
Сашок терзал свой телефон, слал сообщения, получал ответы, злился и остервенело набирал новый текст.
– С отцом переписываешься?
– Не отвечает батя. С ним бывает, то забудет поставить на зарядку, то вообще без телефона уйдет.
Отца Сашка тоже Виктором зовут, он военный летчик на пенсии. Служил еще в советской Литве, так и остался здесь.  Родители развелись, мама уехала на заработки в Польшу, там и встретила отчима. Живут неплохо, сестренке уже скоро 16 будет. А отец больше не женился. И Сашок частенько приезжал к нему, заодно повидаться со старыми друзьями, оторваться. У мамы с отчимом не забалуешь. Последний раз созванивался с батей, когда записался в легионеры. Отец ругался, советовал «включить мозги», и бросил трубку. Потом перезвонил, но тут уже Сашок показал характер. Теперь надо бы нормально пообщаться.
– Правильно советовал, а я его послал и трубку бросил.
Глеб рассказал парню, что тоже военный вертолетчик, но служил в Чехии. А сюда приехал из Москвы, как гражданский по бизнесу.  Пытался выучить и сдать литовский, но не получилось. Ни времени не хватало ни усердия.
– А ты Сашок молодец.
– Остановитесь здесь перед поворотом.
– А тебе сюда разве?
– Выйду, осмотрюсь. И фары выключите пока.
Глеб растерялся, но послушно съехал на обочину. Парень вышел и нырнул в лес. Рюкзак остался в салоне. Через десять минут Сашок вернулся и сообщил: – передвижной пограничный пост за поворотом.
– Мне пешком надо, знаю тропу пройду мимо. А вы поезжайте, удачи.
– А далеко идти?
– Не очень, пару километров, а потом опять на дорогу выйду голосовать. – Сашок потянулся за рюкзаком, Виктор перехватил его руку.
– Погоди парень. Подумать надо.
Подумать было о чем. Одинокий передвижной пост их машины остановит обязательно. Рассуждала вполголоса троица. Виктору бояться нечего, он посоветовал Глебу выбросить чужие документы прямо в лесу и спокойно ехать. Глеб отрицательно покачал головой. Кузькин поправиться, как он без паспорта. Виктор со значением пожал плечами в упор посмотрел на Глеба и замолчал. Догадался что Глеб, рассказал не все. Глеб это понял и коротко бросил – потом объясню. Сейчас де другие проблемы. Субару надо где-то пристроить, на дороге чужую машину бросать нельзя. Сашок вспомнил, что недалеко есть хутор, можно и на время оставить там. Через час разбудили хозяина, пристроили машину во дворе. Договориться очень помог польский язык Сашка, что он говорил пану, Глеб с Виктором толком не поняли, они просто кивали и угукали. Пристроив Субару, вернулись на исходную позицию. Еще раз согласовали действия – Виктор должен миновать пост и через полтора километра остановиться на обочине.  Поспит пока Глеб с Сашком дотопают. А это часа полтора. Так и сделали.
Сашок ломился по лесу как лось, Глеб семенил следом, наконец взмолился:
– Не беги так, у меня нога больная.
На привале поведал парню про аварию, когда заснул за рулем и влепился в столб. Если бы не столб улетел бы в Москву реку. Тогда врачи говорили, что ходить ему придется только на костылях, а он, видишь на своих ногах ходит. Но при таком переходе трудновато… Сашок посочувствовал, предложил взять сумку.  Вслух Глеб отказался, а про себя подумал: «Своя ноша не тянет».
На дорогу выбрались уже на рассвете, а в семь пятьдесят добрались до цели. Гольф припарковался у подъезда блочной пятиэтажки.  Сашок принялся прощаться, благодарить.  Глеб же попросился в квартиру – умыться, выпить чайку. Не откажет же батя.
Сашок заулыбался. Конечно, нет. Батя классный мужик, тем более сыну помогли, да и тоже офицеры. Так что примет с радостью, накормит, напоит. И Сашку с порога по шее не надает. Троица направились в гости.
За дверью надрывался звонок, но никто не спешил открывать. Странно, для похода в магазин еще рано, отец на пенсии не работает. Берет, конечно, заказы – телевизоры ремонтирует, бытовую технику. Но в такую рань без крайней нужды из дома не выходит……
Все разъяснила соседка – позавчера Ермаков срочно уехал в Россию.  Для Саши письмо оставил. Сказал, ключи у сына свои есть. Ключи Сашок с собой не взял. Разорвал конверт, пробежал глазами текст. И опустив голову, поплелся вниз. Даже не услышал слова соседки: «Полицейские тебя искали».
Глеб с Виктором молча спускались за парнем.  Трасса их познакомила щитаные часы назад, но сейчас они понимали друг друга без слов. Парень в растерянности, к маме нельзя, оставаться здесь, а Мариамполе тоже опасно. Надо как-то помочь. Границу пацан не пройдет, значит отцом Терезом предстоит стать Глебу.
Сашок присел на лавочку у подъезда, как потерявшийся щенок. Да поддался парень на пропагандистскую наживку, еще три дня назад уверенно ехал стрелять в русских, а теперь за ним самим охотятся. Может стоит парню сходить в участок… Но что-то подсказывало – что лучше повременить. И как его с русской фамилией в легионеры записали?  Наверное, спрашивали готов ли воевать против агрессора. А ничего, что этот агрессор, это родина родителей паренька, место, где могилы его бабушек и дедушек. Об этом три дня назад паренек не думал, он гражданин Евросоюза, может поселиться и найти работу в любой стране европейского континента. Он активный пользователь сетей, а там свои аргументы. Сашка, как и тысячи других легко зацепил вирусы украинизации, и они настолько вцепились в мозг, что даже убойные аргументы родного отца казались пареньку неважными. Волей случая он теперь оказался на нейтральной политической полосе между красными и белыми. Да без гроша в кармане, но это не самое страшное: мир не без добрых людей. Сложнее будет осознать кто ты, где, зачем и почему Но сначала парню надо отогреться, подумать, помолчать и поговорить.
– Поехали ко мне, Сашок, там подумаем что делать.
Сашок встрепенулся:
– А можно?
Глеб прочел в его взгляде облегчение и откровенную радость.
– Сейчас позавтракаем и рванем. – Подключился Виктор.
– У меня денег нет, – напомнил экс легионер.
– Берем тебя на довольствие. Шагом марш в машину! – скомандовал Виктор.
До дома четыре часа пути.  Этот марш-бросок в четыре руки не будет сложным. Хотя ночь все трое и провели без сна, но прямой путь домой это всегда радость.
Первый час ехали молча, Сашок уснул на заднем сидении, сопел и как ребенок причмокивал губами. Глеб неуютно чувствовал себя на пассажирском сидении, а Виктор гнал Гольф на предельно разрешенной скорости. Казалось, он полностью поглощен дорогой. Это для Глеба трасса известна и привычна, а для Виктора новая.
– Да, вляпался пацан. – Глеб едва услышал голос Виктора. – Говорил, что в Познани открыли пункт вербовки, обещали платить по 2000 евро в день. С чего?  Украина в долгах как в шелках, или платить парням вообще не собирались? Вон говорит – без денег совсем.
– Ничего прорвется, может еще поймет на чьей стороне правда. – Поддержал разговор Глеб. – Хотя и мне взрослому мужику не все понятно. Вот прочитал сейчас – очередной раунд переговоров между российской и Украинской делегациями. Украинцы утверждают, что мирное соглашение будет подписано со дня на день. Зеленский даже ультиматум объявил за 24 часа россияне должны вывести все войска! Бравирует конечно, но наши то молчат
– Нет, за сутки Киев взять не успеют. Может Зе о своих войсках говорил… Не верю что Путин даст заднюю.
Глеб промолчал. Разговор свернул на минную дорогу непонимания. Нет думал и чувствовал он так же как и Виктор. А вот час назад он заблокировал очередного друга из Каунаса, тот злорадно сообщил – в России заблокировали Ютуб, и кто твой хваленый канал теперь смотреть будет. Теперь российский народ совсем одичает. … Великий доложил – украинцы создали в Латвии сайт «Миротворец» и с энергией достойной лучшего применения выискивают тех, кто не осуждает Путина.  Он посоветовал Глебу не говорить даже по телефону о политике, мало ли кто рядом уши греет. Великий, — мужик не рисковый, впрочем, ему и надо быть осторожным. В политических баталиях Великий не силён. Его точка зрения часто зависит от того какую новость он только что прочел и не важно из какого источника. Назавтра ознакомиться с новой статьей и будет говорить тебе прямо противоположное. А ведь Великий знает три языка, имеет два высших образования, да еще в полтора раза постарше Сашка и то путается кто враг, кто жертва. Не мудрено, что Сашок запутался… Да разве он один!
Паренька Глеб жалел, и Виктор, похоже тоже. Видно, Сашок не трус, физически крепкий, ответственный, старается заработать. На родителей надежды немного, отец живет на военную пенсию, мать с отчимом тоже особо не шикуют, иначе перекинули бы беглому вояке немного денег.  Да…, парню повезло, вырвался из пекла целым и невредимым…
– Фуры застряли, похоже, наши. – Виктор кивнул на полностью забитую фурами парковку. Свифт отключили, а деньги у всех на карточках. Я тоже на пределе, налички даже на заправку не хватит.
Глеб сообразил – переживает белорус.  Наматывает незапланированные круги, по сути, в интересах его Глеба, да паренька. Скоро свернут на Латвию, а ему бы через Вильнюс и прямиком на Минск. Можно в Каунсе пересесть на автобус и отпустить Виктора домой, подумал Глеб. А вслух сказал:.
– Я заправлю тебя и денег дам. – Успокоил Виктора Глеб. – Сочтемся потом.
Виктор удовлетворенно кивнул. Глеб понял его тревогу, сейчас днем, когда на трассе много машин, светит солнце… В такой атмосфере ночные приключения кажутся несущественными. Виктор похоже смирился с синяками и ссадинами и сейчас с большим удовольствием летел бы домой как на крыльях. Но хочешь не хочешь, а приходится ехать в Латвию.
– Что у тебя в сумке?  – Задал он главный вопрос Глебу
– Не наркотики, не бойся. Документы важные. – Глеб готовился к этому разговору. Убедительных версий не нашлось, не говорить же о деньгах. Решил напустить туману.
– Так история с охотниками выдумка?
Глеб даже обиделся:
– Нет конечно, так получилось. Ты же не подстава на трассе, Сашок вон тоже. Виктор помолчал и произнес примирительно:
– Мужик мимо не проедет. А ты мужик.

Глава 12

Маня прочла сообщение от Глеба и отметила: в восемь утра для мужа неурочное время. Значит не спал, и странно по данным на двадцать один ноль ноль он находился в Августове. К утру должен быть дома. А взамен короткое сообщение: «В Мариамполе. Приеду с двумя гостями». Все чудесатее и чудесатее в этой командировке мужа. Задержался почти на четыре дня, гости по дороге размножаются как инфузория Туфелька, почему-то вспомнился Мане осколок знаний из школьной биологии.  Она встала, привычно посмотрела в окно. У туи паслась косуля, снег почти осел, а яркие лучи уже фактически весеннего солнца пронизывали каждую веточку. Участок сада с этой стороны дома размером меньше полутора соток. Здесь две яблони, под навесом со стороны кухонного окна стол, отгороженный покрашенными полетами. Уголок получился уютным, но рабочим. Здесь летом в тенечке Маня возилась с рассадой, сортировала яблоки, собирая ящики для переработки урожая на сок. А зимой и до середины весны на этом участке вовсю хозяйничали косули. Иногда они подходили прямо к окну. Маня в эти минуты отрывалась от компьютера, и замерев разглядывала гостей. Светло-коричневая шерстка, белоснежные мохнатые трусики с крохотным хвостиком. А какие у косули глаза?! Продолговатые блестящие и темные-темные, как две сливы. Нос вздрагивает каждую секунду, а скрученные ушки напоминали большой лепесток лилии как крона венчают изящную голову. Если косуля слишком увлекалась в поедании плюща, Мане достаточно было поднять руку, и гостя стремглав уносилась прочь. Муж говорил, что это животные с вертикальным взлетом, действительно удалялись косули крупными прыжками, легко перемахивая любые условные ограждения.  С этой стороны дома по бокам садика они с Глебом оборудовали две парковки, ведь у каждого по машине.  Летом получалось что Шаран стоял в центре клумбы, по сторонам ряд жирных пионов вперемешку с осенними астрами, а почти на капот опускались листья каштана. Сам участок сада с ремонтантной клубникой и многолетними крупными ромашками по бокам приподнят. От дороги его отделяет плотная туевая стена, в которой косули проломили дыру.  А барьером между парковкой и садом настоящий Манин ноу-хау. Она придумала, свернув и закрепив края строительной сетки, размещать в середине плотный полиэтиленовый мешок на 200 литров. Осенью она, собирала и закладывала в него листья, зимой добавляла овощные очистки, остатки еды, пересыпая содержимое землей и песком. К весне получался отличный перегной, в котором прекрасно всходила рассада кабачков, патиссонов, огурцов или цветов. Высота и диаметр такого условного забора метр на метр. Семь штук этих теплых грядок образовывали широкий и плотный забор, но косуля перемахивала загородку как чемпион легкоатлет. И теперь взлетела, точно приземлилась рядом с багажником и унеслась прочь. Маня отошла от окна, ну почему она всегда, когда видит косуль, замирает у окна? Может потому что так близко с косулями Маня познакомилась только здесь в Латвии, раньше конечно видела их в зоопарке, на картинках. А вот в природе…, сначала наблюдала издалека, позже, когда кто-то из стада приходил на участок она замирала и почему-то млела от счастья.
Это утро не стало исключением, хотя за дверью спальни ее ждала куча дел, список которых удвоился благодаря гостям. Камин, кофе, завтрак – спагетти с куриными окорочками, кусочками тыквы, помидорами посыпанными кружочками лука, семенами укропа, а сверху сыр, который запекаясь образовывал красивую сырную корку. Спагетти Маня любила, но готовила их редко – Глебу не позволяла завтракать ими строгая диета, для нее тоже это блюдо нежелательно. Но с гостями она сегодня полакомиться этим блюдом. После завтрака гости собирались уехать, уборка в доме предстоит на грани генеральной, но Маню спасает паровая швабра. Успеть надо многое – к вечеру вернется Глеб. Гости после завтрак покинут дом. Это радует. Маня юркнула в душ и под струями воды подумала, почему же она так радуется отъезду гостей. Вполне себе приятные можно даже сказать красивые статные мужчины – отец и сын. Сдержанные, вежливые, говорят по-русски, включая иногда в речь польские слова и ругательства. Хотя вчера за ужином кое-что произошло. Адамы уселись перед тарелками, пристроив рядом на диване свои айфоны. Просматривали новости и делились вслух тем что их затронуло.
– Глянь, опять сбрехали! В Мариупольском театре никого не взорвали. Оказывается, никаких трехсот заложников в подвале и не было, их закрыли там на время, пока в фойе работал штаб Азова, а потом здание заминировали, штаб вывезли, а мариупольцев отпустили восвояси.
– Курва! Во Львове разбомбили наши самолеты. Где Львов, и где Донбасс – совсем обнаглели. Ну, ничего, обратка скоро прилетит.
Адамы добавляли друг друга, но оба обращались к Мане.
Она молча просматривала свой телефон, у нее другие каналы. Из Мариуполя вышли 20 000 беженцев, их переправляют в Россию. Без звука она просматривала ролик. Молодая женщина что-то говорит, а к ее ногам прижимаются трое ребятишек. Старшему около девяти, младшей, скорее всего, нет и четырех. А за спиной растянулась широкая лента людского потока. Они шли и шли, согнувшись под тяжестью сумок и горького военного опыта. Мужчин останавливали военные, заставляли поднимать одежду, осматривая спину, живот и почему-то правое плечо. Маня поняла, в потоке беженцев военные не должны пропустить боевиков. Такое она видела только в фильмах, снятых про войну, да на черно-белых фотографиях в музее Ленинградской блокады. Здесь у мраморного стола в гостиной, у горящего камина под плетеным абажуром за сытным ужином представить себе, что где-то от разрыва снарядов плачут дети, люди отсиживаются в подвалах, а квартира на первом этаже заселенной девятиэтажки, служит гаражом для боевого танка…
– Мария как думаешь, кто в войне победит? Маня, ау?!
Вопрос она услышала, поняла – Адамы приглашают к разговору не просто так. Их позиция ясна как божий день: безвиз, вояжи по Европе, наладили бизнес – автомобили на Украину можно гнать практически без растаможки. Лучше бы режим Зеленского остался, а то чего доброго введут драконовские пошлины на завозные авто и все – контору можно закрывать. Адамы уставились на Маню, ей предстояло обозначить свою позицию.
– Никто в этой войне не победит, —  ответила она и принялась разливать по стаканам компот. – Не наша это битва, а в ней  все как в поговорке: «Паны дерутся, а у холопов чубы трещат».
Адамы испытательно уставились на Маню, ей на секунду даже показалось, что сейчас как удар хлыста кто-то из них выбросит вопрос: «Слава Украине?!», Даже мурашки побежали по спине. Они втроем в уединенном доме… Женщина пожала плечами и метнулась к плите.
– С вашим митингом, чуть кофе не упустила!
Старший Адам присел перед камином, подложил полено. Опасную паузу у каждой из сторон хватило ума перешагнуть. Но осадочек остался.
Потом за кофе Адамы рассказывали о своем доме на Украине. Маня изложила историю своего Кошкиного домика. Адамы подливали себе виски, Маня налегала на компот.
У сына Адама запиликало сообщение, он просмотрел, и озвучил:
– Через границу в Польшу прошли три бронированные машины с охраной. Митька пишет, что бабки из Киева эвакуируют. Правильно делают – не москалям же бабло оставлять…
«Лучше поделить их с Качинскими» подумала Маня, а вслух сказала:
– Значит в перемогу не верят.
Адамы опять посмотрели на Маню со значением, и она прикусила язык.
Спать разошлись во втором часу. Маня убрала со стола, перемыла посуду. Продумала меню завтрака. Потом прогулялась по саду, угадывая, как будет выглядеть тот или другой уголок, всего через пару месяцев. Апрель время множества разных радостей, постепенно просыпаются растения. Коты затеяли возню, радовались прогулке. Сейчас под снегом тоже теплится и пробивается наружу жизнь – днем Маня видела подснежники.
Зимой у сада своя картина. Маня засмотрелась…, свет с веранды, обрамляет контуры двух туевых колон, а в самом центре висит на толстой цепи фонарь.  Они с Глебом притащили фонарь из Аугсбурга, Великий отремонтировал, почистил и даже повесил его под лестницей. И вот тебе артефакт – любуйся. Из каждой поездки Маня с Глебом что-нибудь привозили. Купили на рынках плетеные бельевые корзины. Они живут на верандах и служат местом хранения тапочек и шортов летом, зимой там хранились гостевые валенки. Маня постояла у входа позвала котов и тоже отправилась спать. Адамы завтра уедут, они больше никогда не увидятся, а что они себе думают, о войне, России и о ней Мане не имеет значения.  Уже к обеду Маня о них забудет, здесь в Зеидонисе такая атмосфера, которая легко и быстро стирает абсолютно все негативные эмоции. …. Ошиблась Маня, Адамов и она, и Глеб запомнят надолго. Теперь важно спокойно позавтракать вежливо попрощаться, и стереть все неприятные впечатления.
Сын Адама юркнул в душ первым, прямо перед носом отца. Старший Адам втянул воздух:
– А неумытым кофе можно?
– Как он таким получается? Может оттого что вода колодезная?
– Может и вода.
Обычно Маня охотно делилась секретами и кофе, и компота, и запеканки. Но Адаму излагать детали не стала.  У нее всегда находился повод уклониться от разговора, сейчас, например, заглянуть в духовку – убедиться, что окорочка зарумянилась и противень можно вынимать.
Адам остался один, в трусах с голым торсом и полотенцем, перекинутым через плечо, он разглядывал железные подсвечники на стене у камина и картины. Хозяйка знала – гостям есть чем занять свой взор. И спокойно накрывала стол к завтраку.
– Мне говорили, что ты Маня из Питера, это правда?
Маня кивнула.
– А что здесь? Скучно небось в лесу?
Маня пожала плечами, размещая на столе кувшин с компотом. Бывает, что нападет такая тоска по родному городу, что в горле встает ком. Тогда она находит фильм, снятый в Санкт-Петербурге, и гуляет по городу вместе с героями. Три года назад была Маня в Питере, поселилась в гостинице на параллельной улице своего дома. А обедала и ужина в кафе, вход в которое разделяла только одна Кариатида от ее парадной. Ключ лежал в сумочке, но заходить домой она не стала. Зачем беспокоить бывшего мужа.  Теперь Боря умер, квартира пустует второй месяц, ехать надо, упорядочить платежи, привести все в порядок и пустить квартирантов. Объявление на латышской эсэске сработало быстро.  Ничего удивительного – квартира в центре города, большая с высокими потолками, рядом три станции метро. Семья рижан ждет. Муж жена и двое ребятишек готовы сразу ехать вселяться.  Она рада была, что именно латышская, а не украинская или узбекская семья будет хозяйничать на ее кухне, как то так сложилось, что латыши в быту, традициях общения похожи на питерских жителей. Они не лезут в душу, не сплетничают, толерантны и холодно спокойны.  Маня представила Адамов на питерской кухне. Мягкий уголок дубовый стол без скатерти, но с инкрустацией. Перед обедом всегда выкладывались салфетки.  На стене резной шкаф из красного дерева, на котором раз в неделю приходилось протирать каждую завитушку. Здесь всегда хранилось несколько сортов кофе, приправы чаи. Адам старший сидит за столом в трусах, расплескивает кофе и с неодобрением смотрит на газовую колонку.  Этот источник горячей воды большой плюс для питерцев. Летом в центре города горячую воду отключали на месяц-полтора. А у Мани она была всегда. Родственники и знакомые напрашивались в гости, приходилось даже составлять график этих помывочных посещений. Все приносили с собой пирожные, тортики, кофе, мармеладки, конфеты и воздушные зефирки.  Маня на время банных процедур оставляла визитеров одних. Придумывала дела и уходила. На самом деле она не хотела никому мешать, а когда возвращалась все уже сияли чистотой и были готовы к посиделкам на кухне. Тогда включали самовар, доставали чашки ломоносовского костяного фарфора, клубничное варенье, сушки, соломку, сладости от визитеров и пару пепельниц. Зажигали свечи и болтали от души. Теперь Маня несколько дней хотела бы побыть в питерской квартире одна, пересмотреть фотографии, собрать документы, свои и семейные архивы повспоминать и поплакать. Были у нее с Борисом и хорошие времена, перестройка перемолола не только его, она Манин характер вывернула наизнанку, да так что некоторые моменты буквально выкорчевывались из памяти. Глеб сникал сразу, как только Маня заговаривала о поездке на родину. Он вообще не любил оставаться один дома, а отпускать Маню в прошлую жизнь почему-то остерегался. И правильно делал, но поездки в прошлое не избежать.
Наконец оба Адама разместились за столом, позавтракали без лишних отвлечений на новости.  Подхватили сумки. Вежливо пригласили Маню к себе в Украину и отправились на парковку. Маня, накинув кардиган вышла из вежливости на веранду, пожелала Адамам удачи и вернулась в дом. Прихватила со стола тарелки и только подошла к раковине, как вдоль дома, мимо кухонного окна мелькнула тень, почему-то пригнувшись проходил Адам младший. Старший стоял у машины с открытым багажником и смотрел на сына.  Парень явно торопился, и это его подвело, на спуске из зоны сада к колодцу и парковке ступенькой служит старое колесо, и если неудачно наступить оно может прогнуться под весом тела. Так и произошло. Адам сынок поскользнулся, пятая точка смачно опустилась прямо в протаявший снег, Адам быстро встал, Маня увидела пятно на вызывающе голубых джинсах и вздохнула – сейчас вернутся, мыться, переодеваться и опять застрянут еще на час. Но сын Адама подошел к колодцу, дернул крышку. Та не поддалась, Маня с Глебом закрывают ее на замок, гости иногда приезжают с детьми, мало ли что.  Но этот Адам давно вырос, он повернул голову в сторону окна, Маня почему отпрянула. Старший Адам уже выводил машину со стоянки, а сынок уже не через сад, а по дороге бегом несся к машине. Такой отъезд напоминал бегство, зачем садиться в машину в испачканных и мокрых джинсах, когда десяти шагов достаточно, чтобы переодеться? Причину Маня узнает позже, а узнав, вздрогнет. Но это будет потом и даже не сегодня. Сейчас же она с недоумением пожала плечами и принялась домывать посуду.  Предстояло еще поставить тесто, прибраться в доме. Все пропылесосить и приготовить такое меню, чтобы хватило на ужин, завтрак и возможно завтрашний обед. Выбрав информационный фон Маня приступила к осуществлению планов и так увлеклась, что пропустила отчаянный стук в дверь кота Базилио.
Пришлось извиняться и увеличивать размер угощения.
Маня еще раз вспомнила странное бегство гостей, и мысленно отмахнулась. Бабушка ее учила словами классика «Что миновало, то забыть пора, тогда и с плеч обрушится гора. В страданиях единственный исход – по мере сил не замечать невзгод».
Маня часто вспоминала эту фразу, которую бабуля декларировала всякий раз, когда на семью обрушивались проблемы или неприятности. Хотя по сравнению с нынешними проблемами, те из 90-ых можно считать цветочками. Мане казалось, что она надежно укрылась от внешних стихий в этом маленьком домике. Она училась сажать и выращивать помидоры, огурцы, клубнику кабачки, тыквы, лук, чеснок. У дома выкопали колодец, организовали свою канализацию. Автономный дом, автономная жизнь, казалось зависимость от внешнего мира сведена до минимума. Извне только электричество, интернет. Но кто может представить, что эти блага цивилизации могут исчезнуть.  Когда с наступлением пандемии людей заперли по домам и появилась возможность заказывать на дом доставку всего, включая зубную пасту, Маня пришла к выводу – здесь сложился эдакий личный монастырь. Вполне себе комфортный. Вместо того чтобы вышагивать по улицам с лыжными палками, с пользой гулять на свежем воздухе, надо было почистить снег на тропинках, прополоть грядку, подрезать кусты роз. Слушать те новости, которые тебе интересны, смотреть фильмы, которые не будут вводить тебя в шок. Общаться исключительно с теми людьми, с которыми приятно и комфортно.
Маня решительно отсекала от себя все, что может вывести из равновесия, отгораживаясь от внешнего мира.  А что делать?  Русский человек на генетическом уровне в любую минуту ждет неприятностей и катастроф.  Абсолютно все Манины родственники при случае могут поведать душераздирающие истории. Спускается тетушка по лестнице с четвертого этажа и останавливается у веницианского окна между третьим и четвертым этажами. Лифт сломался и случилась экскурсия в прошлое. Тетя Люся вспомнила водяной столб как раз за этим окном. В блокаду не работали, не водопровод ни канализация. По воду ходили на Неву, тогда еще на набережной парапеты не установили, а воду и все сопутствующее люди выливали прямо в окно. Мороз скреплял это все в огромный ледяной столб. Истории родных включали в себя разные времена кардинальных перемен. Бабуле было семь лет, когда случилась революция. Потом война, блокада, эвакуация, но первый удар наотмашь, который по ребенку нанесла эпоха перемен, каким-то причудливым образом соотнесся в ее сознании с фикусом. Выяснилось это неожиданно – пустил корни росток фикуса, Маня решила высадить растение сразу в просторную кадку. Притащила лестницу, и полезла на антресоли. Забираться туда само по себе приключение. Высота потолков в квартире три семьдесят, антресоли первого яруса на уровне двух двадцати. Что там хранится Маня приблизительно знала, а залежи на верхних относятся к эпохе ее прадедушки.  Осторожненько так Маня забралась на деревянную лестницу и только прихватила искомое, как из магазина вернулась бабушка.
– Что там ищешь?
Маня показала деревянную емкость:
– Фикус буду высаживать.
Бабуля уронила пакет с продуктами и плюхнулась на банкетку в прихожей:
– Только не фикус! В 17-м моя бабушка посадила… И тут такое началось.
Представьте, фикус Маня высадила аккурат в 91-ом. Только растение раскрыло свой первый маслянистый листок как все и началось! Революционеры комсомольского воспитания и капиталистического разлива нахлобучили на голову страны капитализм в извращенной форме. Павловская реформа, дефолт для бабушки скоро встали в один ряд с блокадой и эвакуацией. Как-то так получалось, что за последний век моим согражданам по родному отечеству с периодами в 25 -30 лет предлагалось делать выбор «за красных или за белых». Просто жить, ну хоть чуточку чтобы хотя-бы два поколения могли очухаться от потрясений и попробовать на вкус эту самую спокойную и размеренную жизнь не получилось ни у кого из Маниного окружения. А ей вот удалось попробовать эту спокойную и размеренную жизнь, которая конечно не осыпала пряниками, но как-то по-отечески давала все по потребностям. Не в родном Питере, а именно в тихом латвийском уголке Зеидонисе. Здесь она вспоминала питерскую квартиру с вросшим ножками в пол буфетом из красного дерева и резными дверцами, который казался настоящим чудом уцелевшим на руинах. И не только Мане казался.  Спасибо судьбе – так сложилась жизнь, что довелось им с мужем побывать в старинных домах Голландии, немецких Альпах, в Чехии, Франции и много еще где. Случилась у Мани в этих путешествиях и встреча с французским коллегой. Жан учил русский язык и некоторое время брал у Мани уроки профессионального мастерства.  Встретились они в Аугсбурге, и неожиданно вырулили на тему: чем отличается русский, от француза. Жан считал, что русского видно в Европе сразу, ездит на самом дорогом автомобиле, ходит с охраной, на всех смотрит с презрением и сорит деньгами. Это он о нуворишах, их Маня тоже видела за версту. Спорили долго, Маня объясняла Жану, что строго судить людей, которые в трех поколениях прожили в бедности и лишениях не следует.  И рассказала коллеге про буфет с вросшими в пол ножками, предложив сравнить его с меблировкой в старом доме его деда. Где вся столовая сохранила интерьер конца 18 века. Жан конечно помнил дедов дом отлично, он сам и его брат с сестрой росли именно там в тех же интерьерах, что его отец и дед. Русские же и быт и интерьер, и условия выживания осваивал на ходу.  Резной буфет как штрих прошлого был далеко не в каждой семье, а вот все остальное…, еда по талонам, сапоги и кусок мяса по блату, перестройка – перестрелка, безработица и сказочное появление новых разбогатевших бонзов, перетряхивало не только саму жизнь, но и представления о ней. Маня всегда парковала свою машину у парадной на набережной, если оставлять Остин во дворе, то идти к ней минут пятнадцать. Перестройка быстро затронула и дом на набережной. Центр города, престижное место. Кому помешала Манина крохотная машинка, но кто-то не поленился переставить ее на второй ряд движения и припарковать у парадной Вольво. И месяца не прошло как мирная жизнь дома изменилась до неузнаваемости, началось с оборудования будки в которой поселился консьерж с оружием.  Этот  вооруженный охранник лифта и стал для старожилов рубежом между привычным и в чем-то милым прошлым, и неизвестным будущим.
Понадобилось несколько лет чтобы «врасти» в новый быт. И вот Маня здесь, готовит начинку для пирожков. Ждет мужа с неизвестными гостями. И точно знает, что с его приездом все будет очень и очень хорошо… Надежда оказывается питает не только юношей.

Глава 13

Гольф свернул на трассу «Каунас-Рига», когда телефон истерически завопил. Глеб каким-то внутренним чутьем выбирал, какие звонки от Великого отклонять, а на какие отвечать не мешкая. Сейчас телефон служил навигатором, и хотя дорогу он знал как свои пять пальцев, навигатор все равно работал. Во-первых, он отлично контролирует скорость. Чуть превысил, зажигается красный кружок. А во-вторых наличие навигатора в салоне стало неотъемлемой частью, как показатель альтернативная приборная доска. Да, чисто психологически, но сила привычки играет огромную роль.
Великий сходу закричал в трубку.
– Сбежали! Кинули! Две тысячи пропали! Надо ловить!
– Кто сбежал, какие тысячи и у кого пропали?
Великий продолжал истерить, и не собирался успокаиваться. Глебу пришлось пойти на крайние меры.
– Я за рулем, отключаюсь. Соберешься, доложишь по форме.
Требовать от Великого докладывать по форме пустая затея, но в чрезвычайных ситуациях это срабатывало, а в том что сейчас именно такая Глеб не сомневался. Нужно понять, что именно надо немедленно, для этого иного выхода как послать Великого в короткое эротическое путешествие просто не было. Опыт показывал – двух минут достаточно, чтобы эмоциональная пена в изложении осела, это позволяло с уточняющими вопросами прояснить суть дела. Так и произошло – через две минуты Глеб понял: Адамы уехали от Мани полтора часа назад, Великий по договоренности напрасно ждал их в офисе. Адамы не приехали и перестали отвечать на звонки. В другой ситуации и Глеб и Великий пожелали бы клиентам попутного ветра ниже поясницы, но сейчас не тот случай. По определению Великого «он сглупил», оформил на Адамов машину, получив только половину суммы. Вторую обещали отдать сегодня. Великий не последний лох, Адамы объяснили – деньги на карточке, но действует ограничение по снятию наличных. Вроде бы логично. Но какого черта было отдавать ключи и документы от машины.
Глеб знал некоторые слабости Великого, любитель вкусно поесть, не смог отказаться пообедать с Адамами в одном из ресторанчиков, размяк, и те легко смогли убедить партнера – автомобиль требуется для передвижения. Зачем Великому тратить время на то, чтобы везти их на дачу, потом забирать. Да и не по чину это директору такой уважаемой фирмы. На этой фразе Великий всегда раздувался от важности и мгновенно воспарил над бренными заботами. Директором он был формальным, всеми делами и финансами заправлял его партнер. Но завершить сделку с Адамами досталось ему. Оба оказались в отъезде.
Глеб конечно отвел душу, покостерил на чем свет стоит горе-директора. Тот выдержал трепку и виновато заскулил:
– Я тебе снимки Адамов скинул, машину ты знаешь. Может, попадутся на трассе. Великий слышал, как между собой они проговаривали, что собирались ехать на украинскую границу через Польшу, значит движутся в сторону Каунаса. Еще не доехали, в пути всего пару часов.
Пару ли? Глеб позвонил Мане.
– Уже на родной Земле? – Раздался радостный голос жены.- У меня все готово.
– Нет пока. Техническая задержка. Адамы уехали?
– Слава богу. Стремные они какие-то попрощались а потом…
Глеб прервал Маню, объяснил важно уточнить время отъезда с погрешностью до 10 минут. Маня помолчала, и назвала время: 10.30
Глеб посмотрел на часы – сейчас 13.00. Если маршрут не изменили в ближайшие сорок минут получиться пересечься. Но вот ловить автомобиль на встречке пустое занятие, поэтому, во-первых, надо развернуться и найти статичную точку. Во-вторых, передать управление Виктору, а самому подумать.  О капкане для Адамов, и о том, сколько осталось времени до встречи с охотниками.  Ориентиры Глеб решил получить в клинике. Надо позвонить, поинтересоваться здоровьем Кузькина и предупредить что передал координаты знакомым, кто будет ближе, тот в клинику и заглянет. Одна проблема – Ева плохо понимает русский язык. Значит, Глебу предстоит снова вспомнить чешский.
– Проблемы, разворачиваемся. – Пояснил он пассажирам. Тут не далеко есть кафешка на той стороне – там вайфай отличный и кормят хорошо. В зеркало заднего вида Глеб отметил довольную улыбку Сашка, молодой организм требует много калорий. Виктор насупился, видно было, что десантника терзают смутные сомнения – правильно ли он сделал, что не рванул сразу к Белорусской границе.
– Ну извини брат – обстоятельства – Глеб решил обозначить: все понимаю, но ты мне тоже должен. Виктор кивнул и Гольф свернул на съезд.
Место обеда Глеб выбрал не случайно. Все, кто часто ездит из Латвии транзитом через Литву в сторону польской границы заглядывают сюда на своеобразный прощальный обед.  Адамы на прибалтийских трассах не новички, Глеб несколько раз общался с ними по телефону. Правда в лицо не видел, аватарка у младшего Адама была нейтральной – Лексус предыдущей модели. Глеб увидел и отметил – у парня есть мечта.
Разместившись за столиком Глеб объявил попутчикам:
– Не стесняемся. Обед полный для всех.  Кузькин угощает.
– Кузькин это ваша фамилия? – Решил уточнить Сашок.
И Глеб с Виктором громко и искренне рассмеялись. Вовремя…, напряжение спало, друзья по обстоятельствам заговорили без намеков и подтекстов. Глеб и Виктор поведали Сашку историю из Микуловского замка. Парень слушал, раскрыв рот. А Виктор в заключение добавил:
– Теперь у Глеба в сумке не два, а три чужих паспорта на имена Вадимов Кузиных и Кузькину мать!
Обед принесли, компания занялась поглощением горячего. А Глеб набрал номер клиники. Пани Пэтра ответила только на второй звонок. Выяснилось гости к Кузькину приехали вчера, втроем, очень заботливые.  По очереди дежурят в палате, привезли памперсы, фрукты.  Только пан Кузькин есть не может, он еще в коме. Родственники сами кушают и ночуют в фойе. Они оплатили лечение, и главный врач разрешил им. Перевозить пана не позволил – опасно, а ухаживать разрешил.
Глеб поблагодарил Еву, спросил не интересовались ли родственники историей болезни. Ева сказала, что пересняли все листы и отослали в русский институт мозга. Собираются перевозить как только будет возможно.
Глеб отключился – дело плохо. В руках у охотников и номер его телефона и номер персонального кода. Скорее всего он уже знают где искать, но пока не уверены, что деньги и документы именно у него. Сейчас они пытаются найти машину. Ну это у них вряд ли получиться. Не без злорадства подумал Глеб. Все трое в Микулове.  Он бы, решая задачу охотников оставил одного у постели больного, а двоих отправил бы в Латвию навестить Глеба.  Сейчас все трое на месте, теперь неплохо бы понять – двинутся они в сторону Елгавы на машине или полетят самолетом. В первом случае прибудут через двое суток, во втором охотников следует ждать завтра. Хорошо бы склонились к перелету, на такси особо не похулиганишь Хотя могут прилететь на место и купить машину. Похоже проблем с деньгами у ребят не наблюдается. Лечение вон оплатили Кузькину, фрукты таскают.
Одно дело сделано. Теперь настало время подумать над вторым. Глеб посмотрел на часы – если Адамы заедут в кафе, то в течение получаса. Ждать следует минут сорок. Если они не заедут в кафе и встретить их не получиться, то на нет и суда нет.
Виктору принесли Цепеллины. Мужик уставился на две огромные картофельные котлеты:
– Предупреждать надо. Я бы первое не ел.
Сашок довольно улыбнулся. Русский парень с польским гражданством и литовским детством искренне радовался тому, что Виктор  открыл для себя национальное литовское блюдо.
Глеб вспомнил, что они с Маней в этом же кафе заказывали Цепеллины и тоже на второе. Тогда они так же ошалели от объема. Одолеть смогли одну на двоих. Остальные три хозяйственная Маня попросила упаковать с собой. И уже в Польше ночью умяли их даже холодными за милую душу. Без продовольственного набора в путь Маня выехать из дома не позволит. Хоть вдвоем, хоть одному Глебу. Набор стандартный, меняется немного в зависимости от сезона. Штук десять картошек в мундире, шесть сваренных вкрутую яиц. Пирожки и творожная запеканка. Огурец, набор пакетиков чая, граммов 300 меда. Черный хлеб, сыр. Ветчину, хлеб, соус и кефир покупали по дороге. Еще в набор добавлялась запеченная под майонезом курица. Но съесть ее следовало в течение первых суток. Остатки еды сейчас покоились в сумке –холодильнике на дне багажника Субару, их уже придется выкинуть.
За машиной скоро надо будет ехать, но с этим делом Глеб справится за сутки. Может в помощники Сашка прихватит.  Решил, что так и сделает.  На Ниссане метнутся. За соседним столиком что-то произошло. Оказывается, после отключения свифта банковские карты не срабатывают. Муж и жена сидели растерянные, наконец женщина перевернула вверх дном свой кошелек, по столу загремела мелочь.  Русские монеты откладывались в сторону, евро перекочевывало в руки официанта. Кое-как расщитались. Мужик сидел пунцовый, а супруга ругала его почем свет стоит – надо было снимать все до копейки, а что теперь.
– Не тараторь – подумать надо.  Если через Вильнюс выезжать, то с топливом можем дотянуть до рублевой зоны. Хотя не факт.
Оба примолкли, женщина, нервничая, крутила на пальце кольцо с сапфиром, и перехватив взгляд мужа сказала как отрезала: «Не дам!. Глеб вспомнил стаю из фур на площадке между Маримполем и Кауносом – сколько же людей застрянут теперь в самых неожиданных местах. И, попутно похвалил предусмотрительного Кузькина, почти все карточки у него открыты в Европейских банках, только две российских.  Это позволит совершить незапланированные вояжи, заправить Виктора и дать ему на дорогу денег.
Виктор увлеченно переписывался с женой. Лицо десантника смягчилось, из-под солнечных очков виднелся краешек уже посветлевшего синяка, а губа почти зажила.  Сашок тоже водил пальцем по экрану айфона, второй рукой, хватал с тарелки остатки печенья.  Время ожидания Адамов истекло, и Глеб уже собирался рассчитаться, как на стоянку свернул серый Таурег.  Над правой передней фарой заметный скол. Машина припарковалась рядом с Гольфом и из нее вышли двое. Рослые, стройные. Глеб открыл на экране сообщение Великого. Они! Ну надо же. Честно говоря, он не надеялся пересечься с кидалами. Получается, вычислил. Кто-то охотится за ним, а он охотится за этими – интересная штука жизнь.
Адамы вошли, заняли столик только что освобожденный семейной парой. Глеб порадовался, что, выбрав позицию лицом к окну, он оказался теперь спиной к Адамам.  Да вживую они не встречались, но вполне могли видеть его на коллективном портрете в офисе, Великий распечатал снимок в максимальном формате и вывесил его на самом почетном месте.
– Ну что, стартуем? – Виктор отодвинул чашку из под кофе.
Глеб показал глазами на Адамов и протянул белорусу телефон с открытым снимком. Тот понимающе кивнул, но Адамы успели повернуться, отреагировав на русскую речь.  Они отсканировали троицу за столом и отвернулись. Глеб старался не говорить громко, знал особенности тембра своего голоса.
У молодого Адама зазвонил телефон.
– Да, заберешь Таурег у границы – девять штук.
Глеб отметил, Адамы выторговали 500 и купили машину за 4000. А точнее за 2000. На две, фирму кинули. С такими аппетитами молодой Адам скоро исполнит свою мечту, будет ездить на Лексусе. Если Глеб его сейчас не остановит.  А вот как, надо подумать – не затевать же разборки в кафе и на стоянке тоже не стоит.
Выход нашелся скоро, подсказала его недавняя история с Гольфом у которого какие-то придурки спустили все четыре колеса. Для того чтобы тормознуть Адамов достаточно и одного. Глеб скинул Сашку снимок Таурега и изложил задание.
Сашок согласно кивнул, но Глеб остановил парня и уточнил, колесо должно спустить на трассе, желательно в километре от кафе. Теперь надо дождаться пока Адамы отобедают. А пока можно заказать еще по чашечке кофе.  Сашок от кофе отказался и заказал себе кока-колу и чипсы. Он несколько раз порывался выпросить себе пивка, но старшие члены экипажа каждый раз пресекали молодого.  Запах в машине, да и вдруг придется сесть за руль. А Сашок на место водителя рвался, Глеб давно бы уступил, но Виктор пока пресекал эти попытки. Машиной он дорожил, протирал стекла и зеркала при первом удобном случае. Почти на каждой остановке вытряхивал коврики, и несколько раз вынимал из багажника и смахивал пыль с дорожной сумки Поначалу Глеб нервничал, даже подумал, что десантник ищет возможность проникнуть в тайну саквояжа. Но вскоре понял что Виктор патологический чистюля и успокоился.
– Как там назвали этого тучного лоха?
– Великий.
Адамы дружно засмеялись.
– А мы его как школьника сделали. Сочувствует украинцам, помог на жилье сэкономить… Хоть бы подумал, что за обед в ресторане мы заплатили как раз сэкономленные за ночлег деньги.
– Нет, прикольно получилось, тетка пирожки хорошие печет. Как там ее? Маня… Маня она и есть Маня, тоже наивная.  Так что батя побывали мы с тобой в кошкином доме на хуторе непуганых идиотов. – Адам-сын засмеялся.
Глеб сжал кулаки, он не мог оставаться спокойным, когда кто-то говорил что-то плохое о Мане.
– Притормози.- Отозвался сердито Адам-отец. – Что ты всех вокруг ненавидишь. Тебя встретили, накормили. Поблагодари хотя бы.  Есть закон бумеранга, слышал?  К этой женщине за ее гостеприимство и доброту удача придет, а ты за злобу свою по голове схлопочешь…
– Так русская она! – Огрызнулся сынок.
– Дурак ты! Зачем шкатулку с побрякушками вытряхнул?
Глеб напрягся, в шкатулке Маня хранила два кольца. Одно обручальное с бриллиантом, Глеб долго выбирал его. Второе бабушкино с массивным красным камнем и причудливыми завитушками. Маня этими сокровищами дорожила чрезвычайно. Случалось в гости или в ресторан, вынимала свои сокровища и надевала.
Адамы замолчали, официант принес им пирожные и кофе. «Пора» – решил Глеб.
– Вы с Сашком покурите, я рассчитаюсь и выйду.
Сашок задачу понял, Виктор кивнул и пара вышла. Наблюдая за попутчиками Глеб отметил оба куда покрепче Адамов будут. Так что кидалам скоро достанется на славу. А за Маню, Глеб добавит отдельно уже от себя.
Виктор на стоянке привычно принялся протирать зеркала, Глеб увидел, как склонился Сашок завязать шнурок на кроссовке и понял – дело сделано, можно выходить.
Прикурил и набрал Маню:
– Солнце, проверь ка свою шкатулку.
Маня проверила и ахнула.
– Пустая, совсем, даже бижутерии нет и флэшка здесь лежала. Глеб, как же так. – Он понял, Маня заплакала.
– Ну-ну не переживай. Все будет хорошо. Потом поплачем и посмеемся. – Адамы уже выходили, Глебу пора было нырять в машину.
Перед трассой Глеб пропустил за Туарегом две машины, и выехал.  В зеркале заднего вида увидел возбужденное лицо Сашка. Парень явно любил помахаться. Виктор сидел со спокойным, но сосредоточенным лицом.  Решили проучить, но без членовредительства. Деньги и побрякушки вернут, садимся в машину и уезжаем. Пусть покукуют на дороге лишний час, запаска в машине для видимости, в нерабочем состоянии, домкрата нет. В машинах на продажу, это сплошь и рядом.
Все получилось по сценарию. Молодой Адам голосовал на дороге, Гольф аккуратно съехал на обочину.
– Домкрат? Конечно, есть. Сейчас поможем. – Виктор не спеша выбирался из машины, а Сашок уже зашел за спину Адама. Отец-Адам как раз осматривал в багажнике запаску, когда сынок от первого хука Сашка улете в кювет. Виктор сбежал вниз, Глеб направился к растерянному  Адаму-отцу.
– Ну привет, земляк.

Старший Адам все понял. Мгновенно поднял ладони вверх. Сейчас все отдадим. Глеб махнул бойцам, поднимайтесь. Первым из кювета вынырнул Виктор, следом, бережно поддерживаемый Сашком поднялся Адам, к пятну на заднице, добавились пятна на бедре и коленях. Губа и левый глаз парня припухли. Отец уже достал барсетку – протянул деньги, и пакет. Манины сокровища постояльцы успели упаковать. Глеб вытряхнул, проверил на месте ли кольца. Развернулся и со всей дури дал адамову сынку смачного пинка, тот в очередной раз улетел в кювет.
– Это ему за Маню, научи сына женщин уважать. – Адам отец кивнул. И даже вслед троице успел крикнуть: «Спасибо». Видимо за то что не стали наказывать по настоящему.
Виктор занял место водителя, Сашок забрался на привычное заднее сидение, а Глеб разложил на пакете цепочки, кольца броши, серьги и переслал Мане снимок ее сокровищ.
Ответом была серия смайликов с восторгами и вопросами. Глеб решил выдержать паузу. Но Маня не сдержалась – позвонила.
– Не знаю, Солнце как тебе это удалось, наверное ты волшебник!!!
– Нееет  я только учусь, – отшутился Глеб.
Маню распирало от эмоций и любопытства, но муж остановил ее. Я не один в машине, обо всем при встрече.
– Стесняюсь спросить, это точно будет сегодня?! – Маня намекала, что время возвращения мужа из командировки смещалось уже несколько раз.
– Сегодня – точно. Но по времени пока точно не скажу.
Великий отчаянно прорывался на связь. Узнав, что деньги Адамы вернули, он погрузился в такой неописуемый восторг, что стал буквально захлебываться в нем. Глеб представил Великого в его любимом кресле перед компьютером, и неизменным кусочком сала под рукой. Великий ел постоянно.  Как только освобождались руки, он немедленно наливал себе кофе, крамсал колбасу, хлеб, ронял вокруг крошки. В другое время Глеб подколол бы обжору. Например, спросил бы: А почему кофе без молока?» И Великий принялся бы объяснять, что с молоком пьет кофе редко. Потом удивился: «А откуда ты знаешь, что я кофе пью?» Глеб бы ответил: «Старший брат следит за каждым своим шагом», Великий бы хихикнул, принялся говорить о вреде молока. А потом на полном серьезе, мнительный и подозрительный партнер тщательно проверил бы каждый уголок офиса на предмет наличия камер слежения. За семь лет, как они знали друг друга, ни одной камеры офис-менеджер не обнаружил. Но всех и всегда держал под подозрением. В другой день – да поддел бы Великого, а сегодня просто попрощался.
Гольф несся по направлению к дому со скоростью 110 километров в час.  Еще немного и они окажутся в Шауляе. Там Глеб планировал снять тысячи три евро с Вадимовых банковских карточек. Дать денег Виктору на дорогу 500 евро, как бы в долг, и заправить полный бак. Остальное – в запас, время сейчас такое, что не лишним будет подстраховаться кэшем. Глеб все чаще задумывался над тем, что деньги на счету могут быть до поры до времени. Сбой в сети, и ты гол как сокол.  В одной из передач с участием Экономиста Хазина он слышал, что изначально доллар был темно-синего цвета, сейчас в России за зеленый цвет эти купюры назвали «зеленью», а теперь, как утверждал экономист, в некоторых странах латинской Америки появились розовые доллары.  Да, весь мир привык доверять доллару, удобно производить расчеты, к нему привязывались разные валюты.  Но единая торговая система мира, основанная на долларе, пошатнулась.  Русские банки отключили от Свифта и вот люди, неожиданно для себя, не могли даже рассчитаться за обед. Глеб вспомнил как побагровело лицо русского мужика в кафе и пожалел, что дал Адаму сыну только один пинок.  Как представитель определенной страны он заслужил как минимум два.

Глава 14

Считается что ждать и догонять самое трудное занятие в жизни. Может быть, если мерять шагами комнату, заламывать руки или стоять у окна и всматриваться в перспективу, гадать, а вот этот свет фар не от машины ли мужа. Мане было проще – в доме существовал профессиональный дозорный кот Базилио. На какой бы машине не возвращался домой Глеб, Бозя неизменно встречал его у главных ворот. А это около 700 метров от дома. По каким приметам он безошибочно вычислял нужное авто никто не знает. Муж считает, что котяра обладает способностью телепортироваться. И в любой точке даже за 2000 километров от дома, Базилио появлялся в поле зрения. В подтверждение своей версии Глеб практически с каждой остановки в командировках присылал Мане снимки, рядом находящегося кота, точь-в-точь похожего на бозю. Пробовали в режиме реального времени определить, Базилио или нет, гипнотизирует взглядом Глеба в румынском монастыре. Муж держал включенной камеру, а Маня звала и искала кота дома.  Даже охрипла, и ни где его не было, пока там в Румынии, кот незаметно исчез, а дома явился не запылился и потребовал еды.  Потом проверили второй раз – то же самое. И так каждый раз, когда Бозя появлялся рядом с Глебом, в той или иной точке света.

Маня с Глебом умом понимали, что это фантазии, но в магию Бози верили абсолютно. Вот и сейчас кот закончив черное дело, растянулся на спинке уличного дивана и Маня подумала – в ближайшие 40 минут Глеб не приедет. Потом махнула рукой, она точно знала, что путь от Каунаса до дома составляет не меньше четырех часов. Так что Бозя может отдыхать спокойно, а вот у Мани не получиться. Состояние ожидания и тревоги она привычно скрашивала делами. Сейчас решила приготовить в дополнение к семи блюдам еще и рыбку в собственном соку.  Рыба так себе по рейтингу – минтай, в Питере ее покупали исключительно для кота, варили в определенной кастрюле и держали на кухонном окне. Однажды посуды на большую готовку не хватило, рыбу переложив в контейнер, Маня отправила в холодильник, а в котовую кастрюлю заложила копченые ребрышки с морковью и луком и поставила на огонь. Кот скоро отомстил хозяйке, дождавшись, когда остынет, он повытаскивал из кастрюли все содержимое и раскидал по кухне. Коты ужасные собственники и вообще живут в убеждении, что настоящие хозяева в доме это они усатые и полосатые, а люди живут здесь, исключительно для того, чтобы кормить их, гладить, причесывать, открывать и закрывать двери для их барского величества. Ну и пусть себе считают.
Маня вытащила из морозилки рыбу, залила водой и оставила оттаивать.
В паузу между делами ворвался звонок – подружка из Мюнхена при макияже улыбалась во весь рот перед экраном.
– Привет!  Все цветешь и пахнешь?
Нелли поправила на шее платочек и продемонстрировала маникюр.
– Это назло врагам.
Маня подняла бровь и взглядом продемонстрировала удивление. Кто у Эммочки может быть врагом. Сотни подружек по всему земному шару. Светлый человечек с легким характером и особой судьбой. Нелли родилась в тюрьме. Её маму Грету из Херсона, во время войны выслали в Сибирь, так поступили со всеми немцами в ее поселке.  Под Омском Грета вышла замуж, а когда ждала третьего ребенка, отправилась в колхозное поле за остатками не выкопанной картошки. Попалась, посадили в тюрьму и там родила Нелли. Старшие дети вместе с отцом и свекровью встретили Нелли и маму прямо у ворот.  Малышке было 7 месяцев, ее не спускали с рук, наряжали как куколку и никогда не наказывали. После амнистии в 65-ом семья кочевала по просторам страны. Хоть и не разрешили выселенным претендовать на свои довоенные дома, семья сначала поехала в родные места Греты. Оттуда на Донбасс, потом в Казахстан. Дальше в Тольятти… Похоронили бабушку, которая к своим 92-м годам так и не выучила русский язык, и все дети вынуждены были говорить дома исключительно на немецком. Потом по программе переселения в Германию уехали родители, за ними переселились старшие брат с сестрой. Их дети вторую половину школьного образования получили уже в Германии. Нелли тоже перебралась поближе к родным. И вовремя, переселенцы проходили серьезное медицинское обследование. И Нелли сделали три операции – рак в третьей степени.  Химиотерапия, тяжелые времена – муж не выдержал испытаний, ушел, а близкие всегда были рядом.
Нелли была из категорий довлюблённых и добалованных детей, при этом легко относилась ко всем тяготам, никому не завидовала, никого не осуждала. И всех, кто был ей дорог, старалась держать в поле зрения. Вот и Маню тоже держала.
Маня всмотрелась в пейзаж за Нелиной спиной. На терраске уже распустились первые нарциссы, молодые листочки складывались в нежную вязь, и косынка на шее дополняла эту весеннюю цветовую гамму.
Кто-то пишет картины маслом, а некоторые умудряются писать их жизнью.
– Чего молчишь?
– Любуюсь.- Честно призналась Маня, а Нелли звонко засмеялась. – Да ну тебя!
Нелли рассказывала, как относила пакет с одеждой украинским беженцам. Но познакомиться ни с кем не смогла, сокрушалась, с какими дорогими украшениями удалось этим женщинам преодолеть тысячи километров. Порадовалась, что все беженцы говорят на отличном русском языке. Посетовала на удорожание продуктов и поинтересовалась много ли беженцев в Латвии.
Маня с кофейником переселилась на веранду.
– Здесь никакие беженцы не задерживаются. – Ответила она подруге. Латвия страна бедная, а сарафанное радио работает даже лучше, чем Ютуб. И все уже знают, что Германия приравнивает беженцев к местным бюргерам, наделяет их полной бесплатной медициной и образованием. Дает пособие в размере 700 евро на семью из двух человек, и оплачивает жилье. Было за что поскакать на Майдане. А для Латвии пособие беженца в Германии – это уровень жизни, благополучно работающего человека. Так что беженцы тут особо задерживаться не собираются и даже не скрывают этого.
Хоть и договаривались не говорить о политике, а обойти тему не получалось никак.
Наливая кофе, посмотрела в окно и ахнула – со стороны улицы, Бозя от души извазюкал стекло.
– Поросенок. – Пожаловалась она подруге и продемонстрировала ущерб.
– Живо еще окно. – Отметила Нелли, она тоже учувствовала в спасении артефакта.
«Общественное давление большая сила» подумала Маня и вспомнила историю о том, как это
единственное в доме окно не заменили на стеклопакет. Совет друзей единогласно признал его исключительно художественной ценностью. Сложилась эта самая ценность неожиданно – к осени Маня заказала на все окна дополнительные рамы, чтобы утеплить дом. Знакомый делал их из старых окон, но получилось неплохо. Единственная проблема – старые стекла не блестели как новые, местами были поцарапаны, и украсить их Маня решила тем, что между рамами расположила старые керамические фигурки, с маленькими букетами засушенных головок мака. Позже, когда двойные окна меняли на стеклопакеты на защиту этого окна сначала встали Теодора с Янисом, а потом привлекли по ватсапу и Нелли. Маня успела всех своих друзей перезнакомить и передружить.  Окно располагалось напротив камина и выходило на уличную веранду. Устраивая в гостиной посиделки все, кто были за столом наблюдали огонь в камине или его отражение в окне. Друзья были настолько частыми гостями в доме, что к окружающему дизайну относились как к чему-то родному.  Мастер менял окна второй день, не успел справиться с двумя. Он как раз уточнял программу на завтра, просил убрать полочки и цветы, когда по-соседски забежала Теодора.
– Убрать это окно?! – Возмутилась она, тут же позвонила мужу, он быстро явился на подмогу и теперь вдвоем наседали на Маню. В Амстердаме прошлой осенью они приценивались к похожему окну в антикварном магазине. Стоил артефакт 4000 евро, и пара зашепталась: «Неужели кто-то потратит такие деньги». Сомневались недолго, на их глазах окно купили, бережно упаковали и увезли. Маня в Амстердаме была… и еще во многих голландских городах. Интересные окна и мебель она видела во всех городах и тоже замирала от восторга, они были реально раритетными. Но это окно она оформила своими собственными руками, чтобы замаскировать недостатки. Эти аргументы не действовали, выслушав их друзья с удвоенной силой принялись убеждать Маню не менять красоту на пластиковые удобства. А уж если решится, то они клялись и божились выкупить это произведение искусства и даже выплатить за окно – картину целых 2000 евро. Если конечно удастся при монтаже ничего в середине не нарушить. Продавать окно лучшей подруге Маня не собиралась, она тоже ценила паутину между фигурками, часто поражалась тому как меняется вид и почти оживают веточки, и фигурки на закате, как меняется окно при включенном на веранде фонаре. Мастер только переводил взгляд с одного на другого, потом заметил, что вынуть две рамы, не нарушив паутины никак не получиться. Глеб приехал к концу баталий и категорически высказался за сохранение окна. Маня знала, что муж в данный момент ратует не за искусство, а за свое спокойствие. На любую уборку ремонт или перестановку в доме он реагировал как хомячок, у которого в клетке меняют воду и обновляют постель. Так и осталось окно на месте, его рассматривали все, кто попадал в гости, словом окно стало чем-то вроде витрины. Теперь его следовало почистить от следов Бозиных лап.
– Как поживают Тем и Ген? – Нелли вспомнила Манину сказку о двух сорванцах из большой семьи, которая каждое лето селится на подсолнухе в ее саду. Размером малыши были не больше мышек, зато обладали способностью летать со скоростью звука и появляться в самых неожиданных местах. Сказка старая. Тем и Ген были в Белграде перед обстрелом и даже привезли оттуда снимок людей, выстроившихся с плакатами на мосту.  Мост разбомбили, а о чем надпись на плакате Маня узнала недавно. Глеб был проездом в Белграде и снял апартаменты в квартире у одинокого старика. Он и рассказал, что белградцы решили обратиться к своей землячке Левински, и написали «в вашингтонском белом доме.»
Смех сквозь слезы.
И Нелли спросила о крохотных героях не случайно. Дескать не посылала ли их автор в Донецк. Там подруга провела детство и окончила начальную школу. Маня поражалась как много успела Нелли повидать, сама она жила на одном месте с рождения до разгула перестройки, в доме на набережной Робеспьера.
– В последнем сюжете, Бозя поймал Тема и принес домой. Ген сидел у котяры на загривке и орал: «Отпусти брата, идиот, Маня тебе голову открутит».
– С ума сошла. Разве можно придумывать такие сцены! – укорила подругу Нелли.
– Ничего страшного, кот нес малявку аккуратно за шкирку, чтобы высушить его у камина.
– Все равно. Не надо преувеличивать благородство своих хвостатых.
Да уж, подумала Маня и опять посмотрела на грязное стекло. Время идет, а дела стоят. С Нэлькой всегда так – приветами не отделаешься каждый разговор на час. Наконец попрощались.
Маня зачерпнула в миску золы, смочила губку и принялась за дело. Мыть золой внешние стекла она приспособилась сначала по холоду. Осенью, ранней весной и зимой использовать воду на улице себе дороже. Простудишься, как пить дать. А с золой просто, легко и эффективно. Влажную губку окунаешь в сухую золу, протираешь стекло. Через пятнадцать секунд оно высыхает. Тогда Маня берет мягкую щетку, сметает первый слой, а остатки сначала протирает, а потом полирует сухой тряпкой. Можно любой мягкой, но она всегда использует фибро. Дольше рассказывать об этом Манином ноу-хау, чем применить его. Окно засияло, и хозяйка в очередной раз, решила побаловать себя кофейком, и обязательно на веранде. Проблем никаких – бери термос и чашку, усаживайся поудобней и наслаждайся.
Оп, а чашки теперь требуется уже две – на пороге веранды появилась Каймине (соседка по-латышски). Иренка была единственной на этом хуторе, кто являлся в гости без звонка. Но надо отметить всегда с подарочком в руках и любопытным сообщением.  Ирена работала в психбольнице, проводила с пациентами уроки художественного мастерства зимой и практического растениеводства летом. Сейчас она протягивала бутылку из-под шампанского, расписанную бардовыми маками. Это скорее не роспись, а наклеенная особым способом салфетка. Поверхность получилась объемной и надежной. Ее спокойно можно протирать, пылесосить, а саму бутылку не грех использовать как вазу.
Маня принесла три ветки камыша, подрезала, поставила икебану на стол, дополнила натюрморт шоколадкой и второй кофейной чашкой.  За это время, Иренка успела умоститься на диване, она не садилась, а именно мостилась, полная невысокого роста женщина, даже с низкого диванчика как не старалась не могла достать ступнями пол. Так что усаживание это целый процесс.
Отхлебнув глоток, Ирена приступила к сообщению:
– Разбомбили в Киеве торговый центр, сколько погибло посчитать не могут. Палят в белый свет как в копеечку! – Ирэна выжидательно уставилась на Маню.
– Ты на Делфи, это читала, небось?
– Нет, знакомая рассказала.
– У меня другая информация в торговом центре никто давно не торгует, там был военный штаб. Думаю, истина где-то посередине. И та и другая сторона фейками перестреливаются постоянно. Мудрая Ирэнка кивнула и принялась за шоколадку. Вчера она рассказывала, что поступили в клинику первые беженцы. Крепкие парни говорят, что воевали в Волновахе. Всех победили, но комиссовали их по состоянию здоровья. Вояки крепко сидели на наркотиках. Дело привычное для этого заведения, непривычно другое – согласно новой инструкции с такими клиентами из Украины персоналу следует говорить только по-русски. Маня изумилась – с русским языком в Латвии давно и планомерно ведется настоящая борьба.  Постоянно сокращали русские школы, не сдав языковой экзамен нечего и думать о работе. Да и Украина буквально запретила русский язык, но беженцы, похоже, другого языка не разумеют. Чудны дела твои господи. Маня с Ирэной поцокали языками, покачали головами. И сменили тему, как-водится заговорили о мужьях.  Маня о задержке Глеба в командировке, Ирэна посетовала – Ивар жалуется на давление. Потом обсудили рассаду и перешли к любимой части – поговорить о котах. Эти Ирэнку обожали – уселись с двух сторон и буквально заглядывали гостье в глаза, она гладила стаю по очереди, и умилялась. Так можно было сидеть до темноты, но Мане пришлось гостью выставлять – надо успеть рыбу сделать, да и пирожки. Маня ойкнула, метнулась к духовке. Вовремя. Наполнив корзинку горячей выпечкой, вручила соседке и проводила ее до конца сада.
Теперь время заняться рыбой. Пока на сковородке пассировались лук с морковью, Снежок привычно гипнотизировал канарейку. Маня хлопотала у плиты – добавила на сковородку специи и выложила под крышку рыбу. Через 10 минут ее следует перевернуть, а потом аккуратно переместить в лоток, залив соусом. В момент переворачивания Снежок неожиданно рванул с места, запрыгнул на стол и замяукал сиреной. Маня испугалась, оставила дела, взяла котика на руки осмотрела. Снежок вырывался, кричал, и стоило его отпустить, как он с воплем вернулся к сковороде, уселся рядом и принялся показательно облизываться, хватая лапой Манин кухонный фартук.
– Ты хочешь рыбку? – с сомнением спросила она.
– Мя-аау – Подтвердил кот и облизнулся.
– Да, от одного запаха рыбы ты растерял все благородство. Тоже мне барин, а как натурально притворялся джентльменом. – Выговаривала Маня коту, но смутить Снежка не смогла, кот спрыгнул на пол, упал на спину, принялся кататься и мяукать. Косматый с Бозей тоже примчались на заманчивый аромат, но эти ждали угощения молча и нетерпеливо, с явным осуждением наблюдали за Снежком.
Получив разобранную и остуженную рыбу, коты дружно уткнулись в свои миски.
Готовую рыбу Маня отнесла на веранду остывать. Оставалось допечь ватрушки и с обедом будет покончено. Ватрушкам сидеть в духовке еще минут пятнадцать, Маня отыскала новости.
«60 процентов удобрений Европа получает из Белоруссии и России» Надо же – удивилась Маня! «50% процентов потребляемого в Европе зерна поставляют Россия и Украина». Русские новости предсказывали Евросоюзу голод.  Маня слушала и жалела, что посадить картошку ей негде. Вспомнила, как собиралась купить соседний участок, уже твердо договорилась с хозяевами и даже внесла задаток. Успела там все убрать перекопать посадить клубнику и уже высаживала горох, когда нагрянули соседи. Поцокали удовлетворительно языками, пощелкали камерой, а через три дня вернули Мане задаток. Два года висело объявления о продаже – и никто не позарился. А тут раз! Сразу нашлись покупатели. Маня чуть не плакала от обиды.
Иренка, тогда искренне сочувствовала Мане. «Это ты все привела в порядок, навела красоту, они цену увеличили и все, хоть бы заплатили за труды. Нет, это и в голову не пришло». Маня отбивалась от агрессивного сочувствия, она вообще плохо переносила агрессию:
«Да и бог с ними. Говорят, деньги срочно нужны на операцию. Здоровье – это важно». Иренка в версию со здоровьем не поверила, но Маня тему не поддерживала. В конце концов она наводила на соседнем участке порядок и для себя.  Несколько лет просто косила там траву, а теперь что поделаешь – так случилось, что как раз в это время нашлись покупатели и цену хорошую дали, сразу целиком….
К слову поселилась по соседству отличная семья. У всякой истории есть две стороны. Ухаживать за дополнительными посадками, наверное, было бы тяжело.  А картошку лучше купить. В Латвии она и вкусная, и недорогая. Маня по осени всегда покупала по 2 мешка картошки по мешку свеклы и моркови. До весны хватало, и хранились овощи в погребе отлично.
Нет в Латвии голода не будет, здесь люди не оторвались от земли, любят ее, холят и лелеют.  Хотя посадить картошку лишним не будет. Маня твердо решила договориться с хозяевами через участок. Они уже семь лет не пользуются дачей. Домик сдают, а в саду только косят. Есть там участок, под картошку который не нарушит покой квартирантов и не испортит дизайн сада. Позвонить Маня решила прямо завтра.
Но завтра ее ждали события такого масштаба, что ни о какой картошке она еще несколько месяцев и не вспомнит.

Глава 15

В Шауляй Гольф въехал в 17.30. Почти по графику, дальше в планах было снять с карточек Вадима полторы тысячи евро. 500 надо дать на дорогу Виктору, часть на всякий случай держать при себе. Когда Гольф свернул к Торговому центру, Виктор вопросительно уставился на Глеба. В последнее время он больше молчал, было понятно – мужик не знает полного расклада, естественно насторожился. Глеб и сам еще не знал точного плана, но делиться сомнениями с попутчиками не спешил.
– Надо снять наличные для тебя. Да и прикупить Мане продуктов.
Виктор выбрался из машины, а Сашок объявил:
– Я пасс, посижу в телефоне.
Всю дорогу парнишка чистил память своего айфона.  И только с одним снимком расставаться категорически не желал. С экрана смотрел бравый парень в десантном берете и военной форме. На груди крест-накрест два массивных автомата. Кто-то снял Сашка с нижней точки, в итоге получился Рембо – ни дать, ни взять. Только с Сашкиной курносой и веснушчатой мордахой. Паренек открывал периодически кадр, демонстрировал его то Глебу, то Виктору. Те подтверждали – крутой жених. А вот оставлять его или удалить не знает.
Сашок смотрел на снимок, вздыхал. Ролик с Яворовской трагедией давно улетел в корзину, а этот фото факт парень откровенно не хотел стирать:
– Оставь, не мучайся. Небось давно раскидал фото по своим зазнобам.- Посоветовал Виктор.
Сашок кивнул.
– До дома далеко? – Стоя у банкомата поинтересовался десантник. – Глеб знал, что сопровождать его Виктор вызвался с одной целью – поговорить и уточнить позиции. И решил не таиться:
– Чистой езды часа полтора. Маня уже на низком старте, еды наготовила на целую роту, комнаты приготовила.  Сам летел бы ракетой…
– А что мешает?
– Граница между Литвой и Латвией. Напрямую ближе, но там всегда пост. Тебя остановят факт – номера белорусские, а меня с Сашком, могут досмотреть… Не факт, но вероятность большая. Пешком через Элеею не пройдешь. Есть обходной путь крюк километров 90. Дорога грунтовая между Скудас и Жидикяй, я там в ковидные запреты ездил. Место удобное – сначала попадаешь на холм, и с него просматривается дорога по обе стороны границы.
– Отлично, – согласился Виктор.- Что-то еще?
– Да, охотники уже в клинике, памперсы Вадиму меняют. Жду от них известий.
– Думаю, скоро объявятся. Это факт.
Глеб согласно кивнул:
– Лучше бы сначала позвонили.
В магазине справились быстро. Пакет с тремя девочками (так они с Маней называли парные куриные тушки) нес Виктор, Глеб бережно и нежно нес шоколадки. Это только считалось что сладости для Мани, на самом деле шоколадки процентов на восемьдесят всегда доставались ему Глебу. Сначала он нарезал круги вокруг сладкого схрона, боролся с соблазном и в итоге проигрывал. Не желая признать полное поражение убеждал сам себя, немного только попробую. Вскрывал плитку с твердым убеждением съесть квадратика три, а остальное оставить. Но как-то так само собой получалось, что оставались как раз три и он мужественно предлагал их Мане. Дескать, увлекся ночью и не заметил, как плитка растаяла. Но это все тебе. Жена улыбалась, кивала, съедала одну, а две подкладывала Глебу…
Выдав Сашку бутылку колы и чипсы, офицеры тронулись в путь. Виктор крутил головой рассматривая город, на скорости 50 километров в час это не составляло особого труда.
Пересекая Вильнюсскую улицу Виктор заметил:
– Какая ровная, и дорожки розовые…
– Пешеходная, здесь всегда много людей и в будни и в праздники.
На выезде белорус засмотрелся на белоснежный собор Петра и Павла, расположенный на высоком холме он величественно встречал и провожал всех путешественников.
Не занятый дорогой Виктор погуглил, и принялся рассуждать вслух:
– Такой спокойный и чистый город, а смотри ка и чума его н е миновала – половину жителей выкосила и шведы здесь побывали, и Наполеон прогулялся, а под русскими трижды побывал. И ведь ничего плохого от русских…, построили и кожевенные заводы, и велосипедная фабрика – все в эти времена. А поляки пришли – то дают свободу городу, то отнимают.  Здесь недалеко советский полк авиационный стоял… Теперь натовские самолеты на аэродроме базируются. Получается Советы все для своих противников обустроили… Смотри, здесь какая-то гора крестов.
– Я туда в самые трудные времена заезжаю. Знаешь, помогает.
– Далеко?
– Рядом. На посещение часа хватит. Только крестики надо купить, принято там оставлять и загадывать желание.
Сашок повозился на заднем сидении.
– В городе был, а на гору только собирался. Я, за!

И компания в очередной раз отклонилась от привычного маршрута.
К Горе Крестов надо идти пешком по прямой как стрела мощеной дороге, метров 500 не меньше. Здесь даже летом ветрено, и чем ближе подходишь, тем большее чувствуется напряжение. Издалека гора кажется невысокой, а когда подходишь и особенно поднимаешься наверх то нагромождение крестов самых разных религий, и оставленных на них маленьких иконок и крестиков как будто втягивает тебя в какое-то особое пространство. По факту тут две горы, примыкающие друг к другу. Согласно легенде, проводив на войну мужей и сыновей, женщины брали у хутора по горстке земли и несли сюда, и ссыпали на холм, если воин возвращался, горстку земли перекладывали на соседний холм. Второй холм – больше первого.  Глеб отклонился от главной тропы, поискал их с Маней крестики, оставленные перед поездкой в Пиран, не нашел. Выбрал место и попросил Гору помочь ему в здоровье и делах, попросил найти правильное решение, чтобы защитить себя и дом от плохих сил. Под плохими силами в данный момент он подразумевал охотников.
Спустился с лестницы, высматривая спутников. Сашок уже шел к Глебу, а Виктор задерживался наверху. Тут и застал Глеба звонок:
– Глеб Кудрин?
– Да.
– Я брат Вадима Ивановича.
– А кто это?
– Начальник отдела московского Газпрома.
– Извините, не знаком.
– Вы ему в Микулове скорую помощь вызывали, так в истории болезни записано.
Глеб реально поначалу не врубился от кого звонок, теперь понял и напрягся.
– Так его Вадимом Ивановичем зовут? Данные списывали из документов, я не смотрел. Как он там?
– Без сознания пока.
– Жаль, очень жаль. – Он изо всех сил старался выдерживать тон вежливого безразличия. И очень надеялся, что это ему удается. – Я чем-то могу помочь?
– Да, не можем найти его документы. И одежды нет.
– На смотровой площадке он был одет. – Задумчиво и медленно произнес Глеб. – Правда, как-то легко: свитер, брюки, ботинки. Я еще подумал, что водители так выбегают из салона. А потом не до размышлений стало, человек без сознания, хрипит. Вызвал скорую.
– Это понятно, — прервал Глеба фальшивый родственник.- Ты где сейчас?
– В Польше. – На всякий случай соврал Глеб. Домой еду. А что?
– Нет, ничего. Думал где-то рядом, поблагодарить хотел. – В очередной раз соврал лже-брат.
– Да особо не за что, любой бы помог, я оказался рядом вот и все.
– Не знаю, не знаю…- вздохнул охотник. На том и попрощались.
Глеб взмолился, чтобы навсегда…..
– Прямо мороз по коже.- Сказал Виктор из-за спины. А потом сочувственно спросил.
– Они?
Глеб утвердительно кивнул.
– Ты молодец – я не я и хата не моя. Может и прокатит.
– Или накатит – задумчиво проворчал Глеб в ответ.
До Жидикяй ехали молча. Виктор с Сашком привычно копались в телефонах, Глеб аккуратно вел Гольф.  Границу пересекли без приключений, взяв прямой курс на дом Глеб заметно повеселел.
– Ни хрена себе! – Возмутился резко и громко Виктор.
Глеб дал по тормозам.
– Где? – Он думал, что полиция, а Виктор просто пялился в телефон.
– Русские приостанавливают наступление под Киевом. Один раз уже остановились в Иловайские в 14-ом, и сколько жертв. Теперь опять сдают военных. Представляю, что ребята сейчас чувствуют. Как думаешь, предатели?
– Не знаю, что и думать. Лажа какая-то.
– Блин! Взбаламутили всех, санкций огребли по самые не балуй, свифт закрыли, русских по всей Европе гоняют только за фамилии. И теперь что? На попятную.
– И ребята за что полегли?- Очнулся на заднем сидении Сашок
– Если ты о Яворовском событии, то поделом им. Двое дерутся – третий не лезь. Какое они отношение к России или к Украине имели?  Солома у тебя в голове.
Сашок надулся и замолчал.
Виктор продолжил персональный митинг.
– Второй Минск или новый Хасавьюрт… – доиграются. И так все понимают, что россиянской элите страна не по размеру, освоили только карманы. А теперь ясно и Армии нашей эта элитка недостойна!
Глеб молча соглашался, но включаться в разговор не стал. Он уже всем своим существом был настроен на возвращение домой. Через час они въедут в Елгаву…
Глеб послал Мане сообщение: «Я на родной земле». Получил штук шесть радостных смайликов.
Так повелось что словосочетание «Родная земля» в устах и Глеба и Мани звучат искренне. Столичные жители, они полюбили этот небольшой городок от всего сердца. Маня пришла к выводу, что Митавский дворец воспринимает как Эрмитаж в Питере. Его тоже построил Растрелли, причем раньше Зимнего. Он тоже построен на берегу реки, и с впечатляющей перспективой обзора. Фасад дворца смотрит на реку, а за ней на противоположной стороне огромное ровное поле, летом на нем тщательно постриженный газон, зимой белоснежное поле, похожее на чистейшую скатерть. При въезде в город это создает впечатление, что на тебя надвигается и растет игрушечный домик. Вокруг дворца роскошный старинный парк, но осматривать его следует пешком, прогуливаясь не спеша. У города непростая история, богатая и некогда всемирно известная столица Курляндского герцогства, на шестидесяти квадратных километрах, во время Второй Мировой потеряла большую часть своих исторических строений зданий, площадей. Девять раз город переходил из рук в руки, подвергался жесточайшим обстрелам и бомбежкам. Но сегодня в многонациональной Елгаве соседствуют Собор Латвийской православной церкви, Собор Симеона и Анны, Католический собор пресвятой девы Марии, Успенский храм и еще два собора.  Свое историческое название Митава получила от немцев, позже его слегка изменили польские владельцы. Дабы утвердить себя на этой земле польский король Якуб приказал построить в Митаве католический собор. Православный храм появился во времена Бирона, взявшего в жены русскую княжну. У каждого времени и каждого места своя история упадка и процветания, войн и примирений. Потерь и приобретений.  Латышские правила здесь установились после революции, тогда страна первый раз в своей истории обрела независимость. В то время в Елгаве построили два сахарных завода, а жители, чтобы поддержать собственную промышленность, клали в чай по паре дополнительных ложек сахара. На окрестных полях сажали и пестовали сахарную свеклу. Работали заводы и в Советское время, а Евросоюз посчитал эти заводы лишними. Свеклу выращивать не стали, а на полях порекомендовал высаживать рапс. Перед Великой Отечественной Митава стала русской, в период СССР здесь появился и автомобильный и радио заводы и много еще чего.  В 90-е опять пришла независимость, и в обиход простых совсем не политизированных граждан прочно вошла фраза: «Я свободный человек и живу в свободной стране».  Реально Глеб замечал и раскованность местной молодежи, и то, как обращаются с детьми в семьях. И во все времена жители местные и пришлые влюблялись в город и с удовольствием привносили в его жизнь хоть маленькую капельку своей любви.  Колдовское место для каждого находило свой тихий удобный и уютный уголок. Для Мани с Глебом он тоже нашелся. И сейчас Глеб всей душой стремился туда.  Но прежде чем окунуться в домашнюю атмосферу, слиться с ней, он не смог отказать себе в удовольствии и провел для гостей экспресс-экскурсию по Елгаве.  Провел Гольф по набережной, показал им дворец и уже по Лиелла ела направился в сторону дома…
Базилио традиционно встретил машину у центральных ворот и параллельным курсом провожал до самой парковки. Маня с хозяйственной тележкой ждала мужа под туями. Во всех окнах, на верандах и на улице она включила освещение. И гости в первые минуты увидели очертания сада и фрагменты загадочного дома.
Но устав в дороге, они не особенно поддавались ахам и восторгам. Маня отметила, что Глеб, едва сбросив уличные ботинки, прямо в куртке устремился с сумкой в свою норку, и вернулся оттуда, заметно успокоенным. Она вопросительно посмотрела на мужа, тот привычно обхватив жену за плечи прошептал – потом поговорим. И вынул из кармана мешочек с Маниными драгоценностями. Она просияла, а потом озабочено нахмурилась. Неужели настало время менять устои жизни, прятать все в надёжные места, закрываться на семь замков.  Уезжая из дома не дольше чем на день, они даже двери оставляли открытыми. Чтобы котики могли спокойно заходить домой и выбегать на улицу…
Гости быстро разместились по спальням, после душа дружно поужинали, перебросились дежурными фразами, о ценах и погоде.
Маня показала Глебу счет на электричество, за два месяца он удвоился. Муж присвистнул – если так дальше пойдет будем выключать свет на веранде. Соседи на электричестве экономили, и зимой у Ирэны светилось только одно окно в доме. Она шутила: «Мне от твоего фейерверка освещения хватает».  Дороже на треть обошлись и курочки.  Виктора интересовало другое, подключив вайфай он терзал телефон, параллельно прихлебывая компот.
– Ничего нет по переговорам, неужели будут сворачивать операцию?
– Думаю, что ответ на этот вопрос мы узнаем через два три дня.- Маня тоже удивилась, услышав о договоренностях в Стамбуле.  А потом поразмыслила, и пришла к выводу, что исходной и однозначно точной информации о причинах, задачах и конечных целях Путина на Украине нет не только у нее, но и у всей армии российских журналистов, ежедневно трактующих слова лидера нации.
– Мы много чего не знаем. Например, страны друг другу войну не объявляли, а говорят о капитуляции. Если это борьба с национал фашистским режимом, то почему не останавливают его главное финансирование – газопровод? Жадность? Может быть. При цене 1700 евро за куб можно получить доход на 30 лет вперед.  Но и здесь вопрос – чьи это будут доходы?  Хорошо если проект расчёта по газу за рубли сработает, а если нет. И все доходы опять будут заморожены или хуже того – переданы Зеленскому на войну с агрессивной Россией…- Маню понесло, непонятно почему она заговорила о политике с людьми, которых видела первый раз в жизни, и старательно уворачивалась от этой темы с теми, кого знала больше десяти лет.
– А действительно, что будет с Украиной после победы русских? Она станет частью РФ, или распадется на несколько частей. И миллионы беженцев останутся в Европе?…
– Ты еще спроси кто будет отвечать по украинским долгам? – добавил Глеб.
А Маня подумала о беженцах. Сегодня прочла на Делфи, что Юрмальские власти объявили: «Беженцев принимать больше некуда». Гражданам Латвии предложили взять пострадавшие от войны семьи к себе, а за это сочувствие власти готовы платить по 50 евро в месяц. Украинцы тоже отметились в информационном потоке, если пару дней назад они предлагали русским в Европе носить белые ленточки. Нет, нет это не дискриминация. Просто украинцы тоже говорят по-русски, а коли так, то от русскоговорящих граждан Латвии ничем не отличаются, а это по мнению беженцев неправильно.  Власти деликатно промолчали, русские латыши и просто латыши зароптали. Особенно их возмутило сравнение – в Латвии 600 000 русских, так что как минимум полмиллиона украинцев страна должны принять. Это что взамен? Или для равновесия?
Побочный эффект специальной операции? Защитить русских на Украине, и подставить их под удар в Европе? Если бы знать о конечной цели этой войны, может некоторые стали бы готовиться к переселению. Это не так-то просто, далеко не все русские в Европе миллионеры. А звоночки приходят тревожные. Приятельница работает в латышской школе, сама русская, хотя может и украинка. Отец из Закарпатья, мать местная русская. Но национальностью, школотая не заморачивалась. Отлично владеет латышским, выросла в этой среде, прекрасный русский, правда с местными прибамбасами. Например, скажет не два дня назад, а два дня обратно. У Александровны перфект немецкий. И вот к ней в класс поступил ребенок из семьи беженцев. Учебные власти потребовали обучать этих детей на русском языке. Новенький задачу не понял, и школотая объяснила ему персонально по слогам, как и требовала инструкция на русском языке. Мальчик выслушал, а потом потребовал: «Теперь то же самое, но на мове». Александровна обомлела на секунду, но не растерялась, и по-латышски посоветовала ребенку учить местный язык, коли русский ему так не нравиться. Паренек ничего не понял, но свой показательный номер решил довести до конца: «Не можешь на мове, пошла на три буквы, которые он произнес». Латышский класс знал значение бранного слова, мальчишки повскакивали с мест и окружили наглеца. Александровна пресекла межнациональный конфликт, благо педагогический стаж перевалил за третий десяток. Но история и ей и всем педагогам категорически не понравилась. Правда вызывать родителей инструкцией не рекомендовалось.
Устоявшийся мир в этой бедной, но такой спокойной прибалтийской стране стал вздрагивать, пока локально. А что дальше?
Это дальше на сто процентов зависит от того как поведет себя Россия на Украине. Если верить русским журналистам поводов для введения войск больше, чем достаточно. И как ответ на поставку оружия из Европейских стран, которое после пересечения границы переправлялось прямиком на Донбасс. И те же биолаборатории. Но это если верить. Последнее получалось не очень. Что-то большое и самое главное в этой истории оставалось за кадром. Вот почему и сама Маня и Виктор и Глеб напряглись услышав о странном завершении переговоров в Турции.
Вместо того чтобы после долгой дороги и плотного ужина разойтись по спальням, за столом завязался непростой разговор.
– Не понятно почему людям не говорят точно и ясно с какими целями введены войска на Украину. – Виктор надкусил ватрушку и уставился на Маню, та в ответ пожала плечами. – Если, для того чтобы освободить Донецкую и Луганскую области, заставить Зеленского признать Крым, ДНР И ЛНР, то так и скажите. Ребята должны знать за что воюют, почему погибают их товарищи. Если для того, чтобы пострадавшие от санкций русские олигархи ринулись осваивать предприятия на Украине, то за это 9 из 10 военных подписываться не стали бы.
– Кто же тебе об этом скажет? – Маня произнесла эту фразу тихо, в контексте размышления.
Но Виктора от нее прямо подбросило на диване.
– С огнем играют, если что не так….- Он не договорил. Но все поняли, что имел в виду этот плечистый голубоглазый десантник. Да-а-а…, болонская система не успела переформатировать все мозги на постсоветском пространстве.
Долго еще говорили за столом о будущем страны и Европы, спустя время Маня и Глеб вспомнят этот вечер и с горечью поймут насколько провидческими оказались их версии и предположения. А пока Маня откашлялась и приказала:
– Всем спать, завтра будет день. На самом деле ей хотелось остаться наедине с Глебом, чтобы услышать то, о чем полунамеками он говорил и с дороги, и с порога.

Глава 16

Сон, это как точка долгого дня. Долгий и суетный он завершился в начале второго часа новых суток, и главным событием – Глеб вернулся из командировки целым и невредимым. Устроился в своем уголке на свежем постельном белье и спит. Кто эти его попутчики – Виктор и Сашок? Странная парочка, белорус постоянно одергивает молодого, а тот заедает пирогами обиду и послушно замолкает. Сашок похоже ровесник старших внуков, и Маня понимала, что вести себя так может только парень с чувством вины, которую признает, но с наказанием категорически не согласен. Как там ее мальчишки?
С этими мыслями она и уснула.
На площади перед Ратушей они о чем-то шептались с Нелли, та говорила, перешла на немецкий торопилась и постоянно оглядывалась по сторонам.  Маня понимала не все – слежка, надо уйти быстро, но так, чтобы они не поняли, что мы убегаем. В двух шагах Яшка и Глеб рассматривали что-то наверху, и совершенно мирно прогуливались люди. День солнечный, но прохладный. Нелли куда-то исчезла, и Маня осталась на площади одна. Даже не на площади, а на узкой кривой улице с четырьмя двухэтажными аккуратными и чистыми домиками. Да это те самые социальные дома, которые в Аугсбурге построил основатель бумажной фабрики. Наследники, получив в наследство этот квартал в центре города вынуждены были спустя столетие соблюдать условия завещания. В квартирах этих домов селились самые бедные, и платили всего 2 евро в месяц. Остальные расходы на себе несли домовладельцы.
Маня оглядывалась по сторонам, пыталась представить счастливчиков, которым повезло поселиться здесь и досаду домовладельцев, которым не позволялось ни продавать ни передаривать обременительную собственность. Да уж, пару столетий назад благородный человек сделал доброе дело в уверенности, что после него мир и ценности в нем останутся без изменений…

Размышления Мани прервали три фигуры, одна в чумном костюме, маска с длинным носом, казалось, сгибает мужика к земле. Двое приближались к Мане так медленно, как будто она наблюдала замедленную съемку. Маня испугалась и поняла, что кто-то специально растянул время для этой троицы, чтобы она успела убежать и спрятаться. И Маня побежала, свернула в первый закуток и увидела в центре крохотного садика поляну со светящимися тыквами. И тут вспомнила – это праздник Хэллоуин, в Германии его всегда активно отмечают. В этот день по улицам разгуливают ряженые вампиры, ведьмы. А дети наряжаются в привидения и требуют сладостей. Маня машинально засунула руки в карманы куртки, как назло ни одной конфеты.  У входа в подворотню, которая напоминала один из двориков на Старом Невском вошла троица и направилась к месту укрытия. Рука Чумы уже дотянулась до ее плеча и Маня завопила во всю мощь своих легких.
– Не пугайся это я. – голосом Глеба говорил ряженый.
Маня проснулась и увидела лицо Глеба, за спиной его слегка раскачивался вязаный абажур светильника. Повесили его низко над столом, а Глеб все время задевает этот шар головой. Света в гостиной не было, только блики от камина раскачивались на стенах и отражались в дверном стекле.
– Что-то случилось? – Маня обрадовалась, что ужас остался во сне, но поняла что просто так Глеб будить ее не станет.
– Поговорить надо.
Маня заметила, что на столе готовый кофе, раскрытая плитка шоколада, чистая пепельница и две маленькие глиняные чашки. Значит, разговор предстоит серьезный. Сейчас умоюсь. Маня пошлепала в душ.
Сорок минут понадобилось мужу, чтобы рассказать историю о встрече с газовщиком в Микулове, сокровищах в его джипе, московской заложнице и охотниках, которые вчера вечером вышли на его след.
– Значит они знают наш точный адрес? – Задумчиво прошептала Маня.
– Адрес квартиры, я хоть и не указал место декларации, но по персональному коду он выясняется на раз два.
– Квартира… Это не страшно, мы там уже три месяца не появлялись. А если бы и появились, то ушли бы через вторую дверь черным ходом.
Квартира на самом деле могла бы считаться конспиративной.  Объединив две, они получили два выхода в разные подъезды. Великий, он теперь заправлял этим помещением, не раз фантазировал как просто ему будет скрываться от всяких преследователей. Кому могло прийти в голову преследовать Великого, Маня и представить не могла. Безобидный, тихий он жил как оглядывался, но фантазия у мужика росла и переплеталась ветками, как дикий куст на обочине.
– Наше место они легко узнают от Великого, он не партизан, молчать не станет
– Ты ему все рассказал?!
– Расскажу, если успею, но не все. О деньгах знать будем только мы.
Маня осмотрелась. Стая разместилась рядом и напряженно прислушивалась к тихому разговору. Базилио по охотничьи шевелил кончиком хвоста, Серый гипнотизировал взглядом Глеба. И даже Снежок сидел ровно и смотрел в рот Глебу.
– Господа, концессионеры, акции этого предприятия давно поделены. – Маня обратилась к котам, и муж понял отсыл шутки к известному художественному произведению «12 стульев» и в голос рассмеялся. Маня быстро толкнула мужа в бок и глазами показала в сторону спален. Коты завертели головами и Маня представила, как они дружно прижимают лапы к мордам. Но смяться не стала. Не до смеха. Если вчера вечером охотники звонили Глебу, в ближайшее время они появятся на квартире, точнее у входа в подъезд. Выяснят у болтливых соседей, что мы давно живем на хуторе. Соседи адреса не знают, но на Великого укажут без колебаний. Мужика надо бы предупредить, но не по телефону. Поднимет панику… Остаётся надеяться, что Глеб успеет повидаться и переговорить с ним. Тем более, что надо в ближайшее время ехать в Польшу за субару.
Теперь же надо придумать как спрятать деньги компьютер и документы. Сделать это следовало так, чтобы у постороннего человека, не было ни одного шанса найти сокровища. Первое, что пришло в голову Мане – погреб. Глеб идею отверг – эти не поленятся заглянуть в любой угол не только дома, но и сада.  Очень скоро Маня убедиться насколько прав был муж. Пока же она перебирала в уме разные уголки дома.
– Придумала! – победно сообщила она. – На крышу, между стекловатой. Туда точно никто не полезет.
Действительно, дом они утеплили не стандартно. Сначала утеплитель по внешним стенам пустили…, но первая зима показала – тепло уходит через крышу. Утяжелять крышу дома было нельзя и тогда решили сделать дополнительный каркас. Брусы по периметру, перемычки, и на крышу в два слоя утеплитель. Утепленное пространство между крышами с торцов заделывать не стали, удобно хранить остатки досок, ламината, брусков и прочий материал про запас. А по фасаду вставили разрубленные посередине стволы диаметром не больше 10 сантиметров. Полу дрова скрепили досками, щитки в длину 40 сантиметров легко вынимались с места, а снаружи все выглядело единым целым. И красиво и практично.
Глеб подумал немного и отрицательно покачал головой
– Надо закопать.
– Может в теплицу, там мягкая земля. Только до полива надо будет куда-то перенести.
Именно там они и будут рыть в первую очередь. В саду вообще прятать нельзя. За полмиллиона они перекопают все до последнего метра.
– Глупо, снег еще не сошел. Сразу будет видно где орудовали лопатой.
Глеб поднялся и снял со стены фотографию.
– Это надо убрать, они знают меня в лицо. Спрашивали в кафе – не видел ли я мужика в красном пуховике.
– Теперь знают, что видел.
– Они знают только имя и номер телефона. Что касается пуховика, то по моей версии нашел я мужика без куртки портфеля и барсетки.
– Это уже хорошо.
– Где у нас лопата?, и еще понадобиться топор, закопаю все там, где насос к реке подключаем.
– С ума сошел! Скоро Свэте разольется и все пропадет. Там всегда вода по весне.
– Упакуем в плотные полиэтиленовые мешки, запаяем, и ничего не промокнет.
Маня представила, как вынимают они сокровища и вместо хрустящих зеленых купюр обнаруживают склеенные намертво кирпичики, загрустила, и одновременно почувствовала облегчение. У нее никогда не было таких сумасшедших денег. И даже представить себе, что на них можно купить женщина не могла. Может быть потому, что самих денег она пока не видела. Даже подумала, что забот и тревоги с богатством так много, что может ну его. Не жили богато, не надо начинать. Она даже засомневалась, что деньги есть и лежат в платяном шкафу.
– Ты хотя бы покажи, никогда не видела разом столько денег. – Обратилась она к мужу.
– Одеваемся и в зеленом домике все посмотришь, там будем упаковывать. Глеб этот домик использовал и в качестве сарая.
Муж с женой принялись за дело. Фонарик Глеб с собой не взял и направился по темноте к реке, а Маня достала старый кожаный портфель плотные хозяйственные мешки из-под березовых брикетов и наконец извлекла из командировочной сумки потертый пакет с пачками американских рублей. Она постаралась представить дом, который можно купить на них. Но как не старалась, перед глазами всёравно возникало их с Глебом крохотное бунгало. Единственное что удалось придумать – кругосветное путешествие на теплоходе с посещением Венеции, туда Маня ездила на электричке. И поразилась, когда на одной из улочек, увидела огромный круизный теплоход. Он вошел по каналу в город, и рядом с историческими домами города казался неуместным явлением.  Кругосветное путешествие давняя мечта, эта забава для многих европейских пенсионеров Мане недоступна. А хорошо бы… – море, бассейны на верхних палубах, каюта люкс. Уехать на пару месяцев и наслаждаться. Не пойдет. Два месяца Глеб на одном месте не выдержит.  Да и котикам билеты в кругосветку никто не продаст. Да и расходы не больше десяти тысяч, а в пакете пол миллиона. Маня запихнула сверток во второй мешок, потом вытащила. Для начала лучше перемотать пищевой пленкой. Потом в мешок. Отдельно деньги и отдельно компьютер. Запаивать будет Глеб. Паяльник она уже принесла, но пока не включала.
Маня снова вынула из пакета доллары уставилась на них, пытаясь представить реальные возможности, которые таятся за этими купюрами. Но как не старалась, ничего не получалось. Можно конечно купить две новых машины. Но современные дорогие автомобили приспособлены только для хороших дорог, и ездить на них лучше в сухую погоду и чтоб мороз не ниже 20-ти и еще много всяких других условностей… Когда-то они задумывались над тем, чтобы купить на границе Чехии и восточной Германии двухэтажный дом. На первом мясной магазин, кафе на четыре столика, а наверху две жилые квартиры. Тогда хозяин озвучил цену – около пятидесяти тысяч евро. Но придется переселяться с привычного уютного места.  Дом стоял на берегу реки всего в двадцати метрах от границы, которая проходила по мосту. Как торговое место – отличный вариант. Основные покупатели немцы – по выходным они массово едут закупаться в Чехию. А здесь их ожидает и большой вьетнамский рынок с одежной, обувью, поделками. Продуктами. И мясной магазин. Нет переселяться из Латвии Маня не готова. Как не раздумывала она, ничего путного в голову не приходило, зато бессонная ночь, тревожное ожидание неизвестных охотников, брошенный Глебом на полпути, субару… Блин, не сокровище, а чемодан без ручки – тяжело нести и жалко бросить…
Глеб появился и плюхнулся на стул, на лбу выступили капельки пота. Маня кивнула на стол:
– Все приготовила паковать будешь сам.
Глеб кивнул и воткнув в розетку вилку паяльника, закурил.
Маня налила из термоса в чашки кофе, домик не отапливался, она сама успела замерзнуть, Глеб наверное нет, копать землю сейчас не легко, а там еще и корни.
Деньги пойдут в яму, а компьютер с паспортами решили все таки положить под крышу.
Со схронами было покончено только к шести утра, спать Мане не хотелось, а Глеба она отправила в кровать. Сама же запустила стирку, завела блины. Печь их она станет по мере пробуждения гостей. Скорее всего, единовременного подъема не случиться. Так что по мере пробуждения гости и позавтракают блинчиками с пылу жару.
К семи во всех трех спальнях стояла тишина. Время послушать новости, вчера выяснилось, что россияне снялись с позиций под Киевом. Все как озвучил в Стамбуле культурный министр. Пресс секретарь президента в прямом эфире стал отмазывать беглецов-артистов. Пока простые и именитые журналисты смотрели на эту новость с широко открытыми глазами, чиновнику вмазал под дых глава Чечни. Кадыров выехал на линию фронта и готовился со своими воинами к решительной схватке с «шайтанами».  Но это только легкая анестезия для реальных патриотов. Информационная пауза на фоне неоднозначных выступлений кремлевских толкователей так или иначе приводила к мысли – не предательство ли?
Маня не патриот, но русская, на долю которой выпали все тяготы девяностых. И круги распада после главного потрясения. Перебои с продуктами не главная потеря. Первый муж Мани как раз накануне получил на ВДНХ диплом изобретателя, про его ноу-хау даже по телевизору сделали репортаж. Вот уж воспрял тогда Владимир.  Не успел как следует насладиться подами признания, как приехали коллеги из Франции, предложили создать на базе его разработки совместное предприятие. С радостной новостью он явился в кабинет директора НИИ, тот напустился на изобретателя с горячими патриотическими речами. Долго рассуждал, что советский инженер с советским образованием не имеет право свои изобретения пускать на благо каких-нибудь французов. В конце концов лаборатория, где это изобретение прорабатывалось и оформлялось, относиться к институту. Так что от СП с иностранцами отказываться не следует, но в число учредителей надо включить если не весь институту, то хотя бы его директора Виктора Семёновича, тогда он сможет отбить все претензии специальных служб. Инженер устыдился своей безграмотности и уточнил французам условие. Те долго спрашивали чей проект был представлен на выставке, и не могли взять в толк зачем изобретателю брать в предприятие директора. Автор и специалист нужен, а начальник…
Французы выросшие в условиях рынка понимали в делах больше, чем талантливый ученый сформировавшийся как специалист и человек в условиях советского коллективизма. Только через полгода Владимир понял, о чем говорили французы. Проект запустили в дело на крупном металлургическом комбинате. Директор разрезал ленточку, пожал Владимиру руку, а через две недели выяснилось, что сам автор никакой не учредитель совместного предприятия, а всего лишь главный технолог с зарплатой. Вот тогда он и запил по-черному. Это было предательство на так сказать личностном уровне, те самые щепки от рубки леса по всей стране. Но ранили они куда больнее.  Маня пережила свою историю предательства, в газете, где работала главным редактором. Об этом она старалась н вспоминать. А теперь назревал новый удар национального масштаба.  Кремлевские информационщики так разогрели народ, и настроили на большую оборону от злых сил НАТО, которые не сегодня завтра разбомбят Москву, что многие решили – специальная операция на Украине дело праведное и должно закончиться только победой. А что считать победой – по этому поводу прозвучало несколько версий. Да в 90-е на их с Глебом родине случилась чудовищная несправедливость, Маня даже читала что активисты собирают подписи под коллективным иском против Горбачева, чтобы признать развал Союза нелегитимным. Иска пока не подано, а о войне уже четыре месяца говорят и здесь на Западе и там в России. Маня вдруг почувствовала себя в очередной раз жестоко обманутой и решила – если кремлевские информационщики прикрывали что-то неправедное, она сама примется собирать подписи, чтобы подать на них коллективный иск о распространении дезинформации в интересах узкого круга лиц.
Во как завернулись ее мысли – все от недосыпа.
Первым проснулся Виктор, умылся и принялся с интересом разглядывать апартаменты. Постоял у стеклянной двери, присел у камина. Затем устроившись на диванчике позавтракал блинами со сметаной и клубничным вареньем, и заявил:
– Если бы не деревья за окном, я бы подумал, что попал на яхту.
– Это утепленный английский передвижной дом, — пояснила Маня.- Да дизайн гостиной походит на морской стиль.
– Круто, Глеб говорил, что общая площадь всего 36 метров.
Маня подтвердила и пояснила, что для теплого сезона у них еще примыкают к дому две веранды, а зимой и такой площади хватает, легче обогревать. Да и зачем им с Глебом хоромы.
Виктор уточнил, действительно ли купили домик со всей мебелью и оборудованием за 7000 евро.
– Нет тогда это были 6000 лат, а если считать в евро то на треть больше. Значит восемь. Правда утепление, замена окон и прочее обошлось еще в восемь тысяч, но это постепенно и на кредитные деньги. А поему было не взять под 7 процентов годовых.
Проценты Виктора добили.  Его знакомые взяли ипотеку под 15 процентов и то по специальной программе…
Под такую беседу постепенно один за другим к кухне подтянулись остальные. Сначала Сашок, взлохмаченный и сонный приступил к завтраку, а затем и Глеб.
Они с Виктором составили договор купли-продажи и переставили на машину старые номера. Попрощались, Маня у выхода из дома, а Глеб с котами проводили гостя до машины.
Сашок вернулся с пробежки по хутору и спросил:
– Можно я погощу у вас недельку. Прямо как в санатории.
Маня согласилась и на подольше, но съезжать Сашку пришлось гораздо раньше и в режиме экстренной эвакуации.

Глава 17

Удел хозяйки с утра спланировать день, причем сразу по всем направлениям и меню и уборку и личное косметическое. Что надеть, во что переодеться, в каком виде выпустить мужа в город. Да мало ли мелочей в обычной жизни, которые хозяйке предстоит постоянно и жестко держать под контролем.
Уважаемые мужчины попросите своих жен, любовниц или подруг составить подробный список дел и забот на день, и вы поразитесь насколько он будет объемным. А у хозяйки учет необходимого как в матрице – план на месяц, неделю, день и даже час. Успех ее домашнего предприятия зависит от того насколько хорошо дом налажен. Все на привычных местах, техника без помех включается и выключается. Отлично, все задуманное будет реализовано на автомате. Плохо дом налажен, крючки отрываются, розетка включается через раз, в раковине засор – крутится бедолага с утра до вечера. Или плюнет на все и станет делать только самое необходимое. У Мани дом налажен, выстроен годами, разложен по полочкам и ящичкам. Умудряется она и борщ сварить и новости узнать, мало того переосмыслить, упаковать эти новости в несколько коротких фраз и за кофе изложить основное мужу. Но это уже не из списка дел домашней хозяйки, а профессионально выработанная за три десятилетия привычка. Правда, уйдя из профессии уже здесь в Латвии она призналась своей коллеге, что теперь знает и понимает больше, чем в сумасшедшем ритме редакторских будней.
Но недаром говорится – многие знания, многие печали.
Сегодня у Мани будни другие, но сказать, что они проще нельзя.
Глеб с Сашком возились в дровянике и над чем-то задорно смеялись. Коты носились вокруг – помогали. День солнечный, а мужики засиделись в тесной машине, так что размяться только в удовольствие. Виктор добрался до Себежа без помех, отзвонился, поблагодарил. Ну и слава богу. Еще пару месяцев назад Маня с Глебом и не ждали бы звонка, дело привычное – 400 километров туда, 400 обратно. А сейчас все изменилось. Интересно как-то дом на месте, все здоровы, а такое впечатление что вот-вот произойдет что-то плохое, и вообще все стало иначе как то, ненадежно что ли…
Новость дня – ушел из жизни политик Владимир Жириновский. В 90-е он не просто ворвался в новую политику, а стал ею. Пообещал каждому мужику по бутылке водки, а русской бабе по мужику. Сообщил, что скоро русские окунут свои сапоги в Тихий океан. Тогда на экранах мелькали Хакамада, Явлинский, Болдырев. Но что именно обещали они сегодня и не вспомнишь. Жириновский предсказал и войну, и победу на Украине. Маня перемешала творог, выложила в миску очищенные и порезанные дольками яблоки, вбила 2 яйца, положила сахар, добавила манку, немного соды влила 3 ложки подсолнечного масла. Перемешала и выложила все на противень. Сверху слой сметаны. Температура в духовке дошла до 200 градусов, теперь надо расположить на средней полке и через 20 минут десерт будет готов. Время передохнуть, Маня налила себе кофе, сунула ноги в домашние валенки, укуталась в бабушкин плед и тихонечко вышла на веранду. Побыть одной, это как перелистнуть страницу, подумать, уложить в сознании события и дома и мира. Их с мужем необычная ночь теперь казалась Мане сном. Они даже в шутку не мечтали подержать в руках такие деньжищи. Да и сама жизнь научила ее– подарков просто так не бывает, за них приходится платить по три – четыре цены. Поэтому Маня никак не могла считать эти деньги своими и в планы необходимых трат не входила даже сотая доля шальных и чужих денег. Об этом она подумала вскользь, а вот о смерти Жириновского подробно. Символично, что его не стало именно сейчас, с событиями на Украине уходила эпоха 90-ых. Эпоха уходила некрасиво, скандально и грубо, и как-то по-вандальски. Под Киевом русские десантники попали в плен. Каждому из них крепкие мужики в военной форме связали руку, полоснули ножом по горлу и спокойно снимали на камеру агонию, радостно комментируя жуткие сцены. Чем больше событий, тем реже Маня задается вопросом: «Что случилось с людьми». Они изменились и мир стал не просто опасным, но и до наглости фальшивым. Накануне на все лады обсуждалась резня в поселке Буча. На улицах поселка раскиданы трупы, а убийцами объявили русских военных, которые мало то что ушли отсюда три дня назад. Мэр Бучи успел отпраздновать победу и привычно записал обращение на камеру. Факты не бились не только по времени, но и по многим другим деталям. Но информационная волна винила в трагедии русских, также как при отравлении Скрипалей, или совсем недавно – Навального. Маня даже обиделась на соседку. Та возмущенно обвиняла кремль в покушении на жизнь Навального, как главного критика Путина. А Маня доказывала, что это не факт. Побывал Алексей в Сибири, там народ горазд выпить, мог парень войти в кураж и банально перебрать первача, вот и все. А что дальше надо разбираться. Но соседка лишь махнула рукой: «Все вы там как зомби». Маня уже двенадцатый год была «здесь» и постоянно помогала одинокой женщине в коляске. Они говорили на разные темы, в том числе и о политике. Но на примере Навального Маня просто офигела, как просто и легко соседка поверила в эту дикую версию. Так же, как и в бучевскую резню. Соседка закончила школу на русском языке, институт. Получила, как и все советские люди отличную трехкомнатную квартиру совершенно бесплатно. Ее единственная дочь тоже училась бесплатно и в школе, и в художественной студии. Теперь у соседки три внучки, дочь живет во Франции, а она кукует одна. За политическими новостями следит, это она первой сообщила о смерти Жириновского. Необычно так: «Как думаешь тоже отравили?», Маня сдержалась и сказала просто: «Ну тебе детективы писать надо. Ковид Владимир Вольфович не перенес».
А сама вспомнила, как ее собственная дочурка вернулась из школы, и узрев на экране Жириновского, прибавила звук и сказала: «Наша историчка говорит, что это русский Бонапарт.». Мане симпатичней был Явлинский, но возвеличивать своего кумира она считала лишним. Поразилась тогда в 91-ом только одному, что в школе пятиклассникам учителя навязывают политиков, маркируя каждого из них. Тогда это просто удивило, но маховик перемен раскручивался, набирая скорость, республики ринулись в независимость. И каждая как могла приспосабливалась к рынку. Маня с польскими журналистами ездила на съемки фильма в Киев, удивилась что чиновники на камеру говорят по-украински, а за чашкой кофе исключительно по-русски.  Предположить тогда, что в этой республике будет снято табу на убийство, было просто немыслимо. Новые реалии не просто ужаснули и, покачнули все устои человеческих отношений. Взять хотя бы Адамов, зачем воровать нехитрые бирюльки в доме, где ты ел и спал. Может потому что, Маня русская… Вчера, украинский политик призвал грамодян расправиться с теми, кто хоть как-то взаимодействовал с русскими военными, даже просто принял от них гуманитарную помощь. А что значит «расправиться»? Этого политик не уточнил. Но судя по заложникам в шумок можно засандалить автоматную очередь в своего соперника, отнять у соседа драгоценности и деньги. Есть случаи, предлагают людям выехать из Киева под предлогом ожидаемого артобстрела, не бесплатно, конечно. Семья собирается, садиться в машину, и заканчивает эвакуацию в ближайшем лесу с простреленными затылками. Понятно, люди уезжая в неизвестность берут с собой и деньги и драгоценности. Легкая добыча. По поводу такого грабежа не будут проводиться следственные действия, и не состоится суд.
Маня вытащила противень из духовки, накрыла его льняным полотенцем и сказала сама себе: меняется эпоха и эти новые правила останутся в старой эпохе. По-другому быть просто не может, иначе жизнь теряет смысл, даже их с Глебом, уеденная и удаленная от городской суеты, уютная жизнь здесь на хуторе стала тревожной.
Хотя какое тут уединение – гости за гостями. Вот сейчас Маня заварит чай и позовет мужчин на запеканку. Опа! Сметана есть, а клубничное варенье кончилось, надо отправляться в погреб.
Спуститься за клубникой вызвался Глеб, Сашок привычно направился следом. Когда внутри загорелся свет, парень заглянул под крышку и присвистнул:
– У вас тут дизайн как в сауне!
Глеб ждал любого сигнала, чтобы рассказать о погребе и его истории. Проблему хранения овощей и заготовок они с Маней решали лет пять. О погребе даже не думали, во-первых, не было у них опыта сельской жизни, а когда спрашивали совета у соседей – те утверждали – погреб дело ненадежное, река рядом заливает каждую весну. Первый шаг к организации погреба сделала бригада начала строителей.  Потребовался для раствора песок, и они предложили выкопать яму, а что – сверху земля на две лопаты, а под ней чистый песок.  На примере погреба Маня увидела в разрезе как отличаются на глубине слои песка. Сначала идет интенсивно желтый и крупный, потом чуть светлее, а на глубине двух метров бежевый сухой и сыпучий. Словом, на яму они согласились, а превратить ее в погреб строители предложили просто – накрыть шпалами и сделать лаз. Утепляли дом в конце июня – сезон клубники, Маня варила варенье и относила баночки в гостевой домик. Весь теневой угол уже занимали баночки заманчивого кораллового цвета, а на веранде остывала очередная партия. Когда положили первые шпалы на будущий погреб, Маня поинтересовалась – нельзя ли опустить туда варенье. Строители одобрили план. Варенье посоветовали закопать в песок и Маня как Буратино успела зарыть 12 литровых банок. Скоро строители уехали, забыв обустроить лаз. Остатки варенья она привычно составляла в угол, названивая каждый день бригадиру. Но тот сначала просто не брал трубку, а потом банально заблокировал Маню. Глеб пожурил жену – нельзя выплачивать деньги полностью пока работа не закончена. Словом, погреб остался замурованным на год. К следующему сезону Маня нашла умельца, взявшегося обустроить в погребе лаз. Едва появилась возможность, она ринулась вниз, но варенья не нашла. Копала сначала совком, затем лопатой – бесполезно. Глеб о спрятанном лакомстве не знал…
– Что ты там роешь?
– Варенье в песок ушло.
Когда муж с умельцем узнали в чем дело – они смеялись минут пятнадцать. Им пришлось объяснять Мане – варенье не в песок ушло, а вместе со строителями прихватили баночки в качестве бонуса….
Умелец, закончив работу предупредил – края уже осыпаются, их следует укрепить. И посоветовал купить у торговцев дровами стволы, чтобы выложить ими стены. Так и сделали.  Местные предупредили – укрепления временные года три простоят, а потом надо менять. У Мани с Глебом они выдержали пять, и наконец в очередную весну стало ясно – погреб становиться опасной зоной. Оказалось, совсем не вовремя, скопить денег на то чтобы выложить стены кирпичом они не сподобились, а заготовок год от года все больше и больше, их теперь столько что переместить 60 банок разного калибра просто некуда. Глеб повздыхал тогда и отправился на съемки, а Маня с котами приступили к мозговому штурму – решить пришлось задачу нерешаемую – оборудовать погреб и дешево и сердито. Точнее, надежно.
Теперь Сашок с изумлением наблюдал результат, а Глеб пригласил парня спуститься и с упоением рассказывал, как получился этот сухой вместительный и такой уютный погреб. Стены выложены из мешков с песком. Копали его прямо здесь, ссыпали в сахарный мешок, утрамбовывали и выстраивали стены. Затем Глеб самолично просмолил доски, по периметру сверху выложили шпалы, а смолеными досками укрепляли стены из мешков. На крышу и лаз пришлось покупать материал и приглашать специалиста. И вот результат.
– Погреб сухой, сам видишь, отлично держит температуру. И бывать здесь, согласись, просто приятно. – Глеб с гордостью осматривал и стены, и крышу.
Технология обустройства Сашка интересовала меньше, чем ряды банок и баночек.
– А это что? Нет свеклу я не люблю, А здесь? Варенье из одуванчиков? Круто! Никогда не пробовал.
И Глеб добавлял в ящик очередную банку.
Сгибаясь под тяжестью добытого Сашок появился на веранде. Маня уже накрыла стол, в центре стояла румяная и душистая запеканка. Чашки, заварной чайник, прикрытый полотенцем. Варенье трех сортов поставили прямо в банках.
Чаевничали молча, Сашок даже телефон отложил в сторону. Вечер опустился на сад, солнце ушло, и Глеб добавил в камин пару поленьев.
– У деда на даче под Белгородом мы тоже печь топили, давно это было, мне лет девять тогда исполнилось. Сейчас почти так же как тогда – спокойно тепло. Даже не верится, что меньше недели обратно я на войну ехал.
– Под Белгородом нефтебазу разбомбили. – Вспомнила обрывок новостей Маня.
– Так это же уже Россия.
– У войны не четкие границы. – Тихо и задумчиво как для себя произнес Глеб. И добавил: – Пойду поработаю.
Маня с Сашком остались за столом. В камине потрескивали дрова, через окно с веранды пробивался свет, и птичка на ветке между рамами, казалось качается, и вот-вот вспорхнёт. Коты устроились рядом и мирно спали. Обстановка располагала к спокойной беседе. Мане Сашок напоминал старшего внука, она так к парню и относилась.
– Ты кем в детстве мечтал быть?
– Сначала продавцом мороженого. Мечтал есть его на завтрак, обед и ужин, а в промежутке тоже. Затем хотел быть космонавтом, чтобы мама с папой ждали меня дома, а я как Гагарин шел к ним по красной ковровой дорожке. Они гордятся мной, а я такой сильный и невозмутимый. Потом подрос и решил –  буду репером. О них все знают, их слушают. Думал, куплю себе красный Феррари. Я тогда влюбился первый раз, а девчонка по другому парню сохла.
– А сейчас девушка есть?
– И есть и нет. Когда деньги есть, могу пригласить в кафе или ночной клуб. Я ведь в легион пошел, чтобы заработать. Хотел машину купить. И поехать с Магалатой в Венецию.
– Хорошая идея. Там здорово, идешь по улице, вокруг тьма народу, а такое ощущение, что ты один в каком-то далеком прошлом.
– Я на гондоле хотел ей в любви признаться. А когда выбрался из Яворовского, потом на перекладных до Литвы добирался, о ней ни разу и не вспомнил. Даже не позвонил. И она меня не искала, странно как-то. Может это и не любовь?
– Может и не любовь. – эхом отозвалась Маня.
Она уже погрузилась в свои мысли. Думала, а как там ее мальчишки, давно не связывалась. Она вообще, когда болела, или что-то складывалось не так, старалась никому не звонить, чтобы не передать другим свои проблемы. Даже самым родным.
– … А сейчас не знаю, почему все так ополчились на русских. Мы за отравленного Навального переживали. Казалось вот оно страшное – человека могут взять и отравить, просто потому что боится Путин конкурента. Потом эта война – русские убивают, хотят отнять очередные земли у Украины. Информация с утра до вечера – агрессор нарушил мир в Европе. Его надо остановить. А теперь послушал и дядю Глеба, и дядю Витю, и подумал – что-то здесь не так. Да и самого меня полиция ищет, зачем? Ничего плохого не сделал. Правительство ругал, так ведь я свободный человек и живу в свободной стране. А вы как думаете, если бы Навальный президентом, стал войны бы не было?
– Навальный президент?! –Маня реально засмеялась. – Даже не вдаваясь в историю его партийного роста, а просто взять момент его отношений с сокамерниками. Но возвеличенного лидера российской оппозиции там игнорируют как последнего стукача.  Лидер, он лидер везде. Это характер, это позиция, готовность бороться за нее, страдать. Даже странно, что такой человек рвался в президенты такой большой и сложной страны. Да его смотрящим на район братва не поставит. Одно дело медийно скроенный персонаж, а совсем другое реальный человек. Конечно сравнивать президента со смотрящим от братвы смешно. Но в российской властной элите требуется именно такая фигура – два в одном. Заметил, все о Навальном забыли, а ведь год назад весь мир только о нем говорил. Пропал из интернета и нет его. А у вас молодых сейчас ответы на все вопросы в интернете. Вам скоро мир в свои руки брать, а вы все не взрослеете.
Сашок слушал молча, потом запустил пятерню в волосы:
– Нет президентом я быть не хочу. И политика не интересует.
– Если политика не интересует тебя, то она тобой интересуется. Вот заманили тебя на войну, считай на убой. Отдохни у нас, подумай. Отца найти надо, может стоит поехать к нему…
– Я бы отсюда никуда не уезжал. – Признался парень. И тут у мани затрещал телефон. Это Великий, его звонки всегда начинались к полночи. Маня взяла трубку:
– Еду к вам, уже на грунтовке. Не один. Глеб дома? – Голос Великого звучал непривычно тихо и как-то невнятно.
– Хорошо ужин вам согрею. Но гостей принять не могу.
В трубке раздались короткие гудки. Маня крикнула Глебу:
– Тебе Великий не звонил? Едет к нам, странный какой-то.

Глеб выскочил из норки.
– Сашка, собираемся! Ретируемся на всякий случай.
Меньше чем через пять минут ниссан выехал с участка и свернул в противоположную от главных ворот сторону. Маня видела, что машина свернула на улочку и остановилась. А еще через три минуты под туями припарковался джип. Из него вышли трое. Первым ковылял в сторону дома Великий, а с двух сторон рослые мужики.
Так в дом ворвалась очередная бессонная ночь и первая расплата за чужой миллион. Но в эту минуту она не увязала два события – ночных гостей и приключения Глеба.
Маня успела убрать со стола остатки ужина, накрыла на стол ужин. Когда гости вошли, поздоровалась и пошла за третьей кружкой. Вопрос ударил ее в спину:
– Муж где? – спрашивал не Великий.
– На границу к Себежу знакомого повез. Она повернулась с кружкой в руках и увидела, как двое гостей осматривают дом.
– Компьютер не выключен.
– Да, я звук на ролик накладываю. – соврала Маня, с ужасом понимая – это охотники. Но спокойно спросила:- Ужинать будете?
– И завтракать тоже, — безапелляционно заявил один из чужаков. – Мужа твоего подождем, вопросы к нему есть. Он ничего дома не оставлял? Дипломат, чужой компьютер?
Маня покачала головой. Выгрузил из сумки носки и футболки. Вон шоколадок целую стопку привез.
Великий сидел в углу дивана сжавшись и Маня заметила, что губа у парня припухла, а когда он наливал в бокал компот, то носик кувшина, угрожающе бился о край кружки.
– Ну коли так, садитесь за стол. Глеб приедет не раньше полудня завтра. Только вот спать вас разместить негде. Мужики заняли места и набросились на картошку. Маня взяла в руки телефон.
Один из гостей перехватил трубку:
– А вот звонить мужу не надо! Сюрприз будет.
Великий кивнул согласно головой и приложил руку к щеке.
– Упал что ли? – Обратилась к нему Маня.
– Да немножко.
– Я сейчас холод принесу, приложи к щеке.
Охотники ели и бдительно вслушивались в каждую сказанную фразу. Маня принесла пакет с замороженной цветной капустой, завернула его в полотенце и отдала Великому.
– А что за знакомый? – Спросил один из охотников.
– Белорус Виктор.  На трассе в Польше встретились. Там на мужика напали, Глеб ему помог. Приехали сюда вместе, вчера вечером. Переночевали, что-то с машиной помудрили, а сегодня к вечеру уехали.
Маня заметила, как быстро исчезает с блюда запеканка и подумала – роль незнайки ей удалась. Охотники успокоились и снизили бдительность. Великий только пил и сидел, сжавшись в углу. Маня убирала лишнее со стола, подогревала чайник, подкладывала в камин поленья, а гости ели и молчали.

Глава 18

Укрыв Ниссан за режиссерским домом, Глеб с Сашком, посидели несколько минут молча. Эта часть поселка не освещалась, а высокие сосны вокруг под покрывалом ночной темноты создавали полное впечатление пребывания в лесу.
Сашок напряженно всматривался в темноту, но казался спокойным. Глеб не всматривался в поселке он знал каждую тропинку и кочку, но у него в голове, как в барабане спортлото, колотились разного размера камешками самые тревожные мысли. Но была одна самая маленькая – это не охотники, а очередные заказчики. Великий привез их на переговоры, только непонятно почему не позвонил напрямую ему Глебу… Телефон в порядке с полной зарядкой. Нет. Не бьется. Маня в опасности, и он представил сцену – жена, обмотанная скотчем по рукам и ногам, сидит привязанная к стулу и с ужасом смотрит на занесенную над головой руку. Рассказывать, что и где она не станет, в этом Глеб уверен. А вот то что Великий был не в курсе его приключений хорошо. Этот от одного сурового взгляда отдаст все что требуют и даже больше. Не боец Великий.
Время приезда гостей и странный звонок Великого сами по себе просто кричали – партнера сопровождают охотники. Скорее всего они прилетели из Брно в Ригу самолетом, поэтому и появились раньше, чем планировал Глеб. Глеб включил телефон и вычислил, согласно расписанию, в аэропорту они высадились в 11.00.  Час двадцать на такси до Елгавы. Небось прямиком ринулись на Стациес 14, там выяснили что Глеб с женой здесь давно не живут. Переселились в свой дом, а вот адрес соседи не знают. По логике поведения московских бандитов они вынимали из портмоне одну за другой купюры, уговаривая соседей показать место декларации дорогого друга как можно быстрее. Но соседи дружно мотали головами. Никто из них в гостях не бывал, а отыскать хутор наугад невозможно. Купюры слегка оживили память соседей – помочь найти дорого друга может его знакомый, он каждый день как швейцарские часы ровно в 21.00 приходит проверять квартиру.
Время свидания затягивалось. Глеб отправился знакомиться с городом, торчать на виду весь световой день неразумно. Где-то в районе 14.00 парочка устроилась в одном из кафе в районе Пассажа. Глеб прямо увидел, как два амбала, вальяжно передвигаются по мощенной плиткой алее, мимо уличного торгового ряда, пропуская скамейки и выбирают место где перекусить. Представил и хохотнул – в условиях пандемии нельзя войти в магазин или в кафе, не предъявив куар кода. Амбалы идут и матерятся, потом останавливают прохожего, чтобы выяснить как обойти запрет. На пути им попадается убежденный латыш в берете, говорит на непонятном языке, пожимает плечами и уходит. Охотники растеряны, они успели промерзнуть – люди которые постоянно ездят на машине банально не умеют одеваться для длительной уличной прогулки. Оба застегнули куртки под самое горло, засунули руки в карманы и подпрыгивают. Кроссовки легкие и удобные для ходьбы и при необходимости бега, мало годятся для сохранения ног в тепле. Так им и надо. Глеб злорадно усмехнулся, и вздрогнул от голоса:
– Что-то придумал?
Сашок с надеждой вглядывался в лицо ведущего. Вкратце Глеб успел описать парню ситуацию, но что делать пока не придумал.
– Надо пойти на разведку, всё выясним, проведём рекогносцировку, план и сложиться. Если это охотники, Маню они не пощадят.
Глеб с Сашком выбрались из машины, осторожно закрыли двери. Ночью в тишине звук усиливается и направились по тропинке к дому, Глеб шел первым и хоть знал здесь каждый поворот под ногами его хрустели ветки и мелкие камешки. Сашок передвигался мягко, бесшумно как кошка.
Под туями стоял джип такой же, как и у Вадима Кузькина. «Москальский автошаблон» – подумал Глеб и отметил что на машине перегонные номера. Значит купили машину уже здесь. В окнах дома горел свет. Настольная лампа в норке Глеба, на кухне. В Маниной норке темно, а гостиная, как всегда, празднично сияет. Сашок шел первым, приблизившись к окну пригнулся и не поворачиваясь к Глебу – махнул ему рукой. Миновав зону света, они выбрали наблюдательную точку и прилипли взглядами в картинку гостиной. Просматривались только силуэты за окном, маня встала и направилась к плите, Глеб облегченно вздохнул:
– Они? – спросил Сашок.
– Пока не понял. Но Маня подает им чай или кофе.
– Ужин наш уничтожают, гады. – Зло прошипел Сашок.

И Глеб подумал парень молодой и всегда голодный, и за Манину запеканку уже сжал кулаки. Это он еще блинчики не пробовал.
Неведомые гости прилипли к столу, только один сидел в уголке и не шевелился. Маня что-то подала ему и уселась на маленький стульчик в торце стола. Она всегда занимала эту позицию, когда были гости.
Подсматривать за собственным домом со стороны казалось Глебу странным, ему нестерпимо захотелось домой к камину, за стол.
Сашок махнул рукой и направился в сторону сарая, там прошептал:
– Я оставил топор в углу, надо присмотреть еще что-нибудь потяжелее.
Пара благополучно добралась до намеченной точки. Сашок подхватил топор и поиграл им, пробуя на вес.
– Жди здесь. – коротко бросил парню Глеб и обогнув угол направился в теплицу. Это Маня придумала использовать второй вход зеленого домика для прямого выхода в теплицу. Из нее попадаешь в верандную пристройку, а там Глеб хранит инструменты. Если не найдет монтировку, то сантехнический ключ открыто лежит прямо на полке. Место его хранения – верхний ящик, но Глеб редко раскладывал все по местам.
Вооружившись массивным ключом он уже возвращался к дровянику, когда услышал характерный скрип входной двери. На веранде появился силуэт, и Глеб узнал его.
Поймав взгляд Сашка утвердительно кивнул. Охотник тем временем спустился по ступеням и остановился под аркой. Глеб любовно строил этот вход, вдоль торца дома две веранды, летом их обвивает дикий виноград, а между ними с одной стороны лестница на второй этаж, слева окно в дом. Там к рождеству Маня вывешивает гирлянду в форме сердечка, и не снимает ее до весны. Края балкона и опорные столбы, Глеб соединил рейками и получилась арка, по бокам которых уже выросли до второго этажа две колонные туи. Силуэт остановился в центре арки, световое сердечко в окне оказалось аккурат над его головой, создавая впечатление внезапно выросших на его голове светящихся двух рогов. Картину Глеб воспринял, как хороший знак.
– Надо его выманить. – предложил Сашок. – Я останусь здесь, а тебе надо спрятаться так, чтобы мы успели подскочить к бандиту с двух сторон. Иди.
Глеб подчинился и нырнул за угол дома. Едва он замер, как на центральную аллею что-то упало. Силуэт под аркой вздрогнул, и охотник сделал первый шаг в направлении шума. Он достал из кармана телефон и подсвечивая направился в сторону сарая. В другой руке охотник держал наготове пистолет.  Глеб вжался в стену, стиснув в руке разводной ключ. Телефон охотника светил ему под ногами, и тут неожиданно пришел на выручку Базилио, кот спрыгнул с крышки погреба и побежал к дому.
– А-аа, это ты котяра. – С облегчением произнес охотник, и уже начал выпрямляться, когда ему на затылок опустился обух топора. Сашок быстро подхватил обмякшее тело. Встречать подмогу охотнику они были пока не готовы. Глеб кивнул в сторону домика и напрягшись они потащили тело в укрытие. Как им удалось ни споткнуться, ни уронить что-нибудь по пути одному богу известно. Но скоро они втащили мужика в сарай, Глеб метнулся к инструментам мгновенно нашел там скотч, а Сашок ловко и умело смотал охотнику сначала руки, затем ступни ног. Глеб для надежности в пять слоев пустил скотч под коленками и между локтями. Мужик поворачивался, как тряпичная кукла и послушно позволял себя пеленать. Сашок увидел на крючке полотенце, и запихнул его в рот пленнику. И тут у охотника зазвонил телефон, звук метался по помещению, отскакивал от стен, дробился и как казалось Глебу усиливался с каждой секундой. Наконец Сашок нашел аппарат на прямо у входа и выключил его.
Дверь скрипнула, не закрывая ее силуэт крикнул в пространство6
– Паха ты где, я выйти не могу, этих охраняю.
– Упал, сейчас приду. – неожиданно прохрипел Сашок. И силуэт вернулся в дом.
– У нас минуты три, надо что-то придумать. Не сомневаюсь у него тоже пистолет.
Решили включить в погребе свет и открыть люк. Охотник пойдет на поиски и направится туда, а там уже они сориентируются. Так и сделали, Сашок потянул крышку лаза и крякнул.
– А чего такая тяжеленная?
– Специально, замой она должна держать тепло. – шепотом пояснил Глеб и уже открыл было рот, чтобы рассказать сколько между досками утеплителя и как он прибивал резинку на стыке, но понял – не время делиться хозяйственными хитростями. Сашок указал взглядом на массивную петлю:
– Замок есть?
Погреб они не закрывали – не от кого, но хозяйственная Маня повесила замок на гвоздь у входа в сарай, да еще вставила в него ключ, чтобы не потерялся. Глею повернул ключ петля навесного замка открылась. Готово.
Снова зазвонил телефон, Сашок бросил его в погреб и метнулся в сторону дровяника, Глеб слился со стеной сарая и замер. Дверь дома в очередной раз скрипнула, охотник появился под аркой с пистолетом наготове. Замер на пару секунд и уверенно направился к ловушке. Мужик стремился на свет как огромная моль, он подошел к открытому лазу и позвал:
– Паха ты здесь?
Ответом ему была трель телефона. Глеб увидел, как мягкими шагами к охотнику подбирается Сашок и тоже выдвинулся на позицию. Звонок заглушил шорох от его передвижения, а охотник тем временем, почти наполовину свесился в лаз, пара метнулась к амбалу, схватила его за ноги и перевалила через край. Охотник свалился внутрь как мешок с картошкой, Сашок захлопнул крышку, а Глеб быстро выключил свет, и подал парню замок. Едва они справились как под крышкой раздались первые выстрелы.
– В лаз палит. – сказал Сашок.
– Я знал, что он теплый, но что пуленепробиваемый не догадывался. – Едва пробурчал Глеб на всякий случай отдаляясь от погреба. Он добрался до качелей, опустился на сидение и достал сигареты. Сашок протянул руку. Под звуки выстрелов и звон бьющихся банок они закурили. Ни Маня ни Великий из дому не высовывались?
– Бояться или? – Глеб не стал додумывать страшную мысль и ринулся к дому. Там он нашел Маню и Великого со связанными руками и кляпами во рту. Маня уже почти освободила ноги, неплотно стреноженные занавеской. Великий сидел неподвижно и таращился на Глеба.
Глеб выдернул кляп у жены, Сашок занялся Великим. Тот едва смог говорить и произнес трагически:
– У него пистолет. Ужас!
Маня спросила6
– Где они?
Один палит в погребе второй отдыхает в сарае.
– Плохо, что палит, хорошо, что сейчас соседей нет. Но варенье истребит это факт.
Сашок и Глеб плеснули себе по кружке компота и распорядились:
– Сидите в доме. А лучше оденьтесь и уйдите в темноту. Когда утихомирим вояку, позовем.
Великий уже засовывал руки в рукава куртки и зло ответил:
– Я сразу домой, пешком.
– Сейчас свяжу. – строго сказал Глеб. – Или идешь с Маней.
Партнер обиженно засопел. Строгий голос и жесткий взгляд действовали на него как парализующий газ.
Когда жена, сопровождаемая грузным силуэтом Великого, скрылась за углом дома, Глеб с Сашком направились к погребу.
– Хватит палить! Давай поговорим. – крикнул охотнику Глеб.
– Говори. – Глухо донеслось из погреба.
– ты зачем жену связал?
– А зачем приехал тебе не интересно?
– О цели твоего визита догадываюсь.
– Вот и хорошо. Отдашь все и гуляй себе. Где Паха?
– В сарае отдыхает.
В диалог вклинился Сашок:
– Мы тебя откроем, ты сначала выбросишь пистолет, а потом выйдешь сам. И не дури, меня твой друг вооружил.
– Лох он. – злобно проворчали под крышкой. – Открывай, не на передовой. Смысла перестрелять друг друга никакого.
Глеб так не считал, его они могут и оставить, чтобы выпытать, где деньги и документы, а Сашок Великий и Маня для него просто свидетели. Маню он на время оставит в живых, чтобы Глеб был по сговорчивее.
– Ну готов? – Спросил Сашок у крышки лаза. – Учти выход под прицелом.
– Открывай уже. Глеб приблизился к погребу с топором наготове. Он надеялся оглушить пленника, связать его. А потом решать, что делать дальше.
Сашок повернул ключ и приподнял на 10 сантиметров крышку.
– Бросай.
От упавшего предмета почти под ногами Глеба раздался характерный звук. Глеб наклонился, а под ногами лежал рыхлитель:
– Пистолет у него! – Крик совпал с эхом выстрела. Глеб вскочил и увидел, как из рук охотника выпадает оружие, а сам оседает и через пару секунд падает обратно.
– Писец, я ему между глаз засандалил.
Глеб наклонился вниз, ноги охотника лежали на третьей ступеньке лестницы, голова попала в ведро с насосом, а сам он не мигая смотрел прямо на Глеба. Сашок увидел на деревянной решетке пистолет, ловко юркнул вниз, подобрал оружие, выскочил обратно и деловито сказал.
– Крышку закрываем, свет выключаем. Возвращаем Маню и будем думать, что делать.
Часы в гостиной показывали половину четвертого утра, когда все собрались за столом.
– Как вы с ними справились? – не выдержала неизвестности Маня. – Может полицию вызвать?
– На опознание трупа? – резанул Сашок.
– Какого труп-п-а?
– Один погиб в честной перестрелке.
Маня уставилась на Глеба:- Это правда?
Глеб рассказал вкратце события, начиная с момента их возвращения домой.
– Поднимается этот амбал из погреба, наполовину высунулся, а пистолет наготове. Сашок выстрелил первым. Попал прямо между глаз. Хорошо парня натренировали. – Закончил рассказ Глеб и в гостиной повисла тишина.
– А второй так и лежит в сарае, с ним –то что делать?
– Давайте думать.
Говорили только Глеб и Маня. Сашок сметал со стола остатки ужина, Великий сидел изваянием.
– Вариантов несколько и все плохие. Первый – вызывать полицию. Сашку в полицию нельзя, Великий тоже с проблемами. Допустим, они уйдут на время следственных действий, но кто поверит, что я управился с двумя один?
– Это точно, а потом по любому заберут в камеру. Нет не годится. А что делать со вторым? А вдруг он пойдет в полицию? – Сказала Маня.
– Кто он? Этот кокон.
– Надо сделать так, чтобы не отправился. – Решительно сказал Сашок и добавил в кружку компот.
– Эт-то как? –
– Доверьтесь профессионалам, — ответил Мане Сашок и поднялся. – Пойду посмотрю, как он там. Глеб тоже встал. Маня заметила за поясом у Сашка сразу два пистолета и тоже вскочила:
– Только не стреляй!
Сашок положил на диван пистолеты:
– Сказал же просто посмотрю.
Они вышли за дверь, и Великий резво поднялся с места, схватил куртку и тоже направился к двери.
– Ты куда? – Маня загородила вход. – Пока не разберемся со всем этим кошмаром останешься здесь. Сам их привез, а теперь в кусты?
Великий молча ломился к двери. Взял Маню за плечи, силой усадил на диван и вышел. Маня прямо в футболке выскочила на улицу, под аркой в воинственных позах стояли все трое.
Великого вернули домой, он снова забился в угол и обижено засопел.
– Второй не дышит. Видно не рассчитал я удара. – Сашок горестно вздохнул.
– Пока темно пострадавших надо увезти. О том, что они были здесь знает только Великий. Люди пришлые никто искать не будет.
– Вы хотите оставить их в машине на дороге?
Маня представила, как Глеб выезжает из поселка, в багажнике два трупа, а на дороге полиция.
– Нет ехать нельзя.
– Думаю мы вывезем их на тележке. Тяжёлые, но втроем справимся.
– Я не участвую. – Подал голос Великий.
Сашок поднял один из пистолетов.
– Не беда было два тела, станет три.
Маня быстро загородила собой Великого.
– С ума сошли!
Глеб с Сашком заржали, Великий посмотрел на них и тоже захохотал.
Через пять минут Сашок с Великим вынимали из погреба тело, а Маня шла хвостом за Глебом спасать камни. Подняв грунт под туями, она проложила между стволами от сорняков агро-волокно и в художественном порядке расставила по нему огромные валуны. И теперь Глеб намеревался забрать пару камней. Он катил тележку, а Маня причитала сзади:- Только с угла не бери, нарушишь композицию. За ней гном прячется.
Глеб проехал мимо Гнома, подсветил телефоном и потянулся за камнем.
– Этот тоже нельзя! Я им прижала рубероид, а в середине растет мята!
– Не мешай! – прикрикнул Глеб на жену, но камень оставил.
Маня замолчала – в самом деле, тут такие дела, а она кустики спасает.
Наконец пара охотников была упакована. К ногам прочно примотаны скотчем камни, Первого погрузили в тележку и направились к реке. Маня юркнула домой.
Ликвидацию закончили с рассветом. Великий домой уже не рвался, набросился на рыбный салат, опустошив миску принялся уничтожать остатки запеканки.
Глеб с Сашком рассматривали документы, заглядывали в портмоне охотников. Паспорта надо в камин. Великий резво вскочил и выхватил книжечки из рук Глеба.
– Вот еще! Пригодятся. – Он засунул книжечки в задний карман. В портмоне нашлись 8000 евро наличными. Глеб разделил купюры на четыре части и роздал присутствующим. Маня протянула деньги Сашку – тебе сейчас нужнее. Парень взял купюры и кивнул, Великий проводил деньги осуждающим взглядом.
– Машину отгоню в город и брошу где-нибудь.
– Что значит – “брошу”?! – Не выдержал транжирства Великий. – Она денег стоит. Документы есть, составим «купимас продавимас» и можно ставить на учет.
– Ты прав. Вон Сашок и будет на ней ездить. – Великий побагровел, на глянув на Сашка счел нужным промолчать.
Когда сытые мужчины разошлись по комнатам спать, Маня перемыла посуду, и чтобы хоть как-то отвлечься включила новости. Стая разместилась вокруг, погладив всех троих по очереди она успокоилась и юркнула под одеяло.

Глава 19

Первый с кем поздоровалась утром Маня был птенец.  На кухонном подоконнике со стороны улицы сидела маленькая птаха и постукивала клювиком в стекло. Конечно это не птенец, они появляются в конце мая, но эта синичка была такой крохотной, что более крупные пернатые особи постоянно отгоняли ее от кормушки. Так что Маня насыпала ей семечек отдельно прямо на подоконник. И пока малышка завтракала не добавляла лакомство в кормушку.  За подкормку именно этого семейства Маня несла персональную ответственность перед соседкой Айной. Они повесили на участке роскошный скворечник с малюсеньким таким входом. Там и поселились миниатюрные птички в характерных синеньких беретиках. Зимой и ранней весной соседи приезжали в лучшем случае на выходные. А птичье семейство столовалось здесь, у Маниного окна. Впрочем, как и все пернатое поселение округи, включая ворон. Маня открыла створку, насыпала корм и отметила взглядом пустую стоянку за колодцем.
До этого момента утро казалось привычным, а теперь мысли мигом скатились по ступеням страшных ночных событий. Глеб наспех напяливает куртку и бежит в машину. Через несколько минут у дома паркуется джип и два незнакомых амбала направляются в дом с последним в своей жизни визитом.
Сейчас в трех спальнях разместились свои, и всего семь часов отделяют ее от встречи с опасными гостями, а сейчас уже обычное, традиционное утреннее кормление птичек, и на столе чашечка уже готового кофе – все, как всегда. Размеренная жизнь как парное молоко ровно растекается по емкости ее Маниной хуторской жизни. Правда время от времени какие-то острые иголочки покалывают в сознании, высвечивая самые острые моменты. Паха вышел подышать, второй начинает нервничать, пару раз набирает номер, потом поднимается и Маня замечает у него под мышкой кобуру с пистолетом, потом она проваливается в темноту… Дальше вбегает Глеб, за ним Сашок. А ей казалось, что они уже доехали до приграничной Элеи. Потом ночная темень, брать фонарик Глеб запретил, они с Великим идут на тайную тропу, тот сопит, нарушает ночную тишину тяжелыми шагами, а еще забрасывает Маню вопросами. Что это за мужики? Чем им помешал Глеб? И тут звук выстрела, как треск сломанной толстой ветки. В окне сторожевого домика зажигается свет, на крыльцо выходит дед Роман, стоит минуту и ныряет в тепло.  Потом из темноты выныривает Глеб, молча машет рукой, приглашая на вечерний совет… В суматохе о Ниссане никто не вспомнил, а сторож Роман если увидит неурочную машину может увязать странный звук и припаркованный не на месте автомобиль.
Маня посмотрела на угол подвесного шкафа – ключи от Ниссана висели на месте.
Отложив кофепитие, она оделась, прихватила ключи и по тайной тропе направилась в сторону дома подруги Теодоры у которого и переночевал автомобиль. Лучше если днем ее там никто не увидит, здесь в загородном поселке все нестандартные события, местными обитателями отмечаются и запоминаются. Латыши привыкли создавать вокруг себя порядок и ревностно следят за его соблюдением. Две, три и даже пять машин у дома Мани с Глебом – никого не удивят. Изначально сюда наезжали десятки гостей на автомобилях с самыми причудливыми номерами. А вот одна, но на чужой улице непременно вызовет вопросы. Ниссан оказался на месте,

в открытой машине лежала барсетка Глеба с документами и деньгами, рюкзак Сашка. Базилио с Косматым тоже осматривали машину, шныряя у Мани под ногами. «Недалеко убежал от охотников Глеб» – подумала она. Муж побоялся оставить ее в опасности и все время держал ситуацию под контролем. Хорошо, что Сашок загостился, без него еще неизвестно как все обернулось бы. Маня придвинула сидение, подняла спинку водительского кресла, это Глеб водил машину полулежа, а она привыкла за рулем сидеть. Приучил первый опыт за рулем, уроки вождения инструктор давал ей сразу на загруженных улицах. Первый путь, который она преодолела самостоятельно это от перекрестка улицы Чернышевского и Восстания, дальше по Литейному проспекту через Литейный мост и в пешеходный муравейник к Финляндскому вокзалу. Чем Маня так разозлила своего инструктора она так и не поняла, он командовал ее действиями, как новобранцем на плацу, и Маня вцепившись в руль взмокшими ладонями послушно все исполняла. А когда припарковались, заплакала и категорически отказывалась снова трогаться с места. Но инструктор попался с характером, велел ей настроить водительское сидение так, чтобы добиться полного обзора, посоветовал «прежде чем повернуть руль поворачивать голову», проследил чтобы документы лежали не в сумочке в стороне, а именно в кармане пока нет барсетки: «Деньги и документы должны быть на трупе» – этой шуткой он вогнал Маню в полное отчаяние. Но несмотря ни на что они благополучно вернулись к Маниному дому. Прощаясь инструктор сказал – ездить придется в таких условиях всегда, машина не игрушка, завтра урок повторим и увеличим. После, этим маршрутом ей приходилось ездить постоянно, но до сих пор время от времени всплывает в памяти тот первый опыт когда в потоке машин надо было вовремя жать на нужные педали, держать дистанцию, стараться не заглохнуть…Сейчас Маня выезжала редко, вот и вспомнилось боевое крещение…
Тоже сравнила – боевое крещение она получила этой ночью, сначала оплеуху, потом очнулась со связанными руками и ногами. А потом все завертелось так, что только успевай уворачиваться. Хорошо, что длилось недолго и закончилось для нас благополучно. А закончилось ли? С этой мыслью она тронула Ниссан с места, коты дружно побежали параллельным курсом. Ни шагу без контроля!
Аккуратно разместив Ниссан на положенном месте, Маня прихватила документы Глеба, рюкзак Сашок заберет сам. Коты сопровождали ее по всему маршруту и уже сидели на тропинке, недоумевая – зачем тянуть время. Пора уж и позавтракать. Ближе всего идти домой было по тропинке, но она всегда цеплялась взглядом за какие-нибудь детали. То ветка не на месте – надо поднять, то еще что-нибудь. Вот и сейчас что-то сдуло с крыши – отметила Маня светлый квадратик у колодца. Подошла, подняла. Целлофановый пакет со смазанной картинкой на которой она разглядела силуэт горбатого зверька с длинным хвостом. «Похоже на крысу» – сказала тихо, а когда поняла, что это яд – вздрогнула. «Как же он здесь оказался?». Память услужливо включила картину отъезда Адамов. Адам сын, пригнувшись у окна быстро идет к колодцу, подскользнувшись, падает на задницу, встает, дергает петлю с замком, и оглянувшись на дом бежит на дорогу, отсвечивая мокрым пятном на вызывающе голубых джинсах. Так вот почему он не вернулся переодеваться.
– Ах ты ж гад! – зло произнесла Маня
И похвалила саму себя за то, что колодец закрыт на замок. Правда гадость можно было высыпать в щель, доски на крышке слегка разошлись. Но тогда к этому преступлению пришлось бы готовиться тщательнее, осмотреться, спланировать. А так Адамы решили напакостить мимоходом, отомстить москальке, так сказать, по национальному признаку.
Странная философия выработалась у методично обработанного населения Украины, беженцы в Европе выдают такие кренделя, что местные жители со своим желанием помочь пострадавшим иногда просто впадают в ступор. То они предлагают обязать местных русских латышей носить белые повязки, чтобы никто не путал их с украинцами, то в Праге перекрывают автомобилям дорогу, требуя от русских вывести войска из Украины. Не политизированные чешские водители выходят из машин и оттаскивают участников странной лежачей демонстрации прямо за ноги с проезжей части.
Старушка в Елгаве гуляла с внучкой у пассажа и объясняла ей по-русски, что руки тащить в рот нельзя. Парочка молодых беженок, услышав русскую речь, посоветовала приказным тоном старушке: «Чемодан, вокзал, Россия». Бабуля остановилась, спокойно посмотрела на нахалок и посоветовала им здесь «Рунать по латвишен волода», ну, говорить в Латвии по-латышски, затем обратилась к внучке «Эс маайяяс», что значит «Идем домой». Малышка поняла и послушно подала бабушке ладошку. Нахалки проводили ее взглядом: «она что, нас обматерила что ли?». Третий участник их прогулки старательно все заснял и выложил в интернет, как факт неуважения к беженцам. То-то смеху было.  Маня посмотрела на пакет с ядом и подумала, как бы со временем это не превратилось в смех сквозь слезы.
Коты нетерпеливо крутились у входной двери, дожидаясь, Маню на веранде, Сашок с айфоном в руках тоже ждал завтрака за столом. Нет, он уже налил себе кофе. Молодец, парень, освоился.
– Кашу будешь?
– Манную?
– Можно и манную с вареньем.
Сашок угукнул, и прозвучало это как урчание. Косматый с Базилио уже разместились на своих законных тумбочках и торопили хозяйку взглядами. Для них сегодня по пакету паштета «Феликс» и по половинке кошачьей конфетной палочки.
– Ого! В Карматорске вокзал с беженцами разбомбили!
Маня замерла с тарелкой в руке и машинально поправила:
– Краматорск.
– Пишут, русские лютуют. Беженцы собирались ехать на Запад. Если бы в Россию, то не стреляли… Врут?
Сашок вопросительно смотрел ей в глаза:
– Русские уничтожают скопления военный техники, топлива и оружейные склады, а по вокзалам, жилым домам и больницам не стреляют. Просто не могут – менталитет не тот. Представь себе батю, что он палит из гранатомета по балкону жилого дома, или Глеба.
– Батя не будет точно, да и дядя Глеб тоже… Странно все как-то. Говорят, что украинцы и русские враги, а они похожи – одинаковый тип лица и говорят на одном языке. Ну почему Россия не хочет, чтобы Украина оставалась самостоятельной и независимой страной?
– Вы молодые не знаете истории, а делаете выводы так, будто история началась с 24 февраля, а до этого ничего не было. А ты знаешь, что 130 лет назад и Польша, и Финляндия входили в состав России, а Прибалтику еще в 1721 году Петр 1‑й просто купил у Шведов. То, что сегодня называют Украиной на самом деле Малороссия. Так что корни этого конфликта гораздо глубже и серьезней – на Украине Россия воюет с коллективным западом, так же как во второй мировой войне. Учили в школе?
– Да Гитлер и Сталин сначала договорились, а потом поссорились. Сцепились насмерть, но американцы вмешались сначала остановили войну, а потом отстроили всю Европу.
– Да-а-а-а, Сашок, тебе про историю надо было у деда спрашивать.
– Умер дед в прошлом году летом.
Маня вздохнула – Сашок маленький такой осколочек большого разделенного неразумными политиками русского народа, и чужая пропаганда старательно зачищает его и сотни тысяч других от национальных корней. Дед, который мог развенчать ложь о насильниках русских в Германии умер, отцу тоже уже за пятьдесят. Его военного пенсионера доходов которого хватает только на оплату коммуналки и самую скромную еду, считает неудачником. И к батькиным наставлениям относится скептически. По сути воспитывал его в отрочестве отчим, Поляк, а они те еще русофобы. Получается некому было вовремя отвесить Сашку подзатыльник, чтобы чушь не нес и геройствовать на войну против своих же не ехал. О будущих детях, таких как Сашок европеизированных русских и говорить нечего останется у них только русская фамилия. И то не факт. Вон Манин приятель Юрка Куликов, взял латышское гражданство и превратился в Юриса Куликовса.
– А с Западом за что воюют, за Украину?
– Запад хочет русские ресурсы не покупать, а брать даром. Попробовали отнять все силой в 41-ом, не получилось, а потом постепенно создали в СССР предателей, в 90-е развалили Союз, предполагали, что и на территории России появиться десятка три таких же несостоятельных Украин, которыми можно будет управлять, помыкать, брать у них все что хочешь за пустые бумажки. Но в Кремле неожиданно не согласились.
Сашок с сомнением смотрел на Маню, не забывая работать ложкой.
Ликбез остановил Великий, сонно покачиваясь он строго держал курс к столу. Маня поставила третью тарелку. На звон посуды выбрался из собственного домика и Снежок. Он уселся рядом с Великим и тоже уставился на Маню. Хозяйка посмотрела на парочку в углу дивана и хмыкнула:
– Сашок сфоткай их, а то никто не поверит, что человек и кот могут быть так похожи.  Две пары одинаково голубых круглых глаз с опущенными к мощным щекам уголками, выжидательно следили за тем, как и что, Маня ставит на стол.
– Что у нас плохого? – Задал свой дежурный вопрос и потянулся к подоконнику за кружкой Великий.
В доме специально для Великого держали огромный бокал, граммов на семьсот. Он висел на своем законном месте, на нижнем крючке специальной стойки для кружек, которая всегда стояла на подоконнике, аккурат за спинкой дивана, так что достать сосуд Великий мог с закрытыми глазами. Но сейчас рядом со стойкой поселили Клауса, птица засекла у клетки незнакомую руку и заругалась пронзительной трелью.
Великий от неожиданности вздрогнул.
А Маня сказала птице:
– Это хорошее, а его интересуют плохие новости.
Клаус взял новую ноту и продолжил. Сашок доложил про Краматорск.
– Пишут, что жителям предложили эвакуироваться в безопасные районы на Западе Украины, они вечера собрали чемоданы, утром приехали к вокзалу и тут ракета. Погибли 50 человек.
– И наших два. – Мрачно прервал сообщение Великий. Его так и тянуло свернуть к обсуждению ночных приключений. Но Сашок не среагировал, он оторвал взгляд от айфона и обращаясь к Мане доложил:
– О-о-о тут пишут, что украинские власти, которые раньше никого никуда не эвакуировали, затеяли это переселение одновременно с поставкой нового оружия, именно для того чтобы русские не бомбили железные дороги. Варварство какое-то, или это информационная война, а теть Мань?
Маня пожала плечами. У информационной войны разные приемы, и чем неожиданней и невероятней фейк, тем на дольше он овладевает умами обывателей. Теперь Сашок видит два потока новостей, Глеб накануне просто заставил его загрузить часть русских каналов и у паренька на время крышу снесло. Он не мог поверить, что 140 000 обученных военных украинские власти оставили в Мариуполе просто погибать, убеждая несчастных что страна побеждает по всем фронтам, и скоро не только прорвет блокаду города, но и выйдет к русской границе. Раза три смотрел ролик где дед с бабкой встречают военных с каким-то красным флагом. Бабушка сначала берет у военных консервы, а когда они флаг растоптали, возвращает. Сашок отметил, что дедуля слишком стар, а бабушка похожа как две капли воды на его покойную бабулю из-под Белгорода. И платок и фартук и говорит так же тихо. Только никак не мог взять в толк почему от продуктов отказалась, сама же говорила, что хлеба в доме нет неделю и магазин не работает… Из-за флага что ли? Так украинский вроде другой и русский тоже не такой. Красный это советский флаг, так СССР уже нет, что за него обижаться.
Трудно объяснить Сашку поступок старушки, его отцу и объяснять не надо было бы. А вот этим старикам никогда не понять, как им, детям Великой Отечественной войны, прошедшим через немецкую оккупацию, голод, пережившим перестройку, разгул дикого капитализма, на склоне дней вновь встретить у порога собственной хаты фашистов, да еще говорящим на русском языке. Кто виноват, и за какие такие грехи послана эта очередная напасть. Чтобы Коломойский, Порошенко, Тимошенко и Зеленский стали еще богаче? Чтобы у Абрамовича появилась очередная яхта, и Дерипаска спокойно жил на Лазурном берегу? Хотела бы Маня, чтобы гуру российской журналистики ответили на эти вопросы настолько точно ясно и однозначно, чтобы эти дед с бабкой все поняли и простили.
А Сашок что? Он продукт современного социума, который вырос на культе потребления. Поколение тех, для кого все проблемы жизни решаются с помощью банковской карты и банкомата, а ответ на все вопросы им давно и доступно дает умный дядя Гугл. Сашок не виноват, что он такой. Даже зеленые, которые отчаянно боролись с атомными электростанциями, выступали против угля и ратовали за ветряки. Не объяснили парню истины, которую отлично знали его дед и бабка. Человек относится к животному началу и тесно увязан с окружающей его природой. Теми самыми ресурсами, а пока так – этого самого человека надо чем-то кормить, одевать, обогревать. А чтобы все это организовать надо иметь навык проживания как биологической особи. Содержать в порядке землю, выращивать овощи, следить за чистотой водоемов. Знать и помнить, что булки не растут на деревьях. Случись катастрофа, и эти простые истины человеку объяснит сама жизнь. Только пока он их освоит можно и ноги протянуть от голода и холода. А катастрофа, как кажется, не так уж и далеко. Сегодня обычного хомяка в Европе впору вносить в красную книгу. Если клубнику и тыкву на химикатах вырастить еще можно, то хомяку в таких полях питаться просто нечем. Но образование в Европе сегодня построено так, что человек стремиться не развиваться и размножаться, а только развлекаться. Через карточку и банкомат доступно все. Новым интернет-реалиям нет еще и четверти века, а вон русский олигарх с обидой жалуется журналисту: «Счета заблокировали, нечем клиринг оплатить. Что теперь самим пол мыть?». А ведь мыли лет 30 назад в студенческом общежитии и ничего. Правда площади было поменьше. А теперь хоромы, на содержание которых уходит столько ресурсов, что можно обеспечить теплом не меньше пяти многоквартирных домов. Но этот одуревший от денег экземпляр убежден – ему блага положены, а миллионам других людей, нет. Пусть они постреляют друг в друга за его благополучие…
– Что тут происходит? – Из размышлений Маню выдернул привычный вопрос мужа.
Глеб шел по коридору к столу в семейных трусах и растянутой футболке. Он считал, что сама возможность ходить по дому в трусах это признак комфортной и независимой жизни. У каждого своя шкала оценок. У Глеба она такая.
За столом опять поднялась суета, по чашкам разливали кофе, Глеб сосредоточенно выуживал ягодки из банки с клубничным вареньем и старательно раскладывал их по каше. Маня меняла посуду, Сашок наконец отложил айфон и взял на руки Базилио:
– Кот-герой. Я бы с ним в разведку спокойно пошел.
Маня удивленно посмотрела на кота.
– Он в самый ответственный момент отвлек Паху, и помог нам.
Героический кот вырывался из объятий однополчанина. Что обниматься, если на кону ни буженины, ни сметаны.
– А где их телефоны? – Меркантильно озаботился Великий.
-Я их изучу и выброшу. Мне контакт одного полковника нужен. – Глеб явно огорчил партнера.
– Зачем выбрасывать. Аппараты отличные их и продать можно.
– Потом решим. – Глеб явно не хотел погружаться в ночные воспоминания. Однако обсуждать их именно с Великим придется, и уже сегодня. Ему надо доходчиво и четко объяснить, что рассказывать о своих приключениях никому не стоит. А для фирмы в них есть не только неприятности в виде синяка под глазом у партнера, но и выгода. Например, трехлетний джип. И оплата услуг от болезного Кузькина. Тут Глеб вспомнил, что третий охранник все еще в клинике и наверняка каждый час названивает своим подельникам. Сейчас телефоны отключены, но надо как-то притушить на время бдительность третьего охотника. А потом решать, как с ним быть.
История обещала серьезное продолжение. Но приближаться к нему следовало осторожно, как по заминированному полю.

Глава 20

Яркое апрельское солнце пробивалось через причудливо закрученные ветки яблонь, почки на них набухли и уже через неделю они станут маслянистыми шариками. Газоны Маня прочесала еще два дня назад, и теперь они демонстрировали зачатки будущего зеленого ковра. Вырастить газон, а потом оформить его края целая история. Мало перекопать, выровнять и засеять. В первый же год они купили самую дорогую газонную траву, разровняли участок и засеяли. Глеб сказал тогда, как отрезал: «Никаких грядок!». Но уже через две недели появилась первая с клубникой. Нет не грядка – маленькое поле для ягод… Теперь в саду растет все. А апрельские прогулки по нему, – целый букет радостей. Пробился стрелками чеснок, проснулась ремонтантная клубника. А в теплице, куда Маня осенью переносит мешки с ее кустами, уже цветет. В теплицу Маня и направлялась, чтобы вылить на грядки сыворотку.
Мужчин она оставила за столом, Глеб уже два часа собирается везти Великого в город, когда она выходила из дома, муж прикурил пятую сигарету. Так он взял паузу, чтобы точно и правильно ответить на очередной вопрос Великого:
– Где ключи, надо посмотреть, что там в машине? Они на заднем сидении оставили два портфеля.
– Ключи, похоже утонули с хозяевами, не нашел пока. –
На этой фразе Маня и вышла из дома. Она видела, как Глеб убрал связку в глиняную кружку, этот набор они разместили на полочках, которые обрамляли верх панорамного окна в гостиной. Там в декоративных целях размещалась всякая мелочь, а емкости посуды служили хранилищем для монет разных стран, причудливых камушков, энзэшных сигарет, и много другого.
Наверное, есть причина, по которой Глеб не все говорит Великому.
Великий за утро три раза возвращался к моменту встречи с охотниками. Они, как и предполагал Глеб дождались, когда в девять вечера Великий явиться на квартиру. Вход в нее начинался на первом этаже, лестницу Маня с Глебом зашили, когда, вернувшись в очередной раз с дачи, обнаружили следы сгоревшей бумаги и остатки окурков под входной дверью. Так что дверь в углу на нижнем этаже служила первым препятствием для проникновения в укреп-квартиру. Там и остановили Великого незваные гости. Велели открыть замок, подтолкнули на ступени, забрали из рук ключи и заперли вход изнутри. Наверху потребовали рассказать, когда и на чем приехал Глеб, что привез с собой и куда положил. Великий отвечал честно, он вообще никогда не геройствовал и не играл в стойкого партизана. Хитрить, уклоняться от ответов на неудобные вопросы – на это у Великого большой и несомненный талант. Однако, честные объяснения свидетеля охотников не убедили. Свидетель доложил все. И то, что приехал Глеб только вчера ночью и что ему Великому показалось слишком долго как-то, наверное, прибыл на субару, ее он должен пригнать. Охотники решили поднажать – пригнать то должен, а может прибыл все же на джипе? Великий торопливо объяснял, что не знает, потому что Глеб сюда в город не заезжал? Да, соседи подтвердили, что хозяева навещают квартиру крайне редко. Но соседи могли не заметить, а этот соврать. На всякий случай пара амбалов провела короткий обыск, отряхиваясь один из них сказал: «Пыли столько, что не оставить следы невозможно». Да, Великий не был аккуратистом, но замечание незваного гостя почему-то обидело его: «Убираю по выходным». И вот тогда прилетел единственный, но мощный удар в челюсть. «Это чтобы не сопротивлялся и немедленно отвез их на дачу». Маня злорадно подумала – в первую очередь за то, что ленишься пылесосить. Хаотично заставленное пришлой мебелью, строительными материалами и коробками с посудой, помещение слабо тянуло на жилое. Единственное место в квартире, которое было сделано с любовью, тщательно отремонтировано и обустроено, – это ванная комната. В неё Великий умудрился установить даже джакузи. Там охотники тоже побывали, ничего не нашли и приказали везти их на хутор немедленно. «Я даже не поужинал, шпикачки так и остались на столе» – жаловался он сначала Мане, потом Сашку и теперь Глебу. Ближе к финалу этой душещипательной истории Маня и вышла из дома. Первый визит в теплицу, порадовав себя первыми всходами пекинского салата и укропа. Маня направилась в сторону реки. Это всего 50 метров от дома.

Практически каждый год Свете выходила из берегов, вчера вода в овраге достигла трети. Надо посмотреть, если сейчас поднялась выше – машины следует переставить на другую сторону участка. Вода может прибыть совершенно неожиданно и тогда дорога, по которой шла сейчас Маня превратиться за пару часов в продолжение реки и выехать станет невозможным. Сейчас здесь было сухо, Бозя галопом скакал впереди, косматый немного позади гонялся за веткой, которую Маня специально для него волочила по земле. Она успела отметить, что глубокие следы от колеса тачки четко указывают не только на маршрут, но и на число рейсов. «Надо будет сказать Глебу, чтобы закатал их слегка колесами машины» – подумала она и отметила, что Бозя нырнул в заросли, как раз туда, где летом они с Глебом подключают поливной насос, а позавчера ночью муж закопал пакет с деньгами. Маня пошла за котом и увидела, как хвостатый отчаянно выкапывает клад.
Героический кот своим любопытством может любому запросто выдать главный секрет своей семьи. Надо будет положить сюда пару камней и прикрыть ветками. Место у местного населения популярностью не пользуется, между соснами и березами поднялся подлесок, кому захочется пробираться через заросли. И все же…
Свете полностью освободилась ото льда, вода уже поднялась до края высокого берега, по течению шли льдины разного калибра. Маня и здесь отметила след от тачки. Объяснить их легко, соседи не заморачивались с выдернутыми сорняками и скошенной на газонах травы – ссыпали все на площадку между деревьями. А Маня весной брала здесь слегка перепревшие пласты, раскладывала под туями, накрывала кусками рубероида или агроволокном. Отличное удобрение и исключительная грядка для кабачков. Надо будет привлечь Сашка к транспортировке перегноя. – решила Маня, сворачивая на тропинку собственного сада. Она специально не взяла с собой телефон, чтобы общаться с природой наедине.
Сопровождающие хвосты уже нырнули на веранду, маня тоже поднялась. В кресле качалке сидел укутанный в бабушкин плед Сашок он скрестил ноги в домашних валенках и вытянул их на полверанды, парень настолько погрузился в айфон, что Маню даже не заметил. За распахнутой в дом дверью Глеб с Великим что-то обсуждали, склонившись над телефонами охотников. Похоже все эти полтора часа, которые Маня провела на улице они ни разу не встали со своих мест. На столе толпились целых пять кружек, опустевший кувшин, две тарелки и была рассыпана масса крошек по всей зеленой мраморной поверхности.
– Ау! Какие пожелания?
– По кофейку и в путь. – Глеб выразительно покачал опустевшим кувшином термосом.
– И даже обедать не станете? Скоро четыре дня.
Коты ловко прыгнули на тумбочки и одобрительно облизнулись.
– Обедать станем. – Поторопился ответить Великий. Маня понимающе кивнула и направилась за специальным тазиком, чтобы убрать лишнее и протереть стол. Мужики не сдвинулись с места, и снова углубились в телефоны.
Один из аппаратов зазвонил, Глеб сбросил и озабочено произнес:
– Набирает каждые полчаса, это дежурный из клиники. Надо его как-то успокоить на время.
– Отправь эсэмэску. Дескать ждем, в засаде. Пусть пока не звонит.
Ответить Глеб не успел, подал голос второй аппарат.
– Надо звук убрать и спокойно просмотреть контакты. Связываются же они как-то с заказчиком. – Это должны быть звонки за последнюю неделю. Номер, который совпадет с одним из тех, по которым я рассылал информацию о клинике, и выдаст Пугайло.
Глеб выписал из своих контактов московские номера. Не прошло и минуты как раздалось его радостное: «Нашел!»
В проеме двери тут же возник Сашок. Глеб поделился радостью:
– Нашелся номер Пугайло. Хотя здесь просто написано «Шеф». Может быть и посредник. Хотя, нет – этот номер я взял из контактов Кузькина, связывался он с Пугайло еще до отъезда, не будет жертва выбирать посредника на заказ собственного убийства.
Сашок согласно кивнул. Великий согласно промолчал. Коты в разговоре не участвовали, они никогда не отвлекались если в мисках подавали буженину.
– А ты что собираешься звонить этому Пугайло?
Спросил Великий отслеживая контейнер с бужениной. Маня перехватила взгляд и порезала мясо для стола. Глеб свинину не ел, это блюдо она готовила для котиков и для себя. Теперь Великий с Сашком вмиг расправятся с остатками, ничего Глеб сегодня будет в городе и купит еще пару килограммов свиной шеи. Маня приготовит, и восполнит привычный ассортимент.
После обеда Глеб и Великий наконец направились к машине. Маня попросила мужа в целях сокрытия следов вчерашней бойни раскатать колесами Ниссана следы от тачки. Сашок попрощался с великим на веранде и честно признался:
– На стоянку не пойду, жаль с волшебными валенками расставаться.
Таких тапок-носков в доме было пять пар. Мягкие, удобные, теплые. Наденешь и через минуту наступает момент полного релакса. Не у всех, Глеб валенки особо не жаловал, и никаких волшебно успокоительных качеств в них как ни старался не обнаружил. А Сашок сразу оценил и откровенно наслаждался и мягкими домашними сапожками, и бабушкиным пледом и креслом качалкой.
Маня занялась посудой и привычно включила новости. На Донбассе взорвали емкость с соляной кислотой, Зеленский подписал указ, по которому украинцы призывного возраста, покинувшие страну, считаются дезертирами и предстанут перед судом. «Размечтался» – Ехидно прокомментировала Маня. В подземном бункере Азовстали засели боевики, разведчики слушают их переговоры. Оказывается, еще 2 недели назад воякам пообещали подмогу, а теперь просто не берут трубку. Там закончилась вода, еда и боеприпасы. Некоторые божатся, если выберутся, то лично порешат Зеленского и всех, кто попадется под руку в его президентском офисе. «Это вряд ли. Из подвала два пути в ДНЭровский суд или на суд господний» – опять молча прокомментировала она. Да и добраться до президента этим бедолагам и другим кто успел догадаться, что власти под победные реалии сделали их заложниками заведомо проигрышной войны, теперь невозможно. Охрана у Чегевары украинского разлива серьезная, хорошо обученная и вооруженная команда английских специалистов. Только не очень понятно, охрана или конвой?
– Из Америки направили Зеленскому стратегические ракеты. – Доложил Сашок. Маня тут же поделилась с парнем шуткой, пересланной ей Бригиттой. Звонит Байден Зеленскому: «Отправили вам, как просили, стринги и вазелин». Зеленский кричит в трубку: «Спасибо Джо, но мы просили Стингеры и Джевелины».
Сашок захохотал от души. Маня успела перемыть посуду, убрать и расставить все по местам в гостиной. Добавила пару брикетов в камин и зажгла на столе ароматную свечу.

– Сказочно уютно здесь. У мамы в квартире, как в госпитале все белое и никаких безделушек.

– Убирать легче. А мы дома много времени проводим, каждая фигурка или картина как памятка.

– Я заметил, вы вообще романтики.

– Это плохо?

– Не знаю, но рядом с вами легко и спокойно.

– Про спокойствие ты загнул, – намекнула Маня на ночной бой. – Вчера так отдохнули и расслабились, что я к погребу подойти боюсь.

– Сам думаю – убрать там надо, гильзы, стекла собрать.

– Спасибо тебе Сашок за все. Сразу видно и характер, и опыт.

– Какой опыт? Я вчера в человека первый раз стрелял. До фронта не доехал, пришлось воевать здесь.

Маня изумленно смотрела на парня, чем больше узнавала, тем больше им восхищалась. И силой, и молодостью, невозмутимостью и какой-то детской открытостью. Ей хотелось спросить, как это выстрелить в человека и потом понять, что он умер.

– Я и на охоте ни разу не был, считал, что выстрелить даже в зайца не смогу.

– А как же на фронт собирался?

– Сам не понимаю. У нас все говорили о злобной России, свободолюбивой Украине. Считали, что победа будет быстрой и легкой. Все Зеленского поддерживают и Америка, и Европа в полном составе. Да и деньги хорошие обещали. Если война короткая, а победа гарантирована…

– Информационный вирус оказывается опасная вещь…- Задумчиво пробормотала Маня. – Что касается победы…Цель Запада не в том, чтобы победила Украина, а в том, чтобы обе стороны проиграли.

– Как это?

– Украине будут поставлять вооружение и записывать долги, Россия будет тратить ресурсы, деньги и не сможет восстанавливать свою экономику. Народ не выдержит, устроит бунт, а западники тут как тут попробуют провернуть оранжевую революцию. Вытащат из тюрьмы Навального и все, страну можно брать голыми руками. С Ельциным же все получилось в 90-е. Почему не попробовать еще раз.

Сашок задумчиво прихлебывал кофе. Потом решительно встал.

– Пойду в погребе уберусь. Мне понадобится пару мешков, ведро и перчатки.

Мусор надо будет вывезти уже сегодня. Гильзы и оружие оставлять ни в доме, ни на участке нельзя. Да попали они все в переплет. Тот третий, который названивает каждые полчаса своим подельникам, знает и про Глеба, и про то куда его коллеги поехали. Получается, что это совсем еще не конец истории.

На ужин Маня отварила рис, пожарила куриной печенки, и принялась готовить драники. По правилам следовало почистить и потереть на мелкой терке сырую картошку, потом вбить яйцо, добавить муку. Маня готовила по-своему отваренную в мундире картошку и сырой лук терла на крупной терке, добавляла яйца, немного муки, сахар, щепотку соды и пару ложек растительного масла. Обжаренные драники она подавала со сметаной. Не весть какой ужин, но многочисленные гости съели все запасы. Даже маленького кусочка запеканки не осталось. Это она приготовит завтра, а пирожки требуют вдохновения, кухонного пространства и времени. Их можно напечь перед гостями, а не во время их нашествия.

Из Питера позвонила Жанна:

– Слушай что пишут: «Извините мы повысили цены. Виноват старик Байден». Это в твоем доме в кафе так патриотичненько шутят.

– У нас в Латвии наоборот, – виноват во всем Путин.

– Хорошо, что есть на кого все свалить.

Дальше Жанна сообщила, что снег в городе сошел, но парковаться все равно негде. Она по делам была на Петроградке, и решила заглянуть «к тебе». Вот заказала лапшу и кофе, теперь звонит. У Мани заныло сердце.

– Хоть видео включи.

Подруга понятливо переключила камеру на внешний обзор и направила в окно. По улочке сплошным потоком двигались легковые машины, серые стены домов противоположной стороны от дождя казались унылыми. Солнца как всегда нет – подумала Маня и поняла, что отдала бы сейчас пол царства за то, чтобы оказаться там, и пробираться под зонтом к себе домой.

– Когда собираешься приехать? – Надавила Жанна на любимый мозоль.

Маня еще не определилась, а подруга традиционно принялась ругать ее за непрактичность и лень. Квартиру следует сдать не мешкая. Да и пожить немного в родном городе лишним не будет, по мнению Жанны, с пребыванием в родной город есть надежда, что у подруги «Мозги на место встанут».

Про мозги и непрактичность Мане говорить не хотелось, она попыталась переключиться на другую тему, но не получилось:

– Опять увиливаешь. Ладно буду пить кофе без тебя.

Подруга отключилась и Маня облегченно вздохнула. Потянулась к кофейнику, чтобы на несколько минут погрузиться в воображаемую прогулку по Питеру, но в проеме двери нарисовался Сашок.

– Все собрал, решетки поднял, их надо помыть и просушить, сладкие к рукам липнут. Гад! Половину варенья покоцал…

– Он за это уже поплатился. – Тихо сказала Маня. Сашок положил на полку бумажник.

–  Вот – похоже он выронил. Я там велосипед видел, покатаюсь по окрестностям. Давно не ездил.

Маня проследила, как Сашок лихо вскочил на велосипед, и вернулась к кофейнику. Но помечтать о Питере уже не получалось. Бумажник из погреба вытащил Сашок с мешками, в которых вперемешку со стеклом, вареньем, солеными огурцами лежали гильзы… А еще решетка на ней вполне вместе с рассолом и вареньем есть кровь. Брр! Парень молодец, держится, но наверняка переживает о том, что вчера первый раз в жизни убил человека. Жаль, что это случилось именно здесь. Маня убиенного не видела, но боялась даже представить себе, как теперь будет спускаться в погреб. У парня в мыслях наверняка другое. Краткий совместный экскурс в историю показал –  базовые знания, полученные им в старших классах польской школы, оставили в картине мира огромные пробелы. Любознательный подросток или выросший в полной семье, где есть возможность поговорить с дедом и бабушкой, посмотреть семейные фотографии и архивы заполнил бы эти пробелы естественным путем. У Сашка такой возможности не было. Википедия, школьная трактовка и выборка даже близких исторических событий составляла пазл с пробелами. Сознательно или нет – вопрос другой. Параллельно информационная политика с единой точкой зрения по всем странам Запада запускает информационные вирусы, которые оседают в пробелах исторической картины мира и заполняют ее. Да, скорее всего молодежное воспитание в Европе сознательно устроено так, чтобы информационные вирусы на данном этапе украиниации могли проникать туда без препятствий и рисовать на пустом листе незнаний удобные для текущего момента картины. Такой подход воспитания сродни кодированию. Нелли прислала ролик. Для учеников третьего класса немецкой школы методисты подготовили картинку. В грузовике с характерным знаком зет сидят люди в касках. Два человека смотрят прямо на тебя, трое идут к машине. На фоне этого мультика разъяснение методиста: «Это русские военные. Они ходят, как европейцы, говорят, как европейцы. Но действуют как монстры. Убивают мирных жителей, стреляют в больницы и в детей.». То есть немецким детишкам старательно объясняют – русские не совсем люди. В состоянии ли ребенок возраста 10 лет разобраться в истинном положении вещей? Разумеется нет, но если взрослые так говорят, значит русских надо бояться и ненавидеть.  А учебники истории в украинских школах?  Вечером Маня слушала местное радио, речь шла о коллективной вине русских за войну на Украине. Потому что молчали, не устраивали протестов, неправильно голосовали. А Маня считает, наоборот у европейцев перед русскими есть большая и безусловная коллективная вина. За разворовывание страны, за военные походы на ее родину, за блокаду Ленинграда. Но Манино мнение никого не интересует. А позицию немецких методистов должны ежедневно подкреплять все новые и новые фейки. 50 человек погибли под авиаударом в Краматорске. Уже на второй день выяснилось номер ракеты указывает – боеприпас принадлежит украинской военной части, расположенной в 20 километрах от места трагедии, а угол, под которым она упала позволил нарисовать траекторию полета и точно указать место старта. О Краматорске пресса быстро забыла. А вот о расстрелянных в Буче нет. Время идет списка погибших никто не публикует, с родными жертв журналисты не встречаются. Но русских обвиняют неистово и с упоением. Или новая история – в прессе появились снимки избитого и изможденного украинского олигарха Медведчука. И вот что странно, она искренне, до кома в горле жалела того парня, примотанного к столбу в качестве наказания за поддержку русских. А вот избитое и усталое лицо этого богатея сочувствия не вызывало. Депутат, руководитель фракции в раде, глава оппозиционной партии с начала событий находился под домашним арестом. Потом исчез, теперь вот нашелся. И предлагается к обмену на пленных. Да не простых, а заграничных наемников. Благосфера закипела, и забулькала. Вулкан информации выбрасывал в пространство все новые порции горячих версий, слухов и сплетен. Злые языки сообщили что этот олигарх в группе с двумя русскими небедными персонами взялся продвигать в украинском обществе прорусские идеи. И финансирование подрывного проекта подельники довели до баснословной суммы, обещая Кремлю легкую победу и массовую поддержку. Утверждая, что первый же корабль с русским флагом на рейде в порту Одессы выманит из подполья армию прорусских одесситов, которые голыми руками переарестуют в городе всех нацистов…Подрывные деньги учитывать разумеется сложно. Но если еще к нулевому результату добавить рост благосостояния агента и его подельников, да скрепить показаниями помощников из высоких московских кабинетов. А народная молва ссылается на сотню уволенных чиновников силового блока и одного генерала, перемещенного в Лефортово…, то получается обменять этого бедолагу можно. Но исключительно для того чтобы без лишних помех задать агенту ряд неудобных вопросов. Интересно, а сам он согласен на обмен?

Глеб вынырнул из-за угла дома, Маня увидела, как сгибается муж под тяжестью покупок и вскочила.

Перехватила один пакет, и затараторила. В погребе Сашок убрался, мусор надо поскорее увезти. Ужин готов. Вечер покатился по привычным рельсам.  Сашок вернулся и отправился мыть руки, коты тщательно проверяли пакеты, и следили за тем чтобы Маня расфасовывая салаку, не успела всю убрать в холодильник. Глеб, не дожидаясь ужина наливал себе третью чашку кофе, параллельно расплескивая его по столу. За пять минут в тщательно прибранный дом вернулись и хаос, и суета. На душе у Мани стало легко, а несчастное лицо киевского олигарха растаяло как иней на промерзшем стекле, от первого дыхания.

Глава 21

Утро получилось дробным. Маня только накормила пернатое и хвостатое семейство, и уже намеревалась приступить к волшебной чашке кофе, как за спиной раздалось:
– И мне кофе
Это Сашок, ну зачем вскакивать в такую рань. Парень уже оделся, а теперь стоял у тумбочки Базилио и осторожно поглаживал героическое животное по черной гладкой шерстке. Кот снисходительно ожидал окончания ласки и только Сашок сделал шаг в сторону гостиной, как кот спрыгнул вниз и направился к завтраку Снежка. Баловень отодвинул морду от паштета привычно уступив место. Бозя понюхал, привычно потряс лапой и отправился ко входной двери. В роли швейцара этим утром выступил Сашок. Маня грела в микроволновке вчерашние драники, а парень быстро усвоил домашние правила. Впускать и выпускать котов по первому требованию. Что интересно неразлучная парочка Серый и Бозя ни разу не вышли из дома одновременно вот и сейчас первым выскочил Герой и как только за ним закрылась дверь на полку буфета у входа уселся Серый, так он сообщал: готовлюсь на прогулку. И ему Сашок распахнул дверь, котяра спрыгнул вниз, но выходить не спешил, когда наконец осторожно переместился на веранду последним дом покинул мохнатый хвост.
Сашок уже расправился с первой чашкой, когда Маня принесла драники со сметаной и наконец сама устроилась за столом.
– Я собираюсь на пробежку, куда можно мешки с мусором вынести.
– У нас есть контейнеры на кладбище, но туда ехать надо.
– Так я на велосипеде смотаюсь. Был там вчера, красивое и ухоженное место.
Маня кивнула. Поселок располагается через реку от кладбища, а за ним идет главная трасса. По центральной аллее можно буквально через десять минут дойти до автобусной останови. Такое соседство само по себе предполагало забавные ситуации. Договорилась как-то Маня с подругой из Шауляя о поездке в Ригу: «Едешь по Добелевскому, а там на кладбище я тебя жду». Иоланта замерла на минуту, переводя сообщение на привычный литовский, потом переспросила: «А что ты делаешь на кладбище? Рано еще.». Сашок забавную шутку оценил искренним и громким хохотом, никак не мог остановиться, вытирал слезы и повторял «На кладбище я тебя жду.»
Наконец парень выкатил на велосипеде из сада и Маня с удовольствием налила себе новую чашечку кофе. Для утреннего получаса в одиночестве, когда можно сосредоточиться, помечтать, спокойно просмотреть новости. Глеб раньше, чем через три часа не встанет, Сашок вернется минут через сорок. Для работы за компом времени мало, а вот пробежаться по новостным ресурсам хватит.
Сначала просмотрела новости на Делфи. В Мариуполе, на объекте Азовсталь, прекратили на пять часов огонь, азовцам предложили сдаться. Эту новость Глеб прочитал еще вчера на русском ресурсе ОГПУ. Там ее сообщали в расширенном формате. Боевики обратились к Зеленскому за разрешением сдаться в плен, горе-президент приказал держать оборону и ждать подкрепления.
– Какое, нафиг, подкрепление?! Запертые в катакомбах и окруженные со всех сторон боевики уже давно сидят без еды и воды, правда вооруженные до зубов…
Война конечно делит людей на своих и чужих, но эти в катакомбах не совсем «чужие», они говорят на родном для них русском языке и, к слову, помощи просят у своего президента на нем. А значит этим парням бабушки пели те же колыбельные, что и Маня своим внукам. У многих из них где-то живут и мамы, и папы и бабушки с дедушками, которые в душе просто вопят о приказе сдаться, но не кричат об этом на площадях, по ТВ и даже в соцсетях. Надо думать, боятся. Представить с каким страхом эти люди ждут итога освобождения завода Маня не могла. Знают в этом киевском главном офисе, что у парней перспектива оказаться под завалами в братской могиле. И не факт, что под авиаударом они погибнут мгновенно. Хотя сложенные рядом со спальными нарами боеприпасы могут сдетонировать. У Мани два внука как раз боеспособного возраста, невольно она подумала, чтобы делала сама, если бы мальчишки попали в этот жуткий капкан. Выдержать такое ожидание можно только в одном случае, когда о перспективе оказаться в братской могиле для своих родных мальчишек ты не знаешь, или не веришь в саму такую возможность.
Об этом на Делфи ни слова. Вот о Собчак, получившей израильское гражданство вместе с мамой они написали. И тоже не все. Напомнили, что эта девица «известная» телеведущая, экс кандидат в президенты, покинула родину в знак протеста против операции на Украине. Выехала вместе с сыном и мамой сенатором. А вот о том, что Собчак вернулась в Москву ни слова. Злые языки на сайте ОГПУ сообщили, что эта парочка собирала неплохие откаты. Известная семейка решальщиков, из двух причитающихся миллиардов, не успела перед отъездом получить солидную часть, за ней дочурка сенатора и вернулась в страшную Москву. Преувеличивают, наверное. Не любят эту семейку россияне. И надо отметить, что не без причины. Скажем прямо, сам факт поспешного отъезда и этой парочки и десятков других известных в России персон, лишний раз подтверждает – объявив себя элитой в 90-е такие малограмотные особи с деревенским воспитанием готовы были хлебать из общественного корыта чавкая и загребая себе под брюхо, все до чего могли дотянуться. А теперь, когда в стране где они набивали брюхо и карманы стало тяжело – сбежали. Одна беда – деньги как неправедно нажитые за границей могут и у них отнять. У Собчак и Нарусовой, к примеру, за близость к Кремлю. Выход один – не мешкая присягнуть противнику родины-кормилице. Отмежеваться от нее громкими заявлениями. Присягнуть хотя бы Зеленскому, пока он еще жив. Хотя и у пана президента сейчас тоже смутные перспективы. И новая засада – все чаще, даже прикормленные медийные, лица задают беглецам недвусмысленные вопросы – на чьи денежки вы так красиво проживаете? Зарплаты сенатора и доходов медийной дочурки, не хватит и на сотую часть расходов этого семейства. А вот интересно бывшая питерская лимитчица Люда Нарусова получает нехилые деньги как вдова бывшего мэра? Или как сенатор? Никто не сомневается, что устройство на государственное обеспечение по первому пункту еще, хоть и с большой натяжкой, но объяснить еще можно. Что касается сенаторского содержания, то логического объяснения здесь нет с первого дня заседания объемного зада в служебном кресле. Поговаривают, что главные финансовые потоки этой семейки зарождаются в русле, ограниченном коррупционными берегами. И что еще интересно, ВСЕ близкие к Путину люди оказались под санкциями, а эту парочку не внесли ни в один список, хотя благородный президент открыто содержит и откармливает ее за госсчет уже третий десяток лет. Чудны дела твои Госдеп? За публичное избиение российских олигархов многие россияне готовы отвесить противнику низкий поклон. Не по силам было отечественным спецслужбам дать по шее этой публике. Но останавливаться не надо. Или этих дамочек не заметили как раз потому что бесполезные и нравственно убогие политфигуры нигде, никогда и ни на что не влияли и не влияют?
Маня вспомнила как бабушка, разглядывая на экране даму в шляпке цвета поросенка и странном наряде даже надела очки. Приблизилась к экрану разглядывая странный наряд спросила: «У них что не объясняют гостям, у которых нет вкуса, как следует одеваться в места где предполагается съемка? Такой наряд годится для борделя». Маня кинула взгляд на экран: «Бабуль, кто ж ей скажет? Это жена нашего мэра». «Да, ну?! Позор какой.».  И этот позор учил петербуржцев носить шляпки, потом притворялся журналистом и кажется возглавлял одно время отечественную печать. Да мало ли жен, любовниц и любовников в смутные девяностые запихнули в мешок элиты. Без голоса, лица, собственного мнения, репутации, пригодной для не то чтобы для влияния, а даже самого посыла к общественному мнению. Такую часть свиты в приличных домах принято кормить, но держать подальше от посторонних глаз. Но в России сложилось по-другому. Не мелькай во всех ресурсах Ксюша Собчак со скандальными историями, не выныривай лимитчица Люся с благоглупостями на экраны, никто бы и не вспоминал их неприличные делишки. Таких странных в «элитке» много, за десятилетия их слегка отшлифовали информационными потоками, отшлифовали персоны, отмыли, приодели. Но репутация, — это не норковая шубка. Так что получайте сенаторов, министров, политиков разлива 90-ых. Дело не в том, что они ни ступить, ни молвить не умеют, дело в их нравственном потенциале и полном отсутствии государственного мышления. Ошибка считать, что это они и есть главные люди России, главные люди сегодня воюют, и знают – эти, не что иное, как раздутые от миазмов безнаказанности пузыри. Ткни иголкой в бочок, и сдуются.
Пока Маня мысленно линчевала мерзкую политкуклу, вернулся Сашок. Выяснив что Глеб еще не встал, парень юркнул в душ. Началась вторая серия наступившего утра. Надо начинать отдыхать по хозяйству. Сначала запечь рыбку. Маня разложила на противень салаку, размещая ее по принципу хвост к голове, готовую елочку надо уплотнить и поставить в разогретую до 200 градусов духовку на 20 минут. Делов-то, а получится запеченная, без масла и специй, рыбка. Простота и результат сочетались удачно. Любимое лакомство для котиков готовилось раз в неделю, когда Глеб привозил с рынка свежевыловленную рыбу. Маня и сама прикладывалась к этому блюду, едва оно остынет. Хитростям такой готовки ее научила свекровь. И вот уже пятый год в доме балуют таким деликатесом хвостатых. Аромат первым оценил Снежок, он незамедлительно выбрался из домика, и принялся нарезать круги у Маниных ног, мяукать сиреной, подниматься на задние лапы и заглядывать через стекло в духовку. Опять барин не устоял от ароматов и мгновенно потерял человеческий облик. Маня беззлобно поругивала кота, подхватывала жирное тельце и относила его подальше от разогретой духовки. Бесполезно, едва коснувшись белыми штанишками мягких подушек, кот немедленно спрыгивал и устремлялся на заманчивый запах. Нечего было и думать заняться манной кашей, пока рыба готовится, духовку и кота в целях безопасности придется охранять. А потом, чтобы избежать голодного обморока кота, быстро вынести накрытое блюдо на веранду. Там на рыбку могут открыть охоту другие ценители, хотя мало кто рискнет покуситься на горячий деликатес.
Из душа выбрался и Сашок, принюхиваясь он тоже притормозил напротив духовки. Если паренек оценит вкус запечённой салаки, то дело пропало. Котики едва успеют попробовать блюдо. Сашок оценил, до веранды противень не дожил, через пятнадцать минут Снежок облизывался, усевшись прямо на стол, кот с завистью наблюдал, как Сашок выхватывает новую рыбку. Глазами Снежок съел бы всю до последней крошки, но реально он сидел рядом с лакомством и был уже не в силах проглотить ни кусочка. Тяжелое испытание, остается одно – бдительно охранять остатки, но разве отнимешь эту вкуснотень у Сашка. Маня отложила четыре штуки для Бози с Косматым, подумала и отобрала еще две для Снежка. И вовремя. Освободившийся противень чистюля-Сашок отнес в посудомойку.
Едва сварилась каша, проснулся Глеб.
– Что тут происходит? – он стоял в дверном проеме в традиционных семейных трусах покачиваясь.
– Второй завтрак завершили. – Отозвался Сашок, пытаясь протереть пальцы салфеткой. Маня отправила парня мыть руки с мылом и принялась освежать поверхность стола.
– А третий утренний банкет предвидится? – Глеб загремел крышкой ковшика.
Пока Глеб плескался в душе, Сашок сканировал новости. Сообщил, что приказа сдаться боевики Азовстали не получили, напротив из ставки поступила рекомендация расстреливать тех, кто готов поднять руки. Время для выхода из укрытия истекало.
– Вот что сейчас чувствуют эти ребята? – Запричитала Маня.
– Какие они ребята, стреляли в мирных жителей как по мишеням в тире, брали заложников. Это не бойцы, а убийцы…
– Ты Санек ярлыки не расклеивай. Наверняка были и такие, но там могли оказаться и такие, как ты.
– Я не мог, положил бы любого мерзавца на месте.
Маня спорить не стала, молодости свойственна категоричность.
Едва закурив сигарету, Глеб спросил:
– Где бумажник, который нашли в погребе?
Маня сняла с полки портмоне.
– Банковских карточек нет, — просмотрев содержимое отметил муж, — а деньги у них должны быть. Такие поездки и покупки требуют немалых затрат. Надо искать в машине.
– Жаль курочить замок. – Горестно вздохнул Сашок. Глеб встал, потянулся к глиняной кружке на полке и извлек два ключа. Один из них от машины оставленной скорее всего в аэропорту Брно, а второй от Джипа под туями.
Сашок изумленно следил за манипуляциями, и понимающе кивнул. Парень не задал ни одного вопроса, скорее всего понимал – версия о том, что ключи утонули вместе с хозяевами, предназначалась для Великого. Может он не тот человек, которому можно и нужно сообщать все и немедленно. А может есть и другие причины. Так сложилось, что и он и Сашок оказались вовлечены в проблемы Глеба, но это хоть и сложный, но один этап развития событий. История еще не закончилась, а значит есть резон говорить и объяснять не все. Пока даже предположить сложно в каком направлении будут развиваться события дальше. Кузькин в клинике под охраной, история болезни с полными координатами Глеба на месте. Документы и компьютер охотники не нашли. Потратив солидные деньги и не получив результата, Пугайло навряд ли остановиться. Сейчас, когда в России такие перемены информация о финансовых махинациях полковника особенно опасна. Плюс, заложница в руках у вояки. Над этим следует подумать особо. Но потом. Завтрак свернули непривычно быстро. Глеб мигом оделся и вместе с Сашком направился к машине. Маня принялась за посуду, наблюдая в окно, как следом за мужчинами несутся, попутно нарезая круги, любопытные коты. А как же без них.

Сумки, извлеченные из багажника, решили разбирать на веранде. Из первой Глеб извлек пять футболок, пакет нижнего белья, мыльно-рыльные принадлежности и свитер. Во второй под одеждой обнаружились две пачки евро, одна целая, на упаковке указана сумма – пятьдесят тысяч евро, вторая початая. Понятно – билеты на самолет, покупка машины в Риге.
Глеб поручил Мане пересчитать купюры, а сам принялся за документы. Джип охотники купили в Риге ровно через два часа после приземления, значит просчитали все заранее. В салоне нашелся и навигатор, настроенный на городской адрес Глеба. Оплаченная месячная страховка.
– Сорок одна тысяча пятьсот евро. – доложила Маня, протягивая Глебу купюры. Муж перетянул деньги резинкой и отправился в свою норку. Как хомячок, он положит добычу в укромный уголок, Сашок тем временем примерял джинсы. Гражданской одежды у парня мало. Спортивный костюм подошел идеально, а вот джинсы оказались велики в поясе. Жаль. Из бокового кармана сумки Сашок извлек блокнот. Глеб немедленно принялся изучать записи. Под первыми двумя номерами значилось: «5500 р. – заправка», под третьим: «1000 Е – таможня».
– Платили, чтобы провезти наличку без декларации. – Глеб усмехнулся, в паспорте указан и таможенный пункт, и время пересечения, готовое административное дело. Известны и место и время и сумма переданной взятки. Несколько записей о заправках на трассах Евросоюза, каждая по 500 евро… Реально, самолетом было бы дешевле. А потом солидная строка -– 15 000 евро – оплата клиники.
– По-божески, 15000 за целый месяц содержания тяжело больного иностранца.
– А вот и я, – в проеме двери появился Великий. Под мышкой он держал компьютер. – Есть программа, попробую отключить сигнализацию.
– А ты как тут? – У Великого закончился срок действия на водительские права, самостоятельно сесть в машину и приехать он не мог уже года два. Да и раньше, он без звонка в доме не появлялся.
– На такси.
Маня присвистнула, за семь лет знакомства Великий никогда не позволял себе такого расточительства.
– Руки чешутся посмотреть, что там в машине.
– Ничего интересного. – Глеб кивнул на сумки. – Одежда, Сашка можно экипировать.
Великий плюхнулся на диван, на лице читалось откровенное разочарование.
– Ключи в погребе нашлись, вон еще бумажник.
Сашок засунул джинсы в одну из сумок:
– Надо выбросить. Великий подскочил, и вытащил штаны обратно. Прихватив свитер и пару футболок направился в дальнюю спальню, бросив на ходу:
– Примерю.
С одеждой у Великого, вечные проблемы. Роста под два метра, мощный живот. Футболок и свитеров такого размера еще поискать надо. А с джинсами и обувью вообще беда. Джинсы оказались в самый раз, сунув ноги в тапки, Великий с надеждой спросил:
– А кроссовок не было. Размер похоже мой.
Сашок помотал головой из стороны в сторону.
В ожидании обеда Великий принялся изображать крутого начальника:
– Надо тебе ехать за Субару. Бросил машину на пол дороги. И учти, эта поездка уже за свой счет! – Звучало как приказ и Великий усилил его неоспоримость поднятым вверх указательным пальцем, уставившись, строгим взглядом прямо в глаза Глебу.
– Поеду на днях. До Мариамполя можно автобусом, а там возьму такси.
Сашок оторвался от айфона:
– Поедем вместе. Я еще раз заеду к отцу, может вернулся вояка…
– Тебе другой телефон надо купить, конечно память в аппарате ты почистил, но при желании все легко восстанавливается.
– Телефон, это хорошо, я основательно подумал, и пришел к выводу – сажать в тюрьму меня не за что. Задержат – дам показания по событиям на полигоне. Не прятаться же всю жизнь.
Глеб задумался на минуту и согласно кивнул.
Маня заметно погрустнела – опять Глеб уедет, не сегодня, так завтра наверняка.
– А такси мне компенсируют? – Неожиданно подал голос Великий.
– Побойся бога, брателла. – Мигом отреагировал Глеб. – У нас яблоки растут, а не евро.
Великий обижено замолчал и решительно положил в пакет вторую пару домашних тапочек охотников.
После обеда Глеб с Сашком повезли Великого в город, а Маня решила поработать. В запасе есть какое-то время, можно отредактировать главу из сказки, несколько дней уже не получалось писать. Она быстро включила компьютер и попробовала углубиться в текст. Не тут-то было. По ватсапу, Жанна прислала ролик. По деревенской улице идет колонна военной техники, на обочинах жители с пакетами еды, банками солений – передают военным. На фоне действия звучит: «Теперь угощать военных запрещено. Дед Егор, когда ребята попросили попить, ответил «Понял!» и притащил три литра самогона. Остальные мужики тоже не пожадничали». Маня захохотала и набрала Жанку. Так и проболтали с подругой минут сорок. А потом вернулись Глеб с Сашком, не до творчества.

Глава 22

В суете последних событий Маня едва не забыла о главном празднике – через неделю Пасха. Напомнила о грядущем празднике Ирэнка, стуком в дверь она и разбудила Маню. За стеклом соседка выставила перед собой букет с несколькими ветками, на каждой из которых вместо листьев висели мохнатые помпоны.
Маня открыла, взяла подарок, и направилась к полке за подходящей вазочкой.
– Только воду не наливай. – Ирэнка восемь лет приносила такие букеты и каждый раз напоминала и про воду, и про то что предназначение икебаны охранять дом от всего плохого, а эта защита должна оставаться в доме до следующей пасхи.
Букет мгновенно привлек внимание Клауса, одна из веток оказалась между тонкими решётками клетки, и птичка принялась изучать ее. Соседка неодобрительно следила за клеткой. Затем умостилась на диване и принялась делиться новостями.
В магазине она купила латышский домашний сыр с тмином, вчера на рынке продала десять пасхальных корзинок.
Таких корзинок у Мани хранилось целых три. Но все равно каждый год она –заказывала Ирэнке новую.
Коробка с пасхальными принадлежностями уже стояла наготове. Но оформлять дом Маня намеревалась в спокойном одиночестве. Правда ветку на пасхальное дерево она уже приготовила. Установила в цветочный горшок с песком. Осталось покрасить ветку известью и можно украшать.
– Вы на праздники опять в Юрмалу поедете?
Соседка кивнула. И поинтересовалась о, их с Глебом планах. Маня точно не знала, что и как они будут делать на пасху, но ответила дежурной фразой – гости будут. Гости у них в доме всегда, и не всегда это праздник. А нынче похоже совпадет и то и другое. Наконец, Ирэнка задала свой главный вопрос:
– Джип купили? Янка говорит напрасно, большой расход по топливу и ремонт дорогой.
– Это для заказчика. Пока приехать за машиной не может, предлагает пользоваться нам. Не знаю, как Глеб решит, так и будет.
Вчера Глеб решил поставить джип на учет в Латвии. Защищая свой автомобильный рынок лет пять назад сейм принял закон – жители Латвии имеют право ездить только на автомобилях с латвийскими номерами. Если гражданин попадется на машине с литовскими, немецкими, русскими, то выплатит штраф в размере 400 евро. Маня с Глебом в первые же дни попались и выложили штраф как миленькие. Всего-то надо было зайти на сайт дорожной полиции и оплатить 11 евро за сутки проезда по Латвии с чужими или транзитными номерами. Народ тогда засуетился, первым делом попробовал протестовать, даже отправили коллективный иск в какой-то суд о защите прав латвийского потребителя. Действительно, границы между странами прозрачные, рынок товаров и труда общий. Тысячи латышей отправились работать в Англию, Германию, Швецию. Те, кто в Латвии остался, по привычке искали возможность экономить, в данной ситуации на оплате ежегодных расходов. Не от хорошей жизни каждый второй поставил свой автомобиль на учет в Литве. Там техосмотр действовал целых два года, а транспортный налог символический. Да и сам техосмотр как показала практика, в Литве можно было пройти без особых проблем. Эту дыру в доходах по дорожным сборам власти решили заткнуть. Ввели закон и принялись строго и беспощадно ему следовать. В самых неожиданных местах в охоте на чужие номера устраивались засады дорожных постов. За годы народ расслабился, отвык от контроля, Хотя с появлением камер слежения на дорогах скорость соблюдал, свет даже днем включал, ремнем пристегивался. Попасть на камеру и огрести штраф никто не хотел. Но от засад на дорогах люди отвыкли, Маня с Глебом не исключение, вот и попались по дороге из Елгавы в Шауляй аккурат в первый день действия новых правил. Выехали из дома раненько – на свадьбу, так что Маня смирившись с потерей 200 евро целый месяц шутила утверждая, что именно они стали первой жертвой законодательного произвола. Тогда никто не сомневался, что европейские судьи отменят это дискриминационное решение, и штрафы народу вернут. Ан нет!
Пришлось переоформлять автомобильный парк на латышский учет. Проходить с каждой машиной новый техосмотр, платить драконовский дорожный налог. Эту процедуру Маня любила просто наблюдать, сверка номеров и пробивка автомобиля по разным базам данных ее особо не впечатляли, удивляло только одно – время, затраченное на всю процедуру – всего час. Каждый раз они с мужем вспоминали, как в Москве выбирали специальный день для постановки или снятия с учета автомобиля, отдельный день выделялся на прохождение техосмотра. Если не додумался найти возможность и купить заветную бумажку. В Латвии плюсы компенсировались строгостью подхода к процедуре. Блатные варианты исключались полностью, о них никто даже не думал, даже если в Дорожной полиции заседает твой любимый зять. А уж проверка ходовой части в специальном отсеке привела Маню в восторг, когда она впервые увидела эти авто испытания. Тогда они с Глебом в Голландии купили Опель, на нем и приехали домой. Машина Мане так понравилась, что она вымолила у мужа оставить Опель себе. В списке Маниного личного автопарка помимо Москвича, Нивы, Остина был когда-то и Опель. Спортивный вариант с настолько низкой посадкой, что, Маня напротив известной питерской тюрьмы Кресты умудрилась пробить масляный поддон. Но от разъездов на Опеле Маня получала искренне удовольствие. Длилось это недолго, племянница выпросила машину всего на один день. Дескать именно Опель необходим ей для поездки по срочному делу, Маня скрепя сердце уступила и горько об этом пожалела. Мало того, что племянница попала в аварию, так еще и деньги за машину бедолага возвращала по частям в течение нескольких лет. Второй опель водила Маня в Москве всего неделю, состояние машины, купленной по бедности оказалось настолько плачевным, что в плотном потоке, за ее опелем непременно оставалось пространство еще на один автомобиль. Отметив это обстоятельство Маня стала стесняться выезжать на ветеране куда-нибудь в люди. Хотя расход топлива по сравнению с отечественными автомобилями был почти что нулевой. А этот купленный в Голландии объединял воспоминания разных периодов жизни, и служил в ее ощущениях символом новой эры финансового благополучия. Как раз на нем Маня и проходила свой первый в Латвии техосмотр. В специальном ангаре машину трясли в разных плоскостях, наклоняли специальными приспособлениями да так сильно, что запчасти ходовой, которые без испытания могли послужить еще пару месяцев не выдерживали, случалось машина принимались хромать буквально через сто метров после выезда из испытательного ангара. Тогда Маня считала, что такой серьезный подход к техническому состоянию дело правильное. Позже она мнение поменяла. Опель с блеском прошел все испытания, но продать его все же пришлось. Единственное, что она не учла – двигатель у Опеля был бензиновый, а для автомобиля в Латвии это большой недостаток, топливо дорогое. И если дизель можно купить с рук, сэкономив на этом треть расходов, то бензином никто из-под полы не торговал. Опель продали через четыре месяца, а Маня выбрала себе золотую Мазду 3. Золотая машина совпала с золотыми днями ее жизни. О них следует рассказывать отдельно. А сейчас любопытная соседка дожидалась ответа о стоимости джипа. Маня вспомнила, что в авто обзорах, которые она помогала монтировать мужу стоимость таких внедорожников в зависимости от года выпуска колебалась от 6000 евро до бесконечности. И назвала – 7500. Ирэнка выпучила глаза, цокала языком и всем своим видом демонстрировала возмущение человеческим расточительством. Ирэнка с мужем зимой купили подержанный Мерседес всего за 400 евро. И без проблем, ездят. Мэрс уже стоял на латышком учете это большой плюс, и техосмотр был действительным еще почти год. После пасхи наступает час «икс», закончится техосмотр. Ну годовой налог Ирэнке платить не придется, у мужа инвалидность, а вот без ремонта не обойтись. В Латвии принято поступать с автомобилями так: закончился ТО, день в день отправляется владелец в дорожную полицию, оплачивает процедуру осмотра и годовой транспортный налог, после испытаний получает список недостатков, которые следует устранить, чтобы получить право еще год рассекать по латвийским трассам. В народе такой список называют «больничным». Во что это обойдется? Ирэнка уже заранее вздыхала, в семье основной кормилицей была именно она. Помимо работы в клинике, соседка круглый год мастерила разные художественные поделки. К Новому году венки и забавные елочки из шишек. К пасхе вот корзинки и букеты. Главный урожай за волшебные руки соседка получала на Лиго. Венки украшение дубовыми листьями расходились на рынке круче чем горячие пирожки. На выпускные в школе готовились букеты, специально к этому дню в теплице Ирэнка выращивала шикарные лилии, к 8 марта тюльпаны. К пасхе корзинки. Сплетённая из виноградных веток корзинка напоминала гнездо, в середине которого сидели пара тройка лимонного цвета цыплят, пяток маленьких яиц, а края Ирэнка украшала легкими птичьими перышками.  Осенью, подрезая виноград, Маня складывала и перевязывала ветки которые потом взвалив на тележку Ирэнка отвозила к себе и все пускала в дело. Маня подсмотрела как, она скрепляет ветки, попыталась повторить, но освоить смогла только рождественские венки. И то неплохо. Пасхальную корзинку Ирэнка пообещала принести через пару дней. Вроде все обсудили, Маня специально примолкла. Надеялась соседка правильно расценит паузу в разговоре и попрощается. Ан нет!
– Роман говорил, что позавчера ночью тут какая-то буча была. Считает, что даже стреляли. Мы утром все вокруг обошли – дома целы…
– И ни одного трупа? – Иронично уточнила Маня, ей казалось, что так она отвлечет Ирэнку от подозрений на неладное.
– Роман говорит, что украинцы сняли дом через дорогу, а у них вполне может быть оружие. Он даже в полицию звонил…
Маня обмерла.
– Там, как только услышали что речь об украинцах, сказали, что все в порядке.
Маня мысленно поблагодарила и полицейских, и украинцев, как выяснилось, поселившихся неподалеку. И тут увидела на полке оставленный Сашком бумажник охотников, с характерным знаком на боку. Хорошо, Ирэнка сидела к улике спиной, а Маня, ругая по чем свет стоит безалаберного Сашка прихватила полотенце и небрежно накинула его на улику. Затем повернулась и сняла с крючка воздушный парабеллум. Его Глеб привез из России, гости частенько забавлялись стрельбой по железным крышкам.
– Нет, мои с оружием ночами не балуются. А днем видишь, спят как сурки.
Сглазила, Взлохмаченный Сашок нарисовался под аркой кухни, поприветствовал женщин издалека, и юркнул в душ. Ирэнка приняла парня за Маниного внука, и принялась сползать с дивана. Маня направилась проводить соседку до дороги, точнее было бы сказать «выпроводить». Она еще не осмотрела с пристрастием двор, не проверила все у погреба, где развивались основные ночные бои. Правильно говорят авторы детективов, от любого преступления остаются следы. Ночное не исключение – на веранде стояли две дорогие дорожные сумки с ярлыками аэропортов.
– Внучек самолетом прибыл? – Успела отметить наблюдательная соседка.
– Так три дня уже. Раскидал все, заставлю сегодня убрать.
Возвращаясь в дом, Маня подумала: бдительные у них соседи, надо еще раз все проверить, убрать лишнее. А пистолеты выбросить в воду.
От правильных мыслей ее как всегда отвлекли домашние дела. О ночных событиях никто не вспоминал, и Маня не торопилась задавать трепку Сашку. Первый вопрос и у мужа, и у парня звучал так: «Азовсталь освободили?». Маня объяснила, что до новостей не дошла, подняла по тревоге соседка. Мужики уткнулись в телефоны, выяснили что азовцы на месте, в сети появляются ролики с мирными жителями, которые тоже сидят в катакомбах. Там и дети, и старики. Тот ли это подвал, который занимают и сами бойцы по кадрам непонятно. Но равнять с землей завод на всякий случай пока не стали.
Маня облегченно вздохнула. Ну ничего с собой поделать не могла. К украинским военным она относилась с таким же сочувствием, как и к русским. Убеждая себя, что в Незалежной вояки и власти просто тронулись умом. Таких болезных в мирной жизни помещают в сумасшедший дом, в Питере говорили «на Пряжку», лечат там, кормят. Но не бомбят и не расстреливают. Заболел человек, обострение можно купировать специальными препаратами, особо буйных упаковать в смирительную рубашку. Но есть надежда подлечить бедолагу, и вернуть его родным, а если разбомбить… Она даже попробовала транслировать свою философию за столом и нарвалась на жесткий отпор от домашних.
– Они с оружием, стреляли по домам, в которых люди. Восемь лет уничтожали жителей Донецка и Луганска. Это не больные сумасшедшие, а вполне себе здоровые, опасные и убежденные в своей безнаказанности бандиты!
Спорить бессмысленно. Маня положила на стол бумажник, и рассказала о визите соседки, особо выделив их со сторожем обход территории. Сашок быстро встал, прихватил ножницы, срезал с сумок ярлыки и бросил бумажки в камин. Глеб достал бланки и принялся заполнять бумаги на куплю-продажу джипа. Сегодня же поедет и поставит машину на учет. А потом они с Сашком станут готовиться к поездке за Субару. На самом деле разумнее было бы вылететь в Брно самолетом, там забрать джип и уже на нем отправляться за субару. Этот вояж при удачном раскладе можно было бы совершить за три-четыре дня. И Маня просила Глеба побыть на праздники дома. Но это навряд-ли, придется заехать в микуловскую клинику, где находится третий охотник, а там неизвестно как все обернется.
Сегодня домашние на удивление быстро собрались и уехали по делам. Маня облегченно вздохнула, убрала со стола, приготовила себе кофе и принялась планировать домашние дела. Сначала самая трудная часть – протереть подоконник попутно переставляя горшки с цветами, клетку, декоративные вазы, корзинки с медом и вареньем. Расположить все требовалось так, чтобы привычные вещи оставались под рукой, а знаковые пасхальные элементы гармонично вписывались в оконную панораму.
Через полчаса пасхальное дерево разместилось на угловой полке, часть веток пришлось подрезать, чтобы не упирались в стену. Развесив декоративные яйца, поздравительные открытки бусы из янтаря, Маня закрепила пару тонких виноградных веток вокруг горшка так, чтобы создавалось впечатление гнезда, пристроила сбоку фарфоровую несушку, а вокруг разложила уже окрашенные яйца, рядом прекрасно встал и Ирэнкин букет. Теперь предстояло минут 40 потрудиться с пылесосом. Едва аппарат появился в центре гостиной хвостатые направились к двери. Коты не любили уборку в доме, и как только в зоне видимости появлялся пылесос мгновенно вспоминали о неотложных делах на улице и ретировались. Снежок остался, но недовольно наблюдал за всеми манипуляциями высунув морду из собственного домика. Канарейка тоже на всякий случай примолкла. Маня старательно прошлась по каждому уголку дома, переставляя, поднимая табуретки, коврики. Наконец все закончилось, и в доме воцарилась благостная тишина. Любимые Манины минутки, когда можно полюбоваться результатами завершенных дел, на время расслабиться и подумать о чем-нибудь особенно приятном. Например, о Питере. Из пасхальных историй она часто вспоминала как первый раз ходила на крестный ход. Компания первокурсников собралась большая. Знающие прихожане на пасхальную службу приходили заранее. Молодежь явилась к собору тогда, когда попасть внутрь не оставалось ни одного шанса. Крестного хода как зрелища остались ждать на улице. Мини юбка и тонкие колготки с весенними туфлями годились для солнечного апрельского дня, а вечером в такой экипировке было неуютно. Манина подружка Жанка, благоразумно надела брюки, но тоже переминалась с ноги на ногу, то и дело потирая посиневший нос. В тот день на ней красовался новый белый плащ с орнаментами на полах и спине. Коротенький с капюшоном, из-под которого выбивались Жанкины знаменитые кудри, плащ просто притягивал к себе взгляды. Не избалованные нарядами питерцы, всегда отмечали необычные вещи на прохожих. А обновы знакомых люди изучали, уточняли, где и почем не купили, а именно достали ту или иную вещь. Плащ Жанка купила у подруги моряка торгового флота, даже, несмотря на то что обнова оказалась тесновата в плечах. Покрасоваться в ней можно, а вот надеть на свитер, чтобы было потеплее не получилось. Так что ради красоты подруга пожертвовала теплом и теперь заметно дрожала.  Спутники грелись как щенки, толкая друг друга, и описывая круги вокруг девчонок. Первой сдалась Светла, запихнув руки в карманы кожаной куртки она сообщила, что к выходу процессии на улицу вернется и прихватив приятеля отправилась прочь. Разумно было смотаться домой, утеплиться и вернуться. Но Маня воспользовавшись разрешением бабушки после крестного хода переночевать у Жанны, рисковать свободой не могла, да и ехать с Васильевского острова на Чернышевского далековато. До съемной квартиры подруги можно было дойти пешком минут за тридцать там выпить горячего чая, как-то утеплиться и быстро вернуться. Хотя быстро не получиться, Маня надела туфли не просто на каблуках, а еще и на платформе. Дойти до метро по ровной тропинке еще ничего, а вот устраивать марафон по мощенному булыжником тротуару затея еще та. Это через три года и Маня и Жанна получат права и обзаведутся собственными машинами, а пока они пребывали в счастливом периоде ранней молодости. Когда легко и стремительно перемещались на метро и даже не за пять копеек, а по-специальному студенческому проездному. Сейчас никто не поверит, что грызли девчонки и их кавалеры науку в университете не просто бесплатно, а еще и получали стипендию. Скудный продовольственный ассортимент в магазинах и вечные проблемы с одеждой еще во времена юности Мани, компенсировались множеством преимуществ. Бесплатной медициной, низкими коммунальными платежами, доступным всем, кто не неленив, образованием, гарантированным трудоустройством… К моменту окончания школы Маниной дочери, обо всем этом было забыто, а внуки воспоминания об особенностях жизни во времена СССР, называли россказнями и не верили ни одному слову. Но это было… И та ночь у храма тоже была. Друзья стояли даже не на территории храма, а у чугунного ограждения и всматривались в раскрытые ворота. Оттуда проникал свет и доносилось пение. Но никто не спешил выходить на улицу со свечами. Первой сдалась Жанна: «Можно подождать окончания службы дома». Никто из компании точно не знал, когда наступит это время, но все быстро и радостно согласились. До квартиры добрались на удивление быстро. Водрузили на плиту железный закопченный чайник, заварили в кружке «Краснодарский». Накромсали круглый черный хлеб, мальчишки намазывали на куски толстые слои сливочного масла, а Маня взялась освобождать маринованную кильку от голов и хребтов. Тушки они разложат на хлеб и получатся бутерброды. Позже она пробовала есть такие бутерброды, и никак не могла понять почему вкус не тот. Решила, что кильку просто разучились мариновать, а может масло теперь неправильное или хлеб не тот. Но тогда два круглых хлеба на восемь человек разлетелись вмиг, никто даже горячего чая дожидаться не стал. К чаю остались два больших «Майских кекса». Так в советские времена массового атеизма, умудрялись чтить традиции, просто переименовали кулич и дело с концом. Что интересно, в июне, феврале и январе Майские кексы на прилавках не присутствовали, а к пасхе – пожалуйста. Все разместились вокруг низкого стола перед диваном, на двух тарелках разрезанные куски кекса, перед гостями разномастные кружки в середине блюда с окрашенными луковой шелухой яйцами белая свеча, а напротив на голой стене афиша с портретом растрепанной, но хорошенькой и молодой Аллы Пугачевой. Хозяйка поставила пластинку. «Ах Арлекино, Арлекино…». Волшебный вечер, Манина рука лежит рядом с Николкиной, и стоит потянуться к столу за чаем или бутербродом, локти касаются и у Мани в груди растекается тепло. Первая робкая любовь. Позже Мане молодой человек читал стихи: «Все было губы в губы, все было губы в грудь. Но лучше всяких мук и чище всех печалей – прикосновенье рук. Нечаянно. Вначале.» Прямо про эту пасхальную ночь. Ее подружки уже и целовались некоторые даже были в отношениях. А Маня тетеха, по определению Жанки, так и просидит под колпаком у бабули до сорока лет. А тогда она влюбилась в первый раз. Увидела белобрысого Николку, отметила еще широкую улыбку, веснушки на носу и подумала, «Вылитый Виталий Соломин», и любовь к актёру мгновенно перенеслась на сокурсника. В группе и на курсе складывались пары. Маня вздыхала, краснела, Николка шутил, всегда приветливо улыбался, но в итоге выбрал Жанку. Маня переживала, даже плакала, но дружбу не прервала. Жанка частенько бывала у них с бабулей дома. А потом, когда Николка сбежал от Жанны к хохотушке Верочке, они с бабулей отпаивали чаем и успокаивали зареванную Жанну. Следующей жертвой Николкиного обаяния стала барышня с филфака. А на третьем курсе ловеласа неожиданно приземлили. Любимец группы пригласил всех без исключения на свадьбу – он женился на толстой и прыщавой дочурке заведующего кафедрой. В сложившейся ситуации выбор у Николки был небольшой – вылететь из университета или признать будущее отцовство. Жанка ненавидела невесту, жалела Николку, Маня давно забыла о своих чувствах и к истории женитьбы относилась никак. Но это случилось потом, а в ту пасхальную ночь она млела от одного прикосновения Николкиной руки. И прихлебывала маленькими глотками Токайское вино. Это была жемчужина стола.
Два года назад Глеб аккурат на Пасху прислал снимок как раз из Токая. Они ели пасхальный кулич на пару с Великим. Бригитина пасха прошла неделю назад, Ирэнкина тоже. Снимок с поздравлением, переключал тогда Манину память на вечер ее первого крестного хода, и она попросила мужа непременно привезти бутылочку «Токайского» из самого Токая. Нынче светлый праздник Маня надеялась встретить вместе с мужем и гостями, каких бог пошлет. В том, что пошлет она не сомневалась, только вот сама предпраздничная атмосфера никак не проклевывалась, обычно она наступала моментально, стоило нарядить пасхальное дерево. Теперь не так, как не старалась Маня, а поймать гармонию чтобы спокойно принять обстановку и в мире, и в доме не получалось. Она надеялась, что все, как всегда, устаканится. Наивная старушка. Время приготовило для них с Глебом даже на ближайшую неделю с пяток открытий чудных…
Первое уже парковалось у колодца. Глеб с Сашком хлопнули дверцами джипа и направились к дому. Часы показывали 20.00.

Глава 23

С пробежки Сашок вернулся раньше обычного, сбросил кроссовки, и, вместо того чтобы отправиться в душ плюхнулся на диван и спросил:
– Маня, а Львов это правда польский город?
– Был когда-то. А Калининград это бывший немецкий Кёнигсберг. Так поделили территории после Второй мировой. А что?
– Мне одноклассник звонил, там у его деда какой-то дом был. Собирает команду, чтобы отбить город, а дом вернуть наследникам. То есть себе. Говорит твои деды отняли, значит я должен ехать, воевать с русскими и возвращать…
– У кого отбивать город он собирается? Львов, это Украина. Сейчас наоборот Украине принято все давать и ничего взамен не требовать. Друг твой против мейнстрима пошел.
Маня увидела, как Сашок лихорадочно набирает текст в айфоне. Закончил и с торжеством посмотрел на Маню.
– Посмотрим, чем этот дурачок ответит.
– В душ пойдешь, или сразу завтракать?
– В душ назло Урсуле Фондерляйн.
Маня рассмеялась, пару дней назад интернет угорал, – немцам порекомендовали мыться частями. Принимать ванную или душ власти предложили не каждый день. Убеждая население, что для кожи даже полезно мыться не чаще одного раза в три недели. Кто не сможет выдержать, пусть периодически намывается частями. Но не больше четырех за один раз. Любители позубоскалить, Глеб, Сашок и Маня изощрялись за ужином в остроумии на мыльно-рыльную тему. Мнения разошлись по вопросу – какие именно части надо мыть, а какие пусть ждут своего часа. Маня настаивала, что две из них, это точно ноги. Особенно сейчас, когда холодно и приходится ходить в носках и обуви целыми днями. Глеб категорически запротестовал – ноги можно протереть салфеткой, сменить носки, если ботинки снимать только дома или в случае крайней необходимости, то никто и не заметит характерного запаха. По мнению мужа, выбор надо сделать на подмышки, носки маленькие их легко стирать, а футболка особая статья. Деликатные части тела не обсуждали по умолчанию. Ужин все-таки. Тогда Маня в собственном перечне приоритетов на помывку на первую строчку вынесла голову, причем вместе с шеей и ушами, а ноги де можно мыть по очереди. В воскресенье – правую, в понедельник левую. Глеб от имени канцлера Шольца выразил решительный протест. Головы бывают разные, но считать их до самых плеч единой помывочной единицей настоящее национальное расточительство. Сашок заливисто хохотал, даже откинулся в порыве смеха на спинку дивана. В завершение мыльной дискуссии, далеко не чистюля Глеб неожиданно поднялся и решительно отправился в душ.
– Помоюсь три раза подряд. Назло Урсуле Фондерляйн.
Утром парень шутку повторил, приглашая Маню, продолжить игру, и пока парень плескался, она погрузилась в воспоминания. В квартире на Набережной Робеспьера горячая вода была всегда. Ну с того времени, когда Маня себя помнит. Ей было три года, когда в квартире разбирали камин и две печи. Бабушка рассказывала, что такие изменения в семье восприняли как праздник. В доме наконец провели центральное паровое отопление. И теперь не надо будет закупать дрова, складывать их в подвале дома, и каждый вечер разжигать камин и печи. В семье сохранилась каминная история, связанная с Маней. По рассказам старших бабуля наряжала внучку как куклу и не только перед приходом гостей. Известная в Питере портниха, с каким-то особым старанием шила для внучки платьица, сарафанчики. Предпочитая светлые тона и обилие оборок. Тогда Мане было месяцев восемь, ползала девочка бойко, а ходить пока не научилась. Если убрать все повыше, то на несколько минут девочку можно было оставить одну. Бабуля пошла к телефону, а причесанная, умытая, покормленная и принаряженная малышка осталась одна. Она давно стремилась к камину, и наконец добралась. Через 10 минут бабушка нашла девочку в отличном настроении, внучка выгребла из открытого камина золу, уселась рядом и хлопая двумя ладонями по полу с увлечением поднимала вокруг себя облака пепла. Обновку отправили в стирку, хулиганку в таз. Вместо прогулки дома затеяли внеплановую уборку.  А сама история вошла в аналог семейных страниц.
Вспомнила как они с бабушкой ходили в баню каждый четверг, невзирая на сезон и погоду.  От дома до Фонтанки пешим шагом не меньше 25 минут. Тазики под мышкой, там полотенце, чистая одежда, а Мане неизменно вручали березовый веник. Выходили из дома часов в 11, а возвращались не раньше 15.00. С ходьбой, парением и мытьем завершали все к часу дня. Но перед выходом на улицу следовало остыть, просушить волосы. Практичная бабушка всегда записывалась на стрижку и маникюр загодя. Парикмахерская располагалась в этом же здании. Мане вручали журналы, с изображением разных причесок. Девочка листала, вглядывалась в локоны и злилась на бабушку, которая не разрешала отрезать косу. И мыть сложно, и причесываться. И теперь, жди пока высохнет. Этими воспоминаниями она и поделилась с пареньком.
– Больше всего боялась, что кто-нибудь из одноклассников увидит меня с веником под мышкой…
– Девчонки всегда выдумывают. – Отозвался Сашок и принялся зачитывать шутки из сети по мыльной теме.
– Смотри, Маня русские придумали баню, а французы духи… Рыцари в крестовые походы мылись два раза. Первый, когда переходили через реку в одну сторону, второй уже на обратном пути.
– А Великий придумал мыться мукой…
– Дорого по нынешним временам. Хотя прикольно, на него потребуется не меньше мешка…
– Нет он имел в виду только волосы.
– Проще коротко подстричься.
Посмеялись, Маня принялась раскладывать котикам запечённую салаку, Сашок уткнулся в телефон.
– Я вот что не пойму – на каком-то лайф, говорят, что Россия воюет не с Украиной, а с объединенным западом. Это потому что все объединились и помогают Киеву оружием?
– Не только.
– У нас в школе семинар был, обсуждали что Россия захватила все ресурсы включая лес и пресную воду. А они по справедливости должны принадлежать всем жителям земли. Наверное, поэтому сейчас столько шума вокруг закупок газа. А почему несправедливо, как думаешь?
– Это повод на страну наезжать.
– Для чего повод? Ну с Украиной понятно, ввели войска в чужую страну. Помню, помню, ты мне про Донбасс говорила. Я почитал, действительно плохо Киев поступил.
– Сашок, Украина просто согласилась стать палачом для России. Под это дело страна брала у Запада деньги, властные ребята богатели. Радовались непыльному бизнесу. А потом их заставили напасть на Донбасс, чтобы русские вступились за республики, и можно было приступить к травле и блокаде. Кризис начинается во всем мире, нужен виноватый. Западные власти признаться в своих промахах не могут. А РФ на роль дежурного виноватого готовят давно. Обвинили в отравлении Скрипалей, потом за сбитый боинг, дальше якобы отравленный Навальный. Попутно тихим сапом свозили на линию разграничения под Донбасс и Луганск сотни тонн оружия и боеприпасов. Планировали пожар покруче – переворот в Белоруссии. Не вышло. Волнения в Казахстане. Подавили. А здесь выхода не осталось, вынудили ввязаться.
– И что заставят отдать нефть и газ в мировое управление, если русские проиграют?
– Сашок у России ядерное оружие. Она или выиграет, или никого на планете не останется. Зачем такой мир, в котором не будет России? Слышал, Путин говорил?
– Как все запущено… – Сашок задумался.
Маня решила прекратить час политинформации. Сашок, по объему знаний о политике, мировой экономике, истории как белый лист, сейчас она на объясняет парно про Россию, и про хорошее и плохое. Он вернется домой, повторять станет, и огребет. Сашок живет в мире, в котором молчание сейчас лучшая из позиций.
Проснувшись Глеб застал Маню у окна:
– Что опять пернатые воздушные налеты устраивают?
– Нет, вода прибывает, вон уже овраг полный, к обеду может и дорогу залить.
Глеб тоже посмотрел в окно.
– Позавтракаем, перегоним машины. Думаю, до верхней улицы река не дойдет.
На лодках по этой верхней улице за 10 лет люди плавали только один раз. Большого наводнения сейчас похоже не ожидается. По крайней мере до катастрофы можно успеть и позавтракать. Завтрак так завтрак, каша уже томиться под крышкой. Тарелки, запеканка, варенье кофе и компот стоят на столе.
Стая успела отпотчевать, и заметив суету вокруг стола переместилась туда. Снежок тоже присоединился к компании. В доме никогда не ели молча. Маня кивнула на пасхальное дерево:
– На Пасху дома будете?
– Еще не определились, ролики на канал я загрузил. Выйдут в установленное время, так что на пару суток можно и выехать.
– До Мариамполя и обратно хватит и одного дня. – Встрял Сашок.
– Нет не обернетесь, надо забивать еще день на съемки. В Каунасе, и в Мариамполе. Там большие авто-рынки.
– Про съемки я не подумал. – Согласился Сашок.
Глеб что-то читал в телефоне. Потом закашлялся и произнес:
– Проявился.
– Кто?
– Не знаю пока. Думаю, третий охотник. Пишет, что все знает. И лучше мне самому выйти на связь.
– У него, что номер российский?
– Нет, но симку купить не проблема. Номер чешский, не латышский.
– Берёт на понт, коллеги сообщить не успели. Только приехали, поужинали, Глеба не нашли, вопросов ему задать не успели… – Поразмышлял Сашок, а потом уточнил, – Эсэмэску прислал, или через сообщение на ватсап?
– Ватсап.
– Ответить надо. Спросить кто он и что имеет в виду.
Глеб согласно кивнул и быстро набрал текст.
Телефон отозвался немедленно. И Глеб зачитал:
– Я из Микулова, остальное объяснять не надо?
– Лучше объяснить. – Глеб решил включить дурака.
Потом попросил новый телефон у Сашка и набрал номер Петры. Медсестра была выходная, Глеба узнала по голосу и обрадовалась. Пан Кузькин пока без изменений. Доктор говорит надежды мало, и посоветовал брату вызвать в Микулово жену больного. На дальнейшие действия требуется согласие ближайших родственников. Если жена приехать не может, тогда надо вызвать кого-то из посольства. Брат просил подождать возвращения тех двоих. Ждал их вчера, к вечеру ходил хмурый. Все время кому-то звонил, даже помогать перестилать кровать не стал. Вечером договорился с доктором отложить вызов посольских еще на пару дней сказал, что жена должна приехать. Вот ждем. Время в клинике оплачено. Петра спросила не приедет ли Глеб, он знает чешский и мог бы помочь в переговорах. Глеб туманно пообещал и попрощался, а Сашок все переписывался с охотником.
– Я написал ему что, вернулся из поездки вчера вечером, никакие москвичи ко мне не приезжали.
Глеб кивнул, забрал у парня телефон, просмотрел переписку.
– Сообщу ему что собираюсь на днях по делам в Микулов. Он же написал, что в клинике ухаживает за Кузькиным. Я тоже пообещаю навестить больного. Думаю, нам надо скорректировать планы. Третий знает кто я и где меня искать. Сейчас он привязан к клинике, ждет друзей, сторожит Кузькина. Если мужика от аппаратов отключат, охотник уедет. И с кем он поделится своей осведомленностью неизвестно. Мы о нем знать ничего не будем, а эти не остановятся. И документы искать будут и своих бойцов тоже. Это не местная полиция, ребята подготовленные. Все помолчали.
– Сашок ты выбросил оружие в воду? – Маня с тревогой посмотрела на парня.
Тот помотал головой из стороны в сторону.
– Пригодится, еще не все закончилось.
Маня собралась возразить, но Глеб сжал ее руку. Что означало – все решим в лучшем виде, волноваться не надо.
– Буду заказывать билет на самолет в Брно, — озвучил решение Глеб.
– Два заказывай. Сидеть под корягой я не собираюсь. – Решительно заявил Сашок.
– Могут задержать прямо в аэропорту, зачем-то же искали тебя полицейские.
– Чему быть того не миновать – Заранее смирился с обстоятельствами парень. И облегченно вздохнул.
Глеб отложил телефон и внимательно посмотрел Сашку в глаза.
– Надо еще подумать.
Мужики отправились перегонять машины на верхнюю улицу, коты погарцевали следом, а Маня занялась посудой. Ближайшее время обещало быть суетным. Ребят надо собирать в дорогу, решила она и поставила на огонь десяток яиц. На соседнюю конфорку картошку в мундирах. Запустила стирку и только отошла от стиральной машины, как вернулись мужики.
– Начала готовить продовольственную корзину. – Маня кивнула на плиту.
– Много брать не имеет смысла. Туда самолетом, там забираем машину, навещаем Кузькина и сразу обратно.
«Или забираю» – подумала про себя Маня, а вслух сказала:
– Может в полицию наведаться до покупки билета на самолет?
– Нет, добровольно не пойду.
– Тогда маме позвони, может новости какие есть.
– Звонил вчера – все тихо. И от отца никаких известий.
Маня опять взглянула в окно: вода прибывала, уже залила половину нижней дороги. Надо посмотреть, что в погребе, может пора откачать если поднимается. А еще Шаран лучше сразу отогнать на площадку – дать объявление и пусть продается. Случай чего с одним Ниссаном Маня справиться быстро.
С обоими предложениями Глеб согласился. Сашок вызвался заняться погребом. Он знает, где насос малышок, видел на дне погреба вкопанное в песок ведро. Так что справиться. Парень ушел, Глеб отправился к компьютеру. А Маня включила новости.
На Воронеж и Курск был воздушный налет. ПВО атаку отбили, под Белгородом снаряд попал на базу с топливом прямо в воинской части. Это уже не Украина, а юго-западная часть России. В Приднестровье теракты, а там как выяснилось огромные запасы боеприпасов. Эксперт в Лабиринте Карнаухова озвучил – целых 20 тонн того что взрывается, стреляет и горит. Осталось еще со времен СССР. Уйти ушли, а вооружение оставили. Маня и без экспертов понимала украинские военные прорываются к складам с оружием. Это же сколько всего наклепали на ее милитаристской родине? Восемь лет со всей восточной Европы под Донбасс везли вооружение, и боеприпасы. И сейчас перемещают эшелонами. Был момент, когда новый истребитель летчик испытатель угнал в Японию. Тогда еще на кухнях шутили: «Слышали на вооружение нашей армии поставили новые истребители «Мигом в Японию» называется». Дохохотались. Конечно, жить в стране, за пределы которой выехать было целой историей Мане сейчас не хотелось бы. Она помнила, как простые моряки торгового флота принимались после рейса как почетные гости. И дело не в том, что привозили ребята из рейса разные безделушки в подарок, или приемники с джинсами на продажу. Они делились впечатлениям о своем пребывании в другом мире. Рассказы о прилавках с сорока наименованиями колбасы или 20-ю сортами сыра казались выдумкой. На прилавке в ближайшем гастрономе предлагались железные банки с консервами и два сорта вареной колбасы – «Докторской» и «Особой». Тогда гуляли в народе продовольственные шутки: «Колбаса «Советская» для особых людей, а «Особая» только для советских». «Советская» – это полу копчёная колбаса. Да, народ желал хорошо питаться, красиво одеваться и свободно ездить по миру. Теперь отведал деликатесов, принарядился, просочился в разные уголки западного рая и задумался, не велика ли цена уплачена за эти удовольствия? Рыночные рельсы, на которые плюхнули каждое советское предприятие и человека мало кому оказались по размеру. Недавно Манюне попалась статистика – в Великую Отечественную, страна потеряла 27 миллионов своих граждан, в перестройку – 36 миллионов. Эти 36 миллионов не вписались в рынок, а прибавьте сюда проблемы в отношениях между знакомыми и родными. Молодежь воспринимала мир по-другому, и в тех семьях которым не обломились глыбы советского наследства, дети начали пенять стареющим родителям, что страну они строили неправильно, а перестройку не использовали для себя. И вообще совки. Жить де надо по-другому. Нечего держаться за старые вещи, солить в зиму огурцы, квасить капусту и варить в тазах варенье. Все можно купить. Дошло до того, что новые хозяйки привозили из супермаркетов уже нашинкованную капусту для супа. А на уборку в дома приглашались клиринговые компании. Интересно, как эти граждане новой России станут выживать если ассортимент в супермаркетах, сузится до размера возможного в стране производства, а цены по законам рынка будут расти. Возможно новую гримасу рынок покажет уже в очередную зиму, особенно в городах миллионщиках. Во времена Маниной молодости в сентябре студенты ездили на картошку, помогать в уборке урожая. То, что выросло, закладывали на хранение в овоще базы. Их в Ленинграде было не меньше пяти. Маня делала оттуда репортажи и осенью при закладке и зимой. А потом в перестройку каждое из этих специально обустроенных сооружений перешло в частные руки. И вместо капусты морковки и свеклы туда оптовыми партиями завозили мебель, холодильники, и прочий доходный товар. А что, все базы располагались прямо в городе, золотое место. В доперестроечные времена торговую братию никто даже в шутку к патриотам не относил. Люди жили по своим законам и жили неплохо. В 90-е семью торговцев пополнили миллионы вчерашних ученых, инженеров и прочих специалистов, выкинутых за перекрашенный экономический борт. Как они сегодня отнесутся к войне и необходимости защищать отечество? Наверное, зададут сначала вопрос – КАКИМ оно будет? А об этом пока не говорят. Ну с жирными обитателями коттеджных поселков все понятно. А тех, кто из-за необходимости погасить кредиты направился на фронт добровольцем куда побольше будет. Им командир должен будет объяснить, как так получилось, что из оружия, которое создавалось на оборонных предприятиях их дедами и отцами теперь стреляют по ним. На фронте у ребят нет времени вникать в геополитические планы будущего золотого миллиарда. Хотя золотой миллиард теперь решено сузить до 500 миллионов. Да и понять это сможет не каждый, нужны базовые знания, которые нынешней молодежи никто не дает. Вот Маня вчера пыталась объяснить Сашку, он не все понял, а просто поверил. Завтра воспитанный в польской школе паренек встретит другого взрослого, типа Навального, послушает и поверит ему.
Маня видела в сети ролик, – старшеклассница обвиняет родителей и власти, что со своей спецоперацией у нее украли будущее. Тик ток отключили, Фейсбук, Инстаграм. Сашок постарше, парня слегка опалило под Львовом, сейчас живет как потерявшийся щенок. Вон угодил в чужие разборки…
Парень вошел в дом. Положил на стол связку ключей.
– Охотник выронил, воду из ведра откачал, а они на дне лежат.
Маня посмотрела и согласилась – чужая связка. И подумала, всего два дня назад конечно не по злому умыслу, а в целях самозащиты, но они все же убили двух человек. И ничего живут, завтракают, обедают, Маня даже не вздрагивает, проходя мимо погреба. Хотя, наткнувшись на погибшую птичку мгновенно зажмуривается. Был у них с Глебом случай, когда Маня испугалась мышат в сиропе. У банки компота с алычой сорвало крышку, Глеб поднял ее из погреба и оставил на веранде. Где испорченный компот остался на ночь. Утром обнаружив неликвид Маня решила вылить сироп в теплую грядку, а ягоды отправить в мусорное ведро. И как только банка освободилась от сиропа Маня и увидела мышат. По саду разнесся душераздирающий крик, Глеб выскочил на улицу в чем был, а через минуту примчалась соседка. Определив масштаб катастрофы Глеб с соседкой долго смеялись.
Ирэнка тогда сказала:
– От твоего крика я подумала – на Маню напали бандиты с ножами…
Прошло два года и бандиты таки напали, не с ножами, а с пистолетами. Непонятно, как удалось купировать смертельную опасность. Маня считала, что исключительно благодаря случаю. Сашок оказался в доме незапланированно. Но эти обстоятельства с соседкой не обсудишь, так что удивляться своему спокойствию после ночных боев придется молча. А Сашка благодарить действиями. Но как оказалось Маня рано считала, что это потрясение она уже пережила. История с охотниками очень скоро продолжится.

Глава 24

Пока Маня суетилась по дому, Глеб разложил на столе все, что нашлось в машине охотников и принялся еще раз изучать содержимое. Казалось-бы все ясно, – клиника оплачена, третий охотник, отчаявшись, связаться со своими коллегами вышел на Глеба. Сейчас основной источник опасности для Глеба, там в клинике – третий охотник. Как там его зовут? В телефонных контактах двух невежливых гостей он записан, как Аватар. Странные люди, есть же имя подходит Вова, Вадим, Валентин. Ладно, зачем морочиться, при встрече и познакомятся конкретно. Но несправедливо получается…, о Глебе он знает все, включая домашний адрес, а Глеб узнает о своих противниках информацию по деталям.

Сашок гонял на велосипеде по окрестностям, Маня ставила в духовку противень, а стая расположилась вокруг папы и ловила момент в который можно будет ему помочь. Или отвлечь, по твердому убеждению котиков, сидеть или лежать на одном месте долго никак нельзя. Затекут лапы и хвост, позвоночник потеряет гибкость, а под волосами на брюшке появиться жир. Стая доступными ей методами пыталась сообщить Глебу об опасности, прихватывали коготками за композиторские штаны, тянули за футболку. Но хозяин с места не двигался, а только протягивал руку и не поворачивая головы поглаживал особо активного котяру по шерстке. И тогда стая сменила тактику, Серый уселся на краешек дивана изображая из себя примерного домашнего кота и улучив момент сбросил на пол блокнот. Глеб поднял, и ахнул. Блокнот открылся на странице, которую он пропустил. Запись одной строкой была сделана карандашом, в середине, несколько страниц до и после не были заполнены вовсе:
Чешский номер телефона, имя Франтишек и цифры, 3000 евро, в скобках пометка «аванс», проставлена дата дня эвакуации Глебом автомобиля с центральной площади Микулова. Глеб напрягся, сунулся в свой телефон, отыскал номера владельца эвакуатора и хозяина ангара. Облегченно вздохнул – не совпали. Серый уже достал лапой авторучку и подтягивал ее к краю, Глеб подхватил хулигана под мышку и почесал бородой по животу:
– Спасибо малыш, без тебя я бы этого не увидел.
Малыш в ответ прикусил папу за макушку, он всегда стремился укусить или Глеба или Маню. Бозя зубы в ход не пускал. Маня в ответ слегка шлепала кота, а Глеб всегда терпел и утверждал, так кот выплескивает переполняющие эмоции.
Маня водрузила на стол термос-кувшин с новой порцией кофе, разложила две салфетки и поставила на них по кофейной чашке.
– Что там Косматый нарыл?
– Да вот запись в блокноте, какому-то Франтишеку они заплатили 3000 евро, А дальше не пойму. Может ты разберешься?
Маня всмотрелась в строки «дтв». Написано слитно второпях. Что бы это значило. Сумма похожа на стоимость подержанной машины, но тогда к записи прилагался бы адрес, где автомобиль можно посмотреть. Но адреса не значилось. А потом информация явно была упрятана в блокноте, похоже даже от своих подельников. Блокнот хранился в сумке Тохи, и Глеб сравнил почерк на первых страницах и на этой. Почерк один. Значит, Тоха мутил что-то в одиночку. Внести запись он мог на ходу, на ту страницу которая открылась. Но Глеб склонен был видеть в любом самом дохлом фактике тайный смысл. Раскрытый блокнот лежал посередине стола, а муж и жена, прихлебывая кофе строили версии.
– Дантист?
– А, буква В, к чему?
– Может начальная от имени?
– А зачем прятать номер телефона зубного врача? А еще вручать ему 3000 евро в качестве аванса?
– Да, не бьется.
– А еще написано «аванс», значит самое большое это половина от суммы договоренности. Остается понять о чем.
Раскрасневшийся Сашок ввалился в дом. Он почти упирался взлохмаченной макушкой в потолок. Рост у парня знатный, потолок в домике низкий – 2 метра, а Сашок не достает до него совсем чуть-чуть. Приземленные на диване Маня с Глебом задрали головы.
– О чем сыр бор? – Бодрым голосом с нотками иронии в голосе поинтересовался парень.
Маня направилась за дополнительными салфеткой и чашкой, а Глеб принялся объяснять задачу.
Сашок выслушал, запустил пятерню в отросшие соломенные патлы и направился в свою спальню, вернулся с двумя телефонами охотников, поставил на зарядку первый и включил его.
– Сейчас поищем в звонках. Этот кажется Тохин.
Маня уже принесла все для кофе, вытащила из духовки запеканку, накрыла выпечку полотенцем. Сашок втянул ноздрями ароматный дух, но глаз от экрана не оторвал. Глеб тоже косился в сторону противня, и Маня не стала ждать, пока выпечка слегка остынет. Отделила лопаткой три внушительных куска, положила на тарелки и поставила на стол. Не дожидаясь вилки Сашок прямо руками отщипнул часть и запихнул в рот.
– Наш-ш-шёл! – Сообщил он невнятно.
Глеб выхватил айфон и включил информацию о звонке. Смотри ка, первый как раз в день, когда я увез с площади машину, потом еще три. Второй раз звонок от ДТВ, и третий в день вылета в Ригу от Тохи.
– Наверное, как то связано со мной. – Предположил Глеб.
Прошерстив Ватсап, никаких сообщений не нашли, но это ничего не значило.
– Информацию можно было передать голосом или при встрече. Но кто он этот Франтишек? – Задумчиво произнес Сашок.
Телефоны решено было взять с собой. До отъезда в аэропорт оставалось два часа. Сумки уже были собраны, сравнительно тощая продовольственная корзина тоже. В Брно, если все пойдет по плану мужики приземляться в 18.00. Еще посветлу успеют добраться до забронированного в Ледницах мотеля. События возвращались на новый круг с исходной точки.
Маня сама себя убеждала – ребята едут за машинами. Но понимала, им предстоит встреча с третьим охотником, и опыт знакомства с первыми двумя показал – встреча не будет безопасной. Она занималась привычной готовкой и откровенно грустила. Вот сейчас пообедают, и отправятся в дорогу. Сумки уже в багажнике джипа, документы и телефоны распиханы по барсеткам. Через два часа она опять останется одна. Посуду постарается перемыть до отъезда, а подметать, пылесосить и запускать стирку не станет. Маня верила приметам, считалось, если убрать в доме сразу после чьего-то отъезда, то большая вероятность что человек сюда не вернется. Представить такой вариант, чтобы Глеб не вернулся домой Маня и в страшном сне не могла. Все что угодно – только не это.
Коты тоже поддались дорожному настроению, сопровождали каждый шаг Глеба, терпеливо сидели под дверью пока он принимал душ, галопом неслись к машине, когда туда перемещались сумки и старательно показывали дорогу домой на обратном пути. Клаус тоже тихо сидел в клетке, только поворачивал голову чтобы сначала правым, а потом левым глазом получше рассмотреть компаньона. Снежок лежал на посту дожидаясь удобного момента, чтобы попробовать компаньона если не на зуб, то хотя бы коготком. Вечером должны были вернуться их хозяева, но не факт, что после 20.00 Теодора с Янисом станут переселять парочку домой. Если конечно Маня не проявит инициативу.
Для животных любое переселение большой стресс. Снежок на радостях встречи с Теодорой может даже не заметить перемещения. Клауса достаточно накрыть платком и вернуть на домашний подоконник. Питомцы для Мани как детки. Эта парочка истинные милашки, больше 20 лет прошло, а Маня в деталях помнит, как гостил у нее еще на даче еще под Питером один настоящий хвостатый террорист. Дочь привезла котика перед отпуском. Смирный такой домашний комочек в бейсболке с огромным козырьком. Они с мужем тискали малютку, умилялись. Домашний кот снисходительно наблюдал за встречей гостя, но принял малыша спокойно. Через три дня гость освоился и в доме, и в саду. Сначала он с увлечением гонялся за Маниными ногами, стараясь прихватить когтистой лапой и укусить со всей силой. Маня шлепала паршивца то полотенцем, то легкой веткой, а муж «спасал» обиженного. И поплатился, потом это рыжее чудище много чего сотворило, а первое, что сделал котик – укусил спящего мужа за нос. Со всей дури, прямо до крови. Потом забрался на высоченную березу да в таком месте куда и лестницу не принесешь. Спасали целой бригадой, включая соседей. От кота со всех полок поубирали посуду, закрыли наглухо крышку колодца. На ночь в спальнях плотно закрывали двери, а после выкопанных с корнем двух кустов помидоры, охраняли от чудовища теплицу. Котенок тонул в бассейне, забирался под дом и застревал там, путался в сетке рабица, перессорился с местными воронами, и каждое утро его приходилось спасать его от озлобленной стаи. Перед участком на проводах постоянно дежурили пять шесть птиц, чтобы подловить шалопая. Словом, благодаря беспокойному гостю, 30 дней Маня с мужем провели в настоящей осаде. И едва получили сообщения о возвращении дочери с курорта, Маня схватила в охапку котика, запихнула его в клетку и не заезжая на городскую квартиру прямиком направилась на Московский вокзал к поезду. Всю дорогу паршивец бесновался в клетке, мяукал на всю громкость, пытался открыть защелку. Билет дебоширу не продали. Пришлось долго уговаривать проводника, пока за пять минут до отправления он не согласился по стоимости двух билетов в купе разрешить Мане внести в вагон клетку. Несмотря на стоимость разрешения, проводник категорически потребовал от нее гарантий, что котяра до самого московского перрона просидит в клетке, не будет кричать и портить воздух. Маня обещала все. Едва клетка оказалась на полке, котенок жалобно мяукнул, и даже забился в угол. Может его испугал стук колес? Едва ли, котик среагировал на сочувствующие возгласы соседей по купе. Едва появилась возможность, Маня отправилась в тамбур покурить, чтобы снять стресс, а когда вернулась, обнаружила подопечного на руках у соседки, котик доверчиво прижимался к пышной груди, урчал и подставлял свою буйную лохматую рыжую голову под руки доброй девушки. Маня поняла, что бандит успел пожаловаться, и убедить соседей в жестокости хозяйки. Свой нрав он проявил позже, ловили лохматого всем вагоном, обернув руки полотенцами с пометкой «жд», запихивали его в клетку.  Сбыв прямо на перроне террориста из рук в руки, Маня обняла дочурку и немедленно купила билет на обратный дневной поезд. Гостить и нее не было сил. Снежок с Клаусом на фоне этого персонажа оказались настоящими ангелами.
В другое время для любимой подруги Маня бы напекла уже гору пирожков и ватрушек, она и сегодня поставила тесто. Правда подходило оно не очень, может сказываться общее состояние тревоги в доме. Неожиданно для себя, Маня отметила, что после непрошенных гостей из Микулово, она завела тесто в первый раз.
Охотников несколько дней уже нет, а на их след постоянно отмечает взгляд, Занавеска, которой ей стягивали ног лежит в стиральной машине, а окно голое. Сдирал бандит ее так, что оторвал карниз. Глеб закрепил конечно, но на стене осталась полоса. В розетке остался зарядник чужого телефона, отметила, и мысли опять метнулись в сторону, к событиям самой страшной Маниной ночи.
Сашок уже уселся за стол в ожидании ужина:
– Я, надеюсь, оружие ты не положил в дорожную сумку?
– Положил. – Парень недоуменно уставился на Маню.
Глеб встрепенулся:
– Ты что давно не летал на самолете?
– Никогда не летал. – Сашок пожал плечами.- Мы везде на машине ездили, или автобусом.
– Обед переноситься, неси сумку на досмотр.
– Это еще зачем, там только мое.
– Там твоя уголовная статья, Сашок. Быстро неси!
Странно, парень почти наголову выше Глеба, явно крепче и сильнее в очередной раз подчинился. Муж когда-то объяснял Мане, что командный голос и интонации вырабатываются специально. Этому офицеров учат в академии наравне с другими важными дисциплинами. А солдаты тоже усваивают науку подчинения приказам, иначе, по мнению Глеба Армии просто не будет. Маня тогда стала в оборону – если применять армейскую методику в семье, то дом превратится в казарму. Что значит – дома, где можно расслабиться, с удовольствием поработать, с наслаждением полениться, тоже не будет.  Глеб и не собирался применять командные навыки дома, но Маня периодически наблюдала, как незаметно, но неотвратимо он подчинял себе всех, кто находился рядом. Не кричал и даже не вставал с дивана, как сейчас, а люди делали все, что от них ждал Глеб. Маня считала, что муж ее – гений общения.
Сашок в сопровождении стаи вернулся, поставил сумку на диван. Чиркнул молнией и грохнул рядом с тарелкой два парабеллума. Глеб встал, принес старую плащевую куртку и пакет:
– Оберни их плотно, и положи в пакет – велел он Сашку, и как-то аккуратно достал из хозяйственного шкафчика скотч. Маня обратила внимание, что и пакет и ленту он держит так, чтобы не оставить на них ни одного отпечатка своих пальцев.
Когда пакет был готов, Глеб с Сашком ушли за угол дома, Маня увидела, как муж прихватил стремянку, и поняла – стрелковый пакет положат под крышу.
Когда парочка вернулась, Сашок твердо сказал:
– Я заберу их в ближайшее время.
Маня промолчала.  Обедали тоже практически в молчании.
Перекрестив отъехавшую машину, Маня медленно направилась в дом. Все было на местах – раскладные уличные кресла у виноградной беседки. В теплице проросли листья салата и побурели первые ягодки клубники в мешках. Еще неделю назад это вызвало неописуемую радость, она бы поспешила домой, убедила мужа одеться и посмотреть. Это летом клубника собиралась тазиками. И это привычное дело вызывало другие эмоции – все это надо помыть, почистить, просушить и сварить. То есть потратить время, силы, сахар. Потом, обиваясь от шмелей, больших сластен перенести готовые банчки в угол зеленого домика, а на следующее утро спустить в погреб. А история с помидорами? Которые зрели как подорванные, муж снимал на камеру урожай в корзине и ведрах, а жена варила, замораживала, разносила по соседям, обзванивала знакомых, приглашая их заехать и забрать. Огурцы не исключение – радуют первые, а последующее как отложенное к зиме удовольствие съесть хрустящий соленый огурчик.
Сейчас Маня кожей чувствовала – она имеет отложенные переживания.  Будет ждать информацию о посадке в самолет от мужа. На этой мысли Маня просто споткнулась. «Имеет», такие речевые обороты ей не свойственны, а под влиянием подружки нет-нет, да применит она этот глагол. Теодора сегодня или завтра с утра позвонит и спросит, – «Ты имеешь время поболтать?». Так могут спросить только литовцы. А Теодора и есть литовка. Интересная у нее семейная история. С мужем познакомились в Минске в милицейской академии, поженились в СССР. Сын родился уже при распаде, муж латыш, она служила в Литве, потом оформила по выслуге лет пенсию и решили жить семейством в Риге, чтобы мальчик учился в хорошей школе. Сын прибыл без проблем, а Теодора оформляла в Латвии вид на жительство, потом учила и сдавала язык. Гражданство брать не стала, но помучилась в борьбе за право жить рядом с мужем изрядно. Советское образование не помешало ни карьере, ни службе.  Телефон пикнул, Маня увидела на экране сообщение: «Рейс задерживается. В Риге будем не раньше 24-х». Значит, и ночевать останутся в городской квартире. Коротая время, Маня сделала пару кругов по саду. Первые побеги успел дать дикий виноград, сортовой благоразумно спал. Весна нынче поздняя. Вода остановилась на середине дорог, так и не приблизившись к стоянкам машин. Но чужие доллары уже под водой. В поселке стоит звенящая тишина. В теплой грядке накрытой темной пленкой взошли бархатцы. Это любимые цветы мужа, Маня слышала, что многие сеют цветы вдоль дорожек и особо не заморачиваются. У нее так не получалось, семена всходили с опозданием. Или у Мани просто не хватало терпения дождаться?  Словом, она всегда высаживала эти цветочки на места из грядки.  Тыквы и кабачки пока не проклюнулись и в этом году повторялась обычная история. Решив, что семена ненадежные, она на всякий случай высаживала запасную рассаду, а потом ломала голову куда все это определять…

На всякий случай она замочит сегодня очередной десяток семян, приняв решение Маня обогнула туи и увидела, как на поверхности воды в овраге колышется что-то темное и большое. Маня обмерла и встала истуканом. Охотник? Всплыл и течением принесло сюда? Что делать?  Смешной вопрос, надо для начала сделать хотя бы первый шаг. И Маня его сделала, хорошо еще, что на улице светло. Маня приблизилась к кромке воды и всмотрелась в предмет. Уф!  В ветках запутался большой полиэтиленовый пакет, икебана поднялась со дна оврага вместе с водой, а мнительная Маня приняла ее за всплывший труп. Но даже после того, как она собственными глазами увидела ветку, ужас не торопился ее покидать, зацепившись за плечи и кожу спины он покалывал Маню под футболкой холодными иголками. И только вернувшись домой, у камина ее немного отпустило.
До сих пор Маня не боялась оставаться одна дома даже зимой, когда в поселке проживали всего три семьи. Летом она закрывалась на ночь по одной причине, чтобы утром Ирэнка не вломилась в дом.  Маня любит поспать подольше, а соседка имеет привычку к ранним визитам. Она упрямая достучится и разбудит Маню, но одно дело проснуться от стука в дверь или телефонного звонка, и совсем другое открыть глаза и обнаружить над собой чье-то склоненное лицо.  Если это не лицо Глеба, конечно.
Маня заварила полынь, озноб конечно от испуга, но подстраховаться лишним не будет. Клин клином вышибает – говорят в народе. Маня включила новости – после серии терактов в Приднестровье из Молдовы вывозят свои посольства ряд стран. Значит фронт будет расширяться, из заблокированной с Азовстали вышли первые заложники. Семья с ребенком, отремонтировав старый радиоприемник прослушала радио ФМ и узнала о гуманитарных коридорах, которые военные открывают ежедневно. Выбирались на свой страх и риск получить пулю в спину, можно было в любую секунду. Такие сцены они видели. В катакомбах остались еще 70 гражданских, про сообщения о гуманитарном коридоре они конечно рассказали шепотом знакомым, но рискнуть никто больше не решился. Поставки нефти для переработки в Молдавию, как оказалось, осуществлялись из Севастополя танкерами, там сырье перерабатывали и отправляли на Украину. Среди владельцев фирмы есть и два российских бизнесмена. Может, не знали, что участвуют в снабжении армии противника? Или деньги стирают все ориентиры?  С большого фронта Манины мысли переместились на локальные боевые действия в ее собственном саду. Она сказала Глебу, что чужие деньги измотают их в конец, еще до того как, они потратят хотя бы десятку из спрятанного клада. Глеб отметил, что опасность в информации, а не в деньгах. И он не только устранит ее, но и поможет освободить Марину Кузькину. Наказать казнокрада и спасти пленницу дело благородное, и с такой позиции убийство охотников можно оправдать. Не за полмиллиона американских рублей грохнули двух амбалов, а в целях самообороны и для защиты несчастной женщины.
Глеб прислал сообщение: «В самолете, свяжусь уже из мотеля». По его собственным расчётам, не раньше 22-х. Что ж, будем ждать.

Глава 25

На джипе Кузькина Глеб с Сашком подъехали ко входу мотеля в Ледницах. К машине сразу подбежал хозяин Зденек Палаха и обнял Глеба. От такого приветствия Сашок замер с открытым ртом, старательно вслушиваясь в разговор. Увы, Зденек и Глеб говорили по-чешски, и парень понял не все. Глеб кивнул Сашку на багаж, Зденек тоже потянулся к сумке, но парень легко подхватил обе, оставив хозяину мотеля, корзинку с продовольственным набором. Глеб же сел в джип и отправился на парковку. Над Ледницами уже опустились сумерки, и Глеб отметил величественный силуэт замка, припомнив свой визит к трижды герою отцовства графу Лихтенштейну, он усмехнулся, представив вельможу в рое детишек, которые крутились вокруг любвеобильного папаши, подпрыгивая хватали его за полы сюртука, и гудели на разные голоса, как рой пчел. 30 наследников граф приобрёл за три десятилетия, но в представлении Глеба детишки все без исключения оставались в возрасте до семи лет. Наверное, в своей фантазии он так мстил графу за его тесное сотрудничество с фашистским режимом.  А на фоне войны на Украине этот поступок вельможи предполагал и обновление расплаты.  Утраты замка и большей части недвижимости в сорок пятом на фоне сегодняшней гибели молодых и крепких парней, обстрелов жилых домов подрывов мостов и жизни под страхом не только на Украине, но и в Приднестровье.  Самое время предъявить наследникам графа дополнительный счет, за то, что идеи национал фашизма сохранились и дали новые опасные всходы там, где проявиться не должны.  Точку в своих размышлениях Глеб поставил уже, открывая дверь в апартаменты. Зденек приготовил для них тот самый номер, в котором всего 10 дней назад Глеб разбирал документы и изучал компьютер болезного Кузькина. Первое, что увидел Глеб, это кожаный портфель с золотыми замками. Тот самый из которого он вытащил полмиллиона долларов.
Сашок кивнул головой на стол и пояснил:
– Хозяин принес и сказал «Пан забыли»
– Ошибся, наверное, — Среагировал Глеб с досадой. Портфель всем своим видом и каждым боком дорогой натуральной кожи кричал о богатстве владельца.  Обладатель такого предмета должен носить костюм с галстуком, на пальцах как минимум два перстня, на шее толстую золотую цепь, а в портмоне иметь золотую карточку солидного банка.  Глеб же предпочитал слегка мешковатую, но удобную одежду, галстука не надевал 20 лет со дня бракосочетания с Маней. Пиджак и галстук жена зачем-то хранит в шкафу, Глеба давно невозможно вместить внутрь, но с упорством достойным лучшего применения проветривает артефакт каждую весну, чистит, потом упаковывает в специальный мешок и несет в платяной шкаф.
– Сам посуди –где я и где этот портфель. – Глеб взял улику в руки, картинно опустил портфель к растоптанным и пыльным кроссовкам, выпятил живот и важно задрав бороду, прошелся перед парнем.
Сашок засмеялся, но через минуту с сомнением посмотрел на компаньона. Глеб поставил портфель к стене, велел парню включить чайник и распотрошить продовольственную корзину для ужина.
Пока Сашок суетился выкладывая прямо на стол пакеты вперемешку с картошкой и хлебом, лоток с курицей, Глеб вставил в аппарат одного из охотников чешскую симку, купленную прямо в аэропорту и поставил айфон на зарядку. Завтра с утра первым делом следует выяснить, чей это номер был записан карандашом в блокноте, и за что его владелец мог получить такой солидный аванс.  Конечно глупо спрашивать напрямую зачем охотник звонил ему прямо перед вылетом в Ригу, но почему-то Глеб был твердо уверен – хозяин этого номера угроза для него. Завтра с утра он кое-что поймет. А сегодня… Сегодня можно позвонить Петре, хотя время уже приближалось к 24-м. Нет, лучше завтра.
В дверь легонько постучали, на пороге с подносом в руках стоял Зденек, он улыбался и указывал взглядом на три чашки кофе, картинно размещенными на подносе. Глеб сделал рукой приглашающий жест, хозяин мотеля переступил порог и замер перед кучей еды в лотках и пакетах, вываленных на стол. Убедившись, что пристроить поднос не получится, а гости голодны, Зденек несмотря на полночь пригласил Глеба с Сашком в кафе, и удалился прямо с подносом.
– Похоже, хочет пообщаться, в прошлый раз он не был таким гостеприимным – Задумчиво и тихо пробормотал Глеб.
– Хочет – пообщаемся. – Сашок уже запихивал свертки в холодильник, обеспечивать эстетику ужина завтрака или обеда явно было не в числе его любимых дел. Парень быстро сменил футболку, накинул на плечи свитер и выжидательно уставился на Глеба.
Под сводчатым потолком мини кафе их уже ожидал хозяин;
Глеб перевел – После дороги надо поесть горячего, Сашок согласно кивнул и не дожидаясь второго приглашения быстро втиснулся между столом и диваном, еще не опустив пятую точку на диван, он прихватил кусок хлеба, шлепнул на него два куска нарезки, пренебрегая вилкой взял с овощной тарелки лист салата и два куска огурца водрузил сверху и распахнув рот всунул туда добрую треть бутерброда.
Глеб и Зденек наблюдали картину и в их взглядах читалось отеческое понимание.
– Сын?
– Нет, приятель сына. Помогает.
Зденек кивнул. А Глеб по-русски произнес:
– Эх гулять, так гулять. Можно и пивка сынку большую, а мне маленькую.
В запасах Зденека нашлось и разливное пиво и шпикачки к нему и горячие кнедлики с подливкой и отварной грудкой.  В центре стола уже стояла открытая бутылка вина. Глеб показал на живот отрицательно помотал головой и произнес:
– Диета.
Зденек кивнул, налил полный бокал себе и Сашку. Парень выпил вино, как морс и ухватился за пивную кружку. Сбылась его мечта наконец-то старший отменил сухой закон.
Глеб по-чешски поблагодарил за портфель. А Зденек открыл на айфоне какую-то картинку и повернул экран к Глебу.  Там в хорошем расширении на центральной площади в Микулово стоял тот самый джип, на котором они с Сашком приехали в Мотель. В кадр попала и часть Субару.
– Искали эту машину. – Сказал Зденек, — за информацию обещана премия 500 евро.
– А куда ты должен отправить эту информацию.
Глеб понял, цену молчания Зденека Палаха, но готов был оплатить и полезную для себя информацию. Зденек вытащил из портмоне визитку частного детектива, Глеб достал свой телефон, сверил найденный в блокноте неизвестный секретный номер. Цифры совпали.
– Я так и думал!- Быстро стал выкручиваться Глеб.- Не просто так это было – Мужик предложил купить джип почти задаром. Русский. Дескать надо срочно улетать, купил для поездок в Европе, а ситуация неожиданно изменилась. На машине ехать долго, бросать жалко, а вариантов в ближайшее время вернуться никаких.  На учет даже поставить не успел.  У меня нашлась нужная сумма, он уступил мгновенно. А я гнал заказчику Субару, одному на двух машинах никак. Снял место в ангаре, и вот теперь приехал за джипом. А тут сюрприз. Прежний хозяин где-то накосячил, может сбил кого-то?
– Если бы ДТП, искала бы полиция, в СМИ бы разместили информацию и хозяин твоего ангара давно позвонил бы по указанному номеру. Машину искал частный детектив… Здесь что-то другое.
Глеб задумчиво кивнул, вынул из портмоне 700 евро и протянул купюры Зденеку.
– Это за ужин.
Зденек лукаво улыбнулся, убрал купюры и понимающе кивнул.
Ситуация предложила Глебу новую задачу со всеми неизвестными, сплошными иксами, решать которую предстояло не мешкая. Удовольствие, с которым он делал первый глоток пива, мгновенно испарилось.  Он показательно зевнул и поднялся.
– Устал очень.
Сашок соорудил на ходу еще пару бутербродов, прихватил их с собой, большими глотками допил пиво и двинулся следом.
Едва дверь номера закрылась, Глеб направился к балкону и закурил. Сашок переоделся и молча присоединился.  Над поселком нависла плотная темнота, редкие фонари высвечивали причудливые силуэты зданий. Сельскую тишину не тревожили своим лаем даже собаки – наслаждаться бы моментом.  Ан нет!  Глеб описал Сашку ситуацию. Машину ищет частный детектив по заказу охотников. Наверняка он попытается выйти на Глеба, машина без криминала и сам по себе детектив – не проблема, если бы не третий охотник, то проблему можно считать закрытой.
Сашок слушал молча, уставившись в темноту, в руках парня тлела сигарета, Глебу на минуту даже показалось, что парень уснул с открытыми глазами.
– Ты что молчишь?
– Дядя Глеб вы кто?  Неужели шпион?
Глеб громко заржал, и хотелось сказать фразу – «Видишь ли Юра…», из известного советского фильма «Адъютант его превосходительства», но Сашок наверняка этот фильм не смотрел.
– Вы не думайте даже если вы двойной агент, я помогу во всем, — затараторил парень быстро – Этот портфель…, Зденек, который кинулся обнимать и самолично готов был нести в номер сумки. Странный порыв души даже для хозяина отеля.
Глеб принялся объяснять, портфель был в слоне машины, там лежали документы и компьютер. Вещь приметная, не соответствует его облику, собирался выбросить, но забыл в номере.  А Зденек… Он просто хочет заработать. Сегодня получил деньги от меня, а завтра может позвонить и детективу. Прямой угрозы детектив нам не несет, не думаю, что ему дан полный расклад. Но пока мы не встретились с третьим охотником, Зденека лучше как-то удержать от звонка детективу – надо подумать…  Глеб с Сашком составляли планы и один за другим отметали их.  Наконец порядок действий определился. Первым делом Глеб позвонит утром медсестре Петре и сообщит, что уже через пару тройку часов будет в клинике.  Сашок придумал как выманить в условленное место охотника, а Глеб решил как хозяина отеля посадить на крючок ожидания прибыли.
С тем и отправились спать. Безжалостный Сашок завел будильник на семь утра и твердо заявил:
– Нежиться завтра не дам ни минуты. Отбой и никаких возражений.
Глеб взял под козырек и на удивление мгновенно уснул.
Ему снилась Маня, она почему-то ночью села в Ниссан и отправилась в сторону речки. Глеб пытался предупредить жену, что вода залила дорогу, а она просто заглохнет на полпути. Маня не слышала и продолжала ехать. А Глеб кричал, что, надо хотя бы взять с собой резиновые сапоги. Машина уже нырнула передними колесами в воду и продолжала погружаться. Испуганный Глеб помчался следом, предполагая, что жена потеряла сознание и сейчас так и утонет в салоне Ниссана. Он догнал машину и бежал за ней так быстро, как будто под воду автомобиль уходил со скоростью 50 километров в час. Глеб ухватился за ручку водительской двери, но открыть не смог. Жена заблокировала их и плотно закрыла стекла. Глеб принялся стучать и кричать, чтобы открыла немедленно. А потом вдруг увидел, что в машине никого нет, и она, соблюдая все повороты едет самостоятельно. Вода уже поднялась выше пояса Глеба, но он не чувствовал холода. Только ужас – его Маня бесследно исчезла. Он отпустил ручку автомобильной дверцы, Машина постепенно въезжала в реку. Зачем мне сейчас лезть за нею в реку, если там Мани нет?  Но тут в кармане зазвонил телефон, Глеб пытался как можно быстрее его вытащить, вдруг это звонит жена. Но никак не мог его нащупать. …
Глеб открыл глаза и наткнулся взглядом на взлохмаченную физиономию Сашка.
– Маня вернулась?
– Она дома осталась. Вставать пора. А ты что так кричал, звонка испугался. Он у меня мощный, покойника поднимет.
– Типун тебе на язык, — огрызнулся Глеб. – Сон дурной, вот и кричал.
Сашок пожал плечами:
– Мне снится только батуд, подпрыгну, а опуститься вниз не получается.
– Растешь, значит. – Разгадал его сны Глеб и первым юркнул в душ.
Парню ничего не оставалось, как готовить кофе. Завтракать они твердо решили в кафе в числе первых постояльцев. Зденека предстояло удержать от звонка так, чтобы и в мыслях срубить дополнительные пятьсот евро у мужика не было, по крайней мере, до звонка детективу. Прихватив кофе Глеб сразу направился на балкон и прикурив первую сигарету набрал номер Петры.
– Извините, если разбудил, это Глеб знакомый пана Кузькина.
– Все в порядке я давно на ногах. Рада вас слышать.
– Как больной? Плохо, ждем приезда жены. Брат говорит, что пани Кузькина уже в пути, но сейчас из России самолеты не летают, так что приедет, как получиться.
Глеб облегченно вздохнул. Значит охотник сидит как привязанный в палате Кузькина.
– Это хорошо, что жена едет.  Я тоже собираюсь подъехать, но точное время не скажу, как получиться.
– Будем вас ждать, мы потеряли паспорт пана больного, нет ли его у вас?
Паспорт Кузькина лежал в сумке, но Глеб пока не решил признаваться в этом или нет, и Петре ответил уклончиво. Посмотрю в ворохе бумаг, может и прихватил случайно. Пока не разбирался.
– Пожалуйста, посмотрите, а то пропал в мою смену…
Глеб вспомнил, что еще не составил на Джип купчую. Достал бланки и принялся за дело. Дату и время договора он определил за полтора часа до отправления Кузькина в клинику В роли покупателя выступал Сашок. Едва парень поставил на бланке свою нехитрую подпись, Глеб свернул несколько раз договор и подложил его к пакету документов на Джип.
Теперь можно спускаться к завтраку. В кафе Зденека не было, официантка приняла заказ на яичницу с беконом, кофе с молоком и круассаны.
Яичница испарилась из тарелок мгновенно, кофе компаньоны допивали, а Зденек все не появлялся.
Глеб позвал официанта заказ еще зеленый чай и самый дорогой десерт. На лице девушки прочел явное одобрение и только тогда задал вопрос:
– У вас в мотеле сколько человек можно разместить?
– Восемнадцать. – ответила она.
– В самый раз, если остальные условия подойдут съемочная группа у вас и остановиться. – Закинул наживку Глеб.
– Это надо с хозяином решать. Я здесь только работаю.
– А где его искать?
– Сейчас позвоню, узнаю, когда будет, он на рынок поехал закупить для кухни овощи.
Зденек вернулся в мотель через полчаса. Официантка перехватила его у входа, указала глазами на столик. Зденек присел и вместо приветствия  спросил:
– Киношники что ли собираются заселиться?
Я в прошлый раз снимал замок, для натуры подходит. Сегодня утром попросили найти разрушенное кирпичное строение недалеко. И если найдется, то дней через семь готовы приехать сюда на съемки. Они уже в Чехии.
Хозяин призадумался.
– Чтобы освободить мотель полностью надо за три дня получить подтверждение и предоплату в размере 30 процентов.
– Это сколько?
– За сутки 1000 евро. – Не моргнув глазом озвучил завышенную предоплату хозяин.
Глеб деловито внес пометку в блокнот.
– А как с развалинами? Они нужны в радиусе пятидесяти километров, там у них свои заморочки. Замок будут снимать отдельно, а по окружающей природе не должно быть резких отличий.
– Есть у нас поближе. Я сейчас координаты дам.
Глеб открыл на экране гугловскую карту местности. Зденек трижды ткнул пальцем в точки, Сашок умело зафиксировал их.
– Поедем, поснимаем с утра, а потом по своим делам. Вечером, наверное, уже точно скажу – приедут или нет. Думаю, приедут, их время поджимает. – Обнадежил хозяина Глеб. И отметив удовлетворение на лице Зденека, успокоился. До вечера звонить детективу не станет. На кону куш побольше.
Маршрут определили и не мешкая отправились на осмотр. Для встречи с охотником номер три им требовалось здание с одной стороны удаленное от посторонних глаз, с другой объект должен иметь возможность свободного подъезда на машине. Ну и еще несколько условий для теплой встречи старых друзей.
Во второй половине дня компаньоны наконец определились. В 15 километрах от Микулова буквой «П» стояли разрушенные конюшни всего в 150 метрах от двух полосной дороги. Съезд к развалинам тоже был приемлемым.
Сашок прикинул.
– Если бы мне забили стрелку в удаленном месте, я бы сначала проехался мимо, убедился нет ли подвоха.  А значит объект должен быть виден с дороги. Скорее всего, он будет на машине? Наверняка не пешком придет…
Эту деталь предстояло уточнить. Но сначала они отправились в магазин, запаслись скотчем, в другом месте, пробрели топор, штыковую лопату, пять пар перчаток. И зачем-то мешок цемента.
Когда все было готово, Глеб взглянул на часы – 13.30. В это время дома он только просыпался. А здесь вон сколько успели сделать.
Звонить охотнику предстояло Сашку. Глеб уже знал, что это тот самый мужик, который расспрашивал его в микуловском кафе о Вадиме. Может узнать голос.  Плюс предстояло говорить с акцентом, но так, чтобы охотник понял, о чем речь.
Сашок глубоко вздохнул и набрал номер:
– Здравствуйте, номер вашего телефона мне дал Тимофей Мирошник. Знаете такого.
– Когда дал? – Именного такого встречного вопроса они и ожидали.
– Пол часа назад. Дозвониться ему не смог, послал вчера сообщение, что нашел джип. Он прислал ваш номер, и сказал что вы в курсе.
Собеседник помолчал:
– В курсе чего?
Сашок включил свои, прямо скажем, небогатые актерские способности и с раздражением произнес:
– Я частный детектив Милаш Сташевский. На прошлой неделе договаривались, о поиске пропавшего Джипа. Договор заключили, аванс выплатили. Я его уже потратил на поиски и получил результат. И без выплаты гонорара информации вам не дам, так и знайте. Русские всегда стараются обмануть. Не получиться!
Охотник прервал вошедшего в роль лже-детектива.
– Я понял, понял. Просто Тимофей давно не выходит на связь. А тут вы.
– Искать Тимофея это новое дело. Завершим старое, могу взяться и за это. Если он на территории Евросоюза найду.
– Хорошо бы, — грустно отозвался охотник. – А машина где?
– Не далеко от Микулова. Координаты я передам, как только получу гарантии по гонорару. Для меня, знаете ли, 10000 евро сумма значительная.
Глеб вытаращил глаза, они с Сашком оговаривали пять, но парень решил удвоить сумму
– Семь! – откликнулся охотник. Три уже выплачены.
– А накладные расходы? Я только на топливо две потратил, сам знаешь, как топливо подорожало. Исколесил пол страны.
Молчание на другом конце затянулось
– Я не понял, вам машина не нужна? Она на перегонных номерах, если отказываетесь – возьму ее себе в оплату услуг – поднажал Сашок. – Давайте решать, я сегодня должен в Прагу ехать.
– Хорошо. – Согласился охотник. Говорите где и когда.
Дальше Сашок не импровизировал. Назвал координаты и намеренно отодвинул время встречи на дополнительные полчаса.  Добираться до места от Микуловской клиники не больше получаса. Но охотник мужик бывалый, хоть и один остался, разведку местности провести должен. Глеб с Сашком не ошиблись. Скоро напротив конюшни притормозило такси, из машины вышел крепкий и рослый мужик, потоптался, осмотрел развалины и уехал, а через 20 минут к бывшей конюшне свернула БМВ икс 5 с российскими номерами. Эту машину Глеб знал. Значит, те двое оправились в аэропорт на такси.
Сашок вынырнул из укрытия сразу, как только водитель вышел из машины.
– Мне Милаш поручил встретить вас, он сейчас подъедет, ключи заказал, надо забрать.
– Машину не открывали?- С подозрением спросил охотник
– Мы нет, а тот кто ее здесь спрятал, открывал конечно.
Сашок тоже приблизился к Джипу. Они с Глебом посыпали автомобиль и пылью и остатками мелкого цемента, чтобы на первый взгляд создалось впечатление, что джип стоит здесь не меньше недели.

Глеб наблюдал за сценой с опаской. Сашок парень крепкий, но охотник тоже не промах. Парень приблизился к багажнику, нагнулся и присвистнул, охотник тоже наклонился, и тут в руках Сашка оказался топор. Обух опустился мужику на затылок. Сашок подхватил обмякшее тело под мышки. Глеб, мгновенно просканировав дорогу – пусто и выбежал Сашку на помощь. В допросной они уже привычно упаковали мужика скотчем. Сашок подбросил в руке пистолет. Любовно осмотрел оружие и ласково произнес:
– А вот и третий экземпляр. Не хорошо направляться на встречу к детективу с оружием…- отчитывая пленника как школьника, Сашок приложил два пальца к сонной артерии. – Жив курилка.
Глеб облегченно вздохнул.
– Ты иди погуляй, а я узнаю все, и про шефа, и про то где держат Кузькину жену, и про каждого осведомленного в твоих делах. У меня свои волшебные слова, произнесу их один на один.
– Я БМВ пока осмотрю. – Зная силу и упрямство Сашка, Глеб искал возможность снять напряжение поэтому не мог оставаться без дела. Он уже выходил на улицу, когда Сашок окатил пленника водой из бундуля.
Когда Глеб открывал водительскую дверь БМВ за стеной раздались первые голоса. Звук глухого удара и вскрик от боли совпали с моментом, когда он забрался в салон и откинул козырек. Ожидаемо там нашлись документы на машину. Ключи охотник оставил в замке зажигания. Тоже правильно, в случае необходимости быстро уехать, можно сэкономить секунд пятнадцать. Глеб снял навигатор, там остаются адреса посещений.  В бардачке нашлась фотография симпатичной женщины в купальнике и блокнот. В багажнике лежала дорожная сумка с вещами, в отдельном пакете плотно закрытые несвежие футболки и носки. Спортивный костюм точно такой, как и у первых двух охотников. Прямо униформа спортивной команды. Пуховик лежал в пакете отдельно, ясно, приехали сюда еще было холодно. А теперь весна в самом разгаре.
Трель телефона буквально подбросила Глеба.
– Пан Кузькин умер, и брат его куда-то уехал. Может, вы знаете его номер?
– Как умер? – Вопрос Глеба прозвучал вполне искренне.
– Сердце остановилось, сделать ничего не смогли. – Профессионально вздохнула Петра.
– Я уже на подъезде, а брат Вадима звонил, ему надо срочно лететь в Москву, обрадовался что я рядом и направился в аэропорт. Сейчас попробую его вернуть.
Глеб быстро отключился, ему надо было подумать.  Но не пришлось.

Глава 26

Говорят, что человека как минимум 20 раз в день определяет свою судьбу. Собрался на шашлыки, а тут в квартире сорвало кран. Чертыхается, носиться вспуганной вороной ищет разводной ключ, вспоминает, где эта чертова заглушка, чтобы перекрыть подачу воды, устилает пол тряпками, звонит в аварийку. Наконец перекрыть подачу воды удалось, собрать с пола лишнюю влагу успели вовремя. Приехали спасатели, побывал сантехник, у соседей не пострадали евроремонтные потолки, минувшие полтора часа ты уже определил, как главный ужастик месяца. Звонишь друзьям, которые как ты думаешь наслаждаются шашлыками и узнаешь, что машина попала в аварию. И один из них лежит в травматологии с переломанными конечностями. А ведь вы собирались ехать на одной машине…
И все, твой ужас домашнего водопада кажется уже спасением. Только не надо спешить с выводами, описанная ситуация не означает, что надо безвылазно сидеть дома, чтобы никакой случайный кирпич, не шарахнул тебя по башке. Если всего и всех бояться, то легко можно впасть в уныние и превратиться в буку, которого никаким друзьям даже не придет в голову пригласить тебя на шашлыки.  Дело в том, что все события в которых ты см лично принимаешь решение имеют прямые или косвенные последствия.
Вот жили себе Маня с Глебом тихо, мирно на хуторе, выбирались в цивилизацию в случае крайней необходимости, и тут нежданно негаданно обломилось им полмиллиона долларов. Считается, лишних денег не бывает, но, если вдуматься даже без этого шарахнувшего по башке Мани долларового кирпича, любые деньги, превышающие уровень потребностей, это дополнительные заботы, хлопоты, риски. Не все готовы возводить коттеджи, играть на биржах, организовывать производство по закупке и фасовке круп, пошиву спортивных костюмов или выращиванию в промышленных масштабах свеклы. Большая часть народонаселения с удовольствием бы ограничилась службой с гарантированной зарплатой простой и ясной зоной ответственности, а свободное от работы время использовать по своему велению и личному хотению. Закопанное и подтопленное рекой Свете сокровище, на деле оставило Мане радужные мечты в далеком прекрасном будущем и ряд потрясений в настоящем.
Получив от Глеба снимки вечерней Ледницы и знакомого номера в мотеле она успокоилась, но уснуть все же не получалось. Коты уже устроились на ночлег и с недовольством посматривали в ее сторону. Если Маня оставалась дома одна, стая практически не уходила на ночную охоту, охраняя, то ли ее, то ли себя. Когда Глеб был дома коты без сомнения вступали в разного рода уличные столкновения, издавая боевой клич. И если кошачья бойцовская брань набирала обороты, Глеб хватал воздушный пистолет и выскакивал из дома на помощь. Старался пульнуть в пустое металлическое ведро и отпугнуть пришельцев. Воевали коты под гарантированным и надежным прикрытием. Сейчас они вместе с Маней, можно сказать сидели в укрытии. О чем думали сонные хвостатые догадаться не сложно. Бозя высунул розовый язычок, развалился на спине раскинув лапы на все четыре стороны. Он похоже ответственно переваривал слопанные по беспределу две порции буженины. Свою и Снежка. Косматый, как всегда, скинул со стола две ручки, телефон, блокнот и свесив над Маниной головой лапу бдительно спал, мгновенно открывая глаза, если хозяйка отпускала руку и не держала защитника за лапку. Маня тоже мечтала сунуть свою ладошку в крепкую и надежную руку мужа. Он прислал ей пожелание спокойной ночи в час тридцать. Сейчас спит, наверное, и ей пора.
И Маня уснула. В темноте скалились на мир стены разрушенных зданий. Цепочка людей тихо ступая, и пригнув головы, выходила из глубокой темноты в ту что посветлее, На руках у мужчин сидели дети не более трех лет, под покрывалом страха они не плакали, несколько женщин вели за руку ребятишек постарше, они тоже молчали. Маня знала, — это из катакомб Азовстали выходят заложники.

И их должно быть именно 24. Она насчитала семь, сосчитанные уходили в темноту, а с другого конца условного туманного светового круга поднимались новые силуэты. Маня считала так старательно, будто от того собьется она или нет зависит не только жизнь каждого заложника, но и ее собственная. В преодолевшей туман цепочке оказалось только пятеро, они тоже один за другим погружались в темноту. Маня искала двоих, она знала, в этой партии должно быть тоже семь человек. Но двое куда-то пропали, может смогли обогнуть световой участок? Стараясь отыскать пропавших Маня всмотрелась в темноту у полуразрушенной стены и заметила, как мелькнул на мгновение тонкий луч, и она успела заметить в проеме пустого окна силуэт крепкого мужчины с пистолетом в руке. Это был охотник, который как в тире с движущимися мишенями выбирал себе жертву. Тот самый охотник, который связывал Маню. Надо предупредить заложников, они с таким трудом выбрались из заточения, и погибнуть от пули в момент, когда бережно сохраненная надежда уже почти материализовалась, обидно и несправедливо. В проеме окна мелькнул еще один силуэт, это был выросший до размеров пантеры кот Базилио, который уже приготовился к прыжку, чтобы схватить охотника, но почему-то медлил и шипел.

«Т-с-с» – шептала Маня коту, но тот не слышал и не прыгал. Тем временем охотник взвел курок и припал глазом к прицелу. Маня сжалась в комок и в ужасе зажмурилась, да так сильно, что глазам стало больно, она отвернула голову от ужасной сцены и распахнула веки… В проем окна робко пробивался рассвет, первое, что всегда проснувшись видела Маня это верхушки двух дубов и березы. Еще голые ветки слегка раскачивались, стараясь ее убаюкать. Базилио сидел на столе уставившись мордой на улицу и шипел. У него был свой угол обзора, и Маня не видела кого или что именно отгоняет кот, она переместила взгляд ниже и уловила мелькнувшую тень. Базилио спрыгнул со стола и побежал к входной двери. Косматый тоже вскочил и уставился на дверь, уши его торчали, а вся поза демонстрировала напряжение крайнего предела.  Понадобилось время, чтобы Маня, собрав крохи мужества, стараясь не шуметь тоже встала, натянула халат, нашарила в темноте тапки и осторожно приблизилась к двери. Через стекло тоже пробивался рассвет, за левым выходом на веранду все было привычно и статично. Она осмелела, потянулась было к выключателю чтобы при свете как следует прикрикнуть на хвостатых паникеров, но так и застыла с вытянутой рукой. Со стороны гостиной донесся звук:
«Швак –швак, швак-швак». Парализованная от страха женщина стояла в темноте, не шелохнувшись, и гадала: «Похоже на ход часов». Тех, напольных с большим медным маятником и резным фасадом. Но те часы остались в питерской квартире.  Раз в пол часа они били одним ударом, а еще через тридцать минут громко отбивали наступившее время. Гости от таких часиков вздрагивали с непривычки, а Маня с бабушкой относилась к часовому бою, как к фоновому шуму. Как не мешали ими редкие гудки судов, проходящих под окнами в сезон поднятия мостов. Маня напрягла слух.
«Швак –швак, швак-швак» Нет не часы, больше похоже на шаги в полных воды калошах. Звук хода часов резче и главное шварки раздаются резче, у часов раз в секунду. А эти… Она мысленно просчитала промежуток между шварками, получилось 4. Маня наконец опустила затекшую руку и решила юркнуть за телефоном в спальню. Звонок «сос» можно сделать только Ирэнке остальные сейчас далеко.  Но его можно и изобразить, этот звонок помощи. Вот сейчас она возьмет аппарат в руки громко скажет: «Алло». Помолчит будто бы слушает ответ, а потом скажет, что левая дверь открыта, а она еще в постели и за пару минут успеет встать и одеться. Злоумышленник, который шваркает разговор услышит, поймет что кто то через пару минут должен прийти к Мане и смоется, или ринется к левой двери, чтобы ворваться в дом, а дверь то закрыта…
Выстраивая логику нехитрого плана Маня осмелела, метнулась к кровати, схватила телефон, оживила экран и громко произнесла «Алло», дальше она произнесла запланированную тираду и прижавшись спиной к стене приготовилась заглянуть в лицо злодею. Но никто к двери не подошел, только коты с недоумением следили за Маниными манипуляциями, но с места так и не стронулись. Парочка сидела у двери и ждала момента когда можно будет юркнуть на улицу.
«Швак –швак, швак-швак» – все еще доносилось из гостиной. Подбадривая себя разговором с мнимым собеседником, Маня направилась в сторону гостиной уже открыто, намеренно задевая все что попадалось на пути. Коты мигом сориентировались, синхронно прыгнули на тумбочки и со значением посмотрели на хозяйку.  «Да, между этими самыми туями и вход» – продолжала громко разговаривать сама с собой Маня. В гостиной никого не было, только Снежок высунул морду из своего домика и недовольно щурился. Клаус тихонько сидел под платком.
«Швак –швак, швак-швак» повторилось уже громче, Маня посмотрела на веранду и вскрикнула. На кресле качалке сидел охотник, тот самый который связывал занавеской ее ноги. Он похоже спал, спрятав голову глубоко в капюшон, с подлокотника безвольно свисала рука. Кресло стояло в пол-оборота к окну, и если покойник проснется, тот тут же увидит Маню. Она медленно спиной вперед сделала три шага удаляясь из зоны обзора, переместилась на кухню, присела там на низкий табурет и закурила. После третий затяжки у нее в любой ситуации обычно включались мозги.  Дом можно покинуть через окно, но удастся ли это сделать бесшумно? Если бы получилось, можно было бы в обход добежать до дома Ирэнки и спрятаться у нее. Хотя нет, соседка и так подозрительно заглядывала во все закоулки сада. А тут в кресле во всей красе готовая улика, сидит себе, покачивается, укутавшись в бабушкин плед и спит, как ни в чем не бывало.
В кухонное окно заглянул первый солнечный луч, и вслед за ним на подоконник спикировала синичка-десантник, та самая в голубом беретике. Она заглянула в окно сначала правым, а потом левым глазом. Мане показалось, что птаха увидела ее, присевшую на низкий табурет между столом и тумбочкой.
«Вот удивилась, небось» – подумала женщина. Но сейчас было не до птахи, бесшумно открыть окно не получиться, а по другому насыпать малышке зернышек и крошек не получиться.
«Швак –швак, швак-швак» снова донеслось с веранды, Маня привстала и увидела как через окно которое выходит из кухни под арку к выходу, хромая идет матерый кот. Маня проследила, как бандит обогнул тую и скрылся за поворотом. Женщина прикурила новую сигарету и дотянувшись плеснула себе вчерашний холодный кофе, с третьим глотком удалось включить второй уровень мышления. Кот ушел с веранды спокойно может тот в кресле не так опасен. Во-первых, он надежно связан по рукам и ногам, значит встать не сможет. А как же тогда сел? Как выбрался из реки, дошел до дома? Ааааа! Его кто-то принес и подбросил. Кто? И почему именно к ней на веранду. Или этот кто-то намекает, что все знает про ночную стрельбу и операцию ликвидации. Сторож! Ах он гад! Узнал, наверное, что Глеб уехал и решил, как следует напугать Маню. Усадил охотника, а сам убежал. Это на него шипел Базилио, а Маня успела заметить только силуэт. Маня разозлилась, резко встала, сейчас она вызовет полицию и расскажет, как сторож подбросил ей тело утопленника. Солнце уже заполнило светом почти все пространство, обозленная Маня посмотрела на кресло качалку……. С гнутой спинки свисал старый пуховик Сашка, рукав свесился почти до самого пола, а под курткой лежал не убранный с вечера бабушкин плед. С рассветом, у Мани прояснилась и картина происшедшего. Хромой кот пришел к дому, запертый Бозя шипел на врага, а тот не встретив препятствий, запрыгнул в кресло качалку и мирно уснул на пуховом старинном пледе. Когда кот почесывался или поворачивался, кресло качалось, издавая это страшное «Швак –швак, швак-швак». Плед и куртку за силуэт человека она приняла просто потому, что обычно на ночь в кресле не остается ничего. Она всегда вытряхивает и складывает плед, размещая его на диване у камина. А вчера после отъезда Глеба и Сашка, поддавшись предрассудкам ничего в доме убирать не стала. И вот результат – испуг и ужас, причем два раза всего за пол суток. Так страшно ей не было ни тогда, когда охотники вломились дом, ни потом, когда они покидали его на тележке. Похоже сейчас ее настиг тот самый отложенный страх. И теперь надо срочно придумать как не поддаваться этому страху впредь.
Успокоившись, Маня положила корм котикам, открыла окно и насыпала завтрак пернатому десантнику. Включила чайник, приготовила свежий кофе.  Быстро справилась с домашними делами, намылась, тщательно причесалась и даже подвела глаза. Достала тесто и принялась за пирожки. Сначала испечет партию с капустой, вторую партию с яблоками. А потом очередь ватрушек.
Утро уверенно вступило в свои права быть первым самым ярким весенним днем года. В доме были распахнуты все двери, после обработки паром во всех уголках чистота и свежесть. Дальше Маня достала и вывесила на проветривание весенние легкие куртки и обувь. Сегодня она узнает, когда планирует вернуться Глеб, а рассказывать мужу о ночных страхах она не станет.
Часы показывали 12.10. Маня удивилась, сколько успела сделать за это утро. Хотя если взять полное время, затраченное на домашние дела, отсчитывая его, от разоблачения пледа прикинувшегося охотником, то получилось как раз 6 часов.  Самое время просмотреть новости, не фиксируясь на грустных и откровенно опасных, так можно скоротать время ожидания Теодоры.
Самые активные информационные бойцы российской стороны подозрительно притихли. На их ресурсах транслировались ролики с фронта. Оказалось, что под бдительным контролем Красного креста из Азова вышли более 100 гражданских, без следов истязаний, а пока встречали заложников, боевики выбрались другими путями, заняв новые боевые позиции. И мысленно попрощавшись с европейскими визитерами, открыли огонь. Получили ответный – яростный и беспощадный. Там же накануне задержали генерала НАТО, но о нем сообщили «нет официального подтверждения». Наученная в последнее время разного рода фейками, Маня не сочла это сообщение новостью, и дальше шумовым фоном вполуха слушала как записные политологи и аналитики обещали безусловную победу и предлагали опасаться внутреннего фронта. Очевидно, имели в виду кремлевский переворот. Противная сторона прогнозировала победу Зеленского, напоминая, что и владельцы разных кремлевских башен родом и капиталами из 90-ых. А значит предадут страну без поддержки запада, куда часть элиты и все без исключения олигархи десятилетиями перетаскивали честно награбленное народное добро. Наложить арест на их счета и имущество, для европейцев раз плюнуть.  Таким жестом они вызовут только одобрение большинства россиян, уверенных, что честно заработать в отечестве большие деньги невозможно. А вот украсть, встроиться в цепочку распределения украденного легко. У каждой новости есть второй план. На первом – национализация дочерних фирм Газпрома по всем западным странам выглядит беспределом со стороны обозревших западных властей, которые намеревались оплатить новые поставки газа со счетов этих самых дочек.  «Ай-я-яй» – запричитали родные бойцы информационного фронта. Однако внимательный российский слушатель задался вопросом – а что это за внебрачные дочки у почти государственной корпорации Газпром. Чтобы списывать прибыль на оплату их блатных дирекций? Чтобы выступать посредниками при оформлении сделок за скромный процентик. Можно не жадничать, при существующих объемах сумма получиться такая, что и представить невозможно. Этот финт изобрели и отточили до мелочей еще в период первых кооперативов. Практически на каждом советском предприятии они закупали готовую продукцию по фиксированной Госпланом цене, а уж продавали по коммерческой. Закон де нынче такой – первоначальное накопление капитала.  Теперь же пионеры и наследники капитализма по-русски, в числе жертв.
Не все, но многие уже пострадали, остальные вели себя как загипнотизированные кролики в руках у фокусника. Деток, любовниц и жен того и гляди попросят вернуться восвояси, а это как есть разрыв установленного нуворишами шаблона! Дело ли почти боярам и князьям предлагать вернуться в те самые грязи, из которых они успели выбраться нахрапом, интригами, верным служением, а иногда и предательством.  К хорошему не просто привыкаешь быстро, комфорт меняет угол зрения на принцип мироустройства, формирует особую структуру удовольствий и инстинкт поведения. В основе главная формула – купить можно все, вопрос лишь в цене. Этих как пена всплывших в 90-е немного, чуть больше двух процентов от всего населения страны, а вот финансовые и административные возможности не на 100 процентов конечно, но, наверное, не меньше 80-ти.  Им сегодня принимать решения в экономике, политике и даже о военных действиях на Украине. И кто знает, в полном ли составе эти два процента прицениваются к выкупу своего богатого будущего, за счет страны и всех ее граждан. Считается, надо верить в лучшее, но не слепо же!  У веры должна быть хоть какая-то правдоподобная основа, понятно в светлую Россию дойдут не все, одни в силу возраста, другие падут в борьбе.  Ведь что произошло – жизнь у большинства после потрясений девяностых уже устоялась, у кого за чертой бедности у кого на грани. Народ по одежке подписывался на ипотеку, решал покупать автомобиль в кредит или подержанный. Тем, кто помнил бесплатную медицину, образование, право на работу и жилье, — трансформация советских правил может и не нравилась, но к старому ведь не вернешься. А тут пламенные речи на фоне начала спецоперации, по накалу почти такие же, как либеральные лозунги 90-ых. Народ воспрял – есть шанс отбить светлое будущее, может не для себя, так для внуков. Какое оно – каждый рисовал свою картину, и может хорошо, что не успели намалевать общее полотно.  Народ только вступил на тропу надежды, сделал первые шаги, ему даже показалось, что нащупал-таки твердую тропу посередине болота, а значит надо двигаться осторожно, но вперед. Страшно делать каждый новый шаг, но уверенные голоса и лица бойцов патриотического информационного фронта, как поддержка в твоем принятии событий. Журналисты своими круглосуточными выступлениями в очередной раз превратились для многих россиян в ориентиры. И когда они замолкают, то люди будто замирают с уже поднятой для шага ногой, сомневаясь опускать ее или нет. Неуверенность из опыта перестройки и перекройки въелась в сознание россиян, раненых несправедливостью, едва залечивших побои того жестокого времени. Теперь сомнения, как солитер грызет многих изнутри – и каждую новость будь то отступление из Бучи, не до конца ясные перспективы самой спецоперации, недомолвки, пропущенные через призму возможностей и интересов этого двухпроцентного клана, который загоняет народ в пучину сомнений.  Вдруг очередная афера века? Зеленский поговаривают в заложниках у Лондона и Америки, а нашему тоже названивают всякие Макароны, навещают Гутериши. Мы верим президенту, любим его, но ведь Набиулина еще правит, Кудрин пока считает, Гинсбург говорят сбежал, и что-то давно ничего не слышно про Грефа. Киндер сюрприз на плаву, а пресс-секретарь продолжает делать сомнительные заявления.  Хочется верить без оглядки в решительность Соловьева и искреннюю пламенность красавицы Маргариты. Но злые голоса называют сумасшедшие цифры бюджета информационного патриотизма. В 90-е страну разрушили и растащили как раз под прикрытием информационных ковровых бомбардировок. Дня не проходило, чтобы привычные истины истории собственной страны не преподносились бы на выворот: Пакт Молотова-Рибентропа это сговор Сталина и Гитлера. Преступно было не сдать немцам Ленинград, погибшие в блокаду напрасные жертвы…. Ведущие персоны тех информационных войн 90-ых еще живут и нехило здравствуют. Кисилев, который Евгений, Венедиктов, Сорокина, Невзоров, тот же Шендерович. Не видно Митковой, но думается, и она не бедствует. Маня помнит эти времена, ей тоже то и дело поступали предложения в большие и малые поездки, круиз в Гамбург, письмо-предложение организовать корпункт для французского экономического журнала, творческий бизнес-вояж в Китай. Или на конференцию в Париж, на учебу в Америку тоже приглашали. Она была не последним пером в профессии. Только не ушлой. А может и хорошо, когда все началось, бабуля, светлая ей память сказала:
– Сейчас пена поднимется, ее и снимут аккуратно. Много мусора накопилось в обществе, говорят одно, думают другое, делают третье. Смотри не вляпайся!
Маня не вляпалась потому что тетеха. И только обалдев наблюдала, как вполне себе посредственные журналисты после поездок получали должности и зримый рост благосостояния. Однажды Маня готовила статью о том, как на одном из предприятий рабочим открыли зарплатные карточки и переоформили их трудовые договора, заменив в них работодателя, вместо фабрики, где делали инсулин, на кооператив по продаже медикаментов. Кидалы проникали в одну за другой дирекцию лучших предприятий, обводя сотрудников вокруг пальца. Легко и непринужденно как лохов в стране, не пуганной ни рынком, ни финансовыми аферами. Тогда Маня еще только вела расследование, успела взять три интервью, подбираясь к проблеме. Но уже по характеру вопросов, хозяева фабрики уловили, о чем накануне приватизации она станет писать. На Маню вышли, нет, не с угрозами, наоборот – ей предложили не писать статью. Убеждали, что с ее таланами и зарплатой в десять раз выше той, которую как собкор она получала в своей газете, лучше писать книги по заданным сюжетам. Маня уверенно отказалась, а статью в редакции все равно завернули. Похоже, кто-то согласился за нее. Обидно было…, но она смогла и написать, и опубликовать десятки других статей.  Всякое бывало, как луковая шелуха обнажался у Мани плод доверия и к людям, и к властям. И окончательно высох, после того как мстители спалили Манин дом в Малаховке.  Она решила – хватит!! Ушла из профессии, от спившегося мужа и уехала из страны. Позиция наблюдателя – лучшее, с чем ей, совестливой и неконфликтной можно было жить дальше. Она даже почти убедила себя не писать. Хотя это давалось непросто, и время от времени садилась Маня за компьютер и барабанила по клавишам.  А придумывала реплики, фельетоны, сюжеты для рассказов или сказки, постоянно. Сказки стали Маниным любимым жанром. Вот и сейчас рождался новый сюжет о медведе, которому много лет назад прямо в берлогу приносили в горшках мед малину.  Мишка радовался, складывал в кладовушку сладкие дары. И разрешал щедрым гостям охотиться то в одной, то в другой части его леса.  А потом он увидел, что негодники испортили пруд, протянули не на месте забор… Медведь стал убеждать и пару раз грозно рыкнул. Топать ногой косолапый ленился. Скумекали добрые лесные гости, что мишка все еще может осерчать и тогда конец их вольности тащить безнаказанно с угодий все на что глаз падет.  И надумали они привлечь к борьбе с медведем лесонаселение. Стали у каждого куста рассказывать аборигенам, что мишка коррупционер и вообще не по праву владеет лесной делянкой. И когда увидели, что население недовольство проявлять стало, пришли к берлоге и потребовали у бедолаги отдать обратно весь до капельки мёд. Громко потребовали, призвав в свидетели всех вокруг – дескать не для того принесли в берлогу мед, чтобы мишка пиршествовал. А позволили косолапому сладости по-охранять.
– Не отдашь мед – объявим банкротом и будем судить. – поставили медведю ультиматум.
Манин медведь слушал этот бред, сокрушался, но увидел, как соседи его недобро так смотрят на хозяина тайги и зарычал. Даже задрал мохнатую лапу и пошел грозно на обидчиков. Но его остановила трель телефона. «НАТО же, как некстати», — подумал бурый герой….
Автор же ответила, Теодора всегда упреждала свой визит звонком. Маня быстро включила чайник, разложила на столе салфетки. Все остальное было уже в вазочках, корзинках и быстро перемещалось на место.
Подруга переступила порог, расцеловавшись, и на обнимавшись вволю, спросила:
– Волноваться будем?
Подруги лукаво переглянулись своей кодовой шутке. Если Маня дымила как паровоз, то Теодора, только тогда, когда волновалась. То есть при каждой их встрече. Взяли они по сигарете и принялись болтать. Маня от радости забыла обо всем. И это хорошо. Радоваться ей оставалось всего несколько часов…

Глава 27

Глеб медленно отложил телефон и принялся размышлять над ситуацией. Кузькин умер, жаль, конечно, это с одной стороны. А с другой – видимо закончилось его земное время. Семье достанется наследство, ему Глебу тоже, хотя хлопотное и сомнительное. Значит ли это, что для него и Мани все позади? Нет, конечно. Компромат существует, Пугайло тоже никуда не делся все зависит от того сколько еще человек знают о нем Глебе? Получить исчерпывающий ответ на этот жизненно важный для себя вопрос Глеб надеялся в ближайшие полчаса. Третий, последний из охотников, находится в «ласковых» руках Сашка, который в эти самые минуты старается вспомнить и четко произнести ответы.
И только после этого следует немедленно отправиться в клинику, вернуть паспорт, наверное, помочь позвонить в посольство… Что и в какой последовательности из солидного списка задач на оставшуюся половину дня предстояло решать, определить он не успел. Из дверного проема конюшни появился Сашок, он растирал кисти рук и как-то медленно вразвалочку приближался к Бэхе. Глеб поднялся на встречу.
– Писец. – Коротко доложил партнер.
Глеб все понял правильно – это «писец» он уже слышал, после предполагаемой беседы Сашка со вторым охотником, но получилось ли у него добыть важную информацию? Охотник ведь тоже не лыком шит. Однако в роли информатора физически не выдержал и двадцатиминутных нагрузок, предложенных ему Сашком.
– Успел сказать хоть что-то?- Вопрос прозвучал глухо.
– Обижаешь… Мне отказать невозможно. – Сашок самодовольно улыбнулся. Глеб мельком отметил – Сашку надо быть другом, если не получилось – лучше не приближаться к нему ближе чем на километр. С виду добрый парень, а на самом деле идеальная машина для боевых действий. Да и психологическими тонкостями тоже владеет.
Парень молчал, выдерживая паузу. Знал, как важны для Глеба ответы, но молча смотрел партнеру в глаза. Глеб понял – малой замеряет выдержку, и решил уклониться от психологической схватки.
– Кузькин умер. В клинике разыскивают брата.
Сашок понимающе кивнул. Больше тянуть время парень не стал.
– Копию истории болезни отправили только полковнику. У него появились какие-то конкретные предложения, пытается и не может дозвониться Самаре, это их старший. Ну, тот из погреба.
– А по жене что?
– Считает, что ее спрятали в имении полковника в Загорянке, там домина с подвалами в два этажа. Говорит, что перевозил Маринку его брат. Вчера созванивались – баба на месте, брат охраняет.
Это был последний пазл, из которых Глебу предстояло сложить картинку будущих опасностей. Панно не складывалось до конца, но очертания рисунка уже проявлялись. Глеб физически почувствовал, как ослабло напряжение, и рука машинально потянулась к пачке сигарет, Сашок тоже протянул руку.
Парень жадно затянулся и задрав голову пустил вверх первое кольцо дыма:
– Скоро начнет темнеть, – задумчиво произнес он, — надо…..
Договорить Сашок не успел, в трех шагах от компаньонов замерла высокая сухопарая фигура.  Из-под брезентовой шапочки цвета хаки на них пытливо смотрели изрядно выцветшие, но все еще голубые глаза. Одна рука старика опиралась на палку-посох, вторая тянулась к Глебу, который рассматривал лицо с глубокими морщинами и дубленой кожей. Пришелец казался Глебу привидением, которое материализовалось посреди двора прямо из-под земли. В голове промелькнуло – им послан не кто иной, как хранитель развалин. Это может быть и бывший хозяин, и ревностный конюх который служил не за страх, а на совесть лелеял скакунов, следил за состоянием хозяйства, охранял от посторонних, и вот теперь из глубины веков хранитель появляется здесь время от времени и отгоняет нежеланных гостей.
Что подумал Сашок неизвестно. Он просто пялился на деда молча пока привидение не заговорило.

Оно медленно выплевывало неизвестные слова шамкая и покашливая, затем поднесло два оттопыренных дрожащих пальца к губам, и Глеб понял – пан просит сигарету. Ловко вытряхнув из пачки сигарету, старик дрожащими пальцами зацепил, вставил табачный карандашик между губами и опять уставился на Глеба, пришлось поднести зажигалку.
– Паны заблудились?- Более менее внятно произнесло привидение по-чешски.
– Нет, ищем место – кино снимать собираемся. – Озвучил уже опробованную версию Глеб.
– Про рыцарей? – Привидение оказалось любопытным
– Нет про русских бандитов. – Почти честно ответил Глеб.
Дед понимающе кивнул, пожелал удачи и опершись на палку сделал первый шаг, и тут Глеб усмотрел под травой тропинку. Открытие его не порадовало. Сашок задумчиво смотрел в согнутую спину медленно удаляющегося старика.
– И давно он здесь?
– Если бы что-то видел – не подошел бы. – Как мог, успокоил он Сашка.
Дальше медлить было нельзя. Закрыв машины, они направились в глубину развалин. Взгляд Глеба уперся в безжизненное тело, Сашок успел освободить его от скотча.  Охотник лежал на полу с закрытыми глазами, казалось, притомился мужик и лег поспать в тенечке. У правого уголка губ запеклась небольшая струйка крови, но одежда даже не запачкалась.  Сашок указал взглядом на пакет, повешенный на сучек, взял лопату и направился в угол:
– Я сам копать буду, а ты у машин документами и телефоном займись. Похоже, это конюшня место у старожилов популярное, чего доброго ребятня на велеках некстати нагрянет. Тропинка, похоже действующая, вполне себе пригодная для передвижения.
Глеб облегченно согласился, копать он не любил и в глубине сознания надеялся, что они оставят охотника, прикрыв его старыми кирпичами. Хотя и понимал, что запах скоро привлечет сюда животных и людей. Теперь предстояло проверить салон и багажник БМВ, просмотреть портмоне, изучить телефон охотника. Прежде чем выйти, он еще раз осмотрелся, на полу остались следы обуви, но ни одной капли крови Глеб не заметил.
На улице он поднял у машин крышки багажников, выложил на траву коврики, а уже на них чужую сумку с одеждой. Антураж для нечаянных прохожих был готов, теперь можно садиться в салон и все там обследовать. Третий охотник носил имя Михаил, родился Грудин в 1983 году… И сорока лет парню не исполнилось, что делать – профессию качек выбирал сам.  Прописан Грудин был в Серпухове под Москвой, а родился в Узбекистане… Глеб отключил звук аппарата и принялся изучать контакты. «Малой» – созванивались как раз вчера, значит брат.  В исходящих штук тридцать не отвеченных звонков – это нашим непрошенным гостям. Никакого полковника или шефа в списке не было. Во входящих Глеб увидел слово «САМ». Михаил так и внес в телефон – каждая буква заглавная. Уважал или боялся? Глеб зафиксировал московский номер, с которого «САМ» звонил Грудину позавчера утром. Больше ничего примечательного не нашлось. Аппарат завибрировал, Глеб увидел сообщение от «Малого», «Через 30 минут позвони Главному». Глеб сориентировался и быстро набрал ответ: «Занят, Кузькин умер». Сообщение от покойника должно запустить информацию по московским интересантам. Ответ пришел молниеносно: «Сейчас доложу». Больше играть с огнем Глеб не решился, отключил аппарат и убрал его в барсетку. Недоступность абонента в этой нестандартной ситуации оправдана. Те в Москве могут подумать, что Михаил спустился в морг, а это как правило в подвале, связи может и не быть. Покончив с телефоном, Глеб принялся собирать выложенные вещи, сумку охотника он положил в багажник автомобиля Кузькина, и подумал – ее надо будет выбросить, документы проанализировать, найденные деньги он запихнул в файлик, Наличных было не так чтобы много. 10000 евро лежали в отдельном конверте – гонорар детективу. Еще 6000 в портмоне, там же две банковские карточки. Сбера и Тинькоф. Глеб повертел их в руках – бесполезные, только лишний след. Даже если знать код, все-равно свифт на российских картах уже не работает… Тоже надо выбросить, но отдельно от сумки с вещами.
Уже в сумерках Сашок вышел из конюшни, он нес в руках лопату и топор.
– Здесь инструмент оставить, все равно, что намекнуть… – Он почистил штык лопаты о траву и разместил инструмент в багажнике. Туда же запихнул полиэтиленовый пакет. Предусмотрительный парень собрал срезанный скотч прочие следы нашего присутствия. Сашок в быту аккуратистом не был, одежду в отличие от белоруса мог оставить скомканной и даже на полу. Но сейчас демонстрировал чудеса аккуратности и предусмотрительности. Глеб забросил бы и топор, и лопату куда-нибудь в угол, и думать бы о них забыл. То, что предстоит выбросить в мусорный контейнер, они сложили в багажник джипа, освободив БМВ от лишних вещей.
Покончив с уборкой пара привычно закурила часы показывали 19.30:
– Поесть надо и помыться. – Еще Сашок озвучил страстное желание Глеба выпить кофе.
Но прежде следовало пристроить БМВ. Охотники ездили на ней и в магазин, и в клинику, сворачивали на ближайшие заправки. В округе несколько малонаселенных городков, машина могла примелькаться, да и водители тоже. Не просто так раскатывали, задавали вопросы, показывали фотографии. Пустить автомобиль в кювет Сашок категорически отказался. Машина хорошая, ее можно оставить на платной стоянке, а что делать с ней дальше решить по ситуации. Стоянка обнаружилась в 22-х километрах от Ледницы и в 30 от Микулово. Пристроив Бэху, пара пересела в Джип и забила в навигатор одно слово «Еда». Через 12 минут они уже заказывали гуляш, салат, сок и кофе.
Глеб достал телефон третьего охотника и знакомился с сообщениями – распоряжениями. Их как из пулемета слал «САМ». «Позвони срочно, козел!», «Отправляйся в Ригу, надо искать Тоху и Самару». «Если вы все присвоили – урою!». Было одно и про Глеба:
«Вытряси из латыша все до грамма!». «Нужна будет помощь – сообщи.».
– Я у них под кодом «латыш». – Поделился открытием Глеб и протянул партнеру телефон.
– Ни одной ноты сочувствия Кузькину. – Упрекнул неведомого полковника Сашок, заглатывая очередную ложку гуляша. – Но наш проект закрывать рановато. Хорошо о детективе полковник не знает. А ты у них последняя ниточка.
– Я думаю наши моржи у них под подозрением. Предположить гибель этих амбалов от рук какого-то латыша – для них невозможно. А вот то что парочка скрылась с деньгами и документами – вполне. Стандартная схема поведения москалей. Отнять награбленное, доить коррупционеров…
– Хорошо бы. Только все-равно ты единственная ниточка и к двум амбалам и к документам. Так что с тебя и начнут.
Глеб не сомневался – так оно и будет. Можно конечно от имени охотника-Михаила отвечать на сообщения, но не долго, быстро раскусят.
Сашок сунул руку в карман и выложил на стол карточку мотеля в Микулово.
– С этим что делать?
– Если долгов не оставил, то никто искать постояльца не станет…
– В отеле может остаться что-нибудь интересное.
Глеб с Сашком сидели за столиком уличного кафе и под мягким светом локального фонаря. Отмечали завершение еще одного этапа проекта очередной чашкой капучино с круассаном.
– Как не хочется ехать в клинику. – Вздохнул Глеб. Сашок согласно кивнул, но промолчал. Он уже углубился в свой айфон, отвечал на сообщения, водил пальцем по экрану, поднимал брови, хмыкал. Привычная картина, Глеб сделал снимок столика и тоже написал Мане: «Ужинаем».
Жена ответила мгновенно: «Приятного аппетита. Говорить можешь?». Говорить Глеб мог, но пока не хотел. Маня знает о целях и задачах этой поездки, станет задавать вопросы, а вокруг могут оказаться лишние уши, поэтому отписал: «Что-то срочное?». «Волнуюсь» – откликнулась жена. Могла и не писать, Глеб об этом знал. «Все нормально, свяжемся вечером».
– Надо позвонить и в клинику и в мотель.- Предложил Сашок. – В клинике я светиться не буду, а в мотеле тебе рисоваться не стоит.
Я скажу, что постоялец срочно уехал, просил забрать вещи и расплатиться если есть долги… Глеб признал правильный расклад и набрал телефон клиники:
Петра оказалась на месте, обрадовалась, что нашелся паспорт и сообщила, что ждет Глеба с нетерпением.
В мотеле сообщили, что у пана Грудина есть задолженность – не оплачены последние сутки, так что можно подъехать, забрать вещи и погасить долг.
– Ну что погнали? – и Глеб уже начал приподнимать зад с уютного кресла.
– Еще одна проблемка. – Сашок вытащил из пачки очередную сигарету. Глеб опустился на сидение. – Думаю, нам не стоит ночевать в Ледницах. Сейчас хозяин ждет ответа – поселятся у него киношники или нет. Но я все-равно не уверен, что он не позвонил детективу. Может потягивают сейчас пивко и ждут нас?
Глеб вытащил телефон и набрал номер Зденека Палаха.
– Никто ко мне не заезжал? Администратор съемочной группы должен подъехать, я задерживаюсь часа на два, пусть подождет в номере.
– В номер без вас не пущу, пусть в кафе посидит. – Отозвался Зденек. И удовлетворенно добавил: – Значит подошли наши интерьеры?
– А как же! – Глеб усилил ответ нотками восхищения и отключился.
Сашок удовлетворенно кивнул.
Через 30 минут Глеб высадил партнера у мотеля, наказал парню особо не задерживаться, и ждать его в кафе на площади. Дескать, место встречи изменить нельзя… А еще через семь минут он уже входил в дверь клиники. Положил на стол паспорт Кузькина со словами:-
– В блокноте между страницами оказался. Сам не знаю, как он туда попал. А телефона нет…
Телефон, одежда и прочее имущество больного Петру не интересовало. И сообщение о том, что брат узнал печальную новость уже в самолете – тоже. Главврач сообщил о смерти Кузькина в посольство, и теперь, когда паспорт нашелся – все проблемы будут решать они.
Глеб горестно повздыхал, добавил, что  супруге покойного дозвониться не смог. Будет пробовать еще. Взял для нее номер телефона посольства и откланялся.
На улочки Микулова уже спустилась темнота, Сашок сидел за столиком уличного кафе на площади, перед огромным бокалом пива. Глеб выбрал кресло, чтобы видеть очертания Микуловского замка и отметил – Сашок занял тот самый столик, за которым всего несколько дней назад Глеб и познакомился с Вадимом Кузькиным. Всего пол часа поверхностного разговора, а как это изменило последующую жизнь. Теперь Кузькин не будет покупать замок с Гильотиной, а Глеб живет в ожидании, что эта безжалостная машина может шарахнуть по нему и по Мане…  Он вспомнил странный сон с уходящей под воду машиной, подумал не поднялась ли вода слишком высоко и набрал номер жены.
Нет, центральную дорогу не затопило. Здесь все в порядке. Теодора приехала, забрала зоопарк. Маня за компом, но работать не получается. Как-то жутковато ей одной. Маня все-таки рассказала, о подброшенном трупе, переименовала кресло-качалку, в кресло-пугалку, спросила о планах Глеба и попрощалась.
Глеб представил как Маня вжав голову в плечи выглядывает на веранду, где по ее предположениям вальяжно отдыхает в гнутом кресле покойник и передернул плечами. Бедняжка, как ей там сейчас одной…
Да, в Ригу в ближайшие пару дней теперь уже новые московские гости не пожалуют. А когда прибудут, то на хутор будут пробираться тем же маршрутом. Сначала квартира, потом похищение Великого. Снова бедолаге достанется… Интересно, а визы в Москве все еще выдают? Хорошо бы не выдавали.
Зденек встретил их с Сашком на стоянке. Двигаясь за парой, он докладывал на ходу, – администратор не приехал, никто не звонил. Он оставил дежурного повара, чтобы накормить ужином дорогих друзей.
Глеб остановился у двери в номер.
– Администратор сегодня не приедет, они должны встретиться в аэропорту Брно, туда прилетают актеры. С ними завтра он и приедет сюда.
А Глеб с Сашком сейчас сдадут номер и после Брно направятся в Ригу. Это сообщение Зденека явно разочаровало, он с сомнением смотрел на Глеба. А тот просто развел руками, дескать ничего не поделаешь, самому в ночь ехать не хочется.
– А за подсказку с развалинами тебе премия полагается. Конюшня подходит идеально. – Глеб достал бумажник и выдал Палаху 300 евро.
– Это премия и за апартаменты.
Зденек сунул купюры в карман, проворчав, что за номер следовало бы платить кронами, ну да ладно он сам поменяет евро. Глеб знал, что номер оплачен, но продолжил игру в транжиру, угнетенного печальной новостью. Сообщил, что друг умер как раз сегодня. И туманно добавил, что обстоятельства меняют их планы.
– Может переночуете, а завтра поутру в путь? – с надеждой спросил хозяин мотеля и Глеб понял – в Ледницы едет детектив.
Сашок появился в дверях с двумя сумками и портфелем:
– Давай быстрее, а то не успеем в аэропорт. – Поторопил он Глеба и пошагал вниз по лестнице.
Уже в машине Глеб проанализировал сцену прощания, Зденек так и не понял – они улетают, или вместе с администратором встречают актеров. И за что теперь он будет требовать от детектива обещанные 500 евро?
– Куда мы теперь? – Осведомился Сашок, едва они выехали на трассу.
– Не пил бы пиво, направились бы в Оломоуц, – Укорил парня Глеб, — а сейчас забивай в радиусе тридцати километров небольшие городки и ищи мотель.
Сашок виновато принялся за дело.
Через час они внесли в номер вещи охотника, захватив из своих только мыльно-рыльные принадлежности. Записи, бумаги и карманы надо тщательно проверить, лишнее по дороге выбросить.
Глеб уже вытащил из телефона третьего охотника симку, но аппарат пока оставил.
В принципе он уже знал, все что ему нужно. И точный номер телефона Пугайло, и координаты плена Марины Кузькиной. И теперь решал звонить со страшной новостью Анюте Кузькиной или нет. И надо ли ей подсказать где удерживают ее маму. Девчонка может запаниковать и наломать дров. Но если она сообщит в полицию, где по ее предположению находится исчезнувшая мама, то уже завтра Марина может вернуться к детям.
Хотя Анне могли уже позвонить и из посольства. Звонить или нет – это решение Глеб оставил наутро.
Сашок сосредоточенно перебирал вынимал и осматривал вещи из сумки третьего охотника. Он молча прощупывал швы, выворачивал карманы, откладывал в файлик каждый попавшийся клочок бумаги и неожиданно произнес:
– Ого!
Из потайного кармана спортивной сумки парень извлек туго скрученную футболку, а внутри в полиэтиленовом пакете 15 000 евро.
– Скрысятничал как пить дать. – Припечатал Сашок. – Не зря мы в мотель заехали…
Глеб согласился. Сложил шесть тысяч из портмоне, десять из конверта и найденные пятнадцать в футболке. Получилось нехило – тридцать одна тысяча.
– Сашок а сколько легионерам в Украине обещали платить?
– Две тысячи долларов в день и полное обеспечение. Думаю, не заплатили бы…
– Думаю, да. А тебе пятнадцать тысяч на романтическую поездку в Венецию хватит вполне. И на номер в отеле и на гандолу и даже на кольцо для Магалаты.
– Хватить то хватит, только в Венецию я не поеду. Любовь это не про деньги. Я бы на такой, как Маня женился, у нее есть внучка?
Глеб коротко засмеялся:
– Есть и внучка и дочка. Только таких, как Маня больше нет. Штучный она экземпляр.
– То есть?
– Воспитанная по дворянским правилам в советской обстановке, скорректированная мудрой бабулей в 90-е, она жизнь поняла и оценила по своему. Считает, что ее позиция не совпадает с эпохой, и старается не влиять на окружающих, а просто помогать чем может.
Сашок слушал молча, но Глеб был уверен, парень не понимает, о чем на самом деле он говорит. Но углубляться в тему не стал, а просто набрал по видеосвязи жену.
Маня ответила мгновенно, за ее спиной в стекле двери отражались языки пламени от камина, кувшин с кофе на столе и экран компьютера. Маня сидела в любимой футболке-размахайке нежно-сиренего цвета, очках и с неизменной сигаретой в руке. Серый сунул нос в камеру, Базилио выпрямился на подоконнике и тоже смотрел, вслушиваясь в голос Глеба. «Семья вэчере биля хаты» – подумал он. Сашок тоже уставился на кадры и вздохнул. Глеб понял, что парень тоже с удовольствием выпил бы сейчас кофейку с запеканкой у камина.

Глава 28

Приближение сна Маня ждала с тревогой и оттягивала его как могла. По совету Нелли, своей мюнхенской подружки она попробовала перед тем как укладываться в постель вспомнить что-то приятное из событий минувшего дня. Самым приятным была конечно встреча с Теодорой. Она с мужем только что вернулась из Болгарии, где они провели ровно три недели. Подруга принесла Мане целую галерею красочных снимков. Некоторые они пролистывали легко, а перед другими останавливались. Маня даже принесла компьютер, чтобы увеличить до размеров экрана самые интересные снимки и рассмотреть их в деталях. Вот Теодора на берегу моря, босая в шляпе, придерживает её рукой, широко улыбается. Ветер поднял подол её лёгкого платья и получилось, что подруга одета в небольшой перевёрнутый парашют. Ещё минута и она воспарит над морем как святая дева.

Маня весело поделилась с Теодорой своей тревогой, и та подхватила шутливый тон:
– Представляю, 80 килограммов в полете, метров двадцать параллельным земле курсом, а потом когда ветер ослабнет пикирующее приземление.
– Шлёпаешься радостно визжа в морские волны, вокруг брызги… Адреналин.
– У тебя Мань всегда прогнозы только радостные да весёлые. А тут видишь?, народ под парусами. Могла ведь угодить прямо на палубу. Хуже того нанизаться прямо на мачту. А если ветер изменит курс и вынесет на берег?
– Да летать мы не будем. Опасно, — согласилась Маня, и принялась рассматривать очередной кадр с цветущими розами.
Когда Теодора только купила в Балчуге квартиру, снимков было больше. Это было событие нечаянной радости. Поехали отдыхать, увидели объявление: «Апартаменты 15000 евро. Можно в ипотеку». Написано было на английском.  12 минут пешком и вот он трехэтажный дом с ухоженным садом и бассейном во дворе. Связались с риелтером, посмотрели двухкомнатную квартиру с полностью оборудованной кухней и мебелью. 8000 евро были у них на карточке, 4000 переводила подруге Маня, а еще 3000 сын с невесткой… Уже вечером они и переехали из мотеля под собственную крышу. Хозяйственная Теодора за один раз закупила все что требовалось – постельное белье, пару вазочек под фрукты. Расставляла, раскладывала и все снимала на телефон. Порой Маня получала по 20 снимков за раз. Хоть и покупались апартаменты специально для отдыха, но такой уж у подруги был характер – все должно быть идеально.  С первого для Янис и Теодора пытались уговорить их с Глебом немедленно приехать, позже снова несколько раз пытались уговорить их с Глебом слетать, покупаться, позагорать на берегу моря. Маня с мужем честно собирались, но каждый раз не получилось, все время что-то мешало. У Мани квартирный вопрос постоянно присутствовал на повестке дня. Вот и вчера целый час Маня обсуждала с дочерью возможность продажи питерской квартиры. Гипотетическую возможность. Если Анютка относилась к квартире, как к недвижимости, то для Мани это было неким хранилищем семейных событий как минимум, трёх поколений ее семьи. Вот вам пример – затеяли в квартире небольшую перепланировку, закрытые еще до рождения Мани высокие двух створчатые двери, решено было открыть. Таких дверей в квартире три, одну между гостиной и спальней открыть, оборудовав вдоль стены гардеробную. А что? 27 метров для спальни многовато, зато как удобно выделить тёмную комнату, для сезонной одежды и обуви. Сняли сначала листы фанеры, под ней с двух сторон доски. Убрали пыль и створки на удивление легко раскрылись, а на косяке двери обнаружились несколько прямых линий кто-то нанес пометки химическим карандашом. Линии шли параллельно полу, а под ними имена: «Раечка 1 год, Антон 3 года, Таисия 6 лет, Галина 13 лет. 1941 г. июнь»… Бабуля протёрла сухой тряпочкой поверхность, и заплакала. Раечку и Галину она смогла вывезти из блокадного Ленинграда, Таисия и Антон блокаду не пережили. Андрей, муж бабули замерял рост детишек аккурат 15 июня в день рождения Раечки, он был крестным малышки. Тогда в этой квартире жили все – бабуля, Манины тётя Люся и дядя Юра, с сестрой Анной, тоже похороненной на Писаревке, это рост ее деток замеряли перед войной.  Бабуля с мужем и детьми жили в другой комнате, двери в которую пока не раскрывали.
Сама эта сцена с распахнутыми в довоенный июнь дверьми и плачущая перед ними бабушка крепко врезалась в Манину память. Она собиралась на месте событий описать ее внукам. И метки удалось тогда сохранить на косяке, вырезали стекла, сделали рамку… С экскурсией для внуков все не получалось. Жизнь подняла вихри перемен, судьба подсунула свои парашюты и разметала вех в разные стороны. Но Маня верила – все еще состоится.
Ну вот зачем вспоминать такое перед сном, бабушки давно нет. Тетя Раечка живет в Америке и гневно осуждает войну на Украине. Кое-что помнила она из военного детства, а главное как Антон и Тая отламывали от своих кусочков хлеб и подсовывали его Раечке…
Да, квартиру по крайней мере сама Маня продавать не будет, а там как решат ее дети и внуки, так и будет. Они не питерские, живут в Москве и говорок у старших характерный московский.
Маня быстро вернула себя на веранду к Теодоре. Подруга раскачивается в том самом кресле страшилке и хохочет. Кресло издает те же «чварк, чварк», и как только Маня могла принят эти звуки за шаги в калошах полных воды?
Естественно, Маня поведала подруге ночной кошмар, но получился он смешным, может потому что рассказывала она с небольшими купюрами, заменив утопленный труп охотника на какой-то бесхозный.
Приключения Глеба Теодора благополучно позагорала, так что маня посматривая на ее почти коричневые коленки излагала историю последних семейных событий. Как муж познакомился с бизнесменом, приценивающимся к замку. А почему не купить, если цена на него в три раза меньше, чем стоимость подмосковного коттеджа? Как разбил богатея инсульт, и какие-то секретные документы оказались у Глеба. О том, как на мужа открыли охоту, и о гостях, Маня тоже рассказала. Сначала о Сашке, угодившем в легионеры и чудом сбежавшем с полигона, о белорусе подобранном Глебом на ночной дороге.
На этом месте Теодора прервала, они с Янисом тоже удивились украинским беженцам. Жара, девушки ходят по улицам курортного болгарского города в боевой раскраске, принаряженные и как правило на каблуках. Трое остановили Теодору с Янисом на набережной, чтобы уточнить как пройти к овощному рынку. Спросили по-русски, Теодора ответила без акцента и тут-же нарвалась:
– А вы что тут делаете? Чемодан, вокзал…
– Вам в Киев, девушки?, могу подсказать маршрут, – пресек Янис, а он говорит по-русски с акцентом.
Беженки стушевались и поцокали каблуками в указанном направлении. – При нас их выселяли из курортных гостиниц в лагерь для беженцев. Я по телевизору репортаж смотрела, та что кричала «Выпустите меня из автобуса!», как раз и отправляла меня на вокзал… Знаешь, я ничего не понимаю в политике. Но у меня эти украинские орды беженцев не вызывают сочувствия, почему-то их совсем не жалко. Наглые они какие-то.
Маня поведала историю с Адамами, не утаив и оброненный крысиный яд.
Подруга ужаснулась и в очередной раз заявила:
– Туи туями, а забор устанавливать надо. Теперь с переселенцами особенно придется думать о безопасности.
Маня согласно закивала, хоть и знала на забор Глеб никогда не согласиться. Еще в Москве выезжая из коттеджного поселка от очередных друзей, он осматривал высокие заборы из красного кирпича с двух сторон узкой улочки, а миновав пост охраны всегда говорил:
– Сами себя в тюрьму посадили, комфортную, но все равно тюрьму.
Уже в Латвии они удивлялись или отсутствию заборов, или их прозрачности. Казалось, весь простор принадлежит тебе, чтобы любовался и радовался окружающей красоте. Как тогда они с мужем были беззаботны и счастливы!
А теперь уже забытое чувство тревоги вновь вползает в устоявшуюся и отлично налаженную жизнь.
– Так поедешь смотреть?
– Кого? – Маня очнулась, погрузившись в свои заботы… Она прослушала, о чем говорит подруга. Оказалось тема та же, квартирный вопрос.
Она нахваливала апартаменты в Балчуге, уточняла, что объявление о продаже на русском языке, предлагают эту квартиру уже за 40 000 евро, а им риелтор назвал цену 20. Говорит, соседи бояться, что поселятся украинцы и все в доме пойдет прахом.
Маня подумала, «Не только в доме, во всей Европе пойдет прахом», но вслух сказала:
– Нам пока не найти 20 000 евро.
Подруга махнула рукой:
– Мы одолжим, не вопрос. А потом продашь городскую квартиру и все компенсируется. С городской квартирой, Теодора права, тоже надо решать. И Маня повела плечами.
– Не люблю я эти квартирные вопросы…
– А ты назови вопрос курортным и тогда все будет по другому.
«… По другому будет…, это точно» – подумала тогда Маня.  А уже вечером продолжила размышлять о покупке болгарской квартиры. Деньги есть, можно с наступлением холодов в Латвии переезжать в Болгарию. Лучше так будет или хуже Маня пока не знала. Надеялась, что очередной этап их с Глебом жизни будет традиционно лучше. Да и не удивительно – выберутся они из передряги с охотниками и все станет просто отлично!.. Может позвонить Глебу?
Маня бросила взгляд на часы – 2.40. Ночь на дворе. Глеб спит, Теодора тоже видит десятый сон, а Маня смакуя детали их встречи, взращивает приятные ощущения, чтобы сон был спокойным и целебным. Получается не очень, но зато ни один кошмар не проник ни на веранду, ни в сад. Это хорошо.
И Маня вновь погрузилась в размышления. Квартиру в Болгарии они с Глебом могут и купить. Только зачем? Итак, недвижимости выше крыши. А это заботы – риелтор за питерскую квартиру назвал цену – 19 миллионов рублей. Дочь произнесла цифру с восторгом. Маня отделалась привычной фразой – подумаю. Было это вчера, накануне ночного визита утопленника. А теперь она принялась думать по заданной дочуркой теме. Сначала долго переводила сумму на понятную ей валюту – евро. Получилось 300 000. Много, а Теодора с Янисом купили болгарские апартаменты за 15000 евро. Да площадь их в два раза меньше, что-то около 40 квадратных метров. Но все равно стоимость недвижимости в Москве, Санкт-Петербурге, Софии, Риге Ярославле или в той же Голландии никак не складывались в единую цепочку. В волшебном нидерландском городке Леувардене, они с Глебом очаровавшись каналами и пришвартованными к берегам плавучими домами, решили прицениться к небольшим домикам. Выбрали один за 90 000 евро. Два этажа. Домик на берегу канала с автомобильным парковочным местом и стоянкой для катера. Площадь 160 квадратных метров. Получалось, за одну питерскую квартиру можно купить три домика в Голландии, и целых 20 квартир в Болгарии. Другое дело, что содержать все это потом станет просто неподъемным. Теодора тоже жаловалась, коммунальные платежи за болгарскую квартиру с началом войны всех против всех, удвоились, теперь им приходится выкладывать за отопление по 200 евро ежемесячно. А если как следует посчитать, то те 40 дней в году которые у них получается провести на море с проживанием в мотеле обойдутся не больше чем в две с половиной тысячи евро…
На веранде Маня с Теодорой множили и делили, считали и ломали голову – продавать не продавать. Маня по питерской квартире не сомневалась – продавать не будет. Ни за сколько! У истории семьи цены быть просто не может. Конечно там надо сделать ремонт, заменить трубы, краны. Может быть окна. А сдав, можно собрать энную сумму и отчистить на потолках лепнину. По болгарской квартире Теодора склонялась к продаже, а Янис мечтал уйти в отставку и жить на берегу моря. От таких планов у Мани в горле встал ком. Как же она останется тут одна без Теодоры? Это казалось решительно невозможным. Подруга согласилась, но тут же напомнила о квартире в Болгарии, которую можно купить хоть завтра.  Переселяться из собственного дома Маня не предполагала, но идею подруги почему-то живо поддержала.
– Сможешь поехать до конца июня?
– Не знаю…, пока у нас тут с Глебом проблемки.
Маня натолкнулась на тревожный Теодорин взгляд и прикусила язык. Она до сих пор ничего от нее не скрывала, просто расслаблялась при встрече и выкладывала все подряд. То с восторгом, то со слезами. А тут прямо споткнулась на полуслове.  И с досадой подумала, это что же теперь и с Теодорой надо будет говорить осторожно. Неправильно это как-то.
История дружбы началась с водворения передвижного дома на участок. Все население посёлка с интересом наблюдало за прибытием этого жилого чуда. Протащить дом длиной 13 метров по узким улочкам, по сути дачного посёлка, не повредив строений кустов и фруктовых деревьев оказалось не так-то просто. Сначала грузовая машина с огромной платформой боднула въездные металлические ворота и погнула их. Маня отметила первую строку убытков. Покрутившись на месте, водитель включил манипулятор и сгрузив дом прямо на проезжую часть, упылил с места громыхая бортами. Через пару минут на дороге выстроились пять машин. Майские праздники в Латвии отмечали исправно. Без политического подтекста, но с шашлыками, пивом и параллельными садовыми работами. Хорошо, что к домам вела ещё одна дорога. Люди, чертыхаясь, разворачивались меняя маршрут, Маня бегала вокруг дома охая и хлопая ладошками по бокам пыталась убедить, подкупить и напугать продавца передвижного дома. Грозилась подать на него в суд. Ничего не помогало, мужик прорывался к своему Рено, огибая Маню под взглядами соседей. Понятно, парень предполагал получить за доставку 500 лат и не мешкая отбыть к шашлыкам и пиву. Глеб отъехал по делам и Маня уже готова была разрыдаться от бессилия, а Теодора подошла к распахнутой дверце Рено, спокойно вытащила из замка зажигания ключи, демонстративно положила их в карман шортиков лимонного цвета и объявила:
– Пока дом не будет установлен на место – ключи останутся здесь.
Дальше витиевато сообщила продавцу – не решит проблему транспортировки, она как юрист составит акт и…
Продавец достал телефон, удалился на берег речки Свете и принялся решать проблему. Это было утром в 11.00 4 мая, в солнечный день 14 лет назад. К вечеру с большими сложностями и значительными убытками дом установили на точечный фундамент. Глеб смотался в ближайший супермаркет притащил пакеты с пивом, сыром, молочными сосисками для барбекю, огурцами и помидорами. Выгрузил все и установив вместо ступенек цементные блоки отправился приглашать гостей на новоселье.
Соседи с собаками котами и желанием посмотреть как можно было втащить на участок эту махину, с удовольствием принимали приглашение. На закате устроили в доме пирушку, и соседи потянулись на огонёк. Осматривая передвижной дом, гости отмечали, что он вполне себе пригодный. Встроенная мебель с тремя готовыми спальнями, оборудованной кухней со всей техникой. Пожарили сосиски, выпили пива, осмотрели каждый уголок заодно и перезнакомились. Это было первое лето, которое Маня с Глебом собирались провести на хуторе. Из полутора десятка гостей тесно подружилась Маня только с Ирэнкой и Теодорой. Да так крепко, что когда подруга закончила строительство своего коттеджа, Маня тоже решилась утеплить дом и переселиться в него окончательно.
Маня с Теодорой стали так близки, что порой казалось будто в школе они сидели за одной партой. Хотя Маня осваивала алфавит в Ленинграде, а Теодора в Шауляе – тогдашняя единая система образования стёрла все национальные и религиозные различия.  У них было счастливое детство – последствия войны их уже не коснулись, и литовцы и белорусы и русские тогда воспитывали и растили детишек для счастливого мирного будущего. Для него требовалось образование, навыки организовать жизнь в предлагаемых обстоятельствами условиях. Из Сибири возвращались ссыльные прибалты. Отправленные туда семьи неблагонадёжных граждан в 39-ом, к 65-му вернулись, привозя с собой ребятишек школьников на свою историческую родину. Теодорину семью эта трагедия обошла стороной, но у Мани были латышские подружки с местом рождения в Омской области. Они не предъявляли претензий ни судьбе, ни Мане. Напротив, переписывались со школьными друзьями и даже приглашали их к себе в гости. Сейчас все меняется, как будто на поле их жизни пробился крепкий росток – вроде маленького дуба из жёлудя. А какие корни и куда он пустит пока неизвестно.
Маня вздохнула, встала, выпустила в ночь Бозю, вернулась к компьютеру, чтобы посмотреть новости…, и ошалела. На экране появилась картинка, за ее мраморным столом в гостиной разместились гости.
– Привет, помахали ей ладошкой Тем и Ген, а старушка в фартуке приблизила лицо к камере:
– Ты у нас не поместишься, а мы вот к тебе на огонек всем семейством. Не против?
Это семейство из Маниной сказки каждое лето селится на подсолнухах. Она придумала каждого персонажа и бабушку, и дедушку, и вечно занятых делами родителей Тома и Гена, многочисленные гости этих обитателей подсолнухов иногда напоминали маниных коллег, родных и близких. А вот заглянуть в глаза своим героям ей довелось впервые. Не отводя взгляда от экрана, женщина потянула руку к термосу с кофе. Бабушка тоже взяла с блюдца керамическую чашку. Едва Маня опустила термос на стол, как на экране старушка взялась за ручку и налила себе напиток. Прихлебнула: «Корицы многовато», Ген тоже попробовал – «В самый раз, а перца можно и побольше».
Маня пялилась в экран пытая сообразить когда успели придумать телепортацию от изображения к реальности. Сколько раз выставив на стол клубнику, она выходила на связь с Жанкой, родителями или еще с кем-нибудь из родных. И все горевали – посмотреть можно, съесть нельзя. А с Нелли? Уже три года Маня не могла выбраться в Мюнхен, а Нелли к ней. Виделись не меньше трех раз в неделю, болтали часами. А обниматься не получалось.
Старушка подождала пока Маня отомрет, и решила ее взбодрить:
– Не сиди истуканом, порежь буженинки, не все мохнатым монстрам деликатесы лопать. Запеканки согрей. Да варенья не забудь.
Интонации гостей из собственной сказки и даже голос звучали так же как у ее покойной бабушки.
Маня даже не постеснялась всмотреться в лицо необычной гостьи, а вдруг перемены достигли такого успеха, что люди из иного мира научились приходить в этот к родным. Хотя бы по интернету. Полгода назад, Маня прочла, что каждый может сконструировать себе собеседника, записывая на видео свои рассуждения, мнения, рассказы и воспоминания. Когда накопится объем таких записей, специальная программа будет выдавать аргументы тебе сегодняшней, от тебя прошлой.
Лицом старушка на бабушку Тоню не походила. Да и не одевалась бабуля так никогда. Над столом виднелась вязаная шерстяная кофта, голова гостьи укутана ситцевым платком в цветочек. Причем повязан он был причудливо, так что по лбу шла ровная полоса, а согнутое вдоль висков полотно очерчивало скулы и щеки, а из-под челюсти от узла прямо на фартук спускались два конца, похожие на те, которые получались у пионерского галстука.
Маня оглянулась на камин – там тлели два полена. Осмотрела себя – футболка хоть и с длинными рукавами, но тонкая. Тапки на босу ногу. А гостья вон как укутана:
– Вам не холодно?
Обратилась Маня к старушке с надеждой, что наваждение исчезнет. Но гостья проглотив кусочек запеканки внятно ответила:
– Нормально, мы не мерзнем и жару нормально переносим. Научились внутреннему телерегулированию.
– Это как? – Маня попыталась уточнить у героини собственной сказки детали такого открытия мирового масштаба.
Внутреннее телерегулирование, придумай кто-нибудь такую технологию сегодня на фоне санкций и недостатка энергоресурсов, вмиг стал бы миллиардером.
Но старушка формулу не озвучила:
– Само получилось.
Маня вздохнула, наваждение мирно попивает кофе, гости смели с тарелки и буженину и запеканку. Сидели откинувшись на спинки диванов. Тем и Ген привычно пялились в смартфоны, дедушка даже прикрыл глаза – уснул наверное, опустив седую бороду на грудь, а бодрая старушка пытливо смотрела на Маню.
– Хорошо, что вы заглянули, ночь на дворе, а мне страшно. Вчера такое привиделось…
– Не бойся ничего, мы всегда рядом.
– Так-то оно так, да только вы маленькие, вон на листочках подсолнуха усидеть можете, а тут бандиты под два метра. Да и вообще война на Украине, города бомбят, люди озлобились. Не знаешь, что завтра будет.
Гостья согласно кивала головой, выдержала паузу и сказала:
– Человек единственное на земле существо, которое знает, что оно смертное. И от пули погибнуть может и сгореть, и утонуть. И все равно заводит детей, строит дома…, а потом сам же их разрушает. Спрашиваешь, что будет? А что создаст человек вокруг себя, то и будет. Он знает, что рано или поздно все рано умрет, а знания, – это ответственность. За каждый час своего бытия, день и даже минуту… Помни об этом и выбирай смуту или мир… Ты спать ложись, нам тоже пора.
Мане хоть и было не по себе от этих гостей, но отпускать их не хотелось. Она даже собралась попросить их остаться до утра, вот сейчас впустит в дом отчаянно царапающего дверь Бозю и попросит.
Стала подниматься и уткнулась взглядом в сонную бозину морду. Кот лежал на подушке, а Маня под бабушкиным пледом, натянутым на плечи. Экран компьютера давно погас, и никакого семейства с подсолнуха в гостиной не наблюдалось. «Да и откуда им взяться?» – задалась она вопросом. Подсолнухи еще не выросли, вымахают как деревья только в июле. Хотя в зиму Маня придумала своим героям домик, который на страницах давно разместила между яблоневых веток…
Надо же, сон как настоящий. Поосторожнее надо с фантазиями, а то сама запутаешься, где быль, а где небыль.
Часы показывали половину четвертого утра, в камине еще светились угольки, Маня добавила два полена и пошла готовить постель. Коты остались в гостиной, справедливо полагая, что раскинутое одеяло и взбитая подушка еще не значат, что настала пора спать.
Облачившись в пижаму, хозяйка еще прихватит комп, включит какую нибудь сказку или новости. Насмотрится, покурит и примется барабанить пальцами по клавишам. Никакого режима дня и ночи!

Глава 29

Преступно рано завопил телефон, Глеб сонно “алокнул” в трубку
– Ну что дождался! В Думе вашей собираются Литву отменить!
– Чево отменить? – Сонным голосом пробубнил Глеб. Витас сделал паузу, Глеб даже представил как приятель набирает полную грудь воздуха:
– Русская Государственная Дума подготовила законопроект об отзыве признания Литвы независимой!
– Латвии тоже? – Зевнув спросил Глеб, а про себя подумал: «Бред какой-то», если уж ставить под сомнение независимость осколков СССР то лучше всех скопом сразу.
Собеседник не заметил ни сонного состояния своего визави, ни того, что Глеб о болезненных для друга событиях, как говорится «ни сном, ни духом», Витас продолжал кричать в трубку:
– Мне что теперь на фронт идти?! Мало вам Крыма, Донбасса. Лучше бы борщевики покосили на псковщине, вместо того что бы по заливным лугам мины разбрасывать!
Что касается борщевика на полях, здесь Глеб с Витасом согласен на все 100%, пересекаешь границу и тут тебе монстры высотой с добрую яблоню. Для европейского взгляда, приученного к аккуратно скошенным опушкам, прочищенным от сухостоя лесочкам, заросли борщевика действительно видятся нашествием ядовитых монстров. А вот обо всем остальном он был готов, и поговорить и даже поспорить с приятелем.
Глеб даже несколько раз открывал и закрывал рот, чтобы возразить хоть что-нибудь Витасу, но даже слово вставить не получилось. Закончив тираду, приятель отключился, а Глеб недоуменно уставился на незнакомый номер. Код страны звонившего означал Германию.
А-а-а-а, понятно, Глеб уже несколько дней назад заблокировал номер Витаса, чтобы на фоне украинских военных действий не рассорится вдрызг, а тот с другого номера решил выплеснуть негодование на единственного русского с которым он был знаком.
Глеб тяжело вздохнул и написал приятелю смску: «Звонил в Кремль. Путин трубку не берет. Попробую еще.» Может шутка чуть успокоит Витаса?
Скосив глаза на экран смартфона Глеб отметил 9 часов 15 минут. Можно уже и встать, или попробовать еще поспать?
Ответ донесся из душа, перекрикивая шум воды, Сашок как умел пел: «Аты-баты шли солдаты, аты-баты на базар».
В памяти Глеба эти строки осели почему-то как начало сказки про муху Цокотуху, но Сашок распевал слова в ритме марша, повторяя раз за разом эти две строки как заевшая пластинка. Даже когда вышел из душа обернутый вдоль бедер полотенцем кивнул приветственно Глебу и пропел свое «Аты-баты шли солдаты».
– Аты-баты что купили? Аты-баты самовар. – Подсказал Глеб и Сашок замолк.
– Поему самовар?
– Сказка такая не помнишь?
– Блин, а у меня строки в голове крутятся, думал русская строевая песня. Точно сказка? Кажется даже книжка такая была картонная с картинками.
Сашок включил чайник и тут вспомнил, что кофе и весь продовольственный набор остались в холодильнике Зденека в Ледницах.
Новость огорчила, но Глеб мгновенно нашел в ситуации и хорошую сторону.
– Выпьем кофе и позавтракаем в первой уютной кафешке, а потом двинемся в Оломоуц.
– Почему туда?
– Это город моей молодости. – С теплотой в голосе признался Глеб. И мечтательно вздохнул
– Дядя Глеб разве ты чех? А я думал русский.
– Служил я там до развала Союза. – Уточнил партнер, чтобы не пускаться в воспоминания, которые уже рвались наружу под напором эмоций. – Заезжаю при первой возможности. Мы там бэху пристроим, а потом домой.
Сашок кивнул.
– Машина хорошая, если бы не российские номера себе бы ее оставил.
– Машина с историей, скоро может оказаться в розыске. Так что светиться на ней надо поменьше.
Буквально в 50 метрах от мотеля нашлась кафешка. Разместились на уличном столике под зонтиком и сделали заказ. С завтраком справились на удивление быстро. Оба терзали телефоны, отыскивая новости. Глеб решил выяснить, чем с утра пораньше был так потрясен Витас, в Германии было только 8 утра, когда он звонил. Совместные вояжи позволили изучить привычки друга. Похоже, спать литовец не ложился, а накануне не слабо накачался горячительным.
Наконец поисковик по нескольким запросам выдал ссылку И Глеб выяснил – депутат Госдумы Евгений Федоров внес на рассмотрение Думы законопроект по Литве, основание – документ был принят нелегитимным органом власти, плюс нарушена сама процедура выхода республики. Не провели в стране референдум. Маня часто просматривала в ютубе ролики НОД, это такое национально-освободительное движение, которое курировал как раз депутат Федоров. Они, помнится, даже собирали подписи, чтобы подать коллективное исковое заявление в суд на Горбачева. И на основе положительного судебного вердикта запустить процесс возрождения Союза. Несколько лет собирали, только о суде ничего не сообщалось. По мнению Федорова, выиграв это дело, можно объявить незаконным развал СССР, и появятся основания без всяких боевых действий решить абсолютно все проблемы безопасности страны. Получиться обеспечить коридор к Калининградской области, восстановить свое право в Чёрном море и так далее.
Суды один за другим отказывались принимать иски. Это и понятно – новое юридическое звучание перестроечных событий потянет за собой большие и маленькие разборки. Начиная с кремлевских чиновников, сенаторов, и заканчивая миллионной армией новоявленных царьков местного значения. Все попадают в сложную ситуацию, а это не входило в планы разного калибра чиновников и предпринимателей. Практически у каждого в сейфе хранились свои скелеты.  Едва новость появилась в публичном пространстве, как несколько рьяных политологов современности, комментируя законопроект, поспешили обозвать Федорова безумцем. Но документ к обсуждению все же допустили. Глеб не придавал особого значения политическим новостям, но сейчас подумал – выпад Федорова одобрен и озвучен как ответ на хамство литовского сейма, признавшего Россию террористическим государством.
Дипломатическое фехтование набирало обороты, Глеб пробежался по строчным новостям: власти Польши предложили снабдить Украину ядерными боеголовками. Но как оказалось, крышу снесло не у всех. Известный американский философ усомнился в демократичности и реальной свободе слова в США, где одно упоминание экс-президента страны Дональда Трампа вызывает истерику. Зеленский в очередной раз отбрил немецкого канцлера, поставив ультиматум – определиться с кем он с Россией или с Незалежной.  А пока внятно украм не присягнет, визит в Киев, иначе чем желание сфотографироваться с Зеленским рассматривать не стоит.  В сети под статьей немецкого политолога появились комментарии почище ядерных боеголовок, читатели один за другим стали призывать к ликвидации Зеленского или к суду над ним, за зверства, которые творили СБУ на территории Донбасса. Мирные жители сейчас массово и откровенно рассказывают о буднях восьмилетнего противостояния. Следователи по всей форме составляют протоколы и подшивают показания в дело.
Интересно, что скажет Витас, когда эти и другие свидетельства будут обнародованы? Когда опубликуют правду о 40 сожженных в Доме Профсоюзов в Одессе, о 40 расстрелянных в спину, украинскими заградотрядами солдатах, которые между бессмысленной гибелью и пленом выбрали последнее? Методы для послушания собственных граждан у киевских властей настолько чудовищны, что, зная о них, мир содрогнулся бы от ужаса, и задымился от стыда – какому диктатору и палачу рукоплескали в 30 парламентах. Или бесчеловечная политика с расстрелом жилых кварталов и роддомов это сговор между украинскими и западными политиками? Тогда с какой целью? Чем жители Украины провинились перед миром? Тем, что у большинства из них русские корни? Так в Казахстане, Латвии и Эстонии десятки тысяч таких. Расколотый Союз раскидал своих граждан по всей Европе. И не только…
Это сейчас информационные окна и двери европейского пространства законопачены так плотно, что проникает в него только то, что может вызвать страх, гнев, или брезгливость. Умелая западная пропаганда виртуозно играет на эмоциях своих граждан. А долго ли можно жить под высоким напряжением лжи? Или новостным клавишам истерики манипуляторы приготовили новые ноты? Глеб сам откровенно устал от украинской темы, реагировал только на самые значимые. И теперь, когда вынужден был с утра помимо воли еще раз окунуться в нее, злился на Витаса и его бессмысленный звонок.
– Цокотуха «Аты-баты» не пела.
– Какая Цокотуха? – Не понял Глеб сообщения Сашка.
– Ну, муха. Там другой сюжет: пошла Цокотоха на поле, прогуляться, жужжит себе беззаботно бац! Нашла денежку. Метнулась на базар, обзавелась самоваром и пока тащила его домой, наприглашала кучу гостей.  А чтобы те подарки тащили, придумала себе именины. Молодец Цокотуха! И сапожки ей принесли и мед.
– Муха молодец, — согласился Глеб. – У нас в Латвии именины святое дело, куда важнее даже чем сам День рождения.
– Смотри есть еще считалка «Аты-баты» и песня. Современная.
Сашок включил звук: «Служил я не за звания и не за ордена. Не по душе мне звездочки по блату. Но звезды капитанские я заслужил сполна…Аты-баты. Аты-баты.  Россия нас не жалует ни славой, ни рублем. Но мы ее последние солдаты»- негромко пел Трофим, а Глеб с Сашком вслушиваясь в строки, склонились над айфоном.
Сашок в пол голоса подхватывал «Аты-баты» и с упоением отбивал ритм кроссовками под столом. Глеб поймал себя на том, что пальцами по столу тоже отбивает ритм и благодарно посмотрел парню в лицо. Почувствовал напряжение партнера, или с утра оставался на своей волне? Надо же не поленился порыться в поисковике и выудил там про приставучие «Аты-баты»…
Сытый желудок побуждает к созерцанию. Глеб оглядел небольшую мощенную булыжником площадь, осмотрел соседние здания и наткнулся взглядом на вывеску «У Сынку Хаус»,
– Дом у Сынку – произнес он вслух, а потом погромче спросил:
– Сашок, а мы где?
– В кафе. – Парень с подозрением посмотрел на старшего, наклонился и с подозрением понюхал остатки кофе в кружке.
– Да нет, город как называется?
– Не знаю, я точку стоянки забил когда Бэху оставляли, а потом искал мотель поближе к стоянке.
– Гугл, гугл, где я? – забубнил Глеб и принялся искать себя в пространстве. Оказалось, ночевали они в небольшом чешском городке Хустопече. Всего 6000 жителей. Городок действительно крохотный, но старинный. Его история начинается в 16 веке, тогда здесь было построено всего несколько домов, один из них сохранился до наших дней. У эркера этого самого дома и наслаждались утренним кофе со сливками и блинчиками партнеры. «Дом у сынку» не просто исполняет роль свидетеля седой стороны, а еще и действует во всю мощь. Сводчатые старинные подвалы приспособили под дегустационные винные залы, туристам показывают внутренний двор, который напоминает причудливый торт, по стене здания на двух этажах аркадные лоджии, типа театральных лож.  Здесь старинный действующий колодец и памятник винным дрожжам. Его чехи внесли в специальную книгу рекордов страны, как изображение которое максимально приближёно изображает все внешние детали незаменимого в виноделии инградиента.
Не пройтись по этому старинному дворику, Глеб не мог, он загасил сигарету и махнул рукой Сашку… Парень запечатлел себя у гигантских дрожжей, потом перед галереей балконных арок.., и спросил у Глеба
– Кажется есть похожие у одного из больших магазинов в Питере?
– Точно! Гостиный двор, только масштаб побольше.
Сашок нацелил камеру на Глеба, а тот уже отвечал на звонок Великого:
– Нет мы в Чехии в 30 километрах от Брно… Да сначала поехали сюда, Субару захватим по дороге, думаю через пару дней буду в Латвии.
– Через три или даже четыре! – Распорядился Великий.
Глеб категорически отказался
– Устал я, да и ехать на осмотр не ближний свет – 200 километров в сторону от маршрута.
– Чтобы посмотреть на копию Виндзорского замка люди и за десятки тысяч километров едут. А тебе предлагается за счет фирмы прокатиться всего четыре часа.
Хитрый Великий все просчитал. Глеб потребовал перевести деньги на ночевку в мотеле и заправку джипа. Это чтобы Великий, халявы не переел. И пообещал «съездить, протестировать и снять видео с осмотра загадочной Мазды».
Дом у Сынку не Эрмитаж, на экскурсию хватило 40 минут, пока Великий заливаясь соловьем расписывал партнеру красоты замка, и даже трижды уточнил, что Глубока над Валтавой стоит на утесе и возвышается над рекой аж на 83 метра!
Глеб прямо представил как развалившись в садовом раскладном кресле на подушках, в офисное кресло он не помещался, Великий вчитывается в строки Википедии быстренько придает информации стиль разговорного жанра и убеждает Глеба попутно смотаться в неведомый городок Че́ске-Бу́дейовице. Заинтересованность Великого, всегда можно было перевести в цифры. Если посчитать расходы на дорогу от Латышской Елгавы до юга Чехии, осмотр этой самой Мазды обойдется примерно в 2000 евро. И еще не факт, что заказчик машину купит. А по прайсу услуг фирмы стоимость осмотра с видеоотчетом составляла от 600 до 1000 евро.
Глеб давно решил, что съездит на осмотр машины, но специально не подтверждал это вслух, вынуждая Великого вынимать очередной «пряник» убеждений. Не отключая телефона они с Сашком успели дойти до мотеля, сдать номер, загрузить вещи в багажник и даже завести машину.
– Хорошо выезжаем. Отправляй деньги на заправку, у нас топлива только 30 литров, а джип сам знаешь сколько жрет!
Городок Хустопече, был настолько крохотным, что уже через 10 минут они оказались на окраине, где всего 18 часов назад они оставили БМВ третьего охотника.
Глеб усмотрел по пути мусорный контейнер и напомнил о сумке охранника. Сашок отрицательно помотал головой:
– Выбросим по дороге, километров через 50.  Могут увязать с Бэхой.
Глеб слушал парня и поражался логике его аргументов. Предположить, что кто-то станет искать исчезнувших в Евросоюзе русских ему и в голову не приходило. А парень допускал разные варианты и просчитывал мелкие детали, стараясь не оставлять улик предполагаемым пинкертонам.
Навстречу машине по обеим сторонам двухполосной гладкой дороги приближались нежно зеленые ковры весенних всходов. Редкие группы деревьев дополняли красоту природы, в салоне звучала привычная подборка радиоволны «Релакс», вспоминать на этом фоне жестокие сцены встреч с охотниками совершенно не хотелось.
Сашок погрузился в айфон, как всегда, водил пальцем по экрану и шевелил губами.
– Над чем размышляешь? – поинтересовался Глеб.
– Пытаюсь представить, сколько это 6000 человек.
Глеб прикинул в одном подъезде его московского дома 16 этажей, на площадке 4 квартиры, в доме 12 подъездов, на квартиру в среднем 4 человека. Прикинул и выдал:
– Можно разместить в 2 Московских жилых домах постройки 80-ых.
– А в одном микрорайоне четыре чешских города, включая всех жителей Микулово, Ледниц и Хус-то-пер-че. – Название это, Сашок произнес по слогам. – Разместить то можно, но если люди согласятся.
– Даже не сомневаюсь что откажутся все до одного. Надо потерять разум, чтобы из такой благодати ехать в душный мегаполис.
– Ты за всех не говори. – возразил парень. – Я бы с удовольствием поселился в Москве. Жизнь кипит, молодежи много. Ночные клубы, девочки красавицы. Даже между Вильнюсом, Варшавой и Москвой я предпочел бы Москву.
– А ты когда там был?
– Никогда, ..роликов много смотрел. Красивый город.
– То что видишь на экране, по привлекательности нужно делить как минимум на два. Это же картинки, а жизнь другое. Припарковать машину негде, в метро люди как сельди в бочке. Цены космические.
Хотя по поводу ухоженности и красоты столицы России не поспоришь. Глеб не был дома уже 10 лет, но брат упрямо присылал ему снимки и ролики отовсюду где побывал.
Айфон Глеба коротко пикнул:
– Если проснулся, с добрым утром! – написала жена. Часы показывали 11.30. Значит в Зиедонисе пол первого. Маня давно на ногах, хвостатые долго нежится не дадут. Они даже поставили Манин спальный диван вдоль окна, чтобы, периодически не выбираясь из-под одеяла можно было вытолкать котов на улицу. Но это ненадолго, сделав свои дела, они безошибочно определяли местонахождения Мани и колотили в стекло до тех пор, пока створка не открывалась.
– Для населения Зиедониса хватило бы и четырех этажей, а жителей Латвии легко можно разместить в одном районе Москвы – продолжал вслух подсчеты Глеб.
А про себя подумал – жена уверена, что я еще сплю. Вчера рассказывать ей о том, как решилась проблема с охотником, он не стал. Маня ясное дело волнуется…. Надо выбрать место, остановиться и поговорить с ней…
– Я посчитал – вся Прибалтика может хоть завтра переезжать в Бутово. Число жителей идентично. – Сашок с гордостью посмотрел в сторону Глеба.
– Арифметические тренировки дело полезное, но к нашим задачам это не имеет никакого отношения. Глеб свернул на стоянку, где заметил мусорный контейнер и туалет. Вдоль трасс в Европе такие оборудованы практически на расстоянии 50 километров друг от друга. Обустроены они по-разному – в Литве это просто заасфальтированные площадки, а в Германии и столики и контейнеры, и домик-пряник где не только туалет, но и душ.
Сашок вынул из багажника пакет с одеждой охотника Михаила и бросил в контейнер. Сумку он пока намеревался использовать в дороге, а потом где-нибудь в Польше выбросить.
Глеб уселся на скамейку и набрал Маню, установив айфон так, чтобы за спиной мужа Маня сразу увидела пейзаж с нежно-зеленым полем и чистейшей голубизны небом. Маня оценила вид мгновенно:
– Как у вас хорошо, у нас лето еще не наступило. – Искренне огорчилась жена. И добавила:
– Все закончили и домой? А что это за итальянские виды на снимке который ты мне прислала?
– Маршрут поменялся?
Вопросы от нее сыпались как горох, но главный так и не прозвучал. Глеб уже придумал, как не говорить Мане о гибели третьего охотника и одновременно успокоить ее. Сообщив о смерти Кузькина, Глеб добавил:
– Ну все. У третьего никакой информации не было, все организационные вопросы решал наш из погреба. С ним и концы в воду.
– Ой!- вскрикнула Маня. Боюсь я его.
– Бояться надо живых…- Намекнул Глеб на старый анекдот. Маня анекдота не знала, на второе лето неожиданно со стороны кладбища, расположенного на другом берегу реки, раздалась музыка и фейерверки. Жена поднялась на второй этаж и всматривалась вдаль.
– Какая-то дискотека на кладбище…
Глеб знал причину и место веселого праздника, но решил подшутить над пугливой Маней:
– Они тоже люди, наверное, у кого-то день рождения, вот и устроили дискотеку.
Маня с сомнением посмотрела на Глеба, и тихонечко так спросила.
– Надеюсь просто послушают музыку, а танцевать и гулять по окрестностям не станут…
– Да нет – эти праздники по полной программе. Ты разве не знаешь историю про Марту?  Из крайнего дома перед воротами. Маня во все глаза пялилась на мужа. Во взгляде затаились и страх, и сомнение. А Глеба несло:
– Она с работы возвращалась, как всегда, по прямой дороге от остановки к нам. Конец мая еще не белые ночи, но уже темнеет поздно. Вечер пасмурный и стало женщин не по себе. Дорожка к поселку благоустроенная, широкая. По ней десятки людей едут на велосипедах в магазин, да и в город тоже, просто гуляют или идут на остановку. И мало кто задумывается, что по вполне себе житейским делам люди перемещаются через кладбище. Марта не исключение, но в тот вечер собирался дождь, пасмурно и никого вокруг. Словом, напал на соседку страх. Видит на скамеечке мужчина сидит. Хорошо одет, спокойный. Марта набралась духа, подошла:
– Извините, не проводите меня через кладбище до моста, здесь недалеко.
– Отчего не проводить милую даму? – Как-то старомодно произнес он, встал, согнул в локте руку и предложил Марте опереться. Женщина в Марте проснулась мгновенно, она три года назад развелась с мужем, и внимание сильного пола даже самое скромное мгновенно улучшало ее настроение. 10 минут пути до моста она болтала о милых пустяках, хохотала и даже подумала пригласить этого добродушного мужчину в гости на чаек. Ну в знак благодарности за услугу.  Но спутник остановился перед мостом, отступил на шаг и галантно поклонился.
Марта намереваясь приступить к витиеватому приглашению на чай, сказала:
– Спасибо огромное, а то через кладбище одной идти страшно. Я покойников боюсь…
Мужчина внимательно посмотрел на Марту:
– А что нас бояться? От живых скорее неприятности ждать следует…

– Добежала Марта до двери своего дома за считанные секунды, вопила на весь Зиедонис.- Излагал Глеб историю, а Маня побледнела и опустилась на стул, боязливо поглядывая в сторону фейерверка.
Глеб понял, что не на шутку испугал жену и рассмеялся. Про Марту я придумал, а вообще анекдот такой есть, старый с длинной, длинной бородой.
– Тебе бы ужастики писать. – ответила тогда жена и направилась к лестнице. Муж спускался следом и пояснял, на берегу реки старый хутор. Наследники оборудовали его под летний ресторан и занялись организацией праздников. Там действительно через дорогу могилы, но с хорошей скидкой, для вечеринок люди это место арендуют …
– Небось, и сцены с привидениями в программу заложены.
Отозвалась Маня, Глеб честно ответил, что не знает. Хотя он бы эту идею осуществил…
– Значит все закончилось с охотниками? – С надеждой спросила Маня.
– Конечно. Все позади. – поспешил сообщить жене Глеб. – И отметил, Маня сидит на качелях под яблоней в теплой жилетке. Наверное, звонок застал по пути из теплицы. Огородный сезон начался, и теперь жена, как о важнейших событиях будет рассказывать ему что огурцы выпустили пятый листок, помидоры цветут и как сумасшедшие выдают пасынки. Глеб не ошибся, Маня подняла тарелку на которой горкой лежали красные ягоды.
– Вот первые тепличные созрели. – Это было радостное событие, когда муж находился дома. Маня была убеждена – когда ешь клубнику в одиночестве даже со сметаной или кефиром она не бывает такой вкусной. Свекровь на полном серьезе считала, что наблюдая за тем как Глеб ест, невозможно удержаться чтобы самому не налечь на обед.
Сашок сунул нос к камере, усмотрел клубнику и сначала облизнулся, а только потом поздоровался.
– На экскурсию едем. В какой-то Виндеус замок.
– Может Виндзорский? – уточнила Маня.
– Может, — согласился Сашок.
– Не думаю что Вам по дороге, он же в Англии.
– Здесь почти копия, ну как Метавский замок и Эрмитаж, – пояснил Глеб и добавил – Еще не видели, посмотрим, сравним.
– Видео включите, хоть погуляю с вами по историческим местам.
Мужики пообещали и попрощались.
Сашок сел за руль, а Глеб отыскал в айфоне радио ФМ и настроился на волну, под которую Маня всегда занималась домашними делами.
Получасовой блок новостей сообщил об уничтожении трех складов боеприпасов под Харьковом. Об очередных заложниках на территории химического завода под Донбассом. Потом какое-то невнятное заявление по экономике Минпром торга. Что ведомство делает в условиях санкций.
До места назначения оставалось полтора часа пути, оставив информационный фон Глеб принялся планировать очередные действия с машиной. Он вчера успел отыскать в одноклассниках своего приятеля Эдварда, убедился, что он по-прежнему занимается автомобильным бизнесом. Держит в Оломоуце салон по продаже машин, и автосервис. Глеб пообещал на днях заехать, и вообще предложил Эдварду полноценную встречу. Глеб рассчитывал сдать ему в разборку Бэху. Теперь предстояло решить, как нейтрализовать полковника Пугайло. Его на разборку не сдашь, Пугайло сам разберет любого, так что косточки не соберешь…

 

Глава 30

– У сабли клинок так загнули, еще чуть-чуть и получиться коса. Скажи, а зачем столько драгоценных камней на оружии?
– Убийство украшали. – Машинально ответил Глеб. И Сашок не понимающе уставился на партнера. Парень все еще находился под впечатлением от экскурсии в замок. Первое, что он сказал, когда они подошли чуть ближе:
– Я думал что такие дворцы только рисуют. Ну для Диснеевских принцесс. А их оказывается еще и строили.
Про принцесс Глеб сказать ничего не мог, мультики его детства – вечная погоня злобного, но глуповатого волка за находчивым зайцем. Всякие Скруджи были призваны воспитывать поколение 80-ых. Те, кто родились в первой половине смотрели мультяшки без перевода, что оказалось чрезвычайно полезным. В русской семье латышских друзей, сынок разгильдяй и двоечник говорит по-английски так, что мигом нашел себе работу консультантом бутика в центре Лондона. Отличное знание двух языков как раз и требовалось в заведении, сориентированном на богатых русских. У парня нехилая зарплата, но овдовевшей матери, погасить ипотеку помочь он отказался. Бедолага так и отдала свою квартиру банку, некоторое время снимала. А потом уехала работать сиделкой в Германию. Нынешнее общество потребителей воспитывает откровенных эгоистов. Все для себя и под себя.
Но эти мысли промелькнули и ушли. Сейчас Глеба занимало другое. Экспресс-вояж на осмотр Мазды затягивался. Отсняв и протестировав машину, Глеб не просто в прямом эфире демонстрировал заказчику все ее плюсы и минусы, еще и отправил мужику 4 ролика. Посчитав на этом свою работу законченной, он уже намеревался стартовать поближе к Микулову.  Забрать на стоянке Бэху и отправляться в Оломоуц. Где уже успел назначить встречу старому знакомому.
Так бы и поступил.  Осмотрели бы замок, плотно пообедали с видом на резные сторожевые башни и…
На стадии обеда в планы вмешался Великий.
– Тебе придется задержаться. – Тоном важного руководителя начал он.
Глеб начальников никогда не жаловал. Командирские приказы выполнять это одно. А чьи –то там распоряжения – увольте.  Вот и сейчас он понимал, заказчик взял для решения сначала 2 часа, а теперь просит подержать машину до утра. То есть, если будет покупать, то должен отправить задаток, который Глеб вручит продавцу и получит в обмен расписку… А уж покупать Мазду прилетит кто-нибудь из перегонщиков. Это дешевле – городок Че́ске-Будеёвице, расположен всего в 140 километров от Праги. Транспортное сообщение отличное. Вышел из самолета сел на автобус или электричку. Здесь добрался до места на такси.  Оформил машину, рассчитался с хозяином и отправляйся к месту назначения. Но обеспечить гарантированную сделку сейчас может только Глеб. Он на месте, осмотрел и протестировал машину. Это и без всяких дополнительных распоряжений было понятно. Но Великий обожал корчить из себя начальника. Из его уст то и дело вырывались фразы: «Руководство надо слушать», «Я директор, я решаю» особенно мужик духарился если в этот момент кто-нибудь находился рядом.
Обычно Глеб осаживал Великого репликой, а сейчас решил наказать рублем.
– Задержка до утра будет стоить 50 евро в отеле и еще 60 суточные. Перечисляй и я отправляюсь в душ и спать, пока вы там думать будете.
Расценки вполне божеские, но Глеб отлично знал Великого – платить он не любил и мог раскошелиться только в самом крайнем случае. Глеб представил как побагровело лицо партнера, затряслись губы и руки и стал ждать стандартной фразы, которую и произнес Великий:
– Перезвоню через 5 минут.
В прайс эти расходы входили. Заинтересованный в автомобиле клиент расходы на задержку оплатит. Откажется – значит процентов на 80 сделка не состоится.  Глеба устроит любой расклад, сейчас его занимало только то, сколько времени промучается их офисный Скрудж, чтобы перечислить на счет Глеба 110 евро. Такой уж у него был характер. Да в барсетке лежал целый капитал – 30 000 наличными. Но, во-первых, Великий об этом не знает, а во вторых незачем корчить из себя невесть кого.
Сашок размещал изображение себя любимого по всем ресурсам. Вот он у стенда с оружием, довольно улыбается на фоне ажурной стены замка. Читал комментарии, считал лайки, параллельно нижась на солнце, вальяжно развалившись в кресле. Состояние счастья присуще молодости. Способность использовать каждую свободную минуту на удовольствие, сознание не отягощенное тревогами о будущем.
– Прикинь, в Германии выдали рекомендации – в целях экономии спускать воду в унитазе не чаще трех раз в день. И лучше после того, как клозетом попользовалась вся семья.  Важные такие бюргеры в квартире повесили расписание. 14.00 семейный обед, 15.00 -15.30
Сашок замялся на минуту, подбирая слова. Глеб решил сэкономить время в ущерб эстетике
– “Всем срать!”
Парень прямо залился смехом, и продолжал подхихикивать пока Глеб докладывал обстановку. Сейчас позвонит Великий, потом переведет 110 евро. Мы находим отель и остаемся здесь ночевать.
– Отлично! Тогда я заказываю пиво.
– Пиво после звонка, а то вдруг его жаба задушит.
Великий медлил с ответом.
Зато Маня сбросила мужу любопытную ссылку. На тротуаре стояла интересная конструкция. Две тарелки, размером с телевизионные, закреплены на металлических трубках. Нижняя параллельно брусчатке, верхняя с наклоном.  Устройство венчает конструкция как подставка под огонь примуса. Вокруг суетится мужик, поворачивая наклон в сторону солнечных лучей. Оказалось – всего 15 минут достаточно, чтобы солнечные батареи этого природного примуса накопили энергии достаточной, для того чтобы вскипятить пол литра воды для чая. Выждав 5 минут, Маня прислала комментарий. «Если санкции продляться, народ примется высекать огонь из камня».
«А зажигалки поднимутся в цене процентов на 500». «Все запасы инвестируем в спички, соль, сахар и дрова». Ответь Глеб не успел, успел только бросить Мане смайлик.
– 70! – Произнес он тоном «Сгорел сарай, гори и хата».
– Ваша щедрость не знает границ, но в данном случае торг не уместен – теперь 115. А то мы тут уже запаслись пивом.
Великий крякнул и перевел запрошенные 110. Глеб послал «Ок» и подозвал официанта.
Пивной заказ Сашок удвоил сразу и принялся строить планы:
– Пива в номер тоже возьмем. Ты слегка расслабишься.
Глеб уже подбирал апартаменты. Потом позвонил хозяину мазды, и отложил встречу на утро.
Расслабляться и развлекаться в планы Глеба не входило, он собирался поразмышлять над тактикой своих дальнейших действий. Откладывать звонок Анютке больше нельзя. Если Марина вернулась к детям, для Глеба это будет сигналом – Кузькин поменял цель и теперь готовит пробный удар по латышу. То есть по нему. Уворачиваться от атак со стороны вороватого полковника Глеб уже устал. Улики в виде двух автомобилей он скоро уберет, но как нейтрализовать Пугайло? Глеб глубоко вздохнул, отмел, что Сашок героически справился с первым бокалом и набрал номер дочери Кузькина.
– Мама не вернулась, звонили из посольства, спрашивали кто будет заниматься похоронами. Папина фирма взялась, но подписывать документы должны взрослые, а мне 18-ть исполнится только через неделю… Папа обещал подарить машину. – Голос девочки дрогнул, и она зарыдала прямо в трубку. И принялась делиться своими горестями. А что если и мамы больше нет? Не может же она целых 10 дней дома не появляться, и даже не звонить. Няня с поваром напомнили – завтра зарплата. У меня на карточке уже пусто, финансами семьи всегда отец распоряжался.
Глеб приговаривал «Ну-ну. Не плачь, все образуется. Это сейчас тяжело. Всегда так. А потом пройдет время.» Под искреннее сочувственными нотами причитаний Глеба, девочка ещё больше распалялась, выдавая сквозь слезы – все что наболело. Мальчишки в школу из-под палки едут. Уроки не учат, играют в стрелялки до полуночи.
Глеб слушал и размышлял, что можно посоветовать ребенку.
– А у папы ведь заместитель есть.
– Да, дядя Вадим.
– Позвони ему и попроси заняться всеми проблемами, оплатой прислуги, продовольственными закупками и прочим. Ты, может, об этом не думала, если мама не появиться тебе придется оформлять наследство. И дядя Вадим знает – ты можешь стать его начальницей. Так что поможет во всем.
Анна плакать перестала. «Скажете тоже – я хозяйка компании!» Хотя, прямо сейчас и позвоню дяде Вадиму, пусть за отца отшлепает близнецов ремнем.
На этом Глеб попрощался, он знал лучшая микстура от всякого рода печалей это действия. Маня после плохих новостей всегда хватается за пылесос, Глеб отправляется колоть дрова. Анютка сейчас примется за звонки. И сейчас ему медлить с решениями не стоит. Не сегодня, завтра новая бригада охотников выдвинется в Ригу. Остановить ее лучше на старте.
– Что это за конструкцию ты мне прислал?
Сашок изучал Манин ролик, приканчивая второй бокал пива.
– Придумали как при дефиците газа чайник вскипятить.  Вот изобрели примус на солнечной энергии.
– Примус? Это тот который кот Бегемот починял. А что на нем можно чай кипятить?
Глеб вспомнил лето у харьковской бабушки. Примус стоит в саду, на нем специальный тазик. Баба Женя деревянной ложкой с длинной ручкой помешивает содержимое, а тетя Агнесса размахивает как опахалом зеленой веткой, отгоняя мух. Тогда и Харьков, и Житомир, и Одесса входили в состав Советского Союза. Теперь Харьков в осаде российских войск, американцы разместили в пригороде биолаборатории и даже проводили эксперименты над пациентами психиатрической больницы. Бред какой-то.
Сцена, всплывшая в памяти подсказала и ответ:
– И варенье и борщ на примусе моя бабушка варила.
Сашок глубоко задумался разглядывая конструкцию.
– Прибор громоздкий, и тарелки мешают.
– Примус был раз в десять меньше. А в качестве топлива использовали керосин.
Сашок с сомнением уставился на Глеба. «Да…, дети и внуки про примус уже не поймут…» – подумал Глеб. А вслух приказал парню завершать с пивом – пора ехать в мотель.
Надо как следует порыться в контактах и приступить к решению главной проблемы – Пугайло. Сейчас он задерживается в пути почти на сутки, неизвестно сколько времени они проведут в Оломоуце, не меньше полутора суток. И сама дорога в Латвию около 40 часов. Получается у Пугайло фора по времени около трех суток. Маня встречи с новой бригадой охотников не переживет. От первых вооруженных гостей оправится еще не успела. Вон кресла испугалась, пол ночи в засаде просидела.
Прелесть небольших городов в том, что время пути до любого места не превышает десяти минут. Через 20 минут партнеры, посетив магазин, уже внесли багаж в номер.  Апартаменты вполне себе уютные, с большим балконом и видом на сад с прудом. В дальнем углу на столбе возвышался столб с гнездом аиста наверху. И птенцы, и сам аист служили декорацией.  На хутор каждую весну прилетали самые настоящие.
Они с Маней удивлялись, что птицы людей практически не боялись. Иногда расхаживали важно вдоль дороги, а когда в полях фермеры собирали урожай морковки или рапса, аисты вышагивали следом за трактором выбирая из земли жирных червячков и прочие птичьи лакомства.
Глеб привычно сделал несколько снимков и отправил Мане. Жена ответила смайликом. И он понял – занята чем-то.
Глеб достал компьютер и принялся анализировать контакты. Через какое-то время наткнулся на Серёгу Чурова, служили вместе в Чехии, кажется он сейчас в Следственном Комитете. Если еще там – то с ним Глеб и посоветуется как быть и что делать. Он отыскал Чурова в ватсапе, и написал ему несколько нейтральных строк. Дескать, завтра буду в Оломоуце, договорился о встрече с Эдвардом. Нахлынули воспоминания, вот и решил узнать, как там ты, дружище.
«Дружище» с ответом не спешил. Но Глеб знал, волшебное слово Оломоуц сработает. И как только у Сереги появится время, обязательно ответит. Теперь можно приниматься за подборку документов. К ним надо составить сопроводительную записку. Кратко изложив, как случайно встретился с Кузькиным, отвез его с инсультом в больницу. По просьбе болезного забрал телефон и документы из машины. Поставил автомобиль на стоянку. О том, как на телефон Кузькина стали поступать угрозы, как выяснил, что жену бизнесмена взял в заложницы полковник Пугайло. И теперь дети дома сидят одни, без взрослых, и он Глеб опасается за них.»  События он излагал с купюрами. Ни слова о деньгах, умолчал о встрече и бое с охотниками на хуторе, тем более о двух утопленных в Светэ трупах. Умолчал о детективе и летальной беседе с Михаилом в заброшенной конюшне. Глеб добавил в папку Видео с Мариной Кузькиной в подвале.  Переснял страницы из блокнота и добавил их к файлам с документами. Выписал номер телефона: с пометкой «САМ», добавил номер «Малого», пояснив что это младший брат одного из охотников, который и вывозил Марину в Загорянку и теперь там ее охраняет.  Папка была готова, а Чуров все не перезванивал.
Над городом Ческе Будеёовице, уже опустился вечер, сумерки и ласковое тепло окутали Глеба, погрузив его в мечты. Вот они с Маней подберут себе небольшой домик в маленьком чешском городке, с садом, верандами.

Погрузят в машину котов, обязательно прихватят с собой кресло качалку, всю коллекцию металлических подсвечников. И будут вечерами пить кофе на балкончике вроде этого.  Слушать тишину, птиц. Маня будет писать свои сказки. А когда получится на е взгляд интересная или страшная – сварит кофе, зажжет свечу, усадит мужа и будет читать. Некоторые Глеб запомнил хорошо. Одну, как жители подсолнухов летели с оппозиционером Навальным из Берлина в Москву, чтобы послушать, о чем говорят в самолете журналисты и претендент в президенты. Ничего путного не услышали, зато так надолго задержались в Москве, что родители созвали из родственников и знакомых целую экспедицию на поиски. Оказалось, систему связи заглушила какая-то аппаратура. Но это было через 2 дня. Маня описывала как волнуется бабушка Тома и Гена и даже хотела переписать сцену. Но все не получалось, садилась, открывала страницу… Потом горестно призналась – не получается. Они же не игрушки. Прожили два дня, оборвали все телефоны. Чего только не надумали. А я раз и как статуэтки поставлю их на место. Живые они.
Глеб удивился, и чтобы вернуть мальчишек домой придумал временный сбой связи. Маня обрадовалась, бросилась к компу. Вернула детишек домой. И устроив семейству праздничный ужин, в честь праздника запекла в духовке куру. Интересно как там ее подсолнечные обитатели? Небось, посылает жена своих мальчиков с пальчиков Тома и Гена на фронт наблюдать за событиями.  Он уже собрался позвонить жене, спросить, что поделывают ее крохотные герои, как по Ватсапу пришел ответ. «Завидую тебе» – прочел Глеб и увидел, что Сергей Чуров набирает новый текст. Через пару секунд получил несколько вежливых вопросов о здоровье, жизни и делах. Глеб кратко ответил, что все хорошо мечты сбываются, канал растет, путешествует.  Чуров ответил, что все его ролики из Оломоуца видел и добавил: «Ты недавно там был, дней шесть назад. Что так зачастил?». И тут Глеб понял – настал момент, когда можно поговорить с Чуровым более предметно.  Получил разрешение позвонить, вышел на балкон и набрал бывшего сослуживца по видеосвязи. Наказав Сашку нос в камеру не совать и на заднем фоне не маячить. Сергей в форме, несмотря на позднее время, сидел в служебном кабинете. Глеб отметил – значит служит курилка! Поболтав немного ни о чем, Глеб изложил историю. Налегая на то, что документы у него на руках и за ним охотятся. Чуров слушал, делал пометки в блокноте, угукал. «А кто она тебе эта Марина Кузькина?» – это был первый вопрос, который Сергей задал. Глеб честно ответил – никто, не знаком даже. Просто несколько раз разговаривал с дочерью Кузькина, вот и сегодня тоже. Дети без матери, да еще при таких событиях в плачевном состоянии. Чуров предложил прислать на электронную почту все что есть по Кузькину и пообещал помочь, чем сможет. Этого Глеб и добивался. Не отключая связь направился к компьютеру, загрузил папку и сказал: «Лови». «Начальник, табе пакет». «Не табе, а Вам». «А нам зачем, — табе»» – бубнил сослуживец старый анекдот. Глеб вежливо хихикнул, в другое время он пустился бы в воспоминания, но сейчас было не то настроение.
Дело сделано, теперь остается ждать.
Сашок с айфоном наперевес валялся в кровати, на лице вихрастого парня блуждала улыбка.
Глеб вспомнил какое лицо было у Сашка в ночь, когда Глеб подобрал его на лесной дороге. И порадовался переменам.  Парень многое пережил, и отъезд отца, и испуганный голос матери, которая боялась приезда сына домой. Ночное столкновение на хуторе, и почти детский интерес к сказке Муха Цокотуха.
– Ты только барышням не втирай, что замок твой. А сам ты никто иной, как принц Вельбердеский.
– А откуда ты знаешь, что я именно так пошутил? Уже 20 сообщений от девушек с заманчивыми предложениями пришло. А фотки какие…
Глеб засмеялся. Маня слушала как-то лекцию ученого про особенности человеческого мозга. Наука считает, что до 7 лет ребенок живет как обезьянка. Его цель добиваться еды, удовольствий и похвалы от родителей. Потом года четыре осваивает тонкости существования в социуме. Ориентируясь всего на три движущие мозг фактора, еда, удовольствие и доминанта. А в подростковом возрасте добавляется четвертый фактор – либидо. И пока в организме бушуют гормоны, будучи сытым и расслабленным молодой человек ни о чем кроме самки думать не может. Глядя на Сашка, Глеб склонен был верить этому ученому. Хотя с Маней они спорили по этому вопросу. Маня считала, что характеристики слишком упрощены. И если бы мозг у человека действительно был так ленив, что, получив еду, он тут же командует организму – ложись на диван и пялься в телевизор! Или больше 15 минут мозг напрягаться не может, устает. А как же написанные книги, картины в русском музее, космические корабли?  Глеб считал, что большие ученые и изобретатели смогли заставить свой мозг работать. Но не все люди талантливы. Потом в очередной лекции ученый добавил – творчество возможно без давления на мозг гормонов секса, а остальные потребности легко удовлетворить. Так что писать книги и картины они не помешают…
Глеб хотел было поделиться с Сашком этими обрывочными знаниями, но не успел. «Говорить можешь?» – спрашивал белорус.  У Глеба радостно екнуло в груди. Проявился десантник!
Включил видеосвязь. Пока Глеб с намеками и корректировкой излагал события последних дней, белорус бросал короткие комментарии «Да, ну!», «Молодцы!». После завершения рассказа спросил: «Сашка воспитываешь?». Сашок сунул нос в камеру: «Еще вопрос кто кого». Глеб собирался дать парню затрещину. Но Сашок замер с открытым ртом, за спиной у белоруса остановилась девушка. В простом платье, перехваченном поясом. Над тонкой талией высокая грудь. Большие голубые глаза. Волосы гладко зачесаны назад, а по плечу куда-то вниз спускается коса. Улыбка сползла с лица парня, он смотрел на экран так, как будто увидел инопланетянина. «Принцесса» – услышал Глеб его шёпот над ухом.
А это твоя дочь? Нина, кажется?
– Да, дядя Глеб это я. Спасибо вам за папу.
Она говорила, но смотрела за спину, где все еще стоял столбом Сашок.
– Завтра уезжаю. Туда. – Сообщил белорус.

Глава 31

Свет погас как-то резко и неожиданно. Неужели выбило пробки? Маня уже собиралась поискать в инструментах фонари и отправляться в гостевой домик. Именно там у них главный щиток, но тут зазвонил телефон и голосом Великого сообщил. «Света не будет. Включай свой комп» Маня послушно нажала кнопку и подумала – говорит как-то медленно и глухо. Простудился, наверное. Надо будет передать чайный сбор. Вот только самого эффективного средства от всей хвори Маня Великому больше не давала. Он все делает масштабно. И вместо одной ложки заваренной травы выпил за раз весь заварной чайник. Кашель отпустил… Но все остальное…
Экран загорелся продемонстрировав Мане их с Глебом городскую квартиру. Но со странными мигающими огоньками, которые отражались в огромном зеркале.
– Ты что там за иллюминацию устроил?- почему-то шепотом спросила Маня. Она пялилась в экран и из звенящей холодной тишины в темноту ее гостиной сначала тихо, а потом все громче и громче вливался голос Великого:
«Дом в котором жил время от времени Великий, был не менее таинственным, чем его личность. Двухэтажный, деревянный, построенный не менее двухсот лет назад этот дом казался в нашем времени пришельцем из далекого прошлого. Дом был прочен, как сама вечность. Давно не крашеные стены, построенные из крепких досок, несли на себе отпечатки не менее двух веков и трех бурь. Разные люди успели пожить здесь, разные отпечатки успели оставить в нем. Старожилы рассказывали, что в этом доме поселилась нечисть, и прижиться в ней сможет только тот, кто найдет с ней общий язык.

 Но это все лирика, а реально как в любом старом доме в нем было зимой тепло, летом прохладно и создавали этот комфорт отнюдь не кондиционеры, а особая всепроникающая аура от цоколя до крыши этот дом заполнявшая. Великий подходил к квартире, прикидывая в голове множество вариантов. Он понимал, что охотники ему звонили с недобрыми намерениями, так как номер его телефона знал только узкий круг лиц, которых он мог пересчитать по пальцам.
– Раз у них есть номер моего телефона – это уже плохо, — думал Великий.- Но что я им собственно обещал? Отвезти на дачу к Глебу? Отвезу. Обязательно отвезу! Терпение.
Охотников он не боялся, не то чтобы он был как Чак Норрис. Но он вообще не боялся и не опасался ничего, что не входило в круг его личных интересов. Для всего же остального его Великого просто не существовало.
– Смешно, — продолжал рассуждать Великий, они мне звонят и даже не понимают, что меня в этом мире нет! Вообще нет. С км же они тогда хотят воевать?
Но более всего Великий был раздосадован тем, что прослушав главу 18-ть он получил совсем не то свое отражение на которое рассчитывал. И совсем не потому что он был чем-то плох и не угодил автору. А лишь из-за того, что не Чак Норрис. Ну блин! – Злился Великий. Что этот Чак Норрис умеет? Морду бить и все. Это совсем не эстетично. А мои заслуги? Заслуги советского инженера автором совсем не оценены. А моя инструкция – как выжить одному на другой планете если есть кислород? Автора она совсем не впечатлила. А книга «700 лет колдовству»? Тогда не было дождя, и вредная Маня заставляла его растягивать шланги от реки к огороду. А он запустил дождь одним из первых самым простым способом, одним из шестисот описанных в книге, а они подумали, что дождь пошел сам собой. А его сослагательная машина? Маня, когда ее увидела, решила что это просто хлам, принесенный в квартиру с помойки.
– Ну нет! –Продолжал думать Великий, — теперь им не уйти, сейчас они попрыгают.
Охотники ждали долго, Великий нарочно пришел проверять квартиру не в 9, как описано в главе 18-ть, а в 11 вечера. Пусть помучаются для начала в недоумении. А где они могут быть? Один наверняка прячется в туалете.
– Ха! – злорадно подумал Великий. – Три часа нюхать. Он там умрет только от одного запаха.
А как он туда пробрался? Да понятно, как, Зинтре, старшей по дому показал липовое удостоверение. Ах да, она же звонила. «Тебя тут Интерпол разыскивает. Ты придешь? Я дверь им открыла. А как я могла не открыть, Интерпол же!!». Второй наверняка никак себя не проявлял и будет находиться снаружи, и заходить сзади. Великий представил, что щеколда на туалете сдвинута и продаст ему любого, там прячущегося. Точно, сдвинута! Ему не нужно было это проверять, он имел с этой щеколдой инертною связь и сразу понимал ели что-то не так:
– Сиди-сиди, нюхай. – Думал Великий, я сейчас.
Нижняя дверь конечно же была не заперта. Он вошел и стал подниматься по ступеням.
– Включать свет? – Спросил его электронный женский голос.
– Включай, включай – Ответил ей Великий. При свете он увидел, что патины нет, мусор с лестницы заем-то убрали. А что это значит? Что кто-то ходил по лестнице кроме него. Только он мог пройти совершенно незамеченным – не трону н соринки, не сорвав ни паутинки. Конечно если ему именно так было и нужно. А тут ну просто целый взвод прогулялся!
Щеколда снаружи туалета, моментально сдала ему, прячущегося внутри охотника. Великий сделал свои шаги нарочито громкими, но при этом топтался на месте у двери, а охотник решив что Великий приблизился к двери туалета, выскочил из нее как черт из табакерки и тут…
Все произошло как в замедленной съемке – штора туалетного окна, повешенная еще Маней лет десять назад на скрепках, машинально схватил охотник. Занавеска зацепила форточку, которая и так держалась на одном гвозде, форточка сорвалась, и сопровождаемая звоном бьющегося стекла полетела на огромный брус, который был припасен у Великого для последующего ремонта. Брус от полученного перевеса подался, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее и наконец, со всей своей сто килограммовой дурью влепил по затылку охотника. Тот даже не успел понять, что произошло. С неподдельной оторопью на лице он упал на дощатый пол коридора, а вслед за ним на него упал брус, уже всей своей полной массой. Успокоив охотника теперь навсегда.
– Я ничего не делал, — Рассеяно произнес Великий, и озвучил фрау из известного фильма. – Смотреть надо за вещами, когда в комнату входишь.
Второй охотник, здоровый грузный уже поднимался по ступеням с пистолетом наготове в руке. Ступени скрипел, охотник старался ступать аккуратно. Он уже начинал понимать, что дом какой-то необычный и в нем возможно придется держать ухо востро. Что здесь может произойти, одному богу известно. Но ведь Великий уже загнан в угол, и он не сбежит. А что еще может случиться?
Великий тем временем достал ключи, повернул, массивные замки и резко открыл дверь. Охотник подскочил с пистолетом наизготовку. Но то, что он увидел за дверью, мгновенно сделало его пунцово-красным, голова налилась кровью и охотник буквально оцепенел.
Далее произошло невероятное – время для охотника остановилось. Но только для него. Великий же поздоровался с тем, кто встречал его на пороге: – Привет. – Произнес он. На пороге стоял Тролль не выше колена Великого ростом. Конечно, существуют разные поверья о том, что тролли иногда появляются среди людей в человеческом обличии. Обычный человек не сразу может догадаться с кем имеет дело, однако мудрецами рекомендуется, что, если ты не уверен с кем имеешь дело – ни в коем случае не следует пожимать незнакомцу руку. Тролли могут принимать облик собаки. Черного кота или даже дружелюбного человека, неминуемо с хвостом. Главное правильно общаться с ними, во-первых, никогда не надо называть ему своего имени, нельзя принимать у тролля никакого угощения, и если что-то пойдет не так, надо пригласить тролля последовать за собой к свету. Он сразу окаменеет от яркого солнца. Великий конечно же знал все эти правила.
– Привет, Великий! Еда для тебя готова. Предлагаю поужинать. Я приготовил как ты хотел – курочки в ядовитом соусе из аджики, красного, зеленого и черного перца и майонеза.
– Твое любимое блюдо дар в живот называется.
– Замедлитель я тоже приготовил – бутылка кефира в холодильнике. – Парировал тролль.
– Сейчас погоди, надо с этим разобраться. Видишь за спиной окаменел.
– Ну это ты сам давай. – Сказал тролль. –Я на такое не подписывался. И сам убери потом, вот еще ворочать этих боровов. – Проворчал он недовольно.
– Включи ка время. – Попросил Великий.
– А он не выстрелит? – Насторожился тролль.
– В воздух палить особого смысла я не вижу – Резюмировал Великий. – Смотри, как он напуган. И пошли уже ужинать, мне есть хочется. А без твоего удара в живот с замедлителем мне спится плохо.
Великий с троллем ушли вглубь квартиры, преследуя их, охотник вбежал вглубь квартиры и то что оказалось перед ним, заставило забыть напрочь о цели своего непрошеного визита. Почти половину большой комнаты занимало какое-то сооружение: – то ли прибор, то ли машина. Беспрестанно вспыхивало и гасло множество экранов, дрожали и вспыхивали лампы. Мелькали миниатюрные молнии зеленые и красные. Гулко как огромное сердце стучал метроном. Стены были подсвечены во множество цветов как радуги. С тем лишь различием, что цвета ее были холодные и скорее отталкивали.
– Система готова к вводу аналоговой информации. – Монотонно протянул приятный женский голос.
Охотник прижал руки к груди, ему показалось что это и не дом вовсе, а какое-то живое существо
Перед машиной был удобно расположен зеленый диван, на журнальном столике пульты и какие-то рукоятки.
– Ничего себе! – Рассеяно произнес охотник Он грузно уселся на диван, который запружинил под ним, и охотник стал покачиваться как птица на ветке. И тут он заметил, что на центральном экране мелькают картинки и каждая с его изображением. Вот охотник еще ребенок – в пионерлагере играет в Зарницу с деревянным автоматом в руках. Он же в армии с настоящим калашниковым. Теперь уже в наше время в форме охранника с пистолетом и кобурой. Картины менялись достаточно быстро и с каждой новой он становился и старше и дряхлее. И вот он уже сидит скрюченный с длинными седыми волосами. Весь в морщинах, обросший бородавками. Ногти его кривые, страшные, дано не стрижены. Охотник вперился в экран как завороженный. И тут на его колено упала прядь седых волос. Он попытался сбросить ее, но это же прядь с его головы – настоящая, живая его собственная прядь.
– Господи, помоги. – Прошептал охотник
Осмысление приходило постепенно. Это же не экран никакой. А огромное зеркало. Показывает не фильм, а его самого как старится быстро прямо на глазах. В истерике охотник схватился за рукоятки и с силой повернул одну из них до отказа. Стук металлического сердца стал резче, чётче. На экране вспыхнули и погасли новые картины – какие-то бородачи рубили реликтовый лес, сооружали латубы, деревянной сохой вспарывали пласты земли. Вскакивали в седла и дрались на мечах. Потом женщине на закате солнца пели грустные песни, шили что-то из лосиных шкур. Картины появлялись и исчезали с такой быстротой, что ничего толком нельзя было разобрать. Мрачная радуга на стенах замельтешила и смешалась. Пятна затрепетали, все пошло кувырком, комната кружилась. Глаза охотника испуганно расширились, он попытался повернуть рукоятку обратно, но она никак не поддавалась. Силы охотника оставили, мир исчез и только электрические разряды цифры и графики мелькали на экранах, все это давило и наваливалось как будто его душила какая-то безжалостная и невидимая рука. И вдруг тишина. Все смолкло. Все остановилось. К охотнику на миг вернулось сознание, он вскочил с дивана и пустился наутек, но столкнувшись у двери с самим собой, входившим с пистолетом в квартиру, упал и потерял сознание.
Великий ехал на машине на дачу к Глебу. То что недавно было двумя охотниками лежало аккуратно упакованным в ковер у него в багажнике.
– Сделаю сюрприз им, а то они когда пишут сюжет, напрягаются сильно. – Думал Великий.
Уже подъезжая он заметил, что Глеб и Сашок встречают его как-то странно. Озираясь и прячась за стволами деревьев по левую и правую сторону от дороги. В то время как Маня со своей запеканкой на полотенце, как хлебом-солью стояла прямо у входа.
Великий радостно выпрыгнул из машины.
– А что вы такие хмурые все? – Спросил он.
– Так тебя ждем, засаду устроили. Ты же собирался их привезти. Или они тебя? Или кто кого. – Совсем запутался Глеб.
А Сашок потирая расчесанную щеку, пожаловался:
– Комаров тут, но я их давлю. Смотри было два трупа, а стало три.
– Какие комары? Март месяц по сценарию. Разве не так? – Выдал Великий.
– Так ты пустой что ли? К тебе не заходили двое? – На лице Глеба были одновременно и вопрос, и удивление. Он щелкнул полетевшего комара и топор в его руке выпал и больно ударил бедолагу по ноге.
– Заходили. – Ответил Великий.
– И что? – Продолжал спрашивать Глеб, потирая ушибленную ногу.
– Ты сказал привезти на дачу, я и привез. –Великий открыл багажник. Повисло молчание.
Сашок подошел к машине, сунул руку под ковер, подумал6
– Есть такая северная собака, песец называется. – В раздумье проговорил парень.
– И тебя ни разу не остановила полиция?
– Остановила. – Признался Великий. – Я им так прямо и сказал – еду на дачу к другу Глебу, везу два трупа рашистов. При них документы, оружие. Деньги.
– А они?
– Посоветовали меньше смотреть новости и поинтересовались есть ли у меня справка.
– А ты? – Не унималась Маня.
– Справка есть.
– А что в ней написано?
– Плохо сплю, кошмары снятся, — Устало произнес Великий, и присел на бампер. – Маня по сценарию я их топить должен, вези тачку.
– Нет сказала Маня, ты сначала отдохнуть должен, попьешь кофе, расскажешь. Поужинаешь.
Великий уверенно взялся за тачку.
– Сашок, помоги до погреба дотащить.
– А туда зачем?
– Там есть подземный ход к воде. Глеб о нем не знает.
– Глеб все знает. – отозвался Сашок. Он рассказывал, что строили погреб неизвестные строители в незапамятные времена…
– Глеб тебе порасскажет. Я его строил и совсем недавно. Но это совсем другая история.
– камни мои не берите с клумбы чтоб трупы топить! – Вдогонку прокричала Маня. – Они для красоты, а не для утопленников.
Но Великий с Сашком ушли с поверхности планеты.»

Дослушав историю до конца, Маня потянулась к телефону, чтобы просто услышать голос Великого. А потом осторожненько так сказать: «Ну и шутки у вас, поручик». Но экран мигнул и в торце зеленого стола она увидела подсолнечную бабушку. Та заправила прядь волос под платок, подтянула узел и заявила:
– Посижу тут с тобой. Шутка ли герои книги материализуются и начинают творить что ни попадя. Каждый хочет быть самым, умным, сильным, красивым и благородным. Вот они и редактируют себя в чужом сюжете. Ты так героя видишь, а он себя по-другому. Видишь, Великий оказался волшебником.
Маня согласно кивнула, и укрывшись пледом опустила голову на подушку.

Глава 32

Все утро Маня то отмахивалась, как от мухи от ночного вторжения Великого в ее компьютер, то принималась отвлечь себя делами. Получалось ненадолго. Может спросить его напрямую, с какой целью взял и ворвался? Впрочем, цель понятна. Образ складывается не ах. Подсолнечная бабушка права и сама Маня и любой человек воображает себя эдаким мудрым, правильным, благородным. И на любой самый несимпатичный поступок вмиг найдет вполне себе внятное оправдание. Дескать, не стал бы я, но обстоятельства. У современных бизнесменов есть даже расхожая поговорка «Ничего личного, только бизнес…». Отожмут у одинокого бедолаги квартиру, тот ходит по судам, жалуется. Колотит вечерами в дверь бывшего своего крова А ему откроют, может даже полсотни выдадут. «Ничего личного, только бизнес». Но даже причесывая себя любимого надо думать, что и для чего делаешь. Ну какого ляда привез на дачу два трупа? Не узнав у бедолаг какие планы у заказчика на Глеба, может полковник готов выкупить информацию. Нужно попытаться поговорить, чем засовывать человека в какую-то мясорубку эпох и судеб. Размышляя так, Маня решила, что пора отправляться в теплицу посмотреть дозрела ли клубника.  Аппетита после ночных потрясений не было, а вот несколько ягод со сметаной можно проглотить и без аппетита. Но вставать не хотелось, достала новую сигарету, добавила кофе и решала, что сначала она еще раз просмотрит сообщение Глеба.
Дворик симпатичный, ничего не скажешь, умеют в Европах обустраивать вокруг себя поляны. И семейство аистов прямо как настоящее. Не все ждут у себя во дворе этих птиц. Тут Маня вспомнила историю трехлетней давности.  Утро семь тридцать. Солнце уже начинает припекать, накинув халат нечёсаная и неумытая она плетется по саду открывать дверь теплицы. За ночь там накопилась роса, а через ее капли солнце может обжечь листья и огурцов, и помидоров. Так каждый день – вечером после полива двери надо закрыть, чтобы сохранять тепло, а утром обязательно открыть. Привычное дело. Идет себе и ни о чем не думает, вдруг слышит скрип калитки у Маргариты. Соседка выехала на своей инвалидной коляске и кричит на кого-то. Обычно она по утрам строго соблюдает тишину и даже злится если кто-то вздумает косить траву до 11. утра. В доме спят две ее французские внучки и дочь. Они каждое лето приезжают к Маргарите на дачу, и эти два с половиной месяца соседка считает самыми счастливыми днями года. Дети уже здесь, приехали три дня назад, а она кричит во весь голос. Маня присела, между нижними стволами туй можно рассмотреть, что там по другую сторону сплошного живого забора. Выходить в таком виде ей не хотелось, а так посмотрит, поймет нужна ли помощь. Если да выскочит невзирая на растрепанную голову. А пока выглянула через просвет и видит – вдоль улицы важно вышагивает крупный аист, что-то высматривает по пути, но не останавливается. С такой скоростью, через минуту он окажется у калитки соседки.

А та кричит, размахивая руками.
Аист испугался, изменил маршрут несколько метров пробежал и взлетел.
– Ты чего так шумишь? – спросила Маня из зарослей.
– Придет в дом, бац – и еще ребенок родиться. Сама знаешь, они на это большие мастера.
Маня засмеялась.
– Дети, это хорошо, это цветы жизни.
– Да когда в чужом саду растут, — вынесла вердикт соседка. Теперь она уже говорила тихо, подкатив коляску с обратной стороны вплотную к туям.
«Надо будет напомнить Глебу эту историю». Тогда они вместе долго смеялись над утренним событием. Над этим она размышляла, собирая в теплице клубнику. Потом все 15 ягод помыла, просушила на чистом полотенце, оторвала каждой хвостик и бережно сложила в миску. Бозя и Косматый смирно сидели на тумбочках и бдительно наблюдали за ее манипуляциями.  Стоило поставить миску на обеденный стол, как хвостатая экспертиза, дружной командой переместилась к подготовленному блюду. Убедившись, что это не съедобно, четыре глаза не мигая, со значением уставились на Маню. Та поспешила успокоить хвостатую команду:
– Сметаной поделюсь, она уж точно вам понравится, и съедобная и свежая.
Накануне состоялась еженедельная фермерская доставка. 15 литров молока, сметана.
Когда каждый получил свое лакомство женщина уселась у компа включила канал русских новостей и достала наушники. Теперь российские новости приходится слушать с оглядкой. Маня намеревалась внимательно с блокнотом и ручкой под рукой послушать выступление президента РФ на Петербургском экономическом форуме.  Трансляция ожидалась еще час назад, но хакеры умудрились сбить настройки системы. Неожиданную паузу Маня ясное дело использовала по хозяйству. Полила цветы на втором этаже, обобрала пожелтевшие листочки у кустиков на левой веранде. Прошлась по саду, здороваясь с кустами клубники и смородины.  Именно с ними Маня поделилась предположением – запретив русские каналы для граждан, западные власти сами наверняка просмотрят и тщательно изучат каждую фразу, произнесенную главой государства на форуме. Наконец час настал и вот она у компьютера.
На экране демонстрировали зал в синей гамме, стулья плотно заполнены людьми, но они сидели в полной тишине. Выглядело все так, что участники собрания готовы лично услышать некое неожиданное может быть даже страшное заявление. Эдакая театральная пауза? Или сбой в ее компьютере?  Маня проверила звук – как обычно, 60 процентов, пере подсоединила наушники. Тишина. Женщина чертыхнулась и уже потянулась к телефону, чтобы высказать претензии Великому, это он установил ей специальную программу для просмотра и прослушивания российских новостей. Он же посоветовал Мане даже у себя на хуторе слушать русских в наушниках, дескать сейм запретил смотреть новости из России, мотивируя это сохранением мира и спокойствия в каждой латышской семье. Маня съязвила по этому поводу, а еще следует запретить смотреть на ценники в магазинах, пореже заглядывать в онлайн банки. И отключить напрочь эмоции, чтобы наблюдать за таянием всех евро запасников исключительно бесстрастно.
Но Великий на шутку не среагировал. Впрочем, Маня в наушниках слушала новости без напряжения. Было бы что слушать. Последние четыре дня все привычные эксперты говорили о событиях полунамеками.  Приходилось буквально расшифровывать их сообщения, гадать – как же так получилось, что Америка смогла доставить на фронт обещанные гаубицы и именно из них шарахают теперь по Донецку.  На вопрос как можно доставить такое опасное оружие в район боевых действий, если войска РФ контролируют все с воздуха, ответа Маня не получила. Опять стали звучать заверения – Россия к переговорам готова.  О чем и с кем должны пойти эти переговоры? На эти и другие вопросы Маня и надеялась получить ответы из первых уст.  У Соловьева загадочно проанонсировали выступление президента на Питерском экономическом форуме. После чего у Мани как-то сам собой включился режим тревожного ожидания.  Время пришло, к 14.00 она разместилась у компьютера. Заварила кофе, приготовила пепельницу, сигареты, клубнику. И даже разговор с мужем поспешила свернуть. Не потому что Маня была горячей поклонницей своего земляка президента страны Путина. Ей просто физически требовалось знать и понимать, что происходит вокруг на самом деле.  Не просто слушать трактовку заинтересованных сторон, а сопоставляя разно полярную информацию попытаться очистить ее от шелухи и отобрать факты.
Но важные заявления откладывались – хакеры умудрились организовать сбой системы. Теперь объявили о скором начале и опять задержка.  Уставившись в экран Маня краем глаза заметила, как на стол упала тень. «Ой» – вскрикнула она, ожидая очередного визита мокрого призрака, но в дверях с тарелкой стояла Ирэнка.
Она окинула взглядом стол:
– Клубнику купила?
– Нет это своя первая созрела в теплице.
Соседка удивленно подняла брови. Схватила с тарелки ягоду и сунула в рот.
– Сладкая. В Римике не такая. Я вчера покупала. Неужели своя?
Маня встала, махнула Ирэнке рукой и они направились в теплицу. Соседка явилась в гости по парадному. На босу ногу надела белые шлепанцы, просторное легкое платье и соломенная шляпка с короткими полями. Шляпка не украшение, в Латвии принято в солнечные дни прикрывать голову. Маня тоже приготовила пять летних головных уборов. Развесила их на балке на веранде, но носить не умела. Мягкие шляпы, вечно слетали с головы. Она пробовала закреплять их шпильками, но образовалась новая проблема – поля загибались то с одной, то с другой стороны и получалось не очень… Но Ирэнка со шляпами дружила. И Маня даже собралась поспрашивать у нее секреты ношения шляп. Да все было недосуг. Они приближались к дровянику и Маня внутренне сжалась, именно здесь стоял в темноте с топором в руках Сашок. Может следы какие остались, Ирэнка сейчас заметит и начнет с подозрением донимать ее вопросами. Нет все в порядке, миновали дровяник молча и уже свернули на тропинку между двумя высокими грядками к теплице, как соседка произнесла:
– Новость слышала? Труп нашли у реки.
У Мани подкосились ноги.
– У нас? – Хрипло уточнила она.
– Да прямо там, где купаемся.
За спиной наступила тишина. Маня боялась повернуться к соседке, чтобы не выдать свой страх выражением лица. В голове у нее целой охапкой бились вопросы, но задавать их не было сил.
Представилось, что соседка стоит сзади с наручниками, а по тропинке от колодца уже спешит ей на помощь сторож Роман. Господи, как Маня боялась этого высокого сухопарого старика!
– Это свёкла что ли вдоль сетки взошла?
Вдоль сетки Маня сажала свеклу сразу как только сошел снег. Она еще не проверяла всходы, да и зачем – свёкла ее никогда не подводила. Всходила исправно и своими сочными листьями служила отличным бордюром. Похоже, и сейчас свёкла не подвела – вывела Маню из ступора. Она повернулась, склонилась над грядкой:
– Надо же, а я и не видела!
– Слишком густо посадила. Будешь прореживать отдашь мне штук 20. – Ирэнка всегда и все критиковала и парой своих действий непременно демонстрировала великого огородного знатока. Не остановилась и теперь, склонилась, выдрала пять ростков и со значением посмотрела на Маню. Маня поняла – первые пять свеколок соседка приготовила для себя. Значит надо корешки упаковать.
– У меня в теплице есть баночка, наберем земли, зальем водой и ничего с рассадой не будет.
А потом безразлично спросила:
– А насчет мужика, что полиция говорит? Давно утонул?
– Почему мужика?  Женщина в спортивном костюме.
Маня поняла что, ляпнула лишнее и прикусила язык.
– Женщина. Роман говорит – течением принесло. В дорогом спортивном костюме. Я все время Теодоре говорю, чтобы одна в лесу не гуляла. Времена сейчас такие, что опасно за ворота выйти.
Соседка причитала за спиной, а на Маню нахлынула радость. Труп чужой. «Наши спокойно купаются у самого дна» – думала она. И радовалась, что их тайна с ночной стрельбой, никому не известна. Она вошла в теплицу и показала рукой на рядок темных, плотных полиэтиленовых мешков, установленных вдоль стены. Из них свешивались жирные листья клубники и гроздья ягод.
– Это те, что стояли у колодца?
– Да. И еще 10 новых. Я всегда половину обновляю.
Мешки с клубникой, Манино изобретение. Рассадив кусты так, она перед холодами перемешала кустик ремонтантной клубники в освободившуюся теплицу. И до морозов снимала ягоды. По весне собирала первый урожай недели на четыре раньше, чем на грядке.  Ирэнка поахала. Привычно сказала, что сама она лентяйка. Потом отыскала пару спелых ягод, сорвала, подула, сунула в рот, и приказала:
– Пошли кофе пить.- Как будто это не она пришла в гости к Мане, а наоборот.
– Я собиралась передачу посмотреть. – Попыталась отвертеться Маня.
Но соседка уверенно шагала к дому:
– Вместе и посмотрим.
Делать нечего. Уселись.
– Канал запрещенный. – Предупредила Маня.- Посадят нас в камеру за эту передачу.
Ирэнка хмыкнула.
– У нас все Россию и смотрят и слушают. Правда, если обсуждают, то шёпотом и вдвоем.
На экране демонстрировали затемненный зал и полную тишину. Можно было те же самые новости посмотреть через два, три часа. Без Ирэнки. Например, визит сразу трех президентов в Киев Маня отслеживала частями.  Местные комментаторы подавали новость торжественно, подолгу удерживая на экранах картинки. Российские сообщали о деталях желчно. Маня даже не сдержалась и захохотала, когда в честь прибытия высоких гостей в Киеве включили сигнал воздушной тревоги и президенты ретировались в бомбоубежище. Но перемещались они не по опаленным войной улицам. А по идеальному брусчатому тротуару. Театрализованная постановка под открытым небом должна была убедить зрителя – Европейские президенты проявили героизм одним своим приездом в Киев.  Вторая цель, в которую метили информационные сценаристы – верьте, Европа за Украину! И не бросит страну-бедолагу в это тяжёлое военное время.
Наконец на экране началось движение.
– А кто это с Путиным?
Ирэнка прищурилась, вглядываясь в экран. Маня достала с полки запасные очки, протянула соседке.
– Президент Казахстана Токаев,- Ответила вслух, а про себя подумала:
«Уж если кто и проявил героизм дня, так это президент Казахстана Токаев». Да он не признал Крым, ЛНР и ДНР. Зато лично прибыл на форум, и даже выступил там. Сказал, что мир с законом наций на самоопределение сидит как на двух стульях. Если допустить массовое самоопределение, то вместо 200 в мире образуется 500 самостоятельных государств. И тогда порядка не жди. Потом довольным голосом сообщил собравшимся, что русские бизнесмены сейчас инвестируют в казахскую экономику солидные деньги.  Что, по словам Токаева, радует, а по словам российских аналитиков новость для отечественной экономики не самая радужная. Капитал нужен здесь, сейчас у страны большие расходы. Но об этом Маня подумает позже. Сейчас надо сосредоточиться на событиях юбилейного Петербургского экономического форума. К слову господина Лукашенко Маня среди высоких гостей не усмотрела.  Чтобы это значило?
Телефон подал сигнал. Маня открыла сообщение:
«Все готово, свет выключили, снайпер невидим. Ждет появления объекта» – Витас похоже тоже следит за форумом. Только у него другой угол обзора. Маня отправила оппоненту смайлик с высунутым языком, и налила две чашки кофе.
Иренка не отрывала взгляда от экрана.
– Все ждут серьезного заявления. – Маня кивнула на экран и протянула руку к телефону.
Витас прислал новый текст: «Госдеп собрал всю элиту в одном месте.  Ждем прицельного снаряда». Маня отбилась очередным смайликом.
Если бы рядом сидел Глеб она бы сказала: «Надеюсь ПВО работает отлично, не так как под Белгородом». А теперь подумала и промолчала.
Наконец Маргарита Симонян задала президенту первый вопрос, самая известная журналистка РФ спросила о красках которых не хватает, чтобы печатать привычные потребителю упаковки. Вопрос на профессиональный взгляд Мани звучал по-детски и она проворчала «Пусть у вас не будет большей беды!».
– Беда будет! – откликнулась Ирэнка. – Не даром, говорят: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен». У нас она второй раз такая эпоха наступила. Сначала перестройка с независимостью, теперь вот спецоперация.  Цены на все поползли вверх, это еще полбеды. А если стрелять начнут. Знаешь, Елгаву во Вторую Мировую 15 раз брали то русские, то немцы. Моя тетя 15 раз эвакуировалась. И знаешь ей лошадь для переезда давали как немцы, так и русские. И даже грузить вещи помогали. Они в Элею переезжали, поживут в сарае пару дней и обратно. А потом новые бои. Ее дом у рынка не пострадал, а все что рядом со станцией в труху. Не знаю, как только ваш уцелел… Маня с Глебом, купили себе две квартиры ка раз в пяти минутах ходьбы от вокзала. Пешком они не ходили, электричкой не пользовались. Но зато при ремонте обнаружили настоящие фаянсовые трубы канализации. И такие белые, что невольно возникал вопрос – как смогли уцелеть под ковровыми бомбардировками и почему позже не запачкались. А еще к себе на второй этаж они поднимались по крепкой старинной дубовой лестнице.  Кто-то любовно и старательно строил этот дом еще в 1903-ем году, надеясь, что жить в нем будут и дети, и внуки и правнуки. Возделывать сад, вспоминать благодарным словом предка. А оно вон как вышло., первая Мировая, Революция, независимость, потом вторая Мировая, перестройка, новая независимость. Каждое событие мировых разборок катком проходило через многострадальный город… Где сейчас эти дети, внуки и правнуки. Никто за наследством по дому к властям так и не обратился. В дальнем углу бывшего сада разместили две пятиэтажки. В них селили семьи советских железнодорожников. А когда наш дом строился, Латвия была частью имперской России. Чья-то властная воля затевала сражения прямо на судьбах миллионов людей. А они терпели. Маня поделилась своими мыслями с Ирэнкой, а та ответила:
– Что было, то было, нечего теперь вспоминать. Надо думать, как сейчас жить. – И поерзав на диване умостилась так, что новенькие белоснежные тапочки оказались параллельно крышке стола, только с обратной стороны. Минорный тон и беспрерывные комментарии раздосадовали хозяйку. «Это называется, — “посмотрим передачу вместе” – мысленно проворчала Маня, а сама кивнула на экран.
Путин излагал видение России на все проблемы мира.  Утверждал, что продовольственный и энергетический кризис результат ошибочной политики западных властей. Что эпоха однополярного капиталистического мира устарела, и теперь умирает.
Ирэнка на многие вещи смотрела через призму медицины. И решила прокомментировать Путина:
– Это как человек стареет, ходить тяжело, голова кружится. Он и рад был бы спокойно уснуть чтобы не просыпаться. Так нет!… У нас такой клиент есть. Наследники чуть ли не каждый день приходят, к врачам с подарками. Утром сын придет, спрашивает, когда можно нотариуса привезти. К вечеру дочь с внучками. И тоже про нотариуса. Завещал папенька второй жене все. А после Независимости получилось немало.
– И что дедуля два раза в день новое завещание пишет?
– Нет, его жена обороняет от детей. А они к главврачу ходят. Причем и сын, и дочь хотят получить все целиком только себе. Уж тут бы сговорились и выступили единым фронтом, чтобы защитить свои права. Новая жена в этом статусе при дедушке, и трех лет не прожила.
Маня подумала, что новые власти в Германии тоже появились недавно, не они конечно кроят и кромсают мир под свои интересы, но ведь участвуют в этом да еще без оглядки на свой народ. Нет бы улучшать и преумножать то что есть… Наследнички европейского рая.
– Плохие наследники, даже бесшабашные.- поддержала соседка Маню. И они опять отвлеклись от экрана.
Маня вспомнила сюжет одного своего материала. Жил на Старом Невском проспекте одинокий старик в небольшой отдельной квартире. Это было время, когда за одинокими пожилыми людьми у предприимчивой молодежи шла настоящая охота. Данные о таких жителях предприниматели получали в паспортных столах. Не бесплатно, конечно. Так вот адрес старика продали за месяц четыре раза. Молодые люди навещали дедулю с подношениями, уговаривали его за пару тысяч долларов написать завещание на квартиру на них. Дедуля соглашался, повязывал галстук и топал с будущими наследниками в ближайшую нотариальную контору. А она по воле случая располагалась на первом этаже дома, в котором дедуля родился, вырос, похоронил жену и вот теперь состарился. Когда он в четвертый раз пришел к нотариусу, та позвонила своей приятельнице Мане. Побоялась за жизнь старика, уж больно бандитский вид был у последнего наследника… Маня написала реплику, начав излагать историю с момента, когда на похороны к одинокому дедушке явится пара десятков наследников.  И только нотариус озвучит завещание, как они выхватят по макарову и начнут палить друг в друга.
С дедушкой все обошлось. Его навестил юрист из социальной службы, предостерег от рисков с завещаниями. Посоветовал отозвать все документы. И по возможности вернуть деньги. Деньги дедуля не вернул. Замок сменил, а на улицу стал выходить реже. Оказалось, нескольких наследников он выловил на лавочке в сквере, специально с молодыми людьми заговаривал. Жаловался на одиночество. Сетовал на тишину, которая по всей квартире с утра до вечера просто звенит. Пуская слезу давил на жалость – дескать и стакан воды подать будет некому. Хитрющий оказался дедуля! Жил он не один еще тогда, 25 лет назад жительница Украины, прибыв в Питер на заработки приметила дедулю, попросилась на постой. А теперь и готовит, и стирает, и убирает в доме. Она же и предложила деду подзаработать в легкую.
Ирэнка историю оценила, хихикнула.
– Украинкам палец в рот не клади. Вон у нас санитарка пришла…
Про санитаркины шалости Маня слушать не стала, в очередной раз кивнула на экран:
Но тут же вернулась к политическим прогнозам: Под шумок пандемии по-напечатали долларов и евро столько, что фактически обесценили собственные валюты. Масса доллара за ковид выросла на 38 миллиардов, евровые власти были скромнее и добавили в денежную массу всего 20 миллиардов. Зарплату людям не увеличивали, а денюжку сбрасывали в разные страны, включая Россию. А теперь на голубом глазу сокрушаются – «Что это рубль так подрос».
– Это что же теперь в Европе перестройка начинается, как в СССР? Так у нас в Латвии уже приватизировать нечего.
Маня подумала, что Латвия это Европа условная. А на вопрос – когда все начнется, ответила:
– Уже и началось еще два года назад.
По мнению Мани для сдвига м с мирового уклада жизни с привычных рельсов политики в качестве первого удара запустили ковид. Напугали граждан так, что даже по поселку все ходили в масках, разговаривали друг с другом через забор, не просто соблюдая, а утраивая дистанцию. Маня с Глебом в ковид не верили. Пока в их семье не случилась беда. А личной трагедией подкралась и общемировая. Соседка кивала головой и молчала.
Мане снижение курса евро по отношению к рублю и нравилось и не нравилось одновременно. Если ориентироваться на пенсию, то в валютном эквиваленте она сначала уменьшилась наполовину, а теперь подросла на треть.  Зато долг, который знакомые по условиям займа возвращали ей частями, в товарном соотношении зримо уменьшался. Раньше на 500 евро можно было купить 2,5 тонны топливных брикетов, теперь только полторы. С новыми ценами на дрова народ ринулся в лес собирать валежник, так власти объявили – лес и все что в нем – стоит денег. И за охапку валежника вас могут оштрафовать.
Эту новость Ирэнка услышала по новостям на латышском языке. И быстро поставила властям диагноз:
– С ума сошли совсем!
Янис по дрова ездил каждый день. Находил в лесу засохшее дерево, распиливал, и перевозил домой. Там рубил и складывал. Запасов у него года на три. А теперь за простой валежник – статья.
– Власти как вампиры во всех странах высасывают из граждан кровь. Запугали всех ковидом, уголовными статьями.
Маня слушала, согласно кивала, а что спорить вот она сидит у себя дома и по шпионски слушает русские новости в наушниках. Еще пол года назад у себя на хуторе она чувствовала себя полностью защищенной, а теперь нет-нет да оглянется по сторонам. И что интересно стала привыкать говорить и думать украдкой.  Ну почти как в старые советские времена, в эпоху кухонных митингов. Когда Оуэрла читали украдкой и считали, что автор описывал советскую систему. Теперь понятно – речь шла о европейском обществе модели 2020-ых. Или модель организации жизни европейцы вместе с дармовым газом перекачали к себе на обустроенную территорию? Люди здесь как мантру повторяют «Я свободный человек и живу в свободной стране», а на деле теперь бояться сказать, что думают вслух. Журналисты публикуют «правильные» статьи, а под них анонимные пользователи информации наваливают столько неправильных комментов, что модераторы пальцы сбили, удаляя и блокируя их. Держать информационную линию фронта еще можно снаружи, а вот внутреннюю партизанскую удается не всегда.
На фоне форума они с Ирэнкой проводили свое пленарное заседание, запивая эмоции кофейком с рижским бальзамом.
– Дожились, мыться теперь следует и реже и быстрее. Нашли о чем рассуждать. Мы в деревне мылись в тазике… А потом из ведра обливались. Душ конечно поудобнее. Но теперь, когда будешь считать в евро сколько стоит помыть голову – тазики и ведра в магазинах раскупят вмиг. – Практичная Ирэнка  была конечно права.
Печальные прогнозы выходили на их пленарных посиделках. Настолько безрадостные, что Маня достала из шкафчика коричневую бутылочку с Рижским бальзамом, поставила на стол и половину чайной ложки добавила в кофе. Соседка потребовала рюмку. Так подливая в кофеёк рюмочку бальзамчика, женщины продолжали болтать, казалось о разном, а получалось все о политике и личном опыте уворачивания от ее оплеух.  Да так увлеклись, что Маня совсем потеряла бдительность и вырулила таки на опасную по новым законам тропинку:
– Люди же видят куда все идет. А на выборах голосуют за тех же политиков. Они им счета удваивают, а люди сидят дома и послушно платят за все. За Украину, за зеленую энергетику. И нет никого, кто бы сказал им: «Осторожно вас обманывают, чтобы обокрасть».
Маню несло, а не далее чем вчера она читала, что европейцы рассматривают принятие законов позволяющих за поддержку путина и действий России на Украине наказывать несознательных европейцев. Путина и Росию, Маня в своей открытой революционной заявке вроде бы не поддерживала. Но получалось, что призывает народ к неповиновению. Ну и что, что у себя в гостиной. Говорит вслух внушая соседке неправильные, с точки зрения властей, убеждения.
– Обокрасть это не самое страшное, — Поддержала тему Ирэнка. – Вот ковид, говорят вирус искусственный. Значит решил кто-то проредить население. Или на Украине, за которую сейчас весь Запад. Там шансов выиграть нет, а военным приказывают сражаться. Снаряды на украинские города украинские же военные и посылают. И военные и гражданские жертвы дурной власти. Мы тоже жертвы.
Маня внимательно посмотрела на соседку. Румянец пылал на ее щеках. В рюмку и кофейную чашку она плеснула бальзам и сделала солидный глоток.
– А ведь у европейцев есть закон, который они вправе потребовать выполнять неукоснительно и сделать его главнее Конституции. Называется «Декларация прав человека». Не миллиардера, а каждого отдельного Человека!
Ирэнка уставилась на Маню округлив глаза:
– И кто его будет выполнять? Те же власти, которые решили за валежник в тюрьму сажать?
Они еще долго митинговали на диване: «Декларация прав Человека» должна превратиться в главный закон человечества, с параллельной безжалостной карательной системой для очумевшей от безнаказанности власти. Декларация должна стать таким законом, всем законам законом. Чем-то на вроде Священного писания, обязательного к исполнению во всех закоулках как цивилизованного мира, так и одичавшей Незалежной. Украинские военные гибнут ежедневно сотнями. А ведь власти изначально пригласили их в Евросоюз, пообещав продовольственное изобилие и кружевные трусики. Сначала задрали тарифы на газ. Потом, убедив, что главное отчалить от Росси как можно дальше и перестать говорить и думать по-русски.  В Евросоюз некоторые в статусе беженцев прорвались.  И что интересно говорят там исключительно на русском языке. Те, кто способен выдавить из себя несколько фраз на мове, не могут добиться понимания даже в кафе, где официанты специально для общения осваивали русский. Молодых ребят, объявивших себя европейцами, перед пользованием благами европейской цивилизации, сначала принялись отправлять на фронт. Маня рассказала соседке, как утром она просмотрела ролик, четверо военных гоняются за парнем по двору жилого дома. Тот не явился по повестке в военкомат и на бедолагу устроили засаду. Молодой киевлянин метался по двору, по которому в детстве гонял на велеке, в котором с друзьями играл в прятки. Парень перепрыгивал скамейки, нырял в кусты и появлялся в неожиданных для загонщиков местах. Автор ролика снимая сцену охоты за призывником подбадривал жертву и комментировал, с таким жаром, как делал это великий комментатор хоккейных баталий Николай Озеров: «Давай, давай, давай! Слева, слева атака!». И когда паренек прорвался в один из подъездов, заблокировав дверь кодовым замком, автор облегченно объявил: «Победа» и завершил трансляцию. От таких видео свидетельств не до смеха. Жить сытно в тепле и спокойствии хотят все. А воевать страстно желают своими мыслями неведомые западные власти. Условием возможного вступления страны в ЕС стала война. Само же население, в своей подавляющей массе, ни войны, ни ЕС уже давно не хочет. Матери пленных украинских военных обращаются в Минобороны России с просьбой не обменивать их сыновей на русских солдат до окончания войны. Пусть посидят в плену, хоть живы останутся.
Поговорив о жизни, Маня отправилась провожать соседку. Едва свернули на дорогу, Ирэнка притормозила:
– Глянь ка, у тебя кто-то камни ворует. Точно помню, был здесь, видишь даже ямка осталась…
Маня тоже остановилась и тупо уставилась под туи… Хоть и проявили они с Ирэнкой всего пять минут назад преступное свободомыслие, она соседку побаивалась. «Намекает? Или просто обратила внимание на исчезновение камня? Сколько еще людей успели подметить детали перемен после страшной ночи?»
– И правда. – После паузы растеряно выдавила она. Показательно вздохнула, привычно взмахнула руками, шлепнув себя ладошками по бедрам. Наконец подозрительная соседка ушла домой. А Маня гадая – знает ли она что-то или в своей Манере, высматривать все вокруг, просто обратила внимание на исчезновение камня, плелась к дому, высматривая дополнительные следы преступления под туями.

Глава 33

Поднялся Глеб по тревоге. Ровно в 8.00 позвонил заказчик, уведомил, что 500 евро на предоплату перекинул и тут же принялся мельтешить с распоряжениями.  Дескать, срочно Мазду застолбить, а то уйдет. Глеб усмехнулся – пол года висело объявление о продаже, а просмотрели старушку только трое. Хозяин Вацлав не скрыл радости, что сделка наконец-то состоится. Он даже намекал, что собирается уехать на пару недель, все проблемы с отъездом решил, осталась только машина. Но успокаивать заказчика не стал. Тот уже успел за ночь помечтать, поставить Мазду к себе на стоянку. И вообще, как говорится, машина «прилипла» и теперь дела скорым шагом шли к реальной сделке. Великий, с вычетом расходов на перегон, получит свои 600 евро.  Глеб за осмотр и съемку 200. Сегодня он передаст Вацлаву задаток и можно спокойно заниматься своими делами. Но успокаивать собеседника Глеб не стал. Он дал заказчику выговориться, узнал, что тот в течение трех дней готов перечислить полную сумму, чтобы забрать «ласточку» сразу. Глеб угукал не выбираясь из-под одеяла. Он не собирался ждать денег ни три дня ни даже один день. Сейчас он ждал одного – момента прекратить разговор, и отправиться чистить зубы.
Пообещав позвонить после передачи задатка, Глеб наконец отключился. Им с Маней не раз приходилось тупо ждать, когда заказчик, дав согласие, переведет деньги. Однажды это случилось в Германии. После пяти часов пути они наконец добрались в город Вембах, расположенный в Альпах, всего в 25 километрах от границы со Швейцарией. Хотелось быстро осмотреть машину, отправить снятый материал, и пока заказчик будет размышлять, найти тихое место и поспать хотя бы пару часов. Но все шло наперекосяк. Продавец оказался в отъезде, просил подождать пару часов. Глеб с Маней выбрались из салона и осмотрелись. Они оказались в небольшом городке, затерянном в Альпийских горах. Вон Маня на перевале даже вскрикнула – они как на самолете въезжали в настоящее облако!  Дальнейшие пейзажи создавали реальное впечатление, что, преодолев две тысячи километров они приближались не к маленькому немецкому городку, а в эпоху 60-ых годов. Пустынные узкие гравийные дороги, редкие поселки где в аккуратных двориках горки распиленных стволов. Люди обогревались печным отоплением. Но под каждым окном и по краям балкончиков обязательно ленты цветов.
Двор, где они припарковались, объединял четыре частных дома. Два прятались за металлическими заборами и декоративными садиками, третий в три этажа занимали, судя по количеству табличек с фамилиями, шесть семей, а напротив дом растянулся вдоль дороги своими кремового цвета стенами.  Его окна не украшал ни герани, ни бегонии.  Идеально выложенная плитка вела к трем входам в строение.  Маня с Глебом стояли посреди двора и решали – ждать хозяина здесь или поехать поискать кафешку. В Австрии, Германии, Франции или Италии в кафе они ограничивались кофе. Самый скромный обед обходился 20-25 евро на персону. Так что приходилось питаться из собственной продовольственной корзинки, которую по дороге они пополняли в польских или чешских магазинах. Они, как и большинство жителей Латвии или Литвы хоть и пребывали в Евросоюзе, жили в скромном ценовом измерении. Дорога в эти горы вела через Германию, так что отсыпались они на придорожных стоянках, питались бутербродами и теперь, чтобы преодолеть усталость готовы были шикануть и как следует поесть в ближайшей кафешке.
– Вы русские? – Голос звучал рядом, но в радиусе пяти метров никого не было. Только малец просвистел на велосипеде и свернул за угол. Маня и Глеб некоторое время вертели головами, пока голос не посоветовал:
– Голову подними!
Со второго этажа кремового дома свешивалась коротко стриженая почти круглая башка. Маня с Глебом поздоровались. Голова исчезла, а из правой двери выкатился невысокого рода мужичек. Из серых шортов торчали две тонкие ноги в сланцах, а пояс бережно поддерживал огромный живот. Несмотря на это природное обременение мужик двигался споро. Подбежал к Глебу с протянутыми ладошками, приобнял, потряс руку, Маня отступила на шаг, здороваться она предпочитала без объятий.  Через пять минут они узнали – Вольдемар немецкий переселенец из Казахстана. Там был агрономом, а здесь живет на социалке.  Шёпотом сообщил, что половина села сюда переехала, не вообще в Германию, а именно в этот городок. Все построили себе по дому – не чета тем, что были в Казахстане. Оказалось, если там ты с семьей до переселения в Германию жил в своем доме, немецкие власти дают субсидии на покупку или постройку дома здесь. Едва весть о субсидиях дошла до казахстанского села, как в каждой семье принялись искать немецкие корни.  В течение полутора лет почти все и переселились. Вольдемар, вообще-то он Володя, но здесь Вольдемар, на субсидии дом строил сам. Вот и удалось получить целый дворец. Он кивал на, окна сообщил, что есть еще цокольный этаж, и гараж размером с городскую квартиру.
– Не веришь?  Иди, посмотри!
Маня с Глебом успели только назвать свои имена и сообщить что сами они Москвичи, но уже 10 лет живут в Латвии. Больше вклиниться в монолог Володи не удалось. Он уже тянул Глеба за рукав к своей двери, как Мане удалось вставить просьбу – умыться с дороги.
Гостеприимный Вольдемар прежде чем позволить Мане прикоснуться к крану продемонстрировал целых три возможности помыть руки. Первая раковина прямо в гараже, а есть еще на второй кухне, он посеменил вперед по коридору пока не достиг просторного помещения с камином, встроенной кухней и длинным столом вдоль двух окон. Здесь царила даже не чистота, а настоящая стерильность операционной. Маня не заметила ни салфетки, ни полотенца. И едва сделала первый шаг к раковине, Володя распорядился:
– Идем дальше. Этой кухней мы не пользуемся. Для двоих она большая, а дети живут отдельно.
Третья раковина нашлась внизу, уже по дороге хозяин сообщал – там и сауна и прачечная. Наконец капнув на ладошки чуточку жидкого мыла, Маня сообразила, как ловко удалось агроному похвастаться своим домом. Хоромы, по ее мнению, были просторными, но какими-то неприветливыми. Как будто не в жилом доме гуляешь, а по торговому салону со встроенной мебелью и вариантами бюджетной отделки. Мнение Маня оставила при себе, а слегка наигранное восхищение озвучила:
– Неужели все своими руками построил? Молодец! – Вольдемар зарделся и пригласил Глеба в гараж «посидеть». Уже на месте, когда хозяин, нырнув за тумбочку, вытащил оттуда початую бутылку водки, Маня с Глебом сообразили, что за 16 лет в течении которых из Володи агронома лепили важного законопослушного бюргера Вольдемара, социальным службам страны так и не удалось преодолеть его любовь к выпивке. Немецкая наука по ассимиляции в данном вопросе оказалась бессильна. Однако он единственный из села умудрился выучить немецкий язык перфектно. Свободно писал, легко говорил, а остальные не напрягались. Переезд в Альпы казахской деревни почти в полном составе не повод шпрехать, куда приятней сидя у собственного нового дома с видом на живописные горы сплетничать по-русски. Володя не отходил от Мани и Глеба ни на шаг до самого вечера. Они уже посмотрели и отсняли машину. Выяснилось, что заказчик готов перевести деньги. Но оформить покупку можно только через три дня – такое расписание местных регистрационных органов, в пятницу субботу и воскресенье они не работают. Наступал вечер пятницы.
Помочь с ночлегом даже за обещанную плату соотечественник не смог. Отвез Маню с Глебом на вершину, где останавливались любители горных лыж.  Хозяйка угостила их кофе, показала коллекцию разнокалиберных попугаев в клетках, продемонстрировала несколько попугайских портретов, умело выписанных маслом.  Но несмотря на абсолютно пустующий в этот сезон отель, объявила 250 евро за сутки. От цены ночлега Маня с Глебом ошалели. Похвалили отель Марты, расположенный на скале. Выкурили с хозяйкой над обрывом по сигарете и решили ухать за 350 километров к знакомым в Штутгарт. По теперешним ценам на топливо, дешевле было бы остаться, а тогда расход на дорогу, туда и обратно, был вполне приемлемым. Тем более давно обещали знакомым, по возможности непременно заглянуть, если будут поблизости. 350 километров конечно «поблизости» назвать можно условно. Но выкладывать за ночлег 750 евро они были не готовы.
Глеб вспомнил трудную, серпантинную дорогу. С одной стороны скала до неба, а с другой отвесный обрыв. Они остановились на закате выбрав площадку без отбойника или какой-нибудь загородки. Глеб курил над пропастью, а Маня так и не сделала трех шагов, чтобы заглянуть вниз на игрушечный городок в ложбине.  Дорога трудная, а воспоминания такие теплые и радостные. «Интересно, почему так?» – подумал Глеб и сунул за щеку зубную щетку.
Привычно рядом с раковиной лежал смартфон, сообщая новости последнего часа. Литва перекрыла транзит грузов в Калининград. Москва готовит ответ. В Польше одна из Украинских беженок запела песню про калину и разразился скандал. Поляки определили ее как Бандеровскую, под которую в Волыни шла резня. Беженка доказывала, что песня совсем не та, но тщетно. Почти родные и еще вчера вполне себе гостеприимные поляки устроили в парке скандал. Обозвали певичку курвой и предложили ехать домой. Дрогнули и польские политики, отметив ненароком что как-то явно начинается украинизация страны. Глеб усмехнулся и подумал, что украинизация Европы идет давно и полным ходом. Да с такой скоростью, что на ровном месте можно нарваться на неприятности. Вот слушает он русские новости здесь в Чехии спокойно. А Маня в Латвии теперь перед тем как включить московские программы, втыкает в ком наушники.
От следующей новости он вздрогнул.  Во дворе жилого дома от взрыва французского снаряда на три части разорвало десятилетнюю девчушку. Он даже выключил воду и просмотрел видео. Молодая женщина ходила по двору и показывала: «Вот здесь лежали ее ножки…». Да… за три года сознание европейцев так перетряхнулось, что в реальность городка Вембах, живущего по законам казахского села, теперь и не верилось.  Был спокойный уютный мир, а теперь и засыпаешь и просыпаешься в тревожном ожидании.
Сейчас он ждал новостей из Москвы, отметил, что в номере нет Сашка и заволновался. Ну с чего бы? Парень взрослый, наверняка отправился на пробежку. В этом деле парень молодец. Ан нет, вынырнул на балкон посмотреть – нет ли партнера поблизости. Ну что с ним может случиться, здесь ни Славянск, ни Донецк снаряды не рвутся, «лепестки» никто не разбрасывает.
На балконе Глеб и застал звонок из Москвы.
– Твоя Марина жива и целехонька. Помоется, причешется, будет как новенькая. Поздороваешься?
Глеб увидел как с экрана ему машет рукой и вымученно улыбается усталая женщина, он тоже улыбнулся и поднял в приветствии руку.  Под глазом у женщины уже позеленел здоровый синячище. «Наверное, Малой приложился, скотина!» Ну зачем так злобствовать, пусть даже за зарплату?!
– Спасибо вам. – Тихо сказала жена покойного Кузькина и закрыла ладошками лицо. За спиной женщины прямо на тротуарной плитке распластались три тела. Два высоких с сомкнутыми за спиной руками лежали плашмя. Третий – коротышка в военном мундире с откинутым в сторону галстуком лежал на боку, подогнув ногу.

Объемный живот мешал ему вытянуться на асфальте и казалось, что Пугайло просто не успел опуститься на колени. Глеб всматривался в объемный зад своего врага, предполагал, что еще чуть-чуть и брюки цвета хаки расползутся по шву.  Конечно ему хотелось бы заглянуть в лицо кровавого воришки, а если бы влепить носком ботинка по мягкому месту, то начало дня можно было бы определить, как отличное. Но по видео пинок не пошлешь. А в лицо, потом посмотрит как нибудь.
– С тебя бурчак! Не меньше 20 литров. – Заявил Сергей Чуров.
– Не 20, а все 200 дружище – Ответил Глеб. Радость хлестала через край. Он понимал, Серега на задержании, но все равно выделил минутку, чтобы сообщить об освобождении женщины.
И за эту новость ему огромное спасибо. Арест Пугайло менял все настолько, что вернувшегося с прогулки Сашка Глеб встретил радостной улыбкой.  Теперь можно спокойно разобраться с машинами, не бояться, что на хутор к Мане нагрянут бандиты. Такое чувство, что после долгого изнуряющего заплыва ноги наконец коснулись твердого дна.
Выслушав сообщение Сашок коротко произнес «Хорошо» и понурив голову направился в душ. Парень вообще вернулся с пробежки задумчивый. Долго стоял перед зеркалом завернутый в полотенце, молчал и поминутно вздыхал. Глеб излагал партнеру подробности, а Сашок все повторял как попугай.  Жену Кузькина освободили. «Хорошо», полковника везут на допрос «Хорошо».
– Спас нас Серега! Представляешь, мы с тобой из мертвой паутины охотников можем с чистой совестью на свободу и прямиком в Оломуц!
– Хорошо – заевшей пластинкой отозвался парень.
– Никто за нами гнаться не будет, с пистолетом наизготовку на пути не возникнет. Сашок без тени радости кивнул и опять вздохнул.
– Болит что-нибудь?
Парень помотал косматой головой в стороны и в очередной раз вздохнул.
– Мама звонила?  – не унимался Глеб.
– Я звонил, все в порядке
– Так чего киснешь?
– Не знаю. – Честно признался Сашок.
Покофейничали наспех на заправке. Глеб не сдержался, отправил Мане сообщение. «Полковник арестован, жену Кузькина освободили».
Ответ прилетел мгновенно: «Ура-а-а-а!!!».
Маня эмоций никогда не сдерживала.  Сейчас бы со смаком выспрашивала и комментировала события минут десять, принялась мечтать, как им будет хорошо, когда не надо бояться каждого шороха.  На ахи и радостные визги уйдет не меньше пятнадцати минут. Глеб решил приостановить восторги. «Подробности вечером» – сообщил жене и кивнул Сашку на выход. Парень плелся сзади молча, а в машине даже не достал свой айфон, просто сидел молча, пялился в окно, что не на шутку встревожило Глеба.
Через двадцать минут уже выходили из машины во дворе хозяина Мазды. Вацлав широко улыбался и даже раскинул для объятий руки.  Неужели настолько радуется продаже машины? Так и продажи пока нет.  500 евро, это только задаток. А оставшиеся три с половиной он получит, когда перегонщик прибудет за машиной. Договор у Глеба был составлен на русском языке, и он привычно изложил содержание стандартного документа. Убрав в карман 500 евро, Вацлав распахнул дверь крытой веранды и приглашающе протянул руку.
– Позавтракаем вместе.
Глеб с Сашком не отказались. Уютная веранда, на столе помимо жареных колбасок, кувшина с соком стояла и пепельница. Значит можно перекусить и со вкусом покурить. Хозяин щедро выложил пачку сигарет, Глеб сунул руку в барсетку и достал красную Золотую Яву. Вацлав взял пачку из рук, открыл. Понюхал:
– Русские?
Глеб согласно кивнул.
– Сам давно из России? – Поинтересовался Вацлав.
Глеб ответил, что не был в Москве уже больше 10 лет. Собирается, да всё недосуг. А теперь и вообще не скоро получиться. Как же он ошибался в эту минуту! Но об этом Глеб узнает потом, две недели спустя. Сейчас же за столом на тенистой веранде мир и планы он видел себе в привычном разрезе. Покончит с делами, вернется домой и заживут они с Маней спокойной хорошо отлаженной жизнью. Вацлав слушал, кивал, с наслаждением затягивался Явой, одобрительно поцокивая языком.
Сашок безразлично, но активно уминал угощение. Глеб ограничился парой кусочков сыра и кофе. На вопросительный взгляд хозяина пояснил – давно на диете. В ответ Вацлав тоже попенял на здоровье. А как же – пятый десяток перешагнул. Так незаметно время пролетело. Теперь вот виноградник свой, дом, два сына и дочь взрослые. Дедом стать успел, к вечеру устает так, что засыпает на пятой минуте новостей прямо у телевизора.
– Я новости стараюсь не смотреть, — подхватил беседу Глеб. Одно расстройство.
Вацлав согласно кивнул.
Помолчали. Вступительная часть беседы завершилась и Глеб справедливо ждал какую причину своего радушия озвучит чех.
– В Москву должен поехать в середине июля. – Наконец сообщил он. – Виза годовая, перед Рождеством оформлял. Как думаешь можно сейчас ехать?
– В Москву не опасно, а сама дорога не знаю. Всякое случается, вот недавно мужика на ночной дороге у поляков отбил.
– Поляки да, не знаешь что ждать от них. У нас беженцев нет, а знакомые из Пловдива жалуются, пустили в пустующую квартиру, теперь сезон отпусков, а выселить не могут.
Помолчали опять.
– Я когда в Москву собираюсь настоящую шпионскую подготовку веду. Месяца за два, жене сообщаю – выставка в Москве будет. Приглашение прислали. У меня их знакомый на компе рисует, но как версия для жены срабатывает.  Дескать, точную дату потом сообщат по телефону. Как Наташа у себя в Мурманске билет купит, я жене озвучиваю дату отъезда.  Через 15 дней должны встретиться, а как с дорогой получиться пока не знаю. В этом году у нас свидание юбилейное 20-е. Каждый год в середине июля мы как птицы вылетаем навстречу друг другу. Я из Праги, Наташа из Мурманска. Кто первый приземлится, встречает другого в аэропорту. Я всегда успевал раньше. Стою с букетом, жду.
– В этом году лететь не получиться. – Сделал осторожный шаг к предложению Глеб.
Сашок же оживился на слове «Свидание».
– А Наташа это кто? – поинтересовался паренек.
– Любимая моя. – Пояснил Вацлав и его лицо украсила нежная мечтательная улыбка.
– Счастливый ты. – С завистью произнес Сашок и мечтательно вздохнул. – Я бы к Нине и в Минск, и в Сибирь поехал. Позвала бы только.
Глеб с изумлением уставился на партнера, но тот рассеянно смотрел в окно и многозначительного взгляда не заметил.
«Да он влюбился, бедолага – понял наконец Глеб и изумился – Увидел девушку мельком один раз на экране и уже размечтался. Вот что значит молодость». Когда причина бесконечных вздохов молчания и грусти прояснилась, Глеб облегченно вздохнул. С парнем все ясно, а к чему ведет хозяин? Не просто так откровенничает, рассказывая, что с какой-то Наташей он каждый год встречается в Москве. Зачем-то ведь рассказывает о ней малознакомому человеку.
– В том-то и дело, что самолетом не получится, вот и ломаю голову как лучше добираться. Можно на перекладных, говорят через Турцию или Казахстан лететь можно.  Только долго и дорого получается. Думал, вы какой вариант подскажете…
Глеб мгновенно сделал стойку. А что, если Вацлав на Мазде поедет в Вильнюс. Там передаст машину, а сам через границу пешком. На белорусской стороне возьмет такси. В Минске на самолет и через 30 минут во Внуково.
Перегонщик за машиной приедет не раньше чем через 7-8 дней. А Вацлав мог бы и свою проблему решить и Глебу помочь.
Идея Вацлаву показалась заманчивой, а что касается Сашка, так просто привела в восторг.
– Я тоже в Минск могу поехать. А когда надо? Можно хоть сейчас!
– Остынь, Сашок. – Мазда едет только до границы. Ей надо в Литву, а не в Минск.
С лица парня сползла мечтательная улыбка.
– А если у Наташи есть шенгенская виза, то могли бы и в Риге встретиться – Предложил очередной вариант свидания Глеб.
Вацлав покачал головой.
– Она только на Москву соглашается. Да и места у нас там свои…
Расстались на том, что чех обещал «подумать», а Глеб не спешить с поиском перегонщика. Провожая к машине, Вацлав прихватил двадцатилитровый бундуль с вином: «Презент, Изабелла прошлого года».
Сашок опять погрузился в свои мысли, а Глеб гнал джип на предельно допустимой скорости.  Душа ликовала, приманивая разные самые радостные воспоминания. Вот сегодня вспомнил русского бюргера Вольдемара, а параллельно и неожиданную экскурсию по курортному городку. Тогда они просто гуляли по городку Шенау, щелками камерами. А потом дома, рассматривая кадры выяснили – по служебной надобности попали они с женой на элитный европейский курорт.  Оказывается, что Шенау и Вембах находились в так называемом Бельхенском треугольнике между тремя известными альпийскими вершинами. Каждая из которых расположена в отдельной стране. На французской стороне Эльзасский Бельхен, южнее Бельхен Швейцарский, и Бельхен в Германии, высота его вершины над уровнем моря 1414 километров.  На этом пике они прорезали стареньким гольфом облако. Поездка в Альпы была в октябре, на обратном пути они намревались посетить-таки пивной фестиваль Октоуберфест. Нелька, как купила в первые свои немецкие года старинный национальный наряд, так каждую осень и фестивалила в нем. Национальный костюм на празднике избавлял от оплаты пива. Маня немецкий сарафан приобрести не сподобилась, но собиралась взять наряд на прокат. Но тогда на пивной праздник они не попали, Глеб вдруг закапризничал – пивной фестиваль для людей здоровых. Я пива больше 300 грамм выпить не могу, ты тоже не ах какой ценитель.  А посмотреть на праздник можно и в интернете. Резон в словах мужа был. Маня легко согласилась не ехать в Мюнхен. А Глеб тут же обосновал крайнюю необходимость направить путь через Оломоуц.
Вот и сейчас пересядет Сашок в БМВ охотника и вперед
– Сашок, а ты в Альпах был?
– Кажется да. – рассеянно ответил паренек. У нас по школьной программе положено научить ребенка кататься на горных лыжах. Вот меня и возили.
– Научился?- Глеб позавидовал Сашку. Парень утвердительно кивнул и снова примолк.
В салоне Глеб включил рок, и танцевал от всей душ пальцами, головой, не отрывая взгляда от дороги. Сашок на громкие звуки почему-то не реагировал, хотя грохот в салоне автомобиля стоял такой, что Глеб пропустил два звонка Великого.
– Клиент машину берет! – Победно сообщил он. Деньги готов отправить в течение трех дней.
– Угу.- отозвался Глеб.
– Что «Угу»? Надо остаться подождать.
– Кому надо? – Отозвался Глеб. И мысленно представил, как наливается краской лицо Великого. Он мог бы успокоить партнера одним сообщением о приезде Вацлава на это машине в Ригу. Но решил покуражиться. И сказать про возможность халявной перегонки машины потом, когда Великий уже закипит от досады.
Но до нужной кондиции тот все не доходил, хотя принялся уговаривать Глеба остаться на три дня на полном довольствии фирмы, чтобы зря не колесить и сразу перегнать машину.  Глеб, как купюры в бумажник один за другим складывал аргументы Великого и иезуитски молчал. Скрипя сердцем, Великий на треть увеличил суточные, и замолчал в ожидании ответа. Самому ему в поездках фирма оплачивала настоящие кошкины слезы. 20 евро в сутки и никаких отелей. Года два Великий сидит на приколе, срок действия прав закончился, а поменять их не получилось. Мужик скучал по дорогам, новым впечатлениям. Каждый раз заказывал для себя полюбившийся польский Курчак. А сегодня недоумевал – почему Глеб не спешит соглашаться. Три дня в отеле в тихом чешском городке.
Наконец не выдержал:
– Ну что остаешься?
– Где? – включил дурака Глеб.
– Ну у машины.
– У какой? Я на джипе, вторую через час забираем. Мы уже уехали.
Великий горестно вздохнул:
– Может вернешься, не сейчас, а через пару дней.
– Подумаю. – Подвесил Глеб Великого и отключился.

Глава 34

Маня не ходила, а летала по дому птахой.  В голове как попурри возникали строки из самых разных песен, сопровождая состояние душевного подъёма. Заметив котиков у входной двери, она пропела «Куда идем мы с Пятачком?» Косматый и Бозя маршрута не уточнили. С удивлением посмотрели на хозяйку и переместились в сад. Маня отметила, наверняка усатые покрутили пальцем у виска, дескать напевание разных мотивов – верный признак неустойчивости настроения. Не-е-т! Настроение у Мани устойчиво поднимало ноту радости.  «Веселья час и час разлуки» – протянула она во весь голос колдуя над кофе и увидела, как из кормушки выпорхнула стайка серых птиц. «Ну, извините, придется потерпеть» слегка поклонилась женщина в сторону окна. Значит полковника посадили в камеру, для них с Глебом это отлично– можно не бояться неожиданных гостей с недобрыми намерениями. Жаль, что поздно, защелкнули бы на его запястьях наручники дней десять назад, и не пришлось бы осквернять сад непреднамеренным двойным убийством. Это событие держало Маню на прочной эмоциональной веревке постоянно. Она даже собиралась выяснить у Теодоры какая статья в УК Латвии предусматривает убийство при самообороне. Но пока не придумала чем мотивировать такой интерес. Подругу на мякине не проведешь – прокурор на пенсии не теряет профессиональных навыков. «Давай пожмем друг другу руки и в дальний путь на долгие года…» – вернулась она к романсу, переливая кофе в кувшин-термос.
Дальний путь это хорошо. Идею о путешествии на собственном трейлере теперь, наверное, можно извлечь из папки «Мечты» и переместить в розовую папочку «Ближайшие планы». Они не будут покупать новый трейлер, напичканный электроникой. Все это выпендреж. Домик на колесах должен быть компактным и не притягивать завистливых взглядов. Надежным на дороге и не сложным в ремонте.

Путешествовать по европейским автобанам не имеет смысла. К самым интересным местам ведут как правило второстепенные дороги. Вон в прошлом году они решились осмотреть замок в скале. В Словении это было. Второстепенная дорога длиной в 50 километров вела через поля, перелески. За час они повидали низкие, но яркие домики маленьких деревень, жители которых заметив машину останавливались и смотрели ей в след до тех пор, пока она не скрывалась из виду. Кто-то из этих жителей и был хозяином осликов. Маня подружилась с ними. Заметив на отгороженном сеткой рабица поле троицу животных, они остановились. Маня нырнула в продовольственную корзину набрала сухарей и направилась к осликам. Двое наблюдали ее приближение с нетерпением перебирая копытцами, а третий захлебываясь от восторга вопил так, как будто ждал всю свою нелегкую жизнь именно эту немолодую женщину. Что интересно, грандиозное строение, вписанное в скалу, с каменными балконами и подводным входом они вспоминали с таким же упоением, как и краткое знакомство с ослами.  В Словению они если и поедут, то ближе к осени. А первым делом направятся в Голландию. Прямиком в Болсвард, с его сказочными домиками. Будут гулять по хорошо знакомым улицам, осматривать причудливые садики. Теперь Маня не будет отворачиваться от окон.  Муж высмеивал ее за деликатность. Идут они по узкому тротуару вдоль дома мимо окон почти во всю стену. За стеклом диваны, торшер работает телевизор, а в кресле сидит в халате женщина и в таком же толстом халате ее муж. На полу спит собака. Напротив окна, почти весь простенок занимает огромный резной буфет, на полке камина выставлены разные фигуры. Через окно можно свободно рассматривать частную жизнь совершенно незнакомой семьи. Никто не подойдет и не задернет в раздражении штору. Их просто нет на окнах. Традиционно маленькие спаленки голландцы оборудуют на вторых этажах. На первых как витрина гостиная и где-то в глубине кухня. Глеб тогда сказал Мане:
– Смотри камин открытый.
Для промозглого октября большое дело. Их знакомые маниакально экономили тепло. С утра ставили на минимум радиаторы в спальнях, и только час перед сном выставляли там температуру 19 градусов. Маня мерзла и напялив пижаму тайком переводила ручку на 23. Минут через пятнадцать убавляла и чувствовала себя мерзким воришкой. Чем выше температура в помещении, тем меньше денег на счету. Прямая зависимость. В России к такому не привыкли. Регулятор температур ставить на каждую батарею не сподобились.  Коммунальщики порой жарят так, что москвичи зимой распахивают окна.  Четыре года назад Ирина жаловалась – коммунальные платежи 800 евро в месяц. И никак не получается экономить. Вода дорогая, газ тоже. У приятельницы на чердаке стоит свой котел. Там тоже можно все регулировать и температуру горячей воды, и подачу тепла. Собственной котельной в социальном доме Маня с Глебом удивились. И тут же задались вопросом – зачем перерывать улицы, укладывая трубы теплотрассы, когда можно установить агрегат, размером со средний холодильник и уже на месте по потребностям отапливать в холодное время дом или квартиру? Интересно сколько теперь после введения санкций против России Ирке придется платить за коммунальные услуги?  К примеру в Риге платежи удвоились.
«С чего это я летом о камине и котлах обогрева вспомнила?» – задалась Маня вопросом, твердо решив сегодня же позвонить болсвардской Ирине. Правда на фоне войны они поругались. Но можно сделать вид, что Маня этого не помнит. Ах, да она вспоминала как гуляли по городу, и муж остановился у огромного окна тыча пальцем предлагал Мане через головы хозяев осмотреть открытый камин. Маня отвернулась – нехорошо подглядывать. А муж с женой даже не шелохнулись. Сидели в своих креслах как восковые фигуры. Глеб рассмеялся – традиция в Голландии такая – окна должны быть открыты. Так со времен охоты на ведьм повелось. Дескать нет в нашем доме никакого колдовства. Смотрите люди добрые, убеждайтесь!
Вот бы раскрыть в политических кабинетах все окна и сейфы, организовать открытую трансляцию всех переговоров ! Может тогда не случилось бы войны? А то неровен час на фоне европейской смуты кому-нибудь придет в голову идея поохотиться в политических и элитных заповедниках на ведьм современного фасона. Замыслили бросить бомбы на город – пожалуйте на костер.
Тут же Маня вспомнила явление подсолнечной бабушки которая намекала на материальность мысли. Или сама по себе любая мысль это не страшно, пока ее в текст не переведешь?
Про ведьм и казни она писать не станет.  А порхнуть мыслями можно, наверное.
«Твои глаза, как два тумана, как два прыжка из темноты» – напела Маня строчку из коронной программы своего покойного брата.
Домашние дела под пение шли споро. Стиральная машина как-то незаметно перешла в режим отжима. Зеркала блестели. Маня мыла их самым ленивым способом. Разводила в опрыскивателе раствор с бельевым кондиционером и уксусом. Сбрызгивала поверхности, а потом двумя салфетками протирала. Приходилось доставать для протирки и третью и четвертую салфетку пока не избавишься от разводов. А сегодня она покончила с зеркалами и оконными стеклами совершенно для себя незаметно.
Вот что значит хорошие новости. А еще Марину Кузькину освободили из подвала нехорошего полковника. Глеб молодец! Он эту Марину в глаза не видел, да и вряд ли увидит когда-нибудь. А ведь сумел помочь женщине. Дома, наверное, радость, дети соскучились от матери не отходят. Да конечно им предстоит похоронить главу семейства. Но ведь и мама вернулась домой живая и невредимая. «И печаль и радость…» – машинально напела она, шагнув на диван. Надо снять и перемыть все 44 предмета с полок над панорамным окном.  Собиралась еще в прошлую командировку мужа. Он не любил глобальных домашних уборок. И самые хлопотные дела Маня переносила на командировочные дни.
Но тогда его редкие звонки и короткие сухие ответы сначала несколько дней держали в напряжении. А потом и вовсе выбили из седла. Два убийства в одну ночь и вовсе не выходили у нее из головы. Одна за другой всплывали сумеречные картины. Вот они с Великим уходят из дома на тайную тропинку прячась в тени деревьев. Это чтобы ненароком не словить пулю охотника. Потом она видит в окно, как при свете луны двое катят вдоль оврага ее садовую тачку, из которой свисают и раскачиваются плотно смотанные ноги крупного человека. Затем ночной визит утопленника, и спелёнатая страхом Маня целых три часа сидит в засаде. А эти шаги: «шварк, шварк». «Топ, топ – топает малыш» – опять не к месту пропела она. И расхохоталась в голос представив, как растрёпанная скорчилась на табуретке за тумбочкой дрожащими руками прикуривает сигарету. А подсолнечная семья в гостях. Б-р-р-р. Хорошо, что теперь все наконец закончилось и можно без оглядки заниматься привычными делами. Обязательными, желательными и любимыми. К числу любимых она относила возню в саду и свое журналистское пенсионное баловство с текстами, комментариями к новостям. А самые лучшие минуты она занималась сказками. Сначала эти тексты Маня писала для внуков, намереваясь озвучивать их и отправлять малышам в Москву. Но внуки подросли, а вместе с ними менялись и сказочные герои. Они осмелели, вмешивались во все подряд. Задирали домашних котов, а порой Тем и Ген затевали борьбу в птичьей кормушке под кухонным окном. Синички малышей давно не пугались, с некоторыми мальчишки даже подружились и порой принимались играть в истребителей, усаживаясь на спины пернатых друзей. Но ведь в кормушку прилетают особи и покрупнее. Спикирует рассерженная ворона, долбанет малыша клювом и все… Маня так боялась за мальчишек, что хотела выбросить недописанную главу в корзину. Но компьютер сначала завис.
А потом уже ночью во сне подсолнечная бабушка вдруг стала большой и усевшись в кресло строго сказала: «Что написано пером – не вырубишь топором, не отправишь в корзину и не выбросишь за борт. Это уже случилось и теперь принадлежит времени. Важнейшая деталь в конструкции новых событий». Маня все утро размышляла над философскими сентенциями своей героини. Сокрушалась – ведь это она сама пять лет назад придумала бабулю и поселила ее в домике на подсолнухе. Как же так получается, что вымышленная старушка является учить уму разуму своего создателя? Хотя про детали событий, которые потом причудливым образом вплетаются в новые старушка говорит правильно. Или это Манино подсознание говорит? Или кто-то еще следит за каждой ее мыслью и вмешивается? Тогда почему в ночном кошмаре с утопленником в кресле-качалке этот кто-то не остановил поток домашних ужасов на рассвете? Как бы там ни было, она ничего из текстов удалять не стала и дала себе слово, что в историях подсолнечного семейства впредь будет избегать всяких опасных сцен, и страшных сюжетов.
Да… интересную мысль подкинула Мане бабуля. Любая мелочь, которую ты сделал сегодня может повлиять на то что произойдет завтра, или через месяц, может год… Скажем, сунула впопыхах 10 евро в карман куртки. Весной убрала одежку в сезонный мешок на антресоли, а осенью достала курточку, принялась готовить к стирке и бац – денежка. Маня пару раз замечала, что такие невольные заначки находились всегда неожиданно и как нельзя кстати.
Тут мысль переметнулась к главной заначке, вполне осознанной и припорошенной разного рода страшными событиями. Вроде бы теперь, когда умер Кузькин, арестован в Москве Пугайло, а жена покойного стараниями Глеба вернулась к детям этот клад можно считать своим? Тогда можно запланировать брусчатые дорожки в саду. Осуществить мечту французской калитки у входа с центральной улицы. В мечтах Мани она должна быть белоснежной. Несколько досок ошкуренных и покрашенных соединены на разной высоте, но так, чтобы остановившись перед калиткой ты мог видеть посетителя, а не он тебя. Всякие тяжёлые укрепления дома и сада ни саму Маню, ни Глеба не вдохновляли. А этот вариант будет служить препятствием и одновременно не отгородит наглухо двор. Она делилась мыслями о калитке с соседями. Говорила, что соседские собаки часто забегают на участок. Они маленькие и беззлобные, но Котики их бояться, да и сама она не раз пугалась неожиданно забежавшую на веранду жучку. На самом же деле Маня намеревалась калиткой поставить препятствие для неожиданных Ирэнкиных вторжений.
Инвестиционные Манины планы прервал звонок. Глеб улыбался в камеру, а за его спиной на фоне щемящей голубизны неба, возвышался фасад причудливого строения.  Выступ фасада здания венчал острый резной шпиль. Несколько похожих есть в старом районе Риги, они обязательный атрибут любого даже небольшого немецкого городка. Но ведь сейчас Глеб в Чехии. Или уже нет? Ясное дело муж сидел за столиком уличного кафе, с чашкой кофе и неизменной сигаретой.
– Где это вы так красиво отдыхаете?
– Моравска-Тршебова, в 70 километрах от Оломоуца.
– Площадь на немецкую похожа, — Маня всматривалась в виды, которые Глеб демонстрировал поворотом камеры.
– Да, Сашок справился в Википедии – город был сначала немецким, потом чешским. Опять перешел Германии в 38-м перед войной, а после в 45-м снова стал чешским.
– Видишь как бывает – меняются жители, административная принадлежность целого города или группы городов, а дома стоят себе веками.  Не то что сейчас на Украине – отступит часть из городка, остановится и раздолбит за спиной в крошку и дома и мосты. Прямо варварство какое-то…
– Да, война без правил. – Согласился Глеб, но углубляться в тему не стал. Настроение было такое, что говорить хотелось только о хорошем и красивом. Он переключил Манино внимание на русскую гимназию в этом городке, оказывается она еще в позапрошлом веке переехала сюда из Константинополя. И долго существовала, без всяких проблем обучая детишек на русском языке. Теперь там не учат детей, но гимназию до сих пор называют «русской». Маня быстро отыскала в википедии информацию о городе.
– Прикинь там в замке сохранилась самая большая в Чехии пыточная. Ужас какой!  Идешь на экскурсию и осматриваешь всякие дыбы гильотины на которых корчились от боли и умирали люди.
– В пыточную особо впечатлительным можно не ходить, а замок красивый. Мы с Сашком погуляли там немного. – Глеб переместил камеру на паренька, тот махнул рукой, улыбнулся и ничего не сказал. Потом сбросил жене пять фотографий из ухоженных двориков замка, она перелистала их и не выдержала, сообщила таки мужу о своей белой зависти.
– Счастливой ты.
– Счастье есть, его не может не быть. – Ответил он, а Маня подумала: «Главное не пропустить его в ежедневной суете. Известно же – между прошлым и будущим есть только миг».
– Ну почему в Росси таких замков нет? – Задал муж неожиданный вопрос. Маня уже приготовилась возразить Глебу. Есть целый ряд и замков, и крепостей, но связь неожиданно прервалась. Она попробовала переподключиться – не вышло.  Отправила сообщение – «Жду вечерней связи. Есть новости». Получила в ответ «Ок» и поняла – сейчас выспросить детали всех событий не получится. Лаби, подождет вечера и расскажет мужу у обо всем, включая события на форуме и комментарии Витаса к ним.
С каким удовольствием она бы тоже отправилась в поездку со всеми историческими остановками. И в замок Глубока-над-Влтавой, и в русскую гимназию Моравска Тршеба. Теперь, когда все позади, Маня всетаки настоит и они с Глебом купят трейлер, оборудуют там места для котов и как цыгане в кибитках отправятся путешествовать в своем комфортном доме. Будут останавливаться в самых красивых и интересных местах. Но это потом. А сейчас Маня забила в поисковике название вчерашнего замка и принялась всматриваться в доступные иллюстрации. Впечатляет. Замку 400 лет. За это время у него сменилось 26 владельцев. С середины 17 века замок принадлежал князьям Шванцербергам, с 12 века этот род входит в то, что называется элитой. Любопытно, что в замке жили князья не постоянно.  Но обязательно приезжали осенью в сезон охоты. Сохранилась библиотека с почти одиннадцатью тысячами книг, коллекция оружия, а внутренние залы и покои князей в таком состоянии, что турист всего за пять евро может почувствовать здесь важным гостем. Маня представила, как Сашок рвется осмотреть коллекцию оружия, а Глеб напоминает – пора ехать.
Маня долго всматривалась в иллюстрации, попутно вспоминая как в составе стройотряда ездила на реставрацию крепости Капорье. Вот сохранилась же, была она там и после реставрации. Темное деревянное сооружение с кафешками и восстановленными на стенах росписями превратилось в туристический объект. А соборы, монастыри, тот же Зимний дворец и Кремль. Глеб неправ – сохранилось многое. Не все конечно. На западе страны с учетом трех войн только в прошлом веке сохранить или построить нечто похожее на замок Глубока-над-Влтавой было просто невозможно. Время от времени на этот фланг накатывали мощные волны войн, а откатившись давали русским небольшую передышку, чтобы накатиться и смести все на своем пути в очередной раз.  Последняя мирная пауза продлилась 77 лет.  Хотя называть мирным это время можно с большой натяжкой. Перестройка, приватизация, экономические засады и предательство элит… Все это прерывало традиции, сглаживало семейную память, не оставляло потомкам и наследникам даже такого скромного, на фоне этого замка строения, как Дом у Сынку. А жаль…
Да и сейчас идут странные процессы. На днях в новостях сообщили о продаже Министерством обороны в частные руки Константиновского дворца. Новость прозвучала коротко, без акцентов анализа и озвучивания цены. Ясно, когда внимание россиян приковано к событиям на Украине, мало кто зафиксирует внимание на этой странной сделке. Но ведь дворец – это не простой объект. Продавалась по сути собственность царской семьи, давно переведенная в государственную. Затем часть строений использовалась военными. А вот кто, когда и какими хитрыми путями переместил военную, по сути государственную собственность в коммерческую – большой вопрос. Тех, кто насторожился при этом сообщении поспешили успокоить – объект продается с обременением – новый хозяин, открывая здесь аукцион обязан отреставрировать исторические залы и организовать в них музей. Может Маня что-то перепутала и продают не сам дворец, а только кадетский корпус. Но все равно непонятно – военное министерство не коммерческая структура, а броня государства, выстроенная за счет налогов и бюджета под определенные задачи, и вдруг погружается в коммерцию?  У советской, а потом и российской армии объектов много и санатории, и пионерские лагеря и госпиталя и военные академии. Тысячи военных городков – гарнизонов в которых по сей день живут семьи. Пустить все с молотка? Ликвидировать материальную базу государственной военной структуры? Что-то в этом деле точно не чисто. При таком размахе распродаж государственного добра появление Пугайло не удивляет. Если этот фронт потрясти слегка, то из вороватых полковников можно собрать целую армию. А не останови их, так никакие дворцы не уцелеют, если ими торговать будут как пирожками. С собственностью в России определенно надо что-то делать. Раскипятилась Маня, а потом осадила себя – мысль материальна. Не напрасно весь день она кружит вокруг исторических построек.
С российской собственностью вообще происходят чудеса, не подвластные никаким экономическим законам. Воссозданная после разрушительной войны неимоверными лишениями народа всей страны, после 90-ых она чудесным образом перешла в частные руки. Когда здесь в Европе стали замораживать счета и собственность русских воров, Маня поймала себя на том, что одобряет такие действия. А что? Кремлевские власти охая и ахая над ошибками приватизации и присвоения целых отраслей промышленности так и не сподобилась оформить материальные претензии откровенным воришкам, запросив у Интерпола их депортации на родину. Но это зона экономики мирной. А что касается военной, то уж здесь то, должен быть полный порядок. После громкого скандала с Васильевой, девицей, распродававшей направо и налево целые военные объекты, власти обязаны были навести строгий учет объектов безопасности страны. Торговку не посадили, но сама проблема сохранения военного имущества тогда обсуждалась широко.  А уж с началом специальной операции на Украине, многие решили, что страна берет наконец реванш, возвращая утраченные в преступные 90-е и права, и правила, и земли, и собственность. Неужто ошиблась?
Если так, то ждут и Европу и Россию долгие темные времена. А жаль. Никого эти потрясения не обойдут. И их с Глебом, в том числе.  Маня оказалась права, и очень скоро события в их жизни подтвердят это.

Глава 35

В Оломоуц они прибыли под вечер, рассчитывали прибыть на пару часов раньше, но по дороге вынуждены были четыре раза остановиться. Первый раз потребовал разговора Великий. Он убеждал Глеба через два дня вернуться за Маздой перечисляя статьи экономии. Целый день мужик, почесывая брюхо не поднимался из офисного кресла и дотошно считал. Теперь оглашал список статей расходов.
– Три ночи в твоем любимом Оломоуце. Фирма оплатит по 30 евро за номер.
– 60. – Поправил Глеб.
– С суточными получается 50.- Настаивал офисный постоялец.
Но на Глеба что-то нашло. Нет бы сразу сообщить о намерении Вацлава приехать на машине в Вильнюс и прервав разговор катить прямой дорогой в город молодости. Так нет же!
– Суточные и апартаменты 90 в день!
На этой фразе он понял что до дрожи хочется закурить, заметил съезд с трассы и свернул на придорожную стоянку.
Сашок через минуту филигранно припарковался рядом. Выбрался из Бэхе, потянулся. Но курить не стал, и даже не поинтересовался кто там на проводе дистанционно снижает скорость передвижения к намеченной точке.  Сашок несколько раз присел, потом привычно размял ступни сначала поднимаясь на носочки, а потом резко опускаясь на пятки.  Парень делал набор упражнений механически, и Глеб искренне восхищался его хорошо выработанными привычками. Сам он постоянно собирается делать зарядку по утрам, плавать при первой возможности. Дома в магазин отправляться не на машине, а на велосипеде. А почему нет? С середины апреля до первых чисел ноября вполне себе пригодный способ передвижения.  Дожди не каждый день, заморозков нет. Вообще климат в Латвии можно назвать ласковым. Порой до Нового года у них в саду остаться зеленым газон.  Первые два года срезая к рождеству зеленые листья сельдерея Маня рассылала всем знакомым фотографии природного чуда. А потом привыкла настолько, что, когда в очередную зиму перед католическим рождеством за одну ночь газон покрылся плотной шапкой снега даже удивилась – с чего бы это.  Да по снегу на велосипеде ездить не сподручно и под дождем Глеб выезжать не стал бы. Хотя искренне восторгался в Нидерландах, глядя из салона машины как под косым от сильного ветра дождем упрямо крутят педали спешащие на работу голландцы.  У каждого над лицом свисает капюшон плащ-палатки и не поймешь женщина или мужчина прорывается к цели через непогоду. Глеб погрузился в свои вело рассуждения настолько, что напрочь отключился от темы разговора с Великим. А тот между тем закончил озвучивать список экономии и подвел итог. – Экономия получатся целых 400 евро! Согласен?
– На 400 евро? Конечно! От денег я никогда не отказываюсь. Отправляй.
На немедленные траты во имя будущей экономии Великий готов не был, и как всегда молниеносно нашел аргумент:
– Их сначала надо сэкономить, а потом если понадобиться куда-то там отправлять.
– Не куда-то там, а мне!
Мысленно Глеб чертыхнулся. Маня всегда говорила, что Великий мастер провокаций. На пустом месте он умудрялся вывести Глеба из равновесия, вынудить его говорить о политике или философии. Для него самым важным был сам процесс разговора. Сейчас он служил фоном к делу. Глеб в свою очередь находил нужные клавиши и невольно вынуждал Великого пускаться в пространные рассуждения о вселенной. И пока тот бороздил звездные просторы, заглядывал в кратеры Марса, искал русла рек на обратной стороне луны, Глеб мирно засыпал. Но сейчас другая ситуация.  Время ограничено, Иржек ждет в автомастерской звонка от Глеба. Он уже сообщил время прибытия, указанного навигатором. Намеренно прибавив к нему 30 минут. Из этого запаса Великий уже откусил целых семь.
Второй раз остановились на заправке.  Бак джипа Глеб всегда заливал по горлышко, а о Бэхе впопыхах не позаботились. Когда Сашок дважды мигнул фарами, сообщая так о необходимости остановиться, Глеб подумал о поломке. Оказалось, уже 15 минут на показателе топлива горит красная лампочка. Обычно этот сигнал оставляет водителю фору – километров 30 машина еще спокойно проедет. За 15 минут они успели проскочить уже около 20-ти. Эта Бэха ни Глебом, ни Сашком не обкатана, может встать и раньше. Так что свернули на первую же заправку.  Рисковать не следует, незнакомка может подбросить любой сюрприз. Кофе пить не стали, и все равно пока Сашок заливал в бак 20 литров дизеля, Глеб сфотографировал щит с ценами на топливо. А потом и стоимость заправки прямо на колонке. 42 евро, топлива хватит в лучшем случае на 300 километров. До Оломоуца осталось 50. А до Мазды все 370! На этом фоне экономия Великого выглядит сомнительно.  Цены скачут круче, чем украинцы на Майдане. Можно сказать, допрыгались коллективно и Украина, и ЕС. Вон уже от нефти Европа готова отказаться, интересно какой тогда ценник выскочит на заправках, если ЕС осуществит свои угрозы. Или наоборот, Россия осерчает и перестанет поставлять нефть. Вот тогда-то точно все массового пересядут на велосипеды. Не из спортивного интереса, а по приговору безумных политиков!
Глеб скинул снимки Великому. Тот немедленно позвонил, и услышал от Глеба: «Все потом» и отключился.
Очередные 20 километров Глеб готовился к встрече с Иржи. Он тоже служивый, во времена Варшавского договора они были коллегами. Иржи был борттехником на МИ-8 в Чехословакских Военно Воздушных Силах, молодой задиристый весёлый. Светло-русые волосы и веснушки. Глеб тогда познакомился с Евой, а Иржи влюбился в сестричку из медпункта Советской вертолетной эскадрильи. А потом перестройка, события летели прямо на людские судьбы как камни с горы. Внезапно часть Глеба вывели на родину.  Часть Иржи осталась на месте, но с довольствием и зарплатой начались перебои. Такой связи, как сейчас, тогда не было. И уже позже, 10 лет назад при первой встрече приятель и поведал о потрясениях перестроечных годов. К тому времени все немного уже утряслось. Страна разделилась на Чехию и Словакию. Поделили и армию на две половины. В январе 1993 года наконец юридически оформилась Чешская армия, и Иржи продолжил службу в звании надпорутчика. В остальном, как всегда – МИ-8, вертолет советский, но так и остался на вооружении чешских ВВС. Даже после того, как Чехия вступила в НАТО. Тогда армейского довольствия едва хватало на выживание, а ведь пришлось еще в рассрочку выкупать собственную квартиру. К тому времени Иржи успел жениться, родился сын. Жена не стала засиживаться в декрете – медсестра через три месяца после родов перестала кормить малыша грудью, привезла в няньки собственную бабушку и вышла на работу. 18 000 долларов за выкуп, ранее бесплатно выданной государством квартиру, им разбили долями на 6 лет. Коммунальные платежи выросли, да еще долг за квартиру следовало выплачивать исправно. Это в России не только квартиры приватизировались бесплатно, но и заводы фабрики, рестораны, магазины щедро раздавали почти за так. В Чехию как осы на яблоки со всех сторон света потянулись наследники, которым возвращали ранее принадлежавшее их отцам или дедам имущество. Вот когда Иржи обрадовался, что получил квартиру в новостройке. Хозяин земли согласился продать дедовский надел, стоимость разделили между собственниками квартир.  И все проблемы разрешились. Совсем по-другому вышло с дядей Милошем. Перемены застали полковника чехословацкого КГБ в командировке. Полтора года он работал в Китае. Отозвали, вернулся на родину и пошло, поехало. Квартиру, которую по законам социализма, Милаш получил почти в самом центре Праги пришлось в спешном порядке освободить. Люстрационная комиссия вынесла вердикт – уволить без выходного пособия и права занимать любую должность на госслужбе. Важность мигом сползла с уважаемого дяди Милоша. Когда-то он помог Иржи получить квартиру. Настала очередь племянника помогать дяде. Милош с женой переехал в Оломоуц. Теперь в трешке поселились сразу 6 человек.  Только через полгода дядя Милаш устроился на пилораму, а его жена пошла санитаркой в больницу. Тогда смогли снять квартиру и переехали. Глеб вспомнил как Иржи, вспоминая этот период старательно подбирая слова рассказывал товарищу анекдот про козу. Богатый дядя бедному племяннику совет дает: «Тесно в доме? Купи козу. Совсем места не стало, да еще воняет? Продай козу! Продал – просторно хоть танцуй!». А потом повезло, нашлось подтверждение, у деда жены домик и земля еще до 48го были в собственности. Наследство оформили, те кто жили в старом доме выкупили его. И тогда Иржи стал бизнесменом. Первое время автосервисом заправлял дядя Милош. Только там и смог отойти от потрясений. А потом и Иржи уволился со службы – дела пошли в гору. Пару лет назад они с приятелем хором обкладывали матом европейского любимца Горби, год назад поздравляясь с рождеством корили почем свет стоит ковидную тюрьму. Всегда, пусть и коротко, но поздравлял друг друга с Днем рождения, днем авиации. А последние полгода, не созванивались. Как Иржи оценил специальную военную операцию на Украине? Если как Витас, то плохо.  Если выбрал правильную сторону истории – тогда нормально. Хотя у Глеба на всякую позицию заготовлены варианты. Проукраинская? «Мы люди маленькие – многого не знаем. У политиков и деньги и власть пусть решают. А уж если поддерживает Россию, то можно говорить обо всем и откровенно. Идеальный вариант вообще уклониться от темы. Но это вряд ли получиться.
Навигатор показывал, что до автосервиса осталось 10 минут пути. На дорогах Оломоуца пробок не было, это тебе не Рига, не Вильнюс и тем более не Москва. Глеб уже протянул руку к телефону, чтобы предупредить Иржи, что совсем рядом, как по видеосвязи на него вышел десантник.
– Привет дружище!- искренне обрадовался он белорусу. – Как там на линии фронта?
– Без особых перемен. На войне как на войне – Стреляют. – отозвался Виктор. – А вы уже на границе? Как там, собаки лают?
– Не знаю – на границе давно не был.
– Да вы с Маней на ней живете. Круглые сутки на посту.
Глеб примолк пытаясь сообразить, что имеет в виду Виктор. Собеседник рассмеялся:
– Вся “Проебалтика” и есть граница между РФ и ЕС. Литва России перекрыла транзит в Калининград, как моська на слона оскалилась.
Так Глеб на ситуацию не смотрел, может потому что относился с пиететом к государственности и Литвы и Латвии и Эстонии. Но шутка белоруса получилась гротескной.
– Вы прибыли в точку назначения. – сообщил навигатор.
Виктор помахал рукой: «До связи!». Сашок тоже свернул во двор предприятия, а навстречу джипу уже шел, раскинув для объятия руки Иржи. Глеб поспешил выбраться из салона. Приятель выглядел на все сто. Подтянутый из шорт виднелись отлично накачанные икры ног, ослепительно белые футболка и кроссовки на территории автосервиса, Глеба и вовсе ввели в ступор. Он привык что в таких местах все поголовно ходят в замасленных комбинезонах.
– Ну ты франт! – с искренним восторгом поздоровался Глеб.
Пока два слесаря осматривали Бэху, а Сашок безучастно наблюдал за ними, Глеб с Иржи поднялись по железным ступенькам в конторку и уселись в кресла:
– Ну рассказывай.
Глеб вздохнул и принялся излагать события с момента знакомства с Вадимом Кузькиным.
Иржи слушал перебирая в руках четки. Глеб мельком отметил, что гладко вытесанные янтарные камни – тот самый подарок русской медсестрички. Надо же! Сохранил!
– Замок говоришь купить приехал этот олигарх? Ну-ну! Уборщица тоже может присесть в кресло директора, но ее указаний никто выполнять не станет.  Не обижайся, но твоему богатому другу сама судьба оплеуху отвесила.
Когда Глеб дошел до визита охотников в Латвию, Иржи помрачнел. Парни небось с военным прошлым, а куда засунули честь и совесть?  Сцену на хуторе Глеб подкорректировал. По его версии Маня смогла позвонить в полицию и пара поспешила ретироваться.  Бэха собственность Кузькина, он просил забрать машину со стоянки, а куда ее девать на русских номерах?
– Купчую составить не получиться! – предупредил Иржи.
– Я привез тебе на разборку. Просто бросить на стоянке жаль стало. Семья сейчас к похоронам готовиться, им забрать Бэху не получиться.  Вот тебе пригнал – делай с ней что хочешь.
Иржи включил компьютер, попросил права Глеба, быстро вбил в пустые строчки данные, номер и прочие номера машины тоже вписал. Отмечу, что со слов заказчика, то есть тебя, документы на машину утрачены.  Распечатал два листа, соединил их стэплером и протянул Глебу.
– Подписывай на двух листах и добавь туда номер телефона. Глеб чиркнул в указанных местах и вернул приятелю листы. Тот достал из ящика стола коробку, отсчитал полторы тысячи евро и протянул Глебу.
– Понятно, что машина стоит куда дороже, но у нее темная история.  Я подержу ее неделю, потом позвоню тебе. Ты откажешься забирать по обстоятельствам. Я разговор запишу и буду решать, что с ней делать. Так… С делами – все! Теперь поедем, поужинаем, посидим, пообщаемся… !
От одного упоминания о еде Глеб сглотнул слюну… Разместившись за столиком на Ратушной площади сделали заказ. Сашок соблазнился качкой и пивом в неограниченных количествах. Глеб с Иржи предпочли меню поскромнее.  Для них главным блюдом ужина были воспоминания….
– Мы с Глебом тут революцию делали. – Иржи махнул рукой в сторону окна. Но рассеянный Сашок этого не заметил:
– В этом кафе?
– Неет. В кафе закрепляли. А митинговали на площади как раз напротив. – пояснил чех.
Сашок кивнул:
Карбонарии, значит. Молодцы! – Он отхлебнул пива и поднялся. – Пойду площадь посмотрю. Интересно здесь.
Мужики согласно кивнули и на минуту примолкли. Каждый вспоминал эти дни. Глеб по-своему. Прошло 2 года после его приезда в Чехию. В возрасте Сашка именно здесь он впервые увидел настоящие супермаркеты, ассортимент из множества видов сыров и колбас. Вылизанные улицы и старинные памятники. Офицер умудрился нелегально утроиться официантом в ночном чешском ресторане и даже снял квартиру в старой части города. Язык осваивался легко, знакомства с местными тоже.  Свободу и демократию молодежь ждала как главный подарок. О ней говорили, о ней мечтали, ее ждали и торопили приближение. Молодого советского парня дух демократии и свободы захватил и завихрил в своих порывах. Накал достиг высшей точки и практически во всех городах страны молодежь в назначенное время вышла на митинги. Глеб и Иржи тоже не остались дома. Народу на Ратушной площади Оломоуца было столько, что Глеб потерял свою компанию, Но, это было не важно. Казалось, что все, кто рядом родные и близкие. Люди обнимались и орали что есть мочи: «Гавел Наград!!!». Глеб и не заметил, как на его плечо легла чья-то рука, машинально закинул на чье-то плечо свою и в очередной раз заорал «Гавел Наград!». Потом повернулся в сторону соседа по митингу. Парни сделали это одновременно. И разом не снимая с плеч друг друга рук произнесли: «А ты кто?» Иржи по-чешски, Глеб по-русски. На традиционные послемитинговые посиделки, в винарню они уже отправились вместе. Там допоздна пили горячее вино и пели как чешские, так и русские песни. Зачем Глеб делал революцию в Чехии, сейчас он объяснить не смог бы. Тогда он был убежден, что это правильно и важно. У Иржи свои объяснения – Пражскую весну с бесконечными разговорами о свободе слова, расширении гражданских прав, либерализации и демократии без границ он встречал, можно сказать, в памперсах. События завершились вводом в страну армии Варшавского договора, разделением стран на две федерации Чехию и Словакию. Либералы предполагали три федерации, чтобы обозначить еще и особость Моравии. Но ограничились двумя. Безобидность программы построения «социализма с человеческим лицом» символ бархатной революции, Александр Дубчек пытался представить в Кремле. Но Брежнев идеи первого секретаря ЦК КПЧ не одобрил. Тогда в 68-ом между странами отменили безвизовый режим. А участники тех событий слагали легенды, внушая подрастающему поколению, что они почти победили. Иржи как раз и рос в такой обстановке.
– Ну что карбонарий еще по пиву?

– И споем. – улыбнулся Глеб. – Вот сейчас вспоминаю как вы мирно отделились со Словакией. Ну почему у нас так с Украиной не получилось? Чехи и словаки как народы куда дальше друг от друга, чем русские и украинцы.
Иржи помолчал:
– Думаю задачи и интересы событий 68-го и 90-ых были разными. Мы тогда делали революцию и пели русские песни. О русофобии никто и слыхом не слыхивал. А что сейчас?  Я тут статью читал – если бы по декабрьскому ультиматуму Путина хотя бы начали переговоры, и в Украине от Донбасса отвели войска жили бы мы сегодня в мире. Похоже это Западу не надо.
– Знаешь, а ведь в самом начале развала Союза Прибалтика просто просила экономическую свободу. Но Кремль сказал, – «Нет!». Упрямство – самая разрушительная сила. – Подвел итог Глеб.
Незаметно наступил глубокий вечер, за окном на Ратушной площади горели огни подсветки, преображая силуэты памятников и строений в размытые иллюстрации событий минувших лет. Сашок вернулся с прогулки, попросил еще пива и напомнил, что с отелем они так и не определились. Иржи тоже посмотрел на часы.
– Давай по кофе и до завтра. Ты сколько дней собираешься здесь быть?
– Одну ночь. Завтра как проснемся, съезжу на наш эскадрильский аэродром и в путь.
Иржи кивнул. Принесли кофе, пиво, и тут же поступил звонок от Сереги Чурова. Однополчанин сидел за своим рабочим столом явно усталый. Коротко поздоровался, но всмотрелся в картинку за спиной Глеба и оживился:
– Да ты никак в нашей реставрации?

– Да!  Пьем наше пиво с нашими друзьями. Посмотри с кем я, узнал?
– Неужели это Иржи?!….
Когда бурные приветствия и короткие вопросы прозвучали, и на Ратушной Площади и в Москве, Чуров демонстративно налил себе в пузатый бокал коньяк. Друзья подняли свои сосуды «За встречу!».
Чудны дела твои Господи, геополитика и шутки четвертой технологической революции. Посмотреть новости, так весь мир сомкнул Россию в кольцо воинственных рыцарей. И в этих плотных рядах нет ни одного, готового разобраться в реальной ситуации. А тут за тысячи километров друг от друга сидят за реальным и виртуальным столом поляк, чех и двое русских и пьют за встречу. А информационные полотна рисуют на экранах абсолютно искаженные отражения событий. Может летописцы в давние времена тоже все ретушировали? Чем героичней и благородней будет описан в истории некий Людвиг …дцатый, тем выше автор получит гонорар.
Чуров попросил Глеба с Иржи выйти на площадь, чтобы пройтись их ногами по знакомым местам. Так и сделали. Полчаса они показывали москвичу ночной Оломоуц. Трижды переподключались, пока Иржи наконец не попрощался. Чуров тоже поднял руку и сделав строгое лицо приказал:
– Из отеля сразу свяжись со мной.  Дело серьезное.

Глава 36

Заселили их в тот самый номер в котором Глеб останавливался всего 10 дней назад. Часы показывали половину первого. Сашок отправился в душ, а Глеб прихватил сигареты и направился на балкон. Уже час, Чуров терпеливо ждал связи «Ну и работоспособность у полковника» – подумал он и перед тем как звонить решил выкурить сигарету. Минутой раньше, минутой позже. У него день выдался нелегкий. И дело не в том, что походя отмотал около 700 километров. Поездки дело привычное и даже приятное. Тем более сейчас, когда все проблемы отступили. Чуров тоже не бил баклуши. Сутки назад Глеб скинул ему письмо, в котором жаловался на угрозы со стороны охотников, потом папку с копиями всех документов Вадима Кузькина. Чтобы изучить их, сам Глеб потратил двое суток. У Чурова хоть глаз и наметанный, но не меньше пяти часов должно было уйти на то, чтобы просмотреть все. А утром сослуживец уже освободил из плена вдову. Загреб бандитов в кутузку.  Потом, наверное, первые допросы и ворох разной бумажной работы, понятно мужик устал как вол. Но видно есть причина, по которой разговор должен был состояться именно сегодня.
Полковник отозвался мгновенно. Он уже снял китель, на столе стояла полулитровая кружка, наверное, с кофе.
– Оригинал договора у тебя? – Напряженно спросил Сергей.
– Да. Но не с собой я его надежно спрятал, когда понял что за документами идет охота.
– Это правильно. Бумага золотая.
– Я догадался.
– В архиве под ее номером другой договор на треть ангара за 15000 рублей в месяц. Стоимость все равно маловата, но перечисления поступают исправно. Так что без оригинала доказать что Пугайло казнокрад будет нереально.
Чуров говорил медленно с паузами, которые он сопровождал долгим цепким взглядом прямо в глаза собеседника. Глеб почувствовал себя неуютно.
– Ты написал, что два охотника побывали у тебя на хуторе и как только вы вызвали полицию – уехали.
– Соседи звонили в полицию. Телефон жены они забрали, а я был в отъезде.
– Больше не возвращались?
– Пока нет.
– Пугайло говорит, что никого в Европу не посылал.  С Кузькиными они соседи по городской квартире, давно дружат. А как Марина в подвале оказалась сам не знает. В гости приезжала, да. К жене Пугайло, когда Вадим пропал.  Может де, просила жену помочь, у нее охранный бизнес. Ирина Пугайло вслед за мужем тоже примчалась к нам.  Почти следом и двух часов не прошло как полковника оформили, а она уже тут как тут с адвокатом. Показания чета согласовать не успела. Говорит, что трое сотрудников взяли отпуск, а где парни сейчас зажигают – она не знает. Если бы получить их телефоны…
Глеб чуть было не выкрикнул: «Они есть у меня!», успел даже обрадоваться что не избавился пока от аппаратов, и уже раскрыл рот, чтобы сообщить эту новость, но прикусил язык. Объяснить с какой стати охранники одарили его своими айфонами будет сложно. Телефон Кузькина и паспорт были у него Глеба. Прихватил случайно. Бумажника не было. В машине сначала забрал портфель с документами, а сумка с одеждой так и оставалась в багажнике.
– А машина Кузькина где сейчас? – Глеб вздрогнул, вопрос ударил его как хлыстом. Автомобиль Кузькина благополучно стоял под окнами отеля. А если сам хозяин или кто-нибудь из охотников машину сфотографировал, то и искать долго не надо. Марка конечно может совпасть случайно, а вот перегонные номера нет. Глеб принялся вспоминать не включал ли видеосвязь с Чуровым на фоне джипа. Кажется, нет.  Первый раз сутки назад он разговаривал с Серегой на балконе отеля уже почти ночью. Утром он тоже позвонил в отель перед выездом. В Оломоуце звонок однополчанина застал в ресторации, где они вспоминали молодость и службу.
– Оставил джип в Микулово на площади, ключи в клинку вместе с паспортом отнес.  Только сейчас о ней вспомнил, блин даже не посмотрел на месте или нет. Я ведь на своей был…
– А в клинике третьего охотника не встречал?
– Медсестра сказала, что в день смерти Кузькина утром он дежурил у постели брата, помог перестелить постель, а ближе к обеду парню позвонили, родственник мигом собрался и куда-то уехал. Медсестра пыталась связаться с родственником, когда Кузькин умер, но так и не смогла.  Когда я был в клинике, ей сообщили, что родственник спешно улетел в Россию.
– Проверим. Если прилетел, найдется.
– Не мог он вылететь в Россию! Нет теперь из Брно ни одного рейса на Москву. – Подсказал Глеб.
– Можно через Турцию или Армению. Не важно.
И тут же выстрелил вопросом:
– Сообщение о том, что Кузькин в больнице ты Пугайло послал?
Глеб замер. Об этом своем поступке во имя спасения Марины он Чурову не писал. Кажется, или писал.  Текст получился объемный почти на две страницы. Когда готовил, старался обойти и перестрелку на хуторе, и задушевную беседу в разрушенной конюшне с третьим носителем информации о Глебе. За доли секунды перед глазами промелькнули строки, а содержание так не воспроизвести. Хорошо, что, потянувшись за сигаретой Глеб отодвинул лицо от камеры. Потом нечаянно уронил телефон на колени и сознательно отключил связь.  Надо сообразить, что и как говорить следователю на этот и подобные вопросы. А для этого требовалась пауза хотя бы секунд тридцать. Глеб встал, включил чайник. Сашок мирно сопел, а он, размешивая в чашке кофе буквально чувствовал, мысли в его голове крутятся как шары в барабане Спортлото.  Быстро включил компьютер, прочитал свое письмо Чурову – про смски по разным телефонам он не писал. А разослать все со скрытого номера ума не хватило.  Вот и сейчас говорили они с Чуровым двадцать минут, а Глеб не догадался включить запись этой беседы. В Москве ее пишут – в этом он не сомневался. А он… Он то говорил со своим сослуживцем, а с ним вел предварительный допрос полковник Следственного Комитета России.  Чуров конечно однополчанин в прошлом., но в настоящем он следователь, а судя по звездочкам и персональному кабинету, на том конце провода сидел следак с мертвой хваткой. Глеб еще раз проанализировал их разговор, настроился и снова набрал полковника.
– Зарядка кончилась. Извини.
– Бывает. – Сказал сослуживец, что-то помечая в своем блокноте. Потом поднял голову, долгим взглядом посмотрел на Глеба:
– Ты мне здесь нужен. С оригиналом договора и как можно скорее. На этой неделе сможешь приехать?
– На этой точно не смогу. И на следующей тоже.
– Я бы на твоем месте не тянул. Твои охотники сейчас в свободном полете.  Связи с ними ни у кого нет, Малой пожаловался, что брат исчез, как в воду канул. Но за дело взялись адвокаты. Завтра Пугайло пооткровенничает с ними и твой документик вырастет в цене. Ты кстати заявление в местную полицию напиши, мол угрожают, требуют какие-то документы. А как только в Россию въедешь, первым делом в полицию. Пишешь заявление в ближайшем отделении, а уже потом сообщаешь мне свой маршрут. Самый короткий от границы пулей в Москву.
Глеб слушал и в голове стучало молотком: «Попал я!»
– А теперь зачем в Москву? Договор можно передать. Пугйло нейтрализован. Марина Кузькина на свободе.
– Адвокаты.., они почище ищеек полковника будут. Так что не мешкай – выезжай.
– А Маня? – Пытался отступить в кусты Глеб.
– Ей бы тоже пару месяцев погостить где-нибудь подальше от дома. – Посоветовал Чуров и попрощался.
Глеб остался изваянием в кресле на балконе. У него было несколько веских причин не появляться, не только в Москве, но и на территории России.  Когда Мане требовалось получить новую банковскую карту, он отвозил жену на границу, та переходила кордон пешком, заказывала такси, отправлялась в Себеж, там оформляла все что нужно. Закупала сигареты, семена, всякие русские вкусности и топала обратно. Он ждал часов пять в машине. О том, как соскучился по родным в Москве, Глеб старался не думать. И теперь не знал, как быть. Похоже выхода нет – придется исповедаться о своих былых грешках Чурову. Они не расстрельные, но все же. Глеб даже открыл файл в компьютере, чтобы приняться за очередное теперь уже покаянное письмо сослуживцу, но понял что его рубит, и отложил это сложное дело назавтра…
Утром понежиться в постели не получилось, Сашок стараясь не шуметь натянул кроссовки и отправился на прогулку, а Глеб прямо в трусах вышел на балкон и принялся еще раз анализировать вчерашний допрос у Чурова. Да теперь он так и считал – Серега с ним не беседует, полковник его допрашивает. Машину охотников на российских номерах он сдал на разборку Иржи.  Лучше было бы оставить ее где-нибудь на проселочной дороге. Но что сделано, то сделано.  Чашка кофе помогла – мыслить он стал конструктивно. Нет нужды задерживаться в Оломоуце. Письмо Чурову о своих российских проблемах можно написать в любом городе и даже за столиком кафе. Уже под душем он составил план на ближайшую половину дня. Они выезжают сразу, как только Сашок после пробежки приведет себя в порядок. Кофе и шоколадка – это первый завтрак. По дороге поедят. Глеб уже разработал маршрут, навигатор обещал, что в Августов они прибудут к полуночи. Оттуда позвонят хуторянину, ночью Глеб заберет Субару и направится домой. Сашок на джипе тоже пусть едет к матери. Глеб усмехнулся – в этом же номере, сидя на этом самом стуле пару недель назад он тоже считал, что через 10 часов уже будет в Сувалках, а через сутки и дома. Потом отбил на ночной дороге белоруса, через сутки подобрал в лесу Сашка. В итоге дома оказался только через три дня. Телефон пикнул:
«Все в порядке?» – Маня всегда интересовалась его делами осторожно.  Вечером связаться не получилось, и он машинально похвалил жену за выдержку. На фоне таких событий она не донимала его ни звонками, ни сообщениями.  О том, что им с Маней придется временно эвакуироваться с хутора, Глеб скажет жене дома. Он приедет, передохнет, расскажет, что сочтет нужным. О том, как нейтрализовали третьего охотника, как повидался с Иржи, расскажет, что Сашок влюбился в дочь Виктора и теперь ходит сам не свой. Хотя эту новость можно рассказать Мане прямо сейчас, это успокоит ее. И Глеб нажал в ватсапе видео звонок.
Маню несмотря на раннее утро Глеб застал в саду. В легком изрядно выцветшем платье из коричневой марлевки, она стояла у центральной клумбы. За спиной уже почти закрылись виноградными листьями торцевые стены веранды, Глеб как будто даже уловил запах родного сада. Маня радостно улыбалась:
– Слава богу, а то я волноваться начала. Как вы там?
– Нормально, падаем в пропасть!
– Глубокая?
– Думаю да, Сашок влюбился… Горюет.
– Как, влюбился? Прямо на ходу?  И в кого же?

– Ты не поверишь в дочку белоруса.  Увидел ее за спиной отца и попал.
Глеб рассказал, что Виктор звонил перед отъездом на Донбасс, не выдержал таки, нашел среди ополченцев знакомого и рванул. Потом поведал о подарке от продавца мазды – 20 литров домашнего вина Изабэлла. Маня отметила, что подарки хоть и не передаривают, но они поделят бундуль на 4 части. И одну красиво упакуют и преподнесут Сереге на день рождения. Эта семейная пара большая любительница «винчика». Глеб согласился, мысленно похвалил Маню, которая скрупулезно отслеживает всякие памятные даты родных и близких. Он и забыл, что в начале июня в семье Робова наступает целый каскад праздников. Два внука, жена, одна из дочерей и сам глава семейства умудрились родиться в диапазоне трех недель. Так что почти весь летний месяц во дворе жирили шашлыки, накрывали столы, надевали специальные колпачки и чествовали каждого Робова в отведенный судьбой день. К концу месяца все облегченно вздыхали – праздничный ураган миновал, нанеся и семье, и друзьям солидный материальный ущерб. Отдышавшись от очередного праздника и готовясь к новому Маня предлагала друзьям объединить все днюхи в один день рожденный фестиваль. Закупить путевки куда-нибудь к морю, а накануне собрать друзей на шашлык предупредив – встреча день рожденная, подарки только в купюрах. Идею оценили, как здравую, но в расписание семейных праздников изменений все-равно не внесли. И теперь Глебу с корабля позабыв все шторма событий предстояло въезжать в затяжной праздничный сезон. Так что подарок от Вацлава как нельзя кстати. Глеб рассказал Мане, что продавец  Мазды собирается в Москву и согласился пригнать машину прямо в Вильнюс.
– Машины за тобой прямо гоняются. – Подвела итог Маня.
Потом не согласилась, что влюбленный Сашок это плохо. Парень чудом вывернулся из огня подо Львовом, и схватка здесь на хуторе тоже для парня большой стресс.  А любовь чувство очищающее. Выспросила как Нина, она хоть мельком, но увидела своего обожателя? Глеб сказал, что девушка говорила с ним, а сама глаз с Сашка не сводила.
– Познакомить их надо, хотя бы по ватсапу. Там разберутся. – Вынесла вердикт жена.
Глеб согласился позвонить Виктору, придумать предлог по которому он или Маня собираются на несколько дней в Минск. И получить телефон дочери. Посводничали муж и жена вовремя, Сашок вернулся с прогулки, заглянул в камеру:
– Привет, Маня. Как у тебя все цветет. – Помахал рукой и отправился в душ.
Через 40 минут партнеры уже покинули Оломоуц. Глеб уступил место за рулем Сашку, а сам раскрыл комп и принялся делать наброски к письму для Чурова. Он решил честно сообщить, что въехать в Россию сможет без проблем, а вот обратно вернуться не получиться. Две машины по его доверенности пересекли границу и отправились на разборку в Подмосковье.  Родители получили целую пачку писем с требованием оплатить растаможку. А суммы там указывались такие, что Глебу и не снилось. По закону ответственность за временно ввезенную и не вернувшуюся машину несет тот, кто за рулем пересекал границу. Глебу так казалось, а на самом деле ответственность несет и хозяин. Но в планах застрять на неопределенное время в России у Глеба не было. Хотя осталось на родине несколько дел, которые он мог бы закрыть в случае приезда. 12 лет прошло как его русское ИП никакой деятельности не ведет, а налоги начисляются исправно. Консультировался – закрыть индивидуальное предпринимательство можно только с личным присутствием.  Еще перед отъездом в Европу он продал по доверенности два буса, штрафы приходят исправно. А кто на них ездит Глеб не знает. Знатоки советуют просто списать старые машины, но это тоже требует личного присутствия. Словом, если будет гарантия, что Глеб сможет без проблем вернуться домой в Латвию, он станет планировать поездку в Москву. Не получиться, тогда надо искать возможность официальной передачи документа.
На этом месте Глеб вспомнил совет Чурова – брать документ в перчатках, в крайнем случае через полиэтиленовый пакет за уголок. С листов будут снимать отпечатки пальцев. Конечно, Глеб успел изрядно наследить своими. Но их наличие он легко объяснит в своих показаниях под протокол.
Слова какие колючие – «показания», «протокол».  Свидетельствовать в суде против Пугайло и его бойцов Глеб желанием не горел. Вот в морду дать полковнику – это со всей душой. Но и Чурова он подвести не мог.  Мысли услужливо подсказывали ему варианты, по которым ехать в Россию не надо. Например, передать пакет с тем же Вацлавом. Или отправить через посольство, изложив историю его появления в руках у Глеба письменно. Но с какой стороны не подойди к этому делу – все получается плохо. В итоге Глеб решил отложить составление письма на потом.
Он отключил комп и принялся смотреть в окно. Мимо проплывали сочно зеленые поля, навстречу неслись машины разных марок. Через пару часов они въедут в Польшу. Глеб с Сашком решили, что в первом же польском городе, а это будет город Жоры – Сашок поставит на учет джип, оформит машину на себя, поменяет на ней номера и дальше можно ехать спокойно. Пока парень будет заниматься делами, Глеб отправиться в город, выберет тихое местечко и как следует поработает над письмом следователю. А когда со всем справятся, они продолжат путь.
Звонок Анютки Кузькиной застал на подъезде к первой уже польской заправки. Сашок без лишних напоминаний включил поворотник.
– Маня? – Среагировал он на женский голос.
– Привет, Анюта. Как вы там?
Девушка вся сияла. В белом просторном платье с длинными гладкими волосами она стояла на балконе и набрав полную грудь воздуха затараторила:
– Дядя Глеб, мама вчера вернулась! Она сказала, что вы во всем помогли. И мне помогли тоже и маме. Спасибо вам большое. Папа говорил, что друзей в жизни нет. А вы самый настоящий и самый лучший друг.
Глеб пытался отмахнуться, Джип уже встал под заправку, он вышел из салона, повернув камеру так, чтобы машина не попадала в кадр. Сашок заглянул через плечо на экран, но задерживаться не стал. Он вообще изменился, не провожал стройных польских красавиц долгим взглядом. Не раскидывал в инстаграме свои фотки из каждого закоулка. Анютка куда интереснее Нины, а он мазнул взглядом и отвернулся. Эти едва заметные перемены в поведении парня лишний раз убеждали Глеба – парень крепко запал на белорусскую Нину.
Анютка тем временем продолжала щебетать. Сессию сдала. Мальчишки тоже на каникулах. Теперь все дома.
– Мама, правда, все время грустная. Но не мудрено. Закрыли ее противные Пугайло в подвале и забыли на 10 дней. Говорят, не знали, что мама туда спустилась. А дядя Алеша всегда говорил. Что папа его лучший друг.
– Кто это дядя Алеша?
– Ну Пугайло этот противный. – Потом Анютка понизила голос и почти шепотом призналась. – Боюсь он маму обидел. Она ночью плакала. А может потому что скоро похороны папы. Вы приедете?
Глеб попросил отправить ему точное время и место процессии. Сказал, что собирается. И даже может получиться. Хотел бы с Вадимом попрощаться. Потом Анютка сообщила что, дала маме его телефон и попрощалась.
Разговор длился всего семь минут, а Глебу показалось целый час.
– Случилось что-то в Москве?, — тронул его за руку Сашок. – Я зову тебя, зову, а ты не откликаешься.
– Пока не знаю. – Пожал Глеб плечами.
– Я уже отправил в администрацию заявление на временную регистрацию. Теперь надо поехать туда все оплатить и получить временные номера. Постоянные получу уже в Познани, когда домой приеду.- Сашок заметно волновался, это был первый серьезный автомобиль который парень купил.
Хорошо. Ты меня оставишь где-нибудь в центре, я городок посмотрю, потом посижу в кафе. Подумать мне надо.
На центральной площади замкнутой в квадрат зданий было немноголюдно и на удивление спокойно. Три открытых уличных кафе, много цветов, на стыках тротуарной плитки пробивалась аккуратно постриженная зеленая травка. Каждый уголок вокруг радовал глаз. В другое время Глеб уже сделал бы с десяток снимков. Отправил часть Мане, установил с ней видеосвязь и предложил прогуляться по городу, который был основан еще 1200-ом году. Но сейчас он сделал всего несколько дежурных снимков, отыскал в тени столик заказал кофе и принялся размышлять
Марина не сказала детям о похищении. Не хотела пугать? Или не собирается обвинять своих так называемых друзей?  Надо ли сообщить об этом Чурову, или оставить все как есть? В принципе все обошлось, Марина вернулась домой, это ради ЕЕ спасения Глеб раскрыл себя рассылая по разным телефонам сообщения о том, что Вадим Кузькин в больнице. По-другому охотники бы на него не вышли, а семья узнала о болезни и смерти кормильца через посольство. И сейчас, Марина Кузькина, взяв его номер телефона, звонить не спешит. Даже обидно как-то. В принципе у Глеба ее номер есть, мог бы связаться. Хотя, телефон, наверное, у женщины забрали сразу, как только привезли в загорянский подвал. Компьютер остался в багажнике машины, телефон молчал и Глеб, покончив с кофе побрел осматривать город. Скоро, он наткнулся на остатки крепостной стены.
На сайте города Глеб посмотрел местные новости. Завершился тендер мэра по рассмотрению предложений по интеграции иностранцев. Для новых переселенцев разъясняли информацию об особенностях трудоустройства в Жорах. Оказывается, совсем недавно город отметил столетие со дня вхождения в Польшу. По итогам Первой мировой войны вся Силезия и город Жоры оставались под властью Пруссии. Празднование продолжается, и в ближайшие выходные все желающие могут принять участие в фото-экскурсии. Мастер снимков покажет несколько приемов для удачных фотографий. Город спрятал в истории три глобальных пожара, не выставил на общее обозрения украинских флагов. Он жил своей размеренной патриархальной жизнью, в которой сам Глеб оказался на короткое время случайным свидетелем. Ни с кем из 63 000 жоровцев он не заговорил, просто шел по тротуару, время от времени снимая интересные места и рассеянно обдумывал свое место в трагедии семьи Кузькиных и развивающемся деле по хищению государственных средств полковника Пугайло. Когда-то это событие тоже уйдет в историю жизни самого Глеба, а пока оно грызет его жизнерадостный нрав как вредоносный червь.
Марина позвонила как раз в тот момент когда Глеб нацелился сфотографировать две кошачьих фигуры перед входом в городской парк….
Марина поинтересовалась как хорошо Глеб знал ее мужа, спросила, сможет ли он приехать на похороны. Еще раз поблагодарила за помощь в освобождении и за то, что, зная о ее похищении не сказал об этом дочери. Сдержанные интонации звонка вежливости звучали буквально в каждом слоге. Завершила Марина настоятельным приглашение посетить их семью, как только он будет в Москве.  Глеб заверил, что заедет непременно. И сославшись на дела попрощался. Сашок закончил оформление и сбросил Глебу снимок кафе в котором паренек поджидал партнера.
Впереди их ждал большой перегон и скорое прощание.

Глава 37

С утра Маня нарезала ромашки целую охапку, разорвала на ленточки старую наволочку и принялась связывать пучки. На просушку уже было готово 6 таких пар. Теперь надо забраться на диван и повесить на гвоздики под крышу. Ромашку она сушила только на веранде – выходишь и тебя встречает дурманящий запах. Это первая причина, а вторая – важно не пропустить момент, чтобы желтая пыльца сохранилась на веточках и не осыпалась на диван, головы хозяев и гостей. Когда пучки подсыхали, Маня забиралась род крышу и шелушила пыльцу в лоточек. Потом через пару дней еще раз. Латыши не срезали ромашку с веточками и листьями. Начинает отцветать берут ножницы и аккуратно срезают цветок. Тогда не надо долго сушить.  И получается совсем чуть-чуть. Маня срезала у ромашки верхушки сантиметров на пятнадцать, связанные пучки четыре раза шелушила руками, а оставшиеся стволы складывала в наволочку и убирала в сухое место. Пыльцу и листочки цветов хранила в сухих стеклянных банках использовала как лекарство. А остаток можно было заваривать вместе с мятой как добавку к компоту, запаривать в кастрюльке для ингаляции. Или завернув в полотенце разложить в шкафах вместе с сушёной полынью как отдушку. Все приходит с опытом, первые два года она упустила момент с пыльцой, мало того, что пришлось несколько дней пылесосить все на кухне, трясти пледы, так еще следующей весной по всему саду появились сочные кучерявые кустики молодой альпийской ромашки. На дорожках, на газоне. Топтать жалко, косить тоже. Пришлось ходить по саду с маленькой лопаткой и пересаживать каждый кустик в отдельное место. Маня переносила ромашку прямо под забор. А летом, когда закончит заготовку, просто выпалывала кусты и отправляла их под туи.
Занятие ароматное, но механическое, под него можно слушать новости, аудиокниги. Но сегодня ей хотелось просто помечтать.
Вот приезжает к ней в гости дочь с внуками, десять лет ждала, отправляла приглашения, каждое лето упрямо готовила гостевой домик… Напрасно ждала, по каким-то своим обидам дочь не приезжала. Маня скучала, первые четыре года плакала. А потом смирилась и просто мечтала, как сейчас. Приезжают, малыши я ясное дело мигом отправляются на второй этаж. Старшие на велосипедах изучают окрестности, а они с дочерью сядут вот здесь и будут делиться новостями, вспоминать их жизнь. Открывать друг другу свои тайны и тепло самого близкого родства постепенно и нежно будет топить комки и комочки горечи, взаимных обид. Так должно быть. Так обязательно будет! Маня решительно завязала на пучке очередной бантик и услышала трель телефона. Надо же забыла прихватить аппарат с собой. Расслабилась, муж сообщил, что выехали из городка Жоры в направлении Сувалок. К ночи планируют забрать Субару и прямиком домой. Почему-то просил не принимать на даче гостей и не отвечать на звонки с незнакомых номеров. Маня вспомнила наказ уже, когда подбежала к телефону и машинально включила связь. Звонила Бригитта:
– Границу для физических лиц открыли. Ура!!!
– Куда открыли?
– Ну, в Россию и обратно. Поедешь в Москву?
– И не собиралась пока. А ты что к тете собралась?
– Я бы с радостью, но не знаю получиться или нет. Поболтаем об этом при встрече. Я через 15 минут буду. Привезти что-нибудь?
Маня заказала мороженое. Градусник добрался до плюс 24-х и грозился доползти до 27-ми. Она уже дважды сбегала поплавать. Вылила на себя два тазика воды. Надела самое тонкое платье, пряталась в тени. Комфортно, но с самого утра жалела, что в холодильнике нет мороженого. Сейчас Бригитта привезет, они вместе соберут миску клубники, мороженое подтает, они украсят миски почищенной клубникой и отлично перекусят под разговор, запивая все компотом или кофейком. Маня еще с утра заварила травяной чай и остудила его. Получилось вкусно, но там многовато ромашки. После пары чашек такого напитка начинает клонить в сон. Надо будет напомнить подружке, прежде чем предложить напиток…
Ромашку Маня убрала в тень, проводит подругу и закончит с пучками. Быстро пропылесосила пол и диван на веранде. Только убрала пылесос как на тропинке появился силуэт. «Что-то быстро приехала», — подумала она и выскочила навстречу подруге, но к дому с роскошной лилией в руке приближалась Ирэнка. Маня мигом скисла она надеялась поболтать с Бригиттой тет-а-тет, а к дому приближалась соседка, эдакая гостевая нагрузка с букетом.
Ирэнка протянула Мане цветок, окинула взглядом столик с чашками и двумя кувшинами:
– Ждешь кого-то?
Вот он шанс исправить ситуацию и Маня быстро составила ответ:
– Бригитта едет с какими-то своими секретами. Жду с минуты на минуту.
Намек не сработал, Иренка  умостилась на диван в самом теневом углу, поправила шляпку, несколько раз поелозила задом по дивану и начала излагать новости:
– Мы с Янисом в Риге были, специально к памятнику ходили. Ну, тому откуда цветы трактором убирали.
Перехватив Манин заинтересованный взгляд, Ирэнка зачастила:
– Сейм решил его снести, но похоже не осмелился. Пока огородили и просто охраняют. Рашисты приходят и цветы к забору кладут. Да еще шутят, охранники здесь как часовые перед входом в мавзолей к Ленину.
Маня засмеялась, а Ирэнка продолжила
– Бояться наши правители, и думаю, не только Кремля, но и собственное население. Вот тронут памятник и пойдут по Латвии  протесты .
– Это вряд ли. – Возразила Маня – Русские и латыши народы с железобетонным терпением.
– Напрасно ты так считаешь…  Все дорожает, наши с Россией поссорились, бабахает на Украине. Люди боятся, что и сюда война придет. Долго власти дразнили русских, терпение в Кремле может лопнуть в любой момент. Народ запасается крупами, дровами, сокращения всюду – и в порту, и на железной дороге. Сейчас народ дрова закупает и ругается, почем свет стоит.
Маня промолчала. Протесты, митинги, на эти действия даже в области комментариев она давно наложила табу. Но Ирэнка  не успокаивалась:
– Люди то не дурные. Что нам обещали в 90-е? Будете жить как в Германии – полные прилавки, достойные зарплаты и пенсии. Латыши европейская нация. А что получилось? Не на такое мы рассчитывали, когда от Союза отделялись, никто не подписывался отказываться от русского газа, платить втридорога за электричество. А теперь еще и украинцев кормить. Вон беженцы – им всем без разбору даже здоровым молодым и крепким пособие платят больше чем латышскому пенсионеру. И жилье этим наглецам бесплатно, старикам с новой квартплатой выбирать надо – еду купить или коммуналку оплатить. А эти приехали на все готовое и бегают со своими флагами, работать не хотят.
Маня продолжала молчать, как партизан на допросе и даже взгляд сделала равнодушным. Вон проскочило ведь у Ирэнки словечко «рашисты», внесет ее в этот список, пусть даже справедливо внесет, а Мане зачем это надо? Она ни за белых, и ни за красных. Не ей иностранке, на птичьих правах, осуждать латышский сейм, а свои претензии к российским властям обсуждать с Ирэнкой тоже не станет. Ее запросы небольшие – хочет спокойно жить в собственноручно построенном доме, выращивать клубнику, огурцы, помидоры. Спокойно вечерами писать свои сказки, и это реально, особенно сейчас, когда главную угрозу их с Глебом мирной жизни посадили в камеру. Клада хватит, чтобы не бедствовать. Шиковать они конечно не будут, но на топливо и разные причуды с путешествиями хватит. Однако Ирэнка не унималась:
– Знаешь, когда митинги перед независимостью проходили, к Янке на хутор активисты приехали. Говорят – заводи трактор поедем в Ригу баррикады строить. Янка уперся – на тракторе за 50 километров ехать туда, потом обратно – далековато. Топлива сколько изведешь и времени. А потом против кого эти баррикады? Никто не напал и даже не грозился. Визитеры распалились – мы де должны всей Европе и Америке показать, что хотим жить свободно и в свободной стране. Спрашивают Янку, «Ты хочешь?». Муж отвечает – ну а кто ж не хочет. Только баррикады тут не при чем, нас и так отделяют. Когда призывы не помогли, активисты протеста предложили деньги. Начали с компенсации топливных затрат, а в результате торга сговорились на целую месячную зарплату. Ну и Янка, естественно поехал. А вчера, когда заплатил врачу 60 евро весь вечер матерился. Я на баррикадах разве за это стоял?!  В СССР этот рентген бесплатно делали, мы же хотели чтобы было лучше.
– А получилось как всегда. – Безнадежно пробубнила Маня. – Она уже поняла пока Ирэнка не выложит свой ворох новостей, с места не стронется. И присела на краешек стула.
– А вы что думали на митинги только идейные ходят? Эти спектакли платные. – Влилась в беседу Бригитта, которая уже стояла у входа на веранду в широкополой белоснежной шляпе таких же широких брюках, черная маечка до талии туго обхватывала грудь.
– Ты как царевна лебедь. Но перед тем как на диван тебя пустить придется переодевать. У меня ромашка наверху. Пропахнешь не страшно, а пожелтеешь – пропали и штаны и шляпа.
Бригитта согласно кивнула
– Неси свою размахайку. И запасной купальник тащи, — бросила она вслед Мане, не присаживаясь ни в кресло, ни на диван плеснула себе полную чашку компота и выпила залпом.
Ирэнка  этот жест восприняла как команду, и тоже налила компот.
Пока Маня доставала легкое платье для Бригитты и натягивала купальник, дамы на веранде переполовинили компот и перемыли кости всем беженцам.., из Киева, Винницы и Львова. Киевлян, по их мнению, пора отправлять обратно, выкатив счет за пребывание. Если туда все европолитики ездят как на собственную дачу, значит там безопасно. Беженцы из Львова даже не скрывают – к ним ломанулись украинцы из Донбасса, они свои квартиры сдали и отправились на лето в Европу, в качестве беженцев. Неплохой такой бесплатный летний отдых, да еще прибыль со сданной квартиры. Из городов, где действительно война Краматорск, Славянск никто в Латвию не приехал, настоящие беженцы в Россию подались. А эти, блин, туристы-халявщики. Арию гражданского возмущения подружки латышки на веранде исполняли слажено. И Маня удивилась – раньше если Ирэнка с Бригиттой сталкивались здесь, то говорила, как правило одна из них, вторая молчала. Разные они были: Бригитта фифа всегда при параде, яркая стройная, решительная. Ирэнка тоже решительная, но по-другому. Невысокого роста, полная, в отличие от Бригитты солидно битая жизнью.
Маня остановилась в дверях в купальнике, протянула Бригитте платье, положила на диван полотенца.
– Пошли с нами поплаваем.- Сделала она провокационное предложение.  Ирэнка редко ходила купаться, и Маня даже не сомневалась, что сейчас соседка тоже откажется. Они направятся на речку, а Ирэнка  двинет домой.
– Идите сами, я вас здесь подожду. – Ответила та и Маня разочарованно вздохнула.
– Что от мужа давно вестей нет? – По своему растолковала ее вздох соседка.
Маня сообщила, что у Глеба все в порядке, уже на пути домой, в Польше, и может быть приедет даже сегодня ночью.
Бригитта появилась на пороге в купальнике, с переброшенным через плечо полотенцем.  В поселке все так шли к реке.  Пять минут и ты на пляже, поплавал сколько душа просит, накрыл плечи полотенцем, пока дойдешь до дома, обсохнешь.
Минут сорок плескались подруги в прохладной воде реки Свете. Мане бы хватило и пяти минут, вступая в воду она ни на секунду не забывала, что совсем рядом по другую сторону насосной будки плавают у самого дна два охотника.  Отказать себе в удовольствии освежиться она не могла, но задерживаться в воде желания не было. Но подруга откровенно наслаждалась – ныряла, плавала на спине, раскинув в воде руки. Фыркала, ахала.
– Мы сюда еще школьниками на велосипедах купаться ездили. Отличное место ты выбрала для жизни! Будешь дом продавать – куплю не глядя! А то здесь давно никто ничего не продает.
– С какой стати дом продавать? – Вскипела Маня, она в самом дурном сне представить себе такой поворот не могла. Но как позже выяснилось, зря.
Пока сохли и нежились под солнцем, Бригитта рассказала, что с открытием границ началось целое паломничество. Оказывается, ездить на машине было нельзя не только в Россию, но и в Финляндию, Швецию. Маня слушала и недоумевала, как же Глеб умудрился проехать три страны. Может потому что живут они в лесу, и ошарашенные опасностью от какого-то московского Пугайло, ничего под носом не видят. Потом вспомнила, что в Чехию они с Сашком вылетели самолетом. А обратно едут на машине.
Бригитта рассказала о внучках, дочь давно живет и работает в Лондоне, девочек привозит только летом на две неделе. Так вот малышки говорят только по-английски, обнять внучек без переводчика можно, а понять получается не всегда. Свой английский Бригитта, как и Ирэнка и сама Маня учили еще в советской школе. Сдавали зачеты, экзамены. Оценки есть, а понимать и говорить не получается. Бригитта, даже поделилась подозрением, что иностранные языки преподавали по программе саботажа. Вроде учат школьников читать и говорить по-английски. Но только так, чтобы они никаких государственных секретов выдать не могли. Маня рассказала Бригитте, как в военном училище группу Глеба увещевал преподаватель английского: «Попадаете вы в плен, вам говорят расскажешь устройство вертолетного двигателя, отпустим, дадим статус беженца – живи у нас. Не расскажешь – расстреляем на месте. А вы болваны и понять не сможете что от вас требуют и какой выбор предлагают.  Получите пулю от лени своей». Бригитта коротко хихикнула, они уже шли по тропинке сада и тут ожил телефон. Жанка, потребовала немедленно включить видеосвязь:
– Ух ты! Какие целлюлитные русалочки, – Привычно съязвила питерская подружка. Маня с Бригиттой встали как вкопанные и уставились друг на друга. Фигурки конечно не точеные, годы не те. Но обе вполне себе подтянутые, и почти стройные.
Жанка заржала.
– Испугались? Это я от зависти вы там плаваете, на солнышке нежитесь, ягодки потребляете, а я парюсь тут на твоей улице.  Маня аж подпрыгнула:
– Покажи, как там в Питере?
– За этим и звоню, – Жанка  медленно повела камерой: сначала показала табличку с адресом и номером дома, потом табличку с номерами квартир, потом отступила на два шага и Маня впилась глазами в картинку на экране. Перед ней возникла массивная входная дверь в парадную, с красивыми резными створками, а вместо вечно треснувшего стекла появились новые затемненные, в которых как в зеркале отражались кованые ворота во двор дома напротив.
Маня ахнула. Это была дверь в ее собственную парадную.
– Хватит бомжевать! Давай домой. Быстро собирайся! – Подруга сыпала приказами. И загипнотизированная видами родной улицы Маня готова была выкрикнуть, «Слушаюсь! Разрешите выполнять?». Она бы с радостью переместилась сейчас в родной город,
Бригитта сунула нос в камеру и приструнила Жанку:
– Ты что провоцируешь! Куда она отсюда поедет? ВарИться в каменном мешке вместе с тобой? Ты видела у нее здесь в погребе полки от банок ломятся. Варенье клубничное любишь?
Странно, но Жанна Бригитту побаивалась. И когда приезжала к Мане в гости, то разбитная разбогатевшая питерская дама в присутствии Бригитты становилась тихой и сговорчивой. Вот и сейчас вдруг на несколько секунд притихла и сменила тему:
– Что у вас по Украине думают?
– Ждут окончания. – Ответила Бригитта.
– Ой, дождёёётесь! – Мстительно заявила Жанка. – Кто-нибудь объяснит украинцам, что европейцы их обманули. Сначала заманили в свободный мир с особыми европейскими ценностями, а потом на их полях, в их садах и жилых кварталах устроили военный полигон.
– Ты с больной головы на здоровую не перекладывай. Специальную операцию Путин с Шойгу начали.
– Да.., только восемь лет до этого по науськиванию вашего запада салорейховцы бомбили и расстреливали Донбасс.  Люди вооруженный переворот в Киеве не признали, это-то законам вашей хваленой демократии не противоречит. Так зачем на их головы бомбы посыпались.  Потом восемь лет голову морочили Минскими соглашениями. Гаранты, Париж и Берлин поддакивали: «Мы за мир», а сами втихаря боеприпасы тащили к линии соприкосновения, денег на укреп районы пропаганду нацизма давали. А теперь кормите беженцев! – надавила Жанка на больной мозоль.
Бригитта набрала полную грудь воздуха:
– Не знаю, что там русские с украинцами не поделили, только страдаем теперь мы.
– Голову надо вовремя включать, а не дефилировать в купальниках, порекомендовала питерская подружка.
– Вам тоже в России подумать не мешало бы. Талдычите о переговорах, а сами шмаляете ракетами прямо на границе с ЕС.
– Приходится. Вы же как в детских стихах: «Трактор в поле тыр-тыр-тыр. Вы за мир, и мы за мир», а сами Зеленского в герои возвели, он у вас уже и Чегевара и Наполеон в одном флаконе. Вчера на одесском пляже мужику прямо в воде голову сорвало. Плыл брассом – напоролся на мины. Ты в Турцию загорать поедешь? Так уже и туда салорейховские мины сдрейфовали.
– Тебе что украинцев совсем не жалко? – Попыталась спровоцировать Жанку  Бригитта.
– Вы их кружевными трусиками, европейским раем и силой НАТО, соблазняли с утра до вечера, вам их и жалеть! Хотя еще вопрос кто больше нуждается в сочувствии. Сдается мне, что, принимая беженцев вы в своей Европе очень заблуждаетесь. К вам едут будущие оккупанты. Армию украинскую выучили, современным оружием снабдили. Помогать перестанете – они выгонят своего президентика поганой метлой. И двинут своей армией на Европу. И правильно сделают! Нечего со своим гомоуставом в чужие дома ломиться. Переворот устроили, обещали в НАТО под защиту взять, а всех жителей Украины бросили на убой. Как только деньги давать перестанете, так и придут к вам украинцы, и уже не как беженцы, а как хозяева и вашими же гаубицами распотрошат весь ЕС!  Если сами не догадаются отомстить, найдутся добрые люди, объяснят, что их научили притворяться украинцами, а на самом деле и в Херсоне ив Харькове и в Киеве и в Одессе живут люди русские. Да и у вас в Латвии тоже больше половины русских.
Бригитта стояла с открытым ртом, потом набрала полную грудь воздуха и возмущенно крикнула:
– А латыши то тут при чем?
Назревал международный скандал, прямо посреди Маниного сада. И она решила пресечь в зародыше очередную неприятность. На помощь Бригитте уже выкатилась с веранды Ирэнка, Маня быстро прервала связь, посмотрела на гостей и пожала плечами: «Жарко в Питере, у подруги мозги плавятся». Телефон возмущенно завопил, но Маня сбросила звонок:
– Так! Вы за клубникой, а я стол накрою. – Сбегала в дом, принесла две миски и решительно отправилась обратно.
Прихватила со столика опустевший кувшин, собрала чашки и задумалась: Бригитта так и не сказала зачем, приехала. Ирэнка сидит как приклеенная, и Жанке приспичило с ее виртуальным митингом. Кричали на весь поселок. И надо же в такой теплый красивый день испортить ей настроение.
Телефон опять подал голос, Маня воспользовавшись тем что одна в доме решила отчитать Жанку как следует:
– С ума совсем сошла! Что несешь!  – Заорала она в трубку
– Ничего я не несу. «Кого ты там в пух и прах разносишь?» – Услышала она из телефона голос мужа и покраснела от стыда. – Да гости у меня Бригитта с Ирэнкой, а Жанка их решила на правильную сторону истории перетянуть.
– Эта может. – Согласился Глеб и сообщил, что до Августова осталось всего 180 километров. Они с Сашком остановились перекусить. Место так себе, да еще дождь начался. Маня быстро как была, в купальнике выскочила на улицу, продемонстрировала сад залитый солнцем, переместила камеру, показав Ирэнкину и Бригиттину, попы, преступно торчащие над клубничными грядками, потом переключила камеру на себя и сказала:

– Дома хорошо, только тебя не хватает.
Муж посмеялся над пейзажем с клубничных грядок, согласился что так хорошо, как дома нигде не бывает. И как бы между прочем спросил:
– Никто с чужих телефонов не звонил?
Он уже предупредил Великого – навещать квартиру с предосторожностями. Никого к Мане на хутор не возить. И вообще сидеть тихо вплоть до его Глеба возвращения. А взамен – мазда прибудет своим ходом в Вильнюс уже через три дня. Хозяин Вацлав уже выехал, так что рассчитываться за машину они будут не за полторы тысячи километров в Чехии, а прямо в аэропорту.  Великий впитывал в себя этот бальзам информации и предчувствуя глобальную экономию немедленно со всем соглашался. Глеб даже пожалел, что не придумал, чего бы такого существенного потребовать от партнера под сурдинку.
– Может ночью уже и приедете. – Размечталась Маня. Я грудки запеку, и кабачков нажарю. Подросли уже.
– Сашок домой поедет. А я позвоню с границы.
Маня хотела рассказать, что оказывается границы открыли только 15-го, и ему Глебу повезло, что не завернули, но муж успел отключиться, прислав очередной снимок за столиком уличного кафе.
Девчонки уже шли к дому с полными мисками, а Маня приготовить стол так и не успела. Ничего передаст подружкам привет от Глеба, они обе обожают ее мужа, и быстро все организуют на столе.
Разошлись подруги уже под вечер. Провожая их, Маня недоумевала – ну, о чем можно болтать пять часов кряду. Они над чем-то смеялись, чему-то удивлялись. Жанка несколько раз пыталась пробиться, но Маня упорно сбрасывала ее звонки. Так что отдохнули славно.
Теперь убрать все на веранде, покормить котиков и можно садиться за сказку.
Куда там у Мани Тем и Ген отправились? Кажется, их очередное боевое задание собрать к зиме двухлитровую банку липового цвета… Коты влетели в дом раньше хозяйки и взгромоздились на тумбочки.  Да скоро сказка сказывается, только дела домашние заканчиваются не быстро… Поменять воду, положить в миски по две запечённых салаки. Добавить в птичьи кормушки пшена и семечек. Перемыть посуду и только потом уже можно отправиться в сказку…

Глава 38

Глеб уступил Сашку место за рулем, а сам перебрался на заднее сидение. Он просто не умел быть пассажиром в машине, машинально отслеживал обстановку на дороге, следил за реакцией водителя бросал реплики или как инструктор пытался давать указания.  Не лучший попутчик для водителя.  Перемещенный на заднее сидение, он как бы менял статус, доверив себя Сашку и мог отстраниться от дороги, обдумывая все что угодно. Отправив следователю Чурову свое покаянное письмо, Глеб напряженно ждал ответа. Позиция зависимая, так что планировать свой московский вояж не было никакого смысла. Он попытался заснуть – бесполезно. В мозг медленно, но с неотвратимостью строительного бура ввинчивалась одна мысль – поездка в Москву даже самая короткая изменит весь уклад его жизни. В принципе он мог бы позволить себе метнуться в столицу родины дня на три.
По дороге они зарулили на четыре стоянки по продаже подержанных автомобилей.  На каждой из них Глеб потратил по часу, и в итоге материал для канала пополнился семьюдесятью клипами. Сашок плелся за Глебом сзади, тоже осматривал машины и отзывался о каждой из них в уничижительном тоне: «Ведро с болтами», «Прошлый век», «Телега с магнитолой».  Глеб сопровождал запись роликов комментариями, и наконец не выдержал, отправил Сашка подальше – попить кофейку или смотаться в ближайший магазин купить воды, ветчины, шоколадки и вообще попробовать заняться чем-нибудь. Сашок с облегчением вздохнул, и принялся любовно полировать капот, теперь уже своего собственного джипа.  Он на каждой заправке приобретал разные примочки – одних отдушек для салона лежало теперь в бардачке шесть штук. На лобовом стекле болтался в разные стороны крохотный, но вредный лягушонок. Кожаные сидения водителя и пассажира Сашок украсил «лифчиками», тканевые накидки были похожи на майки, легко одевались и крепились. В жару они на самом деле служили отличной защитой от распаленной кожи сидений. Глеб и Сашок щеголяли в шортах, бейсболках и тапочках. В салоне было решено не включать кондей, так что с лифчиками на сидениях они перестали прилипать к сидениям. А уж мастика, три специальных жидкости для стекол, клеящаяся лента от солнечных лучей для лобового стекла. Глеб и за год не приобретал на все свои три машины такого объема сопутствующих предметов. Пока джип чистили и драили на автомойке, Сашок сбегал в автомагазин и притащил очередную лягушку, теперь эта зеленая подушка под боком у Глеба при поворотах болтала свешивавшейся лапой и постоянно показывала ему язык. Понятно, парень в очередной раз влюбился, сначала в Нину, теперь в машину. О девушке пока мечтает, а что касается джипа, то Сашок всего за несколько часов стал его рабом. Это скоро пройдет, но заметив, как тщательно смахивает парень песок с подошвы тапочек перед тем как забраться в салон, Глеб поймал себя на легком раздражении. Напрасно, конечно, парень счастлив и правильно будет радоваться вместе с ним.
Как бы там ни было, а время своего пути они существенно удлинили. За окном уже сумерки, а ехать еще далеко. Сашок слушал рок, светилась панель управления, джип мчался с приличной скоростью плавно покачиваясь на ровной дороге и Глеб незаметно заснул.
В саду Ирэнка в шляпке и шортах стояла вплотную к Бригитте облаченную в Манин купальник болотного цвета. Они что-то кричали в телефон. Маня с Чуровым сидели на веранде и склонившись рассматривали что-то на столике. Самого Глеба не было, но он каким-то образом незаметно приблизился к паре на веранде и увидел на столешнице два одинаковых смартфона. Он сразу опознал аппараты и похолодел. «Говорил же надо сломать и выбросить, а Великий вцепился в них мертвой хваткой!». Надо бежать – решил Глеб во сне и ринулся на тропинку…  «Сами виноваты! Вздумали обмануть Россию, теперь прощайтесь с государственностью!» – Голос питерской Жанны из айфона разлетался по всему поселку и повторялся эхом. Барышни что-то кричали в ответ, но так тихо, что казалось, они беззвучно раскрывают рты и корчат рожицы. Сейчас Чуров выйдет на шум и увидит его, Глеб метнулся за виноградную беседку, споткнулся и начал падать.
Так в падении и проснулся, инерция резкой смены скорости вынесла его слегка вперед.
– Идиот на елке! Куда прешь? – Выкрикивал Сашок свои ругательства в салон, — Кто на елке? – Глеб потряс головой.
– Понакупили себе драндулеты и туда же, приличных людей обгонять! – Кипятился Сашок.
Глеб отметил про себя, что на трассе трудно разглядеть приличный или неприличный человек сидит за рулем. Хотя по манере вождения какие-то выводы сделать можно.
– Мне отец всегда говорил – будешь покупать машину, — ёлку, кота и пи*…, даже даром не бери. На крайний случай – Фольксваген. А у меня теперь крутой джип. – Рука парня машинально погладила кожаную оплетку руля.
– А что это за марки – кот, елка и… – Глеб замялся, а водитель пояснил:
– Не знаешь разве? Ситроен Пежо и Рено.
Когда и чем эти вполне комфортные французы успели насолить наемнику?  По опыту владельца со стажем, Глеб знал – автомобили этих марок довольно комфортные, хотя в обслуживании по сравнению с «немцами» дорогие и проблемные. Маня любила маленькие машины, лет шесть назад он купил жене Пежо. А когда посыпалась ходовая, и в мастерской выставили ценник – пежошку прямо там и продали за 350 евро. Выгоднее было купить немца, хоть он был бы и дороже.  Маня первую неделю на Гольфе все время чертыхалась: «Едешь как на табуретке» – ворчала она. Избаловалась жена за последние годы, забыла, что между Питером и Москвой моталась на Жигулях пятой модели.  Сашок тоже – и дня не прошло, как джип юридически перешел в собственность парня, а уже заважничал.
– Ты прямо как москаль. – Проворчал Глеб.
Сашок задумался на минуту:
– Мне сердиться или гордиться?
Да парень не понял его подколки! Вот что значит другой менталитет, русский выросший в Латвии, Литве или Польше не отличит питерца от москвича. «Москаль» для него с подачи укронацистов – любой русский, и в любом случае плохой. Для Глеба – москаль, – это москвич, который из кожи вон лезет, чтобы показать насколько он богат и крут.  Недавно приезжал на хутор племянник с девушкой. Мама, когда отправляла парня в Европу дала ему на дорогу денег, ехать на Фольксвагене парень отказался – говорил, стыдно. Отец, скрепя сердцем, дал сыну доверенность на свой БМВ. Племянник в целях экономии, питался у них с Маней, а жил в гостевом домике. Бэху заправлял левым дизелем из бочки, а вот кроссовки в первый же день прикупил за 60 евро. И приговаривал: «У настоящего человека все должно быть с лейблами». Маня тогда сказала: «Сначала надо ста́ть настоящим, а потом решишь нужны ли лейблы». Племяш надулся, а Глеб продолжил воспитательный разговор с тридцатилетним недорослем и рассказал ему о своей встрече с миллионером в Голландии. Эдгар прибыл на переговоры на Вольво 1976 года выпуска. В растоптанных сандалиях на босу ногу, и в вытянутой выцветшей футболке, но с белоснежными прямо рекламными зубами. Он к месту и не месту демонстрировал их, улыбаясь во весь рот.
К слову договорились по делам легко, а позже когда подружились, Глеб рассказал Эдгару, что собирался на встречу с миллионером целых полдня. На улице солнце печет, а он примеряет брюки, с ненавистью поглядывает на пиджак и злится на жену, которая ходит следом, смахивает с плеч невидимые пылинки и приговаривает: «Ну, без галстука никак нельзя».
– Вот и сидел я как болван при галстуке. Потом пиджак на спинку стула повесил, галстук сунул в карман, и разговор пошел как по маслу. Человеку должно быть комфортно, он в любой ситуации должен оставаться самим собой. А у москвичей, тех которых я называю москалями, просто мания «Не быть, а казаться».
Сашок намек понял и минут пятнадцать молча смотрел на дорогу. Наверное хотел сказать, что сам-то Глеб тоже москвич, но промолчал.
Они въезжали в очередной польский поселок, из темноты к машине приближался белый величественный костел.
«Хожеле» – прочел название городка Глеб и задумчиво проговорил: «Интересно здесь покушать можно?»
Упоминание о еде вывело Сашка из состояния задумчивости, он сбавил скорость до тридцати, хотя в населенных пунктах Польши она ограничивалась пятьюдесятью километрами в час, и принялся всматриваться в освещенные здания. Кафешка нашлась, но была уже закрыта, зато работал склеп, у которого они и припарковались. Закупив стандартный набор – ветчина, хлеб, огурцы, соус и вода без газа, Глеб с грустью вспомнил о забытой в отеле продовольственной корзине. Там были и стаканы, и вилки, и нож. Схомячив по куску ветчины со свежими огурцами, и выкурив по сигарете, партнеры поменяли шорты на брюки, достали по толстовке, утеплились и нырнули в салон. Теперь Глеб сел за руль сам, Сашок плюхнулся на правое переднее сидение достал айфон и погрузился в новости.
Чем ближе цель, тем сосредоточеннее ведешь машину. Темноту рассекали фары джипа, временами перекрещиваясь со светом встречных машин.  Фоном звучали мелодии на волне Релакс, и незаметно для себя Глеб принялся философствовать. Жизнь устроена по-матерински, что как следует отвесив неразумному индивидууму колотушек, скоро принимается жалеть неразумного дитяти и начинает подсовывать ему пряники. Взять хотя бы Сашка – давно ли Глеб подобрал его на лесной дороге в польской глуши? Стоял промерзший, голодный, подавленный. Казалось Яворовский полигон еще долго будет преследовать его огнем воспоминаний. Шутка ли – две сотни смельчаков рвались в бой на просторах Украины против злобных орков. Нащелкали тысячи селфи, веером рассылали свои изображения по миру.  Тогда и Сашку, и многим отчаянным наемникам казалось, что это круто. Потом бац! Как уж там удалось Сашку отскочить от края пропасти между жизнью и бытием… сейчас не поймешь. Повезло, наверное, парню, для чего-то жизнь тряхнув его за шкирку, отбросила в сторону от опасности, и неведомым образом подсунула Глебу. Вон сидит рядом, листает страницы соцсетей, и загадочно улыбается. Маня расстаралась, сама связалась с Виктором, добыла номера телефонов и жены и дочери. Потом вычислила девушку в Одноклассниках, напросилась в друзья.  Поделилась с Глебом снимками белоруса с дочерью. Глеб как бы невзначай показал парню фотку общего подельника. Сашок медлить не стал, и сейчас уже вовсю переписывается с Ниной. Успел выставить на ресурс несколько снимков у джипа.

И дело пошло. Каждое утро подобрав самые красивые стикеры, он приветствует Нину и получает нежные ответы. Может так случиться, что главным пряником от судьбы, Сашку будет совсем не джип.

Днем пришло сообщение от Вацлава – выехал в Вильнюс. По расчетам Глеба, он прибудет к месту на пол дня раньше чеха. Это ничего. Потратит часы на дополнительные съемки автомобилей. Канал прожорливый из заготовленных впрок роликов осталось всего на неделю. Так что им с Маней придется работать в авральном режиме. Это не страшно – было бы над чем. Так что часов семь он потратит на съемки. Если конечно Вацлав на крыльях любви не примчится раньше. Великий уже отправил к месту встречи перегонщика автобусом. Так что деловой пасьянс пока складывается неплохо. Другое дело следователь Чуров, он пока не ответил на покаянное письмо, Глеб почти наверняка знал, Серега не выдаст ему колотушкой по башке, но и пряника от него ждать не следует. Побочные издержки своей жалости к жене покойного Кузькина в виде необходимости ему, не въездному, ехать в Москву помимо неприятных минусов имеют и вполне себе весомые плюсы.
Встречная фура задержалась с отключением дальнего света, полоснула лучами по глазам и одновременно с этой досадной помехой справа раздался громкий хохот Сашка.
– Прикинь, история какая с трансгендером случилась. Посадили парня за убийство отчима в тюрьму. Надолго, ему бы судьбу благодарить, что не на электрический стул, а он принялся искать выход. Наслушался про трансгендеров, и дотумкал – вот кто поможет изменить ему картину бытия. Написал в их комитет жалобу, дескать здесь в мужской тюрьме он наконец ощутил, что мальчиком, родился по досадной ошибке природы. На самом деле, и теперь это абсолютно точно – он ощущает себя самым что ни на есть нежным женским созданием. Которое вынуждено посещать мужские туалеты, спать в одной камере с мужчинами. И о ужас…, даже не может купить косметики, чтобы подвести глаза и накрасить губы. Недели не прошло как бедолагу под телекамеры перевели в женскую тюрьму. Надарили ему кучу подарков с набором самой элитной косметики, десятком париков, прислали семь пар домашних тапочек с помпонами и пеньюар с перьями. В женской тюрьме перевоплощенца тоже приняли тепло. А потом и горячо – через два месяца выяснилось, что две сокамерницы успели забеременеть, а у третьей случился выкидыш.  Тюремные власти схватились за голову, мигом перевели лже-гея обратно в мужскую колонию. Оттуда он теперь отправляет нежные письма своим бывшим сокамерницам и непрестанно жалуется на лишения. Главное из которых – невозможность купить косметику.
Кожа на обшивке салона чудом не потрескалась от хохота двух мужиков, и в небольшой городок с открытым ночным баром они въезжали хохоча.
Уже за столиком кафе, Глеб представил как бедолагу в тапочках с помпонами и в пеньюаре с перьями водворяют в камеру с тремя мужиками, а те смотрят на новичка как на конфетку. Официант ждал, чтобы принять заказ, а Глеб никак не мог справиться со смехом. Сашок уже выбрал свой ужино-обед, и Глеб опрометчиво произнес: «Мне то же самое».
Не поделиться с Маней такой историей, он просто не мог: «Спишь?» – отправил он сообщение.
Маня не спала, она сидела у компа, и в отражении окна Глеб увидел на экране текстовый файл.
– Тем и Ген в действии? – Намекнул он жене на ее любимую многосерийную сказку.
– Да отправляю их на переговоры с рыжей крысой. Повадилась в кормушку к птицам, поднимается по стволу и прыгает за семечками.
-И не страшно самой такое придумывать?
-Я не придумала. Сегодня смотрю кормушка качается, а ни одной птицы в ней нет и какая-то веревка из кормушки свисает. Посмотрела поближе, а это не веревка – это она. Большааая, боюсь до ужаса, вдруг в дом проберется.
– Не бойся дом под надежной усатой охраной, а крысы звери умные на рожон не полезут. – Маня не мигая смотрела в экран, наконец передернула плечами, то ли от страха, то ли от омерзения. И спросила:
– А что это у тебя в тарелке?- Глеб, опусти глаза на поданное официантом блюдо, и ахнул в окружении свежего салата и картофельного пюре на две трети распластался жареный эскалоп. – Жена застала его на месте самого большого гастрономического преступления. Маня с Глебом поженились через пол года, после его почти смертельного острого панкреатита.  Свекровь вместе с набором шикарного постельного белья вручила тогда Мане инструкцию по эксплуатации мужа. Туда входил список допустимых нагрузок и подробное меню, с тонкостями приготовления парного, вареного, свежего, протертого.  Понять женщину было не сложно, 10 дней она просидела в больнице, и врачи рекомендовали готовиться к самому худшему. В меню жареная свинина не значилась. А тут такой аппетитный шматок. Глеб посмотрел на выпученные от изумления Манины глаза, подцепил вилкой кусок мяса и демонстративно переложил его на тарелку Сашка. Парень с полным ртом довольно что-то проурчал и продолжил трапезу.
– Сашок заказывал, я не смог. Задыхался, – сделал он первый шаг к истории которую с первой секунды разговора хотел рассказать Мане.
– Болело что-нибудь? Может сердце прихватило, если задыхался – встревожилась жена.
– Да нет…, от смеха. – И Глеб принялся в красках рассказывать жене историю тюремного гея. Вместе с Маней первой захохотала буфетчица. Три официанта сначала сдержано улыбались, а потом заржали в голос. Два посетителя через столик вертели во все стороны головами, пытаясь понять над чем все смеются. Похоже только двое в этом кафе не понимали по-русски, но официант, прерываясь на смех изложил-таки посетителям историю бедолаги. Вся прелесть этого реального события в том, что каждый в меру своей фантазии добавлял в события свои детали. Маня, например, предположила, что за дружбу с фифой в пеньюаре обитатели начнут устраивать гладиаторские бои.  Посадят самца на высокий стул, выдадут ему зонтик, наденут шляпку, а рядом стопку белоснежных салфеток. Чтобы дама могла между разгоряченными соперниками бросать примирительный знак.  А сомневающийся в своей половой принадлежности будет снимать об этом сериал.
– Это вряд ли.  Судя по скорому отцовству, мужику самому придется отбиваться.
На этом телефон Глеба два раза пикнул и экран погас. В суматохе дня, он забыл подключить зарядку хотя бы в машине. А днем планировались съемки.
Уже в машине навигатор уточнил время прибытия к точке назначения: 7 часов 30 минут. Сытые партнеры посмотрели друг на друга, потом на часы. 2 часа 45 минут, пять часов пути по ночной дороге, и это после 700 километрового пробега.
Не дожидаясь распоряжений, Сашок забил в букинг запрос на ночлег. До мотеля предстояло ехать всего 70 километров.
Час пути Глеб мысленно составлял мстительный сценарий для тюремной жизни Пугайло. Например, кто-то разместит его портрет и номер телефона на международном сайте геев, а потом отправит в камеру посылочку, с помадой, кремом для удаления волос на ногах и тапочками с помпонами. Получает Пугайло посылку, втаскивает один за другим предметы, рассматривает их с недоумением. А соседи собрались вокруг и тоже смотрят, но уже со значением.  Судя по рассказам бывалых сидельцев для определения сидельца в статус Мани заявлений не требуется, достаточно самого крохотного косвенного признака. Идея Глебу понравилась, он даже думать о полковнике без омерзения не мог. Хотя по жизни и службе он мог оказаться вполне себе нормальным человеком. В армии особо мерзкие типы не приживались, Глеб это знал по собственному опыту. Хотя служил то он в армии Советской, а как там теперь в Российской, да еще в хозяйственной службе он точно не знал. Может, в период развала поменялись и правила, и устои. Вон девица Васильева поговаривают газоны у себя на даче чинам ниже полковника стричь не позволяла.  Говорил ли косильщик важного газона на прощание «Честь имею!». Вполне мог, в условиях развала сами слова трансформировались, а желание вписаться в воровскую систему ломало и уродовало личность. Не у каждого хватит мужества сохранить свою честь и уйти в сторону.
Генерал табуреток, по недоразумению возглавлявший армию в начале двухтысячных жил и живет теперь как помещик. Глеб вспомнил историю, рассказанную ему еще дедом. Сталин проводит совещание сразу после войны. Закончил и спрашивает у генералов: «Вопросы есть?» У одного нашелся. Личный. Подает проситель рапорт со списком вещей которые он бережно собрал в Германии, а теперь не может получить. Иосиф Виссарионович прочел, крякнул. Достал ручку, завизировал и протянул бумагу генералу. Тот читает: «Выдать полковнику его барахло!». Генерал прочел и говорит: «Товарищ главнокомандующий, вы ошиблись я генерал-лейтенант, а вы написали полковнику». Сталин посмотрел на экс-генерала долгим взглядом и ответил «Нет тут никакой ошибки, Вы свободны, товарищ полковник». Известно, что Сталин в быту отличался аскетизмом. Похоже, то, что притащил для себя из разоренной Германии этот «Пугайло» того времени, было мародерским…

Глава 39

Маня редко заглядывала в Одноклассники, со времен появления Ватсапа и Телеграмма, эта некогда любимая площадка перестала быть актуальной. Да там легко можно было завести друзей и даже создать целую компанию, сколотить группу по интересам и даже организовать бизнес.  Виртуальное общение отличная возможность – не быть, а казаться. Но ей было уже не 18 и даже не 35-ть, чтобы заводить новых друзей, со старыми бы разобраться. Так что в Одноклассники сама Маня заходила исключительно по делу когда ей приходилось раскидывать новый ролик с канала Глеба, или, чтобы поздравить близких с праздником.
Сегодня у Нелли день рождения, Манин наступит завтра. Когда-то еще в прошлой жизни они отмечали дни рождения на троих. Не в смысле покупали винцо, коньячок в складчину и как алкоголики распивали их где-нибудь, на детской площадке. Просто получалось, что дни рождения у трех закадычных подружек шли подряд. Нелли поторопилась явиться в мир и родилась за 30 минут до окончания суток. Маня и Жанка угодили в один календарный день, но с разницей в пять часов. А друзья у трех подружек были общие. Ну потом получились общие. Учлились они в разных школах, росли в разных городах, встретились в университете.  Постепенно среди школьных друзей у каждой произошел естественный отбор. У кого-то появились семьи, кто-то при первой же возможности свалил за границу. С перестройкой у солидной части многочисленной тусовочной группы, личность настолько переформатировалась, что наблюдать при встрече чванство и рисовку разбогатевшего троечника не было никаких сил… Теперь общий стол три подружки не накрывали, поздравлялись на Одноклассниках, а вечерком уже следующего дня принаряжались, выставляли перед собой по бокалу и собирались повспоминать.  А пока по заведенному ритуалу Маня вышла на ресурс, написала Нелли короткое письмо украсив его букетами свечками и смешными рожицами. Попутно просмотрела сообщения от тех, кто просился к ней в друзья. Глеб, заинтересованный в распространении своего канала принимал всех подряд и на своей странице, и на Маниной. Она тоже машинально понажимала нужные плашечки, потом просмотрела столбик с письмами. Там и обнаружила любопытное письмо: «Мария, нам нужен ваш редакторский и журналистский опыт. Ставка без премиальных 2500 евро в месяц. Надеемся на встречу сегодня, для уточнения места и времени пришлите свой номер телефона».  Маня быстро отправила набор цифр, и раскладывая по кошачьим мискам паштеты чувствовала, как радостно колотится ее сердце. По работе она скучала.
Телефон зазвонил ровно через минуту после отправленного сообщения:
– Мария, лабрит. (по-латышки, – доброе утро) – Приятный мужской голос мигом остановил вулканический взрыв мыслей и мечтаний в Маниной голове. – Это я писал вам с предложением создать газету. Маня готова была взвизгнуть от восторга, но сдержалась. Нельзя показывать работодателю чрезмерную заинтересованность.
– Да слушаю Вас.
– Проект новый, сложный.  Думаю, наше сотрудничество удобнее будет обсудить при встрече. Вы сможете приехать в Ригу во второй половине дня?
– Приехать смогу, а к которому часу?
– Время мы уточним дополнительно. – Приятный баритон сменился короткими гудками, Маня задумчиво опустилась на диван и рассеяно подумала: Странно, он почему-то не назвал себя.  Может он представился в письме? Маня пощелкала мышкой – так и есть: «Марис Драгис», сделала она помету в крохотном блокноте.
Ей бы дурашке вспомнить, что скучая по работе сотрудничала в Латвии сразу с тремя русскоязычными изданиями. В первых двух от гонорара отказалась сразу – для души дескать, чтобы понять местный колорит жизни и расширить знакомство. А большой республиканской газете она предложила самоокупаемый проект – создание корреспондентской сети в разных городах Латвии. Странно, но десять человек Маня нашла в течение недели. Они прислали тестовые материалы. А потом легко справлялись с тематическими заданиями. Первые спецвыпуски ее группа готовила во время перехода с национальной валюты на Евро, затем лопнул в Риге первый банк русского владельца и ее сотрудники присылали репортажи с мест с интервью от пострадавших. Третью подборку они посвятили теме подорожавшего газа. Газета с большим удовольствием предоставляла дармовому корпункту по полосе формата А2 еженедельно, а выплачивать гонорар не спешила.  Когда Маня подняла этот вопрос, на ее счет перечислили 5 евро. Копию платежа она разослала своим авторам, извинилась и отказалась от проекта. С некоторыми из них Маня подружилась, они и разъяснили ей ситуацию. Русскоязычные журналисты Латвии давно сидят без работы. А немногочисленные вакансии занимают самые лояльные к власти и близкие к редактору.
Сейчас спрос на русскоязычных журналистов появился – кто-то же должен умело вести бои на информационном фронте войны.  Но сама Маня резюме уже лет пять никуда не отправляла, о поиске работы не заявляла. С чего бы это подзабытого редактора и журналиста решили вытащить из дома и подарить ему новый проект?
Но Манины мысли пустились в пляс по другой дорожке. Так, в дневные планы надо вносить серьезные коррективы. По дороге в душ Маня притормозила у огромного зеркала, оно во всю стену висело строго напротив кухонного окна. Там отражалась ветка яблони, птичья кормушка, зеркало служило дополнительной подсветкой коридора и помогало Мане отвлекаясь от кастрюлек присматривать за своим внешним видом. Женщина отметила взлохмаченную голову, растянутую футболку и привычно сказала отражению: «Зеркало не кричи, я только причесаться!».
Для встречи с работодателем только причесаться будет маловато, надо одеться, поправить маникюр, сделать макияж. Это в Москве на все процедуры утренних сборов ей хватало 30 минут вместе с душем.  Ритм и режим жизни тогда подчинялся работе, а все домашнее исполнялось попутно. Плохо исполнялось, настолько плохо, что, Маня пригласила в помощницы сразу двух женщин. Они откликнулись на объявление с разницей в две минуты, Маня договорилась и с той и с другой. Одна раз в три дня должна была готовить обед, и делать легкую уборку на кухне и в гостиной. Вторая – раз в три дня проводила уборку всего дома…  Когда это было? Сто лет назад, теперь Маня все делает сама и даже получает от этого удовольствие. Зато макияж и деловой стиль в одежде теперь требуют дополнительных усилий. Три часа потратила Маня на сборы. Она старательно готовилась к деловой встрече, а на самом деле собиралась в огромную мышеловку. Коты свитой сопровождали каждый шаг хозяйки. Отдежурили пятнадцать минут под дверью в душ.
Потом взлетели по лестнице на балкон, куда Маня вынесла свой серый брючный костюм, прямо на плечиках повесила одежду для проветривания. Костюмчик сидел на Мане идеально, в отпаривании и глажке не нуждался, но уже год скучал в шкафу, бережно помещенный в специальный мешок. Так что теперь штанам и пиджачку часовая прогулка на освежающем ветерке не повредит.  Накрашенная и причесанная Маня в коротком халате придирчиво осмотрела белые босоножки, поместила в сумку блокнот, планшет, две ручки, свой репортерский диктофон. Запись конечно при случае можно сделать и на телефон. Но диктофон привычнее. С него расшифровки всех интервью Маня делала легко и быстро. Коты не отставали, обнюхали косметичку, стащили и загнали под диван карандаш для губ, почихали от пшика духов. Когда в собранную сумку Маня добавила зонтик, сопровождающие хвосты сначала дружно посмотрели в окно, затем на зонт и уже со значением на Маню. Казалось котики прямо охотятся за моментом, в который можно похулиганить так, чтобы остановить Маню, от опрометчивого шага. Сброшенный со стола тюбик туши не помог. Оставалось дождаться звонка и можно стартовать. Машина помыта, но в Ригу Маня поедет электричкой. Там до места возьмет такси. А вот на станцию в Елгаву отправится на Ниссане. Выстраивала Маня дальнейший порядок действий опустившись на колени, чтобы достать из-под дивана тушь. Пришлось улечься на пол, засунуть голову под низкий диван и как следует вытянуть руку. Она уже почти коснулась тюбика, как услышала голос:
– Есть кто дома?
Маня от неожиданности вздрогнула, саданулась затылком об угол под диваном и ответив:
– Я дома, — стала выползать наружу. В положении лежа женщина увидела тень на ковре:
– Извините, должен проверить вашу проводку. – Сказала тень. Маня наконец встала на колени и придерживая рукой ушибленный затылок с досадой посмотрела в сторону двери. На пороге дома стоял немолодой уже человек в синем комбинезоне с отражающей полоской на штанах и выжидательно смотрел на Маню.
– Какую проводку?
– Электрическую, у нас плановое тестирование. Вы разве не получили сообщение на телефон.
Сообщения каждый день сыпались как горох из дырявого мешка с предложением поставить импланты и получить бесплатную консультацию стоматолога, взять смс кредит, купить со скидкой путевку….  Маня устала их просматривать и переводить с латышского, поэтому периодически чистила память телефона удаляя все подряд.  Она отрицательно помотала головой поднимаясь с колен. Коты перестали страховать Маню, под диваном. И забив на свои прямые обязанности охранять территорию, или играть в прятки в саду уселись на диван и строго уставились на электрика.
– У нас все в порядке! – Попыталась отвертеться от электро-инспекции Маня.
– Вот и хорошо. Замеряю по всей сети параметры, подпишем акт, это недолго.
Маня повела мастера в гостевой домик, именно там стоял главный щиток. Мастер отодвигал диваны, забирался по лестнице на антресоли, уточняя куда именно ведут провода, заметил шнур с вилкой, который маня с Глебом втыкали в розетку прежде чем спуститься в погреб, и что-то замерил там. Потом они обошли каждый закоулок дома, ныряя под кровати электрик уточнял, где именно у них заземление. Про заземление Маня ничего не слышала, достала из кармана телефон, чтобы спросить про заземление у Великого, но тут электрик вдруг возмутился:
– А это что такое?!
Он стоял у второго входа и смотрел на щиток, который прикрывал трубы, проведенные из колодца в дом к насосу. Там под куртками и халатами путался целый клубок проводов от самого насоса и водогрея. Зимой, когда мороз достигал 19 градусов Глеб снимал кусок пола, опускал под трубы вентилятор ветерок и вода не промерзала. Маня пояснила цель съемной части пола, заверила что никаких проводов там нет.  И уже не скрывая раздражения спросила:
– Долго еще?, мне пора уезжать.
Мастер достал бланк на латышском языке, заставил Маню написать персональный код, поставить подпись и в скобках записать фамилию.
Получив акт, вежливо попрощался, еще раз извинился и ушел. Маня проводила гостя до дороги и быстро вернулась в дом. Это потом она вспомнит, что инспектор не пошел к соседям и даже не остановился у распределительной будки.  На дороге не было его машины, а во время осмотра проводки он ни разу не снял солнечных очков, да и кепку тоже. Три раза Маня заметила, как в тесном помещении козырек цеплялся то за крючок, то за покрывало, когда инспектор выбирался из-под кровати. Но кепка всегда оставалась на месте. Она мимоходом даже вспомнила детскую шутку: «Девочка, а почему у тебя бантик сполз на бок?» «Почему-почему?  Как прибили – так и держится!» Про бантик и кепку Маня электрику ничего не сказала, она злилась, что незваный гость так долго копается. В другое время она предложила бы парню кофе, выспросила какие бывают утечки электричества. А сейчас хотела выпроводить инспектора как можно быстрее и собираться в дорогу.  Не до электрика ей было. Она ждала звонка, чтобы с максимальной скоростью улететь на встречу с будущим работодателем.  Даже когда Глеб дежурно позвонил с пожеланием доброго утра не стала рассказывать о приятном предложении. Вот когда все решится, и муж приедет, будет сюрприз. Вообще-то муж не хотел, чтобы Маня работала, считал, что хватит с нее писанины своих сказок. Убеждал размещать их на каналах или на сайте. Но Маня отказывалась наотрез. С сайта ее тексты воровали целыми кусками, и она перестала пополнять его. А до озвучки сказок все руки не доходили. Пусть лежат себе в компе – целее будут.
Позвонили. Ура! Встречу назначили через час в кафе у Пассажа прямо в Елгаве. Вот здорово, ехать не больше 20 минут, и не надо час трястись в электричке. Душевные похоже люди, предлагают ей газету.  Маня мухой обрядилась в костюм, у машины дала наставления котам – стеречь дом. Успокоила – двери не закрыты специально, это чтобы вы могли в любое время домой зайти и выйти. И знали, что очень скоро хозяйка вернется.
К месту встречи Маня прибыла за 10 минут, прогулялась по торговым рядам, изучила ассортимент киоска «все для бани», потом заняла место за столиком уличного кафе, указанного как место встречи, и принялась вглядываться в каждого приближающегося мужчину. Никто к ее столику не приближался, не останавливался у входа, высматривая своих визави. Через 15 минут, Маня подумала было, что перепутала место, а может и время. Она вечно все путала, но решила подождать еще немного, в крайнем случае ей позвонят. Заказала очередную чашку кофе и принялась ждать дальше. На тридцатой минуте ожидания по ватцапу пришло голосовое сообщение: «Неприятности на дороге, если есть возможность перенести встречу на полтора часа. Будем благодарны».
Маня ответила «Хорошо. До связи». И отправилась по магазинам. За первый час она обросла разнокалиберными пакетами. Осмотрев приобретения, решила, что с таким багажом ее деловой имидж однозначно пострадает, отправилась к машине, закинула в багажник покупки, посмотрела на часы и решила, что успеет еще с одним рейсом, теперь уже продуктовым. Дотащив два мешка до Ниссана Маня едва успела открыть багажник как позвонил Марис:
– Не получается доехать до Елгавы. Перенесем встречу назавтра. – Он еще раз извинился.
Маня хлопнула крышкой багажника. Чертыхнулась и сев за руль подумала: «Четыре часа проторчала в городе. Зачем? Глеб скорее всего не отпустит ее работать. Сто раз говорил – ты Маня можешь быть или хорошим редактором, или хорошей женой. Второй вариант мне нравится больше». Маня подозревала, что по этой причине муж и настоял на переезде в Европу, подальше от всяких газет. Коты, как водится, встретили машину хозяйки у ворот, обгоняя Ниссан, неслись к дому параллельным курсом. Маня припарковалась, сбегала за садовой тележкой – не таскать же целый час покупки на себе. Оставив тачку у входа, шагнула в дом…, и ахнула! Дверцы всех шкафов в гостиной были распахнуты, со стола исчез компьютер. Маня ринулась в спальню, на у шкафа она хранила портфель со всеми документами. Портфель валялся на полу, а документы были рассыпаны по кровати. Из комода, где Глеб хранил всякие примочки к компьютеру, исчезли флэшки. Шкатулка с Маниными драгоценностями осталась на месте, но вор просматривал ее. Просматривал, а заначку в 300 долларов не тронул.
Маня дрожащими руками набрала Глеба:
– Сказки украли! В доме все перевернули! – заревела она, слезы катились по щекам. Коты виновато заглядывал в глаза и терлись у ног, но ничего не помогало. Хозяйка рыдала в голос до тех пор, пока Глеб не приказал:
– Плакать будем потом!  Обойди дом и осмотри крышу, особенно над моим кабинетом. Возьми телефон, покажешь мне видео.
Плакать Маня перестала, шмыгая носом направилась в сад, споткнулась о тележку, зацепилась за куст розы брючиной, и сделала на ткани затяжку.  Отцепила с колючки штаны, быстро свернула за угол и переключилась на видеосвязь.
– Уфф, Слава богу!- Облегченно сказал Глеб. – Под крышу они не лазали.
Маня вспомнила, что туда они засунули папку с документами, и где-то здесь Сашок припрятал два пистолета.
– А ты что такая нарядная? – Подозрительно поинтересовался муж. И Маня доложила все как есть. Ездила на встречу, предлагают газету. Но ничего не получилось. Вот только вернулась, а тут такое… Надо звонить в полицию:

– Отставить полицию! – Раскомандовался муж. – Воры главного не нашли, а привлекать к себе внимание полиции нам не нужно.  Маня увидела как со своего участка приветственно машет рукой соседка.
– Сейчас у Айны спрошу, может она кого видела. –Маня уже двинулась к забору, но Глеб остановил:
– Соседям тоже не говори ничего. Это визитёры от Пугайло.
– Так он же в камере.
– Вот именно. И очень хочет оттуда выбраться, а главная улика у нас… Ты успокойся, я через два часа выезжаю домой. Сейчас подумаю и еще перезвоню.
Отключившись, Маня посмотрела на часы. 19. 20 – время полить в теплице огурцы с помидорами, и закрыть на ночь двери. Ночь?! Одной в доме ночевать просто невозможно. Стемнеет и со всех сторон ползут к дому чудища. То утопленник ходит «Шварк, шварк», то подсолнечная бабушка со своими нравоучениями. А теперь и неведомые грабители. Даже представить страшно как она переживет эти часы до приезда Глеба. Он через 2 часа только выедет, четыре часа пути до дома. Приедет под утро, а если воры вернутся? Она как зомби шла к веранде, зацепилась за колючку второй штаниной, споткнулась о колесо тачки, больно ударилась плечом о столб и наконец очнулась. Кисни не кисни, а покупки надо перемещать в дом, потом переодеться, проверить и сложить документы, покормить котов, теплица…
Покормила, сложила, переоделась, занесла, полила. Плюхнулась в кресло выпить чашечку кофе и услышала шум автомобиля.  Из-за туевой стены на дорожке появился Великий, он оглядывался по сторонам, и торопливо шел к дому с двумя тяжёлыми сумками. Едва Великий поднялся на веранду Маня заревела, а гость впервые за восемь лет знакомства приобнял ее за плечо и прижал к себе.
Потом опустил на пол сумки и заявил:
– Охранять тебя буду я, пока Глеб не приедет.
– Кому я нужна! – Шмыгнула Маня носом, Свое они уже унесли. Две книги и все сказки-и-и. – Она опять заревела. Великий вздохнул, произнес утешительное «Ну-ну, не реви. Все образуется».
Под всхлипы и сморкания женщины Великий извлек из сумки и прислонил в углу дробовик с двумя стволами, достал железную каску с дыркой в боку и какой-то жилет с веревками.

Маня перестала реветь, с изумлением провожая взглядом каждый из предметов.
– Пистолет где? – Спросил он.
– Не знаю, Сашок куда-то спрятал. Сказал, заберёт.
– Плохо, что не знаешь – Отозвался Великий, пытаясь стянуть на боку ремни жилета. Бесполезно, одежка была рассчитана на другую талию. Маня наблюдала за манипуляциями и наконец не выдержала:
– Если тебе холодно, затопим камин. Не одевай ты эту фуфайку. Халат Глеба тебе подойдет и вон плед бабушкин.
– Это не фуфайка, а бронежилет.  Защита от случайной пули.
– А-а-а. – задумчиво протянула Маня. Она поняла, что трофейная немецкая каска купленная два года назад у копателя за 20 евро теперь не артефакт, а экипировка.
– Ты что думаешь, что по нам стрелять будут?
– Все может быть. – Подтвердил Великий пытаясь поймать выскользнувший из пальцев ремешок жилета.
– Не мучайся. Я на бока две думочки тебе положу, закрепив все веревкой. Так защиту и обеспечим.
Великий немного подумал:
– Думаю, раньше 24-х они не сунутся. Может, мы пока ужином защитимся с бужениной.
Бозя отреагировал на хорошо знакомое слово мгновенно, со злобой посмотрел в сторону гостя, поднял трубой хвост и демонстративно вышел на улицу.
Сытая оборона до 24-х успела поспать, потом еще два раза перекусить, сначала запеканкой, а потом бутербродами. Маня достала из морозилки тесто, разморозила его в микроволновке и напекла горячих лепешек. Ее знобило…, то ли от холода, то ли от страха. Наконец экипировавшись, Великий потребовал выключить свет во всем доме, и включить полную иллюминацию в саду. Несмотря на время белых ночей, Маня включила все до единого фонаря, забилась в угол, достала сигарету и услышала окрик:
– Курить на посту нельзя!
– А где можно?.. Ладно пойду к теплице.
– Стоять! Там тебя и сцапают. Кури у выхода! На свету, чтобы у меня на глазах была.
Маня сделала первую затяжку и горестно подумала: «Скорее бы Глеб приехал, долго она этого террориста в доме не выдержит». Но затянувшись еще пару раз, оглянулась. Великий сидел в кресле, облаченный в каску с дробовиком между колен и бдительно смотрел сквозь листву в сад.  Господи, спасибо ему что приехал, я бы здесь со страху умерла. Ночь мягкой поступью входила во все закоулки. Айна с сыновьями убрали мангал, выключили уличное освещение и ушли в дом.  Погасло кухонное окно у Лукаса, на втором этаже за дубами свет горел, но слабый. Наверное, ночник. С каждым погасшим окном Маня вздрагивала, ей казалось, что так по капле уходит надежда, на то, что ночь пройдет благополучно.

Глава 40

До дома оставалось 80 километров, полтора часа пути, в другое время он бы уже мечтал на всю катушку как у ворот увидит хвостатого часового Бозю. В любое время года и суток котяра встречает его машину, а потом эскортом сопровождает до дома. Представил бы как Маня с садовой тачкой под дорожную сумку и продовольственные закупки стоит под туями. Теперь привычный ход жизни нарушен. Попрощавшись с Вацлавом, он не мешкая выехал в Елгаву. И предыдущие три с половиной часа пути он не слушал музыку, не отвлекался на новости, мысли крутились только вокруг одной темы. Ситуация раскручивалась по спирали, и не в их с Маней пользу, настает время кардинального решения, и ничего тут не поделаешь под какими углами и плоскостями не рассматривай положение дел. Грабители в доме, едва узнав, он первым делом сообщил об этом Чурову.
– Говоришь, через Одноклассники на Маню вышли? Соцсети, – первый шаг разведки частных детективов. Манину фамилию они не знают, просмотри свой ресурс.
Глеб посмотрел, за последние сутки к нему в друзья попросились четыре человека. Он принимал всех, тактика полной открытости на всех ресурсах помогла Глебу в продвижении канала, всего за 2 года он дорос до 100000 подписчиков и получил серебряную кнопку. Глеб всматривался в имена, фотографии вдумывался в ники – никакого просветления. Вычислить кто из них и есть шпион невозможно. Фотографии можно влепить чьи угодно, имя выбрать тоже. Он зашел на Манину страницу, проверил кто из новоявленных друзей просмотрел ее фотографии. Нашел имя и фото, которые производили впечатление, что за ними именно тот человек. Марис Драгис издатель. И время зарегистрированного профиля всего 3 дня. Число друзей – три. Глеб, не отрываясь от обеда забил данные Мариса в гугловский поисковик. Издатель Драгис нашелся, он процветал на ниве выпуска переводных книг и был наполовину старше того, который выманил Маню на встречу. Подставного Мариса вычислить оказалось несложно, и Маня, поделись она с Глебом вовремя, заманчивым предложением по газете, и сама могла бы обнаружить подлог. Но лже-издатель, похоже, неплохо изучил слабости жены. Гад! Вычислил как-то что, Маня отчаянно скучает по работе и без промаха нажал на нужные кнопки.
О результатах своего первого расследования Глеб немедленно сообщил Чурову звуковым файлом. Получил такой же ответ: «Это адвокаты. Занят, свяжемся через два часа».
Но телефон подал сигнал раньше. Сашок прислал несколько снимков из дома. Он сидит за столом на стандартной кухне, а милая женщина с короткой стрижкой и ее копия лет 12-ти отроду обнимают вояку и радостно смотрят в кадр. Глеб записал очередное послание «Рад за вас Занят. Свяжемся позже».
Сашок уже дома, сейчас его накормят, и парень рухнет спать, самому же поспать не удалось. Утром спозаранку выехали из мотеля, отхлебнув почти на ходу по паре глотков кофе, выкурили по сигарете на пути к машине, и гнали без передышки три часа кряду. На заправке тоже не расслаблялись. В итоге уже в 12 часов Субару и Джип выехали с польского хутора. На трассе остановились прощаться.
– Дядя Глеб если что надо – только свисните – мигом примчусь.
Обнялись и разъехались. В ожидании Вацлава Глеб принялся за съемки. Колонны подержанных автомобилей на Мариампольском авторынке тянулись на километры. Глеб решил подготовить ролик с обзором грузовых и пассажирских микроавтобусов.  Когда свет ушел, он тяжело плюхнулся на водительское сидение, ноги и спина гудели, Вацлаву до Вильнюса оставалось не меньше четырех часов. Место обмена Мазды на деньги Глеб определил, нашел платную стоянку в пригороде. Удобно и до аэропорта недалеко, и перегонщику не придется пилить через городские пробки. Сбросив Вацлаву адрес, Глеб снял кроссовки и вытянулся на заднем сидении. В салоне было пыльно, хорошо бы машину помыть, но сил на чистоту уже не осталось. Он вспоминал Манин звонок. Как она ревела в трубку, оплакивая украденные сказки и полный разгром во всем доме. Тревога за жену и невиданное для Латвии вторжение воров в дом среди бела дня, смыли сон волной негодования. Первое, о чем тогда подумал Глеб – беженцы развлекаются, а потом, связав концы с концами, заподозрил связь между грабителями и посланцами Пугайло.  Чуров быстро определил, кто реально за всем стоит, а вот что теперь делать ему и Мане подсказал не сразу. Уезжать жене с хутора нельзя, пугайловцы не отыскав договора, очень скоро расширят зону поиска. И вполне могут добраться до тайника под крышей. Манино присутствие должно задержать их активность… А, может случиться и по-другому – из жены попробуют выколотить место, где спрятаны документы. Очередной визит этой ночью был бы поспешным, но подстраховаться надо. Тогда он и отправил на хутор Великого, предварительно проконсультировав партнера.
Звонок Чурова застал уже на подъезде к Вильнюсу, Глеб свернул с трассы и остановился. Новостями однокурсник не обрадовал. Марина Кузькина заявление о похищении подавать не спешит. Дескать, похоронами занимается, сама себя плохо чувствует. Есть основание предполагать, что с ней активно работает пугайловская жена. Сам полковник от договора по причалу отрекается. Ролик со связанной и плачущей Мариной Кузькиной, тот самый который ты переслал мне, объясняет и вполне правдоподобно. Кузькин был ходок начал подбивать клинья к пугаловской супруге, да так настойчиво, что женщины придумали его разыграть. И сцену с похищением жены придумали. Как получилось, что Марина оказалась в подвале Пугайло, объяснить не может, лишь предположил: «Забыла, наверное, что-нибудь, спустилась. А замок на двери захлопывается, изнутри не откроешь». Здесь Чуров сделал солидную паузу, Глеб уже подумал, что прервалась связь, но из тишины выплыл вкрадчивый голос Чурова: «Малой поплыл. Утверждает, что Марину привез в Загорянку насильно. Кормил и охранял женщину все 10 дней.  Боится, что со страшим братом случилось нехорошее, просит найти мужика. А он в ответ полковника выгораживать не станет». На этом месте Чуров опять сделал еще одну паузу: «Кстати, в портфеле ничего кроме документов не было?»
«Нет!»- слишком быстро ответил Глеб, и понял – теперь следователь знает про деньги, а это открытие меняет ситуацию. В ответ Чуров подвел итог:
– Оригинал договора по порту возрастает в цене. Московские адвокаты послали по следу латышских детективов. Судя по электрику и тому, как он себя вел, это была подготовка к обыску. Маню выманили и держали в городе до тех пор, пока точно не убедились – в доме ничего нет. Теперь и дом и Маня под наблюдением. Скорее всего, нашпиговали дом жучками, а сад камерами.  Поблизости кто-нибудь дежурит это точно! Если кто-то попытается выехать, перехватят. У вас на пути по дороге есть укромные съезды? Пусть Маня будет на чеку. Их время поджимает, на сбор информации не больше десяти часов. Завтра начнут действовать. Успеешь доехать до дома?
– Надеюсь. – Вздохнул Глеб. Он уже изменил свои планы, в договор купли-продажи оставалось внести только данные паспорта Вацлава. Деньги уже лежали в отдельном конверте.  В аэропорт Глеб Вацлава не повезет, сошлется на ЧП дома, извинится, вызовет и оплатит такси. Пообещает в ближайшее время связаться и предложит звонить, если в Москве возникнут проблемы. Время такое. Все сложилось по плану, на прощание они с Вацлавом тоже обнялись как родные. И Глеб рванул в Латвию.
Через полтора часа будет дома, о том, что Чуров ждет его в Москве не позднее чем через три дня, он скажет Мане не сразу. На месте они попробуют незаметно достать спрятанные документы, и потом не выпуская эту бомбу из рук направляться в сторону Москвы.  Мане тоже надо ехать, они подумают, как следует, найдут кого оставить на недельку в доме, присматривать за котами, поливать теплицу. Глеб в Москве даст показания, под протокол передаст документ. Маню Чуров тоже записал в свидетели, ей предстоит рассказать, как на хутор приезжали охотники, отняли у нее телефон.  Натерпелась бедолага, но во имя безбедного будущего. А когда вернуться из Москвы все будет отлично – наступит в их семье эра исполнения желаний. Вернуться скоро, через неделю, максимум через 10 дней.
Глеб припарковал Субару на главной улице поселка, перед входом на участок. Через ветви туй падали лучи – сад сиял огнями, освещая и улицу, и соседние участки, зато две веранды и сам дом погрузились в темноту. Великий стоял по правую сторону входа на веранде и держал наизготовку дробовик. «Свои» прошептал Глеб и поднял руки вверх.  Бдительный часовой опустил дробовик стволом вниз, но тут же громко выстрелил вопросом.
– Пистолеты куда дели?
Глеб приложил палец к губам, Великий понизил голос:
– А что Маня про оружие не знает?
Оба оглянулись на дверь, натянув на голову бабушкин плед Маня прикорнула в углу дивана. Бозя и Косматый спали на посту рядом.
Глеб выманил Великого подальше от дома и вкратце изложил ситуацию. С каждой новой фразой друг мрачнел. На третьей отстегнул и снял каску. На пятой рассеянно почесал голову.
– Значит, перестрелка отменяется, а кааамеры я найду. Рассветет, вычислю в саду, все до одной. В доме можно и сейчас. Во всем, что касается электроники, Великий был большим докой.  Первый капитал он сделал на сборке компьютеров, в 90-ых контакты Великого московские бизнесмены едва ли не продавали друг другу, он мигом вычислял и нейтрализовал всякие шпионские штучки и в машинах, и в офисах, и в домах. Был грех и устанавливал.  В какой-то степени и за эти свои таланты теперь скрывается, остались в столице недовольные, хоть и поднялись они за минувшие два десятилетия, но обиды со времени первоначального накопления грехов и капиталов не забыли.
Темнота еще не отступила, мужчины переместились на вторую веранду, прихватив с собой два кувшина с кофе и компотом, лоток с запеченной курицей, огурцы помидоры и хлеб. Уплетая все вперемешку решали, как доставать из-под крыши документы. Тайком не получиться, без лестницы к тайнику не добраться. Значит, нужен спектакль с туманом…
– С задымлением! – В полный голос выкрикнул Великий. Я видел у твоего соседа Дымарь, скажем осы одолели. Как думаешь, даст?
– Утром схожу, возьму, только есть проблема он следом приплетется, типа помочь, очень он любопытный. А операция у нас секретная.
В дверях позевывая и кутаясь в плед появилась Маня, увидела Глеба и заревела, приговаривая:
– Сказки украли-и-и-и. Им кто-то сказал, что в компе сказки и две книги-и-и-и.
– Будут тебе сказки, не реви!
– Украсть сказки можно и не трогая компа, скачал и точка!
Глеб остановил Великого взглядом и сообщил Мане, что все ее текстовые файлы скачал и переместил в облако.
– Правда?- радостно, но с сомнением спросила жена.
Глеб кивнул головой…, соврал жене, это был редкий случай, но абсолютно необходимый. Сейчас надо было действовать слаженно, четко и быстро. Скажи ей сейчас, что сказки не самая большая потеря на сегодня, Маня испугается, запаникует. А если поймет, что на кону жизнь и вовсе впадет в ступор. Правду о ситуации без инъекции надежды жене давать нельзя. Если только частями.
Великий встал:
– Пойду дом посмотрю.
Глеб налил Мане остаток кофе, выдал сигарету и вкратце рассказал, что по поводу воров думает Чуров. Объяснил: Великий сейчас выискивает в доме жучки. Станет светлее – поищет камеры в саду. Муж говорил шёпотом, а жена сидела с открытым ртом, в руке тлела сигарета, а в глазах плескался ужас.
Когда скрипнули половицы у входа, Маня вздрогнула и резко обернулась. Великий стоял молча, выставив вперед руку.
– Пять?!
Великий убрал один палец, утвердил руку и губами произнес: «В доме», потом поднял указательный палец вверх, убедился, что супруги зафиксировали знак единицы и ткнул этим же пальцем на вторую веранду.
– Надо поискать в сарае! – Громко и внятно произнес Глеб.
– Что будем искать? – Маня намек не поняла, а Великий сообразил сразу.
– Да, скорее всего свой ключ я там оставил. – Он говорил и со значением посмотрел на женщину. Мужики поднялись и направились в центр сада, Маня поплелась следом. По дороге троица изменила маршрут, покинула сад направляясь в сторону реки. И уже там, отмахиваясь от комаров, они втроем составили план дальнейших действий, который больше напоминал сценарий домашнего спектакля. В основе которого ни под каким видом не дать понять шпионам, что знают о жучках в доме. А разговор построить так, чтобы направить шпионов по ложному следу.
Маня плелась вслед за мужчинами, озираясь по сторонам, всматриваясь в каждую тень и ойкала.
– Ты что трясешься? – в полный голос спросил Глеб:
– Т-С-С, — прошипела Маня. – Шпионов боюсь, должны же они где-то прятаться.
Великий хмыкнул:
– Отсталые вы, с цифровыми технологиями слушать вас можно хоть в Канаде, хоть в Риге, хоть в Москве. И видеть тоже.
– Для такой международной трансляции я не одета – проворчала Маня. Ей еще раз напомнили, что занавес поднимается. Теперь гостиная, кухня, веранда все это сцена с декорациями на которой говорить надо строго по утвержденной теме.
-И с котами тоже?
С котами по поводу обеденных блюд, о политике и подружках можно импровизировать. А что касается охотников и документов ни в коем случае.
Маня поболтать любила, в чужие разговоры вставляла свои реплики и теперь чтобы не испортить игру решила молчать в доме как рыба.
Разыгрывать сцену они принялись уже на подходе к веранде:
– Маня, электрик не на «иксе» приезжал? У охотников черная Бэха с русскими номерами. Мне в Микуловской клинике сказали, что родственники на ней всегда приезжали.
– У нашего дома он не парковался, может у соседей тоже тестировал сеть и там оставил.
– Точно, ты охотников в лицо знаешь, они отправили инспектора на разведку, а сами ждали в засаде пока ты не уедешь. Они что, думают, я дурак, прятать в доме компьютер и документы. Я все не доезжая до дома отправил с попутной машиной Чурову в Москву. Он следователь – пусть с этим и разбирается. Бухгалтер на бусе в Россию ехал, он и взял этот портфель. Чуров документы еще на прошлой неделе получил.
– Ищи его, свищи его! – Маня фальшиво хихикнула и загремела ковшиком. Она варила свежий кофе и разогревала в микроволновке очередную порцию запеканки.
– Нам бы дуракам догадаться, что охотники вернуться.  Ведь тогда, в первый визит соседи спугнули их, позвонили в полицию, вот они и смылись. Похоже уехали недалеко. Ясно же было, что вернутся. Я вчера заявление в полицию написал, что какие-то русские бандиты угрожают. Ты Маня тоже сегодня напишешь.
Жена выставила на стол три чистые чашки и два термоса со свежим кофе, положила в кошачьи миски по пакетику паштета и устало опустилась на диван.
– Зябко как-то, отступила она от текста подготовленного спектакля. – Может, камин затопим.
– А может дверь закроем? – ехидно отозвался Великий, намекая на расточительство хозяев. С тех пор как брикеты подорожали на треть, он каждый раз, когда вскрывали очередную упаковку, приговаривал: ну вот, еще 3 с половиной евро в огонь! Вчера Маня получила письмо – Латвийские электросети предупреждали: с 1 сентября тариф на электричество удваивается. Маня приняла к сведению, решила подумать об экономии позже.

– А с осиным гнездом мы с утра разберемся. Янка проснется, возьму у него инструмент и выкурим. – Озвучил муж последний пункт сценария домашнего спектакля.
Отыграв программу Маня облегченно вздохнула и принялась расспрашивать мужа о влюбленном Сашке. Да, переписываются с утра до вечера, селфи шлют друг другу, ссылки разные. Сашок прямо расцвел. Планирует побыть недельку дома, получить визу, и в путь. Матери, конечно, скажет, что отца искать отправляется, а сам в Минск рванет.
– Не знаю, выдержит он неделю, или уже завтра стартанет.
– А Виктор не против такого ухажёра? – Поинтересовалась Маня.
Глеб растерялся, он три раза разговаривал с белорусом. Интересовался, как там, на передке, рассказывал о своих приключениях. А спросить, как он отнесется к Сашку в качестве кавалера для дочери, так и не сподобился.
– А где он сейчас?  Может, утром свяжемся?
Глеб достал телефон, потыкал в экран пальцем.
– Написал Виктору, что уже дома, спросил, когда мы можем ему позвонить.
Маня понимающе кивнула. О Нине и Сашке можно было поговорить и через день, через два и даже через неделю, но именно сейчас ей хотелось переключить внимание на что-нибудь абсолютно не связанное с домом. А развивающийся роман между молодыми людьми, как раз такая тема. Любовь с ее щемящими ожиданиями, тревогами, радостью интересна всегда, тем более что они с Глебом хоть и не специально, но причастны к рождению этой истории.
Виктор позвонил почти сразу. Это в Латвии часы показывали 5.30, а на Донбассе было уже половина восьмого. Мужчины говорили о своем, Глеб интересовался положением на том участке, где в данный момент геройствовал белорус. Тот размеренно отвечал, что относительно спокойно. Особо жарко по ночам. Маня удивилась – ночами бывает тепло, а под утро сыро и зябко, как у них сейчас. Муж отмахнулся – потом объясню. Прислушался:
– 24 й?
Виктор что-то отвечал, муж уточнял, переспрашивал. Сказал, что был бы рад. Подумает и попробует. Маня ходила кругами, подозревая, что разговор свернул куда-то не туда. Допустим, муж был бы рад с Виктором повидаться, но не на фронте же. А если на фронте? Вон как захватил его разговор с десантником, глаза горят, напрягся. Мужчины они такое племя – втемяшится, что-то в голову – идут напролом. Виктор, когда здесь в Латвии гостил, говорил, что руки чешутся задать нацикам перцу, отвоевать так, чтобы слова «ватники» да «москали» и во сне боялись озвучить. Только в Минске родители с женой против его похода на войну, мальчишки еще маленькие, хозяйство.  Однако месяца не прошло, а он уже там. И что-то Мане подсказывало, что разрешения на такой опасный вояж ни престарелые родители, ни жена не давали. Маня вспомнила, что там на днях взорвали какое-то опасное химическое предприятие. А позавчера видела репортаж, как горят желтые поля с пшеницей.
– Маня, а ты через свою подругу не можешь в Мюнхене адвоката найти? – Глеб протянул жене телефон.
– Для тебя?
– Нет, сестра жены рванула беженкой в Европу с двумя детьми. Старшая в порядке, а маленькую ювенальщики забрали – говорят, девочка слишком к маме привязана. А это неправильно. Ревет белугой, муж уехал на заработки в Польшу, как только Юлька родилась, и уже два с половиной года носа не кажет. Она с девчонками крутилась как белка и работа и дом.  Стали стрелять за детей испугалась – уехала со знакомыми в Германию. У тех то дети уже взрослые. Ей пособие дали, жильем обеспечили, работу предложили не медсестрой конечно, санитаркой, но в больнице, почти по специальности. Так радовалась, пособие и зарплата, в месяц получается столько, что на Украине за полгода не заработаешь. А тут малышку старшая на работу привела, ей в ночную смену, а малышка повисла на шее, плачет: «Не хочу без тебя спать!».  Старшая маленькую на руки взяла, слегка по попе шлепнула. Полиция тут как тут, неделю малышку не отдают.
Шлепать и ругать детей там нельзя, кричать на них тоже – преступление против личности. Но беженцы живут в семье так как привыкли дома. Вот и получается – из огня да в полымя….  Маня пообещала найти адвоката, позвонит Нельке, наверняка что-то получится. Сегодня и позвонит часа через три. Виктор мигом сбросил телефон родственницы, если что получится – сразу напрямую чтобы ей звонили. И принялся прощаться, но Маня удержала его.
– Ты знаешь, что Нина с Сашком переписываются?
– Да жена уже запаниковала, дескать поляк какой-то Нинке фотки шлет. Переслала мне, а там Сашок и Глеб на заднем плане. Сказал жене, что поляк это наш русский пусть не волнуется.  Но в гости парня без меня не пускает.
Я сам собирался с вами поговорить, попросить телефон этого ухажёра. Где он там, позови наемника на пару слов.
Маня сказала, что Сашок уехал к матери, а телефон Глеб скинет.
Великий уже стоял в дверях и показывал три пальца. Значит, камер в саду три. Маня взяла свой блокнот и написала вопрос: «Передают и картинку, и звук?», Великий утвердительно кивнул. И отступив на шаг, поманил Глеба рукой. На улице распорядился:
– В саду есть три безопасные зоны. И на веранде один жучок можно как бы невзначай повредить. По плану Глеб и Великий должны уехать с хутора под надзором камер. Но до отъезда предстояла главная операция под прикрытием.
Когда Маня узнала, где именно видеокамеры, покраснела как рак, вечером она нагишом обливалась водой под яблоней. А эти, блин…
Она махнула рукой и отправилась открывать двери теплицы. Солнце уже припекало, конденсат помидорам ни к чему.

Глава 41

Приличное время у каждого определяется по-своему – самому Глебу раньше полудня никто из знакомых звонить не станет – спит человек. После 11.00 Маня ни за что не побеспокоит Теодору. А вот Ирэнка с Янисом, отключаются от внешнего мира строго в 21.00, а уже в шесть утра в полном доступе. Иногда этой паре отказывает чувство меры, и каждый из них вполне может без звонка и прочих предупредительных сигналов забарабанить в дверь прямо в 8 утра. Летом Маня в 7.30 выходила прямо в пижаме открывать теплицу, и шлепала досыпать. Ложились они с мужем поздно, не раньше двух часов ночи. А сам факт того, что на рассвете они сновали по саду, объясняется одним – регламент приличного времени этим утром был сбит, как механические часы после удара о камень – тикать тикают, а время показывают, как хотят. Великий, Маня и Глеб наливались кофе уже второй час, выжидая момент наступления того самого приличного времени для визита к соседу. Он конечно уже проснулся, но на улице не показывался, звонить бесполезно – трубку Янис берет исключительно в крайнем случае. Великий широко зевнув, перевел взгляд на циферблат настенных часов:
– Семь двадцать пять, уже можно с деловым визитом?
Глеб нехотя поднялся и вышел. Проследив очередной зевок Великого Маня отметила: ни сама она, ни Глеб за ночь ни разу не зевнули. Хотя поспать не получилось ни минуты. Потом почувствовала, как напряглись плечи и поняла – наверное степень напряжения достигла такого уровня, что не оставила и маленькой щелочки для проникновения расслабляющего сна. Похоже, доступ к сознанию утратил не только сон:
– Тянуть нам нельзя, надо выкурить гадов до того как проснуться соседи.
– Каких гадов? – Затупила Маня. Она уже забыла, что в доме и на верандах каждая фраза – очередная сцена спектакля.
Великий высунул кончик языка, подвигал им, выпучив параллельно глаза на Маню и тыкая пальцем на полку камина, где вместе с бусами на подвесном подсвечнике микрофон писал каждый вздох и шорох.
Маня испугано прикрыла ладошкой рот, а Великий голосом учителя первоклассников произнес:
– Осы разлетятся, и будут жалить всех, кто окажется поблизости.

Маня вспомнила свою встречу с рассерженными осами, и решила, что эта история вполне вписывалась в отрабатываемую сейчас легенду для шпионов.
– Рассерженные осы, — это ужас. Я, пожалуй, с вами не пойду, вы мужчины, на ногах длинные брюки ходите в них даже по жаре. Футболки у вас плотные не прокусят. А я свободно могу шастать и в шортах, и в легких коротких платьях до тех пор, пока мы с осами живем параллельным курсом.
Она пересчитала – под крышей только в зоне видимости из кресла, три осиных гнезда, и в направлении каждого ткнула пальцем.
– Ого! – удивился Великий. – Не беспокоят?
– Я с ними деликатно, и они ко мне с пониманием. Вон видишь соломенная шляпа Глеба на крючке?
Великий в подтверждение кивнул. И Маня рассказала, что в конце мая, когда наступило тепло она вынесла на веранду легкие головные уборы. В первую очередь эту шляпу, без которой муж в солнечный день не выходил за пределы веранды, даже если отправлялся попастись на клубничную грядку. Дорога она ему, привез пять лет назад с Ибицы, может шляпа напоминала мужу теплое море и обилие фруктов, а может и что-нибудь другое. Только в этом году именно эту шляпу муж не надел ни разу.
– Там осиный домик. – Начала Маня специальный обзор осиного поселения – Есть еще два в комнате на втором этаже, где ты любишь поспать.
На лицо Великого упала тень испуга, но он быстро справился с эмоциями. Маня знала, как гость страдал от всяких жужжащих – комары устраивали за ним коллективную охоту, особенно кровососам нравились его ноги. Может, потому что икры Великого густо усеяны веснушками. И комары прямо как десантники на учениях пикировали и кучно приземлялись на веснушки, умудрялись сесть одновременно по семь штук на каждой ноге, как бы отчаянно и яростно Великий не размахивал веткой. Не помогали никакие спреи, и мужик был вынужден отказываться от шортов.
– У меня с осами временное перемирие. Два года назад я проиграла этим истребителям воздушный бой. И теперь соблюдаю все правила.
– А где их правила записаны?
– В подкорке сознания каждого пострадавшего.
И Маня вкратце напомнила историю двухлетней давности, того самого проигранного ею воздушного боя.
Поднимая уровень земли у забора, они с мужем выложили в ряд старые покрышки, в которые Маня напихала скошенной травы, добавила земли и посадила рассаду цветов. Один куст долго чах и Маня решила заменить его. Выдернуть не получилось, корень похоже ушел глубоко, она подцепила лопатой покрышку, перевернула ее, и плотная туча ос в мгновения ока накинулась на бедную женщину. Маня неслась к дому вопя и размахивая руками. Надо отметить что, кроме легкого трикотажного платьица, едва прикрывающего попу, на ней ничего больше не было. Осы не выпускали бедолагу из своего кольца, проникали под подол, впивались в шею, а муж, вместо того чтобы окатить страдалицу ведром воды, мигом взлетел на второй этаж, и со страстью кинооператора снимал с балкона динамичную картину этого воздушного боя, с которого позорно сбегала его жена. Ролик набрал за неделю 600000 просмотров. Маня вся в волдырях два дня температурила и принимала тавегил. Сердиться на мужа она не могла, но на ролик, который так понравился зрителям реагировала настолько неадекватно, что муж перестал сообщать ей цифры успеха. Правда подружки, все четыре, обзвонились, каждая начинала разговор с короткой вежливой фразы сочувствия, а потом не сдерживаясь принималась смеяться и комментировать Манино позорное бегство. Жанка сказала, что теперь можно выпускать Маню на соревнования по бегу на короткие дистанции. Нелли отметила что, бойфренд назвал ее бегство «штопорным». Теодора спросила не принести ли каких-нибудь мазей, и отметила, что Глебу удалось заснять момент, когда Манина шляпка по инерции летела за ней вместе с осами, потом конечно упала. Был у этой истории и положительный момент – отыскались две ее питерские соседки, одноклассница и дальне родственники из Елабуги. Ролик до сих пор гуляет по интернету, иногда всплывает по запросам: «Осы» и «смешные истории с домашними животными». Оказалось, в кадре коты неслись впереди Мани так быстро, что их хвосты двигались строго параллельно земле. Про котов, шляпку, и насмешки подруг Маня Великому не рассказала. Ведь он тогда, тоже наслаждался этим роликом, но теперь сетования Мани не останавливал, только опустив голову едва сдерживал смех.
– Вот так у человека вырабатываются инстинкты и правила поведения жизни на открытой природе. – Завершила Маня и посмотрев с укором в сторону ближайшего шпионского жучка, со вздохом подвела итог. – У меня в книге «Мадам без шляпки» эта сцена выписана. Теперь ни книги, ни сцены, ни компьютера … А, второй раз уже не напишешь. – На глаза женщины навернулись слезы.
Поплакать не пришлось, по тропинке к дому приближалась настоящая процессия. Первым шёл, размахивая руками муж, следом вышагивал Янка, его седая голова породистого латыша возвышалась над Глебом, несмотря на то, что двигался сосед на два шага позади мужа, замыкала процессию Ирэнка, она торжественно несла перед собой напольную вазу с букетом роз. Ваза и цветы вместе сантиметров на десять превышали погонный метр, а сам букет в диаметре был не меньше пятидесяти сантиметров. Маня настолько обалдела от того, что двое мужчин вышагивали впереди Ирэнки и ни один из них не взял из рук женщины этот объемный и, похоже тяжёлый груз.
Глеб первым поднялся на веранду, Янис оставив непонятный агрегат, размером, с электрический чайник, у входа на полке вошел вторым и как часовой остановился по правую сторону от входа. Следом вплыла Ирэенка и улыбаясь во весь рот произнесла:
– С Днем рождения тебя!
Они втроем запели день рожденную песню крокодила Гены, а Маня и Великий одновременно шлепнули себя ладошками по лбу. Забыли. С этой минуты в доме все закружилось, завертелось и помчалось кувырком.
Маня принялась метаться по дому, с благодарностью накрывая сладкий стол – латыши, спели для нее не «Хепи бёздей», а русского крокодила. Она сварила кофе, выставляла на стол конфеты, шоколадки, мороженое, кексы, бальзам. В очередной раз нырнула в холодильник, где рука уже потянулась к нарезке форели, карбоната, сыра и замерла. Эти продукты она купила к праздничному столу, в те самые часы счастливого ожидания, так и не состоявшейся встречи с издателем.
День рождения это конечно праздник, но только не у хозяйки. Как минимум за два дня до события начинается хозяйственная канитель. Отварить все для салата, запечь буженину, закупить всякой всячины. Ночью все порезать, днем заправить, разложить, расставить. А еще успеть до прихода гостей приодеться, накраситься причесаться. Гостей Маня всегда приглашала к 16.00. Еще не вечер, будет время посидеть и тем, кто ложится спать рано, а полуночники и сони к этому времени успеют прийти в себя. Сегодня у нее первые гости с рассветом – внеплановые, Маня еще не успела сменить утепленный вариант ночной одежды и теперь запарилась. Да, не даром говорят, что для хозяйки праздник, как для лошади свадьба – голова в цветах, а попа в мыле. Она выставила на стол последний предмет – бутылочку рижского бальзама. Бросила коротко: «Я сейчас» и ринулась в спальню переодеться да пробежаться щеткой по волосам. Зеркало в очередной раз взглянуло на Маню с немым укором, бессонная ночь и не смытая впопыхах подводка с глаз явила такую физиономию, что, Маня покраснела от стыда. А потом решительно направилась в душ, бросив по дороге:
– Начинайте без меня. А если кто-нибудь соберет миску клубники, буду благодарна.
Когда, наконец все собрались за столом, Ирэнка подняла рюмочку с бальзамом и произнесла тост:
– Пусть у тебя кроме ос больше беды не будет!
– Поему ос? – Дежурно улыбаясь уточнила Маня.
– Так напали ж ночью, Глеб рассказал. Если помнишь, два года назад, они покусали тебя и тоже в день рождения, как сейчас. Говорят, что осы живут один сезон, наверное историю разоренного тобой гнезда они передают из поколения в поколение.
– А точную дату беды прямо внесли в скрижали своей осиной истории. – Добавила Маня и пристально посмотрела на соседку, пытаясь понять смеется она над именинницей или выражает запоздалое сочувствие. Скорее всего, оправдывая нужду в Дымаре, Глеб придумал историю с очередным нападением ос на жену. Правильно, не говорить же соседям, что под дымовой завесой они собираются тайно извлечь из-под крыши секретные документы. В такой операции посторонние взгляды абсолютно не нужны. По планам достать папку и два пистолета они планировали не позже восьми утра. Сейчас стрелки приближались к девяти и Маня стала думать как поскорее выпроводить соседей чтобы не дожидаясь всеобщей побудки сделать главное.
– У меня основной стол запланирован на 16.00. Сейчас по кофейку, и всё, за дела. – Бросила она пробный шар внимательно наблюдая поняли намек Янка с Ирэнкой. Похоже, пока нет. И Маня продолжила:
– Глеб, вам с Великим придется съездить в магазин я список составлю.
Муж согласно кивнул, и поймав взгляд жены одобрительно подмигнул. Великий от трапезы не отвлекался.
– Мы с Янисом позже подойдем, сейчас на базар торговать. Я вчера букетов нарезала.- Слова Ирэнки вызвали у Мани вздох облегчения:
– Конечно, как сможете, так и приходите. Шашлыки все равно будут позже.
– А из свинины замариновали?- Оживился Великий. Маня ни из чего не замариновала. Забыла под тяжелым обстрелом событий. Теперь детали праздничного меню придется изобретать на ходу, но только после того как завершится их специальная шпионская операция.  Маня не стала варить дополнительную порцию кофе, коробка конфет опустела, мороженое кончилось. И соседи, прихватив миску с остатками клубники, отправились восвояси. Великий тут же ринулся к соседскому аппарату, но Глеб жестом остановил его.
– Помоги мне достать шланг. И ты Маня иди с нами.
На этот раз Маня поняла правильно, надо поговорить подальше от жучков. Троица остановилась у дровяника, в слепой для камер зоны. Глеб встал так, чтобы видеть дорогу.
– Мы сейчас все приготовим, есть береста, нарвем картон. А поджигать будем, когда уедет Янис. Иначе он придет и будет стоять над душой.
– Ты Маня включи на полную громкость какую-нибудь лекцию в телефоне, и занимайся делами дома. Пусть слушают.
– Я им Сафронова про мозг включу. Пусть подумают над своими поступками и впредь не крадут все без разбора. Вот зачем им мой старый комп, в котором из ценностей две книги да сказки, всё-равно читать не будут. Сафронов разъяснит негодяям про их ленивый мозг, — Мстительно сказала Маня и её голос опять предательски вздрогнул.
Мужики готовили Дымарь у зеленого домика, а Маня поставила варить овощи, начистила горку лука для салата, засунула в печь первую партию пирожков и принялась тереть сыр.  Без еврейского салата из сыра яиц и чеснока под майонезом стол будет невкусным. Параллельно принимала по телефону поздравления, латвийских друзей приглашала к 16.00 и просила не заморачиваться подарками, они де с Глебом все равно уезжают на днях. Список гостей рос с каждой минутой. Светлана сообщила, что пожалует с мужем дочками и внуками, Бригитта прибудет без дочки, но с внучками. Соседка Лиза придет одна, но ее шустрый сынок Ивар и без всяких праздников навещает Маню по семь раз на дню.  Детская компания складывалась отменная.  Маня радостным голосом говорила подругам, что с детьми они отлично повеселятся, и достала еще одну начинку для пирожков – яблочное варенье.  Добавила в продовольственный список конфеты, бананы. Еще надо обязательно закупить колы и чипсов. Об этом она попросит Бригитту. Быстро отправила подруге голосовое сообщение, сообщив, что для девочек в доме будут кавалеры. Как интересно распоряжается судьба. Света мечтала хотя бы об одной внучке, а ей четыре раза подряд в роддоме выдавали мальчиков. Бригитта для второй внучки купила полный мальчиковый комплект, а узнав, что родилась девочка, просто зарыдала…
Великого в дом привел запах пирожков он так и признался, что нюхать больше не в силах, схватил прямо с противня пирожок с картошкой, и тут же подбросил его в черной ладошке, за тем перекинул выпечку во вторую тоже грязную ладошку, стараясь остудить. Маня хотела было напомнить гостю про правила гигиены, но прикусила язык. Мужики разжигали диковинный дымарь, так что на ладонях Великого, скорее всего сажа. Ничего страшного, а начни она зудеть про гигиену – испортит спасителю удовольствие.
Муж тоже возник на кухне – ему требовался кофе.
– Разгорается слабо. Оставил тлеть, покурю и продолжу. – Глеб плюхнулся в кресло, а Маня запаниковала – под кофе и всякие вкусности время бежит незаметно. Пока соберутся под крышу – проснутся соседи, каждый станет интересоваться зачем Глеб с Великим поджигают дом. Лажа про ночное нападение ос на Маню не пройдет, в округе жили не москвичи или питерцы, а люди, которые отлично знают все и про ос, и про птиц. Соберутся, а под крышей в месте охоты никакого осиного гнезда, зато два пистолета и кожаная черная папка. За осиный схрон такой набор не выдашь.
Выждав минуту Маня плюхнула противень с пирожками на камин, прикрыла выпечку полотенцем и повернулась к обжорам:
– Цигель, цигель, ай, люлю – Михаил Светлов. Гости придут, а еще надо замариновать мясо.
Мужчины неохотно поднялись, обшаривая взглядом поверхность стола, схватили по куску и ушли за дом.
В окно кухни Маня видела, как поставив диковинный чайник на землю, Глеб двумя руками то разводит, то сжимает меха, а из носика вырывается жидкая струйка дыма. Великий топчется рядом, что-то разламывая и разрывая. Мане уже объяснили, что дымарь, это мини-камин, носик из этого чайника на самом деле маленькая труба с направленным выхлопом. Спланированного задымления пока не получалось. Маня как кукушка на часах периодически выныривала из кухонного окна с вопросами – как там, получается. Время предательски неслось к моменту активизации жизни в округе, а дыма не прибавлялось. Маня сливала воду из кастрюли, когда Великий сунул голову в окно.
– Что нибудь пластиковое есть?
– Бутылки из-под молока, целая гора.
– Не пойдут, хорошо бы мячик для настольного тениса.
Похожие игрушки Маня постоянно покупала котикам в зверёвом магазине, очередная обнаружилась под тумбочкой. Дольше Маня усидеть дома не могла. Она поднялась на второй этаж и уже с торцевого балкона принялась наблюдать за сценой выкуривания папок из-под крыши. И тут Маню осенило заменить сомнительный дым парой пледов. Она сдернула с дивана один, накинула его на балконные перила так, чтобы внешний край опустился как можно ниже. Глеб с Великим задрали головы.
– Надо проветрить, вытряхнуть – дети здесь играть будут.
Намек компаньоны поняли. Через пять минут обзор нужного места закрыла часть ковра, для маскировки по перилам Маня раскинула два одеяла и четыре пледа. Наконец Глеб поднялся по стремянке и нырнул под ковер.
Маня остановилась рядом с полиэтиленовым пакетом, они вчера вычитали в интернете, что осиное гнездо надо сунуть в пакет и плотно завязав увезти подальше от дома. В пакет с оружием, для придания объема, не выбираясь из-под ковра, Маня сунула старый жилет и передавая груз Великому громко приказала:
– Быстро завязывай поплотнее, чтобы н вылетел никто!
Мужик засуетился, помчался с пакетом к машине, сунул груз в багажник, щелкнул сигнализацией.
– Здесь еще одно Гнездо – Крик Глеба из-под ковра звучал приглушенно, но камера в полутора метрах от места операции особого назначения могла уловить звук. А нет – так это проблемы шпионов. Маня сдернула плед и сунула его под ковер. Папка, небрежно укутанная в плед, перекочевала в Манины руки, из укрытия теперь уже сильно выползали густые клубки дыма, муж, кашляя, спускался по лестнице.
У забора Айны в полном составе встроилось все семейство.  Соседи заинтересовано следили за манипуляциями, Маня с папкой обежала дом с противоположной стороны, оставив мужа объясняться с соседями. Глеб объяснил, что вечером будут гости с детьми, а под крышей два осиных гнезда. Могут весь день рождения жене испортить.
Так к числу гостей добавились еще четыре человека. Букет и бутылку шампанского Мане вручили прямо через забор. А основные поздравления были перенесены на вечер.
Пока Маня с котами на грядке, среди помидоров выслушивала пожелания счастья здоровья, денег и удачи, Глеб выдернул из вороха бумаг три нужных листа, а Великий разбирался с дымарем возле дровяника, в слепой для камер зоне. Он старательно делал вид, что занят, а сам нетерпеливо посматривал в Манину сторону. Когда женщина направилась к дому, крикнул ей вслед.
– Нужна ваша помощь, позови Глеба и мигом сюда.
Маня поняла – объявляется совещание для планирования операции по ликвидации улик, и рекогносцировки на местности. Задача выманить из укрытия противника. Маня почему-то считала, что на одном из деревьев сидит человек и в бинокль наблюдает за событиями в саду. Глеб с Великим уличили ее в старомодности и заявили, что отслеживать их передвижения по саду гораздо удобнее и комфортнее на экране монитора. Наконец составили план, Великий выезжает с пакетом на велосипеде, следом на Ниссане выезжает Глеб. Пока первый крутит педали второй будет ехать следом на минимальной скорости, чтобы убедиться, что нет хвоста. Для шпионов версия выезда мужчин из дома железная. Велосипедист увозит подальше от дома осиное гнездо, Ниссан держит курс в супермаркет. По плану, у моста Глеб с Великим грузят в багажник велосипед, и дальше едут вместе.
Когда Ниссан скрылся из виду, Маня поняла, как смертельно она устала!! Вынув из духовки партию пирожков, она положила в кошачьи миски мелко нарезанную буженину, и прихватив телефон отправилась в кровать. А засыпая вспомнила бабушкину версию празднования дней рождений. Бабуля считала, что накануне Ангел отправляется к боженьке с докладом. В этот день подопечная остается без защиты, и здесь требуется помощь и друзей, и близких. Их задача изо всех сил нахваливать именинницу, говорить о том, как она умна и красива, вспоминать ее самые яркие успехи и благородные поступки, чтобы ангелу было полегче представить господу свою подопечную в самом лучшем свете…

Глава 42

Ехать на машине в связке с велосипедом испытание еще то. Глеб, покачиваясь на колдобинах, используя только педаль тормоза, дал возможность велосипедисту свернуть с узкой дороги на двухполюсную грунтовку. И каждую секунду помнил, что нарочитое сдерживание скорости не должно вызвать ни малейших подозрений как у хозяев домов вдоль дороги, так и у потенциальных пугайловских шпионов. Теперь, когда Великий пропал из поля зрения, нужно прибавить скорость, выехать на прямую дорогу, поравняться с велосипедом, свернуть на обочину и поискать что-нибудь в багажнике, до того момента, когда Великий свернет в переулок к мосту, затем уже нагнать партнера. Да, конечно, при таком маневре Глеб на короткое время потеряет компаньона из видимости, но за этот кроткий промежуток никто, кроме ниндзи, напасть на Великого просто не успеет. Не такие здесь в латышской провинции силы московского полковника, чтобы устраивать засады через каждые 10 метров. Глеб уже садился за руль, когда на приличной скорости с диким рычанием мимо пронесся скутер, он быстро оказался у поворота к мосту и свернул. Водитель заложил такой крутой вираж, что скутер наклонился к дороге градусов под сорок. Это мог быть обычный лихач шестнадцати лет от роду, а мог и охотник. Глеб тоже медлить не стал, мигом рванул с места, свернул на дорогу и похолодел… – в зоне видимости Великого не оказалось. Ниссан проскочил мост, проехал немного вперед. Никого. Скутер успел уже оторваться от Глеба, метров на 300, — похоже не останавливался, да и на заднем сидении по-прежнему нет пассажира, Глеб потерял к лихачу интерес и стал в зеркало заднего вида осматривать пейзаж: мощные дубы на заднем фоне, поближе к реке ивы, аккуратно постриженная трава на спуске, чья-то коза, привязанная к березе, но никакого велосипеда.  Может тот на скутере банально сбил Великого? Тогда на обочине должно остаться тело, а оно не маленькое – но ни тела, ни велосипеда он по дороге не видел. Теоретически мог снять велосипедиста снайпер, сидит где-нибудь на дереве, замаскировался. Маловероятно, ну в качестве бреда, снайпер, вычислив маршрут мог и засесть и даже пристрелить Великого успел, а вот времени убрать тело не хватило бы. Но факт остается фактом – Великого нигде не было, ни на велосипеде, ни без….

Глеб включил заднюю скорость, приблизился к мосту, припарковал Ниссан на обочине, прихватил для маскировки, автомобильный коврик и направился к мосту. Но от нетерпения тут же забыл о конспирации, выбежал на середину моста и стал осматривать спуски к реке в поисках тела Великого или хотя бы велосипеда. Ни-че-го! «Так…, спокойно…, отключаем эмоции и включаем мозг, — приказал он себе, —. Переехать через мост на велосипеде он не успевал по времени, доехать и остановится вполне, значит исчез партнер на участке метрах в 20 от поворота и до моста. Этот участок, предполагаемого исчезновения, надо не мешкая осмотреть. Глеб почти бежал, всматриваясь в каждый уголок и тень. По обеим сторонам дороги два хутора, отгороженные прозрачными заборами. Между ними и дорогой полоска земли шириной не более двух метров. Предположим Великого нейтрализовали там, тогда он должен лежать прямо на траве справа от дороги. Глеб понимал, что, проезжая на Ниссане он все равно увидел бы бедолагу. Но все равно бежал к месту предполагаемой трагедии. Ученые утверждают, что мозг самая ленивая часть человека, а еще и коварная, в минуты сильного волнения мозг мигом проводит все возможные аналогии. Вот и сейчас обливаясь потом на бегу Глеб не просто вспомнил, а прямо-таки увидел момент как на черном море чуть не потерял младшего брата. Мама загорала на берегу, доверившись старшенькому. Тринадцатилетней Глеб и трехлетний Макар купались. Когда малой увлекся строительством песчаного замка, Глеб решил понырять с маской.  Вынырнул, проводил взглядом спасательный катер и волну от него, глядь на берег, а Макарки нет. Как выяснилось потом, смыло ребенка волной. Глеб как на воздушной подушке несся к берегу, сканируя поверхность воды. Заметил небольшие круги на воде, устремился к ним и выхватил испуганного брата. Малыш не плакал, только таращил глаза на старшего, и стучал молочными зубами, как гусеничный трактор. Мама спокойно нежилась под ласковым солнцем, Глеб растер братишку полотенцем и порадовался, что малыш пока еще не мог связано настучать на няньку, только клацая зубками приговаривал: «Вода. Бух. Леба». Но тогда было хотя бы понятно, что могло случиться и где искать ребенка. А за 15 секунд среди белого дня потерять этого лося на ровном месте? Глеб как радар крутил головой на 360 градусов, казалось ни один квадратный метр земли, досягаемый взору не выпадал из поля зрения. И все равно пропустил….
– по узкой тропинке… прямо из-под моста… выехал Великий, педали он крутил медленно, даже лениво, на лице мужика блуждала почти счастливая улыбка.
– Ты где был!!! – Почти простонал Глеб.
– А что случилось?
– Испугался, уже все передумал, вплоть до снайпера.
Великий зафиксировал на лице Глеба недоуменный взгляд, повертел головой, всматриваясь в каждое дерево.
– А ты что где-то тут снайпера видел? – Он втянул голову в плечи и даже начал приседать.
– Никого я не видел и тебя тоже. А что я мог подумать?  Договорились встретиться на мосту, ехали след в след. Потерял тебя из виду секунд на пятнадцать и все – испарился.
Великий виновато посмотрел на Глеба и почему-то прошептал:
– Приспичило, спустился под мост.
– Блин! Я всегда говорил тебе – не обязательно съедать все, что, Маня ставит на стол. А ты мечешь без остановки и приговариваешь «Сейчас лопну». Ты только обещаешь, а я сейчас от страха реально чуть инфаркт не получил. Ну ладно, давай уже выбросим и поедем с чистой совестью в магазин.
– А я уже, там, прямо в тину. Только щука и сможет найти…
Глеб с сомнением посмотрел на товарища.
– Подумал – удобный случай. Пистолеты груз опасный, будем бросать с моста кто-нибудь все равно увидит. Я присел, смотрю вокруг никого. А делов-то – бульк, бульк и нет двух улик. – Великий торопился, слова вылетали как из пулемета пули, говорил и смотрел на воду. Лицо покраснело. Партнёра Глеб знал, как облупленного и такое поведение с каждой секундой усиливало сомнение.
– Точно выбросил? Прямо в пакетах?
Великий замялся.
– Нет пакеты на земле под мостом бросил. Зря, наверное, пойду заберу. – В этот момент к мосту подъезжал Фольксваген, Глеб схватил Великого за руку:
– Поедем уже. А когда автомобиль поравнялся с парочкой громко сказал:
– Видишь ни одного рыбака, значит ловить здесь нечего…
Тем временем в доме Маня провалилась в сон как в пропасть, вздумай сейчас грабители продолжить свое черное дело, они спокойно могли бы перекладывать спящее тело с места на место. Мане снился ангел, он медленно ехал на велосипеде по лесной тропинке, крылья за спиной плавно качались, а ангел осматривался, и если замечал кого-то в глубине леса под огромными кустами цветущих роз, улыбался и приветственно кивал головой. Ангел странным образом походил на третьего Маниного внука Кузьму. И наблюдая, как не торопится отрок на прием к господу, чтобы там её изо всех сил нахваливать, подумала: «Кузя рос без нее, малыш родился, когда они уже переселились в Европе. Что он может рассказать боженьке о Мане? Про конфеты и шоколадки, которые бабушка иногда передавала, да про яблочный сок в пакетах, который Маня душевно делала из своих яблок. Он даже не узнает свою бабулю, когда увидит. Неправильно это.» А потом удивилась ангел на велосипеде не может быть внуком, ангел рядом с ней с самого рождения, правда каждый год накануне отлучался на пару дней.  И сейчас тоже перед днем рождения отбыл в небесную канцелярию по делам. Оказывается, без этого парня у Мани все рушится, и работа сорвалась, и грабители в дом забрались. И сама ходит как сонная муха – ни сил, ни настроения. Вот вернется ее защитник и она скажет ему много-много благодарных слов. Испечет пирог с яблоками. Выберет самую красивую открытку, на которой напишет «Бесконечно любимому ангелу с бескрайней благодарностью», а потом обнимет и поцелует Кузю. Хотя, как его обнимешь, ангел бесплотен. Что-то он расслабился там у боженьки в приемном саду, обратно не спешит. А она тут одна крутится как белка в колесе, даже на звонок ответить некогда…
Телефон надрывался, Маня нашарила аппарат и не проснувшись до конца промямлила – «Алло», уже наяву слушала бесконечно родной голос старшего внука. Его поздравления сладкой мелодией лились в уши и растекались лечебным бальзамом в груди.
Реальный Тём задал дежурный вопрос:
– Когда к нам приедешь?
– Этим летом буду Вас ждать, у меня не получиться.
Обманула Маня и себя и внука. Но об этом она узнает хоть и скоро, но потом. Сейчас до прибытия гостей оставалось всего три часа. Маня вскочила как ужаленная, Бозя с Коматым осуждающе посмотрели на хозяйку, хорошо же мирно дрыхнуть в тенечке на веранде.  Никакой причины спешно катапультироваться лично они, коты, не видели. Проводили недовольными взглядами взбалмошную хозяйку и прикрыв глаза опустили свои косматые головы на лапы.
Маня пробежалась с опрыскивателем по дому, потом повторила маршрут уже с тряпкой. Наконец погасший сигнал парового пылесоса сообщил о его полной готовности к борьбе с пылью и паутинками в каждом уголке. Маня увидела в зеркало себя со шлангом наизготовку и отметила, что держит его как наемник американский джевелин. Она на снимках у Сашка видела, теперь с оружием на перевес сама шла в бой, выстреливая паром во все щели и закоулки дома.  Особенно рьяно она выпускала пар в места, где Великий обнаружил жучки. Маня надеялась, что прослушка сварится под этими струями пара, и в доме наконец можно будет не разыгрывать сцены по сценарию обмана шпионов, а говорить со всеми искренне и открыто. Так, два уже сварились, Маня подтянула пылесос поближе к третьему жучку, и услышала звонок.
Ирина из Болсварда произносила дежурные слова с паузой после каждой фразы, в которую Маня успевала вставлять ответные реверансы: «Спасибо, душа мая…. Буду стараться… Обязательно приедем, может даже в сентябре». Она еще не знала, что уже Глеб уже спланировал их скорый и стремительный выезд в противоположную сторону. И сейчас предполагала, что теперь они наконец вытащат клад, купят трейлер и обязательно вчетвером с котами поедут колесить по миру…
– А теперь вспомни свое самое сокровенное желание, закрой глаза, останови дыхание и мысленно скажи у меня есть, назови четко событие, или предмет, который хочешь больше всего. Или то без чего не сможешь быть счастливой. Это желание обязательно сбудется. Проверено.
Ирина попрощалась и отключилась, Маня задумчиво вытащила из пачки сигарету и поплелась на веранду.  Из желаний она за минуту могла бы составить список на двух листах.  И чтобы дочь наконец приехала, или она сама смогла отправиться в Питер, и еще она хотела высадить с двух сторон от качелей, белую и бардовую плетущиеся розы. Чтобы они с Глебом были здоровы и поскорее забыли все неприятности… Не то! И тут её осенило, если верить, что желаемое сбудется, как в сказке, то больше всего на свете она хотела чтоб ее старенький компьютер, подаренный семь лет назад свекровью на день рождения, снова стоял на месте, со всеми ее книжками, сказками и секретами.
Маня знала, что исполнение желаний не спустятся с неба, для этого и самому надо что-то предпринять. Но что? Она наклонилась, чтобы поднять трубу парного пылесоса и вспомнила что Иринка, прервала её войну с непрошенными жучками.  И тут ее осенило – дома она одна, Глеб с Великим не услышат, как именно она озвучивает свое сокровенное, ангел задерживается, помочь пока не может.  Маня приблизилась вплотную к очередному жучку:
– Мой компьютер дома, стоит в спальне. – Решительно отчеканила она, а потом не сдержалась: – Ну зачем вам мои сказки, верните, пожалуйста, комп в качестве подарка на день рождения.
Потом направила трубу с насадкой прямо на жучек и решительно надавила на кнопку, под струей горячего пара запрыгали янтарные камушки на бусах, а жучек упал на каминную полку. Маня подняла шпионское ушко, положила его в полиэтиленовый пакетик, крепко завязала и отправила в мусорное ведро. Вовремя она закончила паровую уборку, к дому нагруженные пакетами шли Великий с Глебом. До прибытия гостей оставалось полтора часа.
Маня разбирала пакеты, отдельно положила стопку бумажных – обычно в такие она складывает для хранения высушенные травы, а сегодня они с Глебом договорились что, провожая гостей, Маня будет вручать каждому по пакету с пирожками и ватрушками. Во-первых, после праздника всегда остается много снеди, а во-вторых, и это главное, если шпионы не поверили Глебу, и считают, что оригинал договора все еще здесь, то каждый пакет в руках у гостя, окажется у детективов под подозрением. Маня даже представила их панику – пакеты расползаются в разные стороны, и поди угадай в каком из них уплывает гонорар детектива.
– Так вам и надо!  Мстительно завершила сцену Маня.
Глеб тоже сидел в раздумьях. По дороге домой ему позвонил Чуров, велел прямо сегодня вместе с Маней выезжать в Москву. Иначе, без показаний Глеба и оригинала документа, Пугайло придется отпускать. И теперь Глеб как перед прыжком с парашютом готовился сообщить Мане о скорой поездке, напоминающей срочную эвакуацию.
Когда тазики с тремя видами шашлыка были готовы, а Великий вызвался разжечь мангал, Глеб вошел в гостиную, окинул взглядом, накрытый стол внимательно посмотрел на Маню, которая полировала салфеткой очередной бокал, протянул жене подарок, огромную ароматную свечу: «Она будет давать свет и аромат, как только ты захочешь помечтать!». Маня обвила шею мужа, чмокнула в щеку, понюхала подарок и закатив глаза продемонстрировала восторг. Конечно это был день рожденный подарок, но в первую очередь – инъекция обезболивания перед болезненным уколом – новости о неминуемом и срочном их отъезде.
– На чашку кофе время найдется?
Маня окинула взглядом стол:
– Если ты приготовишь… Давай на второй веранде, а я пока здесь закончу.
Они уютно расположились в креслах, сделали по первому глотку, Тут Глеб и ошарашил Маню новостью. По тону и коротким рубленым фразам, Маня поняла – увильнуть не получится. Маршрут Глеб уже продумал. Они на такси отправятся в аэропорт, Там Маня с чемоданом останется в зале ожидания, а сам Глеб, сменив куртку и кепку выйдет через второй выход и отправится за джипом. Просто удача, что именно в аэропорту Риги они с Сашком оставили машину. На ней то и прямиком на границу!
– На сколько дней едем? Надо вещи собрать, подарки родным купить.
– Едем на неделю. Подарки в магазине на нейтралке купим. Сообщать гостям о поездке в Россию, не надо. Но надо подумать, кто из них сможет присмотреть за домом.
– Бригитта может пожить здесь с внучками.
С ней Глеб и поговорит. Маня уже направилась доставать дорожный чемодан, но остановилась:
– Можем не шептать, я все жучки сварила под паром!
– Зачем?! – Буквально закричал Глеб.
– Праздник гости будут. Чужие в доме не нужны! – Отчеканила жена и ушла.
До прибытия первых гостей ей надо было успеть собрать чемодан, принять душ, накраситься и переодеться. Часы показывали 15.45 когда Маня при полном параде, придирчиво осматривала детский стол на второй веранде. Сюда собрали всякие игрушки, выставили одноразовую посуду, выложили бананы, чипсы и батарею бутылок с кокой. Маня проверила гирлянду – работает. Великий закончил инспекцию шпионских точек и объявил, что уцелели два жучка. Один в районе кухни, второй на веранде. Глеб отметил, что в этих зонах он и сообщит гостям, что вылетают с Маней в Мадрид. Там проведут 10 дней. Это дескать его подарок жене. Первые гости уже цепочкой шли к дому. Ник резко метнулся в сторону к кусту малины и процессия остановилась. Наблюдая сцену, Маня грустно улыбнулась – ну зачем подруга продала дачу! Вон как обирают куст внуки. Следом подошли Янис с Теодорой и Барином. Кот смирно сидел в кошёлке. На его белоснежную голову Теодора надела черный цилиндр, на шее красовалась дирижёрская бабочка, а в корзинке лежала три шоколадки, коробочка, перевязанная бантом и два новых мячика для Косматого и Бози. Теодора ни о ком не забыла. С Барином сфотографировались все вместе и каждый в отдельности. Маню заставили сесть, водрузили ей корзину на колени, на первом плане расставили букеты, и защелкали своими айфонами, ни дать, ни взять, – президентский пул. Гости занимали места за столом, праздник стартовал чинно. Прозвенели бокалами, произнесли по тосту, закусили холодным. Дети в голос смеялись на веранде. Англоязычные внучки Бригитты раскрыв рот слушали Ника у которого тройка по английскому считалась большой удачей. Дети смеялись, бегали по саду, топали по лестнице то поднимаясь на второй этаж, то скатываясь обратно. Одному богу известно на каком языке они там общались. Янис предположил, что на языке детства, мы все его знали, а потом просто забыли…. Налили, чокнулись. Выпили. Посмеялись. Слава богу о политике и войне никто не заговаривал. Барин корзинку не покидал, только переводил безучастный взгляд с одного гостя на другого. Сидел с видом самого важного гостя без всяких угрызений совести, как будто это не он накануне вечером слопал-таки своего друга Клауса. Пока группа купальщиков отправилась с детьми на речку, Маня упорядочила стол и заметила, как Глеб разговаривает с Бригиттой. Та достала телефон, с кем-то поговорила и помчалась догонять группу. Водрузив кастрюлю с картошкой на огонь, Маня направилась к мужу. Они с Великим раскладывали мясо на решётки. Бригитта радостно согласилась, позвонила дочери, велела собрать детям все необходимое. Они прямо сегодня здесь и останутся. Пока гости поглощали шашлык, Маня раскладывала по бумажным пакетам пирожки конфеты и пластиковые коробочки с клубникой. Теодора позвала Маню «поволноваться» и едва успели прикурить, сообщила, что через 10 минут она с котом и мужем уезжают. И Маня быстро продолжила наполнять пакеты. Она наполнила четвертый, когда муж позвал всех для важного сообщения. Маня знала, о чем скажет Глеб. Это будет заключительный акт радиоспектакля для шпионов. А для сцены поклона она уже готовила пакеты. Сыграть следовало убедительно:
– Друзья! Мы с Маней через 4 часа улетаем в Милан. Это мой подарок. – Гости захлопали в Ладоши, Маня вполне правдоподобно захлопала ресницами.
– А вещи, надо же чемодан готовить. – Её рассеянность получилась вполне правдоподобно.
– Я уже все собрал. – Лично Маня в это заявление не поверила бы даже под пытками, но гости радостно смеялись и гомонили.  Муж гордо выпрямил спину и картинно опустошил бокал с компотом. Все получилось, как планировали. Бригитина дочь, под занавесь праздника, привезла детские вещи. Маня проводив последних гостей перемыла посуду, показала, где постельное белье. Девчонки дрались за Манину спальню, потому что там можно было открыть окно и выбраться на веранду. Наконец, они обнялись на прощание и сели в машину. Такси заказали на улицу Матера, у дома номер 22 удобное место, чтобы пересесть в такси незаметно. Инга пять раз предложила отвезти пару прямо в аэропорт, но Глеб категорически отказывался…
Все получилось, как задумали. Поджидая Глеба у выхода из зала прибытия с единственным чемоданом, Маня уже мечтала о том, как встретится в Москве с родными. Там пока никто не знает, что они едут домой. Вот минуют границу тогда и позвонят…
Через 15 часов, на заправке уже в Себеже они всем и позвонили. Так начиналась новая история их жизни, совсем другая история. А эту с погонями и кладом им пришлось поставить на паузу.

Конец первой книги.

Друзья, на этом мы с вами не прощаемся. Следующая книга, про Глеба и Маню, называется «Джин в наследство», которая уже опубликована.