Возрастное ограничение: 18+
Дата написания: 2026
Объем: 380 стр.
Автор: Людмила Райкова
Составитель: Эдуард Кульшин

Теги: #современная_проза #жизненные_истории #ироническая_проза #борьба_за_жизнь #психология_отношений #семейные_тайны

Глава 1

По улице Солнечная, мимо дома номер 16, шли двое. Молодой мужчина лет тридцати пяти, ростом 1.9 метра, с румянцем во все щёки, и рядом женщина, которая едва доставала ему до плеча. В короткой лисьей шубке и теплых «уги» на низком каблуке она казалась толстушкой. Зимой, многие женщины кажутся толстыми, но спутницу статного мужчины считать толстухой было бы ошибкой. Без пуховиков и шубок её узкие бёдра, подтянутый живот и ягодицы, свидетельствовали о том, что дама отлично знакома с фитнесом. Только грудь шестого размера вносила в фигуру некоторый резонанс, но это обстоятельстве можно считать скорее достоинством, которым обладательницы внушительного бюста часто гордятся, особенно если над ним возвышается стройная шея и свежее лицо. Оно то, у Маниной племянницы, было не просто свежим, а вызывающе красивым. Ровные в разлёт брови, пышные ресницы, припухлые губы и белоснежная улыбка, служили главной рекламой начинающего домодедовского косметолога. Это были, племянница Мани Алина, и её муж Дмитрий, сыгравшие минувшим летом свадьбу. События, родня с двух сторон, жениха и невесты ждали чуть больше 4х лет. Дети давно жили вместе, были с одобрением приняты с двух сторон. Но в загс не спешили, ссылаясь на амбициозную подготовительную для создания семьи программу. Из десяти пунктов не выполненным оказался только один – постройка коттеджа. На него и несла конверты с купюрами многочисленная родня летом. Маня с Глебом тоже не поскупились, выделив из своего скромного бюджета целых 50 000 рублей. После торжества она с племянницей не виделась. Но по праздникам они созванивались, Алина поздравила тётушку с днем рождения. Маня тогда пряталась с электронной сигаретой в кустах сада клиники, от завхоза. И звонок племянницы выдал её преследователю. Но о противостоянии некурящего больничного завхоза и Мани, чуть позже. Полгода прошло, и теперь над этим сюжетом можно только посмеяться. Племянница и её муж не курили и могли похвастаться отменным здоровьем. А тётке Маше и собственной мамаше, Алина грозила скорым и неминуемым раком легких. И делала это так, что, Маня с кузиной, если Алина была недалеко, вооружившись сигаретами тоже прятались.

Сейчас она разговаривала с племянницей по «Максу», но видео не включала, чтобы не смущать малышку неизменной сигаретой.

Зато сама любовалась молодой парой и выслушивала пожелания к Новому году. Племянница уже назвала четыре дежурных – счастья, удачи, настроения и любви. Но тут включился её благоприобретенный супруг и прокричал:

— Здоровья! Во всех частях тела.

Потом картинка ожила, парень из зоны видимости исчез, сверху что-то шмякнулось в Алинкино плечо. Послышалось «Ой» и связь прервалась.

Маня облегченно вздохнула, решив, что Дмитрий поскользнулся, и потянул за собой супругу, они вечно ходили под руку, пара свалилась на дорогу, а телефон улетел в сугроб. Но Манюня была вежливой тётушкой, мигом написала «Надеюсь у вас всё в порядке. Свяжемся позже».

Машинально она пролистала сообщения в «Максе», дохлом Ватсапе и Телеграмме. Картинки сыпались со всех сторон как снег за окном.

Наверное, у всех так – раза три в год по разным мессенджерам сыпятся картинки с поздравлениями. 8 марта Маня часами гадала кто это желает ей «Простого женского счастья». Мужа накануне прооперировали и все вокруг знали, как она бедолага мается, встречая женский день в обнимку с тревогой. И присылали пожелания в соответствии с обстоятельствами – будьте здоровы или утверждениями — всё наладится. Покумекав, Маня тогда вычислила адресата, – корректор из красковской газеты. Интересно, а как бывшая её редакция, корреспонденты, верстальщики общаются сейчас между собой или нет? Они же все остались на месте, только Маня раздарив свои шесть шуб, переселилась в Европу. Убежденная, что «зелёные» любой натуральный мех или разрежут, или обольют краской. Ошибалась, песцы и норки конечно не катались в варшавском метро и не разгуливали по улицам Праги. Но частенько выходили из машины и перемещались к ближайшему ресторану или бутику. Хотя у Мани закралось подозрение, что эти дамы скорее всего из Украины или России. Привычка демонстрировать всем и каждому своё богатство, как хвост потянулась за ними при переселении в «цивилизованные» страны.

У каждого свои ценности, и они меняются со временем до неузнаваемости. Сегодня, перед Новым годом, близкие и знакомые наперебой желают Мане и Глебу здоровья. А друзья из прошлого, не осведомленные о ситуации, «Удачи в бизнесе. Счастья. Любви. И веселого праздника!». Спасибо, и удача, и любовь и счастье нужны. Но поверх здоровья. Не обязательно богатырского, пусть будет умеренным, которое позволяет заниматься привычными делами, и не вгрызается страхом в мысли. Болеть конечно плохо, но можно, а вот жить своими болячками, смакуя их в каждом разговоре, — полное безобразие.

После двух длительных пребываний в клиниках, зачастили со своими звонками бывшие товарки по палатам или прогулкам. Это пополнение знакомых, естественное явление. Разные люди делают операции, проходят курс облучения или реабилитации. В Манином списке появились: фермер из Краснодара, наездница из цирка, предпринимательница из Белгорода, крестьянка из-под Курска. Люди рассказывали свои жизненные истории, проявляли характеры, прощались выписываясь. А потом начинались звонки.

— Мне дали инвалидность! Фу! – Тёзка из Белгорода сообщила новость так, будто выиграла в лотерею миллион. — Ты ещё не оформляла?

Маня доложила, что лечащий врач предложил ей принести копии всех документов, посетить несколько врачей разного профиля. Вроде бы для оформления инвалидности.

— Когда вызовут, смой маникюр! Ни в коем случае не подводи глаза, а лучше надень платочек и жалуйся на всё подряд. А главное без пудры и румян. Можно синеватые тени под глазами положить.

— Зачем?!

— Ну чтобы картина получилась – краше в гроб кладут!

У Мани по спине пробежали мурашки.

— У них что там не комиссия, а просмотр персонажей для съёмок ужастиков?

— Не знаю, что у них, важно, что будет у нас!

У нас получалась скидка на коммунальные услуги, бесплатные лекарства, которых как правило нет в аптеках, и кажется бесплатный проезд в общественном транспорте. Стоит ли ради бесплатного автобуса, на котором Маня всё равно почти не ездит, устраивать костюмированный спектакль перед комиссией?

Тёзка ещё минут двадцать докладывала о самочувствии. Перечисляла какие укрепляющие капельницы ей поставили для поднятия иммунитета. Маня слушала про магний, витамины и прочие составные препарата, и решила, что ей тоже такой коктейль в вену не помешает.

— Спасибо, тоже у своего доктора попрошу назначить.

— Шутишь! Это надо купить! Не меньше пяти штук. 20 000 рублей каждая. – Цену белгородская Людмила озвучила с гордостью.

Маня перевела расходы в трехмесячную пенсию и решила заместить магний увеличением длительности ежедневных прогулок. Во-первых, бесплатно, во-вторых полезно – дотопал до магазина, закупился по мелочи, и обратно.

Перед Новым годом отметились все больничные знакомцы, кроме крестьянки из-под Курска. Маня вспоминала эту сладкоежку чаще других, и решила, что позвонит Лиде сама, узнает, как там её корова по имени Бридждит, и если не справилась с ожогом при лучевой терапии, то порекомендует крем, который ей лично помог. Ещё бы. Специальная разработка НИИ, купить его можно только в одной аптеке одного города в Калужской области. Впрочем, теперь можно и заказать с доставкой.

— Чего тянуть, сейчас и позвоню!

Маня ввела пин-код, и увидела новое сообщение от племянницы Алины:

— Поставили на лапу аппарат Елизарова. Едем домой. К врачу через неделю… Прорвемся!

И вмиг забыла про курских Лиду и Бриджит.

— Пипикни как будете дома, и коротко о том, что случилось. Аппарат Елизарова применяют при сложных переломах. При падении ломается, как правило рука, ну летишь, выставил руку и бац перелом. Чаще всего закрытый. Сама Маня падать боится, – косточки старые хрупкие. Маня ещё включила воображение, первым из экрана исчезает Дмитрий, потом раздается Алинкин «Ой!», она конечно падает на мужа, он смягчает её шлёп. Слава богу! Аппарат Елизарова поставили не племяннице. А Дима, ну что ж – так распорядилась судьба. А как он с аппаратом машину водить будет? Что на руку его поставь, что на ногу. Или бедняжка вынуждена будет ходить пешком? Говорила же ей Маня – Получай права! Поленилась. И не написала, что сломали – «…поставили на лапу», ну и сленг у этой молодежи! Какая лапа? Передняя или задняя?

Маня опять попробовала дозвониться, гудки идут, а абонент не чешется. Верно говорят хуже нет ждать и догонять. Ждать особенно. Неизвестный «Ой!» так и гремел в Маниных ушах. Лучше всего рассказать кому-нибудь, и тогда неизвестность разделится, и будет давить на фантазии, тревожными глыбами, не на два плеча, а уже на четыре. Лучше всего было бы рассказать Глебу, но он отправился наматывать свои оздоровительные шаги. Явится через полтора часа к приему пищи. Это долго. И Маня набрала дочурку. Летом они ослабили занавес молчания, вели раз в неделю легкие разговоры, не акцентируясь на проблемах. Внуки, зять и дочь приняли установку Глеба, – новости для мамы могут быть только хорошими!

— Тебе Алина не звонила? – Маня сразу приступила к делу.

— Вчера. Звала на массаж. Но ехать далеко. А что?

И Маня рассказала про «Ой», «Шмяк» и аппарат Елизарова.

— Повезло. – Подвела итог дочурка.

— В чем?

— Ну если через час уже аппарат установили, значит скорая отвезла пострадавшего в больницу, там сделали снимок и всё что необходимо. Повезло что упали на обычной городской улице, а не в каком ни будь клятом коттедже, как я.

— Как ты? – Маня похолодела. – Что-нибудь сломала?

— Успокойся это было летом, связки потянула. Но ступить на ногу не могла. Вызвали скорую, они обезболивающий вкололи и велели на следующий день идти к травматологу.

Дочь конечно принялась уговаривать эскулапов отвезти её сразу в больницу. С болью до утра ещё дожить надо. А без снимка вообще непонятно, что там. Пока шли дебаты, медикам поступил сигнал – в городке на улице, за воротами их коттеджа, женщина споткнулась через забор и сломала ногу. Медиков предупредили, дама здорово под шафе. Матерится на всю улицу, так что везти её надо не в приличную больницу, а поскромнее. Дочурка, услышав сообщение предложила:

— Давайте я тоже махну пару рюмок коньяка и лягу за калиткой. Повезёте нас попутно!

Медики шутку оценили, но забирать пострадавшую не стали…

Маня слушала и думала, что о травме единственной и неповторимой кровиночки, узнала только полгода спустя, да и то случайно. Может следует расширить рамки общения? И включить в сообщения не только хорошие, но и просто важные новости…

Они ещё немного поболтали. Средний внук решил не мучиться до 11 класса, а уже после 9-го отправлятся в колледж. Какой? Пока выбирает. В 15 лет рано определяться в жизни, а в 17-ть по нынешним временам уже поздновато. Лоботрясу бюджет не светит, в табеле сплошные тройки. Зато в стрелялках парню равного нет. Для колледжа сомнительный аргумент, но дети, избалованные достатком, серьёзно пробуют себя в жизни потом, когда их отключают от дотаций из семейного бюджета. Старший внук живое тому подтверждение. Но эту тему они с дочуркой быстренько свернули, – она из разряда плохих новостей.

Глеб действительно вернулся за три минуты до еды. Он топтался в прихожей призывая на помощь Маню. Надо было помочь снять рюкзак. Свой жена снимала самостоятельно, но благоверный упрямо подтягивал ремни так, чтобы рюкзак плотно прилегал к спине. В магазине, загрузив однопроцентный кефир, продавщица помогала рюкзак надеть, а дома Маня, уже снять. По полу расползлись лужицы, муж нетерпеливо притопывал и едва освободился от ноши, мигом, прямо в сапогах и куртке рванул в туалет. И уже оттуда спросил:

— Ты чего такая смурная?

Про Алинкины «ой, шмяк и аппарат Елизова», она поведала мужу уже на кухне. Добавив сюда и летнюю дочкину травму.

— Было такое, в конце июля. А зачем тебе рассказывать, всё равно помочь не сможешь. И с Алинкой так, что бы там они себе не сломали, – ты не врач. Расскажут – посочувствуешь. Спросят – посоветуешь, у тебя по вывихам, переломам и растяжениям богатый опыт сосуществования.

Глеб старательно выбирал из горбуши мелкие косточки, и занудно вразумлял Маню. Она, как под гипнозом успокоилась и переключилась на привычные новости. Трамп встретился с Зеленским, в Кремле ждут звонка. Эстонская разведка пришла к выводу, что русские не собираются нападать на Тарту и Таллин. Цыганские тинейжеры замучили русского парня на съемной квартире. На Дворцовой площади в Питере, ветер раскачивает ёлку… Жизнь вошла в привычное русло. В каждой избушке свои погремушки, а новости одни на всех.

Глава 2

Алина, с её аппаратом Елизарова, не выходила из головы весь четверг и на следующий день. Нет, Маня конечно не ходила по дому, причитая «Алина, деточка ну просто набери тётке пару словечек, и бедолага спокойно продолжит протирать свои хрустальные вазочки к новогоднему столу…».

Ёршики, метелочки, бутылочки со всякими спреями периодически сменялись в руках хозяйки айфоном, стоило ему пикнуть. Вот и сейчас аппарат подал слабый звонок, это новинка сезона «Мах». Наверное, у племяшки наконец окончательно гикнулся ватсап и она наконец установила себе, рьяно рекламируемую платформу, чтобы связаться хотя бы с родными. Так и есть – по связи года, Маню пожелала узреть Фаиночка, наездница из цирка. Когда они познакомились в парке балашихской клиники, просила называть её просто Фая, мол так короче. Маня готова была называть эту искромётную, невысокую, удивительно подтянутую особу, как только она не пожелает. В гнетущей больничной обстановке, где одни ещё дожидались операции, а другие уже скользили тенями по коридорам с мешочками и баночками на боку после наркоза, лицо и голос Фаи пробивался жизнеутверждающим лучиком. Маня понимала цирковое прошлое никакой резекцией не удалишь. Прямая спина, плоский живот, подтянутые ягодицы. Жёлтая футболка плотно облегает Фаину грудь четвертого размера. А когда она идет тебе на встречу, то раскидывает в стороны руки с раскрытыми ладонями так что ты не сомневаешься, – девушка именно тебя ждала целую вечность и теперь готова обнять, прижать, потом отодвинуть, не выпуская из рук и снова заключить в объятьях. Фая с мужем, несколько лет, после травмы выходили на арену клоунами. Пока она не восстановилась, чтобы снова прыгнуть на спину лошади и в сверкающем костюме нестись на ней по кругу. А клоун — это не просто шутки и акробатические номера, грим и маски. В первую очередь это жесты. Каждый из которых, сам по себе должен говорить. Поэтому Фая предпочитала видеосвязь. Они плотно общаются полгода и уже успел выработаться ритуал:

— Как ты, моя дорогая? Сисечка не беспокоит?

— Спасибо всё отлично. А ты?

Фая отходит от камеры, задирает футболку и на Маню смотрят две идеальные, хорошо очерченные груди, как выпеченные кексы, украшенные на макушке сливой с полукруглой основой.

— Ожог прошел, спасибо твоей мази. А вот шов тянет.

Вишнёвый ноготок, не касаясь кожи ведёт линию от сливы до подмышки и останавливается там, где Маня и сама с тревогой каждый день прощупывает добротный узел.

— Ну такая манера у твоего хирурга. – Утешал Маню местный специалист скальпеля и иглы.

Хирург у Мани с Фаей был один, только оперировались она на два месяца позже. А потом судьба послала Мане подружку, которая демонстрируя ей рисунки, которыми раскрашивали грудь перед сеансом лучевой терапии, просто и ясно объясняла перспективу послеоперационного восстановления. Важность откачки лимфы, чтобы та не пробила себе новые пути и не превратила руки в обвисшие подушки. Коварство лучевого аппарата способного помимо нужной зоны, прожарить и гортань и всё, что попадется на пути лучей. Уроки Маня усвоила, так что для лучевой терапии выбрала другую клинику.

Но о болячках Фая и Маня практически не говорили, – обсуждать где тянет, колет и стреляет все равно что погружаться в трясину болезных. А из неё они не сговариваясь выбирались. Маня своими сказками, Фая работой. Она давно уже не скачет на лошадях, они с мужем после его инфаркта оставили свои завидные новогодние заработки. Упакованные костюмы Деда Мороза и Снегурочки висели себе в шкафу. Фокусник Имом реабилитировался в бассейне, зарабатывал шуруповёртом в режиме муж на час. А сама Фая, едва закончив лечение, отправлялась красоваться на кассе в ближайшем от дома супермаркете. На фоне привычной торговли окорочками, виноградом, пивом и прочей снедью, в этом универсаме происходили удивительные истории, которыми Фая не скупясь делилась с Маней.

— 31-го я как всегда работаю. Мы закроемся в 22.00, а потом решили провести корпоративчик. Всякие салаты приготовили по домам, а мандаринов, нарезок и выпивки у нас и на рабочем месте достаточно. Я уже предупредила мужа что не знаю в каком году вернусь домой.

Маня и Фая с удовольствием смеются.

Традиционные предпраздничные женские поздравлялки, обычно не обходятся без перечисления меню и обмена новыми рецептами. От такого Маня изящно уклонилась.

— У нас на праздничном столе будут салфетки, свечи и для декорации бутылка шампанского. Яблочный компот я уже сварила, цвет такой же. Вместо пузырьков хлопушки. А селедка под шубой, оливье и традиционный еврейский салат с сыром, яйцами, чесноком и майонезом не входит в предписанное доктором меню.

— А мандарины? Их то можно!

Маня помотала из стороны в сторону головой и увидела на экране звонок, айфон сообщал что он полезный. Но Алинка могла разбить свой аппарат, испортив в снегу симку. Теперь купила новый, и зная, что согласно безопасности, многие не отвечают на звонки по незнакомым номерам, пометила свой как «полезный». Абонент упрямо прорывался, Маня коротко рассказала подружке про алинкины «шмяк и ой», попрощалась. Но ответить не успела. Полезный абонент отключился, и его номер упорно не отвечал.

Маня в 48-й раз набрала племянницу, послушала гудки и вздохнув дала отбой.

Алина исчезла, как и её мамочка 32 года назад. 32? Точно, и как раз 31 декабря. Правда потом, когда Маню, как наперсницу своей двоюродной сестры, пытали родственники. Стало ясно, что исчезновению Нади предшествовали такие события, которые оставляли вполне себе твердую надежду. Её никто не похитил, чтобы получить выкуп, не держал в подвале ради сексульных утех. В моргах и клиниках Нади не оказалось. Следователь сообщил, что кузину в последний раз видели в 19.30 у метро «Площадь восстания». Она попросту могла сесть в любой московский поезд и укатить в столицу. Вполне, документов тогда для приобретения билетов не требовалось. А в столице у Нади, как раз и жил предмет её страсти. Доктор Евгений Лукашин. Маня вынуждена была озвучить эту фамилию следователю. А пока московские сыскари проверяли квартиру эскулапа, осведомленный супруг обзвонил всех, кого мог и сообщил:

— Лично я искать эту п…ку не собираюсь. Если найдете вы – скажите, что мы с дочкой её не ждём и забыли в тот самый день, когда она отправилась, как бы к стоматологу, а сама укатила к любовнику на случку.

Версия с любовником Мане казалась абсурдной, Лукашин был женат и растил двух дочурок. Жена после выхода на экраны фильма «Ирония судьбы» включила мощный радар ревности и просвечивала им любые передвижения бедолаги. Она пребывала в твердом убеждении, что сюжет и даже сценарий для фильма надиктовал именно её муж, основываясь на собственных похождениях. Надю в квартире Лукашиных не нашли, но семейные отношения, сыщики испортили основательно. Хирург Лукашин однажды умудрился позвонить Мане с работы, чтобы поинтересоваться, не появилась ли Надежда. А заодно и отчитать бедолагу как следует. Маня оправдывалась как могла, а Лукашин пригрозил:

— Жизнь она такая – попадёшь ко мне на стол, как пить дать допущу врачебную ошибку. И рука Мань, не дрогнет. Поверь! — Лукашин хихикнул. Или представил, как раскромсал предательницу своим самым острым скальпелем. Либо предлагал принять угрозу как шутку.

Тогда Маня успокоила себя быстро – с какой стати ей оперироваться в Москве? Добровольно она к докторам не ходит, а если что и случиться, то питерская «Скорая» доставит её в ближайшую больницу Северной Пальмиры. А потом, она надеялась, что Надя скоро появиться, какие бы романтические призывы не увели её от родного дома, а материнский зов вернет сестру в родной дом. Периодически кто-то видел Надю то на Дальнем Востоке, то в репортаже из Мурманска. А сама Маня погналась по узкой улице не Северной, а настоящей Венеции за рыжей Надюхиной гривой. Она бежала и звала, лавируя в плотной туристической толпе. И почти догнала, но двадцатипятилетняя Надя прыгнула в экскурсионную гондолу. Молодой мужчина подхватил двумя руками её тонкую талию. Маня смотрела и удивлялась — с талией у Нади всегда были проблемы. И ещё – как она умудрилась так сохраниться. 25 было сестре, когда она исчезла, на момент встречи в Венеции прошло еще 26. Значит, полтинник! Возрастная математика отрезвила Маню, как раз в том момент, когда Глеб догнал жену и отдуваясь уточнил:

— Какая муха ЦЦ тебя цапнула?

— Её звали Надя…

Муж утащил благоверную в ближайшую открытую кафешку и потребовал рассказать всё подробно. Она и поведала… Старая грустная история не испортила им отдых.

— Здесь достаточно своих исторических призраков, чтобы ещё гоняться за питерскими. – Подвел итог благоверный. Они плавились на солнце, в кафешке из двух столиков, прижатых к стене, посматривая издалека на колонну Святого Теодора. Это было 8 лет назад. Тогда легко можно было говорить в Европе на русском, и никакие странные личности, завернутые в жёлто-синий флаг, не испортили бы им настроения.

К 8 годам ребенок успевает выучить азбуку и освоить письменную грамоту. Родители знают какое это достижение, первые оценки в школе. А мир за это время, разучился считать, анализировать и понимать. Глеб с Маней приехали в Россию на похороны, и остались, бросив всё в Латвии. Когда началась СВО, стало ясно что навсегда.

Испуганные войной, придавленные утратами они поселились у Глеба в Москве, тогда-то Маня познакомила его с Алиной. Племянница Глебу не понравилась.

— Вызывающе самоуверенная. Снобка каких мало. – Заявил муж, но общаться с племянницей Мане не мешал. Тем более что разбросанные по удаленным друг от друга московским районам Маня с Алиной, предпочитали онлайн разговоры. Недолгие, но тёплые. Так что были в курсе дел друг друга.

Алинка росла дочкой полка, состоящего из тётушек и ещё живых бабушек. Её перевозили с дачи на дачу, подбрасывали родственникам, которые отправлялись в отпуск к морю. Надин муж признал Надю покойницей, и женившись второй раз обзавелся близнецами. Ветвь новой родни Алину не обижала, но близняшек любила больше. Когда девочка поступила в медицинское училище, то переехала к Маниной тётке Симе. Своей бабушке по материнской линии. Мол ближе к метро, удобней ездить на учебу. Но ослепленная любовью Сима дала внучке такую волю, что пару раз она, как и её мамочка, пропадала из дома, то на два, то на три дня. Помятуя собственные домашние трибуналы, Маня теперь сама собрала судилище по Алинкину душу. Трибунал помог, Алинка теперь отчитывался о своих планах не только перед бабушкой Симой, но перед Маней. Так общими усилиями и довели девочку до диплома. Работать она поехала в Москву, дядя Женя Лукашин пристроил девочку в хорошую клинику и похоже умудрился вправить ей мозги. Жизнь реально шла по кругу, именно в Москве Маня попала в больницу со своими спайками. Да ещё в ту самую клинику в которой Лукашин заведовал хирургическим отделением. Слава богу он больше не оперировал, но Маню навестил. Сначала как доктор с обходом, а потом как человек, с которым они знакомы больше трех десятков лет.

Как доктора Лукашина, во главе стайки врачей в белых халатах, Маня ни с собой, ни с Надей не связала? Она даже не знала какая фамилия у этого невысокого, слегка полноватого врача, который вышагивал впереди медицинской делегации.

— Как себя чувствуем? – Поинтересовался толстячок, и его роговые очки спустились на кончик носа.

— Есть хочу и пить. – Пожаловалась Маня.

— Похвальные желания. – Пробормотал толстяк и шагнул к следующей койке.

Маню уже неделю кормили капельницей и снотворным. Раз в два дня отправляли на первый этаж проходить рентген. Сегодня назначен очередной, кажется пятый. Поразмыслив Маня решила, что дело её труба, раз операцию не делают. На все вопросы по диагнозу лечащий с нерусской фамилией говорил:

— Разбираемся.

А медсёстры советовали пойти и как следует поговорить с врачом. Маня похудела так, что с неё сваливались пижамные штаны, и когда наконец собралась поговорить с лечащим, как раз и натолкнулась на табличку: «Заведующий хирургическим отделением Лукашин Е.А.».

— Неужели «Ирония судьбы» в реальном исполнении? – Ахнула она. Доплелась до палаты и рухнула в безнадёжность.

Через день к ней пришёл Лукашин, хоть и в халате, но как человек задал несколько вопросов и стало ясно, он тот самый Евгений, а она та самая Маня.

Потом она пожаловалась:

— Мне ничего не говорят. Надо готовиться к худшему?

— Готовиться всегда надо к лучшему! А доктора, что б ты милочка знала, народ суеверный и осторожный – мало ли что.

Что завотделом сказал лечащему Маня не знала, но уже через день её прооперировали. Было это 30 января…

Когда Лукашин ушёл, баба Рима с соседней кровати спросила:

— Правильно сказал – Осторожно, доктор.

Маня собиралась поправить соседку, но та достала яйцо, сваренное в мешочек и сунула его в рот. Маня проглотила слюну и молча отвернулась к стене.

До Нового года оставалось три дня. Что за напасть с этими Новогодними праздниками. Стоит достать гирлянды, как за ними проникают всякие неприятные сюрпризы. Маня Набрала Алину, и в очередной раз послушала длинные гудки. Аппарат Елизарова, значит доктор. До Нового года три дня. Заколдованные дни какие-то.

Глава 3

За два часа до боя Курантов, Маня отправила Алине на телефон поздравительную открытку. Глеб привлёк к изготовлению своего шедевра весь доступный искусственный интеллект, и по животу возрастного Деда Мороза и Снегурочки пенсионерки пустил незамысловатую надпись. «С новым годом. Глеб и Маша». Маня долго всматривалась в лицо Снегурочки увеличивала снимок до тех пор, пока по лбу не пошли квадратики и пошлепала к мужу.

— Как ты научился разглаживать морщинки?

— Какие?

Маня приблизила пальцы к вискам:

— Эти.

— У тебя их нет. – Соврал муж.

— У меня есть зеркало! – Огрызнулась Маня.

— Неправильное у тебя зеркало. Ты смотришься в увеличительное, да еще в очках. А надо в обычное.

— И в темноте. – Съехидничала Маня. – Мне конечно приятно, но адресаты не поверят, что это ты и я. К каждой картинке приходится делать приписку, мол всмотритесь это мы.

Глеб озадаченно посмотрел на жену, почесал ухо:

— Мне не веришь, поверь ИИ.

Маня поправила очки и приблизилась к экрану, там верхом на лошади нёсся Дед Мороз с лицом Глеба. Огненная кобыла, а сверху как туча, праздничный персонаж в алом камзоле. Здесь вокруг глаз Глеба веером расположились морщинки. Впалые после болезни щеки прикрывала мощная борода, размером раза в два больше лошадиной гривы.

— Твой ИИ ничего не соображает в пропорциях. Лошадь на первом плане, а дед на втором. Но твоя голова больше лошадиной. Получается оседлал старик килограммов под двести, жеребенка и несётся пока у бедного животного не проломится хребет. Защитники живой природы за такую картинку автора пристрелят.

— Картинки никто не защищает, — Отбился муж, и обижено засопев, вернулся к своему творчеству.

Время тикало, на подоконнике Маня уже собрала всё для Нового года. Не хватало малюсенького штришка – живой еловой ветки. За ней они намеревались сходить сразу как стемнеет. «Сразу» наступило пять часов назад, а муж похоже забыл о запланированной краже. Маня оставила любимого творить и принялась облачаться в теплый костюм. Попробует отпилить веточку ножом для резки хлеба. Она положила тесак на полку в коридоре и уже застегивала сапоги, когда её диверсионная задумка была раскрыта.

— Ты куда это собралась?

— Воровать. – Честно призналась Маня. Общественная ель росла прямо на углу дома в котором они жили. В прошлом году Маня тоже срезала кусачками, там пару веток. Брала в самом низу, и утонув в снегу, с трудом справилась с задачей. Ветки быстро осыпа́лись, так что сейчас она намеревалась срезать лапу не целиком, а только верхнюю часть длиной не больше 40 сантиметров. Парадная красная ваза, с медными оленями на подставке, просто не устоит под ветвью выше.

— Не ходи без меня. – Распорядился Глеб. И оглядев супругу в пуховике шапке и теплом костюме открыл дверь:

— Погуляй пока у подъезда, а то распаришься и будешь чихать.

Маня вспомнила как выставляла в подъезд уже готовую к зимней прогулке дочурку, а сама быстренько натягивала куртку и сапоги. Трехлетняя малышка стояла там, где она её оставила.

— Мама, я стояла и смотрела чтобы меня никто не украл. – Однажды сообщила она.

— У нас в парадной воров нет. – Попробовала она успокоить ребенка.

— Зимой они везде. Кая прямо через окно Снежная королева унесла. Знаешь, как страшно.

Включая мультик, Маня собиралась просто занять на время ребенка, а не напугать его…

На улице никого не было, Глеб тоже не торопился, скоро она поняла свою ошибку, вытащенные для просушки перчатки остались дома на батарее, а без них руки стали промерзать. Жаль не взяла с собой телефон, Глеб бы их прихватил. Маня направилась к подъезду, навстречу ей вышел благоверный. Тут же принялся снимать телефоном окна с новогодними огнями, Маню и невесть откуда выкатившегося французского бульдога. С ним Маня была знакома шапочно. Пока прогревалась машина Маня смотрела на окна, а на первом этаже пёс смотрел на неё. Часто один, иногда с ребёнком. Семья поселилась здесь летом, а теперь за полтора часа, но нового года довелось познакомиться лично. Бульдог оказался не просто девочкой, а ещё и тезкой. Маня узнала об этом когда хозяйка, выскочив из подъезда принялась звать своего питомца. Маня в ошейнике ныряла в снег, крутилась на газоне, отчаянно виляла филейной частью и настойчиво предлагала соседке поиграть в догонялки.

— Вышли погулять загодя, потом народ салютовать начнет. Малышка испугается. – Пояснила хозяйка, потом спохватилась и поздоровалась:

— С наступающим!

— И вас также и тёзку мою тоже. – Маня кивнула на собаку, соседка смутилась.

— Меня Майей зовут, а бабушка в деревне корову Майкой кликала. Обидно было.

— А мне нет, большая и старая Маня ходит со скандинавскими палками, а молодая и маленькая носится стрелой так, что аж завидно.

— По-разному бывает, включился в разговор Глеб. Я одно время у деда на Западной Украине жил, там один сосед второго избил до полусмерти. За то, что поросёнка его именем назвал. Они и так-то всю жизнь межу делили. А этот выпустил подсвинка погулять. Жена вышла ищет:

— Боря, мальчик ты мой иди сюда.

Борина жена на мужа со скалкой, тот давай разбираться. В общем отметелил соседа. Тут все за праздничный стол, а хозяина поросёнка везут в больницу с переломами.

Глеб рассказывает, а сам как папарацци не перестает щёлкать камерой, потом попросит обеих Мань стать к нему лицом и замереть. Большая стояла, промерзая столбом, а маленькая вертелась так что в кадре вместо симпатичной морды оказывались то лапы, то хвост. В темноте выдержка съемки замедленная. Наконец фотосессию на морозе отменила Маня:

— Я сначала за перчатками, а потом на дистанцию.

И уже от двери слышит:

— В таких случаях часто бывает сотрясение мозга и конечно закрытые переломы. – Голос соседки немного настороженный:

— А вы что с Украины?

Глеб начинает пояснять, сам он местный, здесь школу закончил, а родился в Бродах. Отец из Харькова, а в Бродах тогда служил…

Соседка строго зовет собаку, и когда Маня уходит, видит немного растерянного мужа.

Они погуляли по притихшему городку, в окнах домов переливались и мигали огни, с неба крупными хлопьями падал снег. По тому самому городку, куда отца Глеба распределили после Рижской военной академии. Натовская Рига, украинский Харьков, город Броды, всё это была одна страна и никому в голову не могло прийти сама мысль о том, что между ними дойдёт до стрельбы с применением ракет и авиационных бомбардировок. Что соседка, едва услышав о причастности Глеба к Украине, предпочтет ретироваться… Позже Маня узнает причину её настороженности. Сын погиб под Харьковом в первом же бою. А ей дали в городке служебную квартиру, куда невестка, периодически после долгих просьб, привозит погостить внука. У неё, у хирурга, появился нервный тик. Любимое дело пришлось оставить. Хирурги нужны в каждой второй поликлинике. Ей обещали, что в соседнем городке скоро уйдет на пенсию специалист. Она ждет этой вакансии. Маня узнает и удивиться, – без малого год как они с мужем захандрили, и теперь на каждом углу встречают врачей или медсестёр.

До боя курантов оставалось всего полчаса, а идти домой от этой белоснежной тишины и умиротворения, совсем не хочется. Здесь на улице маленького военного городка, утопленного в лесах они впервые оказались отрезанными от тревожной информации, навязчивой аналитики, агрессивной эстрады и даже телефонной связи. Мане захотелось не только закончить тяжелый болезненной год в такой атмосфере. Но и завтра 1 января 2026-го, когда будет открыта первая страница наступившего, как можно дольше сохранить это состояние тихого счастья, обычной неспешной жизни.

Дома они засуетились. Быстро установили в вазу украденную ветку, накрыли стол, воткнув в нарезанные дольками бананы шпажки для маленьких бутербродов. Свеча, в виде мандарина, посередине блюда мигом сделала его сказочным.

Никто не тянулся к телевизионному пульту, оставшиеся 10 минут лучше потратить на фотосессию. У окна, на фоне украшенной серебряным дождём еловой ветки. Рядом неизменный гном и крохотный домик, в окнах которого мелькает огонь от свечи. Над кухонным, а теперь праздничным столом, гирлянда. Глеб снимает на её фоне Маню, Маня Глеба.

Остановись мгновенье – ты прекрасно. Они надевают красные шапочки с помпоном и включают телевизор, чтобы услышать поздравления президента, а после него под бой курантов чокнуться бокалами, и выпить за счастье в новом году разрешенный компот вместо шампанского. Счастье для них — это сохранить всё, что есть у них сегодня. Слабое, но здоровье. Ходят на своих ногах, в здравом уме и слегка ослабшей памяти. За этот год они установили уровень своего потенциала, и теперь сохраняют его. 200 грамм творога с вареньем, ровно через 15 минут после наступившего года, вполне себе достаточно. Завтра их не будет мучить похмелье и отрыжка от безусловно вкусных новогодних салатов. Наслаждаться ими можно и в воображении, вспоминая как подавали гостям оливье и селедку под шубой. И как первый гость всех хуторских праздников уезжал последним, нагруженный салатами, готовым шашлыком и вареньем. Они тоже запускали фейерверки и китайские фонарики, играли в снежки, пили шампанское и даже кое-что покрепче. Но течение времени уносит в прошлое одно и прибивает к берегу другое. И это другое надо принять как великий дар.

Маня смотрит ретро концерт, но музыка её молодости сейчас превратилась в отличный фон для размышлений и воспоминаний.

Пухленькая Наташа Королева в шортах короче некуда, и ботфортах выше допустимого, скачет по сцене. Наташа уже бабушка, а в питерской семье с подачи тётки её звали Аллой. Королёва, без всякого грима, двойник ближайшей подружки бабы Нюры. Тогда её следовало звать тётей Нюрой. Усмотрев на экране молодую королеву рядом с супругом Николаевым, Нюра немедленно позвала всех, кто собрался на тот Новый год в бабулином доме, торопила пока не кончилась песня.

— Быстрее! – Кричала Нюра, потом рядом с экраном поставила Аллу Дифанцеву. И задала вопрос:

— Как сестры близнецы, правда?

Маня считала тетю Аллу куклой, которая просто выросла в размерах, но сохранила румяное лицо, пухлые щёки, мохнатые ресницы и копну длинных вьющихся волос. Ей стало обидно что, какая-то выскочка присвоила чужую сказочную внешность, да ещё демонстрирует её всей стране по телевизору.

— Она размалевана как матрёшка, а наша тетя Алла живая и добрая.

За эти слова 16 летняя Маня удостоилась нежного поцелуя в щёку от Аллочки, одобрительного кивка от бабушки, и полного недоумения взгляда, от тёти Нюры. Потом они долго ели бабушкин торт Наполеон, запивая ароматным индийским чаем, а когда до открытия метро осталось пятнадцать минут, собрались и все вместе и пошли провожать Аллочку, тетю Нюру и всех, кто успел получить отдельные квартиры и переехал в них из центра города. В новых районах Весёлого посёлка, Гражданки и Ржевки, ещё долго не было метро. Но от ближайших к их домам станций, исправно ходили автобусы и троллейбусы. Когда наступала пора прощаться Маню не покидало ощущение что родственники отправляются куда-то на зимовку. Для неё, любимый город заканчивался там, где выросли кварталы серых многоэтажек. Прошло время и эти новостройки риелторы стали называть престижными районами. И даже Мане, за её родительскую квартиру на набережной, предлагали две на выселках, в Купчино или на той же Ржевке.

Маня брезгливо отказалась, и кто бы мог предположить, что она, поселившись в военном городке с такими же серыми блочными строениями, станет называть это место домом и убеждать знакомых что лучшего места для того чтобы жить, и придумать сложно.

Глеб танцевал на кухонном диванчике, не отводя взгляда от экрана, Маня, поддавшись ритмам, тоже ёрзала, и казалось оба готовы хоть сейчас на танцпол. 60 лет не возраст, говорят многие эмоционально так, и не стареют.

Маня предположила, что тетя Нюра тоже смотрела ретро-концерт. Сейчас после Королёвой начнет вспоминать свою подружку. Маня прихватил айфон ушла в спальню.

— С праздником! Тебе здоровья, здоровья и здоровья! – От тарабанила тётка. Маня не успела произнести ответные пожелания, как Нюра спросила:

— Не знаешь Алина с мужем полетели самолетом или на поезде поехали?

— Куда? – удивилась Маня. — Я не знала, что они собрались в путешествие.

— Я тоже. Сидим у дочки за столом, а ты знаешь они росли вместе. Роднятся поздравляются. Татьяна отправляет ей поздравления, а никто не просматривает. Звонит – тишина. Потом вспомнила они к морю куда-то под Херсон собирались к друзьям. А потом узнаём, что в Краснодарском крае поезда остановились. Люди на праздник ехали, а встречать пришлось в вагонах. Это уже мои знакомые прислали поздравления на Мах. Ничего, шампанское на столиках, свечи. Окорочка жареные. Шутят, мол в вагонах тепло проводники буржуйки раскочегарили. А им мол с коньячком весело. Какая разница где выпивать, а поболтать и так можно.

— Романтика… — Тихо вставила свой комментарий Маня. – Не думаю, что наши поездом поехали. Они временем дорожат, скорее всего самолётом. Только позавчера Алина упала на улице и телефон уронила. Потом прислала сообщение из больницы, мол поставили аппарат Елизарова. И всё.

Помолчали.

— Найдётся. – Подвела итог Нюра, не в лесу упала, в городе. Ты прозвони всех, кого сможешь, узнаешь сообщи нам.

Утро ошарашило новостями, на фоне которых обесточенный поезд — забавы доброго клоуна.

Глава 4

Философия момента. Есть такая рубрика у Димы Куликова. Момент просвистел и кометой унёсся в прошлое, осталась одна философия. И пока её обмусоливают в прямом эфире, параллельно возникает десяток других событий, достойных философского осмысления. Что касается мирового уровня, то он в сознании большинства граждан проходит фоном. А конкретный человек осмысливает своё исконное. Мане есть, о чем подумать – традиционный набор продуктов который ещё в начале месяца обходился бедолаге в три тысячи рублей, за три дня до Нового года обошёлся в пять. Инфляция в мировом масштабе, если повлияет на семейный бюджет, то в отдалённом будущем. А вот ценовое цунами в ближайшем магазине «Б1» действует прямым хуком. Хотя кто перед Новым годом думает о затратах. Такой пустяк не собьёт волну предпраздничной эйфории, это потом, ближе к Рождеству народ примется считать и прикидывать, как с огрызками бюджета дотянуть до следующей зарплаты или пенсии. Не весь, конечно… В сети кто-то разместил шутку. Ребёнок просит маму помочь с сочинением, по мотивам произведения Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?». Мама задумалась ровно на 5 секунд и выпалила:

— Пиши депутатам.

— Надо не меньше 250 слов. – Нудит школьник.

— Перечисляй поимённо. – Советует мамаша.

Школьные сочинения от Мани слава богу далеко, рядом другие философские моменты. Например, на Госуслуги пришло сообщение о медицинской экспертизе. Откуда? Это из комиссии по инвалидности, или наконец пришла гистология? Ладно после праздников разберётся. Сейчас по закону жизни надо устранить занозу тревоги. Как говорится, «у кого что болит, тот о том и говорит». У Мани сейчас голова болит от неизвестности. Куда исчезла племянница. Если бы они попрощались как положено и поставили условную точку в конце связи, Манюня до следующих праздников и думать про Алинку не стала бы. Девушка взрослая, самостоятельная. Разберётся что к чему. Тоже небось о тётке вспоминает с приставкой «надо», поздравить. Поинтересоваться здоровьем, спросить из вежливости не нужна ли помощь. Услышать «Спасибо, нет» и с чувством выполненного необременительного долга, возвращаться к своим делам. А какие дела у молодых на Новый год? Праздновать. Можно конечно после и вспомнить о тётке, написать или позвонить. Мол всё «ок». Но для этого надо обладать твердой памятью. Такого в послепраздничном ассортименте мало у кого наблюдается.

Маня ковыряет свою эмоциональную болячку и видит за окном сцены по которым ясно, — большинство обитателей городка утром 1 января мучается похмельем. У Мани с Глебом квартира на 1 этаже с окнами на обе стороны. Из спальни открывается вид на ряд припаркованных машин. Мимо раз в две минуты проходит кто ни будь из соседей. Сегодня никто не чистит от снега свои транспортные средства. Хотя нет, вот мужик неуверенным шагом направляется к хонде и прямо рукавом сметает с капота часть снега. Потом, вместо того чтобы открыть машину и взять скребок, сбрасывает рукавицы, зачёрпывает ладонями снег, и слепив небольшой шар погружает в него лицо. Вооружившись очками маня смотрит на градусник, минус 12, не критично, но руки у бедолаги должны окоченеть. Хотя согласно бытовой философии, всё зависит от внутреннего ресурса.

На плите томиться в кастрюле кефир, приходится каждый день готовить свежий творог. Главное, чтобы содержимое дошло до кипения и тут, не дожидаясь бульканья и пузырьков, следует выключить горелку.

— Не упустить… — Она уже минут пять глазеет в окно, а бесхозный кефир того и гляди забулькает и запузырится. Успела. Сверху шапка, похожая на снег в ладонях соседа. А внизу… Маня осторожно отодвигает шапку в сторону, – всё как надо, отделилась прозрачная жёлтая жидкость, похожая… На что похожа, на то и похожа. Маня ставит кастрюлю ближе к подоконнику, и теперь уже с другой стороны дома видит необычную процессию. Семь человек походками пингвинов след в след медленно и хмуро движутся в сторону дома. Так в фильмах ужасов идёт толпа восставших из гроба мертвецов. По спине пробегают мурашки. Глаза слепит яркое утреннее солнце, как будто шлёт сигнал.

— Что вздрагивать? Видишь, я здесь. Настал первый день, ночью народившегося года. Погода не просто ясная, а ещё и ослепительно яркая. А значит всё будет хорошо.

Действительно, народ выползает из праздника всей компанией. Вчера погудели, сегодня вышли продышаться. Такая у нас, у русских, традиция. Ничего не делать по чуть-чуть. Пить так пить, бить так бить. И эта процессия, скорее всего компания из-за одного стола. Сейчас прогуляется запустит в своем ЖКТ нужные процессы и можно возвращаться доедать салаты. У здорового человека здоровые потребности. Этих обезжиренным творогом не накормишь. А предложишь, так ещё и побьют. Им свинину жареную, да самогон, чтобы горел. Пингвины один за другим исчезают за углом дома. В зоне видимости ветки березы, согнутые под налипшим снегом, и сверкающая белизна. Прямо как у них на хуторе зимой. Смотришь, и кажется, что ты один в этом мире.

Здесь не хутор, очередной пингвин возникает на тропинке и направляется к дому. Идёт медленно, выверяя каждый шаг. И тут Маню осеняет, – племянница с мужем тоже на праздновались и теперь спят как убитые. Им не до эсмэсок или звонков. Если проснулись, то первая задача доплестись до кухни и приготовить кофе. Ну а если какими-то неведомыми путями они оказались в одном из поездов, застрявших на путях в Краснодарском крае, то тревожная Маня будет последней о ком они вспомнят.

Хотя с аппаратом Елизарова садиться в поезд сложно. Если и решили отправиться к друзьям, то скорее всего полетели самолётом. Маня вбивает в айфон код, чтобы посмотреть по новостям, не было ли каких неприятностей с авиалайнерами на внутренних рейсах за последние дни.

И первое на что натыкается – трагедия. Под бой курантов вэсушники нанесли целенаправленный удар по гостинице и ресторану, где семьи с детьми собрались чтобы встретить новый год. Хорлы городок не большой, но расположен на берегу Чёрного моря в Херсонской области, теперь после референдума вошедшей в состав России. Украм не нравится такое отчленение, но в референдуме участвовали люди. Те самые, вчера ещё украинские граждане. А значит хоть и мирные, но заслужили под праздник гостинцев. 27 погибших. Маня рассматривает снимки и взгляд упирается в обгоревший череп. Это потом она найдет ролик, где спасатель, подняв двигатель дрона сообщает:

– Не меньше 10 кило. Это сколько взрывчатки он смог поднять и доставить.

А пока она всматривается в сообщения и делает нехитрые расчеты. Взрывы начались с боем курантов. А РИА новости сообщили о теракте в 8.30. Проспали? Или всё, что не касается сомнительных заявлений Дональда Трампа, доморощенным «новостникам» кажется несущественным. Хотя, учитывая философию момента, – меньше знаешь, лучше празднуешь.

Но теперь 1 января в 12.00, вполне допустимо дополнить скупые сообщения собственными фантазийными картинами.

Маня представила, как Алина и Дима в этом самом кафе своего друга, поднимают бокалы, чокаются. Президент уже закончил свою речь, собравшиеся поаплодировали. Искренне, ВВП в стране уважают. А те, кому Владимир Владимирович не по душе, отчалили в заморские страны и там крысятся. Племянница с мужем от политики далеки, они упорно зарабатывают на будущее. Это главная философия современного поколения, самим себе обеспечить достойную жизнь. Алине рассчитывать было не на кого, бабушка Сима разделила квартиру между тремя внуками и второй дочерью. Взяв перед смертью с каждого наследника твердое обещание:

— Когда Надя вернется, пусть живёт в своей комнате.

Получалось, что всем остальным пришлось бы ютиться в соседней пятнадцатиметровой. Но наследники упираться не стали, внуки родились, после исчезновения Нади родились в этой самой квартире, и жили в ней с матерью и бабушкой всегда. Мифическая Надя через три десятка лет вряд ли вернётся. Так отчего не дать бабушке клятву. Призрачную долю в наследстве, Алине предложили получить тремя золотыми колечками и старой бабулиной иконой, и она согласилась. Судиться с роднёй глупо. И молодец! Живет теперь в реальности, без лишних надежд и ожиданий. Захотела вот встретить праздник с ближайшим другом мужа, собралась и отчалила ни перед кем не отчитываясь. Хотя могла бы поберечь Манины нервы.

— Нет, нет, нет!!! – Завопило в мозгу Мани. — Никуда она не поехала с аппаратом Елизарова! А если сдуру и пустилась в дорогу, то пусть уж празднует в застрявшем поезде, чем под атаками дронов!

— В поезде конечно лучше. Я однажды чуть было не остался на праздник в чужом городе. — Если муж принялся озвучивать свою историю, значит Манин мозг вопил вслух.

Она оценивает тщательно выбритые щёки благоверного, и понимает, что настала пора завтрака. Пока готовится каша, Глеб излагает историю:

—  Из Каунаса летел, по метеоусловиям нас посадили в Иваново. Народ просчитал – до боя курантов 4 часа. Самолет на приколе и народ потянулся к электричке. Вполне можно успеть. Хотя с учётом времени в пути и передвижения по Москве — это вряд ли. Но надежда есть.

Глеб, оказавшись на улице, первым делом закурил, а потом принялся оглядывать место. Редкие огни, здание аэропорта маленькое, ни тебе буфета, ни зала ожидания. Падает снег, и через него пробивается свет редких фонарей. Стоит бедолага в своей короткой курточке и фасонных ботинках, дымит и ёжится.

— Что теперь делать? – Спрашивает он у снега.

— Старый год провожать. – Отвечает Глебу снеговик. А кто ещё? Рядом офицер никого больше не видит. Стоит столбом и отвечает снежной скульптуре:

— Как с тобой праздновать и чем? В портфеле командировочного коробка конфет для мамы, несколько картинок с видами Каунаса, и две шоколадки, одна для младшего брата сластены, и вторая на всякий случай. Глеб полез за второй шоколадкой, отчего-то захотелось есть так, что аж живот свело. Стоит согнувшись, а снеговик кладет ему на плечо руку. Теплую. Офицер вздрагивает, портфель летит на землю. Он наклоняется и видит, что снеговик стоит на месте, метрах в трех впереди. А кто же тогда за спиной? Детина под два метра ростом, в шапке ушанке и тулупе. Через плечо увесистая дорожная сумка.

— Ну что франт, пойдем куда-нибудь согреемся и покумекаем.

Они оглядываются никаких кафешек или ресторанов в окру́ге не наблюдается. Решили пойти на свет, и обнаружили небольшую площадку. Вокруг памятника Ленину большие ели и четыре скамейки.

Глеб всё ещё дрожит от холода, клянёт себя, что не сел в электричку со всеми. Следующая через полтора часа. А Глыба в тулупе сметает со скамейки снег, протягивает новому знакомому бутылку «Столичной».

— Придётся из горла. – Печалится мужик. — Сможешь? Лучше постарайся, а то заболеешь. «Глыба», оказался прапорщиком, тоже из командировки, с авиаремонтного завода.

Глеб постарался, для закуски ему в руки сунули кусок Краковской колбасы.

— Вкусная! Полу копчёная. Снег сыпет, а я смотрю на Ленина и радуюсь. – Глеб завяз в своих воспоминаниях, машинально зачёрпывает ложкой свою овсянку.

Упоминание полу копчёной колбасы для Мани сигнал тревоги. И она лихорадочно ищет повод вернуть дорого в реальность со строго ограниченным ассортиментом питания:

— И сколько тебе было, когда ты дедушку Ленина благодарил?

— Где-то под тридцать. Нет, наверное, меньше, времена тогда ещё были травоядными. Люди не боялись знакомиться на пустых улицах. Кстати мы выпили, а тут предложили пассажирам вернуться в самолет и продолжить полёт. Так вдвоем и летели. И к столу я тоже успел. Дома обрадовались.

— Везунчик. – Подводит итог Маня. – Надеюсь Алинке тоже повезло не доехать до этой Хорлы в Херсонской области.

— А что собиралась?

— Баба Нюра говорит, что да.

Глеб тоже читает новость и горестно качает головой. Маня в отчаянии хватается за айфон. Абонет не абонент – всё по-прежнему. Надо бы найти номер телефона Диминой мамы, она и живёт поближе, и сынок небось не такой бесчувственный как наша Алинка. Где он может быть? Маня роется в столе, извлекает приглашение на свадьбу. Там есть адрес снятого коттеджа, дата и время. А ещё предложение дама приходить в шляпках, а мужчинам в котелках. Цветовая гамма от голубого до светло-сиреневого. С Алинкиной стороны, кроме подружек, из родни были только Маня с Глебом. Сиреневую шляпку и котелок им вручили организаторы торжества. Народ поднимал тосты, а они курили в сторонке. Есть нечего, всё жаренное или под майонезом. Пить нельзя. Достали свои бананы и укрылись в беседке. А потом укатили по-английски. Так что телефона Алининой свекрови в суматохе не записали. Маня погрузилась в воспоминания Алинкиной свадьбы. Гости сразу приехали по адресу в коттедж. Там бродили по саду, издали поглядывая на арку, украшенную цветами. Жениха с невестой не было. От машин к дому носились разные люди с коробками и блюдами. В суетливой толпе Маня усмотрела Алину и ещё пару женщин. Жених Дима, в черной растянутой футболке, нёс сразу три коробки. Потом сообщили из ЗАГСа – выехали для выездной регистрации, и всё мигом преобразилось. Алина с Димой как солдаты срочники мигом приобрели вид, соответствующий ожидаемому обряду. Женщины скинули тапки, сунули ноги в сандалии и потянулись поближе к цветочной арке. Маня с Глебом, не посвящённые в таинство организации мероприятия, чувствовали себя чужими на этом празднике, хотя и родня. Все наладилось, когда молодые наконец обменялись кольцами и все потянулись к столу. Там Маня и подслушала, – аренда коттеджа 3000 рублей в час. Поэтому заезд обозначили за 40 минут до регистрации. Стол накрывали домашними заготовками. И к наступлению темноты, ближе к 21.00, гостеприимный дом нужно покинуть, желательно в целости и сохранности. Убрав со стола посуду, а с газонов бумажки. Такая вот свадьба наскоком. Прибежали по-снимались, расписались, выпили, убежали. Это потом, получив на мессенджер фотки, Маня выясняла кто где на снимках. Так и познакомилась заочно с Алинкиной свекровью. Но без обратной связи. Увы. И где теперь искать концы непутевой племянницы?

Глава 5

Клин клином вышибают. Постоялец прислал документы, чтобы сделать регистрацию. Обычное дело – раз в три месяца он возвращается из дома и селится в питерской квартире. Бизнес у парня в России. На самом деле торговля качественной одеждой бизнес семейный. Там три магазина, оптовые склады. А Севу папа отправил в Россию с товарами и заданием всё наладить и развить.

В Севу Маня с Глебом для простоты переделали сложное иранское имя. И за три года привыкли к нему. Сева жил уединённо, русский так и не выучил. Переводчиков в Питере практически нет, как Сева торгует, одному всевышнему ведомо. Маня с Глебом в коммерческие дела не лезут. А в житейских время от времени помогают. Надо заменить в водогрее батарейки, — из Москвы ищут мастера, договариваются. Сева встречает спеца, достаёт из ящика заранее заготовленные батарейки и передает из рук в руки. Мастер тычет пальцем в инструкцию.

— Сам бы смог, минута и никаких проблем.

Сева стоит улыбается, разводит руками. Текст в техническом талмуде на английском, русском, болгарском и даже китайском…

Батарейки стоят 500 рублей, Сева платит спецу 3000. Спец пишет Мане, советует научить неумёху. А как они с мужем научат? Далеко.

В регистрации иностранца Мане отказали, срок допустимый для его проживания в России закончился. До Нового года два дня. И согласно закону, бедного Севу в любой момент засунут в каталажку. Потом депортируют из страны и запретять приезжать на целых три года. А как же оптовый склад, забитый под самую завязку зимней коллекцией. Да и город Сева полюбил от всей души, а уж квартиру и вовсе считает родной.

Маня мигом забыла исчезновение племянницы. Сидит в сети читает законы. Глеб с Севой второй час без остановки переписываются в Телеграме. Замедленный получается диалог, пока Сева переведёт сообщение Глеба на свой понятный, потом составит простыми словами ответ, переведет и отправит…

Так что ужас создавшегося положения дошел до бедолаги часа через два. Мол допустимые 72 часа уже прошли. Но можно попробовать сходить за советом в миграционную службу, по соседству. Лучше с кем-то, чтобы и объяснить всё и помощи попросить. Да немедля, – 31 декабря короткий рабочий день. Уж как Сева нашёл и уговорил переводчика примчаться к нему из Калининграда, Мане с Глебом неизвестно. С утра 31-го сидели как на иголках, ждали как в миграционной службе с нарушителем поступят.

Ответ получили к обеду. Дескать бегом в аэропорт, и первым же самолётом куда ни будь за границу. Пока в базу нарушителей не внесли.  А ещё молитесь, чтобы пограничники особо тщательно документы не проверяли. На всякий случай следует предусмотреть средства для оплаты штрафа. Билетов на 31-е не оказалось. Переводчик купил туда и обратно в свой Калининград. А оформлять проездной документ для Севы, пришлось Глебу. Это у постояльца уже в привычку вошло.

Был случай, Маня как раз в больнице лежала, операции ждала, а Сева как раз на связь вышел. Интересуется как ему завтра на самолёт в Шереметьево попасть. Маня быстренько ответила –можно самолетом, можно поездом, поездом удобнее. Какие сложности?

Потом выяснилось, Сева выбрал, по его мнению, самый надежный и простой путь – поехал с питерской Петроградки в московское Шереметьево на такси. А чтобы не опоздать водитель высадил бедолагу у метро. Путешествие обошлось в 60000 рублей и большим нервным потрясением. Но это была осень. Конец сентября, маня в своей сложной медицинской ловушке. Глеб ждёт как пройдет операция, и чтобы отвлечь себя от тревоги, ломает голову над странным решением Севы катить из Питера в Москву на такси. Наконец его осеняет, Сева не совета просил, ему просто нужно было оформить билет и точно расписать маршрут. В такое-то время вышел из дома, 10 минут до метро. Из трёх ближайших станций, лучше всего Чкаловская. Две остановки и вот тебе вокзал. Номер поезда увидишь на табло. Садишься в вагон, прибываешь в столицу за три с половиной часа до самолёта. Было бы дольше, но в десять раз дешевле. Глеб поднатужился составил простыми фразами письмо, мол не поняли, что помощь нужна, а не совет. Сева у себя в Иране его получил, тоже покумекал и догадался, что о потребностях и делах писать надо просто, а не привычными восточными реверансами… Научился. Именно так накануне Глеб отправлял его в Армению. Но там билет в один конец за 10 000 рублей. Обратно спустя 20 часов Сева уже летел за 40 тысяч. И решил, что Глеб знает секретные места и волшебные коды для оформления проездных документов. Разубедить постояльца не удалось. А оформлять билеты пришлось. Причём с подробным и точным описанием маршрута от парадной из дома, до стойки регистрации в Шереметьево… Оформили всё на 1-е число, решили к моменту регистрации на рейс, будут держать кулаки.

А пока можно заняться своими делами. Сева просто должен присылать сообщение о начале каждого очередного этапа.

Маня с Глебом устроились за столом отведать тушёной курочки, от Севы сигнал:

— Переводчик улетел, что делать?

Над столом аромат, будильник прозвенел на еду, у них как у животных Павлова полное слюноотделение, а тут катастрофа с толмачём. Маня отбирает у Глеба айфон:

— Пообедаем, а потом ответишь. – Свой тоже откладывает, но недалеко. Мало ли Алинка ответит. Аппарат исправно пикает, поздравлялки сыпятся. На них она потом ответит оптом.

Муж с женой едят медленно, наверное, стараются сбросить напряжение и сбавить заданный Севой темп. Удалось. Действительно, чтобы правильно оценить ситуацию надо остановиться, переключиться на что ни будь другое и решение придет, само собой.

Но отрешится от Севиных проблем не так-то просто. Вот закроют бизнесмену визу, зачем тогда ему в Питере квартира? Придётся ехать искать новых постояльцев. А это как повезёт. Она мысленно причитает и одевается на прогулку. Глеб остается на связи, а Маня выкатывается из подъезда и тут же встречается с тёзкой. Бульдожка Маня прыгает за рукой, крутится. Маня здоровается сначала с собакой, потом с хозяйкой. Обе смотрят на соседний подъезд, перед которым стоит Скорая.

— Никак народ не поймёт – чревоугодие опасно. – Соседка врач, знает, о чем говорит.

Маня согласно кивает, она не врач, но знает по себе, стоит поволноваться и обязательно что-то заболит.

— Все болезни от нервов. — Отвечает Маня банальностью.

— В вашем случае точно. – Откликается соседка. Когда рак диагностировали?

— В мае.

— А что было зимой?

— Катастрофа, муж в больницу попал…

— Вот и результат. Если без метастаз, значит именно тогда и выстрелило.

Маня не удивляется осведомлённости соседки. Кстати, а как её зовут?.. Они медленно идут по уже расчищенной дорожке и обсуждают трагедию в Херсонской области.

— У меня племянница пропала со связи. Тётя считает, что она с мужем туда как раз собиралась на праздники.

— В Хорлы? Плохо дело. Посёлок небольшой, ресторан один. Я фотографии видела, дом в три этажа, пристройка стеклянная для ресторана, а вокруг снежный простор. Они поворачивают обратно, навстречу движется Скорая, а у подъезда мнётся в тапках на босу ногу Леха.

— Кто у нас занеможил?

— «Малышка». – Вздыхает сосед. – Сначала сыпь по телу, а потом как будто задыхаться стала.

— Тавегил надо сразу. Давали?

— Я не врач, испугался. Хорошо, быстро приехали.

— Я врач, в 63 ей живу. Если что, сразу зовите. – Соседка достает визитки и вручает им с Лёхой. Тезка крутится у ног и слегка поскуливает. Замерзла. Доктор уходит, Маня предлагает Лехе заглянуть на огонек. Сосед отказывается, решил ждать дома вестей от жены. Он не говорит, и Маня молчит, – слышали, как они за стеной ругались. Интересно, может аллергия вспыхнуть на нервной почве. Наверное, если приправить её острым жареным и горячительным. Маня смотрит на синие пальцы ног Лёхи и гонит его домой. Сама в пуховике и сапогах, решает ещё погулять. Дома, стараниями Севы всё ещё висит напряжение. Паспортный контроль он пройдет около 20.00, им остаётся держать кулаки и призывать на постояльца удачу.

Под ногами скрипит снег, на улице никого, можно пофантазировать, что идёшь по брошенному городу, а в домах тепло, горячая вода и рабочая канализация. Город кстати брошен наполовину. В одной живут семьи, которые приватизировали служебные квартиры, вторая половина квартир принадлежит министерству обороны и фактически пустует. Не желают служивые селиться здесь. А во времена детства Глеба, попасть в этот придворный вертолётный полк, считалось большой удачей. В перспективе карьерный рост, до Москвы полтора часа на электричке…

Столица облеплена новыми кварталами из высоток. Глеб называет их человейниками. Люди берут ипотеку и обживают эти районы, добиваются, чтобы власти обустроили выезд автомобилей на трассу. Жалуются на недостаток магазинов и детских садов. Маня с Глебом, на фоне дроновых атак, считает жителей человейников потенциальными смертникам. А там живут пять семей из числа их близких знакомых.

В военном городке всё отлажено, и с магазинами – 15 минут ходьбы, и с парковками, и с медицинским обслуживанием. И что немаловажно, с транспортным сообщением. В столицу не обязательно ездить на личном автомобиле. Проще и быстрее электричкой до первой станции метрополитена, а там в любую точку за полчаса. Да и сами квартиры здесь в три раза дешевле чем в кварталах человейников.

— Стоп, стоп, стоп! – Командует себе Маня. – Тебе зачем, чтобы городок превратился в сборный муравейник. Сразу нарушиться уклад, в котором старожилы диктуют свои уклады редким новосёлам.

В кармане ожил телефон. Маня расстегивает куртку, выуживает аппарат:

— Ты где? – Это Глеб.

— Мимо почты иду.

Здание снесли, почти два года назад, площадку разровняли. Но Глеб и большинство обитателей городка поймут ориентир правильно. Маня возвращается домой рассказывает с порога о Малышке, которую увезли на скорой. О Лёхе, который гулял по улице почти босым и отказался от приглашения на огонёк.

Глеб зачитывает сообщение от Севы. «Сел в такси буду в Пулково за три часа до отправления рейса. На всякий случай.»

Маня снимает сапоги и ловит завистливый взгляд мужа.

— Мне бы тоже надо погулять.

— И…?

— Нет не пойду, одеваться потом раздеваться. Долго всё равно не получиться, холодно. Да и Севу надо вести.

Маня не спорит. Нет так нет. Можно и дома хорошенько расслабиться. Полезно для здоровья, как говорят доктора. Маня в клинике записалась на приём к иммунологу. Методика у них новая, берут у пациента кровь и готовят персональный иммунный препарат. 12 капельниц и система защиты организма получает такой пинок, что работает как часы целых полгода. Маня постаралась попасть на прием к разработчице волшебного средства. Застала доктора слегка усталой. Вечер, за окном уже темно. Маня жалуется – чуть что, ложусь и засыпаю. Выкладывает перед доктором свои эпикризы. Та отодвигает в сторону бумаги.

— Я тоже постоянно спать хочу. А у вас ещё и организм ослаблен – две операции, курс лучевой. Не волнуйтесь, разбудим вашу иммунку. Прямо завтра и начнём. Квартиру уже нашли?

Маня остановилась в отеле Обнинска, но зависать в клинике на две недели пока не готова. Да и по деньгам не вытянет. Вон колоноскопист сюрпризик преподнёс. Как уж там удалённые полипы посчитали, только операция обошлась на полтинник дороже, чем они с Глебом рассчитывали. Иммунный курс тоже не пять копеек. Маня обещает приехать в конце января, доктор согласно кивает. И дает рекомендации – спать не меньше 8 часов, ложиться не позднее 22-х. Именно в это время наступают самые благоприятные для иммунной системы часы сна. Глеба в 22.00 в постель не загонишь, Маня тоже любит полуночничать. Похоже курс, разработанный мозговитыми учеными иммунологами из клиники ЦИБО, не для неё. Но попробовать решила твёрдо. Раковые клетки уничтожаются иммунитетом. Это она и сама вычитала, и докторша несколько раз подчеркнула. А потом пожаловалась. Мол на свою разработку потратила семь лет. А такой курс, на всю страну, только у них в ЦИБО да в коммерческой клинике Москвы. Пациенты есть, но какие-то странные. Одна пришла и давай демонстрировать свой перстень. Смотрит недоверчиво, улыбается скептически.

— Сказки рассказываете. С раком весь мир борется, победить не могут, а у вас 12 капельниц, и уходи здоровенький.

Умничает и тычет безымянным перстнем по листку с рекомендациями. Доктор хоть и увешена степенями, всё равно женщина. Тоже тянет руку к листку, демонстрируя свой перстень. Отнимает рекомендации у нахалки и задает ей вопрос:

— Зачем пришли, если науке не верите?

— Муж привез, считает, что здоровье у меня слабое.

— Пусть везет обратно, я вас не возьму! – Выпроваживает пациентку, а через три дня читает в отзывах оскорбления в свой адрес. «Сидит как царица в короне, людей совсем не слышит». Видать допекла жалобщица, что, получив Манину визитку, Ирина Степановна вспоминает больной мозоль минувшего года. И тут же поясняет, над лечением работают двое, врач и больной. Последний поддерживает курс непоколебимой верой в своего лечащего и твёрдой надеждой. Маня согласно кивает как болванчик и прощается. Чувствует, что пора ей в постельку. Там перед сном обо всём и подумает.

Вот и сейчас, после прогулки, кровать прямо-таки притягивает к себе. Маня и ложится. Глеб присаживается рядом, зачитывает сообщение Севы. «В Шереметьево. Вылет через два часа».

— Разбудишь меня в 19.00.

— Зачем?

— Кулаки за Севу держать будем во время паспортного контроля.

В коридоре пиликает забытый в куртке телефон, Глеб приносит и кладет аппарат рядом с уснувшей женой.

Глава 6

— Человек спит, значит обедает…

— Одно другого не заменит. Надо и спать, и обедать по очереди.

Маня вслушивается и узнает голоса. Глеб разговаривает с Алей, почти шёпотом. И как им это удается? Аля живёт в квартире прямо над ними, разве можно шептаться через этаж?

Потом голоса затухают, слышно только неясное бормотание, позвякивание кастрюли и хлопанье дверцы холодильника. Не отрывая головы от подушки, она быстро проводит инвентаризацию съестного. Осталось два кусочка горбуши, отваренный рис, тушёные овощи, – достаточно чтобы продержаться ещё как минимум пять съестных приемов. На сегодня осталось два из них один творожный. Значит можно не вставать, и Маня спокойно закрывает глаза.

Из забот и тревог срочного порядка осталось две, Сева и Алина. Третью им удалось решить восемь дней назад – брат нашелся сам. Характер у него такой, нечем похвастать берёт и исчезает. Глеб своему младшенькому лишний раз не звонит, – человек занятой, всё время при ребятишках. Племянников двое, одному осенью в школу, второму только четыре. Разговаривает, а сам покрикивает:

— Не прыгай! Я сейчас подойду.

Глеб слушает шаги, тяжёлое дыхание, и любуется дорожкой в саду брата. А потом отчёт:

— Полез на спортивную стенку, а внизу сам знаешь брусчатка.

— А сам то как? – Добивается ответа старший брат. Он хочет знать, прошло онемение в пальцах?

— Младший засапливел в сад завтра не идем.

А потом командный голос чувствуется издалека – участок у них приличный.

— Ну ты где?

Братец срочно прощается.

Маня сидит рядом слушает и удивляется, что волевая женщина может сделать со вчерашним ковбоем. И никакая ни будь модель с ногами от зубов… Был балагур, завсегдатай тусовок и модных ресторанов, суровый такой прокурор. И вдруг бац, – ответственная нянька детям и легко управляемый абсолютно одомашненный мужик. Хорошо это или плохо? Кому как. Всё от характера зависит, Глеба вот на короткий поводок не посадишь. Вырвется, содрав вместе с ошейником кожу, и унесётся на волю. И всё равно Маня с Глебом заволновались – в последний сеанс у экс ковбоя скакануло давление. Ждали вот отпустит и перезвонит, скажет полегчало или отвезли в больницу. Оказывается, «жив курилка», выгуливает себе ребятишек. Ну и слава богу. Потом позвонил с поздравлениями брату, несколько дежурных фраз, а потом треск бульк и части слов «бра», «ошо» и короткие гудки.

Исчез на две недели, появился в момент, когда племянница пропала. Серия снимков с характерными улочками древнего немецкого городка. Маня всматривается.

— Похоже Аугсбург?

Нет, оказывается Калининград, именно туда перелётное семейство отправилось встречать Новый год. Всё бы ничего, если бы не садистские наклонности младшего братишки. Повадился присылать измученному диетой старшему, видео, фото и описание потребляемого им на отдыхе меню. В крайнем сеансе даже Маня готова была послать куда подальше здоровое питание и пуститься в гастрономический загул. Она даже приблизилась к экрану наблюдая театральное действо в ресторане на берегу Балтийского моря. Повар, в чёрном фартуке до пола и ложкой, перекладывает в тарелку куски стерляди, лосося немного картошки и какой-то чёрный кусок. Потом осторожно через край льёт из начищенного медного ковшика в миску белый бульон, наверное, с сыром. Маня сравнивает ресторанный ковшик со своим, и понимает – сосуд литровый. Над тарелкой в далеком Калининграде поднимается пар. Горячий значит, а аромат вопреки всем законам времени и расстояний расплывается по подмосковной кухне. Когда повар вынимает черной ложкой кусок угля, который здесь в Москве принято покупать для шашлыков, и поясняет, что уголь этот берут прямо из мангала, он придает рыбацкой ухе аромат и вкус дымка.

— Эрзац, а не рыбацкая уха, — Вредничает Маня и замечает, как Глеб глотает слюну.

Всё это туристические примочки, уха с дымком, десерт на съедобной тарелочке из бизе. Маня уже тянет к тарелочке руку и вдруг краем глаза видит Алинку и Севу. Они с чемоданами на колёсах стоят в очереди на регистрацию. Рядом табло с рейсами из Шереметьево. Сева правильно стоит, он летит домой в Иран, чтобы не попасться с просроченной визой здесь. А Алинка куда намылилась? Маня забывает о десертной тарелочке из бизе, и несётся сломя голову по залу отправления аэропорта. Сева подаст документы следующим, а за ним и племянница. Пройдут контроль потом не выловишь! Тапки с Мани спадают, Сева исчезает. Алина уже протягивает свой билет и паспорт. Маня понимает, что не успеет и кричит:

— Стой негодница! Тебе нельзя, потом не найдем.

Племянница не слышит и не видит тётку, зато Маня видит себя и краснеет – в домашних тапках с помпонами и теплыми носками, в удобном для дома, трикотажном платье и ёршиком хвоста на макушке. Такую тётку в международном аэропорту лучше не замечать и не признавать. Сгоришь от стыда. Она останавливается и начинает ворчать, мол молодёжь пошла бесшабашная, братец с ухой на 15 лет старше её племянницы, которая уже нырнула в зал на посадку, а эгоисты каких в нашу бурную молодость и вообразить невозможно было. Позвони родным, чтоб не волновались и лети себе на край света! А то один задним числом, уже из калининградского отеля, сообщает в их коттеджном посёлке связь отключили. А у этой похоже мозги отключили. Знает же, что с исчезновением её собственной мамочки, у всей питерской родни пунктик, никого из своих выпускать из поля зрения нельзя!

Из сцены ужасов Маню выдергивает звонок.

— Алло. – Отвечает она хриплым спросонья голосом. А в ответ слышит бодрый звенящий монолог:

— С Новым годом! Счастья… — Только Ольга называет её «птичка моя». И привычно интересуется что эта птичка делает. Маня хоть и спросонья, но врубается быстро. Приятельнице надоели домашние, и сейчас она вынесет приговор: «Забегу к тебе на минутку». Маня не готова принимать Олю с макияжем и неизменным глубоким декольте. Им и ухи с дымком хватит, а Оля попросит кофе, будет прихлебывать, а им с Глебом останется сидеть и нюхать. Неужели трудно понять, — если неисправимые кофеманы отказались от священного напитка по состоянию покачнувшегося здоровья, нельзя являться к ним и искушать. Приятельница получает отбой. Маня победно вздохнув отбрасывает одеяло. Хватит нежиться, дел невпроворот. Она смотрит на часы и понимает пора держать за Севу кулаки, наверняка уже началась регистрация на рейс ….

— Объявили посадку иду в первой десятке. – Зачитывает Глеб сообщение и откладывает телефон.

— Я ещё успею себе какао сделать. – Муж согласно кивает, он уже сжал кулаки. В ближайший час решиться, лишились они постояльца или нет. Маня с какао тоже приземляется за стол, тянется за сигаретой и сжимает левый кулак так, что белеют костяшки.

— Одного пока хватит? – Она глазами показывает на кулак. Глеб тоже прикуривает, у тебя один и у меня – два в самый раз.

— Тебя, когда оперировали я тоже кулаки держал. Сначала один, а потом сосед зашел. — Делится воспоминаниями муж.

— Спасибо. – Отвечает жена вслух. А про себя думает, кулаки больше понадобились бы позже. Воображение рисует картину, она уже на столе. После ночи полного очищения кишечника и прогулки под дождем в 20 минут, от отеля до клиники, радуется, что прилегла.

Эндоскопист, с редким отчеством Руфиниевич, хвалит пациентку. Мало кто решается на колоноскопию без наркоза. А контакт у Руфиниевича и Мани уже не первый. Она спокойно жила со своими полипами, обнаруженными три года назад еще у Лукашина, перепугалась до дрожи после диагноза рак. Да, обнаружили на груди шишечку вовремя. Удалили удачно и на Манин взгляд легко. Операция бесплатная, клиника нормальная. Но у бедолаги снесло крышу, – неприятность обнаружили можно сказать случайно. Но это на внешнем периметре организма. А что там внутри? Маня отыскивает эпикриз трехлетней давности и вчитывается прямо по слогам. Лукашин молодец, с учетом знакомства, организовал для Мани полное обследование. Тогда и обнаружились полипы в толстой кишке и киста в левой почке. Полипам, в эпикризе доктор отвёл отдельную строку. «Рекомендуется удаление в течение года!». Так и написано с восклицательным знаком. А она оклемалась и думать забыла. Пока в мае не объявили. Уважаемая мадам, у вас однозначно рак в правой груди. Медицинских познаний у бесшабашной Мани ноль, если не меньше. Но страшное слово из трех букв пнуло так, что ни о чем другом она и думать больше не могла. Представляла себе этот рак в виде бомбочки с поражающими элементами. Взрывается она в организме и эти элементы разлетаются, чтобы в самый неподходящий момент выстрелить. Где и какие угрозы, можно узнать загодя, если вовремя обследоваться. Но условия страховой медицины такие, что для обследования, самой себе надо поставить цель и строгий порядок. Вон на КАТЭ который сканирует сразу весь организм, даже в онкологическом отделении Ступинской поликлиники дают направление аж в Рязань. В сентябре милейшая малинская терапевт победно сообщила Мане, что отличная московская клиника «Рыжи́х», берёт больных по ОМС на эндоскопические операции. Маня случай не упустила, запаслась направлением. Дозвонилась, там у «Рыжи́х» ей присвоили номер пациента и сообщили, что до Нового года всё расписано. А вот после, ей следует ждать звонка. После будет поздно. Это Маня узнала на первой встрече с эндоскопистом Руфиниечем. Пациент без наркоза, доктор рад поболтать с бывшей журналисткой и нынешней писательницей. Они ровесники. Доктор в числе пионеров эндоскопистов. Мане доводилось писать о них еще в 80-ых. Тогда никто за неё кулаки не держал, Маня просто оплатила колоноскопию чтобы узнать, как там себя невидимые полипы чувствуют. Руфиниевич ознакомился с лукашинским эпикризом внедрил свой аппарат и сообщает:

— Хорошо они себя чувствуют, растут потихоньку и размножаются.

— Им хорошо, а мне, пожалуй, не очень. – Приходит Маня к выводу.

— Ну что удалять будем?

Маня печёнкой чувствует, что аппарат от филейной части тела уже добрался под ребро. Не больно, но чувствительно.

— А можно?

— Нужно, но это платно.

— Сколько? – Начинает торг Маня

— Зависит от того сколько удалим, я пока насчитал девять, один кажется 3000 рублей стоит.

— Какой у вас интересный коммерческий подход

Маня прикидывает свой баланс на карточке и объявляет:

— Больше 25-ти не осилю.

Руфиниевич сворачивает операцию. Потом оправдывается:

— Я доктор из советского времени, самому не нравится, что всё платно. Стыжусь, а что делать?

Делать не́чего, есть в ассортименте полипов главный, с диаметром два сантиметра. Он ждать, пока в «Рыжи́х» наступит бесплатная очередь, не будет. Эндоскопист обозначил относительно безопасный срок – 3 месяца. Потом плохо будет. Перекроет полип-гигант кишку и пожалуйте Мария Сергеевна на полостную операционную процедуру! Перспектива фиго́вая, но обижаться на Руфиниевича нельзя, доктор с советским менталитетом, теперь работает в коммерческой клинике с заоблачными ценами. Маня думает про себя, ЦИБО славится как клиника ядерной медицины, основанная и раскрученная ещё при социализме. Значит все, работающие тогда в стране с плановым хозяйством, тоже внесли в неё свой вклад. А бизнес теперь на этой базе крутит- вертит новое поколение. А что делать, хоть и дороговато получается, но ждать нельзя. Профукала она свое время. Через два месяца, Маня вернулась на стол к Руфиниевичу, теперь готовилась и материально, и технически, очищая до прозрачности прямую кишку.

Доктор пробирается по лабиринтам Маниных внутренностей и бормочет:

— Ну где он там? И что я такого вам написал?

Потом посылает медсестру украсть в соседнем кабинете петлю потоньше. Маня ждёт на операционном столе. Доктор тоже. Глеб сидит со сжатыми кулаками. Закончили. Руфиниевич констатирует:

— На гистологию отправлю только один самый крупный. Все остальные удалил под чистую. Три года можете жить спокойно. Только пожалуйста не забудьте оплатить.

Руфиниевич смотрит на сверстницу умоляюще, и Маня понимает, своеобразный коммерческий подход ветерана колоноскопии периодически дает сбой. Проглатывает половину банана, запивает водой и на дрожащих ногах, всё-таки сутки без сна, отправляется в кассу…

— Прошел! Без штрафа и протоколов! – Радостно вопит Глеб.

— Уррра! – Вторит ему Маня, но кулаки по-прежнему не разжимает. По хорошему их надо держать пока самолет не приземлится в Иране. Время такое, шастают по небу с недобрыми, всякие опасные штуки. Вон праздник в сельском ресторане разбомбили. За семейными автомобилями охотятся. Один в Курской области догнали, родители с ранениями в больнице, а ребенка насмерть. Ну что людям дома не сидится? Вот и Алинка, шастает со своим аппаратом Елизарова. В телефоне семь новых поздравлялок. Маня отвечает и вздыхает. Обрадовать её могла бы одна даже очень короткая фраза от племянницы: «Ау! Я здесь!».

Глава 7

31 декабря все рьяно подводили итоги года, а со 2 января принялись подводить итоги праздника.

От племянницы ни слуху, ни духу. Глеб третий день не высовывает носа на улицу. Творог заканчивается. Украина празднует очередную зраду неизвестную россиянам. Зеленский включил ненадолго свет. Зачитал своё новогоднее обращение к грамодянам и выключил. Молодец, экономика должна быть экономной. Маня с Глебом, свои гирлянды не отключают даже днём. Вот он размах праздничный истинной русской души. Или бесшабашность? В Латвии, несмотря на драконовские тарифы, они тоже гирлянды не гасили, Маня однажды подсмотрела, – две косули направились к голубой ели в центре участка, уже потянулись к зеленой веточке, а тут лампочки замигали. Косули сиганули через забор к соседям, замерли о обнаружили очередную зелень. Айна с Нормундом отпраздновали Новый год, разоблачили свою ёлку. Загрузились и уехали. На хуторе остались Маня с Теодорой, да ещё косули. Кому спрашивается ёлка сияет, да ещё днем?… Когда это было? Всего шесть лет прошло, а как всё поменялось.

Коалиция европейских желающих притихла. Сидят там за железным занавесом мутят новые козни. Дипломатические ритуалы и наезды пока не сработали, стибрить русские активы не дали. Зато Трамп молодец. Атаковал и выкрал главу целого государства. Беспредел, конечно! Но всё равно молодец. Мадуро накануне согласился на всё, — пустить в страну американские нефтяные инвестиции, изменить внутреннюю политику государства. Поздно. Американец Трамп пообещал рассказать об очередной победе на пресс-конференции в своей резиденции в 11.00 по американскому времени. Одновременно его прокси атакуют Тегеран. Именно оттуда Сева прислал фотографию своей пятки. Мол дома, всё хорошо. Вот только мозоль сначала натёр, а потом содрал. Сутки длился марафон его срочной эвакуации, за 24 часа ни разу ботинки не снял и вот результат.

Такие вот итоги новогодних праздников. Погуляли от души.

Маня смотрит на Севину пятку, и до неё начинает доходить, -питерская квартира будет стоять свободной целых три месяца. Можно отправить туда на зимние каникулы внуков. Только ребята народ бесшабашный, перевернут всё вверх дном, опустошат холодильник и все продовольственные запасы постояльца. А Маня, потом в апреле красней. Можно конечно составить подробную инструкцию для детей что можно, а чего нельзя. Но лучше поехать с ними самой. Тогда самой придется возить и водить ребятишек по родному городу, музеям. Она бы с удовольствием, но самой Мане ехать домой пока не на что. А как было бы хорошо.

Вот она разобрала чемодан. Сняла с антресолей свой халат и тапочки, аккуратно сложила и убрала на верхние полки вещи Севы. И начинает звонить друзьям и родным. Те спрашивают, совсем Маня вернулась или на время. Ясно, у всех свои планы, а блудная Маня в гости зовёт. Было уже такое, явилась на три дня, всех обзвонила, позвала. Пока родные перестраивали свои планы, она раз, и укатила поездом обратно в Ригу. Случись Мане сейчас оказаться дома, родные точно тянуть не станут. Хотя бы из любопытства приедут посмотреть, как она со своим раком похудела или еще нет? Они уже так обсочувствовались, что бедолаге осталось только одно, – оправдать ожидания родных и умереть. А она упрямая не хочет.

— Мечты мечтами, — рассуждает Маня, а сколько бы она выдержала без Глеба, одна в Питере? И понимает – неделя максимум. Ну разве что-то уж очень зацепит.

В первой половине января точно не получится, её скорее всего пригласят на комиссию по инвалидности сразу после праздников. Именно до этого времени она сама себя объявила категорически здоровой. Глотает обязательную таблетку утром, ест протертое и тушёное. И что странно, объявив себя здоровой, перестала жалеть и беречь себя, и откуда-то появились силы. Сидит сейчас и думает, а не махнуть ли пару километров пешком прикупить кефир. Скорее всего соберётся, вон какая погода, с неба хлопьями падает снег, через двадцать шагов на капюшон осядет белая природная шапка. А если учесть, что пуховик у Манюни тоже белый то редкие прохожие увидят живого снеговика. Шагает себе по тропинке со скандинавскими палками, да ещё и бормочет что-то под нос. Это пионерская считалка про отряд, который дружно шагает в ряд. А что? С новыми силами к очередным достижениям!

Она бы так и сделала, если бы не обнаружилась очередная пропажа. Исчез сосед Леха. Жена через сутки вернулась из больницы домой. Не дозвонилась, на автобусе приехала, а мужика и след простыл. Второй день нет. Болезная, забыв о предписаниях, глушит тревогу горячительным и раз в полтора часа звонит поочередно то Мане, то Глебу.

Девушка простая, хоть и причипулась в мегаполисе, а в душе осталась вполне себе деревенской. Теперь Манина очередь отвечать, что Лехи нет:

— Врёшь! – Не верит Малышка. Куда ему ещё деваться?

— Не зна-а-аю. – Маня растягивает ответ.

— Ну так позвони ему! – Требует Малышка.

Маня спохватывается, ещё вчера её увозила скорая, а сегодня соседка говорит заплетающимся языком.

— Как ты себя чувствуешь? – Делает ошибку дня Маня.

— Хреново. – Начинает хныкать соседка.

В голове у Мани всплывает предложение другой соседки, хирурга на отдыхе. Готовой если что, заглянуть к болезному. Надо, наверное, собраться и постучать доктору, пусть посмотрит Малышку. Лёха говорил задыхаться начала пришлось скорую вызвать.

— Может врача? – начинает неуверенно Маня.

Малышка закашлялась, потом ответила:

— Подожди закушу. Крепкая, зараза.

Все понятно, Маня ещё раз уже без ноток сочувствия сообщает что Лёхи нет. И приходить с проверкой не разрешает. Зачем им, убежденным трезвенникам по состоянию здоровья, бухая Малышка?

Её крики и маты они неплохо слышат и через стену, когда молодожены ругаются до хрипоты. Так жена из любимого, деньги выколачивает.

Люди не умеют быть счастливыми. Маня с Глебом честно искали соседу нормальную жену. Парень совсем скис после развода, по суду делил с бывшей имущество. Та мигом обзавелась бой френдом и категорически запретила младшему сыну встречаться с отцом. Сложно это, городок маленький, где ни будь да пересекутся папа с сыном. Так и держала ребенка всё лето в квартире. Малышня в озере плещется, а Мишаня под замком. Однажды пробовал сбежать через балкон, да куда там, четвертый этаж. Соседи усмотрели, подняли шум. Строгая мамаша попытки бегства пресекла просто заставила кавалера снять с балконной двери ручки и дело с концом. Мало́й плачет, отцу звонит. Леха нервничал нервничал и запил. То ли мстила бывшая ему, то ли новый кавалер слишком ревнивый был. Точно никто не знает, только однажды протрезвев, Лёха заглянул по-соседски и заявил с порога:

— Женится хочу!

Маня с Глебом принялись перебирать невест собственного городка. Ни одна жениху не подошла. По разным причинам. Ему требовалась непьющая, хозяйственная и спокойная. Нарядили страдальца, устроили фото сессию разослали по знакомым. Описывая Лехины достоинства, Маня не скупилась, и рукастый, и весёлый и добрый и не пьёт почти. Квартира своя.

Нашлась московская медичка, всем хороша, высокая, стройная, спокойная. Дочку вырастила в институт определила. Дача у неё в километре от городка, с Маниной приятельницей по соседству. Там у приятельницы и устроили смотрины. Да хитро так устроили, мол Алексей приехал газон покосить, а Маня с ним, чтобы с подругой повидаться. Ленка расстаралась шашлыки замариновала. Стороны успели по фотографиям одобрить друг друга, но притворяются что не догадываются, почему посреди рабочей недели шашлык и чай из самовара.

Медичка скоро увела Леху посмотреть, где на участке вода уходит. И в баню заглянули и в дом. Вернулись улыбаются. Через день Лёха с триммером был приглашён к потенциальной невесте, вернулся только утром. А ещё через сутки у медички отпуск закончился. Лёха проводил красавицу до электрички и наступила пора телефонного романа. Четыре дня ля-ля, на пятый едет в Михнево зазнобу встречать.

Маня с Глебом успокоились, решили, что пристроили парня… Поспешили. Переезжать из Москвы в городок медичка отказалась наотрез.

— А я примаком быть не готов! – Объяснил соседям Лёха, и снова запил.

Через месяц медичка сама приехала к Мане с Глебом. Мол передайте, готова я на переселение. Работу здесь найду, а московскую квартиру и сдать можно. Только опоздала Наташка. Нашлись сводники попроворнее, подсунули Лёхе дамочку из соседней мордовской деревни. А та долго не раздумывала, съёмную московскую квартиру вернула хозяйке, и мигом вселилась к Лёхе. Через год мужик сдался, сыграли свадьбу, а уже через три месяца начались скандалы. Казалось бы, живите радуйтесь. Оба хотели семьи. Сбылось. Оказалось, есть ещё скрытые желания, побольше денег. Малышка баба молодая, Леха на 10 лет старше, но Маня слушает её, и видит перед собой без пяти минут старуху у разбитого корыта. Лёха домик на участке смастерил, долги молодой жены погасил. А она как прознала, что у суженного был миллион, и он его по людям раздал. Половину старшему сыну на квартиру, треть родному брату в долг на бизнес… Так и пошли скандалы, отчёта требует, где оставшиеся 300 000? А с них, прибавив ещё двести, Леха её кредит и погасил.

— Врёшь! – Вопит малышка. Лёха прыг в машину, и был таков. А она отойдет слегка, и давай всем названивать мужа искать.

И сегодня вот тоже, по итогам праздника выжила Лёху из собственной квартиры. Соседа Мане жаль, а Малышку нисколечко. Останется, не сегодня завтра, у разбитого корыта может поймёт, что в семье одних женских прелестей для счастья маловато.

Через полтора часа в штаб новогодних неприятностей поступили очередные сведения. Сева понял, что голодный, и хромая стал собираться в магазин за продуктами.

— У вас в Иране что, нет доставки еды на дом? – Телеграмирует постояльцу Глеб. Тот зависает минут на пять. А потом спрашивает.

— А у вас что, можно еду по телефону заказать?

Интересный экземпляр живёт три года в их питерской квартире. По всему городу носятся на скутерах доставщики, спихивают с тротуаров прохожих. На их Петроградской стороне тротуары узенькие, под руку не пройдешь, если кто навстречу движется. А у курьеров с сосисками время деньги. Самые лихие перемещаются на проезжую часть и время от времени гибнут там. Муж с женой подивились постояльцу, обозвали его наблюдателем. А он тем временем прислал новое:

— Если не вернусь, считайте, что пошёл в солдаты.

Это он так запоздало отреагировал на рассказ Глеба о портянках в кирзовых сапогах и мозольных бедах курсантов военных училищ. Муж успокаивал Севу, мол месяцок помучились научились правильно портянки заматывать и порядок.

Вторая новость от Малышки, — муж так и не появился. Машина уж в сугроб превратилась, телефон молчит. Маня предложила Малышке сгонять на дачу в недостроенный домик. Идти не больше трех минут. Мог и там затаится. Та подумала немного и предложение отвергла:

— Нет, одеваться надо. Холодно, минус 12. Оттуда он уже давно бы примчался, клацая зубами.

Соседка отключилась, а Маню спицей пронзила тревога. У Лёхи давление. После каждого скандала забегает измерить. Зашкаливает порой до 200. Делится подозрениями с мужем, тот мигом облачается и ворчит:

— Что ж ты вчера не додумалась. Если действительно там шибануло, то замерзнуть уже мог.

Давление дело серьезное. Люди, как правило не обращают внимание на звон в ушах или молоточки в висках. Пока своими глазами катастрофу не увидят. Глеб смену принимал, когда его коллега ни с того ни с сего в обморок упал. Нашёлся на базе аппарат, пока ждали скорую измерили давление. Загрузили сменщика в машину, а медсестра предлагает:

— Глеб Анатольевич давайте заодно и вам померяем.

Отчего нет, приклеили манжетку, через пятнадцать секунд вердикт:

— Вас тоже надо с поста к врачу отправлять. 180 на 90.

Проглотил благоверный неизвестную таблетку, выслушал целую лекцию про инсульты, инфаркты, тромбы. Мол хорошо если долбанёт и ласты склеишь. А если не добьёт и оставит овощем доживать? Мигом купили аппарат, сгоняли к местному терапевту. Взяли семейное давление под строгий контроль. Выяснилось у Глеба высокое, а у Мани непонятное. Верхнее ещё куда ни шло, от 110 до 120 а нижнее 55 – 60. Особенно оно подскакивало до молоточков в висках после разговоров с «Великим», когда его из латышской квартиры дистанционно выселяли. Покупатель прождал три месяца и купил другую. По медицинским показателям, «Великого» в контактах сначала заблокировали, а потом и вовсе удалили. Эпопея с продажей теперь тянется второй год.

Маня вспомнила, вздрогнула, а тут и муж вернулся.

— Следы есть, засыпаны снегом, значит был там Лёха вчера. А в домике никого.

Только доложили Малышке, как на связь вышла тётя Нюра.

Родня, раздобыв точный адрес съёмной Алинкиной квартиры, принялась склонять Маню бросить всё и съездить в Домодедово. Путь не близкий, час на машине в одну сторону, час в другую. Но если племянница обнаружится на месте, то конец всем терзаниям. Правда машина у них с Глебом не на ходу, придётся брать такси, а значит из бюджета минус очередные 7000 рублей. Многовато. Только про деньги родным говорить нельзя. Не поверят, что нет у неё нужной суммы, решат, что просто отмазывается. Маня пообещала, и сославшись на здоровье объявила, что завтра прямо с утра и поедет.

Глава 8

— Куда твой постоялец подевался? Второй день с племянницей в засаде сидим. С утра в парадной, вечером вышли во двор, а окна тёмные. – Без предисловий начала разговор питерская соседка Катерина.

С праздником питерские соседи давно не поздравляют. А когда засбоил ватсап так и вовсе связь почти прервалась. Поэтому ещё в ноябре Маню удивила соседка с третьего этажа. Та самая, которая залила кухню так, что по потолку разошлись рыжие пятна. Штукатурка выдержала, а с пятнами Маня боролась уже после того как вернулась домой из Европы. Пожалела сбивать вместе с рыжи ной лепнину, устроила натяжные потолки с подсветкой. А с соседкой разбираться не стала. Хозяйничал все эти годы в квартире бывший Манин муж. Любил выпить, да на Маню жаловаться, Катерина и решила вопрос компенсации бутылкой коньяка ящиком пива и копченым окороком. Мане, протечка в ванной на квартиру этажом ниже, четыре года назад обошлась в 140 000 рублей. Одна радость – вернувшись, Манюня застраховала жилье, но на Катерину обиду затаила, хотя та и пришла поздороваться на второй день после приезда. Обменялись общими фразами да разошлись.

А в ноябре пишет, спрашивает, мол кто в твоей квартире с таким шикарным парфюмом проживает. Признаётся, услышала дверь открывается, специально притормозила чтобы посмотреть.

— Ну и как? – Не удержалась Маня.

— Я таких мужиков никогда в жизни не видела. Высокий, красавец. Глаза…

Маня сама обалдела, когда Севу с его девушкой первый раз увидела. Решила боги спустились на землю и прямиком в их парадную. Оказалось, всего на всего персы, древнейший народ индоевропейской культуры. Ближайшая родня таджикам. Сева даже переводчика искал по жёлтым курткам коммунальных работников. Не нашёл, на таджикском говорят, иранский понимают, а перевести на русский не каждый может. Сцену знакомства Маня описала в книге «Призраки согласно прописке».

— Женат? – Взяла быка за рога Катерина.

— Присматривает девушку. – Эта Манина фраза вдохновила соседку.

Племянниц всех пристроила, у одной брак неудачный. Как бы их познакомить? Может устроить чтобы на лестнице случайно столкнулись?

— И что? Она иранский знает, или английский у племянницы свободный? А потом, наш постоялец мужчина требовательный. Девушки, с которыми знакомился не подошли. У них знаешь какие семейные традиции строгие.

В общем Катерина от идеи столкнуть племянницу с постояльцем не отказалась. Собиралась кажется заманить её к себе на Новый год, подкараулить Севу и устроить знакомство. Может передумала.

Глеб конечно Севе написал про женский интерес к его персоне. Постоялец мигом оживился, выяснил сколько лет соседке, и племяннице. И вынес решение – кандидатуру племянницы он рассмотрит, а на соседке пусть Глеб сам и женится. Хотя Сева помаявшись с визами год назад просил подыскать ему невесту, они мол договорятся и можно будет оформить вид на жительство. А там глядишь может что и выйдет. Из всего окружения, на Манин взгляд, подходила только Алина. Но предлагать племяннице этот сомнительный брак Маня не стала. Чего доброго, тогда ещё кавалер, Дима на тётушку с кулаками кинется. Тема сама собой заглохла, а тут постоялец из самолета пишет Глебу. «Может стоило жениться на соседке?». Шутил конечно, но как известно доля правды в этой горькой шутке имеется. Ну почему человеку, который открыл в стране бизнес не дать вид на жительство? Пусть развивает свою торговлю. В Латвии, Маня знает есть такой закон, правда там, необходимый для вида на жительство объём инвестиций, за пять лет вырос в 10 раз.

Маня слушает как Катерина с племянницей гипнотизируют дверь её квартиры и радуется. Маленькая, но все же месть соседке за причиненный кухонному потолку ущерб. С постояльцем они разминулись часа на два. Раньше надо было засаду устраивать, пока он метался то в миграционную службу, то в свой офис, готовя всё к отъезду. Но сказать, что Сева отбыл на родину на полных три месяца не спешит.

— А в квартиру звонили?

— Нет ещё не придумали что сказать. Только все шесть окон тёмные. Наверное, снимем осаду на сегодня. А завтра с самого утра опять будем ждать. Я сфотографировала твоего жильца, Ленка сразу и влюбилась. С мужем специально поссорилась, и типа по этой причине ко мне переехала.

Катерина конечно ещё та штучка, поделом ей в парадной посидеть. А вот Лена её в аврии не виновата. Мане стало неудобно. Она и сообщила что Сева вынужден был срочно уехать. И даже если бы знал, что прямо за дверью его поджидает русская Елена-Прекрасная всё равно остаться бы не смог. Виза у парня кончилась.

— Говоришь в апреле вернется? Будем ждать.

— Удачи вам в Новом году и здоровья.

— Хорошо бы, — вздыхает Катерина. – Давление замучило. Сердце проверила, анализы все сдала. Ничего не находят.

— Почки проверь. — На автопилоте советует Маня. – Запишись на КАТЭ пусть посмотрят.

— Почки-то причем, где они, а где голова. – Ворчит соседка. И добавляет:

— Доктора про них ничего не говорят.

Маня не доктор, это тётка у неё терапевт со стажем, но прямую связь давления с почками, ей подробно объяснил лечащий онколог. Маня помаявшись, своё слепое доверие к докторам теперь оставила. Сама вчитывается во все эпикризы, потом роется в интернете. Вычитала после КАТЭ, что есть полипы на правой почке, а в левой киста. Доктор читает результат обследования и приговаривает:

— Отлично, всё у нас хорошо.

— А вот это. – Маня тянется и подчеркивает ногтем строчку про почки.

— Это не критично. Давление стабильное, анализ хороший.

— Может по-удалять всё на всякий пожарный. И полипы эти и всё по женской части, за ненадобностью.

— Всё что нужно уже удалили. Теперь наблюдать будем и таблетки пить.

Онколог озадаченно смотрит на пациентку. У них с Маней особый контакт, та носится по разным клиникам консультируется. А потом приносит лечащему всё что узнала. Пару раз даже смогла удивить молодого врача, один раз мазь от лучевых ожогов из Обнинска принесла, второй, когда памятку от иммунолога из ЦИБО привезла.

— Любопытно. А мы об этом и не знаем.

Тут Маня раздухарилась, пациенты по эстафете друг другу новинки пересказывают, координаты чудо-докторов передают. А в Обнинске огромный научно исследовательский центр по онкологическим проблемам. Вот бы сайт вопросов и ответов при нём открыть. Обзоры по новым технологиям делать. Там в ЦИБО сейчас всё на коммерческой основе. Берут правда и по ОМС, на лучевую или операцию. Но всё что сверх, — платно. Что ж, онлайн- консультации тоже можно делать платными. В пределах разумного. Ступинскому онкологу Бородину, Маня идею не озвучивает. Решила, вот поедет в Обнинск на плановую консультацию, и постарается связаться с пресс службой. Как правило в таких отделах работают медики, а не журналисты. Но можно создать и тендем. Онкологический больной живёт в постоянном страхе, кольнёт где-нибудь, надо бы срочно к врачу. Только срочно не получается, запись иногда через недели две. Он за это время изведётся, напереживает себе давление. Доведёт до ступора семью и близких. А так описал свои подозрения и отправил в Обнинск на сайт, перечислил пару тысяч, а специально подготовленные люди всё у докторов расспросят и пришлют человеческим понятным языком ответ.

— Мол нет оснований для лишних волнений. Обратитесь к своему доктору и попросите назначить такие и такие анализы. Или наоборот – симптом серьезный надо…

Катерина продолжает жаловаться на здоровье, параллельно говорит с племянницей. Маня слышит, как стучит о края кружки ложечка. Значит чаем отогреваются.

— У нас снегу насыпало-о-о. – Сообщает соседка, не знаю, как со двора завтра выеду. На улице расчистят, а в нашем колодце надо или малой техникой, или лопатой.

Двор колодец, особенность петербургских кварталов. Особенно на Петроградской стороне. Дома по улице стоят прилеплены друг к другу – земля на острове всегда была золотой. Редкое строение утоплено вглубь и предусматривает скромный садик перед фасадом. Но Манин дом не из таких. Если выглянуть в окно, то напротив сплошная стена во все пять этажей каждый из которых по 3 метра двадцать сантиметров. Дом втиснули в глубину параллельной улицы. Стену без окон, очевидно сделали по договорённости с хозяином доходного дома номер 9 по Лахтинской улице. А справа и слева пространство замыкают ещё два крыла дома. С подъездами и окнами. Арка, через которую во внутренний двор проходят жильцы, закрыта массивными ажурными воротами на замок, это чтобы чужие машины не заезжали. А через калитку ходят жильцы, на ней тоже замок, но он всегда открыт. Двор тесный, жильцы долго делили парковочные места и постановили, – ставить здесь своё транспортное средство могут только те, у кого окна выходят во двор. Катерина ставит, а её сын занимает Манино место. Без спросу между прочем. Маня не в претензии, если решит окончательно вернуться в питерскую квартиру, тогда и потребует вернуть свой пятачёк под машину. А когда держала там свою крохотулю, Остин мини метро, то намаялась в зимний период. Приходилось расчищать машине коридор. Но чистила не только Маня, снег складывали в центр, и если снегопады затягивались, то проще было оставлять машину на улице, чем изворачиваться при выезде со двора…

Маня слушает причитания соседки, представляет, что она дома и тоже смотрит в окно, только там наступил не 2026, а 2006 год. Его можно назвать рейсовым. У дочери в Москве сыновья погодки, Маня в Питере. Скучает само собой, но работа и дом здесь. Приедет к внукам дочери помочь, она только с поезда притащилась с подарками, а молодые радуются бесплатной няньке и на тусовку. Потом старший внук сказал Мане:

— Детей должны воспитывать взрослые, а не дети.

Точно подметил, дочурка вместо института, решила в 18 лет выйти замуж и не мешкая стать мамочкой. Брак получился удачный, опережая призывы правительства, Юлька с Лёвой обзавелись четырьмя детишками. Три сыночка и лапочка дочка. Только большая семья — это ещё и большие хлопоты. Можно иметь много детей, только в стабильной стране, где реально заботятся о таких семьях и ребятишках в них, а не просто говорят об этом. Словом, приходилось бабушке и тёще Мане, пару раз в месяц в пожарном порядке лететь в Москву. Принялась она было оплачивать нянек, только они почему-то в дочкиной семье не приживались. Может потому, что в трехэтажном особняке следить сразу за двумя пацанами сложно. А Юлька, перекинув заботы о наследниках, мигом садилась в машину и исчезала на целый день. Однажды пришлось Мане стартовать в Москву в страшный снегопад. Отправилась дневным поездом на пару дней, а задержалась на две недели. Бывший муж после того как лишился по пьяному делу прав и Маня отказалась в четвертый раз выкупать проездные документы, к Остину не подходил принципиально. Вернувшись, Маня застала машину не в сугробе, а в ледяной глыбе. Снег падал, потом под солнцем подтаивал. Ночью скреплялся морозцем. А потом очередной слой. На забытую машину соседи сбрасывали снег расчищая свои. Да… Дела минувших дней.

— Маня, а ты квартиру продавать не будешь? – Спрашивает соседка. — А то у меня желающих полно. Да и у сына с бизнесом хорошо, он бы и купил по сходной цене.

— По сходной не буду, а по Долинской подумаю.

— Ты чего рычишь, я просто спрашиваю. – Катерина с расстояния 700 километров почувствовала Манину злость. И быстренько попрощалась.

И хорошо, а то Маня слушает питерскую соседку и мигом переносится на Лахтинскую. Вот она уже сидит за столом на своей 22-хметровой кухне. Над головой дубовый шкаф с резными дверцами. А под ним длинная лампа, которая дает кремовый свет. Такой же под навесными шкафчиками кухонного гарнитура. На столе чашка кофе, сваренного по всем правилам в турке, с поджаркой, щепоткой соли и перца, а на тарелочке костяного фарфора пирожное бизе. Бизе и кофе можно организовать и здесь. Но в военном городке она строго соблюдает дисциплину. Запретила себе и чай, и кофе, и всякие сладости. Доктора по этому поводу впрямую ничего не говорили, но в интернете Маня выяснила что кофе и чай, которые можно купить в магазине, не совсем соответствуют тому, что указано на этикетке. И часто содержат в себе опасные канцерогены. Пьешь кофеёк, а на стенках кишечника как в старых водопроводных трубах оседает ржавчина. Скорее всего, и в Питере она кофе пить не станет, но почему не помечтать? Не соединить безмятежные деньки минувшего – до приговорного диагноза и настоящего времени, разумного сбережения ресурсов собственного организма. Так мечтая она начинает прикидывать — успеет на последний поезд «Москва — Санкт-Петербург», если за пятнадцать минут соберётся и рванет. Могла и успеть, но не рванула.

Она не Алинка, которая с быстротой молнии может исчезнуть с радаров, и в самый неожиданный момент ворваться обратно.

Маня на всякий случай набирает племянницу, ей предлагают перезвонить позже.

— Надо было всё-таки сосватать её, за нашего Севу. Он бы Алинку приземлил. Внушил ей уважение к старшим и ответственность.

Маня видит в зеркало, как согласно кивает головой Глеб. И тычет пальцем в экран айфона. Еда. Святое время.

Глава 9

Не напрасно говорят, что лень главный стимул для решения самых сложных задач.

С вечера Маня запланировала подвиг. Встать пораньше, приготовить завтрак и всё, что потребуется на ближайшие два приема пищи для Глеба. Это прелюдия к мужественному поступку, дальше начинается программа – накраситься, одеться прилично, но без излишеств. Главное, чтобы было и легко, и тепло. Но новые сапожки ни за что, они ещё не опробованы на временных дистанциях. А Маня пробудет в путешествии не менее 4-х часов. Хорошо, если Алинка обнаружится у себя на съемной квартире. Там можно будет раздеться, сделать вид что осталась попить чайку, и уже за столом задать нахалке такую трёпку, чтобы запомнила. Можно даже на шантаж пойти, мол тётка твоя живет на таблетках кочует из клиники в клинику, а ты своим тупым эгоизмом швыряешь, как булыжниками в хрупкую устойчивость организма несчастной тётушки. И не только ей больно, весь Питер на ушах стоит, ждёт, когда Маня притащится из своего вояжа и доложит родне как получилось, что драгоценная племянница, наплевав на всех, не выходит на связь пятый день.

Это на случай, если Алинка сидит дома. Так сказать, план «А». Дальше могут быть варианты – у племянницы грипп. Мане любые вирусы противопоказаны, она конечно не ходит по улице в маске, но от всех чихающих и кашляющих шарахается на подсознательном уровне. Тогда придётся воспитывать племянницу с безопасного расстояния. Проще говоря поорать на нерадивую девицу прямо в подъезде с расстояния не менее трёх метров. А как быть, если аппарат Елизарова на ноге или руке бедолаги? Понадеявшись, что вирусов у Алинки нет, проникнуть на кухню, а дальше всё по плану «А». Если же дома никого не будет, тогда Маня садится в такси и тащится в салон. Наверняка хоть кто ни будь, несмотря на затяжные праздники, вышел на работу и сможет сориентировать Маню куда подевалась хозяйка. Маня сама в салоне пока не была, Алинка соблазняла её и пушистыми ресничками. Укоряла – мол сколько можно ходить с лысыми глазами! Летом требовала, чтобы Маня явилась за день рожденным подарком – татуажем на бро́ви. Перспектива с таким решением неплохая, – нарисует ей Алина брови поверх своих с редкими волосёнками в свободном полете на лбу. Маня борется с растительностью щипцами, но на месте выдернутых волосинок растут и топорщатся в разные стороны новые.  Татуаж закроет зону бровей полностью, достаточно будет вовремя ровнять длину волос. Заманчиво, только коварная Алинка не поставила тётушку в известность, – наколотые брови на неделю превратятся в болячку на лбу. И Маня, такая с корками вместо бровей, будет встречать гостей с подарками. Накрывать стол, улыбаться. Мало ей того, что после операции раз в два дня она ездит к хирургу на перевязку и откачивание лимфы из прооперированной зоны, а в бюстгальтер подкладывает разрезанные женские прокладки, чтобы одежда ненароком не промокла.

— Чем таким я тебя обидела? – Поинтересовалась Маня у косметической диверсантки, изложив перспективу своего дня рождения с новыми бровями.

— Не подумала. – Мигом повинилась племянница. — Но ресницы и брови мой должок. Как только будет пауза в лечении, приедем с Димой, заберем тебя прямо из дома и вернём уже красивой и блистательной.

Ресницами Маня была вынуждена обзавестись. После лучевой терапии, ещё оставшиеся волоски на веках, закрутились в спираль и стали ломаться. Вот тогда Маня реально поняла, что значит лысые глаза. Не выдержали оздоровительных лучей и природные брови. Тоже сначала закучерявились, а потом обломились. Не лучше история и с волосами. Если бы она оставалась в палате или Глеб сразу бы забрал захиревшую супругу домой, можно было бы потерпеть. Но курс реабилитации предполагает амбулаторное посещение всех процедур. Это значит жить придётся в отеле и носить по улице свои лысые глаза. На это Манюня пойти не могла, её покойная бабушка, раз и навсегда внушила внучке, — выглядеть прилично следует всегда.

— А что значит прилично?

Бабуля только что выписалась из больницы после воспаления легких, и теперь полулёжа в кресле, ждала домой вначале парикмахера, а потом и маникюршу.

— Так, чтобы никому даже в голову не пришло тебя жалеть!

Смысл этих наставлений, потом Мане разъяснила сама жизнь. Которая как не крути всегда борьба, то за любимого мужчину, то за хорошую вакансию. Борьба с победами и поражениями. Но и проигрывать надо достойно, уйдешь побитой собакой, и разовьётся в тебе комплекс неудачницы. А с ним не будет эмоциональных сил, чтобы через время снова выйти на ринг для схватки. Сейчас Маня воевала с серьезным противником, пока ещё не за право жить. Но уже за возможность существовать достойно.

Переселившись в отель, она долго рассматривала себя в зеркале, и чем пристальнее вглядывалась, тем сильнее жалость к себе несчастной сжимала сердце, выдавливая на щёки ручейки слез. Но ими как известно никакому горю не поможешь. Найти мастера в чужом городе всегда проблема. Можно конечно записаться и ждать пару тройку дней. И ходить кулемой по улице? Ни за что, заштриховав лицо и прикрыв очками лысые глаза, она первым делом отправилась в ближайший магазин за краской для волос. Теперь в номере персональный душ и раковина. Доктора́ запрещают онкобольным применять химию. Умываться и мыть голову, следует жидким детским мылом, стирать, особенно нижнее бельё, надо тоже средствами для младенцев. Увы малышам волосы не красят, так что придётся бедолаге идти на риск. Параллельно Маня купила ножницы и откромсала себе посечённые концы волос. Цвет оживил не только шевелюру, но и лицо, что хорошо. Только глаза всё равно по черепашьи смотрели на мир даже через очки. И улыбаться, как привыкла, Маня не могла. Стоматолог заложил в коронках такой сюрприз, о котором в двух словах рассказать не получиться. В общем, нижние передние зубы лежали теперь в портмоне, бережно завёрнутые в салфетку.

Не даром говорится, – кто ищет тот найдёт. Маня отправилась на улицу и принялась расспрашивать всех и каждого, где можно недалеко и быстро постричься. Добрые люди ткнули пальцами сразу в три точки, но лучшей назвали ту, которая расположилась во дворе ближайшего дома. И тут Мане повезло, – дверь оказалась закрыта, зато на ней висело объявление с номером, по которому можно связаться в любое время суток. Так Маня не просто решила все проблемы доступной ей красоты, но и приобрела себе новую подругу. Утром следующего дня на сеанс турботрона она прибыла с новой прической и укладкой. Во второй половине этого же дня глаза уже порхали новыми ресницами, которые задевали стёкла очков. Теперь предстояло учиться умываться так, чтобы не повредить красоту. Расчёсывать не только волосы на голове, а ещё и реснички. Маня расстаралась. С утра на процедуры, с обеда за красотой. Маникюр, педикюр и новые брови вернули ей радость к жизни. А товарки по палате столкнувшись во дворе клинике, отметили, что лечение на воле пошло ей на пользу.

Она вспоминает и подправляя стрелку на правом глазу, приходит к выводу, – за три месяца красота померкла, реснички потихоньку отвалились, Маня старательно подводит глаза, наносит румянец, помаду. Проверяет ногти. Ну всё, можно заказывать такси.

За окном хлопьями падает снег, белыми шапками выстроились в ряд машины, третьим слева сломанный фольцваген Глеба. Дорогу в городке никто не чистил, Маня смотрит, как виляет по ней такси, и задумчиво опускается в кресло. Она сама, водитель со стажем, как раз в такую погоду ещё в Питере угодила в аварию. Под снегом лёд, закрутило на повороте. Хорошо обошлось одной разбитой фарой, повезло что с дороги не выбросило. Всякое бывает зимой на трассах, и многое зависит от опыта и реакции водителя. А каким окажется неизвестный таксист Маня не знает. Она сидит и чувствует, что всё её существо, категорически против этой поездки. Понимает, что надо, знает, что в Питере ждут вестей, но сидит как истукан, а мозг лихорадочно ищет варианты как бы так, всё про Алинку узнать, без того чтобы покидать теплую уютную квартиру и тащиться с непонятным водителем такси в это Домодедово?

И тут медленно в памяти лентяйки, как из тумана, проявляется сцена вчерашнего вояжа за продуктами. Не дежурная покупка, а настоящая десантная операция. Утром неожиданно выяснилось – за праздники закончилось всё, – ни одной морковки, последний рыбный кусочек Глеб съел накануне. К гречке Маня вынуждена была достать говяжью тушёнку, подаренную им соседом, молодым офицером. Остатка куры хватило только Глебу. У Мани с желудком получше, подстраховалась мизимом и поела. На вторую половину дня запасов никаких, даже творога нет. Ехать до магазина решили автобусом, а там Маня за продуктами, а Глеб закажет такси, заберет молочный заказ, потом Маню. Продовольственная десантная операция требовала подготовки. Первым делом заказали свои традиционные две трехлитровые банки молока и пол-литра сметаны. Изучили расписание автобусов, рассчитали время, прихватили и выбросили по дороге мусор, но автобус пришёл на три минуты раньше, ушёл перед носом. Следующий согласно расписанию, ожидается через час двадцать. Да и то не факт – праздники. Потоптались на остановке пятнадцать минут и решили прямо сюда заказывать такси. Дальше всё по программе, жена за продовольственным набором, муж за молоком… Маня выгребает из холодильника две последних толстеньких горбуши, прихватывает куру, свеклу, огурцы печально вздыхает над морковкой. В лотке лежит четыре тощих поломанных овоща:

— Нет, такая не пойдет. — Бормочет она.

— Это точно. – Поддакивает за спиной Глеб.

Уже в машине он рассказывает, как удивилась молочница, когда он явился. Оказалось, она перепутала и буквально 30 минут назад отдала их долгожданный заказ другим, решив, что это и есть Глеб.

Извиняется, мол ещё уточнила, из гарнизона приехали или нет. Собиралась сразу деньги обратно перевести, но Глеб остановил – через два дня приедем и заберем своё молоко. Для творожных дел закупились кефиром, но Маня всё равно расстроилась. Меню на диете итак не богатое, молоко в нём играет важную роль. Да ещё проблема, пока машина не на ходу, на себе шесть килограммов не дотащить. А брать такси дороговато, вот сегодня продукты обошлись в три тысячи, а такси 800 рублей. Можно две дополнительные курочки купить.

— А вам самим ездить не надо. Закажите такси с заданием, по такому-то адресу забрать заказ привезти по этому адресу. Будет и быстрее, и дешевле.

Маня мигом взяла на заметку идею. Но она годилась в зоне ближайших надобностей вокруг военного городка. Может удастся провернуть подобную схему и с поездкой в Домодедово? Такси может ездить и без пассажира, если оно оплачено. Водитель конечно племянницу отчитывать не станет, но вручить ей лично в руки гневное письмо от разъяренной тетки, вполне. Остаётся решить, как это письмо получит сам таксист. Можно отправить через Телеграмм записку с текстом для Алины, позвонит в дверь откроет тёткино послание и заставит нахалку прочесть…

Тут Маня вспомнила как её саму воспитывали сразу три тётки и поежилась. Стоило ей однажды опоздать на мосты, как бабуля подняла по тревоге всю семью. Позвонить бабушке дурочка поленилась, далековато было тащиться от Литейного моста до ближайшей телефонной будки. Мане ещё не исполнилось восемнадцать, о мобильниках тогда никто и слыхом не слыхивал. Плюс она в неудобных, но жутко модных туфлях на высоченной платформе прогуливалась по набережной с кавалером. Словом, не до звонков. Мост свели, они не спеша идут к дому, а напротив у парапета скрестив на груди руки статуей стоит тетя Нюра и смотрит на парочку взглядом Медузы Горгоны. Кавалер мигом стушевался и пробормотал:

— Если это ждут тебя, то я, пожалуй, пойду.

Маня не успела схватить его за руку и удержать… Помимо Нюры дома на кухне вместе с бабулей сидели ещё две Горгоны и то, что они говорили Мане, не могла бы заменить никакая порка крапивой или розгами, смоченными в соленой воде.

Маня представила, как племянница, прочитав текст кидается с кулаками на таксиста, ей на помощь выскакивает с аппаратом Елизарова на ноге благоприобретенный зятёк Дима и спускает ни в чем неповинного таксиста с лестницы. Кампания подает на Маню в суд и ставит её на такие деньги, что ей и предполагаемые 7000 рублей на поездку от гарнизона до Домодедова, покажутся копейками. Нет. Сообщение должно быть запечатано в конверте. Мане достаточно будет узнать, что оно попало в руки Алинки. А значит племянница жива и находится в здравом уме и твердой памяти. Значит надо составить послание, переслать диспетчеру или напрямую таксисту, пусть распечатают в двух экземплярах, положат в конверты и отвезут по двум адресам на квартиру и в салон.

— Ессс! – Заорала Маня и принялась барабанить по клавишам послание к нерадивой племянницы.

— По какому поводу восторг? – Интересуется Глеб, изо рта торчит ручка от зубной щетки. Надо же, а Маня не заметила, что муж проснулся и уже заканчивает свои мыльно-рыльные процедуры.

— Письмо гневное Алинке пишу.

— А толку, если её нет на связи?

Маня излагает идею с такси-курьером. Глеб, орудуя ложкой соглашается – что-то в этом есть.

Диспетчер распечатывать послание не соглашается. А тем более искать конверты, а потом передавать их водителю. Маня понимает, что заказы барышня принимает на дому, а потом просто сообщает адреса водителям. 20 минут ушло на то чтобы найти копировальный центр, в котором согласились принять по электронной почте письмо, распечатать, и два конверта с подписанными адресам передать водителю такси. Теперь осталось убедить самого таксиста не просто положить конверт в почтовый ящик, а передать письмо из рук в руки. Отправив письмо, Маня снова связалась с диспетчером, уточнила адреса, по которым должна ехать машина, объявили цену – 1500 рублей. А остальные услуги с вручением конвертов лично в руки, независимо от того удастся или нет, придется оплатить водителю. Получив номер таксиста Маня несколько раз объясняла парню задачу, потом поняла, что с русским языком у бедолаги беда. Одно дело забить в навигатор адрес. И совсем другое сначала понять, что от него требуется, а потом и выполнить задачу. Оценив засаду, Маня снова связалась с диспетчером, попросила дать ей водителя со свободным русским языком. Заказчицу невидимый диспетчер легко и непринужденно послал на чисто русском языке по адресу, который ни один навигатор не найдет. Но в Домодедово слава богу не одна фирма такси. Даже в небольшом городке Малино, их три. А уж в Домодедово Маня обнаружила целых семь. Теперь сформулировать задачу Мане было проще и быстрее. Пока в третьей фирме нашли водителя и Маня растолковав задачу договорилась о цене, конверты были готовы. Маня перевела деньги по трём счетам, закурила и принялась ждать результатов. Обещали справиться со всем зданием за два часа. Обычно они пролетают незаметно. Только не в этот раз. Отменённый подвиг не знает прощения.

Глава 10

Сначала Маня подумала, что зуб заныл от кислых новостей по телевизору. Там перемалывали кости Трампу, сообщали о беззубом, против Америки, заседании ООН, вяло осудившем похищение венесуэльского Мадуро. Мимоходом ещё раз сообщили что Трамп настоятельно рекомендовал американским гражданам покинуть Россию. Маня поняла, что краткий роман между державами пошёл на спад. И ещё каким-то шестым чувством ощутила, что её родное отечество замерло в ожидании большого шухера. Записные аналитики затаились, на фронте, согласно новостям вяло, но всё же шло наступление. Привычно летали вражеские дроны вслепую выбирая жертв. Один врезался в квартиру на 9 этаже города Тверь и убил хозяина прямо в родной постели. Новостную картину слегка оживил экс-президент Медведев предложил не отставать от Трампа и выкрасть фашиствующего Мерца.

— А зачем нам Мерц? — Подумала Маня, потом ещё подумала, и пришла к выводу – Мерц нам не нужен! Впрочем, как и Медведев, который будучи главой государства патриотизмом не блистал. И даже вёл себя ничуть не лучше, чем Урсулка фон дер Ляйн. Подписывал всякие документы по северному морю, без особой огласки и боя, сдавая позиции отечества.

— Чума на оба ваши дома. — Беззлобно проворчала женщина и приложила ладошку к левой щеке. Зуб не болел, но постоянно напоминал о себе, стоило слегка прикусить что-нибудь или просто дотронуться до него языком. Надо бы показаться своему дантисту, но Маня с ним поссорилась, а нового пока не нашла.

Глеб, с утра по тревоге выскочил из дома. Тревоги у мужа, большей частью дело рукотворное. Ещё вчера одноклассник Жека попросил Глеба посмотреть в машине встроенный навигатор. Глеб пытался отвертеться, заявив, что Фольксваген стоит на приколе.

— Ума не приложу что с ним случилось.

Маня слышит, как в соседней комнате жалуется приятелю Глеб, и хмыкает. Тоже мне секрет – собственными умелыми ручками муж решил улучшить работу специально обученного мастера, установившего вместо капризного моновпрыска, простой и надежный карбюратор. Фольксваген, после удачного вмешательства, вёл себя прилично несмотря на возраст. С моновпрыском автомобиль легко и весело выскакивал из городка, задорно мчался по дороге километров пять. Потом что-то под капотом начинало подёргиваться. У них привычка – выезжать из дома даже по самым важным делам без всякого запаса времени. Фольксваген начинает свои капризы, Глеб за рулем нервничает достает сигарету. И женщина начинает уговаривать обоих.

— Миленький не надо сегодня, опоздаем к врачу, а потом запишут ещё недели через две или три. – Она ласково поглаживает то двери, то бардачок.

— Нам ехать всего 12 километров, мы в поликлинику, а ты на стояночке подремлешь. А потом тебя в автомобильную больничку свозим. Вы с Эдиком совершите подвиг, сгоняете к мастеру в Балашиху. Это недалеко четыре часа и на месте. Там уже ждёт новенькая блестящая деталька, с ней ты станешь легко и свободно дышать.

В ответ за багажником Фольксвагена раздаётся хлопок, треск, и машина как будто перейдя на второе дыхание везёт семейство к докторам.

Муж оживляется, Маня улыбается:

— Доброе слово и железке приятно.

— У нас не железка, а верный друг…

— И прихворавший товарищ. – Язвит Маня. Она достает телефон, смотрит на часы и облегчённо вздыхает, приедут в поликлинику с запасом. У неё до приема еще 15 минут, у Глеба до УЗИ 10.

— Бли-и-ин!!! – Муж тормозит, разворачивает машину и несётся обратно.

Фольксваген летит как на крыльях, радуется движению в сторону дома. Маня таращится на мужа.

— Направление забыл! – Даёт он наконец пояснение.

Дома нужной бумажки не оказалась, экспресс поиск обернулся выдвинутыми ящиками стола в рабочем кабинете, перевёрнутыми бутылочками на полке в прихожей… Направление обнаружилось в боковом кармашке сумки, которая мирно лежала в машине пока муж с женой ураганом носились по квартире.

Фольксвагену передаётся напряжение хозяев, он мчится изо всех доступных старичку сил, маршрутом по навигатору. В поликлинику муж с женой несутся бегом. Маня припоздала, доктор пригласил пациентку, у которой талон на 15 минут позднее назначенного ей времени. Хорошо, можно пока отдышаться. Глеб почти успел на свое УЗИ.

О! Это была незабываемая встреча. Не найдется писателя, который смог бы описать сцену встречи доктора и пациента. Разве что максимально точно изложить рассказ её непосредственного участника.

— Вхожу, представляюсь по форме. Он не поворачиваясь приказывает раздеться. Я снимаю ботинки, брюки, футболку, бандаж. Потом вспоминаю про направление, достаю бумагу. Врач как статуя сидит у компа не шелохнётся. И вдруг, ледяной такой голос,

— У вас осталось пять минут.

— Я встал как вкопанный. Белая спина не подвижна, мы вдвоем в кабинете, доктор даже головы не повернул. Салфетка уже на полу, поднимаю начинаю разворачивать.

— 4 минуты 30 секунд.

— Это вы мне?

— А здесь ещё есть кто ни будь? Ложитесь наконец!

— Я без салфетки плюхаюсь на кушетку. Доктор наносит вокруг шва мазь прикасается слегка аппаратом. Проводит им пару раз по животу и встаёт. Врач в кабинете новый, но я-то УЗИ делаю не первый раз. Лежу, жду продолжения, а врач уже у компа барабанит по клавиатуре. Он молчит, а я думаю, всё капец и печени и мне, не зря горечь во рту с утра была. Спрашивать боюсь, лежу.

— Одевайтесь. – Приказывает доктор.

Руки почему-то дрожат, натягиваю футболку, джинсы.

— Время вышло, не задерживайте очередь!

И протягивает мне заключение. В котором в трех местах написано и даже подчеркнуто: «Пациент опоздал на 18 минут». В графе «результаты исследования» — опоздание на 18 минут. Тоже подчеркнуто, теперь уже красным маркером. И больше ничего. Понятное дело, я возражаю, наоборот почти успел. В кабинет вошел не в 9.10, а в 9.14. Мне нужен этот осмотр! Бок болит, сегодня через час к эндокринологу, как он по такому заключению назначит мне лечение!? «Спина» не реагирует. Потом узист встаёт, идет к двери и зовет следующего. Входит женщина, я прихватываю ботинки одеваюсь уже в коридоре.

Эту версию событий Маня услышит уже после того как выйдет от своего доктора. А до неё в инцидент были посвящены, старшая медсестра отделения, специалист по кардиограмме, заведующая отделением и все больные на диванчиках в коридоре.

Они стоят у лифта, Глеб хорошо поставленным голосом, завершив историю, делает вывод:

— Сапог, он и в докторах сапог!

— Думаешь из военной структуры списали?

— Хуже. – Доносится со стороны. – Его сюда́ направили, а он хотел в коммерческую клинику, где зарплата побольше. Вот и мстит всем подряд. Добивается, чтобы руководство само попросило его уйти, не отрабатывая положенный срок, а он обрадуется от всей души и кинется к коммерсантам.

Маня с Глебом поворачиваются и смотрят на мужчину в полосатом пуловере. Человек палку держит как трость, спина прямая, за полами пуловера виден голубой воротничок тщательно отглаженной рубашки. Такие носит брат Глеба, прокурор.

— Вы прокурор? – Почему-то спрашивает она пуловер.

— Пенсионер я, а прокурор бы в этом заведении не помешал. Да только служивые в своих поликлиниках лечатся, там небось такой узист за свои выходки вмиг 15 суток схлопотал бы.

У лифта, который успел остановиться, закрыть двери и укатить, собрались человек пять. И каждый подошедший интересуется:

— А что случилось?

Глеб уже молчит, но его историю распространяет молва.

— Мужчину этого с бородой, новый узист из кабинета вытолкал.

— Пациент что пьяный был.

— Я вообще не пью! – Обижается Глеб.

— Бывают врачи, как собаки рычат на больных. Я без записи пришла, она сидит в кабинете скучает, в коридоре никого. Стучу «Можно?». Как крикнет: «Нельзя!»…

Мимо стихийного митинга болезных, подозрительно часто проходят люди в больничных халатах. А в толпе растёт накал недовольных. Лифт распахнул двери, Маня юркнула и втащила мужа следом. Народ, увлечённый обсуждением, остался на площадке.

— Тебя записали к другому узисту, через два дня, сначала на обследование, а потом снова к эндокринологу. Не надо воду мутить, взбудоражил всё отделение.

Глеб, уже на улице прикуривая, обижено сопит.

— Я опоздал всего на пять минут! – Он отчеканил фразу и смотрит на Маню в упор, как будто это она лично устроила копу́ше показательный урок.

А потом женщина не выдерживает и смеется.

— Наконец то нашёлся человек, который наглядно показал тебе, что нехорошо всех заставлять ждать себя.

Глеб с сомнением смотрит на жену и начинает улыбаться. Он этот грешок за собой знает. Только исправить его не спешит. Зная капризы Фольксвагена, можно было выехать пораньше минут на 20-ть, проверить с вечера, на месте ли направление. Множество мелочей, будь они предусмотрены… Но как вышло так вышло.

Эту историю Глеб рассказал и однокласснику Жеке, тогда три месяца назад они дружно ругали узиста. А сегодня Жека сам 15 минут сидел в машине и ждал кореша.

И Маня ждёт очередного звонка от домодевского таксиста, пять минут назад он сообщил, – на звонок в квартиру никто не реагирует. Может просто опустить конверт в почтовый ящик? Маня просит позвонить соседям по площадке и спросить, когда они видели Алину и её мужа. И оставить конверт с посланием им. А ещё, попросить соседей записать Манин номер телефона, чтобы, как только появятся эти в 36-й, сразу и позвонили.

— Я таксист, а не детектив. – Упирается парень. Маня обещает оплатить хлопоты и ждёт результата. Дождалась, телефон соседи записали:

— Я им сказал, что информация будет оплачена. Только потом согласились. А видели они ребят перед Новым годом. А потом не помнят может и видели, но в такой суете…

Теперь такси отправляется в салон, и если там ничего не прояснится, то Маня не знает, что ещё можно сделать. Люди не облако не могут раствориться без следа.

А сейчас и подавно, они с мужем смотрят постоянно сериал «След», там без изучения цифрового следа, ни одно преступление не раскрывается. Сидит в кабинете рыжий такой хакер и распутывает, кому звонили, куда ездили. С какими номерами пересекались. У Маня зять хакер, и внуки тоже не промах. Или цифровой след можно искать только, имея доступ к специальным полицейским базам?

Она уже набирает сообщение старшему внуку, а потом стирает и просто поздравляет с Наступившим.

Надо ждать минут пятнадцать пока такси доберется до салона. А уж потом пускать по цифровому следу ищеек. Несколько секунд она сидит в напряжении, потом замечает, что через каждую минуту сверяется по времени сколько осталось до истечения 15 минут. И понимает, время ожидания следует чем ни будь занять. Найдется дело минут на 10? Нашлось помыть обрезать и поставить варить свеклу.

На свеклу ушло 2 минуты. Дождавшись, когда в кастрюле забулькает, женщина взяла айфон, отметила время и принялась листать ленту новостей. На Сахалине лыжник разрезал приятелю голову своим спортивным снаряжением. Порезанный катался без шлема. На Шри-Ланке от лихорадки денго умерла арт директор Ирина Кузнецова. Несколько танцовщиц у шеста подцепили на интимных местах каких-то моллюсков. Что за зверь? В Малайзии русских туристов, прямо в номере ограбила макака, а в Москве блогерша, даром что человек, решила на потеху друзьям, целиком проглотить мандарин, откачивая задыхающуюся девицу друзья сломали ей ребро. А потом, уже медики освободили ей дыхательные пути.

Ну чего людям дома не сидится? Пятеро рыбаков на Сахалине потопили свои машины, самолет в Новосибирске пять раз заходил на посадку, а потом отправился на запасной аэродром. В Сочи на сборах отравились сто спортсменов. На Москву надвигается снежный шторм… Маня читает и замечает, как опять заныл зуб. Точно реагирует на новости. Неужели ничего хорошего в праздники не произошло? Может есть люди, которых закрутило на дороге, а автомобиль ткнулся перед самой обочиной в сугроб, не повредившись? А ей предлагают читать про ёлку, которая загорелась в многоквартирном доме на 8 этаже. Площадь возгорания 1,2 квадратных метра. Причина – замыкание в гирлянде, пострадавших нет. Хотя, чего ворчать – новость полезная, Маня обходит квартиру проверяя свои огоньки – всё в порядке. Правда она повесила их на окна, а подсохшая ёлка вполне могла вспыхнуть даже от перегретой лампочки.

На звонок женщина неслась через всю квартиру, не выпускала в ожидании аппарат из рук, а осматривать гирлянды отправилась без него. Это таксист, – косметический салон закрыт, номер телефона на объявлении о выходных до 11 января, парень сфотографировал и переслала Мане. Что делать с конвертом? Положить рядом с дверью – советует Маня. Благодарит за хлопоты и прощается.

Алинка могла быть в самолёте, или в Шри-Ланке макака утащила у них с мужем айфоны. А могла просто закрыться дома и объедается мандаринами, отключив телефон и на всякий случай мозги. Маня села на телефон и обзвонила в очередной раз питерскую родню. На вопрос, что она думает делать дальше, сообщила что теперь будет искать координаты родителей Алинкиного мужа. Может им удалось воспитать более ответственного сыночка, чем нам свою племянницу. Ещё раз перешерстила все контакты в месенджерах и телефоне. Нашла Инну из Франции, Нину в Испании, Ольгу в Варшаве и пару десятков номеров в Прибалтике. Но номеров Алинкиной свекрови и её мужа не было. Не знала Маня и адреса коттеджа новых родственников. Но осталась ещё одна призрачная надежда, – Телеграмм. Вот включат его, снова проверит там.

Глава 11

Маня лежала под одеялом и прислушивалась. Голоса из кухни через две закрытые двери звучали как приглушенное бу-бу-бу. Но она знала, что там на диванчике, с утра пораньше материализовалась Алинка с мужем. Сейчас она встанет и задаст негоднице такую трёпку, что все её кукольные реснички отклеятся! Вот прямо сию секунду! И не важно, по какой причине эта негодница пряталась от тётки.

Маня откинула одеяло, вскочила и сделала первые три шага в заданном направлении, краем глаза заметила в стекле, за которым хранилась самая ценная картина из Китая, отразилось лохматое существо в закрученной спиралью по туловищу ночной сорочки. Наверное, ей показалось, но из глаз чудовища вырывались молнии, разноцветные. Красные, зеленые – долетали и гасли от удара по стеклу на картине. Ещё в детстве, Маня часто рассматривала сюжет с холмами, на которых прятались причудливые домики. В нижней части большого холма, один домик с обычной крышей, справа на воде покачивалась лодка. Второй холм, был оторван от нижнего и в два раза меньше. Там кто-то жил в двухэтажном доме, покрытом лепестками роз. Потом бабушка объяснила, что лепестками цветов крыши никто нигде не закрывает. Просто в Китае принято делать такие, с загнутыми краями. На третьем холме стояла крохотная пятиэтажная башня с такими же выгнутыми крышами. Сам холмик был в два раза меньше среднего, а четвертый парил пятном на самом верху вытянутой картины. Помещенное в массивную рамку и спрятанное за стекло творение, время от времени притягивало Маню. Как пояснили, домашние изображения нанесены на папирус. Его в подарок получил ещё бабушкин дед. То есть Манин пра прадед. Картину долго держали в свитке. А в эту раму и под стекло, творчество китайского неизвестного мастера, поместили перед самой блокадой. Имя своё он оставил на произведении значками-иероглифами. Но прочитать его Маня не могла. Ещё в Питере, получив в наследство картину вместе с рамой, она намеревалась найти знатока языка чтобы прочёл, а она записала бы перевод. И тогда можно попробовать узнать,

— Каким путём, каким обманом, в 20-й век прокралась ты? – Неожиданно для себя пропела Маня строку из песни перед картиной. Наверное, не ей, а тому взлохмаченному изображению, которое наложилось на древние пасторальные картинки неведомой страны.

В таком виде затевать воспитательные скандалы, даже в собственной квартире, не годится. Особенно если там прячется ещё и зять. Слегка охолонув Маня поняла, что за молнии из глаз она приняла отражение в стекле лампочек гирлянды, которые, меняли цвет, мигали, гасли и снова вспыхивали. Треснувшее во время перевозки из Питера в гарнизон стекло, ломало изображение превратив просто непричёсанную со сна Маню, в разъяренную ведьму с молниями в глазах.

На встречу с племянницей явилась вполне освежённая Маня. Придя в полное сознание, она уже знала точно, на кухне один гость, тоже из когорты канувших в неизвестность на праздники.

Сосед Леха забежал поздравиться и рассказать о своих приключениях. Оказалось, Малышка к поискам мужа подключила свою мамочку. Тёща застала зятя на даче у приятеля. Мужики за столом не просто пили, а жаловались друг другу на скандальных жён. Обзывали любимых разными словами и посылали на…, в общем куда подальше.

А кто их осудит? Даже учёные подтвердили целительную роль русского мата. Какие ученые, и где именно они опубликовали своё исследование, никто не знает. Но гарнизонные мужики врать не будут. Пошлёшь на три буквы вредину и на душе легче. И если бы не целебная сила этих непечатных слов, пришлось бы вмазать благоверной по физиономии. А это уже почти криминал.

Что касается Лёхи, то матотерапия помогать в разборках с Малышкой перестала. Может потому, что в качестве противоядия бабёнка выдавала встречную непечатную тираду. С поля боя Лёха ретировался сначала покурить, накинул куртку сунул босые ноги в тапки, стоит у дверей подъезда, а тут приятель едет. Мол позвать друга к себе. Перекинулись фразами и поняли – праздник кореша́ встречают на одной волне. Лёха как был, прыгнул в машину и был таков. Но тёще кто-то дал наводку, а уж она раскрутила запутанный клубок истории с исчезновением зятя. Не сразу, а через день после главного праздника отыскала беглеца.

— Сидим уже тост произнесли, рюмки подняли, а тут тёщенька родная вкатывается и давай с порога кричать. Долго кричала, устала, без приглашения к столу присела, сама себе рюмку налила. Махнула, Лёха с другом тупо смотрят на боевую родственницу, молчат. А та выдохнула, хрустнула солёным огурцом, налила следующую рюмку, теперь себе и ребятам.

— Останешься один, я позабочусь не сомневайся. Заберу её обратно! – И так глянула на зятя, что тот поперхнулся. Пока прокашливался ответ в горле сформировался сам собой:

— Ваша дочка, вы её и трахайте!

Тёща аж взвилась, задыхаться от возмущения стала, а потом пулей выскочила за дверь и исчезла. Она-то в доме только капюшон сняла. Друзья выпили ещё по одной и призадумались. Тёщенька погостить приехала, не местная. На улице темно. Нет, на небольшом участке от окон светло, а дальше. Делать нечего придётся искать бабу, чтоб её домой везти, а то не ровён час замёрзнет. Взяли фонарики по следам вышли к дороге, а там и на колею натолкнулись. Кто-то тёщу привёз на дачу и обратно увёз. Вернулись, выпили. Можно конечно позвонить узнать всё ли в порядке, но Лёха решил держать характер и телефон не включил. Уже под утро смирные Малышка с тёщей явились на дачу с новогодними салатами в праздничных вазах, водочкой и пивом. И такое душевное застолье организовали, что Лёха размяк и все что было у него на карте, поделил между женщинами поровну. Теперь вот заглянул одолжиться до пенсии, хотя бы на хлеб и сигареты.

Маня слушает Лёхину историю и понимает, что парня ничего не изменит. Можно выстроить перед ним хоть соню невест, но он выберет точно такую же как Малышка, с привычной там в мордовской деревне схемой поведения, простыми запросами и ясными ожиданиями. С матотерапией и лечебной домашней самогонкой.

Такая у них картина жизни, с уставом далёких мордовских поселений. Скрытых от Мани туманом так, что впору рассматривать сцены их жизни, как изображение на древнем китайском папирусе.

Вздохнув, она переводит соседу на карту 15000, и оставив мальчиков поболтать, отправляется в спальню, чтобы покопаться ещё в телефоне. Может получится включить Телеграмм?.. Бесполезно. Понятно, когда перестаёт реагировать ватсап, ещё одна племянница поправила тётушку, мол грамотные люди называют мессенджер просто ВА. Когда внуки предложили ей чтобы она из своей Латвии выходила с ними на связь по ватсапу, то Маня долго выясняла что это за «Цап-цап» такой? Было это 11 лет назад, и теперь у неё отнимают уже привычную и понятную связь. Ну ладно, ВА заграничная разработка, а Телеграмм платформа русская, как и Яндекс, в которые разными путями заканчивались бюджетные деньги. Уж какими путями офис Яндекса оказался в Голландии, надо бывшего премьера спросить, который как оказалось, стал хозяином Яндекса. Как же его фамилия? Маня ломает голову. Не Касьянов, но тоже на К. Точно, Кудрин. Один другого не лучше, порулят в отечестве и тащат из него за кордон куски послаще. Отмазываются – заграничные резервы, в лихую годину придутся бедному отечеству очень кстати. Придутся только чужим, вон Европа свой ВВП на наши деньги развивать собирается, чтобы на Кремль да на Питер, дальнобойные снаряды готовить. На Питер можно любые, Финляндия прямо под боком. Да и Нарва недалеко. Что думали эти перестроечники, в «святые времена» во главе с Борис Николаевичем? Где они теперь – Чубайс, Кох, Козырев, который будучи министром иностранных дел, выяснял у американских кураторов, какие у России теперь международные интересы. Сегодня каждый боец на СВО знает про них без политрука. Только как достать недоумка министра из Америки, чтобы растолковать, какую бомбу заложили под страну эти диверсанты. Бери теперь страну голыми руками. А мы ещё удивляемся, почему Урсулка с Мерцем не разрешают Зеле капитулировать? В Америку приглашают четырёх депутатов, чтобы обсудить условие прекращения огня на Украине. И поедут они во главе с Дмитриевым, тем самым дылдой, которого называют советником президента по международным делам. Что он уже успел насоветовать народу не ведомо, но депутатский десант, на фоне захвата в Атлантике нашего танкера, попахивает как-то нехорошо. Маня от злости отбросила айфон, с неработающим Телеграммом, и поплелась на кухню выяснить, это только у неё платформа не фурычет или у Глеба тоже.

Мужики, утонув в дыму как Алла Борисовна в сценическом тумане, говорили о своём. Точнее Лёха говорил, а Глеб периодически хохотал во все горло.

— Едем мы на комбайне, песни распеваем. А по маршруту, на улице в избах свет выключают. Решили, наверное, посмотреть кто там так хорошо поёт, а со свету улицу не видно. Нажали на выключатель и все как один ринулись к окнам. А потом и выбегать стали, несутся чтобы комбайн наш догнать, руками размахивают.

Уже целая толпа собралась на дороге. Кореш песню оборвал, всмотрелся – впереди на уличных фонарях свет горит, а сзади темень. Что-то здесь не так. В доме, чтобы свет выключить достаточно кнопку нажать, а на улице… Тут и дошло, что мы каким-то образом в этом виноваты. Потом поняли, комбайн большой, достаёт до проводов, едет под песни лихих деревенских ребят и срывает со столбов провода́. Выскочили мы, нырнули в темноту и наутёк. Два дня прятались, ждали пока гнев у людей стихнет…

— Наши снаряды тратят, лупят по подстанциям. А вы у себя бюджетным вариантом справились. – Давится смехом Маня. Дохохотались, Малышка за стеной услышала и вызвонила благоверного домой.

Телеграмм у Глеба тоже не включился, муж посоветовал Мане читать новости в МАХе. Телевизор они последние дни не включают принципиально. На всех каналах пляшут и поют. Часть каналов скармливает зрителям старые детективы. Маня, накануне смотрела про контуженого. Лихой такой полицейский с раком мозга. Доктор предупредил, что есть у бедолаги в запасе шесть месяцев, а болезному всё нипочем. Лезет в драку, заламывает правонарушителям руки, да ещё и во́дочку попивает. Не подумал режиссер, помимо консультации полицейских, запросить ещё и медицинскую. Человеку здоровому пофиг, даже внимания не обратит. А Маня на любые сообщения про рак или опухоль, мигом делает стойку.

Узнав про диагноз племянницы, её родная тётка погрузилась в воспоминания. Мол грудь соседке отрезали, химией пролечилась и всё равно от рака умерла. Голос у тетки печальный, не говорит, а причитает. Маня тогда только после курса лучевой домой вернулась. Душа рвётся жить в полную силу, а организм норовит прилечь в первую же свободную минуту. История чужой болезни путём точного попадания в сердце толкает бедолагу в пучину отчаяния.

— На второй груди опухоль появилась?

— Нет в головном мозге. 4 месяца таяла как свечка, лежала в кровати с наглухо закрытыми портьерами.

— Может не дообследовали. Грудь спасли, а мозг не проверили?

Маня вписывает в блокнот с медицинскими задачами – «Сделать МРТ головного мозга», а тётка сообщает. Мол выстрелило тогда, когда все уже успокоились. 11 лет ремиссии срок большой.

— Тфу ты, напугала, а напрасно. Всё до связи! – Резко прощается она с тёткой. Поняла Нюра или нет, что в доме повешенного говорить о верёвке не следует?

Успокоил жену как всегда Глеб:

— Дуров, твой земляк между прочем, сообщил, что в Телеграмме нет ни одной российской копейки.

— Ну и пошел он. – Включает матотерапию Маня. Забивает на МАХ запрос – «новости», и читает страшилки. Гламурная усатая гусеница ужалила россиянку в ягодицу, когда та, выбравшись из моря присела в шезлонг, который успела занять усатая гусеница. Ожог, аллергия вместо праздников. Да засада. Ну где развлекаться? По такому снегу можно покататься с горки. И тут ей как по заказу очередная новость – москвичка решила на безобидной ватрушке съехать с горки. Посередине дерево, но все с визгом объезжают. Все, только не эта бедолага, её ватрушка набрала такую скорость, что потеряла управляемость. А всё почему, — жрать меньше надо. Полный живот не переработанных ЖКТ салатов, да ещё и сама небось больше 80 кило весит. Ватрушка под таки грузом небось понеслась по прямой вниз, обгоняя всех, и врезалась в дерево сломав позвонок. На крупных предприятиях в штате держат инженера по безопасности. Похоже перед длинными праздниками надо транслировать специальный курс безопасности для гуляющих. Наверное, не поможет, Маня и сама в молодости осторожностью не отличалась – авария на мотоцикле, сломанный копчик на секции карате, авария на автомобиле с сотрясением Маниного мозга в момент, и медленным его вынесением родными и близкими после. У Глеба вообще ни одной целой конечности не осталось. Как они умудрились дожить до пенсии, вообще не понятно?..

В какую же передрягу угодила Алинка? В Таиланд племянница вроде не собиралась, она непременно похвасталась бы. Значит гусеницу можно вычеркнуть. Гонять на вартушке не станет, она по улицам не ходит, а несёт себя. А визжать, хоть и в надувном, но всё же в тазике на виду у честного народа, значит рисковать реноме. В юности, племянница обожала ходить в сауну. Маня сама её приучила, первый раз взяла с собой, когда девочке исполнилось 12 лет. Сидела рядом мужественно в парилке, потом с удовольствием отдыхала в кресле попивая зелёный чай и налегая на апельсиновый сок. Маня с подружками, сок размешивала с мартини, а Алинке ясное дело наливали чистый. Только она, наверное, поменяла свой и Манин стаканы, потому что неожиданно малышка захмелела. Пришлось всей компанией идти сначала к Маниной подружке, уложить девчушку спать. А уже поздним вечером и домой. В честь днюхи, Мане досталось не очень. Зато потом она как следует отругала племянницу. Расписав той, какие неприятности на каждом углу поджидают хмельную девочку. Но сауна Алинке понравилась, и уже в студенчестве, она без всякого взрослого присмотра частенько ходила туда с подружками.

Вспоминает Маня молча, но вездесущий ИИ, наверное, уже научился считывать мысли, и подлил масла в огонь теткиной тревоги очередную плохую новость теперь уже про баню. В Екатеринбурге девушка, после парилки, уже на улице окунулась в чан с грейпфрутами. Из чана выбралась самостоятельно, а уже в доме потеряла сознание и начались судороги. Компания была большая, у всех всё в порядке, а этой вызвали скорую. Врачи сделали МРТ мозга, выписали направления к кардиологу и неврологу. И посоветовали без разрешения специалистов в баню не ходить!

Могла Алинка, оставив любимого с аппаратом Елизарова дома наслаждаться оливье, отправиться с пождужками в сауну. Но, во-первых, в Домодево не принято ставить на улице чаны с грейпфрутами. При любой сауне есть небольшой бассейн. А во-вторых баня это от силы 5 часов, а племянницы нет уже пятый день. Искать надо в другом направлении.

Глава 12

В коридоре поликлиники народу как на первомайской демонстрации. Маня посчитала стра́ждущих в зоне видимости, а потом поделила их на 7 праздничных дней. 68 на семь, получалось чуть больше одиннадцати. Можно минусова́ть сопровождающих, а здесь точно у каждой бабульки с палочкой он есть, а их целых три. Значит получается за час, в каждом из четырёх кабинетов, принимают по три пациента. Тогда почему на одного, узист отводит двадцать минут? Это вместе с раздеванием и одеванием. Да бог с ним с узистом, Глеб давно забыл обиду, просветил свою печень и поджелудочную, закупил предписанные эндокринологом таблетки и послушно глотает 3 утром, 4 в обед и две вечером. Названий категорически не запоминает. Насыплет горку и загибает пальцы:

— От давления, от писи, от каки.

— Для́ каки! – Уточняет Маня. С этим у любимого вечные проблемы. Она даже купила у́вальню детскую кли́змочку, от который муж пришел в абсолютный восторг. До тех пор, пока не узнал цену волшебного Микролакса.

-1200? – Выпучил он глаза на Маню. Жена в ответ кивнула.

— Лечиться нынче дорого.

— Дороже чем питаться. Тут пенсионерам в Госдуме обещают ежеквартальный мониторинг расходов, сколько из доходов уходит на коммуналку, транспорт и лекарства. По первой прикидке, выходит на эти расходы пожилые тратят восемьдесят процентов своей пенсии.

— Не надо о грустном. Мы живём так, как программируем себя собственными мыслями!

Вот и поговорили. Не знаю, таблетки или стоимость детской клизмочки повлияли на организм, но стул у мужа наладился.

Обязательный набор её таблеток, в месяц обходится в 2500 рублей. Те, что от рака, ей положены бесплатно, так бы и было, если бы она спокойно и послушно проживала согласно прописке в своей питерской квартире. А она забралась в «тьму таракань», в которой даже с балкона ни Москвы, ни Питера не видно. Хорошо, хоть полюс обязательного медицинского страхования действует по всей стране. И здесь, в 80 километрах от Москвы, тоже есть поликлиники, а в них узкие специалисты. Вот сейчас она смирно ждет приёма у кардиолога.

Назначенное время наступит через час, Маня постучала в створку:

— Можно?

— Подождите минуточку.

Через минуточку подошли ещё три человека. Не по времени может быть, но она не спрашивает. Сидит себе смирно людей пересчитывает, отнимает, делит. Никого не трогает.

— Разрешите присесть?

На скамейку рядом, опускается мужчина раздвоенного возраста. Пуло́вер, водолазка и джинсы, дополненные густой и совсем не седой шевелюрой, предлагают взору лихого ковбоя. Но гладко выбритые щёки демонстрируют несколько крупных тёмных пятен и серость. Маня вежливо кивает и замечает, взгляд ковбоя прилип к её лицу. Она мигом выуживает из сумочки айфон и начинает перелистывать новости.

— Мы с вами здесь одни? – Не выдерживает ковбой. Маня едва не рассмеялась от собственных воспоминаний. К ней на хутор прибыли гости, родители «Мальчика». Маня с Глебом на лето в гостевом доме поселили у себя приятеля, у них постоянно кто-нибудь тусовался, но этот приятель взялся косить газон, раз в неделю, и присматривать за хозяйством, когда они в отъезде. Звали его Влад, но представлялся он непременно Владиком. Маня знала историю этой семьи, потому что у мамы Влада брала дополнительные уроки латышского языка. Чтобы отработать произношение Ирэна Янисовна не просто перевела с русского на латышский считалку про сороку, но ещё и с выражением наговорила её на диктофон. Маня слушала и повторяла как мартышка:

— Жагота, жагота, путру вариа…

С произношением получалось плохо, а вот с Владом они подружились так, что дня не проходило, чтобы он не забегал к ним на кофеёк или Маня куда ни будь не возила Влада. Однажды Глеб не выдержал:

— Ну что ты его за собой везде таскаешь?

Маня поняла, что муж ревнует и поспешила объяснить, что Влад говорит с ней на латышском, скоро экзамен. А он сейчас без работы, и ещё учит её разжигать камин. Да и вообще приятный интеллигентный человек.

— Голубой что ли? – интересуется муж.

Маня пожимает плечами, она в этом направлении даже не думала. Знала только, что воспитывали Владика мама и две старшие сестры. Отец был каким-то ответственным работником, и вечно мотался по командировкам. Паренёк был ладненьким, потом превратился в статного красивого молодого человека. Познакомилась Маня с Владом, когда того уже со спокойной совестью можно было считать предпенсионером. Но одевался он с иголочки, волосы тщательно укладывал с гелем. Следил за ногтями и обувью. Наверное, именно эта его щеголеватая аккуратность и раздражала Глеба. Он как истинный художник, хоть рисовать и не умел, обожал растянутые футболки и спортивные брюки. Мане приходилось вылавливать мужа, а порой и выуживать его из салона автомобиля чтобы переодеть.

Вот родители попросились навестить, у Мани на хуторе, своего Мальчика. Папе Влада без малого девяносто, мама на четыре года младше. Маня оставила постояльца постричь газон и подготовить мангал, а сама поехала за стариками. Гостили весь день, лакомились клубникой. Гуляли и разговаривали. Ели шашлыки и даже пили вино. Всё, Мане предстояло везти владовских родителей обратно. В сумерках, наконец сели в пежо. Влад помчался за забытым маминым шарфиком, утомлённая она притихла на заднем сидении. Маня тоже молча сидела за рулем прислушиваясь к тишине. И вдруг услышала вкрадчивый голос девяносто летнего ковбоя:

— Мы с вами наконец-то одни, барышня? И как вас зовут?

С возрастом у папы Влада развился Альцгеймер, но повадки ходока никуда не делись.

Вопрос «Мы с вами здесь одни?», у кабинета кардиолога прозвучал с теми же интонациями.

Сосед скоро поведал Мане что он вдовец, живет один, а огромная трёхкомнатная квартира просто угнетает. Ему уже девяносто, но давление стабильное. А к кардиологу ходит на всякий случай. Маня сравнивает его с латышским «ковбоем» и с трудом сдерживается чтобы не засмеяться. Ступинский ковбой принимает полуулыбку за одобрение и заливается соловьём. Мол есть у него и дача и машина. Сам он водить уже боится, но Вольво в полном порядке. Можете сами проверить, стоит в гараже.

— Если Вольво стои́т, надо продать. Машина должна ездить, на приколе она умирает.

— Зачем продавать? Вот женюсь, и будем ездить с супругой.

— Тогда вам у невесты надо первым делом уточнить, есть ли у неё права.

— А у вас? — Ступинский ковбой делает многозначительную паузу. – У вас права есть?.. А даже если и нет, всё равно выходите за меня замуж.

— Я подумаю. – Обещает Маня. – А вы заходите, кажется доктор сейчас свободен.

Ковбой исчезает за дверью, Маня наконец выпускает на волю смех.

Глеб как раз возвращается из аптеки и застает хохочущую жену.

— Что тебя так радует?

Дверь открывается, ковбой с рецептом в руках задумчиво выходит из кабинета и Маню уже не замечает. Это хорошо, Маня просачивается к врачу и застаёт конец разговора доктора с медсестрой. Они поражаются как хорошо держится девяностолетний пациент. Маня согласно кивает и сообщает:

— Даже слишком, пока ждали вашего приема, успел сделать мне предложение.

— Не теряйтесь! Он известный овдовевший адвокат, правда уже не практикует. Альцгеймер. – Советует медсестра.

Они садятся в машину, Маня рассказывает мужу о сватовстве адвоката. Глеб критически осматривает жену и советует:

— С макияжем надо поосторожнее, незачем возраст замазывать.

Маня согласно кивает, наверное, переборщила с румянами. Но возвращается мыслями к главной дилемме. Сколько достаточно жить человеку? 75? 80? 90? По христианским канонам, – как господь распорядится. А по человеческим? После того как ей объявили диагноз, Маня решила уточнить свои жизненные возможности и, если всё плохо, уехать в Европу, а там пойти на добровольную эвтаназию. Чтобы не оказаться беспомощным овощем на руках Глеба или дочери. Эту тему она ни с кем не обсуждала. Решение принято. Прошла полное обследование. Есть шанс продлить свою бытовую самостоятельность. Эвтаназия подождёт, главное не пропустить угрозу. Ступинский ковбой, своим сватовством вернул Маню к этой тяжёлой теме. Бодрый и ухоженный старичок, с одной стороны восторгает своим физическим состоянием, а с другой смешит забывчивостью. Латышский ковбой, любил долгие одинокие прогулки по Миетаве, посидеть за чашечкой кофе с сигаретой в открытом кафе. И тоже, наверное, сватался направо и налево. Мане самой, дважды приходилось медленно колесить по городу, Влад сидел рядом и высматривал папу на традиционных маршрутах. Голова дала сбой, а всё остальное к 90-летию отлично работало. Результат специального медицинского обслуживания для партийной советской номенклатуры. Сейчас, чтобы не пропустить удар, россиянину надо как следует постараться. ОМС, разумеется, предусматривает заботу о состоянии вашего здоровья, но как-то непонятно. Положен тебе катэ, и даже доктор не́хотя выписывает направление. Да вот беда, записывают тебя на обследование не в Ступино или в Москве, а в Рязани. Человек прикидывает, – ехать часа три если на машине, на автобусе с учетом отправки рейса из Москвы вообще на дорогу часов 9 потратишь. Движение, конечно это жизнь. Но. Хворому тяжело, плюс риск подцепить в пути вирус. Вздохнет и принимается искать платное катэ поближе.

Маня с перепугу развила бешеную скорость, привлекла к процессу обследования и лечения свои организационные способности. Участковый терапевт, тот самый, который заставил её пройти обследование, записывая данные эпикриза после лучевой терапии, не удержалась от комментария:

— За полгода вы столько успели сделать, что некоторым и за три не удается.

— Медлить было нельзя. – Откликается Маня, ситуация, когда не деньги важны, а время.

Терапевт соглашается и вздыхает. Утром у неё на приеме был мужичёк с опухолью на шее. Новообразование за полгода удвоилось, а на операцию бедолага так и не попал. Пока делает предоперационные узи вен, внутренних органов, кардиограмму и т.д., что ни будь одно успевает устареть. Кардиограмма действует месяц, общий анализ крови – 7 дней. А всё в разных местах. Казалось бы, ОМС оплачивает всё, можно обследовать и в клинике, перед операцией. Ан нет! Есть в этой схеме какая-то скрытая от больного арифметика. Без специального консультанта больному не разобраться. Кстати, надо узнать не специализируются ли кто из юристов, на защите прав граждан по услугам государственного медицинского страхования.

Маня теперь знает, что каждому заболеванию, доктора́ присваивают специальный код, который сразу предусматривает и схему лечения. А если заболеваний несколько, скажем после травмы, ограничение в суставе, подтверждённая и вырезанная злокачественная опухоль, а вдобавок низкое давление и киста в почке. Эдакое многоуровневое медицинское уравнение получается. Всё надо держать под контролем, а как если к урологу, кардиологу, травматологу, записать вас может только терапевт. А к тому запись на две недели вперёд недоступна. Не удивительно, что бедолага с опухолью ходит полгода, наблюдая за растущей неприятностью. Маня уточнила, мужчине только что исполнился полтинник. И неприятность на шее злокачественная. Медицина определила бедолагу как лишнего человека? Навряд ли каждый отдельный доктор, вполне себе ответственный и неравнодушный человек. А вот система круговорота человека в родной медицине дает где-то сбой. Ну не готов человек выбросить на платные услуги УЗИ, даже пятую часть своего дохода. Верит, что докторам лучше знать, если считают, что записи можно подождать дней десять… Человек в сознании, просто не изучил перспективу, к которой может привести запущенное новообразование. Может не умеет пользоваться интернетом, или жалеет время на всякую ерунду?

Из размышлений по поводу, уже дома Маню выдёргивает старший внук.

— Ну пробил я телефон тёти Алины. Последний раз в сети был 28 декабря. Отключился в Домодево. Адрес точно не скажу, там ветеринарная клиника рядом.

Маня вздыхает, а потом снова вспоминает криминальный сериал.

— Слушай, а есть система распознавания лиц?

— Лиц много? – Уточняет внук.

— Человек пятнадцать на свадьбе было. Всех может и не надо, а пару персон неплохо бы установить.

— Бабуль, у каждого есть ВА, одноклассники, ВК или телеграмм. Надо просто поработать.

— Поработаешь?

— У Анютки это быстрее получится. Ты ей просто задонать тысчонку, она и выдаст всё что есть.

Анютка, это младшая внучка, задонатить Мане не жалко и просто так, а уж по делу сам бог велел. Девочка подарки не принимает, у неё собственная гордость и свой канал, и родня дружно донатит младшей по поводу и без. Маня скидывает старшему свадебные снимки и формулирует техническое задание.

Распознать и раздобыть контакты, надо как минимум по шести лицам. Маня отобрала три молодых мужчины и трёх девушек. Включая свидетелей. Потом попробовала прочесть на ленте через плечо, фамилию сотрудника загса, но не смогла. Переводит внучке деньги. Получает ответное «Ок». И опять переходит в режим ожидания. С исчезновением племянницы она немного примирилась. Решив, что плохие новости приходят быстро. А средние она упорядочила. В моргах и больницах Арина не значится. Сама Маня, как только закончит домашние дела, выберет ЗАГСЫ Домодедово и тупо обзвонит их. Дату свадьбы она знает фамилию брачующейся тоже. Основной ориентир, – выездная регистрация адрес сохранился в навигаторе.

Справиться с делами быстро не получилось. Внучка унеслась к девчонкам на тусовку и поклялась заняться проблемой завтра с самого утра. Во сколько начинается утро? Этот вопрос задать бабуля не успела, донатный перевод надо быстренько пустить в дело. Получается на сегодня всё. ЗАГСЫ закрыты, следователи гуляют… Праздники.

Глава 13

Телефон в Маниных руках не зазвонил, а завопил. Теодорочка?!

— Что случилось? – Вопрос естественный 10 евро выложить за этот прямой звоночек можно только в исключительном случае.

— Ты где сейчас?

— Дома, новости смотрю.

— По первому русскому каналу?

— Да.

— Бомбоубежище далеко?

— Какое?

— Ваше. Ты не геройствуй. Если объявляют по телевизору всем в укрытие, это не шутки.

— По какому телевизору?

— До по российскому. Первый канал. Киселёва выключили и объявили.

Маня потянула руку к пульту добавила звук. «Павлин» Киселёв был на месте.

— Слышишь?

Теодора притихла. Послушала.

— А у нас всё прервалось, объявили тревогу, предложили всем бежать в укрытие.

— В Риге воздушная тревога? – Теперь всполошилась Маня.

— Мы думали у вас на Европейской части России бомбёжка.

Маня с Теодорой ошалело замолчали, а потом хором выдохнули:

— Фейк! – Попрощались. Костерить информационных террористов по телефону дорого.

В висках застучало, от возмущения, Маня даже закашлялась. В Латвии строго настрого запрещено смотреть русские каналы. Но люди находят возможность и подключаются.  Видимо борцы за чистоту информационного поля и устроили латышам диверсию. Теперь отследят, кто ринулся звонить в Россию и возьмут на карандаш как шпионов. Мало Мане переживать за племянницу, теперь начнёт тревожиться за лучшую подружку. Весь день с самого утра лелеяла свой законный ленивый день. И в финале – бац! Ленивые дни у Мани по расписанию, каждый третий, — Глеб уезжает на дежурство, а она долго, долго нежится в кроватке. А потом лениво, но быстро и самозабвенно пылесосит, протирает пыль, так и отдыхает по хозяйству пока не надоест. К этому времени пора полежать или поболтать с подружками по телефону. Сегодня в завершении ленивого дня традиционный теле вечер. Сначала в 20.00 «Павлин», потом Соловьёв. «Павлина» можно не слушать, повторит всё, что другие уже успели сказать и проанализировать. Хотя не все следят за событиями так как Маня, – профессиональная привычка. Так что улеглась она наленившись за день, включила телевизор и просматривает сообщения в сети. «Павлин» разгуливает по экрану, скрестив на животе руки, Маня под одеялом размышляет над тем, как она завтра с утра засядет в Одноклассниках и начнет рассылать поисковые сигналы по Алинкиным знакомым. Сегодня отправила два по ВА, но судя по бледным галочкам адресатов, сообщений они не увидели.

Волноваться по поводу племянницы она почти перестала, и обижаться тоже. Времена такие настали, связь могут отключить не по всей стране, а точечно или регионально. Если так пойдет дальше, то надо будет, во-первых, достать из коробки кнопочные мобильники, в Питерской квартире поставить стационарный аппарат. И отказаться от ощущения, что с новыми технологиями, весь мир рядом с тобой. Общаться с друзьями из Латвии, Германии, Америки, Италии,  не проблема – включил видеозвонок и наслаждайся. Не получается! ВА, даже аудио звонки не допускает с заграницей. А по телефону дороговато. И тут всполошил прямой звонок из Риги.

С подружкой Маня пережила сложную операцию. Оперировали Теодору. Спасали её при участии Мани и Глеба. Наверное, у каждого человека наступает период, когда организм проверяет его на прочность. У спортивной, весёлой и жизнерадостной Теодоры неожиданно стала кружиться голова. А однажды она просто потеряла сознание. Ясное дело, латышская и литовская родня, мигом организовали подруге полное обследование. Исключили инсульт, всякие опухоли мозга. Обнаружили беду на шее прямо под левым ухом. Неизвестная шишка росла и грозила пережать сонную артерию. В Латвии оперировать не рискнули, в Германии выставили 120 000 евро, В Израиле 100 000. Французская клиника готова была прооперировать за 90 000, но таких денег, вы будете смеяться, в прокурорской латышской семье не́было. Даже если продать всё, нужной суммы не набрать. Маня с Глебом принялись обзванивать знакомых в Москве и Питере. Нашёлся нейрохирург в Москве. Посмотрел Теодорины эпикризы. Предложил приехать, месяца через полтора, когда закончатся его операционные гастроли по Европе. Операция в России обойдется в 15 000 евро.

Полтора месяца казалось бесконечно долго, лечащий врач, который наблюдал Теодорину шишку в Латвии, обрадовался, что решение проблемы нашлось. И посоветовал молиться. Янис, отправляясь на работу, оставлял Теодору на попечение Мани. Следовало удерживать её от хозяйственных подвигов. Следить чтобы подружка не ездила на велосипеде. Они днями так и сидели в саду и говорили обо всём.

Теодора рассказывала о своей семье, в которой она была младшим пятым ребенком. Жили на хуторе, у зажиточного деда, с приходом советов, отняли угодья. Но дом и огород остался. Отец завёл лошадь, на ней и ездили по округе. А бабушка по старинке, перед рождеством надевала гусям на лапки тёплые носки и пешком гнала стадо на рынок в Миетаву за 35 километров. Подруга считала, что бабушка с дедом и отец, все тяжелые времена, войны и революции пережили потому, что крепко держались за землю и жили по давно заведённому укладу. Советские времена дали высшее образование всем пятерым хуторским ребятишкам. Она сама, с Янисом познакомились в Минске, когда учились в Милицейской академии. Поженились уже на заре независимости. Латвия и Литва стали независимыми государствами. Теодора работала поближе к маме с отцом. Старики занимались внуком, а она досматривала самих стариков. Янис, сделал карьеру в латышской государственной прокуратуре. И по дороге к жене с сыном каждые выходные проходил таможенный досмотр. Латвия на границах, первым делом выстроила капитальные здания, где размещались пограничные и таможенные службы. Литва, капитальные рубежи, почему-то не обустраивала. Потом Теодора переехала с сыном в Ригу и целых пять лет жила с мужем по виду на жительство. Выучила язык, сдала положенные экзамены, но менять гражданство не стала. Работы по специальности для неё, иностранки, так и не нашлось. Одной зарплаты на троих было маловато, пришлось найти подработку. Да, Теодорочка убирала в квартирах двух еврейских семей.

— Дети, когда Латвия отделилась от Союза, мигом умотали в Америку. А родители остались. Годы шли, люди старели. И чтобы не возвращаться, дети искали родителям компаньонов. В одной семье я была приходящей уборщицей, а во второй стала просто роднёй. — Рассказывала Теодора.

— Многому я у Софьи Моисеевны научилась и как дом вести, и как в семье погоду строить. Дети подрастают и начинают жить так, как жили их родные. Мои жили на литовском хуторе, а Янис вырос на латышском. Теперь мы получили квартиру в Риге, в страну ворвался и всё перевернул капитализм. Семьям возвращали отнятые Советами дома и земли.  Мы с мужем тоже получили угодья. А что с ними делать? На земле работать надо. Да и новую жизнь надо было понять и принять.

И вот итог — капитализм живёт по своим законам и своим ценникам. Бедному латышу невозможно выкупить себе продолжение жизни по немецким расценкам. А медицинская система, выстроенная в Латвии по евросоюзовским лекалам, ничего предложить Теодоре с её шишкой в таком неудобном месте, не могла. Всякие МРТ, УЗИ анализы – пожалуйста. Электронная история болезни, в которую у неё в любой стране Европы есть доступ, – ради бога. А вот хирургов с высокой квалификацией нет.

Маня вспоминает то лето 8 лет назад и сравнивает то, что узнала о медицине уже в России. У нас сейчас тоже всю медицинскую информацию собираются вносить в единый блок на Госуслугах. Хуже с оборудованием. Латвию снабдили быстро, и денег за МРТ не спрашивали. Уколы, врать не буду, оплачивались, 15 евро за один.  Новое оборудование позволило Теодоре быстро пройти обследование и даже выявить вовремя угрозу… Полтора месяца тянулись и тянулись. Казалось они никогда не кончатся. Маня караулила подругу до тех пор, пока не настало время ехать в Москву.

Теодору провожали всем семейством. Сёстры плакали, дети уверяли что всё будет отлично. Янис просто держал жену за руку до самого отправления поезда.

В Москве пришлось побегать, – латышским анализам клиника не доверяла. Собственной полной базы не имела. Теодору записывали на обследование, Маня с утра забирала подругу и везла на другой конец города чтобы проверить состояние пищевода и желудка. На второй день, следовало проверить состояние скелета. Сядут в метро и удивляются – как так, клиника, которая готова провести такую сложную операцию не имеет аппаратуры для эндоскопического обследования пищевода и кишечника. Главное было не подцепить в метро вирус, не простудиться и не испортить перед операций анализ крови.

Дня, на который назначили операцию, ждали с надеждой и страхом. Между анализами сходили к Матроне, Теодора католичка, на тумбочку установила икону московской святой.

Маня ждала подругу в палате с персиками, пока она подписывала согласие на операцию. Вернулась Теодорочка с замороженым лицом, обняла Маню и давай рыдать. Потом рухнула перед Матроной на колени, сложила вместе ладошки и давай молится на своём литовском.

Перепуганная Маня стоит столбом. Что случилось у хирурга? Отказался оперировать?

О причине слёзного водопада она узнает через пол часа. Оказывается, хирург предупредил, – положительный результат не более 70%. По-разному может пойти – жизнь конечно сохранится, а вот способность говорить, улыбаться или строить глазки, под угрозой.

— А если онемеет одна сторона? От меня все будут шарахаться. – Подруга умоляюще смотрит на Маню и заламывает руки.

— Глупости какие! Во-первых, ничего не онемеет. А во-вторых тебя все любят и будут любить всегда!

Теодора девушка видная, высокая стройная. Одевается со вкусом. Манина свекровь, рожденная на Западной Украине, мигом окрестила подружку Паночкой. Страшно было даже предположить, что лицо подруги утратит подвижность. Главный риск был в том, чтобы, вырезая опухоль не повредить лицевой нерв и сонную артерию. На этот случай в операционной собрались четыре хирурга разных специализаций. Маня все четыре часа сидела в отделении, а потом ночь, маялась недалеко от двери в реанимацию. Её, как и Теодору тоже считали иностранкой. И нянечка с укором поглядывала на Маню, а потом сжалилась и предложила чаю:

— Вот вы какие, то русские для вас оккупантами были, а как приспичило, так к нам. Спасите!

Политического разговора не получилось. Маня объяснила, что она просто живёт в Латвии, но гражданство не брала, русская она, и родина у неё с мужем здесь. От осуждений нянечка мигом перешла к причитаниям. Дескать издеваются там над вами бедными. Домой надо возвращаться. Сколько Маня не объясняла, что живут они с Глебом в Прибалтике спокойно и свободно. Нянечка не поверила.

— Сейчас так, а потом всех вас в резервацию и отправят.

Давно это было, Теодора уже небось забыла эти дни, растит внучку. Маня вернулась в Россию, и теперь сама живёт в тревогах за свое здоровье. Подружка пока о её диагнозе ещё не знает. Зачем волновать? Приехать не сможет, а переживать начнёт. Рассказать обо всём подробно, Маня собирается после праздников, вот отметят Старый Новый год и напишет подруге подробное письмо. Теперь, когда всё более-менее стало ясно, в ближайшее время, жизни ничего не угрожает.  Маня сама успокоилась вот и напишет подруге обо всем, попросит помочь разрулить оставшиеся в Латвии дела и отправит послание на электронную почту.

Киселёв продолжал расхаживать по экрану, а Маня уже перенеслась в их латышскую жизнь, с приключениями радостями, путешествиями и трудностями.

Маня и там к врачам добровольно не ходила. Ну упала в дороге, руку потянула. Съездили в травму, сделали снимок. За 50 евро выяснили – перелома нет. И слава богу. Зато у Глеба со здоровьем сплошные засады. Собрались в баню, а у бедолаги приступ. У мужа хронический панкреатит, сидит согнулся. Маня звонит в скорую, – у Глеба полная медицинская страховка, но литовская. До границы с Литвой 22 километра, ехать полчаса. Но Маня боится, скорая без разговоров везёт бедолагу в клинику, сдаёт пациента на УЗИ. Маня оплачивает 65 евро за скорую, 25 за УЗИ и 15 за укол баралгина. Укол боль снял, упрямый муж потребовал везти его в баню.

— Болеть надо согласно страны страхования. – Виновато советует медсестра со шприцем.

Урок усвоили, и когда зимой в груди опять что-то прихватило, пришлось заводить пежо и везти хворого к границе. Как пересекли границу, на первой же заправке и вызвали Глебу скорую. Машина приехала мигом. Врачи с Глебом в своей машине, Маня трясётся от страха в Пежо.

Через 30 минут выясняется, никакого инфаркта у мужа нет, невралгия. Но всё равно благоверного везут в больницу, Маня следом. Ждёт три часа, пока любимому ставят укрепляющую капельницу. Глеб лежит дремлет, Маня мается в приёмном покое. Остановила медсестру спросить не найдется ли в больнице стакана воды. Вода нашлась, и Маню отвели в палату к мужу. Там теплее и волноваться меньше будет, когда благоверный на глазах. Выезжали из дому по темноте, в буран, а выпустили Глеба утром. Выходят они на белоснежную улицу. У Глеба румянец во всю щёку, шагает бодро, а бледная Маня плетется еле-еле. Муж не замечает, как она вымоталась за ночь. Нахваливает витаминную капельницу.

— Прямо как в раю! – Сияет Глеб.

Маня плетётся сзади и вспоминает старую притчу, «чтобы дерево коснулось ветвями рая, его корни должны достичь ада».

Капельница действительно чудесная – после неё, за всю зиму муж не чихнул ни разу. Маня попросила рецепт чудотворного коктейля, смоталась к своему семейному доктору.

— Вещь хорошая, укрепляющая. Вам не повредит. Но платно.

Лишних 70 евро у них не нашлось, укреплялась Маня настойкой ромашки и полыни. Сама собирала и сушила травы. Делилась ими и с Теодорой.

Как там подруга без её травяных сборов? Да и они тоже, тут перестали готовить компот с травками, вот и разладилось здоровье. Маня перемещается на кухню, наливает стакан сырой родниковой воды. Теперь для неё это и чай, и кофе, и компот. Закуривает, смотрит в окно на девственную снежную поляну и берёзы, утонувшие в сугробах. По телевизору уже Соловьёв. Но Маня не вникает в смысл его слов. Она думает о странном звонке подруги.

Маловероятно, что это розыгрыш подруги. Такие шутки Теодоре не свойственны, особенно сейчас, когда мировой разлад стал личной болью их обоих. Они с Глебом 12 лет назад, забросили первоапрельскую шутку. Позвонили приятелю и объявили, – война началась, город скоро бомбить будут. Они с Глебом уже в убежище, решили пока связь есть проверить, «Великий» успел или нет?

Рассчитаться за плохую шутку приятель примчался через час. Сначала спросонья бегал по парку Райниса тряс закрытые двери старого бомбоубежища. Потом увидел, как мамочка сыночка на трехколёсном велосипеде выгуливает и всё понял.

— За такие шутки надо морду бить! – Кипятился друг. Маня успокаивала его очередной порцией запеканки, а у Глеба немедленно образовались дела. Вернее, он скрывался у Теодоры с Янисом. Друзья тоже признали шуткой неудачной, но в укрытии шутнику не отказали.

Кто мог предположить, что в Воронеже от дронов будут гореть квартиры в многоэтажных домах? Что при пересечении границы в ЕС, ты должен письменно подтвердить, что Крым — это Украина. Иначе не впустят. А когда будешь возвращаться, то уже на российской стороне с тебя потребуют объяснений за такую непатриотическую позицию. В гости не съездишь. Вот и сидят они в своем гарнизоне. Всё понимают, а изменить не могут. Время решений для Мани с Глебом прошло. Теперь это удел их детей.

Что ж, всё правильно. Болячки у каждого свои. А тревоги общие.

Их власти знают, и своим ждунам, которые в Риге неправильные русские каналы смотрят, подкинули эдакую «дымовую шашку», прямо в середине передачи на новостной программе. А что, украинцы прямо с дронов, в Купянске свои флаги сбрасывают, помечают территорию да ролики снимают.

Глядишь, кто и ку́пится, как на спектакль в Буче. Или как Теодора в Риге решила, что Москва и Питер под ковровыми бомбардировками. Испугалась за подругу и давай звонить. Нервничать нельзя ни Мане, ни Теодоре, а новостные обстрелы так и метят в их иммунные системы. Может и хорошо, что ВА прикрыли? Меньше знаешь, – лучше спишь. На часах 2.30, а сна после такого звонка, ни в одном глазу.

Глава 14

Маня со своим ленивым днём и сигналом воздушной тревоги совсем забыла о задании внучке.

Та, не дождавшись бабулиного «Спасибо», через МАХ прислала вопрос. «Хватит или надо продолжить?».

Маня тряхнула своим Альцгеймером и всё вспомнила о пропаже Алинки, о срочном задании совершить поисковые интернет-операции внукам, и ринулась в ВА. Платформа заработала. Но Алинкины подружки ответом тётушку не удостоили. Зато Маня получила поздравление от хирурга из Балашихи. Марина Викторовна сердечно поздравляла с праздниками и желала здоровья. Попутно приглашала заехать показаться.

Было бы поближе, Маня заскочила и непременно продемонстрировала доктору результат её шва с мешочком под мышкой. Явно что-то не так скроила. Хотя всё равно спасибо Марине Викторовне за всё.

А потом поразмыслила и удивилась, – у хирурга в день как минимум 3 операции, два раза в неделю. Шесть на четыре получается 24 бедолаги прооперированных в месяц. Маню она резала в конце июня… Неужели всем ста пациенткам Мария Викторовна рассылала новогодние поздравления?

Связалась с соседками по палате. Оказывается, нет. У них и телефона доктора не записано, а у Мани связь по ВА. Может она осталась что ни будь должна? Вроде нет — конвертики с купюрами и бутылочки с виски и коньяком вручила как положено, до операции. И после, в обмен на выписной эпикриз.

Соседки по палате, от них ничего не скроешь, заметив у Мани подарочный мешочек принялись шикать и твердить – благодарить надо после, а не заранее. Но Маня почувствовала, что без аванса никак. Неделю бедолага пролежала в отделении, а доктор поговорил с ней только два раза. Первый в день госпитализации, похвалила что, вовремя Маня поймала свое новообразование. Так, что грудь останется, а беду она удалит методом резекции. Второй раз уже в пятницу, Маня сама поймала хирурга и поинтересовалась, когда ждать операцию.  Мария Викторовна пригласила Маню в ординаторскую, долго вчитывалась в бумаги истории болезни и выдала:

— Скорее всего во вторник удалим вашу грудь.

Маню аж в жар бросило.

— Как удалим, вы же говорили о резекции?

— Я ваш лечащий, и сама решаю, как оперировать! – Сказала, как отрезала доктор.

Маня вернулась в палату оплакивать свою титю. К утру успокоилась и поняла – грудь уцелеет если ещё раз, как следует поговорить с доктором. Сгоняла в ближайший Алкомаркет, выбрала самую дорогую бутылочку виски. Красочный пакет и конвертик под купюру. Еще пару шоколадок на закуску. А в понедельник с утра устроила на доктора засаду…

В четверг Маню прооперировали по первоначальному плану. Уже через три часа она вышла гулять, и вообще на удивление легко перенесла и наркоз, и операцию. В понедельник на выписку. Небольшие осложнения появились в выходные, грудь распухла так, что приходилось носить её в руке. Но дежурная медсестра успокоила – лимфа скопилась. В понедельник сделают перевязку и всё будет отлично. После перевязки Глеб забрал её домой и остальные два дня Маня наслаждалась свободой, радостью от того, что важное и сложное дело уже позади. А на третий, она по предписанию врача, направилась показаться к онкологу. Загрузилась подарками. А как иначе, именно Хан от души пнул Маню, и она сразу поняла, настал момент когда самым важным в её положении становится время. Сдавать положенные анализы и обследования надо со скоростью молнии. И нестись сломя голову на операцию. Обошлось без метастаз, и теперь Маня знала кого надо за это благодарить. Но Хан прошел мимо своей пациентки как мимо пустого места. Маня догадалась, что врач её не узнал и сунула голову в дверь

— Не приму! – Окрысился на неё спаситель.

— Но я после операции.

— А я перед. – отбрил надоеду врач, подошёл и сам плотно закрыл перед носом бедолаги дверь.

А Маня собиралась спросить, где и кто теперь будет откачивать лимфу. Грудь уже потяжелела и начала побаливать. В онкологическом отделении царила суета, медсёстры бегали по коридору с озабоченными лицами, Маня пыталась остановить хоть кого ни будь, не вышло. Села тихонечко у рецепшен, вдруг попадётся кто-нибудь вменяемый и сделает ей перевязку. Не повезло, пока она ждала чуда, время перевязок закончилось. А вообще, как посоветовала ей дежурная сестричка, идти Мане следует к хирургу в свою поликлинику.

Хирург ещё не вышел из отпуска, грудь наливалась и зрела, Маня температурила. А потом села в машину и поехала прямиком в Ступинскую больницу. Прихватила запасной конвертик, заготовила слезливую речь.

С проблемой в Ступинской больнице Мане пообещали помочь без всяких уговоров. Вот только время неудачное. У хирургов пересменка подождать надо минуточек 20. Дольше ждала, Маня смирно баюкает в углу свою грудь, ждёт. В приемном покое никого, но такое уж у неё цыганское счастье. Она уже слышит свою фамилию, вскакивает, а дверь перегораживает каталка. Рядом всклоченная девица с ошалелыми глазами и замотанной в полотенце рукой. Полотенце всё пропитано кровью, а молодой человек на каталке бледный как бумага.

— Ножевое. – Вздыхает дежурная медсестра. – Операция срочная, минимум на два часа.

Маня послушно ждёт, но через час тридцать очередная скорая привозит пациента с рваной раной на голове. И это уже приговор – сидеть больше Манюня не может. Её уже знобит, значит температура. Дома Маня сыпет в литровую банку три столовые ложки соли, заливает наполовину кипятком, размешивает, доливает холодной воды. Потом смачивает и отжимает почти досуха марлю, и засунув её в бюстгалтер, падает в кровать и мгновенно проваливается в сон. Двое суток солила бедолага свою боль. Воспаление утихомирилось, температура спала. В воскресенье она со второй попыткой едет в больницу. Хирург другой, но без лишних слов достает шприц и откачивает 45 кубиков лимфы.

— Надо откачивать через день, пока объем не уменьшится до 15 – 18-ти.

Доктор пытается отказаться от конверта, но Маня всё равно оставляет свою маленькую благодарность за такое большое облегчение.

Она к машине не идёт, а летит. Глеб смотрит на сияющую жену и радостно улыбается:

— Я теперь знаю, как чувствует себя не доенная корова. – Сообщает Маня.

Они едут домой, через день местный хирург выйдет из отпуска и всё будет хорошо.

К хирургу Маня шла подготовленной. Со своими шприцами, перевязочным бинтом и банкой самого дорогого кофе. О докторе она знала почти всё. Оказывается, Лёвушка лечил палец Але, ожог маме Глеба. Да и сам муж, два раза в неделю ездил к нему на перевязки.

— Жену привёл. – Глеб жмет руку Льву Моисеевичу улыбается.

— Жену значит доверяешь? – Маня снимает обувь, идет на кушетку, задергивает занавеску. Окно настежь, она раздевается и дрожит, пока Глеб излагает Лёве проблему.

Хирург мелкими шагами передвигается к Мане и озадачено разглядывает малиновую, налитую Манину грудь.

— Что они вас так рано выписали? После операции положено неделю каждый день делать перевязки и откачивать лимфу. – Ворчит Левушка, и смазав шов старается приладить к нему салфетку. Маня понимает, что доктор доить её даже не собирается и буквально кричит:

— Нет!

Лёвушка отпрыгивает в сторону.

— Больно?

— Я шприцы принесла большие, надо проколоть и откачать. – Маня протягивает Лёве всю упаковку. – Они специальные.

У Лёвы начинают дрожать руки и Маня понимает, доктор боится. Ей самой страшно уйти домой без этой процедуры.

— Дорогой мой, я без этого укола никуда не уйду. Очень болит.

Лёва мотает головой из стороны в сторону.

— Это легко. Вы же хирург, руки всё помнят. Ну хотя бы попробуйте.

Лёва вздыхает и распаковывает шприц. Через 15 минут, облегченная Маня, едва сдерживается чтобы не расцеловать Лёвушку.

— Завтра я опять к вам.

— Послезавтра. – Ворчит Лёва.

Маня несется в машину, там у неё так и лежит благодарность онкологу. Хватает коньяк и возвращается в кабинет. Лёва обессиленный сидит за столом:

— Это за героизм. – Маня ставит на стол подарочную сумочку с коньяком и исчезает.

Ещё две недели они встречались с Лёвушкой, как он сам говорил, «по-семейному». Лимфы с каждым днём становилось всё меньше, но грудь оставалась малиновой, а внизу образовалась шишка. И температура не спадала.

Вот тогда Маня добыла телефон Марины Викторовны, забила его в ВА, устроила своей сисе фотосессию и запросила у доктора платную консультацию. 3000 рублей.

Доктор откликнулась через пол часа. Маня подробно записала в каком месте следует сделать надрез, какое лекарство закачать для промывки полости. К Лёве она уже ехала со скальпелем, хлоридом натрия и специальной реабилитационной бутылочкой коньяка для Лёвы.

Местный хирург сделал всё как надо и проблему скопления лимфы Маня забыла.

А балашихинской докторице простила её угрозы, отчекрыжить грудь целиком и кривой шов.

Страшна неизвестность, а когда знаешь, что и как делать, всё в конечном итоге складывается хорошо.

Доктора тоже люди со своими страхами, радостями, ожиданиями и надеждами…

Маня ответила на поздравления Марины Викторовны словами благодарности и открыткой, на которой они с Глебом в образе Деда Мороза и Снегурочки. Подумала и приписала, мол муж тоже шлёт свой поклон и благодарность. Потом вспомнила, как долго ждала результатов гистологии, а когда через две недели они были готовы, МВ сообщила, что выслать никак нельзя. Приехать надо лично. Маня, со своей лимфой температурила и уговорила кого-то в лаборатории прижизненной патологоанатомической экспертизы, отправить ей на электронную почту. В то время Фаиночка ещё заканчивала курс лучевой, и Маня перекинув подружке 2000, попросила её занести букет и благодарственную открытку экспертам. Потом уже с результатом, конвертом и новой бутылкой коньяка, она попала на прием к Хану.

Онколог читал результат и буквально танцевал пятой точкой в своём кресле. Маня улыбалась, смотрела на Хана влюбленными глазами и буквально слышала его немую песню веселого кролика. И ещё удивлялась, она считала, что Хан — это прозвище, а оказалось фамилия.
Впрочем, Хан отказался от Мани, и она попала к другому, новенькому в отделении врачу, у которого она оказалась первой пациенткой. И подружилась с ним.

Вчера Маня смотрела у Соловьёва на Маргариту Симоньян. Пару месяцев назад она со слезами на глазах, в прямом эфире на всю страну объявила о таком же диагнозе как у Мани. На передаче Маргарита была с новой причёской. Она говорила, что мир сменил вывеску, а глупые люди пытаются прилепить к нему старую. Привычную и удобную для них. Вывеску срывает сквозняками от новых ветров и перемен. А они вместо того чтобы оценить ситуацию и занять решительно новую позицию для борьбы за интересы своей страны, поднимают старую вывеску и упорно лепят её обратно.

Симоньян талантливый журналист, написала роман. Похоронила любимого мужа. Маня надеется, что ей не пришлось в борьбе с раком наощупь проходить, для лечения, медицинские лабиринты.

В несчастьях мы обретаем силу, благодаря болезням узнаём цену здоровья, сталкиваясь со злом, начинаем ценить добро, благодаря нагрузкам, познаем истинную ценность отдыха. Это Маня на днях вычитала на сайте «Структура счастья».

Всё правильно, кроме одной малости – за себя надо бороться особенно там, где это касается здоровья.

Она ещё раз проверила сообщения на ВА. Несколько открыток, на них Маня повадилась отвечать улыбками. Может адресаты наконец поймут, что пересланные картинки её не интересуют. И если нет пары добрых слов от себя, то незачем слать чужие.

От Алинкиных друзей ответа нет. Маня перешла в «Одноклассники» и уже принялась рассылать свои поисковые запросы. Просить, если имеется в контактах, прислать номер телефона Алинкиного мужа и её свекрови.

Она набрала номер телефона районного домодедовского ЗАГСа, послушала длинные гудки и сообразила, пока она пересчитывала добрых Айболитов в своей истории, рабочий день закончился. А значит поиски придётся отложить до завтра. А может к Старому Новому году Алинка и сама найдется. Пришлёт поздравление, тут то Мане ей ответит. Да так, что мало не покажется.

Глава 15

Телевизор на кухне показывал Дмитрия Саймса с его «Большой игрой». Глеб, делал вид, что экс-американец рассказывает ему что-то новое и жутко интересное. Маня откровенно скучала. Начиная с утра, она имеет удовольствие смотреть как минимум четыре информационных ток-шоу. В 11.00 по первому каналу, сразу после слащавой медицины Меньшовой, стартует программа «Время покажет», где четыре-пять экспертов жалуются или восторгаются Трампом. Маня чистит картошку и смотрит, как студия ухохатывается над глупыми украинцами с их смертниками флаготыками. Всушникам вручается прапор и задание, в каком городе или поселке, который контролируют русские, воткнуть жёвтоблокидный и сделать героическое фото. Как правило флаготыки погибают, но если успевают сделать селфи, то Украина узнаёт очередного героя. Пусть без имени и фамилии, хотя бы в лицо. Страна воюет за вступление в НАТО опираясь на медийный имидж. В студии восторгаются нашими военными и гадают, что в ближайшее время ещё отчебучит Трамп.

Телевизионный день, с утра до вечера, настоящая эстафета аналитических программ в стиле ток-шоу. Только темы, как и эксперты повторяются с незначительными вариациями. Да и сюжеты студийные, ведущие используют одни и те же. К вечеру Маня знает информационное меню почти наизусть. Но Глеб добросовестно смотрит подряд всё новостное. Он курит, смотрит на экран, а Маня разглядывает макушку мужа. Волосы отросли и теперь рисунок их расположения напоминает знаки-спирали, которые на пшеничном поле лет восемь назад оставили инопланетяне, как выяснилось позже, сделали это трактористы шутники.

На рекламе Глеб резко поворачивается к Мане и ловит её заинтересованный взгляд на своей макушке.

— Что там?

— Инопланетяне высаживали у тебя на голове волосы. Я вот думаю, неужели у них есть корабли размером с муху. Чтобы подобраться к младенцу, высадить десант агрономов. Посеять в нужном порядке волосяные луковицы и удалиться?

Саймс уже вернулся в студию, но Глеб его игнорирует. Он пялится на жену, и Маня читает в его взгляде вопрос:

— Издевается или на фоне праздников крыша накренилась?

— Не веришь? Посмотри сам.

Маня хватает айфон, включает самый яркий верхний свет, и быстренько с разных ракурсов делает пять снимков.

Глеб озадаченно разглядывает собственную макушку и комментирует:

— Я что лысею?

— Действительно, как загадочные круги на полях.

Саймс начинает перечислять варианты присвоения Гренландии. Купит, аннексирует, или проведет референдум. Пока Мадуро с супругой ждут мартовского суда, Трамп нарезает круги вокруг снегов Гренландии. И отбрехивается от вчерашних союзников, угрозой русских и китайцев, которые якобы намерены присвоить этот огромный и богатый остров.

— Надо срочно постричься, пока никто не увидел. – Подводит итог муж и выключает телевизор.

— Вечером стричься и выносить мусор нельзя! – Парирует Маня. Ей не хочется после душа, уже переодетой в пижаму, начинать это волосатое дело.

— Почему? – Упирается муж.

— Темно, холодно и спать пора.

Глеб ещё не созрел для сна, а бодрствовать на кухне без новостей и Мани скучно:

— Что там с Алинкой, ответил кто-нибудь?

Маня отрицательно качает головой и включает телефон, чтобы проверить ВА, Телеграмм и «Одноклассников». Пусто. Зато в обед она отыскала криминальный канал и поразилась тому, как много старых и малых исчезли с 28 декабря по 7 января. Прямо какая-то новогодняя жатва. Дети, отправленные в тихие деревушки на каникулы к дедушкам и бабушкам, выходили погулять и не возвращались. Дочь сообщает родителям, что идет к ним, чтобы вместе встречать Новый год, и не приходит. Девушку находят через семь дней в пруду подо льдом. Оставалось пять минут ходьбы до дома родителей. Третьеклассники катались на санках во дворе, санки есть, ребятишки исчезли. Никакой мистики – через сутки ребят находят в канализационном колодце. Утонули. Похоже один упал, а второй пытался спасти друга.

Каждая такая новость, очередной укол в Манино сердце. Пропавшие дети и подростки ей незнакомы, но каждую трагедию она примеряет к своим родным внукам и пугается. Алинкино загадочное исчезновение переносит бедолагу на 30 лет назад, когда исчезла кузина. Тоже кстати перед Новым годом. Вот такие они праздники — люди ждут подарков, гостей, чудес. А судьба злодейка дожидается своего часа и открывает охоту.

— Я дозвонилась в один из ЗАГСов. По телефону таких сведений не дают. Надо привезти заявление и подтвердить родство.

— Это всё твоё разгильдяйство. Надо вовремя записывать номера телефонов всех знакомых. А дома выписывать их в специальный блокнот.

— Надо. – Соглашается Маня. После похорон, именно такие блокноты родителей, помогли отыскать десятки людей и дальних родственников, чтобы сообщить им печальную новость.

Маня и в клиниках не сподобилась записать номера соседок по палате. Свой если просили давала, а сама не просила. Теперь жалеет. На лучевой терапии, Маня несколько раз встречалась с дамой, лицо которой ей казалось знакомым. Если постричь, вылитая тётушка. Однажды она даже спросила:

— Вы не из Питера?

Женщина пожала плечами и грустно ответила:

— Может быть.

Но тут разговор прервала молодая женщина:

— Мама, тебе на облучение. Давай помогу дойти.

Маня тогда впала в прострацию, сидит у кабинета, а напротив призраки, её тетки, дожившей до 83-х лет, и кузины, которая 30 лет назад исчезла в канун Нового года. Маня смотрит на них и ждёт, когда рядом освободится место, чтобы присесть и пожаловаться на свой недуг. В этот день Маня как раз начала читать очередную книгу Сидни Шелдон «Исчезнувшие». Сюжет первой главы — старая богатая дама отмечает свое 90-летие. В имение прибыли 100 гостей. Виновница торжества сидит, и наблюдая за гостями, видит среди них призраков. Покойный муж, в галстуке бабочкой, улыбается ей и поднимает бокал. Он стоит рядом с правнуком, своей копией. Героиня Шелдон не пробивается к супругу через толпу. Она просто разговаривает с ним в мыслях. А Маня ждёт момента чтобы вклиниться на сиденье между призраками. И даже подготовила шесть вопросов для них. Пять для Кузины и один для тётушки. Потом услышала свою фамилию, и призраки мигом превратились в чужих и вполне себе живых людей. Курс лучевой терапии пройти вовремя Маня едва успела. В поликлинике, по настоятельной просьбе, Мане выдали направление в знаменитый онкоцентр в Калужской области. Записалась на консультацию онколога, тот направил к специалисту по лучевой. Глеб с трудом отыскав место на парковке, через час принялся разыскивать жену в коридорах поликлиники. Звонки упорно не проходили, так что искать жену пришлось визульно. Застал у кассы – Маня оплачивала оба визита к специалистам и анализ крови. А параллельно вчитывалась в длинный список. Чтобы попасть на курс лечения, ей следовало пройти такие же обследования, как и перед операцией. Только теперь к ним добавлялось просвечивание скелета, с хитрой радиоактивной подкраской костей, за 11000 рублей, и доставка «стёклышек» прижизненной патологоанатомии, которые так и хранились в Балашихинской лаборатории. Обнинская клиника чужим анализам не доверяет категорически, это значит, что надо выложить еще 9000 рублей. Входной билет на курс по ОМС, поднимался в цене с каждым шагом по коридорам поликлиники. Но Маня твёрдо решила, лечиться или здесь, или у себя в Питере. По семейному бюджету они основательно просели. Дешевле было бы поехать домой. Маня ссылалась не просто на дороговизну лечения в Обнинске, а непредсказуемость расходов. Но лечебную поездку в Питер Глеб категорически отверг:

— Не дороже денег! Все равно в кредит влезли.

Это был август, а теперь январь Нового года. Они раздали долги, по всем календарям встретили Новый год. Пожелав себе и всем друзьям здоровья. Болеть нынче по карману не всем. Да и для жизни, в условиях мирового стресса, помимо денег требуется выдержка и то же самое здоровье.

Сидят они с мужем анализируют новости из Ирана. Трамп сообщает протестующим, что помощь уже в пути, советует всем друзьям США покинуть мятежную страну сухопутным путем.

От Севы уже третью неделю ни слуху, ни духу. Интересно он на чьей стороне? Представить постояльца митингующим невозможно. Муж успокаивает, а жена нервничает. У неё, помимо человеческой тревоги, ещё и шкурные сомнения. А ну как не придёт оплата за аренду в нужный срок? У них в бюджете всё учтено и выверено. Придётся ехать в Питер, убирать Севины вещи и снова сдавать квартиру.

— Тебе бы только в Питер умотать. – Вздыхает благоверный.

Маня готова засыпать его аргументами, но спасает звонок. Анютка.

Внучка долго рассказывает, как по программе распознавания лиц искала в сети контакты Алины. Маня ничего не поняла, но потом ни с того ни сего выдала:

— Знаешь я в Обнинске в клинике столкнулась с женщиной, которая оказалась похожа на мою родную тётушку. У неё дочка 30 лет назад пропала, мама Алины.

Наверное, у Анютки было хорошее настроение, если она принялась обсуждать с бабулей дела давно минувших дней.

— У тебя нет её снимка?

— Не догадалась. А зачем тебе?

— Я бы омолодила лицо на 30 лет, и ты могла узнать, может это и есть мама Алины. Тело ведь так и не нашли. Она могла потерять память, подобрали хорошие люди… А если будет не похожа, ты перестанешь ломать себе голову.

Попрощались. Девочке 13 лет, папа программист посадил её за комп в полтора года. Сейчас в новомодных программах, девчонке равных нет. А что она будет делать если в один прекрасный день в России, как сегодня в Иране, отключат не только интернет, но и телефонную спутниковую связь?

Сама Маня, человек старой формации, а как её ломает от замершего ВА.

Потом вернулась к короткой встрече в Обнинске с незнакомой, но очень похожей на покойную тётушку, даме. По возрасту она вполне могла быть мамой Алины. Но рядом была дочь, такого же возраста. Действительно, и что затупила, сфоткала бы потихоньку эту парочку. Потом сравнила бы изображение со старыми семейными фотографиями. Дочери часто похожи на своих мамочек. Вон Анютка, вылитая Юлька, и волосы, и фигура, и улыбка. А вот Алина на свою мамочку не похожа совсем. Маня даже иногда злилась на племянницу, ей хотелось видеть в девочке черты своей любимой кузины.

Маня дома одна, можно со старыми снимками впасть в ностальгию. Глеб отправился на дачу счищать с теплицы снег, обед готов, новости во второй половине дня уже не новости. Маня достает конверт со старыми фотографиями. Прихватила из Питера, давно собирается разобрать. Надо разложить по альбомам и подписать, кто где, и чем знаменит в семье каждый персонаж. Но открыть архив так и не успела.

— Ты репортаж ООН смотрела? – Аля говорит через смех.

Маня тоже расплывается в улыбке:

— А ты давно политикой заитересовалась?

— Ни на минуточку, я его как комедийный фильм смотрела.

— И что там в честь Старого Нового Года все клоунами нарядились?

— Нет, в разговорном жанре украинский Мирошник работал.

Ну если рекомендует Аля, непоколебимая поклонница мелодрам, то надо отыскать и посмотреть. Нашла. Уважаемая организация обсуждала коварный удар Орешника по авиационному заводу в предместьях Львова. Кадров ущерба нет, скорее всего снимать нечего. Был завод с самолётами Ф16, прилетела болванка, ни завода, ни самолётов. Поляки возмущены – в 50 километрах от их восточной границы. Но Мане понравился украинский исполнитель. Во-первых, говорил по-русски, во-вторых, личность знаменитая. Будучи послом в Германии, назвал канцлера Шольца «Ливерной колбасой». Теперь зажигает в ООН, и там утверждает, что Орешник ракета старая, оборудована старыми узлами ещё с лампами от телевизора. Технология времён, когда Гагарин в космос полетел. Разработали Орешник на Украине, а русские украли и присвоили. Маня слушает и не может удержаться от реплик:

— Если прошлый век, что тогда всполошились?

— Вместо чипов, старые телевизионные лампы, и летит на 7000 километров. За такое, разработчикам надо Нобелевскую премию дать. Скорость с которой летит Орешник, неуязвимость, ни одна ПВО не в состоянии перехватить. А мощь? Бах и целого завода как не бывало.

По-моему, украинцы заигрались. Одно дело, когда морочат голову европейским политикам, наврут им в тишине кабинетов с три короба. А те наивные, отстёгивают очередной миллиард. Другое, когда официальный представитель врёт на весь мир в ООН и не краснеет.

Дослушать Маня не успела, с дачи с причитаниями вернулся Глеб. Стоит в дверях как снеговик, на брюках намерзшие ледышки. В руках лопата.

— Снега на теплице не меньше метра. Столько же на земле. – Жалуется бедолага. Маня хватает веник обметает страдальца. Брюки с сосульками тащит оттаивать в ванную. Накрывает на стол. Глеб слегка отогревшись включает видеофиксацию зимней дачи. Мир гадает, устоит ли правительство в Иране. Маня о своем – Сева там без связи, можно сказать выкинутый обстоятельствами на свою родину. Приехал и на тебе, по всей стране митингуют, жгут мечети и машины. Дома своя катастрофа – снежная. Ужинают.

Глава 16

—  Доходов минимум, а цены растут и растут. Остаётся одно, собирать манатки и домой в Россию.

Дядя Фаиночки 20 лет живёт в Канаде. Дача у Ниагарского водопада, покупали обалдев от красоты и дешевизны электричества, именно в этом районе. У цирковых, семьи большие. И дети в них не главное – выросли, отучились и выпорхнули из гнезда. Двоюродный Фаиночкин братец в прошлом году переселился в Россию. Вот оно преимущество двойного гражданства. С оформлением невестки были проблемы, но справились. А вот дядя застрял и на рекомендации родни, «хватать манатки», выдвигает десятки аргументов против. Главные из них цирковая стая пуделей и голубей. Их то куда? Это не реквизит, а члены цирковой семьи. По таможенным правилам через границу с человеком может пройти только одна собака. А их 12-ть!

Канадский дядя смотрит ролики, как его сын катается на коньках почти рядом с Кремлём. И шалеет от того, что вечером можно спокойно гулять по городу. С наплывом беженцев и мигрантов, у себя в Канаде это просто недопустимо, даже в окружении 12 собак.

Маня слушает подругу и вспоминает о своём. Они тоже за 15 лет жизни в Европе и мысли не допускали о возвращении в Россию. Всё налажено, – бизнес, канал по автообзорам, дает 1000 евро в месяц. Городская квартира с камином, хутор с садом, вон на стене картина, на заднем плане их «бунгало» и туи перед входом. Кругом море цветов, виноград с гроздьями на стойках, как ширма в саду, отделяющая плантацию клубники от ровненького сочного газона. На балконе второго этажа петуньи опускают свои цветущие веточки вниз. Персональный рай. Картина сделана из обычной фотографии, таких снимков сада не меньше пяти тысяч, в разные сезоны и времена. Когда Маня затосковала по саду, Глеб отправился в мастерскую и заказал картину. Втиснули в старую рамку, повесили напротив кровати. Теперь они редко замирают перед полотном. Время унесло боль и оставило констатацию, – да было и уютно, и радостно. Райский сад вокруг, в свое время стал привычкой, но пришлось оторваться со ошмётками души от него. Теперь здесь тоже сад, квартира без камина и спокойная размеренная жизнь.

А как они упирались, когда ещё живы были родители, и через день да каждый день уговаривали отшельников вернуться домой.

— Вам всё равно не дадут там жить спокойно. Приезжайте пока не поздно домой.

А упрямые Маня с Глебом твердили:

— Наш дом здесь!

Оказалось, как оказалось… Был уже у них любимый дом в Малаховке, из которого клялись никуда и никогда. Пожар уничтожил гнездо ровно через полгода после отъезда. Знакомые в Голландии прознав о беде заявили:

— Это судьба говорит вам, что приехали навсегда. Стоимость Малаховского участка была сопоставима с двухэтажным домиком на берегу канала в городе Снек, и муж с женой тогда даже осмотрели строение. И поразились, в цену 160 000 евро, входит причал для катера и машиноместо, напротив парадной. Так далеко уезжать от границы с Россией они не планировали, но мечтали о старинном домике целый месяц. Потом приобрели недвижимость в Елгаве. Там новые кварталы напоминали район Купчино, все говорили на русском. Им досталась квартира в доме, построенном ещё до революции. Лестница с балясинами, центр города. И цена в сто раз меньше голландского пряничного домика. Теперь ищут покупателя на латышские апартаменты и радуются, что вернулись домой, хоть и в печальных обстоятельствах, но вовремя.

Время настало такое, в мире нет ничего постоянного, международное право и то не выдержало. А что уж говорить о правах не граждан за рубежом. Они и дома то живут с оглядкой. О родном отечестве разумнее помолчать. А яркий пример, Украина. Ещё до эвакуации Мани с Глебом в Европу, там шумели разные митинги. Дама с косой в оранжевом шарфике призывала к борьбе за свободу. Какой это был год? Кажется, 2004-й. Сегодня, та же дама, которую зловредные аналитики называют Калачом с ушами, призывает грамодян к борьбе за суверенитет.

На Украине народ не посмеет спросить:

— Чей суверенитет имеет в виду не стареющий политик?

Если личный политико-олигархический, то у них с наворованным багажом и запасными аэродромами всё в порядке. А граждан больше интересует личный или семейный. Чтобы в доме свет и отопление, за сыновьями и мужьями не гонялись по улице людоловы.

Личный суверенитет понятие для человека главное, а для правителей условное…

— Сидят они у Ниагарского водопада, ругают индусов со своими цирковыми номерами. Понаехали, сбили цены и ввергли именитых циркачей Кантимировых чуть ли не в нищету. Кто их только пустил?

Фаиночка реально в гневе. Маня молча начинает загибать пальцы. Династия Кантимировых велика, и в Австрии есть, и в Казанском цирке. Кочевали по миру лихие наездники со своими лошадями, женились на цирковых, расширяли ассортимент номеров с пуделями, собаками. Маня сама, и в детстве, и позже с племянниками ходила не раз в цирк и замирала от яркого стремительного зрелища. Похоже и для Кантимировых настала пора возвращаться домой. Тому дяде, у Ниагарского водопада, уже под 80-т, есть риск не потянуть коммерческую медицину. Ещё один существенный аргумент. У каждого свой.

Маня смотрит на часы, с Фаей болтают сорок минут. МАХ уже дважды прерывал их причитания. Скоро вернётся с дежурства Глеб. Маня ещё не знает каким маршрутом он может перемещаться. Когда фольксваген был на ходу, она легко рассчитывала время, и готовила завтрак строго к 8.15. В 8.00 сдает пост, машина уже под парами, прыгнул и дома. Сейчас Глеб подобрал целых четыре альтернативных варианта. Однажды в пять утра даже пошёл пешком на электричку. По дороге два с половиной километра ещё ничего, только скользко. А вот по улицам в деревне Сотниково, оставшиеся полтора, двигался, утопая по колено в снегу. А потом по прибытию, переползал под поездом железнодорожный путь. Прибыл на место раньше, и хорошо.  20 минут оттаивал, отчищался и матерился. Маня считает, что одного такого испытания мужу маловато. Он сел на телефон, отыскал три контакта местных электриков. И даже одному позвонил. А на следующую смену его отвёз одноклассник, а потом и забрал. Электрик предложил притащить фольксваген в теплый гараж, но Глеб перенёс ремонтные работы. Если и сегодня муж будет ползти по-пластунски, чтобы попасть на электричку, он наконец оттащит машину по указанному спецом адресу.

Маня слушает подругу, теперь уже по медицинской тематике. Фая сообщает о чудо витаминных капельницах.

— Хочу! – вскидывается Маня. Узнай состав.

И тут на кухне появляется Глеб. Ему опять повезло – автобус отправился на плановый техосмотр и довез безлошадного до дому.

— Прямо к парадной?

— Нет не к подъезду. Высадил у дырки.

— У дырки? – вклинивается в разговор Фаиночка.

— Испокон веков есть у нас секретный вход. Люди прямо туда заказывают такси – дешевле. – Начинает рассказ Глеб.

Историю секретного входа на секретный объект Маня знает в деталях. А насчёт «испокон веков», Глеб загнул. Гарнизон официально организован в 1953м году. А в войну здесь был просто аэродром, с которого взлетал, служивший тут сын Сталина. Его долго называли Сталинским, а потом Хрущёв осудил культ личности и гарнизон теперь называли придворным, близость к Москве и постоянные гости из Генштаба. Номер проходил только в документах. Секретный объект. Служивые, чтобы пригласить гостей, должны были сначала получить разрешение, а потом оформить на них разовый пропуск. Но такой уж мы народ русские, на КПП строго проверяют документы, а через лаз в колючей проволоке в магазин за дефицитом на секретную территорию проникают жители соседних посёлков.

У Военторга возможностей куда больше Потребкооперации. Потом колючую проволоку сменили на сплошной бетонный забор. И недели не прошло, как на том же месте появилась не зарастающая дыра. С точки зрения военной дисциплины – безобразие, с позиции гражданских: «А что такого? Мы же не за секретными документами, а просто в магазин…». Сегодня КПП упразднили – проезжай не хочу, но дырка служит пешим посетителям, не как альтернативный, а как основной вариант маршрута.

Подруга слушает Глеба, смеётся. Маня вполуха принимает звуки и размышляет над тем, сколько ещё дырок в хозяйстве отечества, через которые просачиваются ходоки с капиталами и секретами. Вон Америка иск России выкатила, требует погасить долги по царским векселям. Сумма соответствует той, которую Набиулина вложила «на всякий случай» в мифические международные резервы, — 220 миллиардов. Да, Советы кинули в свое время мировой капитал. Национализировали всё подчистую. У Маниных прадедов особняк на Невском проспекте и имение, на территории которого теперь стоит целый квартал многоэтажек. Она потребовать возврата не может. Есть в отечестве дырки с односторонним вытеканием. Скажете, какие у Мани могут быть претензии к правительству в целом, и к Набиулиной в частности? Представьте, могут! 15 лет она жила за границей и услугами обязательного медицинского страхования не пользовалась. Государство исправно перечисляло в страховую компанию средства. По идее они должны были копиться и сейчас, когда они бедолаге нужны как воздух, отыскать следы не потраченных средств не получается:

— Болеть надо так, чтобы вписываться в личный годовой бюджет. – Посоветовала ей консультант по страховкам. Та же витаминная общеукрепляющая капельница, обойдется Мане как минимум в половину пенсии. Можно конечно сэкономить и не укрепляться, но лучше прокапать. На всякий случай.

Маня ещё раз напоминает Фаиночке про рецепт капельницы и накрывает на стол. Завтракать семья будет овсяной кашей. Приходится подъедать запасы – в магазин без машины добраться можно и пешком, и на автобусе. А вот обратно, с учетом ограничения веса, для переноски по 2,5 килограмма на каждого, и думать не́чего.

— Мальчик поест полезную и вкусную овсяночку, а потом позвонит электрику. Тот согласится вылечить фольксваген, и тогда мальчик сядет в машину, возьмет с собой Маню, и по-е-е-едут они недалеко. Зато купят там парную курочку, свеколочку, рыбку и кучу вкусных и полезных продуктов. – Причитает Маня. Глеб молчит.

Маня тоже замолкает. Она подписалась на канал «Анатомический театр», и теперь периодически пугается всякого. То невидимых тромбов, которые прорываются с боями к сердцу, чтобы перекрыть кровоток. То бурления в животе, которое может так разгуляться, что образует страшную грыжу.

Родственники подарили бабушке на юбилей медицинскую энциклопедию, бабуля первую неделю зачитывалась ею до обморока. А обнаружив у себя в организме 33-ю неисправность, сбегала к врачу. Знакомый доктор назначил всё, что положено.

— С чего вы решили, что у вас почечная недостаточность?

— Ну тянет в спине, еле с рынка дошла. Готова бросить сумки и лечь прямо на тротуар.

— А что купили? – Бабуля не заметила провокационности вопроса. И принялась перечислять. Эскулап слушал и загибал пальцы. На говяжьей вырезке прервал болезную.

— Если я буду тащить в руках 11 килограммов, тоже спину потянет.

Мало-помалу всё выяснилось, – бабуля увлеклась медицинским самообразованием, а это опасно для психического здоровья.

— Хорошо, что просто читаете, а не лечитесь самостоятельно!

Подвел итог встречи доктор, прописал бабуле сухую валерьянку и рекомендовал убрать опасный трёхтомник на самую верхнюю полку. Библиотека дома была большой, дядя Юра соорудил из досок стеллажи для книг. Верхняя располагалась на высоте трёх метров. Потолки то 3.70. Туда и пристраивала Маня Медицинскую энциклопедию, забравшись на верхнюю ступеньку стремянки. Бабуля стояла внизу для страховки и причитала:

— Только осторожней, свалишься.

— И тебе самой придется лезть обратно, чтобы прочесть, что же дорогая внученька сломала.

И вот теперь сама читает всё подряд по медицине, пугается, потом обещает больше на такие каналы ни ногой. Но сложно – отзывчивые ребята через рекламу подсовывают ей всё подряд по онкологии, иммунитету и пищеварению. Но есть и полезное, – она узнала, что в горле у человека есть специальный клапан, который перекрывает дыхательные пути в момент еды. С детства Манюня знает поговорку: «Когда я ем, я глух и нем». И воспринимала её, как уловку бабули, чтобы заставить болтушку хоть немного помолчать. Оказывается, вон оно как.

Хотя-я, результат самолечения Маня имела несчастье наблюдать на соседней койке в палате. Вошла и увидела соседку с отёкшим лицом. Под глазами мешки, щёки свисают, лицо синяк. Ни дать, ни взять, — алкоголичка.

Маня быстро отвела взгляд, положила вещи и ушла подумать. Решила, как вести себя с алкоголичкой. Потом спохватилась, думать без сигареты не получится. Она вернулась в палату, прихватила пачку, порылась в сумочке отыскивая зажигалку.

— Курить собралась? Я с тобой.

Алкоголичка поднялась, ходила она медленно, опираясь на палку. Маня вздохнула, но делать нечего…

О своей беде Ида рассказала в этот же перекур. Алкоголь она вообще не потребляет. Опухоль обнаружили год назад, к операции готовилась семь месяцев. То анализы плохие, то давление. Узнала, что всем поголовно онкобольным назначают анастразол.

— Лишним не будет! – Решила Ида, и закупилась страховочным лекарством. Только вместо одной таблетки в день принялась глотать по три раза в день. И так почти год. А потом всё посыпалось, и почки, и сердце, и суставы, лицо опухло и посинело. Дошло до того, что нарколог месяц назад не разрешил её оперировать. Пришлось заново проходить амбулаторные обследования. Теперь всё позади. Опухоль убрали, и выяснилось, что никакой это был не рак. Хорошо конечно, только как теперь от последствий противоракового лекарства избавиться.

— Сама пугаюсь, когда в зеркало смотрюсь. – Печалится Ида.

— Нормально всё. – Безбожно врёт Маня и советует болезной солевые маски на лицо.

— На мозги бы твою чудодейственную маску год назад. – Парирует Ида. Они смеются и наблюдают как к их скамейке на всех парах несется фигура в белом. Полы халата развиваются от скорости.

— Случилось что-то? – гадают товарки. И не ошибаются.

Глава 17

Курить конечно вредно, особенно рядом с теми, кто сам когда-то курил и умудрился бросить. Если такой экземпляр приближается к вам, мало просто спрятать сигарету или гасить её. Разумнее всего спасаться бегством.

Маня стояла на морозе минус 22, чувствовала, как немеют в перчатках кончики пальцев, но сигарету из рук не выпускала. Они только что вернулись из гостей, и тут новость. Молодая пара на лексусе ждала их с Глебом целый час. Интересовалась у всех подряд куда могли подеваться Маня и Глеб. А потом хлопнули дверцами и укатили.

— Алинка! – Решила Маня и принялась уточнять рост, вес, цвет глаз и волос. Бесполезно:

— Укутанные до бровей, разве опознаешь. Тогда Манюня вытащила телефон, отыскала свадебные снимки и принялась демонстрировать соседям.

— Дочка что ли твоя?

Маня вздохнула, дочь и племянница не частые гостьи в их тьму таракани. Поняла, что всё бесполезно, достала сигарету и прикурила. Тут и услышала:

— Курить вредно!

— Это еще вопрос! – Она машинально отбила мяч. И почему-то на морозе вспомнила лето.

В парке, вокруг Балашихинской онкологической клиники, на каждом углу и в любом закуточке развешены таблички. На белом фоне красный круг, в нем сигарета, перечеркнутая крест-накрест двумя жирными красными мазками. При этом, рядом с каждой скамейкой, в старом больничном саду имеется мусорная тумба. Оно и правильно, народ здесь лечится разный. Табличками его не напугаешь. Да Маня и сама однажды делала замечание курильщикам, рядом с больничной детской площадкой. Сама она шагала в направлении нелегального курительного закутка и заявила мужикам что, если они за ней последуют, то увидят где можно покурить. Мужики переглянулись, пожали плечами и прямо с сигаретами двинулись за ней вслед. Они о чем-то шептались и посмеивались. Маня не слышала, но сначала у неё запылали щёки, а потом покраснела спина. Она шла и ругала себя за это опрометчивое приглашение. Люди разные бывают, а вдруг они спрячутся за контейнер, и эти двое возьмут и нападут на беднягу. Остается надеяться, что там кто ни будь уже сидит с сигаретой и всё обойдется. Так и получилось, народу за контейнером было как в трамвае, все как один курили и весело переговаривались.

Ида в этот закуток ходила неохотно, предпочитала покидать территорию клиники через центральные ворота, у которых слева была оборудована курилка для болезных. Эдакая сцена с навесом и лавочками. Болезные в халатах и тапочках, с мешочками, которые свисали сбоку, или повязками на разных частях тела, чтобы сделать первую затяжку должны были совершить подвиг. Здоровому человеку со средней скоростью 5 километров в час требовалось 10 минут чтобы просто добраться сюда. Ослабленный послеоперационный, искал сопровождающего и тащился до курительного пятачка все 20-ть. Курительный плацдарм был развёрнут к улице и все, кто проходил мимо или проезжал, имели удовольствие наблюдать этот паноптикум. Некомфортно, а что делать? Хуже, когда дождь или на ночь закрыты ворота, а тебе без сигареты нипочём не уснуть.

Да, привычка вредная, и правильно на пачках сигарет пишут какие болезни таятся в каждой сигарете. Но привычка уже давно, не просто прижилась, а встроилась в жизнедеятельную систему организма неразумного курильщика. Он без этой сигареты того и гляди впадет в беспокойство.

Словом, Маня обзавелась электронной сигаретой и порой делала несколько затяжек высунувшись в окно, благо её кровать стояла рядом. Это было запредельным нарушением по всем показателям. Электронные сигареты, если глубоко затянуться, перекрывали дыхание и бедолага начинала кашлять так, что того и гляди разойдется шов. Вторая опасность могла в любой момент вывернуть из-за угла, засечь Маню и устроить разборки. Лишний раз встречаться с завхозом клиники, даже на расстоянии, себе дороже. Он приметил с сигаретами Маню и Глеба прямо в день госпитализации. Муж оттащил в палату её пожитки, а потом вместе спустились вниз попрощаться. Усмотрели под ёлкой окурки решили – значит здесь все и курят. Только сделали по первой затяжке, как рядом возник мужичок в наглаженной рубашке с короткими рукавами. Он прожигал парочку взглядом, а сам пятился по ступенькам к двери.

— Вы это видели? – Палец уткнулся в плакат, а взгляд буравил курильщиков.

— Мы в стороне, — Маня тоже вытянула указательный палец и указала им на площадку с окурками вокруг ёлки. – Видите мы не первые здесь курим.

— А можете стать последними! – Отбрил мужик.

— Неужели пристрелит? – Мелькнуло в голове у Мани. И не мудрено вид у мужика был свирепый… Обошлось.

– Вот составлю акт, и выкинут вас из больницы без всякой операции!

Маня с Глебом загасили сигареты. Остатки засунули в пачку. Извинились и направились к выходу. Скоро Маня поняла, что все её передвижения по больничному парку, под особым наблюдением. На пути к ржавому курительному контейнеру камер не было, но стоило ей направиться на процедуры в любой корпус как спину прожигал взгляд кого-то невидимого. Даже на пути к курилке она чувствовала себя неуютно. Электронная сигарета хоть и не соответствовала установленному ритуалу курения, но стала временным спасением. Ида тоже попросила купить ей такую же радость. И в очередной раз объявила:

– Идти далеко, покурим на лавочке свои электронки.

Маня спорить не стала, сама она легко добежала бы хоть до контейнера, хоть за ворота. Но Ида другое дело – с палочкой ходить тяжело.

Сидят, Ида вспоминает радужные времена своего бизнеса:

— Сначала торговали Гжелью. Прямо со столов, потом устроили крытую палатку. А после и вовсе открыли лавку, прямо на Тверской. Машина новая, квартиру купили. Родительский дом перестроили. Казалось вот она жизнь. Я как раз витаминные уколы сделала, помолодела. Собиралась в Дубай смотаться. И тут началось. Оказалось, муж проигрался в карты и долг надо возвращать уже завтра. Бандиты явились прямо в магазин с битами, а один продемонстрировал настоящий пистолет. Ясно стало с этими шутки плохи. Я ребенка под мышку и к родителям. Муж остался в городе решать проблему. Магазин оформлен на него, переписал его на бандюков. А те говорят:

— Мало. Вот отдашь квартиру и в расчёте. Звонит, – квартира то моя. В общем послала я благоверного. Мол ты разрешения на покер не спрашивал. А теперь выкручивайся как хочешь сам.

Это был его последний звонок. А потом стали выходить на связь чужие, грозились убить и меня и ребенка. Мы так и остались с сыном в родительском доме, только через год я решилась поехать на квартиру за вещами. Застала там полный разгром. Думаю, опухоль тогда на нервной почве и образовалась…

Ида рассказывает и демонстрирует Мане свои фотографии. Ещё полтора года назад она была высокой стройной блондинкой с гладкими, до пояса чёрными волосами. Без всяких отёков и синяков.

Маня всматривается в экран, а Ида замолкает и спешно запихивает в сумку свою электронную сигарету. У Мани, преступный аппаратик зажат в кулаке. Она замечает испуг в глазах приятельницы, поворачивает голову и видит, как по дорожке к ним бежит завхоз, полы халата как паруса развиваются по сторонам. Поздно, бегством не спастись.

Запыхавшийся завхоз тормозит перед ними и начинает надсадно кашлять. Маня затевает игру, крутит головой по сторонам потом хлопает ресницами и спрашивает:

— Что-то случилось?

Она уже успела опустить в карман шортов свой вейп. И рассудила так – обыскивать их никто не будет, окурков рядом нет, дымом не пахнет.

— Вы курили в не положенном месте!

— Не может быть! – Наглеет Маня.

— Ещё как может, я записал вас на камеру!

— И что там на камере?

— Вы и дым. Видно хорошо, не сомневайтесь. Подносите кулачек к губам, а потом пускаете дым.

— Значит на ваших камерах запечатлены две огнедышащие ведьмы и вы почему-то решили, что это мы?

— Всё, я знаю в каком вы отделении лежите, составляю акт пусть штрафуют и немедленно выписывают.

— Не получиться! – Борзеет Маня. – На ваш акт я напишу жалобу, мол преследует вторую неделю и домогается. Делает тайно селфи и пугает. И в свидетелях у меня будет вся палата и все курильщики этой клиники. Правильно я говорю, Ида?

Приятельница согласно кивает. Завхоз разворачивается и уходит.

Летние воспоминания на морозе не помогли, бедолага отметила, что морозом прихватило уже и большие пальцы ног. Мимо идут люди, снег под ногами хрустит, солнце отражается от белоснежного покрова и играет лучами. Красота! Но холодная. Лучше наслаждаться этой прелестью из окна кухни. С той стороны никто не ходит. И ничего, про визитёров всё равно люди не знают – кто приезжал, зачем? И главное, никого не попросили хоть что ни будь передать Мане с Глебом на словах. Не удосужились даже записку оставить. Очень похоже на Алинку. Но эта так просто не сдалась бы. Или дождалась тётку или вытрясла из соседей максимум информации.

Хотя, кто знает, что с бедняжкой произошло, когда Маня услышала последние слова племянницы «Шмяк и Ой». Шмяк мог прийтись по голове и обернуться сотрясением. С ним надо в больницу. Судя, по крайнему сообщению, туда они и отправились. Аппарат Елизарова в подворотнях не ставят.

А может оба пострадали, у зятя аппарат на ноге, у племянницы потеря памяти. Доктор попался коварный, всадил каждому по уколу взял ключи от машины, документы, и был таков. А бедная парочка так и осталась овощами в приемном покое. Нет скорее в больнице. Морги Маня обзвонила добросовестно, а в больницах искала концы по девичьей Алинкиной фамилии. Могла уже и сменить. На работе её точно нет, на звонки отвечает автоответчик, мол запишитесь на удобное вам время. Записаться Маня не додумалась, может тогда кто ни будь живой ей и перезвонил бы.

Дом как капкан, сто́ит сунуть ноги в тапочки, как попадаешь в круговерть устоявшихся привычек. Маня бросила взгляд на часы – 11.00. Суббота передача «Еврозона», она старается её не пропускать. Смешно слушать русскую речь с неправильными ударениями. Но автор за неё перелопатил все немецкие издания и выдает суррогат новостей со своей интерпретацией. С автором она знакома лично. Он пытался устроится в газету, в которой Манюня редакторствовала. Потом встретились на «Эхо», где два русских переселенца журналиста вели блоги. Когда на её публикации просто поменяли фамилию, Маня без сожаления бросила это сотрудничество. Хотя в Латвию несколько раз ей звонили из редакции с сомнительными предложениями. Коллега продержался на правах блогера подольше. Зато теперь стал звездой современной отечественной аналитики. Как говорится на безрыбье… Но слушать всё равно интересно, ведь ей на федеральном радио предлагают мнение обычного постсоветского человека. Способного прочесть массу изданий на немецком и объединить полученную информацию в стройную конструкцию рассуждений на злобу дня. Отсебятину Маня пропускает мимо ушей. А пока коллега разглагольствует, спокойно занимается кухонными делами. Вот сегодня, например, чистит горбушу.

— Где моя тёплая куртка? – Вместо «Еврозоны» Маня несётся в гостиную и застает там мужа, который успел распотрошить свой шкаф.

Отодвинув благоверного, она добывает из шкафа две зимние экипировки с капюшонами.

— Не эти! Синяя с мехом! – Капризничает Глеб.

— Папина что ли? Так она второй год в гараже моль вымораживает. На ней мех голами руками отрывается. Выбросить ты не разрешил.

— Я ищу лётную, а не штурманскую, она новая. – Сердится Глеб. Маня отмечает что, муж вошёл в раж, пожимает плечами и ретируясь на кухню, гадает. Откуда у них может появиться новая лётная куртка, если в семье 25 лет никто не летает?

Она возвращается к Сергиенко с горбушей, но сосредоточится на новостях теперь не получается. Информационщиков изумляют призывы некоторых политиков начать диалог с Москвой. Макрон даже тёмные очки одел, небось стыдно смотреть в глаза французам и журналистам. Мерц, намедни тоже повторил идею Мелони о намерении поговорить с Москвой. Ро-обко так заявил. Понятно, одному ехать в Москву страшновато. У европейцев принято делать набеги стаей. Коллективно летают к Трампу, коллективно нападают на банки, чтобы грабануть в них русские активы. Урсулка помалкивает, она чаще всех расцеловывала Зелю и громче всех кричала о грабеже. Каллос тоже ушла в подполье, объявила, что на фоне сложившейся ситуации, самое разумное уйти в запой. Бороться со стрессом дело сугубо индивидуальное, советской пионерке и комсомолке, по сердцу именно такой способ.

Трамп продолжает бесноваться, теперь одновременно грозит Ирану и Гренландии. Гренландцам не страшно, они в любом случае выигрывают. Останется снежный остров у Дании, можно грозить самоопределением и получать дополнительные субсидии, станут очередным американским штатом, тоже не бесплатно. Ставки за согласие, малочисленное население уже изучило. Начинали америкосы с 10000 евро, теперь вроде прибавили еще пару нолей. Могли бы и больше. А что, у них с валютой, как у Попандополо в известном фильме «Свадьба в Малиновке» — бери не жалко, я себе ещё нарисую. Маня промывает рыбу и смеётся своему сравнению комического Попандополо с американской Резервной системой. Кстати, там тоже назревают неприятности.

Глеб, уже в куртке, вваливается на кухню.

— Нашёл.

Маня во все глаза разглядывает новенькую с иголочки экипировку с мутоновым воротником и синим верхом. Этой одёжки она ещё не видела.

— Тоже папина. Получил перед выходом на пенсию, так и висела вместе с мундиром. – Поясняет Глеб.

— Тяжёлая и неудобная небось?

— Отличная! – Радостно улыбается Глеб. – Пойду, что ли мусор выброшу.

Маня понимает, муж банально хочет покрасоваться. Где ещё так оценят лётную куртку, как ни в авиационном гарнизоне? Хоть и заброшенном, но часть населения ещё помнит времена, когда не могли уснуть, если наверху не слышен стрекот вертолётов.

Глава 18

Человек смертен. Каждый. Тут без вопросов. Детали в том, кому какой конец уготован. Это из общей истории хомосапиенс. Но для отдельных персон общая история понятие абстрактное. Эмоциональные и ранимые стараются зажмуриться, и даже не поворачивать голову в ту сторону, куда неумолимо катится их бренная жизнь. Есть и другие, которые ломятся навстречу судьбе с открытым забралом.

В детстве Маня считала, что всё самое главное впереди. Вот она пойдет в школу и там найдется пара десятков друзей, с которыми можно играть. Друзья будут приходить в гости, прятаться в старом буфете и строгая бабушка поймет, что если человек, пусть и маленький, помещается на нижней полке, то неважно что его платьице испачкалось в пыли. Потом горизонт радужного будущего замаячил после аттестата, а вот в университете всё поменяется. Друзей и кавалеров у Мани всегда было в достатке. Неизвестно как и́м было с ней, но Мане комфортно было далеко не со всеми. Приходилось уступать, до времени соглашаться и со временем прощаться. Постарше она поняла, что подсознательно стремиться существовать обособлено и независимо. Но человеку жить в автономном режиме невозможно. Воткнул вилку в розетку, и ты уже в сети, которую не́кто протянул до твоей обособленной норки. И если этот не́кто решит оборвать, то будет сложно дальше наслаждаться своей независимостью. Это в своей квартире можно устроить хаос, а за её пределами, где всем правит общественное, существуют правила и порядок, который точно определяет место индивидуума в том или ином пространстве. Будь то питерский двор или военный городок. Кто где и по какому праву ставит свою машину, например. Твой индивидуализм топает ногами и визжит, что напротив двери в подъезд как раз и есть место для твоего ненаглядного рено. А потом приходит понимание, в подъезде проживает 20 семей, а двадцать машин напротив не поместятся.

Маня с Глебом, как это не обидно признавать, люди маленькие. Но в каждой эпохе есть Маяки, на свет от которых тянется мир. Маяки, оказывается тоже бренны. На днях похоронили Софи Лорен – символ Франции и эталон женской половины человечества. Знаменитость ушла из жизни после своего девяностолетия. Маня быстро посчитала и поняла, вполне может максимум ещё три десятка украшать собой маленький пяточек планеты. А минимум?..

Вот тебе и даль, в которую лучше не заглядывать. Подспудно она решила не заводить больше дома котиков, вон их сколько бездомных бегают по улицам. Лучше вынести хвостатым еды, чем пообещать уютный тёплый дом, а потом невольно обмануть.

С Софи Лорен мир знакомился сначала по фильмам, а потом по многочисленным репортажам из её жизни. После 35-и красавица мирового масштаба перестала сниматься. Наверное, хотела остаться в памяти поклонников яркой молодой и блистательной. Но назойливые поклонники не оставляли её в покое. В итоге запечатлели целующейся с ламой. Потом Софи давала интервью. Маня потратила пару часов чтобы просмотреть откровения знаменитой актрисы и поняла, что этапы осознания жизни у неё самой и у Софи, в принципе одинаковы. Вот молодая Лорен без макияжа отвечает на вопрос журналиста, мол вы всегда будете на экране такой экстравагантной или скоро возьметесь за серьёзные роли? Софи с наивностью молодости заявляет, что лично ей нравится быть экспансивной. Нравится это и всем поголовно мужчинам, не даром произнося фразу «Бог создал женщину», девять из десяти представят не любимую супругу, а именно Софи Лорен. Потом став самой яркой защитницей животных, она показала себя уже ближе к пятидесяти. А после 80-ти прямо на камеру обозвала Макрона тряпкой. Может себе позволить, – Софи Лорен дружила со всеми президентами Франции, которые руководили республикой в её сознательной жизни. Но Маню интересовала не политическая позиция актрисы, а то как она выглядит. Оказывается, время не пощадило даже Софи. Повоевав с сединой, она перестала заморачиваться, но перед съемкой уложила копну так, что волосы частично прикрывали лицо, а главное отвлекали любопытные взгляды от припухлостей и морщин.

— Понятно. — Пробормотала Маня и поняла, краска платиновый блонд, идеальная краска для её возраста. Не будет бросаться в глаза пробившаяся у корней седина. И вздохнув, с облегчением направилась в ванную чтобы, подражая Софи, причесаться по-новому. Глеб, как водится, сладко досматривал утренние сны, а она водила смоченным гребнем по голове, добиваясь ровного пробора. И параллельно убеждала себя, что агрессивная седина — это не результат болезни, с которой она отчаянно борется, а эффект возраста. Пробор Маня победила, но удержать копну в требуемой конструкции так и не получилось. Можно было конечно сбрызнуть легкомысленную седую башню лаком для волос. Но доктора предупредили, – в быту минимум химии. Даже мыться дозволяется исключительно детским шампунем.

Прихватив кочку на макушке обычным крокодильчиком, Маня отправилась на кухню проверять, что там у неё получилось с домашним йогуртом, и ставить на огонь кефир, чтобы к вечеру была готова очередная порция теплого свежего творога.

Кастрюльки гремели, телевизор молчал. По воскресеньям они его не включают до самого вечера. Срочные новости быстрее появляются в сети, чем на экранах. Достаточно включить айфон, пролистать пару каналов, и ты в курсе – что, где и когда. А остальное, обычные перепевы по поводу. Главного, которое реально спроецировано на ближайшее будущее, всё равно никто не скажет. Особо любознательным власти сообщают – всё идет по плану. А какой там план, кто его знает. Скорее всего план известен единицам. А расширять круг осведомлённых, в условиях «нашей не нашей элиты», просто опасно. Продадут по пунктам за Куршавель, как делать нечего. Вон как Новый год праздновали на курорте. Взбодрённые бутылкой шампанского за три миллиона, даже разбудили в себе проблески патриотизма, орали во всё горло «Матушка земля белая красавица» про святую Русь и занозоньку. Святая Русь отстегнула этой публике куда больше, чем тем, кто сегодня считает пенсионные рубли или возвращает штурмом то, что эта фальшивая элита просрала в 90-е.

В политике как с жизнью, в сторону конечной остановки поглядывает не каждый… Ну хватит тоску наводить, в каждом, стоит присмотреться, найдешь массу мгновений открытий и радостей.

Йогурт порадовал, в кастрюльке плотное молочное желе с полезными бактериями. Их конечно не видно, но они наглядно продемонстрировали хозяйке свою мощь.

Раскладывает она готовый завтрак по 250 граммовым баночкам из-под сметаны, и удивляется. Рецепт подсказал брат Глеба. Ковбой и казалось, совершенно не приспособленный к быту мачо. Шагал себе хозяином по московским ресторанам и тусовкам до 45-ти, придирчиво выбирал подружек чтобы рост, фигура, улыбка, ноги, до тех пор, пока не был выбран сам. Невестка и Софи Лорен экземпляры из разных галактик. Но первая смогла стреножить вольного московского жеребца и превратить его в ответственного папочку двух замечательных ребятишек. Красота конечно важна, а вот сила характера надёжней. Такая вот формула, – мы выбираем, нас выбирают. В делах любовных, эта формула не просто понятна, а прожита. А вот в жизненных всё не так. Если в советское время было понятно, что и как, – талантливые и образованные в НИИ и науку, карьеристы – в комсомол. Школьные оболтусы в ПТУ и к станкам. Образумятся могут потом и в институт поступить. А сейчас всё определяет властная и финансовая сила родителей. Оценки в школе, ВУЗ и даже должность. Принципы формировались ещё на закате Советов. А кадровые огрехи прорастали в самых неожиданных местах. Военный городок, в котором теперь живет Маня с Глебом, богат историями о зарубежных победах и проигрышах. Вертолеты высаживали десантников в разных неспокойных местах планеты. Забирали из опасных зон советских специалистов. И стали свидетелями захвата в 1981 году советского представительства в Анголе. Они и поведали эту историю. В сотрудников, африканские военные не стреляли. Зачем? СССР не сторона конфликта, а советники, забыв про оружие, которое у них имелось, мигом освободили занимаемые помещения, прихватив с собой самое ценное. Повстанцы УНИТовцы, загнали наших советников в море и поставили охрану из двух человек. Кубинцы скоро выбили из здания африканских боевиков, и пошли к морю вызволять русских. И что видят? Все стоят по грудь в воде, а на плечах у каждого по японскому магнитофону Sony или Panasonic. Вот что не забыли забрать с собой советские представители. Как известно, под страхом смерти люди хватают самое ценное.

Через 10 лет СССР распадётся, не мудрено, если на передних рубежах страны стояли такие представители великой страны. Поговаривают, что идейными вдохновителями перестройки были как раз сотрудники «внешторгов». Родители оппозиционерки Лариной, к слову.

Были и другие истории как военный вертолёт, загруженный бытовой техникой по самую макушку, рухнул под тяжестью дефицита и загорелся. Погибшие лётчик и штурман, получили посмертно награды. Кто же допустит, чтобы реальная шкурная причина гибели, стала известна наверху. А здесь в городке неприглядная правда не оставалась секретной.

Вспоминают их к случаю. Куба хоронит охранников Мадуры, как героев с почестями, а в городке вспоминают, что там в Анголе наших представителей и спецов, тоже охраняли кубинцы. Повстанцы держали здание недолго, кубинцы в течение дня выбили захватчиков, вернули подмоченных госслужащих обратно. А о том, как вела себя советская миссия, рассказали нашим за рюмкой чая, когда вертолеты прибыли, чтобы эвакуировать миссию.

У Мани свои свидетельства упадка властной нравственности в смутные 90-е. Второй секретарь Ленинградского Обкома выставил кандидатуру в губернаторы. Проиграл выборы, но в Смольном остался. Маня топает туда по делам и встречает второго секретаря. Они не просто хорошо знакомы, а даже приятельствовали:

— И ты Брут? – Спрашивает Маня.

— А что я рыжий? Жить как-то надо и хорошо жить.

Хорошо получилось, но недолго, взорвали второго секретаря в родной парадной прямо в лифте. Жил он в двух шагах от Таврического сада и десяти минутах ходьбы до Смольного. Думаю, семье папенькиных запасов хватило, чтобы не бедствовать. Но для тех, кого принято называть элитой, ответственность детьми и внуками не ограничивается. Беспризорными в перестройку оказались старики и молодежь страны, благодаря такой элите. И никто с неё не спросил. А с этой, уже постаревшей, у власти и при деньгах спросит кто-нибудь?

Маня делала дежурный звонок в Алинкин салон, когда проснулся Глеб. Выслушав внимательно автоответчик, она дождалась сигнала и в очередной, уже девятый раз пробубнила сообщение. «Алина, это тётя Маня, позвони при первой возможности. Волнуюсь».

— А в ответ тишина? – Констатирует муж.

— Похоже в салоне не души. Администратор должна прослушивать, или с исчезновением хозяйки все ринулись работать на свой карман?

— Ты уже зарядился?

Глеб, каждое утро по часу делает свою зарядку. По пыхтению Маня определяет, сколько ещё осталось любимому упражнений, и решает, пора или нет готовить завтрак.

— Нет только умылся.

Маня смотрит на часы – завтракать будут не раньше 12.00. Нормально, есть время почитать новости. Сидеть с айфоном у окна холодно, накидывает на плечи пуховый платок, машинально смотрит на градусник. Минус 10-ть, но это на солнце. Яндекс выдает минус 13-ть, с поправками на ощущение прибавляет еще 4.

Для крещенского сочельника совсем не много, к вечеру наверняка перевалит за 20-ть.

А люди намереваются сигать в прорубь. По всей стране жужжат электропилы, на водоёмах готовят купели. Подводят свет, ставят палатки для переодевания. Выставляют у купели дежурных медиков. Нырять в холодную воду опасно, но русских не остановить. Они на спор будут перепивать сорокоградусной водкой любого, кто согласиться забиться с ними. Что по этому поводу думает печень, пофиг. Водка вредной быть не может! То же и с крещенской купелью, – повелось так исстари, нырнул, значит смыл всё лишнее. Маня однажды ныряла на Неве у Петропавловской крепости. Не заболела, оделась, хлебнула сорокоградусной, закашлялась и понеслась бегом домой. Через Кировский мост, мимо Летнего сада. Долго помнила, какой длинной оказалась дорога, она бежит, потом шагает, а Литейного моста всё нет и нет. От него до родной парадной всего два шага. Какие только глупости не приходят в голову, когда тебе почти семнадцать. Бабушка встретила купальщицу в коридоре, по сосулькам на волосах поняла всё без объяснений. Скрутила кухонное полотенце и устроила дурочке воспитательный массаж. Могла и не напрягаться – без всяких дополнительных разъяснений, Маня поняла – нырять на морозе в купель это не для неё.

А внуки, даром что домоседы, ныряют. Нет у них рядом бабушки со скрученным кухонным полотенцем.

— Вечером идём купаться. – Садистски сообщает Тёма в МАХсе.

— Может не стоит? – Пишит в ответ Маня.

— Стоит бабуля, стоит. Только ты не ходи. – Откликается внук.

Маня шлёт смайлик, что означает конец связи. Вечером ей пришлют фотографии посиневших на холоде ребят в плавках, и она ещё пару дней будет интересоваться их здоровьем. Такое бы упрямство, да в созидательных целях.

Глава 19

Лечиться надо всем! Коллективно. Маня уже обрядилась в тёплую пижамку и позёвывая включила Соловьёва. В принципе ничего нового там не скажут, но некоторые проблески реальности появляются. Калашников, путаясь в фразах и словах принялся ссылаться на работы Владимира Ильича и анализировать современный промышленный потенциал страны. Коммунист возмущался ценами, – хлеб подорожал с 1 января на 14 процентов, путанно и долго гадал, почему вазовские машины такие дорогие. Потом неожиданно пожаловался на Китай, который у дальневосточных компаний перестал покупать электроэнергию из-за её постоянного удорожания, и вдруг неожиданно для самого себя проговорился, – вольфрам нам теперь не продают даже китайцы. Есть у нас свое месторождение…

— И что с ним? – Ухватился за информацию Соловьёв.

— Собственник, ваш коллега, сидит в Совете Федерации. Понемногу добывал редкозём и продавал его в Китай.

Соловьёв попробовал уточнить фамилию собственника полезного ископаемого, которое должно было оставаться в собственности народа, но тоже стушевался, и герой из Совфеда так и остался не отмеченным.

Маня со злостью отшвырнула одеяло.

— Ну никого на стороне народа!

Глеб, который под Соловьёва засыпает как под древнюю передачу «Спокойной ночи малыши!», встрепенулся. Со сном у бедолаги вечные проблемы. Курсантом он умудрялся спать на посту с открытыми глазами. Даже на первом. Там особенно сложно выдерживать пару часов по стойке смирно, стоя на тумбочке под флагом. Расписание у будущих офицеров предусматривало 8 часов здорового сна. Дежурные офицеры специально за этим следили. Но их расписание курсанты просчитывали на раз два.  Появится в казарме старший офицер, пройдется вдоль коек – убедиться носики-курносики мирно и сладко сопят. А через десять минут, в каком-нибудь укромном уголке, эти невинные ребятишки, соорудив из бритвенных лезвий кипятильник, заваривают себе чаёк. Маня смотрит на мужа, тот сонно моргает и ей становиться стыдно. А всё её несдержанность в эмоциях, да жизнь теперь как качели, надо сдерживать себя или не включать телевизор.

— Что случилось? – В голосе мужа открытый укор.

— Грабеж средь бела дня. Одеяло убежало, улетела простыня.

Муж быстренько выдернул из-под себя край и опустил голову на подушку. Маня решила больше не беспокоить благоверного, включить на кухне телевизор. Там её закипающий пролетарский гнев, как известно бессмысленный и беспощадный, никого не разбудит.

— Ты куда?

Муж не может спать один и шлепаёт за Маней следом.

Нажав пульт она паинькой присаживается на диванчик и молча смотрит на экран. Если не затевать кухонный митинг, Глеб выпьет воды, выкурит сигарету и вернётся под одеяло.

Очередная новость, армянский Пашинян в ультимативной форме требует, чтобы русские построили железную дорогу Трампа. Азербайджан и Армения пару месяцев назад подписали какой-то договор в Овальном кабинете, и русские должны. Кому и что Маня так и не поняла, слышала только, что коридор этот на самом деле консорциум в котором 65% акций принадлежит американским бизнесменам. Наши к Трампу по этому соглашению не летали, но каким-то образом оказались должны…

У них с Глебом свои погремушки. Муж исправно счищает снег с фольксвагена, а тот третью неделю стоит на приколе. Но воспитательные испытания его передвижений, не дают положительного эффекта. Утром Маня гадала, каким видом транспорта доберется муж с работы домой. Расстояние всего 12 километров, а ехать надо с тремя пересадками. Ничего подобного. База отправила машину за водой на родник. Маня подозревает, что вода только повод чтобы довезти Глеба. Потому что ещё вечером она сама советовала Глебу выпить всё до капли, чтобы спровоцировать этот рейс. Муж сообщил что никак не получиться в баке ещё две трети, а в коридоре два запасных. Куда вода испарилась за ночь? Никуда, её мужа многие называют лапочкой. Улыбчивый, вежливый, эдакий ласковый тигрёнок, рука так и тянется чтобы погладить его шёрстку. В Литве муж умудрился устроить всё так, что небольшая юридическая контора абсолютно добровольно работала на его фирму. Причём бесплатно. Хозяйка Иоланта, сама поражались как так получается, что она с заточенным на бизнес мозгами, то отыскивает для Глеба форму нужных договоров. То едет в аэропорт, чтобы получить пакет для Глеба из Голландии.

— Чистый гипноз! – Решила Иоланта и продолжала охотно откликаться на все просьбы. И Глеб воспринимал всё как должное.

Маня правильно просчитала мужа, загасил сигарету, зевнул и отправился в кровать.

Она осталась на диванчике гадать, как и когда журналист превратился в собственника месторождения. Почему железные дороги СССР стали частной собственностью. А в новостях гордо сообщают, что теперь имплантация почки входит в перечень услуг по ОМС? Лечить людей надо вовремя и бесплатно. В Германии никакого ОМС нет. Маня, перед колоноскопией, жалуется подруге – мол страшновато как-то. А та успокаивает. Я раз в полгода делаю у себя в поликлинике, как пенсионерка, по плановому осмотру. Наркоз, через 15 минут просыпаешься и всё! О деньгах Маня не спрашивает, зубы тоже Эмма у себя в Германии делает бесплатно.

Разобраться в структуре собственности и шкурном бескорыстии представителей власти, без медицинского вмешательства сегодня категорически невозможно. Коллега Соловьёва, параллельно коллега и Мани. Не сложно выяснить кто такой богатенький из журналистской братии засел в Совете Федерации. Назвать фамилию, написать её аршинными буквами на всероссийской доске грабителей отечества. А почему нет? О героях СВО мы рассказываем, надо и про этих. И хватит твердить – деньги любят тишину. Воры тоже ходят на дело без сопровождения духового оркестра.

Что и как происходило в 90-ые, добрая половина жителей страны, те кому за 50, видели собственными глазами. Был ли это массовый гипноз Кашпировского или какое-то сверхсекретное кодирование населения спиртом Ройял? Можно гадать и предполагать сколько угодно. Но что неоспоримо, – на просторах страны Советов совершилось невиданное преступление. Только признаться в этом никто не спешит. Мол если не говорить вслух, то всё в порядке.

Помитинговав сама с собой, Маня тоже отправилась в кровать. Вечер сегодня у Соловьева короткий. Фрагмент его репортажа с фронта, ранее уже успел показать Павлин. Прилегла, но телевизор, чтобы не будить мужа, не выключила. Хорошая у ящика программа сам отключается.

Снилась Мане Алинка. Племянница с дочкой спрятались в нижней части буфета и шёпотом обсуждали свои жизненные планы. Им мешало всё, начиная от высокой арендной платы за помещение салона, заканчивая заоблачными ценами на автомобили отечественного автопрома. Маня подслушивала и поджидала, когда дурашки выберутся из буфета наружу, а она укажет им на запылённые коленки джинсов. А ещё сообщит, что цены и условия жизни меняются и могут меняться до бесконечности. Остаётся неизменным один закон, – бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что же касается дороговизны автомобилей, то дочкин дедушка, в числе первых приобретал каждую новую модель Жигулей. Высокий по тем, доперестроечным временам, уровень жизни ему позволял именно дефицит. Ведь устаревшую модель хоть и подержанную пару лет, предприимчивый дедуля продавал за две цены новой. Хватало на каменную дачу, гараж на две машины с погребом. И на многое другое. На новые модели цены устанавливало государство, а уже на подержанные, спрос. Папеньку любили все, с ним дружили – волшебная сила дефицита. Маня подозревает, что недостаток хороших сапог, автомобилей, мебели и копченой колбасы, в стране организовали сознательно. Чтобы на фоне дефицита, самые активные могли открывать подпольные цеха и строчить на них джинсу, тачать сапоги. Главное было не мозолить глаза своим достатком. Папенька и не мозолил. Разрешена даче в 1 этаж. Один и построил, второй углубился в землю. Маня и это расскажет дочке с племянницей, но пока Юлька с Алинкой так и сидят в буфете. Маня проснулась, но наполовину, потому что уже в вертикальном положении старалась вспомнить повернула она ключик в замке буфета или девочки так остались запертыми внутри.

Мир встретил Маню весёлыми новостями. Дания вознамерилась отнять землю под зданиями русского посольства. А что, всё логично – Трамп как наш рэкетир из 90-ых забирает Гренландию, ему не возразишь и сдачи не дашь. А русским можно – время такое, против них можно всё. Или почти. Крайней границы терпения, за десять лет после украинского переворота, русские так и не обозначили на политическом поле сражений, которое легко переходит в экономическое.

Макрон пожадничал и не дал согласия на участие в трамповском Совете Мира. Зато пригласил Дональда поужинать в Париже, после саммита двадцатки. На который французский президент даже готов пригласить русских.

— Весело, весело начался наш год. – Создаёт новостям музыкальное сопровождение Маня, параллельно возится с творогом. Глеб объявил, что к завтраку готов.

— Ты как пионер, поесть всегда готов. – Заявляет Маня и ставит на стол ковшик с овсяной кашей. И предупреждает:

— Без масла.

Муж кивает и сообщает, сейчас поедет по делам, заглянет в белорусский магазин и купит масла граммов триста. В супермаркетах они масло не покупают. Оно замерзает, а значит это маргарин с масляной этикеткой. Кругом одни подмены, домашний йогурт плотнее магазинной сметаны. Можно конечно привыкнуть, но потом, когда покупаешь фермерскую, которую приходится выскребать из банки ложкой, понимаешь какая она, настоящая сметана. А им, с дробным лечебным питанием по 200 грамм за раз, обидно набивать живот суррогатом, да и вредно.

Глеб озвучивает очередное время еды и уходит. Маня домывает посуду, продолжает просвещаться, слушая программу «Время покажет», и подсчитывает какие чудеса можно сотворить за три часа. Вместо того чтобы испытывать нервную систему новостной повесткой. Идею подсказал Глеб, прислал снимок Малинской церкви и людей с бундулями. Народ потянулся в храм чтобы запастись святой водой. Крещение. В чём секрет воды объяснить толком никто не может, но стоит запастись ею в эти дни, и будет она стоять чистой и прозрачной до следующей зимы. Такой водой старики советуют опрыскивать углы, умывать плачущего младенца. Пить каждое утро по несколько глотков. Муж спросил, ходила ли Маня сегодня гулять, и она поняла – намекает, оценила ли жена «тоннель», прорытый им накануне на дачу от дороги? Стыдно, но ещё не оценила. Маня выключает телевизор, одевается и выкатывается на улицу. За спиной рюкзак с сывороткой. Под ногами хрустит снег, на улице никого. Маня вычёркивает из поля зрения дома и представляет себя затерянной в снежной пустыне.

Хрусть, хрусть под ногами. Щёки пощипывает, душа поёт строевую считалку «Кто шагает дружно в ряд?». Пока про себя, надо бы громко чтобы настроить дыхание. Хорошо, что не поспешила с дыханием – на повороте ей навстречу движется группа старожилов. Три женщины, все как одна со скандинавскими палками, рядком медленно, но неотвратимо приближаются к Мане. Ступает группа тяжело, одета тепло и напоминает пингвинов на белом фоне.

— Физкульт привет! – Кричит им Маня. Пингвины дружно смеются:

— И вам новых спортивных достижений.

На этом маршруте Мане сначала достался снег выше колена. Прямая дорога закончилась, до дачной калитки метров двадцать, но тоннеля, о котором говорил Глеб, не видно. Маня вспоминает ролик, который муж снял, когда расчистил снег, и гадает куда тоннель пропал. Сильного снегопада в последние два дня не было, засы́пать коридор глубиной в пол метра не могло. Маня видит калитку – это цель. Считает, что снег — это не препятствие, тем более что по нему идут в нужном направлении чьи-то следы, и делает первый шаг в глубину. Со стороны её можно было назвать неваляшкой, рюкзак, незаметный на ходу по прямой, здесь на тропе по снегу начинает перевешивать. Погружаясь в очередной след, нога куда-то соскальзывает, Маня фактически садится на снег, рюкзак реагирует на наклон и тянет бедолагу то вправо, то влево. На середине пути она пришла к выводу – плохая идея мерять снежную глубину с грузом и без снегоступов. Сообразила бы чуть раньше, выбралась из ловушки и помчалась домой вытряхивать из сапог снег. А с середины пути поворачивать глупо. И она раскачиваясь продолжает путь. И наконец упирается в тоннель:

— Блин! – Только и приходит на ум. Стоило прошагать по дороге, старательно расчищенной трактором, ещё минуты три, и не замочив штанов, легко и просто можно было свернуть к вожделенной калитке. Муж просто отклонился от привычного весенне-летнего маршрута и оборудовал проход по ближайшей траектории от калитки до дороги. Вот уж воистину – дурная голова ногам покоя не дает.

Маня выуживает из кармана ключи и слышит за пазухой звонок. Если бы не ежеминутное ожидание звонка от Алинки, отвечать не бы не стала.

— Прикинь мужик оформил 60 страховок и попал в аварию. Выплатили по всем полюсам. Можно не работать до конца жизни!

Соседку Алю так потрясла эта новость, что она забыла поздороваться. Маня стояла перед запертой калиткой, снег в сапогах начал таять, она решила не рассусоливать:

— Офигеть!

— Аэропорт купить не хочешь? – Продолжала разговор непонятливая Аля.

— Разве что Домодедово, оттуда удобнее племянницу искать.

— Нет продают кажется Внуково. – Вздохнула Аля.

— Не подходит, но я перезвоню. Попрощалась Маня и наконец сунула ключ в замок. Задерживаться на даче не стала. Стремительно вышагивая в сторону дома Маня думала о том, кто сегодня в состоянии купить аэропорт. Абрамович? Потанин? Или очередной миллиардер под псевдонимом Корейко. И почему эти денежные мешки не финансируют производство дронов для СВО, не покупают для штурмовиков технику и оборудование?

И никого не возбуждает само предложение купить аэропорт. Квартира Долиной, которую дива продать то продала, но отдавать не собирается, вызвала бурю негодования. Обрушила в ноль доходы от концертов. А целый аэропорт… Что-то случилось у соотечественников с восприятием действительности. У населения явный психический диагноз, Маня назвала бы его синдром хомяка. Это когда начинаешь в клетке у питомца уборку, а тот принимается метаться, чтобы спасти свои запасы. У бедняги паника личных потерь. Мир сузился до клетки, из которой запасливый зверёк периодически старается выбраться и сбежать. Но люди не хомяки, они тысячелетиями устраивали мир так, чтобы солнце, воздух и вода оставались достоянием человечества. Недра, фабрики, заводы и пароходы – всё вокруг народное, все вокруг мое. Это при социализме. Но поменять в названии строя первые два слога, не повод назначать новых владельцев. Вот тема для журналистского племени, предназначение которого быть глазами и ушами всего российского общества. Куда они смотрят, кого слушают, если разговаривают со своими зрителями намёками и недомолвками, скрывая и замазывая факты, значит глаза и уши чужие. Интересно, кому они служат? А мы их слушаем смотрим и даже любим. Иначе, чем искажением сознания, такое положение назвать нельзя.  Это болезнь, пора подключать всероссийского психиатра и разбираться окончательно и бесповоротно, кто чем владеет и на каком основании, как клоп высасывает из народных недр нехилые капиталы. А то у общества на фоне СВО и борзости клопов-богатеев уже массовая аллергия началась.

Маня вытряхивает из сапог снег и от холода кипятится. А это вредно. В личной клетке тепло и сухо. И на том спасибо.

Глава 20

Январь перевалил за треть, ударили морозы, и медицина проснулась. Мане на Госуслугах сообщили, что инвалидность ей не дали.

Не дали и не дали, что ей с этой инвалидности? Разве что знак на автомобиль повесить, чтобы проблем с парковкой было поменьше. Ну, когда наконец у неё снова будет свой автомобиль. Надо будет снова раскататься. Она, если честно, ждёт пополнения домашнего автопарка к двум велосипедам, садовой тачке, фольксвагену, на днях, если всё будет нормально, добавится рено. Зимние колеса уже неделю лежат в гостиной, а за автомобилем Глеб поедет через два дня. Маня тоже собиралась, а потом выяснилось, что ей к 13.00 к онкологу. Отвезет доктору гистологию – там всё нормально, доброкачественно, и можно выкинуть этот участок организма из головы.

Только не получается, вчера пришла гистология, а сегодня с утра позвонили из московской клиники Рыжи́х. На том конце провода говорили тихо и невнятно. Сначала Маня поняла, что это мужчина, а потом, услышав слово «приём», принялась уточнять у кого, когда и по какому поводу. Выяснилось, – в начале октября согласно направлению, клиника поставила Манюню в очередь, чтобы сначала посмотреть, а потом и записать бедолагу в очередь на удаление злосчастных полипов. Она сообщила, что ждать не могла и уже сделала платную операцию в другой клинике. На другом конце провода оживились:

— А почему не у нас. Мы только по ОМС очередь устанавливаем, а платные оперируются мигом.

Кто бы сомневался. 80 000 рублей в семейном бюджете конечно не лишние, может надо было и подождать. Но там в клинике Рыжи́х сроки не назвали даже ориентировочно, а у моря погоды с полипом диаметром 2 сантиметра, это как минимум не разумно.

Вчера одноклассник Глеба ездил на похороны. Оказалось, к тому самому мужчине, который с июня добросовестно ходил на приём к терапевту и онкологу, но операции так и не случилось. Как сказала терапевт, слишком медленно собирал анализы. А с онкологией надо поспеша́ть. Она и торопилась как могла, удалили заразу и отказали в присвоении инвалидности.

— Если вы не согласны можно обжаловать. – Из комиссии позвонили по своей инициативе. – У вас была ранняя стадия и отличные перспективы, судя по анализам и общему состоянию.

Спасибо турботрону и вообще всему коллективу отделения реабилитации обнинской онкологической клиники. Турботрон Маня оплатила, а лимфодренаж, магнитные кольца и физкультура с психологом все по ОМС.

Что там колдует этот самый турботрон. Маня долго пыталась прояснить для себя, но так и не поняла. В общем магнитные поля всё стимулируют, упорядочивают и вообще отличная процедура.

Она сначала услышала о новинке. Ещё в сентябре, когда готовилась к лучевой терапии.

Как сейчас, помнит этот день.

— Курить вредно! – Раздался за спиной Мани строгий голос подружки, приобретенной всего 15 минут назад за столиком уютного кафе в клинике ядерной медицины.

— Кому как. – Привычно ворчала она под нос, ни на дюйм не отклоняясь от курса, проложенного для неё. До курилки, если через газон не менее 50 метров. Точнее можно посчитать шагами, или определить навигатором. Считать было некогда, а навигатор остался в машине, определив ранним утром место дислокации Обнинск, клиника ядерной медицины. Сюда Маня настойчиво прокладывала маршрут, узнав в середине апреля свой диагноз. Рак молочной железы в первой стадии. Позади операция в онкологической клинике Балашихи. Первые результаты гистологии, от которых её лучащий врач прямо-таки танцевал пятой точкой в своем мягком кресле. Он впился взглядом в бумажку и на лице его отразились ноты песенки веселого кролика из какого-то мультфильма. Наивный зверек передвигался по экрану подпрыгивая на фоне бодрой мелодии ла-ла, ла-ла, лалала. Сообразив, что именно написано в бумаге под шапкой, прижизненной паталогоанатомии, она сама просто завизжала – метастаз неееет! Это хорошо, но визжала бедолага вначале пути. Теперь за спиной целая череда тревожных открытий по раковой теме, к которой получается имеет отношение каждый живущий на земле биологический организм. Вон новоявленная подружка, которая кричала ей в след и предположить не могла, что у неё такой успешной и состоятельной может такое «Г» приключиться. Да и живописная группа под курительным навесом, все почти братья и сёстры, по несчастью. Там толпились табакозависимые граждане. На первом плане стоял мужичок в тёплом халате. Тощие голые ноги, упрятанные в меховые калоши, посинели от соприкосновения с осенним холодом. На выпуклом животе гордо выпирал узел толстого прогулочного халата. Приближаясь Маня отметила, что надо добавить в больничную сумку похожий халат, чтобы без лишней суеты выскакивать в нём на улицу подымить.

В этой клинике ей нравилось всё, но больше всего демократические принципы сосуществования курящих, и больных исповедующих здоровый образ жизни. Эти принципы Маня уважала, к ним стремилась с того самого момента, как в университете выкурила первую сигарету. После которой содрогаясь от тошноты над раковиной, клялась больше никогда и ни за что. Но тогда на кону стояли две фишки – быть в стороне от самых интересных университетских новостей, которые можно было узнать только в курилке, и ни в коем случае не стать похожей на её трех тётушек, которые зажав в углу рта по беломорине, сквозь зубы учили Манюню жизни. Но тётушки пережили блокаду, познали голод и опыт того, как табак заглушает аппетит. Подросшая под их опекой, Маня прятала свою одежду от всепроникающего запаха табака в специальном мешке. И росла в убеждении, что курить не просто вредно, но и до крайности неприлично. Среди минусов пропахшее платье, жёлтый налет на зубах и дамоклов меч рака легких. Старшая тётушка скончалась как раз с таким диагнозом. Задолго до того, как на пачках сигарет додумались писать: «Курение приводит к раку легких». Надписи Маня давно не читает, вот она, пробежав по медицинским кабинетам с талончиками и бумажками, прождав неизвестно чего в комнате 2 часа, наконец предпоследней в очереди получила радионуклидный укол. И теперь на скорости, далеко выше средней, приближается к заветной точке. Она уже выудила сигарету, не обращая внимания на устрашающую упаковку, в ладони зажигалка. Ещё немного ещё чуть-чуть, последний миг…

— Вам сюда нельзя! – От строгой фразы бедолага встала как замороженная. Со скамейки в курилке поднималась нежно-розовая фигура в белоснежных тапочках.

Та самая медсестра, которая пятнадцать минут назад сравнивая Маню с ядерным реактором, который после укола распространяет вокруг опасное излучение, запретила ей сходить и перекусить чего-нибудь в кафе. Потом розовая сестричка куда-то исчезла, и Маня помятуя наказ, что опасное излучение распространяется от неё в радиусе трех метров, добежала-таки до еды и забилась в самый дальний угол. Где за столом обнаружила соседку по скамейке в очереди на укол.

Такое у Мани цыганское счастье. Народ молча перемещается к точкам своих потребностей, а на ней как будто светит специальная тревожная мигалка.

— Я в стороне быстренько покурю и сразу же уйду. – Виновато бормочет она, чиркая зажигалкой.

— Курите на здоровье. – Кинулся на защиту толстый халат. – Мы все здесь как ядерные реакторы. – Добавил он, глядя в упор на розовую медсестричку.

— Не надо человеку заслуженное удовольствие портить.

Маня благодарно кивнула защитнику и сделала три шага в сторону.

Медичка предпочла загасить свою папихотку и удалиться.

— Да вы присаживайтесь, — подвинулась одна из девушек в спортивном костюме. – Я уже ухожу.

Две первые глубокие затяжки сродни нирване, любой внешний шум не способен проникнуть в сознание. Кажется, Маня даже прикрыла глаза от удовольствия…

— О уже 15.20. – Кто-то отметил время. По расчётам Мани, она уже должна была приближаться к дому. Исследование скелета с мудрёным названием, ей назначили на 10.00. Чтобы не опоздать она стартовала из дома ровно в четыре. Три с половиной часа пути, час на всякие неожиданности в дороге. Пробки, закрытые железнодорожные переезды. Утомительный поиск парковки, среди толпы машин с номерами из разных, даже самых дальних уголков необъятной родины. С одной стороны, это подтверждало слухи, – в Обнинске самая лучшая онкологическая клиника, а с другой, парковочку бы надо увеличить раза в четыре, как минимум. Со всеми расчётами Маня появилась на рецепшен поликлиники аккурат в 8.30 и застала там плотную очередь.  Напуганные диагнозом люди всех возрастов и национальностей, ждали талончика… и чуда. Молва и скромная реклама, как мотыльков на огонь притянула их сюда, собрав в фойе ранним утром сотню этих людей. Приехавших за волшебным уколом, чудо таблеткой, надеждой, которая как известно, даже от рака умирает последней…

Но это было рано утром, а сейчас день перевалил на вторую половину. И все Манины расчеты посыпались как костяшки домино. Предыдущую сигарету она имела удовольствие наспех выкурить по дороге через парк от поликлиники до административного корпуса в 10.10.  Ей казалось, что опаздывает безнадёжно, поэтому неслась по тропинке, оставляя за собой дымовой сигаретный след. И вот теперь, спустя пять часов, в окружении курящего общества она расслабилась. И озвученное время просто отметила. Но здесь, на слове «аденома», из курящей Маня превратилась в напряженный слух.

— А зачем ты позволил резать свою аденому!

— Так рак там завёлся.

-Да, сидит и усами шевелит. Что ж сразу на него с ножом-то.

— Вам легко говорить… – отбивался мужичок с седой бородой, от толстого халата.

— Вот именно легко! Дело то обычное. У каждой второй из женщин рак молочной, а у нас джигитов, аденома!

— Ну вот их режут, нас режут. Погуляли повеселились, пора и честь знать, пожалуйте на стол к хирургу.

— А лучше на подробную консультацию к онкологу! – Отчеканил халат.

— Онколог что, твоё новообразование как старуха заговорит? – Отбивалась борода.

— Вот мне предложили подсадить специальные зёрнышки. Сделали укол, ввели капсулу, и пусть работает! Ядерный потенциал на пользу болезным! – Провозгласил свой лозунг халат и решительно загасил сигарету.

— Вам барышня удачного дня. – Обратился он к Мане, и зашагал через газон к лечебному корпусу.

Значение Клуба болезных Маня оценит позже. Это не причитания окружающих тебя родных и друзей, а настоящая команда с единой целью победить врага, высадившего десант в твоём организме. Здесь делятся тактикой, секретами, мифами и надеждой.

Скоро реактивно уколотая Маня осталась в курилке одна, народ поспешил на больничные обеды. А ей предстояло продемонстрировать свой скелет. Она представила, как реактивные чернила, которые как обещала медсестра, организм выведет естественным путем через три дня. Ещё не рекомендовали брать на руки младенцев, и долго не находиться в одном помещении с родными, чтобы их не облучать.

Там же в курилке, больные рассуждали о чудо-аппарате турботрон. — Дорого, конечно, но очень эффективно.

Мане не хотелось возвращаться в помещение, где их группа с облучёнными скелетами ждала, когда закончится обед. Она забила в поисковик новое слово и принялась изучать подробности. Нагромождение незнакомых слов и сложных терминов ничего не прояснило. Маня забила для самой себя сообщение в ВА и поклялась найти чудо аппарат и испробовать на себе.

Исследование скелета за 11000 рублей было последним условием для начала курса лучевой терапии по ОМС. По дороге домой, у Манюни расклеился нос, а ночью начался такой кашель, что уснуть бедолаге так и не удалось. А через два дня следовало прибыть в клинику для госпитализации. Дорога три с половиной часа казалась невозможной в таком состоянии. Но ещё хуже отложить главное -облучение. Еще раз пройти все обследования амбулаторно, немыслимо. Нашли в Обнинске пристанище на ночь, загрузили в багажник сумки с одеждой для переходного сезона. Сентябрь месяц ещё теплый, а октябрь может преподнести сюрпризы. Мане предстояло провести в клинике три недели.  Выехали из дома в обед, чтобы вечером явиться к знакомым знакомых. В дороге Маня связалась с лечащим врачом, отправленные по ВА обследования и анализы показались доктору недостаточными. Пришлось с медицинским талмудом идти на очередной платный приём. Там выяснилось, что не хватает одного анализа крови. Маня обмякла на стуле:

— Вы хотите меня вернуть домой? Или?

Выяснилось, что всего за три тысячи, кровь можно сдать утром натощак. Анализ будет готов через час, и тогда всё в порядке. Алёна Владимировна, лет сорока от роду, выписала направление на анализ и велела бедолаге не позже 7.30 явиться в лабораторию. Маня не подвела, после бессонной ночи с удушающим кашлем, к назначенному времени явилась на анализ. Сначала 30 минут дожидалась у кассы своей очереди, после укола в вену завернула в местную кафешку, позавтракав кашей и киселем, чуть не уснула за столом. Отчиталась перед Алёной и получила инструкции – ждать сообщения, как только анализ будет готов, её сразу определят в палату. В 13.00 у доктора новое условие – анализ не полный. Надо оплатить дополнительный и сдать ещё немного крови. Маня с чемоданом на колесах потащилась в кассу, потом в лабораторию. Далее переместилась в больничный сад, уселась на лавку рядом с медной статуей доктора, и нещадно кашляя, совершенно бесплатно принялась жаловаться местному эскулапу на свои мытарства.

К 17.00 она успела сначала раздеться, убрать в чемодан жилетку, потом достать жилетку и утеплиться. Алёна Владимировна молчала, а Маня перемещалась от скамейки к скамейке, искала место, где можно прилечь хотя бы на минуточку. Глеб исправно, каждый час присылал дежурный вопрос:

— Ты уже в палате?

Он должен убедиться, что Маня пристроена, получить список вещей которые могут понадобиться, завезти их Мане, чмокнуть супругу в щёку и отправляться домой. Уехал Глеб только в 19.00. Маня поднялась на свой третий этаж и рухнула в кровать, чтобы устроить испытание соседям. Она кашляла как шахтёр на пенсии, а на укоризненные взгляды соседей поясняла – анализы нормальные это не вирус, а аллергия от чернил для обследования скелета.

— Правильно я отказалась от такого обследования. Мало что дорого, так ещё и опасно.

— А что так можно было? – Интересуется Маня у соседки Анны и слышит в ответ.

— Сказала, что денег нет, и все дела…

Глава 21

В отечественной медицине нововведение. Теперь каждой болячке присваивают персональный код, а к нему и протокол лечения. Так полип, который эндоскопо-коммерческими манипуляциями извлёк из Мани доктор с поэтической фамилией. Согласно протоколу прижизненного паталогоанатомического исследования биопсийного операционного материала, идёт под номером Д112.6. Теперь каждый болезный может согласно цифрам сам себе поставить диагноз. А, купивший диплом доктор, спокойно скачивать из компьютера назначение. Так из божественного ореола божества в белоснежном халате и медицинской шапочке, испарилась святость. Ничего плохого, дорогие товарищи, присвоить код вашей проблеме, неуч не сможет. А протокол лечения в какой-то степени защитит от шарлатана. Если кому ни будь придёт в голову проверить, соответствует ли ему процедура лечения.

Маня несёт бумагу протокола своему онкологу, размышляет над кодами, мировыми событиями, а параллельно отмечает ,что навстречу ей движется бесформенная фигура с кухонным совком в левой руке и шваброй в правой. Совок просто болтается, а швабра метёт по снегу расчищенной дорожки. Маня щурится, стараясь подробнее рассмотреть детали, и досадует на себя – зачем не надела очки для вождения и хождения по улицам. В них хорошо видно надписи на витринах, номера автобусов и лица людей. Два укутанных объекта по снежной улице движутся на встречу друг другу и Маня не в состоянии идентифицировать фигуру, вздрагивает, принимая её за ничейную бабушку. Был в череде её местных визуальных контактов абсолютно потусторонний объект. Трусливая Маня невольно замирает, и пялится на щётку швабры, которая своими искусственными волосами рисует полосы на снежной дорожке. Она стоит, а растоптанные сапоги шагают, взгляд медленно поднимается от швабры по длинным полам старого пуховика. У ничейной бабушки было двубортное пальто из офицерского сукна. Переоделась согласно трендам нового времени? Теперь взгляд трусихи достиг шеи и отметил небрежно обмотанную поверх воротника пуховую шаль паутинка. Такая, только белая, была у бабушки, и точная её копия досталась Мане от свекрови. Эта паутинка уже не белая, но ещё и не совсем серая. Светлее чем сам пасмурный день, в середине которого оказались эти две фигуры.

— Здравствуйте, как здоровье?

Маня узнает голос местной дворничихи и облегчённо вздыхает. Человека обычно пугает неизвестное и непонятное. На людной питерской или московской улице, Маня пробежала бы мимо расхристанной фигуры со шваброй и никакие мысли о потусторонней ничейной бабушке или ведьмы, и в голову бы не постучались. Но в малонаселенном военном городке, каждая встреча — это событие. А с дворничихой Любаней событие в квадрате. Это, на Манин взгляд, особая женщина. Судьба отвалила ей внешность покойной Бриджит Бордо. Ум и прилежность, позволивших стать Любане дипломированным ветеринаром, доброе сердце, приятный голос. Фигуру модели, но обделила простым бабьим счастьем. Влюбленная Любаня выскочила замуж за красавца лётчика, отважно помоталась за ним по разным гарнизонам. Родила дочку, собственную копию, и с восторгом воспитывала дитя пока муж не улетел в очередную командировку и не исчез. Миссии у лётчиков были разные, Любаня целый год через день ходила к командиру части, чтобы узнать судьбу пропавшего мужа. Из Кабула все уже вернулись, а её благоверный отошёл к киоску за сигаретами и пропал. Пропала и Любаня, с бедой из неё, как из проколотого шарика ушли оптимизм и радость. Говорят, скоро изменилась и походка. Люба отказалась от каблуков и таскала ноги в тапках на низком каблуке. Дочурке тогда предстояло идти в школу, сердобольные соседи подобрали девочке форму, фартук, портфель. Всё, из чего выросли или от чего отказались соседние девочки. И Любашина Нина, всё равно явилась на школьную линейку куколкой. Грустной, но красивой и загадочной. Её так и прозвали Мальвиной. Теперь Мальвина выросла в красивую, но хорошо пьющую молодую женщину. А Любаня делит с ней одну квартиру, содержит безработную дочь, и перестала лечить птичек кошечек и собачек. Можно было зарабатывать частной практикой, но у бедолаги нет денег чтобы купить самые примитивные инструменты и расходники. Она моет лестницы в подъездах за копейки и ни на что хорошее больше не надеется. Считает, что её сглазила соперница, у которой ещё юная Любаня увела и присвоила кавалера. Того самого пропавшего мужа. Она даже ездила к себе на родину в Куйбышев, чтобы попросить у соперницы прощение. Та однокурсницу встретила восторженно, обняла, расцеловала. Выслушала грустную историю Любаниной жизни, вместе всплакнули.

— Бедная ты застряла в прошлом. Очнись, на дворе новые времена и правила. Новые потери и возможности. Наслаждайся и живи полной грудью.

— А как это полной грудью? – Спросила Любаня у Мани, сделав очередной укол котику. Это было два с половиной года назад, Маня уже знала, что питомец со своими камнями в почках обречён. На философию о том, как жить полной грудью, не было никаких сил. Она просто пожала плечами и сунув Любане в карман 1000 рублей проводила ветеринара. Через две минуты Любаня постучала в дверь, отодвинув Маню, прошла на кухню, выложила на стол купюру. Строго посмотрела на хозяйку и заявила:

— Ты это брось, если люди друг другу за каждый чих платить станут, что это будет за жизнь? – Не все советские мозги удалось перенастроить на коммерческую программу. Люба, как сама Маня, и ещё сотни тысяч их сверстников, не сподобившихся принять хапугскую действительность, нуждаются в социальном диагнозе. До такой цифровой классификации в стране ещё не дошли. Приходится бедолагам заниматься опасным самолечением.

А теперь на тропинке Любаня, опираясь на швабру, ждёт от Мани ответа на свой вопрос, а Маня смотрит в её голубые глаза и почему-то радуется:

— Все отлично! В поликлинику спешу, на автобус опаздываю. – Взмахнула рукой в белой перчатке, и стараясь наверстать упущенные пол минуты, устремилась вперёд. На перекрёстке её встречала очередная женская фигура, с Анной Резниковой Маня лично не знакома, но проходить молча мимо, в городке не принято.

— Направо пойдешь… – Она улыбается и приветственно выкидывает руку.

— И налево тоже ничего не изменится. – Отзывается Анна.

Теперь Маня беспрепятственно может нестись к автобусу, посылая сигналы маршрутке, опоздать на немножечко. Автобус внял просьбам, даже слишком. Бедолага топталась на остановке дополнительные десять минут.

Перед кабинетом доктора смирно сидит очередь, во второй половине дня она движется особенно медленно. Маня достаёт айфон и принимается читать новости. Ясное дело о том, что там ещё отчибучил Трамп, теперь уже в Давосе.

Немного, он только прибыл, но начал заранее. Объяснил европейцам, что за всю помощь, которую Америка оказывала им после Второй мировой, сегодня Дони просит обычный кусок льда, а те упёрлись. Несправедливо. Гренландией должна владеть и распоряжаться Америка и только Америка. Так и будет. У Дони отточенный наезд сильного и хитрого рекетира. Свой кусок льда Маня готова отдать хоть кому.

В холодильнике, на задней стенке образовалась настоящая глыба. Старый добрый аппарат сначала тарахтел как трактор, потом стал писаться. Ему на смену у Мани с Глебом есть холодильник поновее с саморазморозкой. Но очень уж огромный, пока они кочевали из одной квартиры в другую, верзилу оставили в последней. А в той, которую купили, стоял старый добрый Минск. Исправно морозил и сохранял всё. Правда был момент – закапризничал. Но приехал мастер и вернул аппарату молодость. Сначала поменял трубки, потом поставил новые морозильные пластины, а на дверь уплотнитель. Сама собой отпала необходимость таскать холодильники, надо было просто следить за толщиной льда в «гренландском нутре Минска». Но Маня только запихивала туда готовые запасы, и обнаружив угрозу, поклялась освободить пространство и отключить Минск от сети для размораживания. Холодильник не дождался, свет внутри оставил, но перестал охлаждать и морозить, накопив за ночь целый океан воды. Маня в неё с утра и вляпалась. Воду собрала, быстренько начипурилась и унеслась в поликлинику. Глеб спал до тех пор, пока она не застегнула сапоги и не открыла дверь в подъезд. Выскочил, вспомнил что бедняга своим ходом едет, зевнул, выразил сожаление, велел быть аккуратнее, лёд кругом, чмокнул жену в щёку. Маня выкатилась на улицу и сразу похвалила себя, – молодец взяла скандинавские палки. Она всю дорогу говорила себе «Молодец», сразу, как только один из непослушных сапог принимался скользить. Правда в Пятёрочке, куда она заглянула прикупить доктору подарочек, на выложенном плитками полу, сапоги и палки заскользили синхронно. Удержавшись, Маня посеменила, коньяк Коктебель положила в карман пуховика, чтобы руки были свободны для палок и поручней. Благополучно покинула опасную Пятёрочку. Не дай бог кто ни будь навернётся, сломает себе конечности и страховая компания той же системы ОМС выкатит магазину счёт. Нет ОМС заморачиваться не станет, ему хватает тех средств, которые за каждого застрахованного, без лишних вопросов перечисляет государство. От причины полученных в супермаркете травм, благосостоянию страховщиков не холодно не жарко. Гражданам накануне зимы следует позаботиться о себе самим. У русских как-то не принято, а зря. Вот она, Маня, получит очередной гонорар и оформит страховку себе и Глебу. Застрахованная машина стоит себе и в ус не дует, а они перемещаются пешком. Маня успела, залезла в поисковик, когда её пригласили на приём.

Обратный автобус пришёл строго по расписанию. Маня доложила мужу, что едет и вернулась к новостям. А что ещё делать целых 40 минут. Они с Глебом от поликлиники до подъезда едут 23-25. Но автобус вынужден останавливаться чтобы взять или высадить пассажиров. Этот вид транспорта Мане даже нравился, – не надо ничего расчищать от снега, прогревать. Прогулялся по морозцу, сел в тёплый салон и сиди наслаждайся. Маня успела прочесть, что Зеля объявив на весь мир, что в Давос не поедет — в Киеве энергетическая катастрофа, вдруг как ошпаренный сорвался с места и помчался в Давос. Стоило трампу сказать, что намеревается поговорить с Зелей. О чём, дочитать Маня не успела.

Сидение перед Маней неожиданно стало опускаться и чуть не расплющило бедолагу, выбив из рук телефон. Кто-то в проходе успел перехватить аппарат, а спинку переднего сидения чьи-то руки удержали всего в трёх сантиметрах от груди.

— Миша ты что наделал? – Ласковый укоризненный голос звучал прямо над Маниной головой.

— Сидение регулировал, а кто-то его сломал. Кто сидел в моей машине?! – возмущался невидимый Миша. Женщина с ласковым голосом, помогая Мане выбраться, не забывала о Мише.

— Никто. Она в гараже, а мы едем домой автобусом.

Маня выкарабкалась и удалилась во вторую часть салона, подальше от Миши и его терпеливой жены. А что, этот Миша вполне может сесть за руль и на автопилоте, а он у водителей со стажем железобетонный, будет колесить по дорогам. Может под руководством заботливой супруги и навигатора и доедет в пункт назначения. Но будет чудом, если он со своим Альцгеймером вспомнит зачем он туда направлялся.

О спасённой Мане заботилась половина пассажиров автобуса. Ей отдали айфон, а она чтобы вернуть самообладание, уже сама включила новости. И тут, как по заказу, сообщение – водителям старше 65 лет ужесточаются правила продления срока действия прав. Теперь им предстоит принести справку от психиатра и ещё какую-то. В другое время Маня бы возмутилась. Права это один из её важнейших активов. Но после соседства с Мишей, пришла к выводу, есть в новых правилах увесистое разумное зерно.

Дальше, чтобы Маня не скучала в дороге, в ленту новостей добавили новое сообщение. Киркоров выманил у женщины 100 000 рублей. Оказывается, он писал незнакомке в Саратов целых три месяца. Осыпал даму комплиментами, та наряжалась, делала бесконечные селфи, специально для короля эстрады. Потратила кучу денег на наряды. Пока не дождалась – Киркоров пообещал немедленно приехать, если красотка оплатит дорогу. Без малого 100 000 рублей. Билет от Москвы до Саратова стоит раз в пятьдесят дешевле. Но ослеплённая вниманием саратовская красавица сочла, что певец в сторону плацкартного вагона даже не посмотрит, и в купейном королю эстрады будет неуютно. Она решила, что знаменитый красавец приедет к ней на белом лимузине и наступив на хвост собственной жадности, перевела Киркорову деньги и принялась дожидаться визита принца. Через несколько дней, отметив что завидный кавалер перестал отвечать на ее сообщения, а лимузин по всем расчётам уже должен был припарковаться у её подъезда, красавица отправилась в полицию с заявлением. Вот в отделении смеялись, когда она называла Киркорова обманщиком и интернет-мошенником. И никак не могла взять в толк, что письма приходили от человека, который просто использовал фотографию Филиппа Бедросовича.

Миша с женой, прежде чем сойти на своей остановке, ещё раз извинились перед Маней, она отметила, что пара эта живёт по соседству, скорее всего в одном городке с ней. Только сейчас Маня проедет чуть дальше, затарится кефиром, и уже из магазина на такси отправится домой. Машина припарковалась у подъезда, Глеб сначала вынул из салона супругу, а потом коробку с покупками. А Маня наблюдала как по дороге Миша бережно поддерживает суженную под руку. А та на каждом шагу норовит поскользнуться и рухнуть на тротуар.

Глава 22

— Кто-то за меня лечиться пока я службу несу. – Глеб стоит на морозе с сигаретой и выразительно так смотрит в камеру.

— И как он это делает? – У Мани законный ленивый день. Она уже успела поболтать с подружкой. И собиралась с духом чтобы сделать звонок в неизвестность. Давно надо было позвонить Кэт. Но Маня боится узнать плохие новости и тянет. Вот сейчас поговорит с мужем и напишет ей.

— Приходит на Госуслуги протокол консультации местного терапевта Бахтияровой. Мол, сегодня в 9.00 обратился я к ней с жалобами на давление.

— Большой госуслуговский брат следит за тобой. И за мной, я от онколога ещё домой не доехала, и тоже сообщение, о законченном медицинском случае получила.

— Плохо следит, я в это время уже час как на дежурстве, а мой двойник, получается у доктора прохлаждается.

— Думаешь приписывают себе обслуживание больных?

— Не знаю. – Глеб уже гасит сигарету и сообщает, что задерживаться на перекуре холодно, мороз минус 18. Холодно до звенящей тишины.

Маня вспоминает неприветливого терапевта Бахтиярову в местной поликлинике, и второго доктора, милейшую Зотову. Молодая врач живет в Малино, окончила институт и стала практиковать. Местные к залётной Бахтияровой стараются не попадать, зачем, когда своя есть. Та злиться и нередко грубит пациентам. Теперь вместо Зотовой другой врач, тоже со сложной восточной фамилией. Маня у него направление к кардиологу брала. Молчаливый, она предположила молодой ещё врач, может стесняется. А потом задала вопрос и поняла, – с русским языком у новичка проблемы. Остается надеяться, что с медицинским образованием у него порядок. Может местное население перестало захаживать лишний раз в поликлинику, и залётные доктора приписками принялись изображать активную медицинскую деятельность? Может план за январь не вытянули, всё-таки две недели выходных. Они мухлюют, а Глеб, от нечего делать, на службе шерстит все сообщения подряд.

Что-то подобное Маня слышала совсем недавно. Только кажется было это не в ближайшем Подмосковье, а где-то в Сибири. Точно, Кэт рассказывала историю ещё в Обнинске. Та самая, которой Маня не решается позвонить и собиралась написать.

Кэт ухаживала за сестрой в Обнинской клинике. Беднягу уже перевели на морфий. Лечить рак матки Марина начала ещё в Алтайском крае, случайно узнала, пошла вставать на учёт по беременности. Ожидала девушка третьего, а не беды. Старшему уже пять с половиной, второму скоро три. Им с мужем по 24, детей любят. А тут такое. Операцию алтайские врачи сделали, но на лучевую Кэт решила устроить младшую сестрёнку сюда. Детишек с мамой тоже забрала, сняла квартиру побольше. Оставила сестричку, и домой. Маме с двумя сорванцами тяжело, а она после работы и в магазин за продуктами, и погулять с ребятами успеет. Но после первого же сеанса облучения у сестры все стало плохо, открылось кровотечение. Рвота. За десять дней в скелет превратилась. Пришлось Кэт брать в своём банке отпуск и ухаживать за сестрой в клинике. Об этом Кэт расскажет Мане позже. А познакомились они смешно. Маня вышла покурить, да помешать медному доктору чай в кружке. Сидит такой талисман на скамейке в саду. Больные верят, что если ему пожаловаться, то эффект любого лечения возрастает раза в четыре. Уже стемнело, на улице мерзкий мелкий дождь. Маня выходит в сад через служебный задний вход раскрывает зонтик, и напротив замечает одинокую фигуру, над голой головой табачное облако. Маня раскрывает зонт и берет курс на одинокую мокрую курильщицу. Девушка стоит спиной и не замечает. Маня накрывает её зонтом

— Составлю вам компанию. – Девушка благодарно кивает, на волосах и лбу капли дождя, а на щеках целые ручьи. Так и познакомились. Кэт услышала от доктора неутешительный прогноз. Дождалась, когда сестра после укола уснёт, и выскочила на улицу покурить и поплакать. Маня не расспрашивает.

— Говорят, раньше бы привезли… А мы ведь сразу после операции сюда, здесь анализы сдавали платно. У гинеколога местного консультировались. Оказывается, свищ образовался, а никто его не заметил. Сегодня отвезли на кресло, обнаружили. Будут оперировать, а она уже как скелет худая. Ничего не ест, укол заканчивается боли адские. Доктор признаётся, что оптимизмом поделиться не может. Тихонечко так в коридоре мне сказал. А я сестре наоборот- прооперируют мол, и сразу на поправку. И знаете, мы историю болезни запросили с Алтая. Получили и обалдели – Марина в Обнинске лежит в палате, а там терапевт раз в неделю её исправно наблюдает. Может и в местной онкологии тоже консультируют, не жалея сил, пока она здесь умирает?

Мане уже зябко под дождём, а Кэт говорит и плачет. А потом спохватилась:

– 40 минут уже здесь. Марина проснется попить захочет.

— Беги, увидимся ещё. – Вздыхает Маня с облегчением.

Но возвращается к себе в палату с тяжёлым сердцем. Не хочется верить, что в лучшей онкологической клинике с передовыми технологиями, могли банально пропустить послеоперационный свищ. Врачи конечно не боги, но здесь в ЦИБО, для Мани они божества. Отказываться от своей иллюзии она не будет. Кэт, и сама Маня, не медикки, что-то там напутали небось.

Сейчас вспомнила, написала Кэт: «Привет! Давно не общались. Напиши, как будет время созвонимся», взглянула на часы – 21.30. Сегодня связи не будет. Можно в душ, а потом чашечку горячего какао. В самый раз по морозу.

Душ и какао не улучшили её настроения, а у Глеба получилось. Ссылку бросил. Маня читает и смеётся. От остатков зубов супруга любой дантист заплачет. А его вон что заинтересовало. Вычитал и поделился.

Самые сильные мышцы у человека – жевательные. Совместно правые и левые могут развить абсолютную силу 360 килограммов.

С такой мощью можно таскать в зубах мешки с картошкой и сахаром. Ну хотябы волоком, не факт, что с задачей готов справиться твой пресс. Хватательный и держательный инстинкт у хомосапиенса послабее будут. Наверное, их надо развивать и тренировать, накачивать как пресс. Но как-то не складывается. О шкурных интересах Маня вспоминает всегда с запозданием.

Вчера вон вспомнила и позвонила питерскому риэлтору Максиму. Муж сидит рядом и ворчит.

— Сева просто без интернета, волноваться не о чем. Закончится в Иране революция, позвонит. Погасит долг и всё пойдет нормально.

Маня огрызается – а если нет? Питерские арендные деньги учтены в платежах. Максим почти друг. Успел услышать, что квартира может быть сдана, сначала на 3 месяца, а потом если Сева не вернется надолго. Но тут вклинился Глеб, и риэлтор становится свидетелем короткой перепалки.

— Мне нужно оплатить капельницу, аренду мотеля в Обнинске и две консультации.

— Займём! – Упирается муж. — Или тебе невмоготу, как хочется домой в Питер? А сдать квартиру на пару месяцев просто предлог?

Маня молчит, она уже третью неделю потихоньку мечтает о доме.

Успела составить план встреч и дел. Глебу не улыбается отпускать жену на волю, в её прошлую жизнь, да ещё и без него. Мало ли что ей нашепчут друзья и близкие.

— Вы что заболели?

— Да. Рак у меня. – Неожиданно для себя посвящает Маня в свою беду риэлтора.

Тот быстро прощается, сообщив что задачу понял, подумает, что и как можно сделать. А через минуту присылает ссылку на астролога, который обещает полное само исцеление на 27 июня 2027 года.

Ссылка не открывается, но Маня отмечает что у человечества именно на 27-й год масса планов и надежд. У европейских политиков на перевыборы Трампа. У русских оппозиционеров на смену власти в отечестве. Все дают советы как пережить оставшиеся лихие полтора года.

— Кому срочно требуется четыре верных совета спокойной и счастливой жизни? Берите мои, я ими всё равно не пользуюсь.

Маня тычет пальцем в экран, пытаясь включить астролога, и часть язвительных мыслей выливаются в звук. Глеб рядом, молча листает ленту новостей. Он успел несколько раз заявить жене, как сильно она не права с временной пересдачей квартиры. Сева может обидеться. Маня вспоминает как они в момент отсутствия жильца поехали к себе в Питер. Застали там разбросанные по коридору ботинки, клубки пыли во всех углах и заледеневший холодильник. Два дня ушло на то, чтобы убрать квартиру, привести в порядок холодильник. Зато потом, когда она аккуратно собрала в шкаф чужие вещи, наступили почти две недели истинного наслаждения. Нигде ей не бывает так хорошо, как в родной питерской квартире.

Глеб дулся недолго, окончательное решение о поездке они отложили до конца января. Он послал Севе дополнительные сообщения по всем мессенджерам, с настоятельной просьбой откликнуться. А Маня потихонечку позвала старшего внука сопровождать её в пути.

Предварительный план готов, но сосредоточиться на Соловьёвских дебатах всё равно не получается. В глубине её организма булькает и пузыриться тревога. От Севы ни слуху, ни духу, Алинка ушла в глубокое и неизвестное подполье. Но здесь, Маня утешает себя тем, что у свекрови племянницы есть таки её телефон. Она звонила перед свадьбой, интересовалась нельзя ли будет остановиться в их питерской квартире чтобы провести отпуск в Северной Пальмире.

Маня, ясное дело отказала, – там постоялец. И свекровь, как же её зовут.., холодно и быстро попрощалась. Продемонстрировала новой родственнице своё «фи». Но каким бы это «фи» не было – случись что серьезное с сыном, она бы Мане позвонила наверняка. В телефоне этого контакта не нашлось, скорее всего забыла сохранить сразу. А потом номер затерялся среди других незнакомых, с которых её через день да каждый день пытаются развести на деньги.

Пока у Соловьёва ухохатывались над обвинениями Зеленского в адрес Европы, особенно упирали на сцену выпихивания просроченного, выпихивали с трибуны. Маня уже посмеялась над этим и теперь лениво листала контакты, которые хоть каким ни будь боком могли быть связаны с Алиной. Ругала себя, что не заставила таксиста взять номера телефонов у Алинкиных соседей. Все сообщения на номер в студии, по сути остались без ответа. Был один странный звонок.

— Вы записались на татуаж. Давайте уточним время и адрес.

— Хорошо. Но я хотела бы уточнить это с хозяйкой.

— Хозяйка это я.

— А что Алина успела продать свой салон?

На другом конце пауза затянулась.

— Извините, наверное, произошла ошибка. – И отключились. Сообщение Маня оставляла по номеру, указанному в объявлении на двери салона. Клеят его как правило изнутри, значит на работе племянницы нет, значит кто-то пользуется этим номером и банально перехватывает клиентов. За такую диверсию, Алинка без лишних проволочек вцепится нахалке в волосы, а потом вытолкает сотрудницу за дверь и обеспечит ей такую славу, что бедолага долго будет искать новое место. Если кто и в состоянии перекрыть мировой рекорд по силе жевательных и кусательных мышц, так это родная кровиночка. Можно спокойно, против взрослого крокодила выставлять.

— И чего тогда волноваться, раз у барышни такие жизнестойкие данные, ничего худого с ней случиться не может. – Мысленно подвела итог Маня, и решила не тревожиться. Совсем отложить нерешённый с племянницей вопрос, всё равно не получится, а переживать и волноваться, доктора категорически запрещают.

О запрете на плохие новости, Глебом все давно оповещены. Маня не знает какие оценки в табеле у мелких, на экране видит их радостные мордашки и слушает как всё отлично и замечательно вокруг. И отечественная информационная индустрия тоже избегает новостей, от которых мурашки по коже бегут. Но как они не берегут психику населения, а новости просачиваются. Именно из новостей вся страна узнала, что в Новокузнецком роддоме за новогодние праздники умерли сразу 9 младенцев. Все недоношенные в баракамерах. Такой информацией просто выстрелить нельзя. Особенно на фоне дорогущей программы, призванной выправить демографию страны. Предлагают увеличить материнский капитал, давать скидку на жилищную ипотеку, и даже возродить в стране социальное жилье. Право молодым родителям брать у государства в долгосрочный найм квартиру. Словом, массовая гибель младенцев плохой симптом. Детишек мало родить, их надо ещё выпестовать. Несколько дней, по трагедии, новостники держали паузу. А потом короткой строкой стали сообщать. Задержали дежурную акушерку, главврач отстранен от должности и отправлен под домашний арест. Мамочки, знакомые с этим медучреждением принялись рассказывать в разных мессенджерах свои истории родов и лечения. Получалось что обращались с ними там, почти как в колонии. Неприятно, но такие обиды задним числом надо делить на десять. Маню, когда она перед родами пропустила визит к врачу — вызвонили, отругали и отправили в роддом, чтобы непутёвая мамаша родить не забыла. Маня обиделась на время, а потом всё перекрыла радость от появления Юльки. И как она всё это время без доченьки жила?

В советское строгое, порой не комфортное, время доктора ругали пациентов чаще, чем улыбались им…

В пятницу смотреть нечего, в Абу-Даби переговариваются Дмитриев с Кушнером и три делегации, российская, украинская, а между ними американская. О чём, толком никто не знает, мегафонная дипломатия по мнению министра Лаврова ничего кроме вреда не принесёт. Маня слушает и ехидничает:

— Деньги любят тишину. Политики, сетуя о мире, говорят о сохранении жизней солдат, а в основу кладут экономическое сотрудничество, – сделки. Такие, наверное, о которых до поры до времени лучше помолчать. Получается не у всех, все шагают правой, а Лепёхин как всегда, топнет левой и по картине круги идут. На телевизор политика давно не зовут, но он упрямо ведёт свои каналы. Правда платные, хотя раз в неделю выступает на Делфи с интервью. Маня и решила послушать перед сном. В прелюдии узнала, что в двухтысячные к власти в России пришли хапуги, они приватизировали не только недра и все доходные предприятия, но и всю страну. Потом политик решил немного успокоить Маню, мол в 25 правящих кланах во власти есть исключения. Но общую тенденцию, всё что заработано здесь, быстро отправить туда, даже СВО не изменила. А потом снова холодный душ – эта власть хапуг куда лучше, чем та которая уже прорастает и закрепляется в сети высоких властных кабинетов. Это племя паразитов, выращенных хапугами с мыслью, что руководить они будут по законам кланового общества.  Маня слушает и начинает закипать от гнева. С такой информацией кошмары будут сниться, решает выключать, и тут слышит о Новокузнецком роддоме. За год, на его переоснащение ушло 2 миллиарда рублей, но оборудование не поменяли, а в палатах так и остались старые ржавые койки. Куда пошли деньги? Следствие разберётся, но предположить не сложно, глава города ринулся защищать белоснежный халат главврача. Заявил, что женщины сами виноваты, приезжают рожать пьяным. Носят детишек во время беременности как попало. Пост свой градоначальник быстренько удалил, но интернет, как говориться, всё помнит.

Глава 23

Аюрведа – наше все. Приблизительно такую рекламу увидела Манюня в интернете. Реклама скрытая, а кто разместил длинный просто нескончаемый список болезней, которые от одного незнакомого слова должны мигом эвакуироваться из обжитого организма узнать не сложно. В конце медицинской статьи указан телефон стоит позвонить, и ты уже сделал первый шаг на короткий и гарантированный путь к абсолютному излечению.

Друзья мои советую вам сворачивать на неведомые тропинки пока вы еще в относительном здравии как в целом так и умишком. Чтобы легковерие обходилось без летальных последствий. Можно поверить в МММ, капитализм с социалистическими повадками, укрепляющие бады. Не смертельно, приобретете аллергию на нервной почве, печень захандрит, не беда — традиционная медицина подправит. Но если заболели по серьёзному ставьте цель если не победить хворь, то научиться жить с ней.

В медицинской академии Морского флота СССР на Фонтанке мудрый военный врач, а по совместительству бабулин давний поклонник дал 17 летней Мане совет: «Детка полюби свои болячки, и они полюбят тебя. Тогда в любви и согласии вы проживёте много, много лет».

Манюня обиделась, ей срочно требовалось иссечь на голеностопе келоидный рубец, который нарушал линию изящной ножки. Рубец остался после операции, Манюня попала в аварию на мотоцикле. Но возвращать изящество ножке доктора не соглашались. Маня буйствовала, и бабуля отвела её к своему поклоннику. Тот терпеливо объяснял бедняжке, что на ноге у неё малозаметные чисто косметические проблемы. А есть люди, у которых всё гораздо хуже. Для убеждения неразумной пациентки в кабинет заведующего отделения ожоговой терапии пригласили пациента. Парень горел в подлодке, щёки стягивали толстые красные рубцы так, что глаза потеряв всякую симметричность выворачивали наружу белки. Парень улыбнулся Мане, спросил у доктора, когда ждать операции и ушёл. Ему было 20 лет, стройный высокий. Дверь за подводником закрылась, а уже слегка успокоившаяся Маня, заревела в три ручья. Её успокоили валерьянкой, сунули в такси и отправили домой осмысливать ситуацию… Теперь, в постсоветское время, скорее всего, врач не стал бы пациентке объяснять нецелесообразность задуманного, а наоборот навязывал бы дорогую и фактически бесполезную операцию.

Так и осмысливает по сей день. Но бывало по-разному, появление внуков погодков, вынудило ответственную бабушку оставить привычную питерскую жизнь и переселиться в Москву. Сидеть дома она не смогла и принялась тащить в своих зубах сразу две редакции. Вставала в 6.00, возвращалась в коттеджный поселок в 21.30. Ложилась не раньше часа ночи. Через полгода поняла, что устаёт нещадно, до такой степени, что может уснуть стоя в метро. А тут и повезло, решила Маня сделать репортаж о частной клинике, которая практикует аюрведу. Интересно же. Посоветовала питерская подружка, доктор Ирина, они с мужем тоже переселились в Москву и открыли клинику. Скоро журналистка Маня явилась в Косино, майский день выдался жарким и душным. Познакомилась с хозяевами и с порога попросила кофе – покрепче и без сахара. Звездой клиники был доктор аюрвед, прямиком из Индии. Он тоже сидел за столом, положив перед собой смуглые руки с длинными пальцами и изящными запястьями. Маня перечислила вопросы, на которые хотела бы получить ответ, аюрвед и хозяйка клиники переглянулись. И предложили для проникновения в материал погостить у них пару дней. А за это время ей всё не просто покажут и расскажут, а ещё продемонстрируют на примере самой журналистки. Маня согласилась, а через час, оказавшись в палате рухнула, как подкошенная на кровать и проспала до следующего утра. Спала бы дольше, но явилась медсестра взять на анализ кровь. Словом, Маню обследовали. Выявили кисту в правой груди, которая спустя 40 лет превратилась в рак, и небольшую миому. Отпустили журналистку со строгими рекомендациями режима дня и питания. Запретить не смогли только сигареты и кофе. Кофе, в виде исключения, разрешили пить три раза в день строго по часам, а курить не чаще одной сигареты в два часа. Потом выдали две бутылочки с микстурой и советовали не писать никакого материала пока не пройдет две недели. А через месяц приехать за новой порцией лекарств. Маня воскресла и окрепла так, что согласилась на пилотный проект третьей редакции. Четыре месяца она не ходила, а летала как ёжик вжик, начисто забыла, что такое усталость. А потом отправившись в Питер забыла прихватить с собой заветные бутылочки. Уже на третий день бедолага обмякла, еле таскалась по городу на встречи. Через неделю вернулась в Москву и первым делом ринулась к загадочным микстурам. Потом встретилась с подругой, доктор Ирка согласилась пересечься в кафе. В двух словах Маня рассказала о питерских новостях. А потом поведала про забытые микстуры.

— И у тебя началась настоящая ломка. – Подвела итог подруга. Маня аж поперхнулась пирожным.

— Да-да! – Знаю сама прошла через чудо аюрведу. Пока муж не вылил содержимое в цветочный горшок в клинике. Растение погибло, а капли из бутылочек мы отправили на анализ. Есть там наркотическое содержание.

— Офигеть! И ты молчала! Я же статью написала о клинике, там теперь в очередь народ записывается!

— Наркоманами не станут, но после надёжного привыкания станут вечными пациентами клиники. Сколько ты выложила за две бутылочки волшебной микстуры?..

А потом простыми человеческими словами доктор Ирина разъяснила секрет.  Настойка только поддерживает организм, а главное делает строгое соблюдение режима с диетой.

А если перестать жрать как не в себя пирожные, обходить за тридевять земель Макдональдс, курить через раз и спать по 8 часов в сутки. То без всякой аюрведы будешь функционировать в нормальном, а не в реактивном режиме на самоуничтожение. Не впахивать на три редакции, а ещё и нянькой по выходным. Раз в году ездить в отпуск, влюбиться, и вообще полюбить себя. Кое какие рекомендации подруги Маня взяла на вооружение. Тем более что беспокойство за состояние её здоровья Ирка взяла на себя. Пропустила подругу через катэ, а главное взяла у Мани анализ крови по 40 параметрам. Такой ни одну засаду в организме не пропустит! Гарантия 100%. Муж подруги был одним из разработчиков нового метода диспансеризации, как раз по анализу крови. Исследования закончили где-то в 88-ом. Первыми провели диспансеризацию на Кировском заводе, обнаружили потенциально больных раком на начальной стадии и тех, кому требовалась операция. Потом ещё пару крупных питерских предприятий. Пригласили к себе учёных с новым методом обследования. Все как один написали благодарственные отзывы в институт. А потом началась перестройка. Здоровье рабочих и ранняя диагностика пошли побоку. Наступило время других насущных дел – перестройка, перестрелка. Приватизация. Иркин муж не растерялся, зарегистрировал новую методику на себя, подобрал персонал, закупил оборудование, взял кредит и открыл частную клинику диагностики. Конечно над методикой работал целый отдел сотрудников государственного института. Но государство легко отменило все правила, отправив работников НИИ торговать шмотками на рынке. А Иркин благоверный просто спас дело. И медицинские достижения снова доступны, но только платно.

А что сейчас бесплатно? Обычный прием у терапевта оплачивается из фонда ОМС. Каждый анализ крови, обследование УЗИ, и прочие медицинские услуги, тоже завершаются списанием средств с вашего личного ОМС счета. Неплохо бы знать сколько на поддержание здоровья гражданина государство выделяет в год. Может некоторые предпочли бы получать эти средства персонально?

Маня погрузилась в воспоминания не просто так, утром она искала нитку с иголкой. И в запасах свекрови обнаружила белый моток резиновых ниток. Обычных белых не нашлось, а этих целых два. Делать нечего, пришлось втискивать в игольное ушко и совершать подвиг – закреплять отдел под резинку у теплых панталонов. Мороз как никак, в домашнем платье даже рядом с батареей всё равно некомфортно. И носки старые вязанные кстати пришлись, и пуховая шаль лежит под рукой. Запасливые и практичные были наши родители. Маня с Глебом не такие — дотянули до своих лет покоцанными. Много чего наворотили, пока не допёрли через свое легкомыслие, что тело и организм человеку даны один раз на всю оставшуюся жизнь. И как ты с ним дотянешь до последнего вздоха, твое дело. Включишь мозги и ответственность раньше – целее будешь. Но это не точно. Как же тогда детская площадка в онкологической клинике Балашихи. Она между прочем не пустует. Или легкомысленные родители обеспечили свое потомство опасными клетками? Может и так. Прибавим сюда экологию и новый ассортимент в супермаркетах.

Хорошо философствовать в тишине и покое, Глеб, дважды покормленный, притих в своем углу за компом. Маня отключила все информационные раздражители – может уснет. На айфоне убавила звук, если у Кэт работает ВА, то она сегодня откликнется. Маня и ждет ответа и надеется, что он будет чуть позже. Судьба сестрёнки Кэт, как ёжик с иголками, который заполз в душу и притаился, но стоит ему шевельнутся, уколет. Любой разговор с Кэт всё равно укол. А как иначе, молодая красивая мама двоих ребятишек столкнулась с таким несчастьем. Где-то виновата сама – пропустила болезнь, в чём-то виновны врачи. Есть целая серия статей о том, как надо вести себя с онкологическими больными. Как с ними разговаривать. Установленный диагноз — это шок, человек сначала не верит, – ошибка. Потом впадает в гнев – почему именно я? Потом начинает торговаться с судьбой – если поправлюсь буду лучше, займусь благотворительностью. Но от болезни не откупиться, её надо побеждать. И здесь нужна поддержка родных и близких. Добросовестно лечиться, надеяться на лучшее, беречь себя. Не нервничать, не пить горькую. А какая поддержка у сестры Кэт. Муж посадил семью в поезд, махнул ручкой и через две недели подал документы на развод. Аргумент – я еще молодой, и женщина нужна здоровая. Подлец, конечно. От таких надо держаться как можно дальше, но в семье дети. Да и добивался он сестрёнки Кэт упорно и долго. В семье решили – это любовь. А оказалось…

Семейные истории, которые Маня собственными глазами наблюдала в больничных палатах, бывают разными. Перед самой выпиской, в палату сопроводили соседку сразу три рослых загорелых мужчины. Два молодых и один в возрасте Глеба. Загрузили в тумбочку всё что нужно, проверили удобно ли будет брать телефон и бутылку с водой. Взбили подушку убедились, что, открыв окно, не будет сквозняка. Раздали всем соседкам по визитке – если что не так, сразу звоните. Новая соседка, усаженная предварительно на стул, спокойно наблюдала за суетой сыновей и мужа. А Маня, открыв рот за ней. Длинные тёмные волосы с завитками на концах, маникюр. Атласный халат с рюшами, сидит с прямой спиной чего-то дожидается. Это потом Маня узнает, что после ковида у Валентины отнялись ноги. Она и сейчас ходит неуверенно. Но ходит, – массаж, специальные упражнения. Все домашние хлопоты взяли на себя мужчины. А теперь обнаружили новую напасть, на консультацию к заведующему операционным отделением прибыли всем семейством. Валя настояла и зашла к доктору одна. А вышла в слезах – то ли настроение у эскулапа было плохое, то ли сама Валя его чем-то задела. Не отдаляясь от двери мужчины мигом выяснили причину слёз. Врач порекомендовал записаться на операцию, мол очередь. А онколог, выдав направление, настоятельно советовал не тянуть, а немедленно ехать в Балашиху. Дальше, как водится, обход специалистов, узи-музи, куча анализов. За десять дней управились, приехали с вещами, а тут свободных мест на отделении нет, и вообще очередь, надо записаться. Когда дойдет тогда и прооперируем. Семейная команда, оставив мамочку в коридоре полным составом ввалилась в кабинет. А уже оттуда прямиком в палату. Медицина не выдержала такого противостояния. Сдалась.

Как там дела у Валентины, Маня не знает, но догадывается ей не придётся выжидать неделю. Операцию назначили через день, а вечером уже встречу с наркологом. Валя волновалась – сердечко слабовато, но доктор дал добро. И после, семейная группа поддержки организует всё как надо. Валя в семье королева, а погоду в доме, по её собственному признанию, с первого дня делает муж.

Маня подозревает, что и у самой Валентины там не последнее слово, сыновьям под тридцать, а не женаты. Живут вместе, дом построили, бизнес раскрутили…

Глеб напомнил о третьем обеде как раз тогда, когда откликнулась Кэт. Маня включила громкую связь и ринулась на кухню. Вовремя поставленная на пюре картошка, выкипела и грозила поджариться без воды.

— Мы все дома, сестра сразу ожила, дети рядом.

— Это хорошо. – Маня суёт в микроволновку котлеты. – А сама ты как?

— Да что я, работаю, после как всегда за продуктами, с детьми и сестрой погулять. Вот брата ждём, приедет легче будет. У него права, будет возить старшего на подготовительные в школу, сестру в поликлинику. Продукты закупать. Тогда и передохну.

Маня вспоминает бледную Кэт с вечно напряженными плечами, она и курит всегда впопыхах, – некогда.

— Тебе надо и отоспаться, и отвлечься хоть немного.

— Всё потом. Сейчас готовимся к операции – вены плохие. Обнаружили метастазы в печени.

Пюре готово, огурец почищен и порезан. Салат на столе, Маня прихватывает телефон и с Кэт на проводе идет звать Глеба.

— Мы часто вас вспоминаем, может приедете к нам в гости с мамой познакомиться.

— Обязательно. – Безбожно врет Маня. Но сначала в Питер.

Глеб делает стойку.

— Решила всё-таки.

— Привет мужу! – Кричит Кэт.

Глеб вопросительно смотрит на жену. Та, прикрыв микрофон ладошкой поясняет, Кэт с сестрой.

На другом конце провода слышно, как на кухне гремят тарелки, начинает прощаться. Маня задаёт последний вопрос:

— От морфия отказались?

— Нет, нам без него никак. – Голос Кэт дрожит, нос хлюпает.

Маня всё понимает, но не знает, что сказать. Прощается и даёт себе слово, в ближайшее время снова позвонить Кэт.

Глава 24

Больничная жизнь имеет свои особенности. В обнинской палате у Мани четыре соседки. Заселились по очереди, и каждый волей или неволей пытается внести свои правила в порядок и уклад. Диагнозы одинаковые, у каждой прооперированная грудь. Только стадии разные, чем более запущена болезнь, тем больше лимфоузлов удалили на операционном столе.

На четверых в палате три компьютера, молодёжь продолжает работать на удалёнке. Маня пристраивает на тумбочке свой, со сказками. И только у двери тихонечко лежит Лиза и ждёт, когда можно будет включить телевизор. Она поклонница Малахова, и если не получается смотреть «Привет, Андрей!», то сдерживая слёзы, смотрит на часы и накачивает себе давление. Лиза из-под Старой Руссы, там у неё хозяйство – корова, курочки, две хрюшки. На хозяйстве муж.

— Он всегда на хозяйстве, на мне огород и концерты. Танцы, песни. Я хорошо пою. – Откровенничает Лиза, когда они остаются вдвоем. И чтобы Маня не сомневалась заводит – «вот кто с горочки спустился, наверно милый мой идет…». Голос набирает силу, звенит заполняет всю палату и прорывается в коридор.

— Телевизор тише сделайте. – Кричит с поста дежурная медсестра.

Лиза радостно хихикает и победно смотрит на Маню, мол видишь пою не хуже, чем артисты. Потом просит включить телевизор, у самой не получается. Маня с радостью берется за пульт. Ей пора покурить и позвонить Глебу. Телефон в палате не берёт, сигналу элементарно не пробиться через электронный фон многочисленной аппаратуры в кабинетах клиники. И хорошо, что в палате со связью беда. Все Манины болезные подружки из Балашихи хотят знать, что да как в Обнинске. Слышать слышали, некоторые пробовали. Решили – не по карману: «Разводят на деньги». Теперь Маня, как засланный казачок, в деталях и пошагово докладывает, что да как. Фая слушает и удивляется – как это на груди мишень не рисуют? Там самое главное, чтобы лучи попадали точно, а то нашей Римочке гортань сожгли, глотать до сих пор больно, а прошло два с половиной месяца. Маня поясняет, что ей в первый день сделали специальный жесткий сетчатый каркас на грудь. На нём отмечены и выверены нужные точки. Раздеваешься по пояс, ложишься на кушетку. Тебе фиксируют голову, попу, а потом надевают холоднющий бюстгальтер-каркас. А сверху арка на колесах двигается и гудит. Маня пыталась увидеть волшебные лучи, но так и не нашла. Фая знает другой аппарат, тоже на кронштейнах, медсестра установит и лежи как статуя чтобы прицел не сбить. Тяжело было лежать запрокинув назад голову и не шевелиться. Фае Маня звонить сегодня не будет, завтра расскажет подружке о танцах. Молодежь второй раз отправилась на бачат, Маня пока только собирается. Вот сходит потом и удивит приятельницу задорными танцами в онкологической клинике. Через стекло правда посмотрела, – живописный танцевальный ансамбль. Но если накрапывает дождь и танцы под открытым небом отменяют, народ огорчается и начинает ворчать. Какое лечение без искусства? Лиза соорудила из подушек конструкцию под спину и слилась с телевизором. Маня заканчивает одеваться, выходит в коридор и застывает у двери. Напротив, в сутане батюшка. Смирный такой, стоит у окна, на груди под бородой массивный крест, в руках чётки.

Больные присмирели, никаких шуток и смеха, чинно передвигаются по своим надобностям. Маня тоже потупила взгляд, прошмыгнула тихонечко мимо служителя на лестницу. Она старается не пользоваться лифтом. Ступени как тренажёр, лишний раз размять мышцы не повредит. Спускается и гадает, к кому пригласили священника.

— Неужели исповедаться?

Так больных из онкологии умирать домой выписывают. Вон Кэт вчера жаловалась, что сестру через день выпишут «восстанавливаться». А где денег взять на морфий? Кэт с сестрой в другом отделении, надо рассказать ей о священнике, может простая беседа пойдет бедолаге на пользу?

Маня пристраивается на скамейке и первым делом набирает Глеба. Взмыленный муж на кухне варит манную кашу сразу в двух ковшиках, в одной закипает вода, во второй молоко.

— Почему отдельно? – Недоумевает Маня. И узнаёт, что сварить правильную манку целая наука. В интернете есть пошаговая инструкция. Глеб сейчас выключит всё, потому что сбился со временем, а потом начнет сначала. Маня предлагает объединить молоко и воду пусть закипают вместе, добавить столовую ложку и две трети чайной чашки манки. Тогда можно стоять рядом, помешивать и разговаривать с женой.

— Я не Юлий Цезарь, чтобы два важных процесса объединять! – Упрямится Глеб, быстро перемещается на диванчик и прикуривает. Маня понимает, что ему просто невыносимо смотреть на неё с сигаретой, когда сам весь в хлопотах. Наоборот, – всегда пожалуйста!

Он слушает про поющую в палате Лизу, батюшку в коридоре, танцы и гадание Мани, как поздравить с Днюхами девочек в палате – покидать клинику можно только по разрешению врача. Народ приспособился выскальзывать в город через ворота храма, пока там служба. Главное не опоздать вернуться к её окончанию.

— Точно, батюшка на этаже в отделении, наверное, из этого храма, значит можно его пригласить и в палату. – Догадывается Маня.

У Глеба новости гастрономические. Он вчера впервые в жизни освобождал курицу от шкуры.

— Целиком варить нельзя, весь канцерогенен как раз в шкуре, помучился. Крылышки не поддались, а на голени пришлось отрубить концы.

— Я просто снимаю как чулок, и отрезаю ножницами. – Делится опытом Маня. Но Глеб, начитавшись интернет-советов, застрял в убеждении, что жена всё делала неправильно. Вкусно готовила это да, но неправильно.

Маня не спорит, она наслаждается картинками с родной кухни, голосом мужа и борется с собой. В данную минуту, больше всего ей хочется всё бросить и отправиться в свой тихий военный городок. Где не встретишь ненароком священника, не танцуют бачата и не поют про Милого с горочки. Вот он её милый, дома кашу варит. А она выжигает лучами из организма заразу. Лучей не видно, может это профанация какая-то. Химиотерапия действует куда нагляднее – Лиза и Юля пострижены под ноль лежат с одинаковыми прическами. У Лизы ёжик седой, Юля свой покрасила в агрессивно чёрный цвет. Маня расспрашивает про химию, а они в один голос отвечают:

— Ужас!

Наверное, так и есть. Хорошо, что ей назначили лучевую. Аня думает так же. У неё хорошая гистология, врачи говорят можно пройти облучение и успокоиться. Но Аня не унимается, записалась к эндокринологу проверить щитовидку. Что-то обнаружили и сразу предложили операцию. Консультация платная, операция по ОМС. Аня согласилась, а вечером плачет в своем углу. Юля хлюпает носом в другом. Они ровесницы, гулять ходят парой, но каждая плачет о своем. Юля от ревности. Три года потратила чтобы увезти мужа от школьной подруги, год наслаждалась победой, а потом заболела. Вечером позвонила, и что-то в звуковом фоне ей показалось подозрительным. Или муж не дома, или у него кто-то в гостях. Выяснила – сын приехал погостить. Юля с ним здоровается ласковым голосом, а лицо каменное. Хорошо, что говорят без видео. Прощается, швыряет трубку и бормочет:

— Макс сам приехать не мог, значит Алка привезла. Небось сидит на кухне притаилась.

Оставить такой ценой добытого мужа без догляду, Юлька не может – решила отказаться от курса реабилитации и как только пройдет последний сеанс облучения, сразу домой. Осталось два, и тут как назло выходные. Значит ещё четыре дня, да за это время всё может случиться! Вот и плачет.

У Анютки с мужем порядок, после ранения на СВО ждёт, когда выпишут и сразу домой. У неё беда с дочуркой. Девочке 15-ть, школу и репетиторов побоку. Любовь у неё. Дед с бабкой строгие, доча утром прямо с портфелем к кавалеру. А Аню просит отправить в школу записку, мол заболела девочка.

Маня понимает ситуацию и риски, но молчит. Лиза женщина простая рассуждает по-крестьянски.

— Ань ты говоришь, что сама ещё родить собираешься. Дочка похоже тебя опередит.

— У них ничего не было. – Вскидывается Аня.

— Ну да, ну да. – Ехидничает Лиза. – У меня в 10-м классе тоже ничего не было, а аттестат получала на 4-м месяце. Девки, кто в техникум, кто в институт. А я замуж. Благо парень хороший попался. До сих пор живём, выпивает правда, так кто сейчас не пьет.

Маня листает новости и сканирует напряжение в палате. Доктора́ предупреждают, – в первую очередь нельзя нервничать. А как это устроить не говорят. По утрам вся палата отправляется к психологу. Аня плачет и там, юля молчит как партизан, стиснув зубы. Накануне они заполняли опросный лист. Психологиня прочесть его никак не могла, только утром кипу отдали. Но теперь повторяет главный вопрос вслух.

— Чего вы боитесь больше всего?

Юля врёт про осложнения, Аня поясняет мол у мужа ранение тяжёлое, ходит с костылями. Лиза боится, что какой ни будь дрон заблудится и упадет на сарай. Похоже на правду. А Маня опасается не справиться и свалиться овощем на руки мужу.

— Этого все бояться. – Подводит итог психологиня и задает параметры фантазий. Лиза, Юля, Маня и Аня должны представить себя яйцеклеткой. Она среди своих подруг ждёт нашествия сперматозоидов. Каждой хочется встретить свой, но получится только у одной. Надо закрыть глаза и мысленно бороться. Яйцеклетки живут не больше четырёх благоприятных дней, а потом бесславно погибают. И только одна, встретив достойный сперматозоид, получит право на жизнь.

Все послушно прикрывают глаза, Маня тоже. Такой тест не затрагивает её эмоций, а значит погружаться в фантазии бесполезно. Она жалеет час, потраченный на психотерапевтический сеанс. Допускает, что кому-то эти сеансы пригодятся, но среди тех, с кем она знакома в этой клинике, точно нет. Хотя если представить, как миллион сперматозоидов-кавалеров с олимпийской скоростью несутся к заветной кокетке-яйцеклетке, то можно представить себе целую серию весёлых сценок в этом забеге.

Но у мани есть темы, над которыми неплохо бы поразмышлять. Например, та же реабилитация. Оставаться или нет? Она уже нашла мотель по сходной цене – 800 рублей в сутки, с душем и унитазом. Кухня и стиральная машина общая на этаже. До клиники десять минут неспешным шагом. Она хочет домой, но Глеб настаивает, – врачи советуют значит надо остаться и пройти все до одной предложенные процедуры. В принципе Маня уже решила реабилитироваться, но сознание раз в час подкидывает ей новые аргументы, согласно которым надо сразу ехать домой. Фая обошлась без этих сеансов и ничего, вон на работу выходить собирается. Так Фая на 15 лет моложе, просыпается здравый смысл. В общем идет борьба самой с собой. Интересно, у психолога есть рецепт как блокировать вредные мысли?

На качелях сомнений Маня из кабинета психолога отправляется прямиком на улицу покурить и поискать Кэт. Это они в палате свои страхи и радости могут разделить на четверых. А Кэт с сестрой в одноместной, больная на кровати Кэт на раскладушке. Сестра ждёт участия и поддержки, а Кэт разрывают на части жалось, тревога и обязательства. Она сейчас в семье главная кормилица, а пришлось уйти в отпуск за свой счет. Так что Маня со своим зонтом появилась кстати, есть с кем поделиться. Вместо Кэт её встречает фермер. Лежит с простатой в соседней палате, не один.

— Хочу вас с батюшкой познакомить. – Издалека сияет улыбкой Фёдор. Рядом скромно стоит худой мужчина в джинсах, и короткой курточке. Длинные волосы собраны в хвост и перехвачены резинкой, легкий ветерок играет длинной седой бородой.

— Алексей. – Протягивает руку спутник Фермера. Маня представляется, у неё уже в руках сигарета и зажигалка.

— Это батюшка, он у нас в палате лежит. Я́ добился, чтобы к нам положили. Как увидел его, так сразу и решил, если на отделении появился священник, то лежать ему только у нас.

— Хорошее соседство, можно сказать благое. – Нейтрально реагирует Маня. И быстро оценивает ситуацию, – батюшку не на исповедь пригласили, а по мирской надобности на излечение. Маня теперь сама поговорит с Алексеем насчет сестры Кэт, и обязательно устроит им встречу. Но такой разговор на ходу не начнёшь. Утром Алексей был в рясе, через 40 минут обед. Человек похоже не успел осмотреться, передохнуть. А фермер Фёдор, его как новую игрушку потащил на улицу всем показывать. Маня поднимает руку с незажженной сигаретой:

— Пойду на скамейку, позвонить надо.

Фёдор пожимает плечами, берёт под руку Алексея и тащит его к очередному знакомому.

Маня просматривает новости, и узнаёт, что на встречу с Путиным в Кремле зять Трампа Кушнер и его помощник Грюнбаум, явились в кольцах, измеряющих уровень стресса. На самом деле функция таких колец позволяет в реальном времени следить за давлением, уровнем сахара и пульсом. У Мани есть такие умные часы, правда врут порой безбожно. Но кольца у таких богатых людей как Кушнер и Грюнбаум, небось куда серьезнее. И носят их молодые дельцы постоянно. Хотя перед встречей с нашим ВВП могли и поволноваться. Шутка ли – президента России знает весь мир. Одни боятся даже позвонить ему, другие сочтут за счастье сфотографироваться рядом. Но журналистское определение кольца, как предмет замеряющий стресс, неплохая находка.

Да и вообще, определить степень влияния стресса на развитие раковых клеток, было бы неплохо. А то люди говорят – все болезни от нервов, а насколько безопасно можно нервничать, не знает никто. 15 минут в день, час до дрожи или до ступора. Человек не может пребывать всю жизнь в состоянии покоя, все равно будет сомневаться, верить, разочаровываться и пугаться. Только по какой шкале замерять эти эмоции, чтобы знать предел их безопасности?

Анне и Юльке с их диагнозами и семейными проблемами, такой прибор совсем бы не помешал.

Глава 25

— Могу я поменять в паспорте национальность?

— Думаю, что нет. Имя, Фамилию, даже гражданство можешь. Принять мусульманство, креститься и стать христианином тоже получиться. А национальность… — Маня ещё не проснулась и слегка обалдела от прямого, без всяких экивоков звонка, от «Миши Сенокос».

Сенокос — это не прозвище, поначалу так удобнее было внести парня в контакты. Летом и весной Миша позванивает спросить не надо ли покосить на даче траву или вскопать грядку. Паренёк добросовестный, но какой-то невезучий. Гардероб у парня на давальческой одежде, Маня с Глебом тоже передали ему пару мешков не нужных футболок, старых джинсов и свитеров. Ему все помогают, рано остался без родителей. Слава Богу, те догадались приватизировать служебные квадратные метры. Так что у Миши есть крыша над головой с полным комплектом мебели и посуды. С заработками похуже. Кто-то подарил парню бензиновый триммер и летом Миша при деньгах. Зимой его звали почистить машины и стоянки. Но прошлая зима снегом не баловала, Мишаня задумался о работе, и Глеб пристроил парня охранником на военную базу. Правда сомневался – все считали, что Мишаня малость не того. А там предстояла строгая медицинская комиссия. Парня признали годным по всем направлениям. Он съездил на стрельбы и показал не плохой результат. Дежурил Мишаня сутки через трое, хвастался полной экипировкой охранника. Как ребёнок, радовался новому тёплому служебному свитеру и куртке. У парня в 27 лет наконец появилась трудовая книжка, и социальные службы принялись учитывать стаж работы. Парень был абсолютно счастлив новым статусом, ещё два дня назад она застала Мишаню с лопатой, он расчищал рено соседа. Хозяин вернулся из отпуска, отдыхал на Бали и застал сугроб вместо машины. Браться за лопату после того как две недели нежился в теплом море, Олег не пожелал и позвонил Мишане. Парень ловко орудовал лопатой. Маня несла мусор, поздоровались, как дела? Мишаня воткнул инструмент в сугроб, вытащил из-за пазухи новый телефон и расплылся в улыбке.

— Отлично! Вот аппарат купил! Новый!

Маня похвалила. Молодец – сказала вслух, а про себя подумала, что и старый айфон, который она вместе с велосипедом отдала Мишане, работал исправно. Но похоже дары он воспринимает как само собой разумеющееся, а новые вещи, которые купил сам как личные достижения. А теперь этот ранний звонок и странный вопрос. Маня заскрипела мозгами, чтобы разгадать, какой в вопросе подвох, и ничего не придумав, просто спросила:

— А чем тебя не устраивает что ты русский.

— Зарплатой. Вчера телевизор смотрел бригада индусов чистит снег на улице в Москве. И говорят, что в месяц они получают 80 000 рублей! А мне платят 30 000. Сдаю раз в год экзамены по владению дубинкой, наручниками. Езжу на стрельбы, значит смогу задержать преступника и нарушителя. И с лопатой справляюсь неплохо. А зарплата почти в три раза меньше.

— Да, что-то здесь не клеится. Ты не расстраивайся, скачай репортаж, пошли своему начальнику и спроси его, почему такая разница в оплате.

Маня почти услышала, как заскрипели Мишанины мозги – такие задачи, как спрашивать с начальства, им похоже не под силу. Он постперестроечное дитя и видел вокруг общество, хоть и ошалелое, но смиренное. У Мани жизненный опыт другой – хоть и говорят, не дай вам бог жить в эпоху перемен, но есть в них и свои плюсы. Например, можно сравнивать как было и как стало, а потом задаваться вопросом – почему.

Первый такой вопрос она задала в питерской жил конторе. Подвал, в котором все хранили дрова, после обеспечения квартир центральным отоплением, жильцы приспособили для хранения старой мебели, велосипедов зимой и санок летом. А потом раз и оборудовали в подвале склад. Жильцов предупредили, забрать вещи, или ве́лики укатят на свалку. Оптовый склад быстро заработал и стал головной болью для обитателей дома. Грузовики втискивались во дворы-колодцы, чтобы выгрузить товар. Машины поменьше, подъезжали загружаться. Смог поднимался вверх и проникал через форточки прямиком в квартиры. У дочки начался кашель, доктор определила интоксикацию.

Маня отправилась в жил контору, там её хоть и вежливо, но послали. Они следят за батареями, а помещениями торгуют в райисполкоме. Затевать войну себе дороже. Маню без всяких слов предупредили. Выходит, из подъезда, где полтора часа назад оставила свой Остин, а машина стоит не у тротуара, а во втором ряду. Она лёгкая взяли два бугая и переставили. Хорошо через парапет в Неву не выбросили. Маня конечно разозлилась, но первым делом завела свой Остин и пристроила его у тротуара. На долгие переживания не было времени, бабуля лежала в больнице и надо было ехать к ней с обедом, пока не остыл. Потом успеть вернуться, чтобы встретить из школы ребенка. Маня всё же написала заявление в тогда ещё милицию. И поняла, новые силы теснят её там, где только могут подвинуть. Вон и бабулю, с её тяжёлым бронхитом, скорая повезла в больницу только после того, как Маня догадалась сунуть в паспорт пациентки купюру. Раньше докторов тоже благодарили – коробками конфет, напитками, шоколадками. Теперь исключительно купюрами, у медиков обнаружилась массовая аллергия на сладкое. Посоветовал ей, дать бригаде скорой денег, уже практикующий доктор и по совместительству отставной Манин кавалер Костя Миронин.

Давно это было. Бабули уже нет, школьница Юлька стала многодетной мамой, сама Маня бабушкой. А медицина трансформировалась так, что без специального курса твоих персональных возможностей в этой сфере, не разобраться. Достижение социализма по бесплатному образованию, лечению и жилью, заменили суррогаты, в виде ваучеров на квартиры для очередников и непонятного ОМС для больных. В тот майский день, когда Маня нашла свой Остин во втором ряду, ей предстояло не просто отвезти обед бабуле, а попутно заехать в аптеку и купить лекарства для капельниц…

Этой осенью, после операции, она отправлялась к хирургу со своим шприцем и бинтами. А ещё с искренней благодарностью за то, что он рискнул откачать из груди лимфу. И никаких вопросов ни к кому не возникло, – своя грудь и свое здоровье дороже.

Даже сейчас, посчитав финансовые возможности, Маня не торопится в Обнинск, чтобы приступить к укреплению иммунитета. 80000 рублей, после первых восьми раковых месяцев, стали серьезной суммой для их бюджета. Теперь ограничивается зарядкой и контролем за состоянием организма. Вот вчера, например, сдала два анализа крови общий и специальный, который покажет не развивается ли в Манином скелете остеопароз. Одно из лекарств вполне может этому поспособствовать. Анализ бесплатный, все расходы только на дорогу. В принципе, Маня таблетками от рака и автобусом имеет право пользоваться бесплатно, как все пенсионеры. Но одна беда, болеет бедолага не согласно прописке. Полис действует, а остальное извините… Можно конечно куда-то пойти и выколотить себе социальную карту на транспорт. Но автобусы, — это открытие сезона. Осваивать их Маня начала после того как сломался фольксваген. Даже понравилось, если те соблюдают расписание. Вчера, например, в 7.09 автобус пришел минута в минуту. Маня ждала транспорт с собственным маяком на лбу. Так решил Глеб, – утром ещё темно, в городке горят фонари, но это половина пути до остановки. Остальная, до самой трассы, в темноте. И Маня как шахтер с фонарем на лбу бодро дошагала до нужной точки. Радостно втиснулась в автобус и приехала в поликлинику на 15 минут раньше. Правда у кабинета уже образовалась очередь, и она оказалась восьмой. Медсестра принялась брать кровь на 15 минут позже, в итоге полчаса Маня наблюдала забавные картины. Лифт каждые 30 секунд выпускал на этаж новых хворых, те сразу попадали в плотную толпу пациентов и принимались отыскивать крайнего. Потом крайний менял дислокацию – отыскивал место на скамейке или свободный угол где можно прислонить плечо, и потерявший свой ориентир, начинал причитать и казнить себя за то, что не уточнил за кем его крайний сам занимал очередь. Проще было выстроить жаждущих сдать кровь, в цепочку, но растягивать её элементарно негде. Все следили за всеми, и когда лифт в очередной раз выпустил в волнующуюся толпу дедулю в толстых очках и с палочкой очередь замерла, готовая предъявить новичку очередного крайнего. Но дедуля семеня прямиком направился в кабинет.

— Здесь очередь! – Остановить его пытались сразу несколько голосов. Но старик продолжал свою траекторию.

— Он, наверное, плохо слышит? – Предположили ожидающие. Но это не повод смотреть как дед войдет в кабинет. Манин сосед по скамейке вскочил, и несмотря на массивные габариты, никого не уронив, мигом добрался до двери и возник прямо перед носом дедули. Тот уперся взглядом в ботинки вместо дверного порога и наконец посмотрел в лицо препятствию.

— На анализ крови очередь. – Громко по слогам, но беззлобно сообщило препятствие.

— Что вы кричите молодой человек, я отлично слышу! И за кем я позвольте спросить буду?

Порядок установился и очередь на время притихла. Дедуля был шестым нарушителем после бабули с внучкой и молодой особы с агрессивным макияжем. Ну кто в такую рань красит губы так, что они кажутся приклеенными?

Рассматривая исподтишка чужие губы, Маня чуть было не пропустила свою очередь. Получив толчок в бок, она вскочила и ринулась к двери, уже занеся правую ногу над порогом вдруг замерла.

— Что же вы? Проходите.

В чёрном медицинском костюме, мило улыбаясь, приглашает Маню молоденькая хрупкая медсестра.

— Вы уже брали у меня кровь весной. Может сразу другую пригласить, постарше? – Принялась от страха хамить Маня. Тогда помучившись с венами, девушка действительно позвала более опытную сотрудницу.

— Никого нет! – Ответ юная сестричка сопроводила улыбкой. Может тоже вспомнила невезучую пациентку? — Доверитесь мне, или…

«Или», мигом произвело в Манином мозгу подсчеты. Два анализа обойдутся ей 6000 рублей в платной клинике «Моя семья». Это самые демократические цены. Ещё туда идти по морозу минимум 30 минут. А она с 6.30 добиралась сюда зажатая в автобусе, потом продежурила час под дверью.

Сестричка стояла и улыбалась. Маня тоже растянула губы в фальшивой улыбке:

— Рискну.

Девушка легко попала в вену, трусиха Маня, как всегда закрыла глаза и отвернув голову ждала боли, а ей уже приложили к месту укола ватку и принялись крепить её бинтом. От страха бедолага забыла, что прихватила с собой специальный перевязочный материал на клею́. А ещё, запоздало устыдилась своего недоверия.

— Мастерски справились. – Извинилась она.

— Всё с опытом. – Ответила сестричка, и пока Маня натягивала свитер, позвала следующего.

На обратный автобус она опоздала, тут же вспомнила наказ мужа, – если не успеет, найти на доме табличку с адресом, и заказать такси. Помаявшись, посмотрела ещё раз расписание и увидела, что через 30 минут будет очередной 22-й номер. Совсем немного, если бы не мороз, можно было присесть на скамейку и почитать новости. Но минус 23, не позволит даже стянуть варежки. Если бы Маня была более опытным пассажиром общественного транспорта, она бы знала, что реальное время движения закрашивается желтым. А остальное, осталось с более благоприятных времен. Не переклеивать же раз в неделю листы с расписанием. Глеб разрабатывал жене маршрут, сверяясь с интернет сообщениями. Но дурашка проигнорировала и почувствовав, как занемели пальцы на ногах, решила погреться через дорогу в Пятерочке. Купит подсолнечное масло, ещё что ни будь по мелочам, например, огурцы, а потом отогретая и с покупками успеет вернуться. А главное с пользой потратит деньги, сэкономленные на такси. Всё правильно и логично, если бы не маленькая деталь, жёлтое время прибытия автобуса, и время из старого расписания, разделяли 40 минут. Именно столько, нагруженная продовольственным пакетом, Маня морозилась на остановке. И так её проняло, что уже дома, оставшееся до Соловьёва время, она отогревалась под одеялом. Выскакивая покурить или, согласно расписанию, покормить мужа. Лежала и клялась слушать во всём благоверного. Сказал такси, значит такси. А пока они безлошадные, вообще лишний раз в путешествия не отправляться. Вон освоили-таки заказ продуктов с доставкой на дом. Недорого и удобно. Правда во время своего первого заказа помучились чуток. Всё отобрали, сложили в «корзину», нажали «оплатить», и уставились на табличку: «Не хватает 128 рублей».

— Ты с какой карты платишь?

— Со своей зарплатной.

— И что 30 000 успел потратить за три дня?

— Нет?

— Значит украли.

Принялись искать, что бы такое из корзины выбросить, чтобы вписаться в сумму. Отказались от молока, цифра на табличке возросла ровно на стоимость молока.

— Ну тупые мы с тобой Манюня! – Радостно завопил Глеб. – 128-ми не хватало до минимальной стоимости заказа, который доставляют.

Продукты привезли через пол часа, они в очередной раз поразились удобству и скорости. Расстояние от магазина до подъезда 24 километра, а стоимость доставки всего 240 рублей. Да поездка на своей машине обойдется дороже. А ведь личный транспорт надо ещё расчистить от снега, прогреть. Потом таскаться по торговому залу, тащить покупки в машину, потом от неё в квартиру. Весь день муж с женой упивались своим открытием, хвалили себя за находчивость, а сервис за оперативность и доступность.

—  А в чем открытие? — вечером спросит Юлька.

— Я раз в неделю, заказываю уже пятый год.

— Ну ты хоть и в коттедже, а всё равно в Москве. А мы считай в лесу. И подумать не могли, что такое доступно.

— А думать надо! – Назидательно произнесла Юлька. Подразумевая что осваивать удобные новинки современной жизни, не помешает даже им с Глебом, динозаврам.

Маня утешилась тем, что не одна такая несовременная. Есть и среди молодых людей, которые попадают впросак. Прочла на канале «Криминальная Россия», и ахнула. Тридцатилетний парень купился на рекламу, решил особо не парясь, обзавестись голливудской улыбкой. Прибыл в частную зубную клинику на абсолютно бесплатную консультацию. Там, не взяв ни копейки, сделали снимок, и усадив бедолагу в кресло долго цокали языками, тревожно постукивали по зубам, и наконец констатировали:

— Ни одного живого и здорового. Как вы с ними мучаетесь?

У паренька действительно несколько дней болел коренной зуб, а остальные ничего, впивались как миленькие в жареный шашлык, позволяли пережёвывать бургеры. Но белые халаты и их сочувствие, ввергли неопытного по зубной части пациента, в сомнения.

— И что делать?

— Вы работаете? – Пациент с открытым ртом кивнул. – Можем предложить скорое решение вашей проблемы. Все гнилье, вместе с корешками удаляем. Ставим 4 имплантата, а на них через неделю новенькие ровненькие белоснежные челюсти.

Ему продемонстрировали снимок будущих зубов, которые мигом смоделировал искусственный интеллект на компьютере. Даже распечатали. Картинка получилась классной. Паренёк уже представил себя обновлённым. Но рот оставался открытым, доктор продолжал постукивать по зубам и озадаченно хмуриться.

— Даже не знаю, как вам помочь? – Сочувствовал дантист. – Лечение дорогое.

Выход нашелся быстро, его предложила хозяйка клиники. Можно оформить кредит, и уже сегодня приступить к осуществлению мечты. Всего 800 000 рублей с рассрочкой на год. Можно на два, но проценты будут побольше. Парень долго не сомневался, подписал кредитные бумаги на два года. Ему удалили первую половину зубов. Записали через день на ликвидацию остатков. Кредит в полном объеме сразу поступил на счет клиники. Через 4 дня поставили четыре имплантата. Даже сделали слепок под будущие голливудские челюсти. Пообещали в ближайшее время перезвонить и исчезли. Через две недели, не дозвонившись, пациент прибыл в клинику лично. На двери оказалась новая клиника, вся аппаратура и кресла остались на месте, но ни одного знакомого лица среди сотрудников парень не встретил. Его вежливо выслушали и пояснили, что предыдущая клиника обанкротилась. В счёт долгов, новый владелец забрал оборудование, переписал договор аренды на себя. И вполне готов вставить новенькие ровненькие красивые и блестящие челюсти всего за 700 000 рублей. Можно при необходимости оформить кредит. Беззубый лох отправился в полицию. Там в пять раз дольше, чем оформление кредита, составлял заявление и принялся ждать, когда доблестные защитники его прав отыщут мошенников. А пока купил миксер и протирает всё, что предполагается съесть. Маня сочувствовала бедолаге и одновременно смеялась над ним. Сама недавно обзавелась жестоким стоматологическим опытом. Но об этом в другой раз.

Глава 26

Лёд тронулся! Маня узнала об этом ночью. Глеб ворвался в спальню и завопил:

— Сева! Сева!

Маня включила свет и принялась хлопать ресницами. Она поняла, что настала пора радоваться. Но прежде хотела бы уточнить насколько сильно и чему.

Ответил на мои призывы сразу по ВА и телеге. Пишет, что интернета в Иране нет нигде, но он нашёл подпольный Старлинк, купил час интернета и смог просмотреть почту. Удерживать связь не получиться, власти Ирана отслеживают такие точки и сажают смельчаков в тюрьму.

— Алекс – Юстасу. – Проворчала Маня, напяливая прямо на пижаму кардиган.

— Переживает за квартиру, смотри что пишет: «Ты наверное уже собираешься ехать в Питер, чтобы выкинуть мои вещи и пустить другого квартиранта. Прошу не надо.»

Маня тут же вспомнила фильм «Осенний марафон», когда подаренную любовницей куртку, жена порвала и выбросила во двор с балкона. Куртка стильная дорогая, импортная. Слесарь находит и хватаясь причитает:

— Ну люди, выбрасывают хорошие вещи, подумаешь рукав немного порвался.

Сева франт. С его гардеробом Маня имела удовольствие познакомиться, когда, испросив разрешения отсутствующего постояльца, вынуждена была бережно сложить вещи и убрать в шкаф. С такими свитерами, шарфами, футболками, впору устраивать аукцион, а не вышвыривать в окно.

Глеб продолжает произносить короткие фразы, написанные иранской вязью и переведенные гуглом на русский. А Маня удивляется, что из лексикона встревоженного постояльца исчезла вся цветистость истинно восточного общения. Всё по делу. Муж наконец дошёл до главного, – не позднее чем завтра к вечеру Сева через Турцию переведёт всё, что задолжал. А ответы и запросы от Мани и Глеба, если интернет в страну не вернут, будет через день получать с того самого подпольного Старлинка.

Ликуя, мозг принялся распускать лепестки красного пиона ближайшего будущего. Первым делом она пополнит кредитную карту, переведёт часть денег дочери. Счета по коммуналке оплачены, автомобильные проблемы просчитаны. Фольксваген будет ждать тепла и электрика. А они возьмут в рассрочку рено, почти без пробега. Это будет исключительно Манина машина, уверяет Глеб. Маня знает эту исключительность, но помалкивает. Ей достаточно того что у подъезда будет стоять работоспособный аппарат, обутый в новую зимнюю резину. Ту самую, которой она любуется в гостиной уже вторую неделю. Денег хватит и на замену масла и на первый взнос. Если Сева остаётся, то они спокойно и по плану, смогут рассчитаться за рено в течение полутора лет. А ещё Мане следует в самое ближайшее время решить две проблемы, – нарастить полысевшие ресницы и как-то справиться с сединой у корней волос. Привычные средства для неё, как мёртвому припарки. Остаётся одно, сделать седыми отросшие, вполне себе каштановые концы и подобрать краску, которая превратит вызывающе пегую голову в благородный серебристый блонд. И не методом тыка, а у профессионального мастера в салоне красоты. Для этого не грех смотаться и в Домодево. Параллельно можно попробовать напасть на след, сгинувшей в неизвестном направлении племянницы. Сейчас она большей частью сидит дома, а выходя на улицу прячет безобразие на голове под тёплую шапку. Но скоро, уже в феврале, потеплеет. Синоптики обещают почти весну и тогда шапку придется снимать…

— Не огорчайся в июне мы поедем в Питер, на целый месяц и проведём их вместе с Севой. Он предлагает работать над проектом совместно. Пишет, что из всех знакомых в России доверяет только нам.

Глеб, по-своему оценил замечтавшуюся Маню. Решил, что жена расстроилась из-за сорвавшейся поездки, и рисует перед ней радужные картины будущего, которое наступит очень скоро, всего через полгода.

— И где мы будем жить?

— Дома.

— Но квартира сдана.

— Будем гостями Севы.

Гостить в собственной квартире, как-то не камельфо. Но июнь ещё не скоро. Можно в принципе и сейчас съездить на пару недель, чтобы пожить хозяйкой в собственной квартире. Да расходы, но есть билеты по цене такси от городка до Ступино. Главное, чтобы анализы крови были в порядке, и лечащий онколог не назначил ничего дополнительного. Контрольный визит запланирован на середину марта. А в каком состоянии Маня будет к июню, ещё неизвестно. В принципе доктор считает, что она в полном порядке. Да и сама пациентка уверена, что полностью восстановилась. Преодолела всё, кроме симптома вечной тревоги, где ещё в организме могла затаиться засада.

Спать парочка отправилась в половине второго ночи. Глеб быстро засопел, потом перевернулся на бок, стащив с Мани одеяло. И оставил жену смирненько мечтать о своём.

Мечты у Мани теперь реальные, идеи не завиральные. Всё основано на имеющихся ресурсах здоровья и средств. Никакого тебе полёта фантазии и размаха грандиозных планов. Жаль, обычно их с Глебом самые смелые мечты чудесным образом сбывались.

Такой же снежной зимой, году эдак в 2007, они выбрались из своего малаховского дома и отправились по морозу любоваться зимними картинами знаменитого посёлка. Жили рядышком с малаховским парком, и свернули туда к беседке. Когда-то в ней пел сам Шаляпин, и беседку в парке старожилы называли Шаляпинской. Глеб как всегда занимался машинами, организовал на пару с приятелем, фирму по автоперевозкам. И мечтал о грузовике с гидролифтом для загрузки. Они только что вернулись из Питера, отвозили туда медицинское оборудование. Глеб позвонил за пару часов перед отъездом, и Маня не удержалась. Оставила редакцию и рванула с ним домой. Для неё «домой», Глеб москвич, но обрадовался, что поедут вместе.

Вот топают они, загребая снег, смотрят на белые деревья, и под морозной дымкой, Глеб излагает свою самую сокровенную мечту. Купить грузовой автомобиль с домиком, и чтобы был ТИР, перевозить грузы по всему миру. Бороздят они дороги Америки, сначала из Европы на пароме, а потом в Америке любуются прериями. Останавливаются там, где понравиться и изучают чужую жизнь. Кочевники. Кочевать Маня никогда не мечтала, а тут поддалась. Ей уже виделось, как паркуются они у Эйфелевой башни. Гуляют по центру Кракова. Из этого города её прадед. А ещё заедут в Венецию, обязательно посмотрят Колизей в Риме и сходят в Ватикан. Египетские пирамиды почему-то в голову не приходили, Маня их уже видела. А Глеб и не собирался туда. Кто-то добрый наверху послушал замерзших мечтателей, подкорректировал всё, и организовал реализацию. И пары лет не прошло, как Глеб получил приглашение организовать совместный автомобильный бизнес в Голландии. А через полгода они открыли в Латвии представительство и осели поближе к России. Но Европу исколесили вдоль и поперёк. Так бы всё и продолжалось, если бы здесь в Москве, не случилась беда. Ковид забрал родителей Глеба в один день и час. Они приехали на похороны, но кто-то там наверху решил вернуть блудных детей домой. За всё хорошее приходится платить, – любимый дом в Малаховке сгорел, здесь пришлось всё начинать с нуля. Но дома помогают не только стены, но и люди, вку́пе с обстоятельствами и возможностями. Если ты конечно не просто ждёшь милости, но и сам готов шевелиться. Теперь Маня мечтает с оглядкой. А ну как срастется совместный с Севой проект. Нет жить в Питере она была бы рада, но срываться с обжитого места не готова. Здесь всё понятно, тепло, обустроенная квартира и выпестованный садик. Понятно, куда бежать если заболел, где купить продукты, фермерское молоко.

Ей сейчас надо совсем немного. Знать, что у близких всё хорошо, понимать всё о своем здоровье и контролировать своё состояние.

Не ждать ничего особенного и благодарить господа за то, что есть.

Это ей. Другое дело внуки, они входят в жизнь, в которой ничего, не то чтобы не гарантировано, но даже непонятно. Так, после выпускного в школе, Юлька вышла во взрослую жизнь, в которой правила и традиции, казавшиеся Мане неизменными, перестали действовать. Но у молодых есть ресурс, чтобы понять правила и действовать по ним в своих интересах, естественно по мере сил. Главное пораньше понять, чтобы успеть создать хоть какую-то базу. В 90-е выиграли выпускники факультетов иностранных языков. Три Манины приятельницы, из простых переводчиков, за год превратились в представителей иностранных компаний в Питере и Москве. Сама она языками не заморачивалась. Да и торговый диплом забросила. Журналистика куда увлекательней, здесь у неё полный карт-бланш, и папенькины связи, и собственное лёгкое перо. Правда её коллеги, при смене курса страны, быстренько перековались в либералов и отправились служить нуворишам. А Маня продолжала возмущаться приватизацией Ломоносовского фарфорового завода. Критиковать Чубайса за ваучеры с мифической ценой в три волги. А ведь говорили ей, еще партийные начальники: «Возьми универсам!». Они взяли, став собственниками Пассажа, универмага «Московский», Гостиного двора и всех питерских универсамов с оптовыми базами, включая овощные. Дочь, до сих пор считает матушку лохушкой. А сама Маня сомневается, – ну приватизируй она универсам, потом бы продала, как сделали все первые владельцы. И забыла чьё мясо съела. Освоила бы правила жизни новых русских растопыривать пальцы в массивных кольцах с бриллиантами, считать себя самой умной. А жизнь в стране сделала круг, и право собственности на заводы, универсамы, базы и пароходы оказалось под сомнением. Маня выиграла не в деньгах и состоянии, а в том, что в сложных условиях выбрала себя и свое мироощущение. Да, дочери и внукам от этого мироощущения в карман ничего не попадет. А если бы попало, то превратились бы они в наглых, бесполезных мажоров. Сколько их, глушат шампанское в Куршавелях. И она бы с утра до вечера переживала за них. Как бы не вляпались в скандал, не свернули шею на горном лыжном спуске, не угодили в автомобильную аварию. Не привели в дом невесть кого, вместо приличной невестки. Она бы мотала себе нервы в режиме 24 на 7, и скорее всего уже сгорела бы от рака. Не́когда было бы уследить за его коварностью.

Да и в журналистском кругу, Маня лично может предъявить претензии как минимум паре десятков коллег. При советах они получили дипломы и вступали в ряды КПСС, а потом мигом перековались в либералов и демократов. Платили там больше и не только гонорарами. Свои, прикормленные «писаки», которые втирали населению наглую ложь о будущем и настоящем, неплохо существуют. Юмашев вам в пример. Как у него с профессиональной совестью? А никак! Также как у Ганапольского, Евгения Киселева, Невзорова и других известных персонажей.

А Маня, готова бросить в лицо этим лжецам рассекреченный доклад Маргарет Тэтчер. В ноябре 1991-го года, в Хьюстоне она произнесла речь, которую я приведу дословно:

«Советский Союз, это страна, представляющая серьёзную угрозу для западного мира. Я говорю не о военной угрозе, её в сущности не было. Наши страны достаточно хорошо вооружены, в том числе ядерным оружием. Я имею в виду угрозу экономическую. Благодаря плановой экономике и своеобразному сочетанию моральных и материальных стимулов, Советскому Союзу удалось достичь высоких экономических показателей. Процент прироста ВВП, примерно в два раза выше, чем в наших странах…

К сожалению, несмотря на наши усилия, СССР оставался долгое время весьма свободным. Сложилась весьма трудная для нас ситуация, однако вскоре поступила информация о ближайшей смерти советского лидера и возможности прихода к власти с нашей помощью человека, благодаря которому мы сможем реализовать наши намерения…

Этим человеком был Горбачев, который характеризовался экспертом, как человек неосторожный, внушаемый и весьма честолюбивый…».

Алло, господин Ганапольский, а вы говорили, что экономика страны надломилась и рухнула под тяжестью военных расходов. КПСС не справилась с дефицитом всего и вся. В коллективной собственности сплошь нерадивые хозяева и всякие заводы с пароходами надо не мешкая раздать в руки людям предприимчивым. Предприимчивость Потанина сегодня на лицо, решил вложить прибыль в африканское месторождение редкозёмов. Вбухал туда 7 миллиардов. Ошибся отсудил 600 миллионов. А позвольте спросить сколько в этих 7 миллиардах государственных средств?

О финансовых махинациях Чубайса можно спокойно составлять тома. Этого не видели журналисты? Не замечали лидеры общественного мнения? Руководители российских партий? А что они не замечают сегодня? На что закрыли глаза, и потихоньку молятся чтобы ничего не изменилось, оставив их за бортом такой сладкой и удобной кормушки?

Дочь права – надо думать. О себе и своём месте сегодня и завтра. Когда те, кто будет считать себя русскими, станет разбираться в истории последних десятилетий. Общей истории и персональной. А журналистов, которые смогут объяснить и которым поверят, в России нет. Если не так, то пусть честно расскажут в чём заключается дух Анкориджа. А то дух есть, а чем пахнет никто не знает. Сказки о неожиданно рухнувшей в СССР экономике публиковались ещё в тех изданиях, которым советские люди привыкли верить почти безоговорочно, больше не сработают. Кредит доверия СМИ исчерпан особенно теперь, при всём богатстве выбора на каналы во всех мессенджерах, нет ни одного, включая медиаимперию Соловьева, который бы по уровню доверия читателей вписывался бы хоть в одну тысячную долю доверия газете «Правда». Цель у них другая, не служить народу и идее, а уводить их внимание в сторону поддержки интересов, представленных на информационном поле кланов. Мария Бутина, депутат между прочем, побывала со съемочной группой в Обнинске. Похвалила местный фермерский творог, мэра города, и онкологическую клинику. Выдвинув на первый план слоган «Ядерная медицина за долголетие!». Ядерная медицина есть, долголетие будет, но у меня несколько вопросов к депутату Бутиной. Когда станет доступным? Сколько будет стоить? И кому первому имплантируют волшебный ядерный реактор?

Миллиардеру Потанину? Разработчику орешника? Или многодетной маме? И ещё одна немаловажная деталь, — у кого от этого реактора жизни будет кнопка управления? Вопросы не праздные, все мы, Маня, её соседки по палате, Кэт с безнадежно больной сестрой, живём по правилам торгашей. Они определяют какой будет ставка для кредита в банке, устанавливают тарифы на электричество и бензин на заправках. Решают сколько платить дворнику с лопатой и учителю в школе.

А это опасно. Есть такой анекдот. Чеченец в ручье поймал золотую рыбку.

Она ему, ясное дело, предлагает придумать три желания, которые немедленно будут исполнены. Рыбак держит над ней нож, намереваясь выпотрошить волшебницу и наконец-то поесть. Но задерживается чтобы ответить.

— У меня только одно желание – есть хочу!

Рыбка видит дело плохо и начинает юлить.

— Приведу пример, чтоб тебе легче думалось. В прошлом сезоне меня поймал Еврей. Он попросил миллиард долларов на личный счет, виллу на берегу Адриатики и 100 килограммов золота в качестве страховки от инфляции.

Чеченец отложил нож и быстро проговорил:

— Теперь и у меня есть три желания – адрес, телефон и фамилия этого еврея…

Глава 27

— Человек есть то, что он ест!

Маня под шум электрички подслушивает, прямо за её спиной женский раздражённый голос.

— Соленые огурцы тоже вредно! Ну и что же что ты их любишь? Через день твоя любовь вылезет на щеках прыщами!

Последней фразой можно ударить как плёткой. Интересно кто на другом конце терпеливо линчуется?

— Йогурт можно, только проверь на баночке срок годности.

Наступает пауза. Или беседа завершена? Хорошо бы, как-то неуютно быть свидетелем воспитательного процесса. В электричке народу мало, можно было пересесть или вообще перейти в другой вагон, но таскаться с рюкзаком удовольствие ещё то. И Маня сидит, просчитывая свои шаги в Обнинске. Сразу на Курчатова в мотель. Она просила хозяйку дать номер без ловушек. Когда она там поселилась осенью, то к своей скрытой раковой хвори чуть не приобрела банальную травму. Этаж студенческого общежития переоборудовали под 11 одноместных номеров. Здесь жили пациенты онкологической клиники, а студенты отделения гостиничного бизнеса проходили практику. Номера конечно не пятизвездочные, ремонт более чем скромный. В пределах скромной цены, но и жить можно тоже скромно. Только Мане достался номер с ловушкой сразу за дверью. Маню спасла сумка с вещами, она споткнулась, выронила сумку и свалилась прямо на неё. Синяк на ноге сущий пустяк, по сравнению с тем, что могло быть. Причиной оказался высокий порог, уровень пола в коридоре на 20 сантиметров ниже, чем в прихожей но́мера. А через два шага новый перепад, уже в жилой комнате. Такую архитектуру надо учитывать, но сложно, особенно спросонья, когда понадобится туалет. Манюня пару раз летала, но без особого ущерба.

Мотель вспомнился Мане на фоне подслушанного разговора о еде. Там, на общей кухне, пациенты онкологии готовили, кто во что горазд. Вплоть до жареной селёдки. Маня однажды попробовала втиснуть в общий холодильник свой творог, и обнаружила там целый набор гастрономических преступлений, – копчёная скумбрия, маринованные грибы, сало, буженина, майонез, банка хрена. И две кастрюли неизвестно с чем. Творожок и ряженку, сглотнув слюну, она расположила в углу на своём подоконнике. Решила покупать всё на пару раз и в провокационный холодильник больше не заглядывать.

Они с Глебом давно на диете, крайние три года даже без перерыва. Грибы, солёные огурцы, копчёности и всё, что следует жарить, вычеркнуто и забыто. Но окружающая среда просачивается в мозг, будит гастрономические воспоминания и толкает на преступление. Сказать себе стоп, порой просто невозможно. Маня в Обнинске запланировала ввести в меню бутерброды с печёночным паштетом и сосиски. И может быть преступную копчёную скумбрию.

А сейчас, чтобы приглушить фантазии, можно съесть безобидный банан.

Маня выуживает из рюкзака часть продовольственного запаса. Откусывает, повернувшись в окно. Мало ли кто из соседей голодный, они будут смотреть на жующую дамочку, и начнут тихо её ненавидеть.

Электричка несётся через заснеженные поля и замёрзшие в белой дымке лесные опушки.

Параллельно с железной дорогой автомобильная. Судя по расписанию, поезд уже на окраине Московской области, ещё минут пятнадцать и будет Калужская. А автомобили идут хоть и медленным, но сплошным потоком.

— Люди едут за деньгами, за туманом, по делам и за запахом тайги…

Маня чувствует на себе чей-то взгляд, поворачивается и видит мужчину с красным потрескавшимся носом, в видавшей виды дублёнке.

— Люди едут за туманом и за запахом тайги. Так комсомольцы БАМа пели.

Маня понимает, что случайно озвучила свою интерпретацию старой песни, извиняется. Среди её питерских знакомых были и бамовцы, и афганцы, строители трубопровода, завербовавшиеся в Уренгой. Эдакие передовые отряды своего времени. Манина тётушка поехала туда с мужем, заработать на кооперативную квартиру и автомобиль «Жигули». А Мане с бабушкой досталась их пятилетняя дочурка Лада. Капризницей занималась в основном Маня – водила гулять, в цирк, читала ей книжки. Длинные косы малышке заплетала бабуля – у Мани не хватало характера. Честно говоря, с рождением двоюродной сестры, Маня надеялась, что воспитательный пыл многочисленной родни, теперь с самой Мани в течение 14 лет занимающей роль младшего представителя клана, наконец то перейдет на Ладку. Ничего подобного, теперь Мане доставалось и за свои проступки и за Ладины. Обе любили мороженое и хором заболевали ангиной. Сидят с обмотанными пуховыми шарфами шеями, а бабуля носится, на звонки к телефону или уже к двери. Объявлен тревожный родственный сбор.

— Мороженое на прогулке ели?

Маня изображает из себя безголосую отрицательно качает головой. Вся судебная тройка переводит взгляды на Ладку. И та мигом сдает свою сестру. Договаривались же – мороженое наш секрет. Вечером Маня отомстила, придумала для предательницы сказку-ужастик, в которой Красная шапочка поддалась гипнозу волка и принялась глотать всех спасателей подряд. И была такая прожорливая, что стала промышлять в Таврическом саду. Где приглядела двух девочек одна почти взрослая 14 лет, а второй только пять. Такая пухленькая с розовыми щёчками. Красная шапочка ела Ладку, как пирожное, по кусочкам. Откусит руки, а рукавички надевает сама. Предательница сжалась под одеялом, а Маня провоцирует.

— Если страшно, скажи, я дальше рассказывать не буду.

— Рассказывай, это же сказка. Так ведь не бывает?

Маня скармливает Красной шапочке Ладкину голову, предварительно срезав косы, девочка дрожит под одеялом и требует подтверждения – что на самом деле такого не бывает.

—  Почему не бывает? Люди рассказывали сказки про ковры-самолеты. А потом Гагарин в космос полетел. Сказки — это мечты, а они бывают и хорошими, и плохими.

— Ты мечтаешь, чтобы меня съели?

— А ты здесь при чем?

Ладка плакала во сне, просилась к маме, бабуля решила, что это от температуры. Они с Маней по очереди сидели у кроватки и меняли уксусные повязки.

Сегодня слушая оценку мировых событий Кургиняном, Лосевым, Фёдоровым или Артамоновым, Маня почему-то вспоминает свою сказочную месть младшей сестре.

Кургинян обострение на ближнем востоке считает реализацией плана полного взаимного уничтожения Израиля и Ирана. Чтобы запустить с востока халифат, который примется сжирать подбрюшье России. Лосев о будущем говорит веселее. Мол Давос, это место, где десятилетиями миллиардеры рассказывали миллионерам как они будут гнобить простое население. А чтобы оно не поддалось заветам Ленина и не затеяло мировую революцию, рабочих на предприятиях заменят роботы. А всяких прогрессивных инженеров, искусственный интеллект. Но явился Дони Трамп, и как в фильме «Обыкновенное чудо» заявил: «Мне почему-то понравилась Гренландия. Да я тиран, международное право побоку. Будет так как я решу. А чтобы знали, где заварится очередная каша, вступайте в Совет мира под моим началом, гоните по миллиарду и будем заседать.» А что в итоге? Император мира превратился в председателя стран СНГ. Это не отменяет скорую большую войну, коллапс экономики по всему миру, а в России особенно. А Украина — это простая разминка перед грядущими потрясениями. В Финляндию скоро привезут дальнобойные ракеты и нацелят их на Санкт-Петербург.

Если скоро страшная и большая война, то зачем Мане лечиться. Вот её родители, один за другим ушли из жизни, аккурат перед перестройкой. Мамочка сразу после Чернобыльской трагедии. Врач, она весь вечер рассказывала Мане о страшных последствиях облучения, прогнозировала новые формы болезней и увеличение онкобольных. А через пару дней инсульт. Родители Глеба ушли перед самым началом СВО. С раком простаты отец боролся 10 лет, а ковида не пережил.

Может и правда наше подсознание способно определить будущее и заранее защитить человека? Работает же внушение.

Маня в командировке столкнулась с доктором, мастером по иголочкам и всяким точкам. Опять зима, только в городе Акмолинске. Там у них в марте какой-то национальный праздник, на центральной площади устанавливают юрты с блинами, пампушками, шашлыком и диковинными медицинскими услугами. Маня ходит от одной к другой, расспрашивает, фиксирует в блокноте фамилии будущих героев. Потом останавливается у урны покурить и читает вывеску. Мы избавим вас от вредной привычки за 10 минут. И сигарета перечёркнутая красным нарисована. Маня и зашла. Сначала взяла интервью, а потом подставила свое ухо.

— В специальной точке сделаем прокол, вденем ниточку. И как только почувствуете потребность закурить станете ниточку протягивать до самого узелка сначала в одну сторону, потом в другую. – Доктор симпатичный, дёргает за ниточку, а Маня поскуливает от боли.

Для полноценного материала личной встречи маловато. А утопить эпизодом в большом репортаже такую важную тему не хочется. Прошитая Маня договаривается о встрече прямо на завтра, послезавтра она уже улетает.

Доктор соглашается рассказать всё о своей методике и упирает на недооценённый эффект самовнушения. Ниточка в ухе нуждается в вере пациента и твердом решении избавиться от вредной привычки. Действует самовнушение и в других случаях. Маня старательно записывает фамилию пациента, который в аварии получил травму позвоночника. По всем медицинским показателям должен уже ходить, но с инвалидной коляски не встаёт. И тогда:

— Я сказал ему, что нашёл специальные уколы. Заказал, их должны привезти, но похоже задерживаются. Обманывал целую неделю. Потом попросил встретить в фойе курьера, мол самого не будет. Это был наш с пациентом секрет. Он действительно сам в первый раз спустился с третьего этажа в вестибюль. Взял ампулы в упаковке. Там были простые витамины. Но мы делали уколы и вместе с врачом ЛФК проверяли их эффект. Сначала парень встал и удержался на ногах ровно минуту. Через два дня сделал первые шаги. А через две недели уже ходил по коридору с загадочным выражением лица.

— Обманули, выходит?

— С какой стороны посмотреть. – Не соглашается доктор. — Если вы расстанетесь с сигаретами, значит воздействие на точку действует на импульсы организма.

Маня сомнительно качает головой, она не курит вторые сутки, выбросила все табачные запасы. Но думает только о сигаретах. Делится с доктором своими терзаниями и получает совет.

— Напрасно выбросили, потребность заставит вас одеться, пойти в магазин. Купить необходимое. Преодолев такой путь, точно закурите. А так достали сигарету, подержали её в руках, во рту, но зажигалкой не щёлкаете. Думайте – кто я, безвольный куряка или человек воли? Высеку огонь – куряка, отложу папихотку – человек.

Маня не курила два года, наела щёки и бёдра. А потом поехала в другую командировку, в Мурманск, и там получила в подарок блок сигарет «More». Знакомые помнили её курящей. Маня едет в гостиничном лифте на свой этаж, под мышкой блок диковинных сигарет, а напротив группа обветренных мужчин. Гостиница-то для межрейсового отдыха моряков северного рыболовного флота. Она думает, что парни так смотрят на сигареты, а потом догадывается, что смотрят на неё, как дети на конфетку. Оттрубили четыре месяца в море, а тут бабёнка рядом глазками хлопает.

Юркнула в свой номер, закрылась. Дверь выходит прямиком в фойе с телевизором, а там как чайки на корме, на диванах и креслах отдыхают моряки.

А потом пошли звонки, Маню приглашали в ресторан, предлагали прокатиться по ночному городу. Она сняла с аппарата трубку, положила рядом и попыталась уснуть под короткие гудки. Не получилось. Рядом целый блок сигарет, которые она когда-то покупала своей подружке на день рождения у спекулянтов. Дорого, но попробовали диковинку всей компанией. К слову, парень из этой же компании теперь заведует отделом на местном телевидении, и придумал подарить коллеге целый блок из прошлого. И Маня срывается, достаёт из пачки коричневую тонкую сигарету, нюхает её – запах ароматизированного шоколада. На фильтре тонкий золотой ободок. И понимает – если не сделает хотя бы одной затяжки нипочем не уснёт. Но как? Ни зажигалки, ни спичек при себе нет. Маня возвращает трубку на аппарат отыскивает номер администратора. Долго извиняется за беспокойство и просит в долг зажигалку. За ней приходится выходить в фойе. Но охота как говорится пуще неволи. Так и закурила снова. Соблазн сильный рычаг. Дома, где дочка Юлька ревностно следила за матушкой, она бы сдержалась. А здесь… И кто кого, спрашивается, воспитывал тогда? Много воды утекло с тех пор. Дочь выросла, вышла замуж. Маня только успела подумать, что теперь пора передохнуть, как тут же превратилась в бабушку.

За окном электрички появляется город, состав замедляется. Маня выныривает из мурманского прошлого и встаёт. Перед ней соседка, та самая, которая запрещала есть солёные огурцы. Опять говорит по телефону – уточняет где именно стоит машина встречающих. Тон резкий и голос властный. Они выходят на перрон, полтора часа пути закончены. Маня видит, как у урны собираются и прикуривают пассажиры. Присоединяется, на человека влияет не только состав пищи, но и действия, мысли, мечты и массовка. Курить на морозе холодно, но в компании заразительно. Сейчас пройдет турникет, предъявит аппарату проездной документ, и состояние блуждающего в межвременье сознания, автоматически отключится. На ближайшие три дня у неё конкретные задачи. Две консультации у уролога и иммунолога. МРТ головного мозга и долгожданная встреча с косметологом. Жанна самый сладкий цветок в этом букете задач. Маня везет ей в подарок килограммовую упаковку иранских орешков. Жанна подправит брови, сделает витаминные уколы и вселит в Маню убеждение, что у таких красивых женщин как они с Жанной, возраста не бывает. Этот курс реабилитации Маня держит в секрете от Глеба. Дело не в деньгах, когда жена начинает особенно старательно прихорашиваться, Глеб принимается нервничать. Они часто говорят друг другу о любви, а не так давно стали свидетелями разговора между Алинкой и её мужем. Дима заявляет – не могу передать словами как сильно я люблю тебя. Племянница пожимает плечом:

— Хорошо, можешь передать деньгами и всё сразу пойму.

Глеб укоризненно посмотрел на жену, мол кого вы там в своем питерском клане воспитали. Маня пожимает плечами – торгашеское время даже чувства оценивает купюрами. Нам к этому уже не привыкнуть, а молодым без такого эквивалента не выжить. Сейчас вспоминает сцену и думает, может Димка просто «грохнул» свою молодую ехидину жену. Труп расчленил и спрятал. Тогда ждать сообщений от Алинкиной свекрови бесполезно.

Глава 28

Сравнение, — возможность понять сложное через простые примеры. С утра соседка Аля прислала сообщение:

— Рада даже когда слышу, как вы кашляете. Здоровы?

Глеб поперхнулся, когда запивал таблетки. Маня смотрела и ждала, если прокашляется, можно ответить утвердительно. А нет, тогда можно промолчать.

Аля живёт над ними, Маня тоже успокаивается, когда слышит, как там наверху передвигают стул. Значит Аля проснулась и готовит свой преступный завтрак. Заворачивает в лаваш творог или обычное пюре с нарезанным луком. Обжаривает с двух сторон на подсолнечном масле, и любуясь золотистыми кусочками, садится за стол. Визуально они не виделись три недели, Мане просто не удается выдержать карантин. Условия такие, – надо чтобы прошло не меньше четырех дней после крайнего контакта с чужими людьми на улице или в магазине. А после визита в поликлинику карантин продлевается на семь дней. Аля по образованию медик, после операции на суставе, на улицу не выходит. Но очень общительная. Если вступать с ней в переписку или обмен голосовыми сообщениями, то смело можно вычитать пару часов дня. Позавчера получилось больше, первое сообщение со второго этажа поступило аккурат к завтраку:

— Мир как курятник, каждая страна стремиться забраться повыше, чтобы клюнуть в макушку тех, кто внизу на втором ярусе. А эти уже клюют и гадят на тех, кто оказался на первом.

Некоторые слова, с учётом завтрака, Мане не понравились, но она мигом ответила утвердительно смайликом. В Алином понимании это означает – есть контакт.

— На третьем, америкосы заклевали Венесуэлу, целятся в Кубу и тянутся к Ирану. Послали туда свой линкольн, мол если почувствуем, что базам США что-то угрожает, сразу и отбомбимся. Профилактически.

— Профилактика, есть разумная предусмотрительность, типа дежурного обследования состояния здоровья.

Поумничала Маня, отложив ложку.

Телефон озадачено замер. Но Аля отступать не привыкла, скинула картинку — танцующая крыска, вид сзади.

Для душевного спокойствия, с утра лучше говорить о цветах, чем о политике. Но по закону подлости, первый укол адреналина, не совсем проснувшийся и категорически не подготовленный индивидуум, включает телевизор, из которого моментально бедолагу начинают пугать. Вечером успокоили, переговоры идут отлично, даже Зеля запросился в Москву побазарить. Маня с Глебом тут же задались вопросом – есть ли у нас в наличии двойник на подмену. Этого в кутузку, давать показания на всю западную элиту. А обколотого герычем двойника, с почётом в самолёт.

Никаких нарушений международных правил. Наоборот – американцы украли действующего президента Мадуру, а мы никого не воровали. Никакие президенты из незалежной не прилетали. Там давно такого нет. Был невменяемый самозванец, так мы его покормили, снабдили медикаментами и от греха подальше отправили обратно. Что значит не тот? Какой прибыл такого и вернули.

По Алиной квалификации, Россия сегодня на самом нижнем ярусе мирового курятника. Сама выбрала, её клюют не только в макушку, но и в бока. Армяне требуют немедленно построить железную дорогу, а то договор с американцами срывается, таджики подали в суд требуя, чтобы семья «ценного специалиста», прибывшая за ним в страну, была снабжена полисом обязательного медицинского страхования. Азербайджан показательно шлёт на Украину гуманитарную помощь, а эстонцы заявляют о твёрдом намерении заблокировать Балтийское море. Каким зерном кормят в этом курятнике? Наверняка пересыпают зёрнышки кокаином. Первому ярусу сегодня достается больше гумуса, чем корма, и это его спасает.

Сравнение Але понравилось, она прислала комментарий с которым трудно не согласиться:

— Нас после 90-ых никаким дустом не убьёшь. Иммунитет знаете ли, против него не попрёшь.

— Это у нас с тобой. А элита осталась без прививки.

— Дезинфекцией ей будет трибунал, не тот который для русской верхушки приготовил Запад, а наш, чисто русский беспощадный, но на сей раз хорошо народом осмысленный, с судами-тройками, ссылками и конфискацией у всей родни до седьмого колена.

Маня обозвала соседку кровавым диктатором. Та не осталась в долгу посетовала что диктаторское пространство маловато. Но праведный гнев можно объединить. Например, с Маней. Манюня отказалась – мол политически пока не определилась, разве что на роль сочувствующей сгодится.

Они пришли к консенсусу, когда Глеб явился на кухню и продемонстрировал будильник. Наступило время ням-ням.

Три часа в политических баталиях пролетели незаметно и сожрали время, которое можно было потратить на тушение овощей, борьбу с пылью, снятие новогодних гирлянд.

Глеб запросил и получил через Госуслуги, затраты по статье его ОМС. Маня читает и удивляется – приём у терапевта около 500 рублей, стоматологи разбивают платежи по нескольким пунктам. Но в сумме один визит, практически бесполезный, сто́ит страховой компании около 700 рублей. Вывод, – выгоднее чтобы пациент приходил как можно чаще. Самая дорогая услуга – операция. Жёлчный пузырь бедолаге удалили за 33 450 рублей. Получается, что уже в марте муж стал полным медицинским банкротом. На счёт одного ОМС, государство переводит только 25000 рублей. Да ещё список болезней, которые страховщики имеют право оплатить. В него периодически что-то добавляют и преподносят это, как огромную щедрость властей. Например, беременные могут теперь категорически бесплатно сдать анализ и определить какой риск у зародыша, родившись, стать олигофреном.

Расходы учитывают всё – анализы, обследования на УЗИ, простое посещение врача, чтобы уточнить, продолжать пить лекарства или нет. После операции Глеб на перевязки ездил к хирургу Лёвочке ровно 10 раз. Эти расходы ОМС оценило в 6000 рублей. Маня перевязывала мужа дома совершенно бесплатно, но Лёвочка дал ему направление к дерматологу и даже назвал фамилию специалиста. Чтобы не перепутал. Дерматолог, в свою очередь, направил мужа к урологу и тоже записал фамилию специалиста на бумажке. Маня в среду пыталась записаться к гинекологу, к понедельнику ей надо было получить там справку. Оказалось, что вся пятница у врача расписана по минутам. Поехала с утра без записи. Вернее, записалась на понедельник, а поехала в пятницу. У двери кабинета никого! Знакомые медики разъяснили, – доктора́ записываются друг к другу, чтобы хотя бы наполовину рабочего дня увеличить выходной. Ту же манипуляцию они проводят и с понедельником.

Медицинская математика никак не выстраивалась у Мани в голове. Свести там дебет с кредитом решительно нет никакой возможности. Но в торговых вопросах она дипломированный специалист. Если перевести встречу с доктором в условный товар, то сразу всё складывается. Маня заказала выписку расходов уже по собственному ОМС и решила продолжить арифметику потом, когда получит отчёт. А пока время заняться домашними делами. Она вооружилась метёлкой, чтобы смести пыль с картин, и включила первый канал с его неизменным «Местом встречи».

От торговли выходит никуда не деться. В мире перестали говорить о правах человека, демократии и прочей лабуде. Всё перешло в режим сделки. Наши тоже кое чему научились. Путин записываться в Совет Мира не торопится, а миллиард готов отбашлять. Мол на дело мира ничего не жалко, прямо сейчас уважаемый Дональд Фрэдович, возьмите из замороженных активов. А то доходы, всякие проходимцы растаскивают по карманам. Целых 38 миллиардов шулеру Зеле выдали. Сколько до него дойдёт, дело не наше. Своё целиком, вместе с доходами, мы позже заберём. За минусом совершенно бескорыстно подаренного вам миллиарда.

Путин свой пасс сделал и мир замер. Замороженные активы Еврокомиссия охраняет от чужих глаз надежнее чем Лувр или в федеральной резервной системе золотые слитки. Ни один комар не просочится, чтобы посчитать и учесть. Лично Маня убеждена, всё давно посчитано и оприходовано кем надо. И никто не позволит Доне забрать оттуда в свой «Совет мира» публично подаренный миллиард. Его просто давно уже нет. Это ещё одна причина по которой западная элита вознамерилась замочить Россию, как старуху процентщицу из «Преступление и наказание». Придётся побеждать и этих наймитов на Украине, и всех, кто в очереди на разграбление. Русские выиграют, но не все. Процентов девять граждан в уютных кабинетах, скорее всего проиграют. Заплатят своим имуществом, должностями, а может и жизнью. Вон, губернатор Курской области предпочёл застрелиться, вместо того чтобы прямо, честно и открыто рассказать следователям, с кем делил украденные на укреп сооружениях деньги. Похоронили его с почётом. Но сказать, что выполнил долг чести нельзя. Спас семейку от разорения, а подельников чином повыше от ответственности.

Не все сегодня имеют право говорить о чести. Фронтовики имеют, волонтёры тоже.

Разгоряченная мыслями Маня, давно не слушает телевизор, она забралась на скамеечку чтобы смахнуть пыль с волнистой дубовой рамы иконы.

Считается что выносить икону из дома или квартиры нельзя. Забираешь из пространства святость. Но эту Маня перевезла, из питерской квартиры в городок. Сначала квартиранты иноверцы сняли её со стены и засунули на антресоли. А потом, съезжа́я, прихватили всю посуду и постельное бельё. Икона уцелела, потери в родительской квартире Маня восполнила, а рисковать образом, перед которым крестились её прадед и прабабка, больше не стала. Решит жить дома, снова привезёт Владимирскую божью матерь и повесит на место.

В детстве, подруга тети Нюры рассказывала Мане, что писана эта икона по типу Умиление. Такая техника изображений, когда лик спасителя и матери сливается, относятся ещё к эпохи святого Луки. Архиепископ жил сравнительно недавно. Где-то в 1870-ых в Крыму. Кажется, оттуда и привёз икону Манин прадед. Так что особо древней назвать нельзя, но для семьи она бесценный раритет. Фигурную раму бабушка долго, по заведённому старшими порядку, покрывала расшитым белым полотенцем. А потом перестала, только зажигала на полке внизу церковные свечи. Маня свечи не зажигает, крестится машинально. А в иконе чтит тех, кто умел верить и просить у Богоматери защиты и здоровья. В блокаду под ней ушла почти вся семья. Маня верит, что они как раз стали ангелами, которые теперь саму Маню, её дочь, и внуков оберегают от бед.

Хотя Маня сомневается, что внуки, выросшие в подмосковном коттедже, получают достаточно внимания от своих предков. Зять сознательно отгородился от требований тёщи по воспитанию своих наследников. Учить языки, посещать уроки танцев – что за бред! Гонять на велосипедах, бегать за мячом, купаться в бассейне до посинения, играть в стрелялки и с визгом прыгать на батуте, это пожалуйста. А выделывать замысловатые па ни к чему. Вырастут, надо будет, – научаться.

Маня пробовала спорить, но зять пресёк всё, одной фразой:

— Свою вы уже воспитали. А мы о своих сами позаботимся!

Так что Мане приходится мириться с результатом этой заботы. Типичные представители своего поколения, привыкшего измерять всё деньгами.

Хотя, чего сетовать, денежный эквивалент давно стал главным мерилом. Новость дня, в Анапе за миллион, мужик нанял киллера на всю родню, чтобы наследство не делить. А в Дагестане парень сначала продал машину подруги, а её саму задушил и сжог. Разрешала она кавалеру распорядится подарком родни или парень своевольничал неизвестно. Вырученные деньги убивец мигом отдал в долг своему приятелю. А зачем они ему в тюрьме? Родственники у покупателя машину конечно отберут, она на покойную даже оформлена не была. А деньги покупатель пусть сам выколачивает из должника. Поделом, – купил же автомобиль без документов. Читаешь такие новости и мороз по коже. Хотя благородные поступки в сеть попадают не часто. Маня специально их выискивает, чтобы поднять настроение. И даже составила долевое соответствие: на 10 ужасных, одна хорошая. Пролистав об издевательствах в Прокопьевском психологическом интернате, она ошалела. Жалоб на холод в помещениях, некачественные продукты и содержание на цепи особо непослушных, было десятки. А реальную проверку прокуратура затеяла только после того, как там умерли 11 пациентов. Печатных слов, чтобы оценить это, не нашлось. Бедолага принялась листать новости, чтобы компенсировать эмоциональные убытки. И нашла. Как всегда, жестокий информационный фон спас котик. Хотя Босю называть котиком, — ошибка. Массивному серому котяре не понравилось ехать в поезде. Он с хозяином направлялся в Москву, чтобы там сесть на самолет и лететь 12 часов в Хабаровск. Перспектива Босе не понравилась категорически. На станции в Россоши он вырвался и сбежал. Хозяин в слезах вернулся в вагон, а судьбой Боси озаботились воронежские зооволонтеры. Нашли, поймали, обогрели, покормили и связались с хозяином – ротозеем. Путешествовать питомцы должны в перевозке. Лучше закрытой сверху попонкой. Котики не любят новых мест и суеты вокруг. А к месту привязаны больше чем к хозяевам.

Маня вздохнула и открыла в ВА новогоднее поздравление Айны. Соседка всегда присылает ей фотографии её Бози. В европейском паспорте котика имя записано как Базилио. Абсолютно чёрный питомец сам выбрал Маню с Глебом. Он появился на свет в большой кошачьей семье на хуторе, куда Маня с Глебом раз в неделю ездили в баню. Маня повадилась привозить котикам и собакам подарочки. Стая определяла их приближение по звуку автомобиля и радостно встречала. В крайнем помёте появились сразу три чёрных котёнка. Два шустрые, загребая лапами следовали за стаей к Мане. Она выдавала им вкусняшки отдельно. А третий, скромно сидел в сторонке. Однажды Маня увидела, когда уезжали, бедняжку у машины. Забрала, а потом позвонила хозяевам. Серый, нового котёнка в доме принял в штыки. Но потом они объединились и 8 лет душа в душу защищали границы хутора от чужих хвостатых. Дрался в основном Бозя, Серый предпочитал наблюдать сражения с балкона…

Когда Маня приехала за котиками, Серый послушно залез в перевозку. А Базилио спрятался у соседки Айны, и ни на какие жалобные призывы хозяйки не откликался. Маня уехала в слезах. А Бозя стал любимым питомцем соседей. Они давно его баловали. На этот Новый год котику подарили живую золотую рыбку в круглом аквариуме. Маня смотрит ролик, радуется за Бозю. Ведь Серому, российский климат не подошёл. Похоронили три года назад и так переживали, что взять другого котика в дом до сих пор не могут… Маня с удовольствием играет с Алиным зверинцем. На все лады расхваливает снимки Алинкиного серого кота Артура. Но в душе по-прежнему живут Серый и Бозя.

Глава 29

Психологи советуют не ждать, – когда закончишь институт, начнёшь работать, уйдёшь на пенсию, вечера пятницы. Гнаться за целями и не замечать момента чуда рядом, самая большая ошибка.

Но Маня всё равно ждет – 14 февраля, Алинкиного дня рождения. Может, не получив от тётки традиционной поздравлялки, пропавшая племянница позвонит и удостоверится что бедолага ещё жива. А ещё Маня ждёт выходных. Именно в ближайшую субботу из Англии в Латвию приедут с залогом покупатели квартиры. Или не приедут. Маня организовала всё так, чтобы залог, часть от которого риэлтер должен положить на её евровый счёт, и будет ответом на вопрос – морочит ей голову спец по недвижимости или нет. Очухавшись после операций, Маня заглянула на специальный сайт, и объявления о продаже не нашла даже в архивах. Может она бы и не заглядывала, но сайт «SS.LV» постоянно присылает ей сообщения, что на сайте лежат неиспользованные средства. Маня сама, без риэлтера, давала объявления и отвечала на обращения. Потом всё перешло в руки специалиста. Скоро год, как они подписали договор, стоимость специалист странным образом снизил на треть. Просто в разговоре назвал Мане новую цену, она ахнула, но почему-то промолчала. Теперь вот ждёт, что покажет на выходных тест добросовестности её представителя.

Не сидит конечно пень пнём, занимается хозяйством. Вот с утра запустила стирку, протушила в собственном соку горбушу. А потом, несмотря на мороз, отправилась в поликлинику. Аномальный снегопад стих, на улице яркое зимнее солнце. А путь к остановке автобуса опасный. Трактор расчистил дорогу на одну машину, маня пешеход, заняла полосу пока никого нет. Ей тропинки не почистили. В городке да, но путь к остановке идет через поле. Топает пока не появиться машина. Тогда надо переступать в снежный сугроб. Там протоптать себе площадку и дожидаться пока автомобиль проползёт мимо. В таких условиях никто не спешит. Таксисты дружно поотключали телефоны. Брать заказ себе дороже. Муж вчера уступил соседу «Мигарю», съездить забрать жену с работы на его машине, а попутно заглянуть в магазин. Путь, на который в обычных условиях уходит от силы 30 минут в оба конца занял целых два часа. На «грузинской дороге», поворот на которую во время действующего городка закрывал шлагбаум с дежурным военным, теперь открыт для вольного проезда и там аккурат на середине пути сложилась фура. Четыре машины вынуждены были пятится задом до самой трассы, чтобы отыскать другой маршрут. Две засады ждали прямо в городке. Однополосное движение никто не регулирует. Впору перед поворотом выставлять дозорного, чтобы загодя доложил есть встречка или нет. Не догадались, и встали две в одну сторону, две в другую. У кого нервы крепче. Глеб упираться не стал включил заднюю. Мигарь же выскочил разбираться, кто там такой наглый. Его немного поваляли в сугробе, так что вернулся мужик в салон уже снеговиком. Зима в России серьёзное испытание для всех служб, автомобилистов и ясное дело жителей. Им в снегопад и мороз лучше сидеть дома. Но Маня решила иначе и отправилась, загруженная своими ожиданиями, в поликлинику. Добралась идёт по коридору к кабинету, а в ушах глюки.

— Люд, привет! — Не голос, а шёпот. Маня мазнула взглядом по скамейкам, у кабинетов две старушки впереди, и одну она уже прошла. Сейчас 14:30, в 15:00 фактически заканчивается прием, лечащий и предложил приехать без записи к этому времени, чтобы определиться с укрепляющими капельницами.

Маня протянула руку к уху, чтобы помассировать его и избавиться от звукового глюка, и тут её кто-то тронул за руку.

— Не узнаешь? – Тихо и грустно спрашивает незнакомка. Воспитанная Маня не признается.

— Иду замороченная, здравствуйте…

Она делает паузу.

— Лена я, в Балашихе рядом лежали. Что изменилась?

— Зимой все меняются. – Улыбается Маня, всматриваясь в пожелтевшее лицо Лены.

— Ты всё та же. – Вздыхает Лена.

— Так просто кажется. Вон свитер до колена, ботинки на высокой подошве. Укутана как луковица.

Лена тоже укутана, но из толстого шарфа торчит кусочек тонюсенькой шеи. А из рукавов свитера тонкие, и тоже пожелтевшие запястья. На голове вязаная шапка.

Лену позвали на химию, она попросила Маню подождать. Очень дескать давно хотела поговорить, но телефон потеряла. Маня знает – Лена не потеряла, ей Маня просто не давала свой номер. И так распространила свой контакт, что первый месяц едва успевала отвечать на звонки.

— Попробую, но меня Глеб в машине ждёт. – Соврала Маня.

Ясное дело, ждать целый час она не стала. Получила рецепт и ринулась на свой автобус. Но Лена, точнее её тень всю дорогу оставалась рядом.

Познакомились они так. Маня высматривает на высокой ели из окна белку и не находит её. Ждёт обеда, и когда Фая освободится от своей процедуры. Они отправятся погулять в парк, завернут в магазинчик, прямо на остановке автобуса. Там варят неплохой кофе. Сама Маня его мужественно, уже второй месяц не пьёт, а Фая за милую душу. Купят батон, и присев на лавочку станут кормить голубей и болтать. Вечером Фая начала рассказывать о гастролях в Японии. В принципе программа в любой стране одна и та же, а цирковые, отработав номера спешат на прогулку. Интересно, как всё вокруг устроено, где живут японцы, что покупают в магазинах. Не брезгуют заглянуть и в мусорные контейнеры. Акробаты нашли там целых шесть почти новых мобильных телефонов. Купили к ним зарядку, а места́ куда вставлять симку не нашли. Прибежали к Фае с мужем, потом к спецам по электронике. Спецы тоже оказались бессильны. Выручил переводчик, – большинство мобильников в Японии работают без симки. Выбросить находку рука не поднялась. Что с ними делали акробаты уже в России, неизвестно. Но на тех гастролях особенно повезло директору. Усмотрел на площадке ничейный комплект плетёной мебели. Поднял по тревоге кордебалет,

и японцы стали свидетелями живописной группы – изящные стройные девушки идут по улице, а на голове у каждой по плетёному креслу, спинка сзади, а вдоль точеных лиц с распахнутыми глазами две ножки. Из цепочки выбивалась только одна фигура, за 12-ю креслами со столиком на голове шествовал толстяк. Он же директор. Фая похулиганила и сделала несколько снимков этой забавной картины. Они остались в старом телефоне, но она пообещала, муж скачает и парочку перешлёт, раз уж Маня так просит. Этих снимков Маня и ждала, когда в палату вошла с сумкой Лена. Аккуратно постриженные волосы, умело подкрашенное лицо, маникюр и выдающийся бюст, на котором натянуты маки, изображенные на футболке. Лена поздоровалась, назвала себя, присела на кровать. И тут привезли обед. Маня и в больнице не изменила правилу, – есть за один раз не больше 250 граммов. Лене обеда пока не положено. Маня берёт себе суп, а второе предлагает соседке. Справилась с едой мигом, тем более что Фая уже прислала сообщение – ждёт у выхода из корпуса.

Вернулась в палату через три часа, прилегла почитать и почувствовала запах. Знакомый, рыбаки, когда готовят опарыши, оставляют в тепле кусок сырого мяса. Продукты больные держат в коридоре в холодильнике. Но может кто-то принес сюда и забыл. Маня просит соседок проверить свои запасы. Лена встает и уходит.

— Это у неё, опухоль вскрылась. – Шепчут соседки. Подкладывает к ране прокладки, но запах всё равно остается.

Маня шлёпается мягкой точкой на кровать:

— Как вскрылась? Что не заметила опухоли?

Соседки пожимают плечами и молчат.

У Лены другой лечащий врач, через день назначает перевязки. Рану, наверное, промывают, потому что запах стал слабее. Лена ожила, стала жаловаться, что от Мани, когда она возвращается попахивает табаком. Требует поплотнее закрывать в палате окно, боится простудиться перед операцией. Но назначать день врач не спешит. Идёт четвертый день её пребывания в клинике, а операцию всё не назначают. А как торопили в поликлинике! Говорили, не то что день, каждый час на счету. И вот лежит, котик и собачка на попечении соседа, да разве он заменит любимую хозяйку? Лена демонстрирует снимки рыжего ехидного кота и коричневой таксы. Теперь Маня знает, что с мужем лена развелась давно, сразу через два года после свадьбы. Нехорошая случилась история, настолько неприятная, что Лена 18 лет одна, и замуж больше ни ногой. И детей ей не надо, насмотрелась на подруг. А животные — вот настоящая семья – любят, ждут не пьют не курят. Всё понимают, Лене объявили диагноз так они сутки от плачущей хозяйки не отходили. Сидели рядышком тихонечко, сочувствовали.

Скоро узнали, у Лены Метастазы уже в легких. Маня выписалась перед её операцией, пожелала соседке удачи и упорхнула вслед за мужем.

Кто-то из соседок звонил Мане, рассказал, как Лена стала шантажировать хирурга – не назначит операцию она просто уйдет из больницы. Дел дома хватает, а она лежит здесь в потолок пялится!

Неужели всё-таки ушла тогда? Маня пожалела, что не спросила у Лены телефон в клинике. Похоже дела у неё не айс. Можно хотя бы словесно поддержать. Маня вспомнила, как горячо Лена убеждала соседок – у неё никакой не рак. Животные защищают здоровье хозяев. Если бы она серьёзно заболела, Барсик бы занеможил первым. Котики болячки хозяев принимают на себя. Маня мигом вспомнила своего Серого, действительно за два года до диагноза хозяйки, у него обнаружилась желче-каменная болезнь. Маня считает от тоски. Прожив 11 лет с собственным садом и рядом с верным другом, бедолага был вынужден ютиться в квартире. И никакие ветеринары не помогли, бедолаге даже пол поменяли. Бред, конечно, что Серый захворал и умер вместо Мани. Да и Ленин кот неизвестно ещё в каком состоянии, если к своей опухоли она отнеслась так несерьезно, то Маня сомневается, что рыжий котяра обследован хозяйкой по полной программе. Хорошо если вовремя сделаны прививки.

Так с мыслями о Лене Маня добралась домой. Глеб сидел за компом в тёплой флиске и толстых носках – отогревается после вечернего вояжа на чужой машине.

Маня повесила куртку, расстёгивает сапоги, а Глеб крутится рядом стараясь помочь. Но на галантные реверансы в коридоре не хватает места, поэтому муж начинает излагать новости. Поздравил племянника с днюхой. Хорошо, а то Маня всю неделю напоминала, напоминала, а сама забыла. Сейчас отогреется и тоже напишет родителям племянника пару строк.

Из Мордовии написал сосед. Поехали отвозить тёщу домой, рассчитывали через три дня вернуться, сразу после Старого Нового года, и застряли. Сначала там замело снегом все дороги, потом узнали из новостей какие заносы в Москве – решили переждать. Пока пережидали у тёщи приступ – камень в желчном пузыре сдвинулся. Большой, надо оперировать, перед операцией начали обследовать, выявили опухоль в желудке. Теперь уж дождутся гистологии, а потом решат, ехать домой или ждать операции уже там. У Лёхи пенсия ранняя, выслуга в горячем цеху, жена его тоже уволилась в конце лета, чтобы передохнуть пару месяцев. А с новой работой не спешит. Может и хорошо, теперь вот о маме позаботится. Погостят в деревенском доме, посидят на тёщиных блинах и тестевой самогонке. Маня вообще удивляется, как с такими гастрономическими привычками, старики умудрились дожить до своих 70 лет. Может холодный климат Мордовии замедляет в организме все вредные процессы. А тёща, даром что толстая и росточком метр пятьдесят, за зятем по городку носилась со скоростью шаровой молнии. Хотя без Лёхи как-то неуютно. И не только потому что он через день обязательно забегает на сигаретку. Сосед умеет ненавязчиво помочь им с Глебом в самый нужный момент. От денег отказывается, но Маня всё равно под разными предлогами умудряется оплатить и услуги, и доброту.

Так что сидит Лёха в гостях, ждёт погоды.

— Я расстроен. – Уже на кухне признаётся Глеб.

— Не огорчайся приедет Лёха неделей позже. Наболтаетесь ещё.

— Да дело не в соседе. Наши согласились прекратить обстрелы киевской энергетики. А сейчас самое время – морозы там минус тридцать! Надо снести всё подчистую, пусть уже капитулируют. – Голос и интонации у мужа мстительные.

Покончив с фронтовыми сводками, Глеб протягивает жене руку с оттопыренным большим пальцем:

— Опять трещина. — Маня надевает очки, включает большой свет. Ничего не видно, берет лупу. Действительно кожа лопнула, кажется порвалась до самого мяса.

— Опять Лёхиным мылом пользовался?

— Только носки постирал.

Это другой Лёха, тоже сосед, только молодой и служит. Из пайка выделил им однажды две банки говяжьей тушёнки и кусок специального бактерицидного мыла. Глебу в кайф стирать мелочёвку военным кусочком. Так нахваливал, что Лёха теперь раз в месяц несёт новую упаковку. Маня считает, что трещины на руке, результат непроверенного моющего средства. Молодые военные ребята крепкие, на турниках занимаются. А у Глеба руки маленькие, перчатки у них с Маней одного размера, кожа нежная. Беречь надо. Если и стирать что, этим чудо мылом, так в перчатках. Но муж злится – военным такие на СВО выдают. Им опасного никто не повезет!

Может и прав благоверный, а сухая кожа на руках от таблеток. После операции глотает по 9 штук на день. У Мани всего две, и то доктор боится, что кости пострадают.

Маня достаёт из холодильника обнинскую чудо-мазь. Глеб втирает лекарство в трещину и слушает теперь жену. Про прописанный доктором кальций в таблетках, тень Лены, встреченной в поликлинике. Маня говорит огорченно:

— Как можно так легкомысленно к себе относиться!

— Ты сама у врачей годами не бываешь. Твою беду случайно обнаружили. Если бы у меня в желчном камень не образовался и не заставил нас носиться по врачам, ты бы тоже считала себя здоровой. Все мы задним умом мудрецы.

Глеб прав, Маня замолкает и вспоминает подслушанный в автобусе разговор двух возрастных подружек.

— На балконе мы психологи, на кухне – политики. В сети –философы. И только в жизни как были дураками, так и остались.

Там в автобусе фраза зацепилась кончиком, но в сознание не проникла. Лена заполнила мысли и эмоции. А теперь, рядом с Глебом, Маня успокоилась, вспомнила и полностью согласилась с незнакомыми женщинами.

Глава 30

Быть прагматичным скучно и даже опасно для здоровья. Тебе сообщили, что всю неделю будет валить снег, а картина за окном не изменится, разве что на ровном белом покрывале между берёзами ещё сантиметров на двадцать увеличится высота. Но кто-то там наверху не позволяет скучать. И посылает Мане сон. Место действия, дача. Клубничная грядка и четыре высоких тёплых грядок покрыты снегом, на котором нет даже парочки птичьих следов, а у домика справа, вовсю цветут розы и кремовые, и бардовые, и жёлтые. Кто-то успел поставить плетистым розам опоры и даже подвязать ветки. За забором снежная поляна, а здесь на небольшом участке между двумя яблонями яркое лето. Маня в лёгком платье, но она на даче не одна. Соседи в осенних куртках разложили на столе в саду черенки винограда и упаковывают их в бумагу. Маня их видит, даже спрашивает почему они решили работать не в своем саду. Но незваные гости не видят Маню и спокойно продолжают своё дело. Идут в дом, берут её шпагат и ножницы. Маня ходит следом и слышит:

— Им это уже не понадобится.

Сосед берёт из домика деревянную подставку для цветов и перекидывает к себе через забор. Маня злится, начинает мёрзнуть и понимает на летней поляне с розами закончилась аномалия. Мороз пробился к ней, к розам, и скоро здесь установится зима. А она в лёгких тапках и без куртки.

Спас бедолагу телефон, пропипикали сообщения. Маня высунула руку из-под одеяла с благодарностью включает аппарат. Часы показывают 9:30. Глеб добрался до работы и прислал первые две серии своих приключений. Маня вглядывается в ролики и видит в МАХе продолжение своего сна, — за абсолютно зелёным газоном сугроб по пояс. Потом по белому покрывалу строго посередине протоптана тропинка. За кадром скрип шагов, потом камера выхватывает табличку «Сотниково». Ясно здесь муж сядет на электричку и поедет на службу. Только вчера они рассуждали, что машина сломалась чисто из благородных побуждений. Ездить в таких условиях себе дороже. Хотя сосед не побоялся, и к 6:10 отвёз служивого на станцию.

Маня идёт в ванную чистит зубы, умывается. Мозг тоже просыпается, она ещё раз пересматривает ролики и понимает никакой мистики, зеленый фонарь окрасил часть снега, и визуально превратил площадку в газон. Что касается сна – так что с него взять, мозг устал от зимы и рисует себе картинки лета. А если он устанет от чужой тупости или хамства? Даже страшно представить, что этот скучающий мозг ещё наваяет в дремлющем сознании.

Новое сообщение прерывает зарядку, первое упражнение — размять шею. Маня привычно крутит головой по три раза в каждую сторону и считает. Семь. Надо еще пять раз, она второй месяц крутит так головой и слушает как трещит за ушами, теперь не так сильно, как в первые дни, и тут пи-пи. Перевод 30 000 рублей. Глебу неделю назад прислали две, он подумал немного, и отправил обратно. Решил, что мошенники сначала пришлют деньги, а потом станут требовать совершить диверсию. Подорвать машину, спалить релейный шкаф. Отправил и задумался, и не зря. Кто-то из подписчиков канала проявил благодарность. Глеб ясное дело огорчился и принялся считать, что можно было купить на эти 2000. Четыре курочки, две упаковки лекарств. Оплатить такси до поликлиники.

Сидит на кухне, печалится.

— Забудь! – Не выдерживает Маня. Не деньги и были, циферки на экране.

— Этими циферками можно было электроэнергию за месяц оплатить.

А сегодня Маня впадает в сомнения, перевод без всякого пояснения. Когда присылают гонорар, то называют издание. А тут деньги упали, и гадай кто и за что. В принципе Маня ещё месяц назад ждала компенсацию от стоматолога за некачественную установку протеза. Не дождалась и забыла. Только сумма там не 30, а 35 тысяч. В принципе, такие безликие поступления следует немедленно отправлять обратно как ошибочные. Но Маня решила этого не делать, лишними не будут. Решила и вернулась к зарядке.

Голова опускается к груди и медленно начинает поворот. Солнце щедро освещает кухонные шкафчики и на белом фоне виден налёт. Теодорочка в Латвии, категорически отказалась от газовой плиты на кухне, установила электрическую и уговаривала Маню тоже поменять.

— Газ при горении на всём оставляет масляный налёт.

— А электроплита прожигает дыру в кошельке! – Отбивалась Маня. Там в Латвии, электроэнергия сто́ит в три раза выше, чем здесь в России. Маня ставит задачу сразу после зарядки помыть шкафчики и плиту, поворачивает голову в другую сторону и натыкается взглядом на новогоднюю гирлянду. Огоньки утопают в зелёных иголках получилось красиво, даже снимать жаль. Но праздники закончились. Придётся. А потом начинает злиться на себя – во время зарядки надо закрывать глаза! Треньк, треньк, хрустит шея.

– А ещё затыкать уши! — разворачивает мысль Маня и тянется к телефону.

Это хозяин стоматологической клиники. Извиняется, что опоздал с компенсацией на месяц. Мол не проследил, остаток переведут через пару дней.

Маня помнит, как они завершили разговор в декабре. Из-за выпавшего под наркозом протеза, докторам пришлось спасать Маню от удушья. Операцию, уже оплаченную, отменили. Бедолага очухалась, сделала два снимка, открытый рот без нижних зубов и сами зубки отдельно. Отправила дантисту с гневными комментариями. Тишина. Теперь ей придётся дополнительно собирать анализы и ждать новой операции. А ещё в чужом городе искать стоматологию, чтобы вернуть зубы на место. Ясное дело Маня кипела от возмущения вышла на сайт стоматологической клиники и попыталась оставить там отзыв. Прочитала штук десять безликих положительных, а её коммент так и не появился.

— Ах у вас ещё и цензура! – Разозлилась она и решила позвонить. Хозяин клиники, в отличии от дантиста, сразу понял Манины претензии. Успокоил, предложил просчитать непредвиденные расходы на операцию и водворение зубов на место, и обещал компенсировать. Но «обещать не значит жениться». Тем более Маня, сообщив сумму сказала, что компенсировать не обязательно. Она просто будет считать себя вправе поделиться своим мнением о клинике и косоруком докторе на других платформах. Но скоро гнев прошел, Маня успокоилась. А тут спустя месяц о ней вспомнили и перевели часть суммы. Мелочь, а приятно.

Ленивый день покатился по привычной колее. Маня включает Еврозону, слушает и греет кашу. Евро комиссары запретили поставлять в Россию суспензии для лекарств. Со следующего года законодательно запрещают покупать наш сжиженный газ. Сворачивает торговлю в долларах, укрепляя свой евро. Европа окапывается, строит торговый забор. Эдакие экономические качели, Маня ещё помнит, как в Питере на Ржевке закрывали завод по производству отечественного инсулина. Мол заморский куда эффективнее. Ельцинские власти с детским восторгом отдавали западу всё, что только попадалось на глаза. Только бы пустили в свое бездефицитное королевство! А теперь всё наоборот, трубопроводный газ — молекулы тоталитаризма, назло Путину отморозим уши, но брать не будем! Мировой садомазохизм. Мерзнут в Германии, ставят на металлические подносы свечки, приспосабливают цветочные горшки, и укутавшись в пледы усаживаются вокруг погреть руки. У нас не лучше – в Мурманске не выдержали снега электрические опоры. Дома без отопления и воды.

Кто-то прислал Мане ролик весёлой зимы на Камчатке. Снежные наносы перекрыли пятиэтажные дома. Отопление есть, а окно упирается в сугроб. Пока ребятня визжит и прыгает с крыш в сугробы, мамочки ведром зачерпывают прямо из окна снег и несут его топить в ванную. Поясняют – талая вода полезна. Два информационных ручейка перекрещиваются. Маня смотрит ролик, слушает утверждения Сергиенко:

— Европа упрямо стремиться нанести русским стратегическую победу.

Маня смотрит как малыши, выйдя из окна пятого этажа, несутся с горки на ватрушках с визгом вниз, и молится чтобы, ватрушка не слетела с этой узкой горки вправо или влево. Катиться с высоты пятого этажа ещё ничего, а лететь опасно. Но взрослые наверху подталкивают одну за другой ватрушки, ребятня визжат. Маня думает:

— И эти, в Европе, собираются нас победить!?

Отдельные россияне могут остаться без лекарств и пасть жертвами войны. Победить можно наших олигархов, которые сдавали страну регионами и отраслями в 90-ых. И теперь с «честно наворованными капиталами», сложенными в западных банках, оказались без опоры дома, и в полной зависимости там. Но ребятню Камчатки с её бесшабашными родителями, народом, который на Крещение массово ныряет в погреб, победить нельзя. Да, в мегаполисах народ подсел на радости потребительства. Питер, Москва и тройка других русских городов, живут по особым правилам, а километров за сто от них, другая реальность. Скоростные поезда ходят между Питером и Москвой, а кольцевые электрички, пущенные ещё в советское время, продолжают свои маршруты в ста киломерах от мегаполиса. Здесь картины на грани мистики — редкие пассажиры, такие как Глеб, прямо из сугроба забираются в холодный вагон и разместившись на деревянной скамейке старого, но крепкого вагона, отправляются на службу. Один пассажир на весь состав, но электричка закрывает двери и везёт его в заданном направлении. Это не мистика, это реальность, в мире, у которого безнадежно поехала крыша.

Маня переслала камчатский ролик Але. Та ответила заключением:

— Американцы испытывают на нас новое оружие.

— У них тоже мороз и снег. – Возражает Маня.

— Ошиблись немножко в расчётах. – Отбивается Аля.

Маня отгораживается от дальнейшего обмена мнениями, смайликом. Еврозона завершила программу, когда Маня стоя на лесенке заканчивала отмывать верхние шкафчики. Без информации уборка у неё не получится. Маня спускается, моет руки и включает канал «День». Там на первой строке Сорокин.

И узнаёт, судно «Константин Смирнов» построенное в СССР в 1982-ом году, датчане решили приспособить под базу НАТО. Разместить на борту военных, оружие, и поставить на якорь у берегов Гренландии. Чьим безмозглым решением «Константин Смирнов» стал собственностью Дании?

Но дальнейший анализ Сорокиным мировых событий только усиливает обстрел Мани на скамейке, тяжёлыми вопросами. Целый «вопросоград». 17 января в Китае заговорщики пытались арестовать секретаря Си. В президентском отеле даже была перестрелка. Первый секретарь давно меняет места ночлега. Заговорщики просчитались, и теперь в Китае аресты. Но это не помешало английскому премьеру прикатить в Поднебесную на целых пять дней. Европа и Америка борются за союзников. Аналитики вычисляют, сколько нефти и газа покупают-таки европейцы у русских. Теневой флот у нас мощный 600 судов. Маня замирает со своей салфеткой. – если флот теневой, то как его посчитали? Снег заметает планету и истину. Снег вообще в моде.

Трамп с пингвином топает по бескрайнему белому полю Гренландии. Пингвины там не живут, Дони привез малыша с собой всучил ему американский флажок, и теперь вдвоем идут менять главный флаг острова. Понятно, что это мэм, и всё же.

У нас свои картинки. Крепкие москвичи берут на основной работе отгулы или отпуска без содержания, чтобы потратить время на подработку. Откопать от снега одну машину, варьируется от 3 до 12 тысяч рублей. Цена зависит от района, в котором машину замело. Эти молят Го́спода продлить снежные дни. Проститутки, тоже не растерялись, доставка двухчасового удовольствия по снегу, сто́ит минимум 9 тысяч рублей. Ночь от 27 до 50. А чем они хуже новогоднего деда мороза? Зима время хоть и весёлое, но тяжёлое, некоторые повадились отправляться на зимовку в тёплые края. В Таиланде, 45-ти летнего предпринимателя парализовало. Страховки для лечения сложного вирусного аутоимунного заболевания, поражающего мозг и периферические нервы, недостаточно. Сибиряка надо возвращать на лечение в зиму. Транспортировка 900 тысяч рублей. Маня вспоминает, как они с Глебом в 22-ом, собирались зимовать на Гоа. Уже и документы на визу подали. Но Мане сделали спаечную операцию, с билетами пришлось повременить. А врач в поликлинике на вопрос, когда можно будет поехать, сначала повертела пальцем у виска. А потом разъяснила — на ослабленный организм мигом нападут тропические вирусы, а ей Манюне, сейчас много не надо. Но если всё-таки решатся ехать, то билет следует покупать в один конец, обратный не понадобится.

Побоялись, а потом завертелось… Нельзя сказать, что неожиданно, о предстоящей схватке за Луганск и Донецк поговаривали. Мол без войны ситуацию не разрулить. А всё равно новость о начале СВО рухнула тяжёлой лавиной. Маня с Глебом как раз, только неделю, как переселились в городок. Февраль, кругом снег, в чужой квартире холодно и неуютно. Маня еле держится на ногах от слабости, и обычный поход с мусорным мешком к контейнеру за 20 метров от подъезда, считает почти подвигом. На Гоа конечно было бы теплее. Но они радуются, что заманчивая зимовка не срослась. Менять климат — испытание для организма. Ты радуешься новым впечатлениям, а кишечник шалеет от нового состава воды, продуктов и начинает бунтовать. Кожа впитывает воздушную влагу, а вместе с ней новый состав микроорганизмов. Органы внутренней секреции начинают неохотно перестраиваться, и достаточно малой капли чтобы всё пошло в разнос.

Маня убирает ёлочные ветки и рассуждает так. Сложную, но понятную зиму они с Глебом переживут. Квартира, как берлога для медведя, надёжно отгородила их от природных катаклизмов. Скоро наступит весна, лето без климатических сюрпризов. Они готовы к любым капризам погоды – на весну непромокаемые сапоги, на морозы теплые куртки шарфы и шапки. На лето тапочки, бейсболки и лёгкие сарафаны с шортами. Всё здесь «дома», знай себе, четыре раза в год меняй сумки с сезонным гардеробом на антресолях. Одни упакованные наверх, другие вниз.

Иголки осыпались на подоконник, ветки она засунула в пакет и положила рядом с мусорным ведром. Как ни осторожничала, иголки усыпали подоконник и пол, убирать их дополнительный геморрой. Как только они оказались на губке, иголка впилась в ладошку. Маня вздрагивает выдёргивает, заливает перекисью ладонь и приходит к выводу – ёлка мстит за свою гибель. Хотя ёлка стоит себе как стояла под окном, а они отрезали только три веточки. Тоже, наверное, ей было больно. Маня присаживается на диван – хозяйственный героизм почти иссяк. Ещё бы, на уборку только кухни, она уже потратила два с половиной часа. Многовато, с такими темпами целыми днями будешь ходить с тряпкой. Или она с болезнью постепенно теряет выносливость?

Выход есть, дочь и невестка, раз в две недели вызывают в коттеджи клиринговую компанию. На это время, самое разумное, эвакуироваться из дома. Стоит остаться и начинаешь чувствовать себя хомячком в клетке, у которого вместе с уборкой исчезают продовольственные запасы. Уборка в коттедже теперь, по признаю невестки, подорожала на треть. Было 20, значит теперь 30. Дочь цену никогда не называет. Время, говорит, всё равно дороже. Алинка, тоже приплачивает уборщице студии, за наведение чистоты в квартире. Маня держится как оловянный солдатик, чистоту наводит сама, только надо избавиться от ковров и всего лишнего в квартире. Ещё три года назад им с Глебом нужно было всё, радовались стульям, шкафам, теперь размышляют, куда бы подевать пару кресел. Реальные потребности куда меньше предполагаемых. Как в жизни, так и в мире. А во все времена самое ценное – здоровье. Его, как и честь – беречь надо смолоду. Только молодым эту простую истину не понять.

Глава 31

Что бы вы сказали, если бы дантист, установив вам новые зубы за 80 000 рублей, посоветовал ничего не кусать и не жевать ими? Точно, ни одного печатного слова в такую оценку втиснуть невозможно. Но Мане тогда в августе было не до эпитетов, она оценила блестящий ряд зубов. Порадовалась, целый месяц после того, как удалили два передних нижних, пыталась пристроить на дыру челюсть, купленную в Озоне, та не держалась. Пришлось отказаться от привычной улыбки от уха до уха и постоянно контролировать себя. Красота требует жертв. Их в смету оказанных стоматологических услуг вносить не принято. А теперь настало время подкорректировать правила.

И Маня отправилась к дантисту, на встречу ехать решила автобусом. Неудобно конечно. Сначала 20 минут пешком до остановки, время надо рассчитать так, чтобы не стоять долго на семи ветрах и не дай бог не опоздать. Следующий не раньше, чем через полтора часа, и то если все водители на смене и машины в порядке. Муж в очередной раз предложил отвезти, но Мане в этом неприятном деле свидетели не нужны.

— У меня всё в одном месте, зачем тебе ждать три часа? – Аргументировала она своё упрямство, прикрывая дверь. Глеб виновато вздохнул. Маня теперь всё больше по врачам катается, вот уже полгода как поставили диагноз из трех букв, и это не зуб. Маня знала, что бедолага переживает, она и сама теперь жила с оглядкой. Изучала тонкости взаимодействия с современной медициной, стараясь учесть все гласные и негласные правила. Искала подходы к лечащим врачам.

Это мелочи, когда ты молод здоров и весел. На закате, как ни хорохорься, становишься пугливым и подозрительно прислушиваешься к своему организму. Мало ли что ещё отчебучит, а вдруг устроил тебе засаду в самом неожиданном месте?

В молодости доктор вполне может стать приятелем, другом или даже любимым. А с возрастом, когда различные болячки начинают высовывать свои ядовитые жала, доктор трансформируется в бога, святого, непогрешимого ангела.

А тот к которому она с тяжёлым сердцем ехала сейчас на встречу, он кто?

— Зубки хороши, главное ничего ими не кусайте. – Советовал дантист, подталкивая Маню к выходу. А чего задерживаться? Деньги получены, мост приклеен. Да немного кривовато, вон Маня жалуется, что с внутренней стороны нависают зубы над челюстью. Надо бы сразу переделать. А зачем, клиентка прямо отсюда едет в клинику. Облучение, операция. Не выдержит мост, даже если вернётся, то претензий предъявлять не станет. На всякий случай посоветовал, если отвалится мост, выбрасывать не надо. Завернуть в салфетку и к нему. Так и случилось, только одной салфеткой не обошлось. По закону подлости, ненадёжный мост отвалился прямо во время операции. Да под наркозом. То ли Манюня подсознательно зубами скрипнуть решила, то ли ресурс изделие выработало, только стала она к изумлению операционной бригады, задыхаться. Хорошо, что ещё операцию не начали. Спасли бедолагу, вытащили на свет божий злополучный зубной мост и посоветовали пристрелить дантиста. За такое, дескать, любой суд оправдает. И вот через полтора месяца она едет на встречу к своему дантисту, вполне симпатичному человеку. Заранее подбирает слова, чтобы особенно не обидеть, но и не оставлять без наказания халтуру. 4 нижних передних зуба обошлись ей в четыре раза дороже эндоскопической операции в известной на весь мир клинике. Может и правильно – зубки из металлокерамики — это блажь. А полипы в кишечнике угроза для жизни. Хотя стоматологическое ценообразование, на фоне фактической недоступности по линии социальной медицины, вопрос ещё тот.  Интересно, а сам дантист, объявляя цену, задумывается об этом? Или в сфере, защищённой от любого контроля, это не важно. Вот увидел он Маню и прикинул. Платье от Родэ, колечко с бриллиантом. А зубы нетронутые дантистом. Значит потянет энную сумму, откуда ей знать сколько это стоит. Может и не так думал дантист, или совсем о Мане не думал. Она сама рассказывала ему шутку. Приходит пациент к стоматологу, садится в кресло и прямо как в Питере – мосты, разводка…

Доктор шутку оценил. Он смеётся, а Маня вздыхает, поехать домой не получилось. А там её сверстники давно стали важными и уважаемыми людьми. Есть среди них и доктора разного профиля.

У Мани-студентки были несколько ухажёров из медицинского института. Но их шутки ниже пояса или по ЖКТ не соответствовали её романтической натуре. Медики не потерялись с годами. Один возглавил санитарную эпидемиологическую службу, второй заведует травматологическим отделением в Военно-медицинской академии, а с третьим Маня избегала не только встречаться, но даже созваниваться. Из Европы, она по просьбе старого кавалера, отправила ему приглашение, подобрала отель, но перед самым приездом друга, сообщила, что вынуждена уехать, перепоручив гостя приятельнице. Та, к слову, долго благодарила Маню, за такое чудесное знакомство. Описывала ежедневные походы в рестораны, прогулки по Старой Риге, Кракову и Парижу. Передала Мане подарок. Костя открыл собственную стоматологическую клинику и откровенно процветал.

Они сидели в саду на качелях. Август, уже спеет виноград, Иоланта ухитряется отщипывать подушечками пальцев ягодки, и одну за другой аккуратно укладывать их в напомаженный рот. Маня со страхом следит за её действиями, она боится, что длинные квадратные ногти случайно зацепят и поранят губу. Подруга раз в три месяца делала себе уколы красоты, отдельно в щёки, лоб, шею и губы. Если не знать об этих процедурах, то лицо как лицо, без возрастных морщин. Губки у Иоланты сочные, но не свисают. Однако обостренные Манины фантазии рисовали одну за другой картинки ужасов. Вот Иоланта промахивается, ноготь впивается в губу и оттуда бьёт струя, почему томно-красного геля. Помада у подруги была почти вишнёвой.

— Не переживай не было у нас ничего. Он всё о тебе расспрашивал. Рассказывал, как зажигали в молодости. Он считал себя уже женихом, а ты бац и выскочила замуж.

— Неудачно и ненадолго. – Почему-то стала оправдываться Маня. — Но это не помешало нам куролесить дальше.

— Это ты про Новый год, и то как вы в белых халатах под видом бригады скорой помощи вламывались в квартиры к знакомым, и похищали из семейных кампаний своих друзей?

— Он и этот сюжет тебе изложил?

— Не понимаю почему ты увильнула от встречи. Мужик состоятельный, толстоват правда. Но весёлый и обаятельный. Развелся…

— Вот поэтому и не встретилась. Я замужем и вполне себе счастлива.

Пробормотала Маня и наткнулась на взгляд подруги. Умело подведенные глаза только усилили гвоздь сомнения в её взгляде.

— Не хочешь не говори! – Сжалилась Иоланта.

Маня согласно кивнула. Нет у неё нужной улыбки чтобы встречаться с друзьями молодости. А уж со стоматологом и подавно. Хватит и единственной встречи в Питере с одноклассницей. Дашка вычислила что, Маня в Питере, и явилась прямиком на квартиру. Маня ждала доставку, и ничего не подозревая, нажала кнопку домофона. Дашка с коробкой пирожных так и стала столбом на лестничной клетке.

— Мать что с тобой!

Маня мигом метнулась к трюмо в прихожей. Всклоченная голова, футболка в разводах и красные руки.

— Ремонт. – Тут же оправдалась она. Действительно в коридоре мастер клеил обои, но прервался.

— Понятно, а то я испугалась что заболела. А ты просто испачкалась. Смотри чтобы кто ни будь из наших тебя такой не увидел. Станут языки чесать. Наша Фифа не выходит из Склифа.

— Ради рифмы не стоит путать дислокацию клиник…

Дашка заварила кофе, пока Маня на скорую руку умывалась, красилась и переодевалась. Они просидели до вечера, и подруга сообщила, что собирается на днях к Косте делать мост. Она сунула палец за щёку и продемонстрировала дырку вместо зуба.

-Дорого у него, но мне обещал скидку, если дам твои координаты. Теперь, когда скажу ему что ты здесь, пусть всё делает бесплатно!

Маня вздрогнула.

— Не смей, перед этой встречей мне следует поработать с протезистом пару месяцев.

— С ума сойти! Хозяин элитной стоматологической клиники ищет с ней встречи, а она по чужим косоруким протезистам шастает!

Маня ещё не шастала. Но постоянно собиралась. После того, как они вернулись на родину, дела сыпались как из рога изобилия и все важнее новых коронок на старые зубы. А открывать такой рот перед друзьями молодости, ни в коем случае нельзя. Они и так захлёбывались критикой. Дескать сдуру переехала в Москву, потом вообще спятила, переселилась в Латвию. Любовь у неё понимаешь-ли. А продемонстрировать всем своего обожаемого, ни в какую не соглашается. Небось бандит в бегах.

Не бандит и совсем не в бегах. Но Маня зареклась устраивать смотрины своим кавалерам и потенциальным женихам. Хватит. Эти приёмные комиссии никогда не отличались справедливостью.

Зимой Маня решила познакомить тётушек и бабулю с Ильёй. Было у него два недостатка. Рост метр девяносто пять. На тридцать сантиметров выше Мани. Она во время прогулок машинально отворачивалась от витрин, хоть и надевала сапоги на высокой платформе и лисью шапку, всё равно болталась у кавалера где-то под мышкой. А наступит лето? Второй недостаток – Илья москвич. По мнению родных и друзей, тогда в семидесятых, питерские и московские не просто говорят, но и думают на разных языках. Тот же стоматолог Костя, когда они заскочили в Исаакиевский собор погреться, наткнулся взглядом на двух парней. Стоят под куполом оглядываются.

— Вы, наверное, из Москвы? —  Костя сразу ринулся к парочке.

— А как вы догадались?

— Шапку в соборе не снимаете!

Столичные туристы сдёрнули картузы и пробормотали извинения.

Уже на улице Маня принялась воспитывать кавалера:

— Ты шапку ни зимой ни летом не надеваешь. А людям может холодно. Это в Москве минус 15 терпимо, а у нас климат влажный. – Она постукивала от холода зубами. Костя остановился, посмотрел на красный Манин нос сдернул рукавицы и прямо на кожаные перчатки натянул ей варежки.

— Пусть помёрзнут за спесь свою московскую.

Словом, не любили в Питере москвичей, по умолчанию. Вот Маня и промолчала о московской прописке Ильи. Зато выставила на щит главный плюс потенциального жениха. Доктор. Учится в ординатуре!

— Веди своего доктора на яблочный пирог, посмотрим, что за птица! – Одобрили тётки.

Если бы не мороз, всё бы обошлось. Но Маня встречать кавалера к метро Чернышевская не пошла. Зачем? Дорогу знает, третью неделю провожает её до подъезда, а последние три дня и вовсе до двери. В парадной целоваться теплее, да удобнее, Маня поднимается на две ступеньки выше…

Аромат пирога вырвался за дверь раньше Мани, за спиной уже маячили две тётки. Третья хлопотала с бабулей у стола.

— Я пешком через Литейный мост прямо из академии. – Илья застенчиво улыбался и пристраивал шинель на вешалку.

Шинель!!! Как же она не предупредила парня, что приходить к ним в форме категорически нельзя. Да доктор, но военный!

Впрочем, тётки за столом вели себя прилично. Но Маня поняла жениха они не одобрили. А потом Илья уехал медиком в Афган, писал несколько месяцев. И пропал. Родители дозвонились Мане только летом. Сообщили что Илья пропал без вести и приглашали в гости в любой момент. Хоть на несколько минут. Маня понимала, они хотели услышать её рассказы о питерской жизни единственного сына… А потом Илья вернулся, у родителей не задержался обосновался в Питере и теперь заведует травматологическим отделением в Академии. До отъезда они периодически встречались,

вспоминали былое, говорили о настоящем. Но о том, что случилось в Афгане ни разу. Манины сверстники, не все, но многие опалились в той секретной войне. Работая на радио, она пропихивала в эфир их песни, получала за это выговор. А потом всё в стране пошло кувырком. Дружба замешивалась на шкурных интересах. Стройотрядовские ребята взбирались на олимпы власти. В моду вошёл Владимирский централ. В погоне за состояниями, отсекались романтические, но не перспективные знакомства. Был бы Костя просто протезистом, Маня пошла к нему на приём и спокойно оплатила весь процесс. А вот к Косте-хозяину, почему-то ноги не шли.

Она выбрала другого врача не питерского и не московского. Поближе к дому, знала уже сколько визитов предстоит пока можно будет смело улыбнуться во весь рот.

В конце апреля подготовили к коронкам первые 2 зуба, а в мае высунул свое жало рак молочной железы. Если бы не аванс, Маня до сих пор бы ходила без улыбок. А так, в перерыве между обследованиями, пункциями, и чего греха таить операциями, неслась на встречу к дантисту. Протезист пилил, вздыхал сокрушался:

— Тяжёлые у вас зубы.

Маня с открытым ртом смотрела почему-то виновато. Зубы в их роду по отцовской линии были крепкими и надёжными.

Папенька свой первый визит к стоматологу совершил на шестом десятке лет. И то под конвоем маменьки. Промучился ночь, проскулил на кухне, а наутро был сопровожден к стоматологу. Мужик роста под два метра, с животом и мощными руками, втиснулся на скамейку между двумя подростками, и мигом превратился в гору ужаса под дверью стоматолога. Из-за которой доносилось какое-то жужжание и жалобный плач ребенка. Через пару минут он медленно поднялся и вжав голову в плечи попытался тайно покинуть место казни.

Но не тут-то было!

— Я как знала, вместо того чтобы идти в свой кабинет и начинать приём, задержалась с медсестрой просто поболтать. Рассказываю ей о горькой судьбе благоверного. Мол в детстве сверлили ему ножным аппаратом молочный зуб. Бедолага так впечатлился, что всю жизнь о зубных докторах и слышать не желает. Подружка у меня стоматолог, милейшая дама, придет в гости на праздник, а он садится в дальний конец стола и даже не улыбнётся, когда Ирка шутит. А проводим её, вздыхает облегченно. Сейчас к ней пойдет лечить свой коренной зуб. Может потом смягчится?

— Мы болтаем, а медсестра смотрит в коридор. Мария Анатольевна, это не ваш благоверный? Оглядываюсь, а он на полусогнутых взял курс на выход, и уже скорость набирает! Догнала уже на лестнице. Упирается, мол боль прошла. Зачем просто так человека от дела отрывать? Отконвоировала, и сразу в кабинет. Вдвоём втиснули труса в кресло, Ирка посмотрела и вынесла вердикт.

— Вскрою, пульпирую и на временную пломбу. А потом надо механическую чистку провести.

— Сидит мой любимый, побледнел, рот открыт, глаза на меня скосил и умоляет о помиловании. Ирка сделала укол и отправила минут на семь в коридор ждать, когда наркоз сработает. А тут меня позвали, пора начинать приём. Спрашиваю, мол доверять тебе можно. Кивает головой, рукой машет иди мол, дескать не маленький.

Я и повелась. Через пол часа Ирка прибегает. Где пациент? Весь этаж проверила, включая туалет. Даже на улицу выскочила, может покурить вышел.

Пропажа нашлась вечером, дома на кухне.

— Что случилось спрашиваю.

— А всё прошло, хороший укол Ирина сделала, сразу как рукой сняло!

То ли страх перед процедурой то ли укол помог неизвестно, но с тех пор до самого последнего часа, папенька на зубы не жаловался. Но и от Ирки за праздничным столом держался подальше.

С высоты сегодняшнего времени это странно. Если бы папенька только мог представить, сколько стоят теперь пригодные для открытой улыбки зубы, он бы Ирину встречал по-другому.

Маня вышагивала по тротуару, и уже видела вход в частную стоматологическую клинику. Да какая это клиника? Три кабинета с креслами. На окраине районного городка, она вспомнила название, общество с ограниченной ответственностью… И хмыкнула, ответственность ограниченная, а безответственность бескрайняя.

Глава 32

Дантист встретил Маню насторожено. Еще бы! Она уточнила часы приёма, и попросила передать доктору, чтобы приехал на встречу с Маней пораньше. И вообще имел в виду что встретиться ему с отработанной пациенткой придётся. На вопрос – в чём дело, отвечать не стала. Считала раз протезировались тет-а-тет, то и косяк обсуждать будут вдвоем. Вообще, Мане дантист был симпатичен. Да, работал не спеша, целых четыре месяца разделяли первый панорамный снимок её челюсти и совет не жевать новыми зубами. Всё случается в работе, может клей некачественный попался. Хотя зуб, на который крепился протез, по заключению стороннего стоматолога, обломился вместе со слабым штырём. Пришлось ставить новый, а из протеза выпиливать лишнее.

Маня открывает доктору снимки зубной катастрофы, тот рассматривает, качает головой. А она рассказывает, как он подставил свою пациентку, и ведь знал, что прямиком из его кабинета она отправляется в клинику на продолжение лечения и возможную операцию.

— Так выдрали вам всё, когда наркоз делали! – Хватается за соломинку дантист.

— Нет, наркоз без всяких трубок во рту, простой укол. – Маня отбивает подачу и вспоминает совет нарколога – пристрелить дантиста.

— И что вы хотите? – Вздыхает дантист.

— Чтобы вы компенсировали расходы – 20 за не сделанную операцию и 15 за новую установку протеза.

— А что так дорого? – Возмущается дантист.

— Что именно дорого. Операция? – Маня не сдерживает эмоций. – Так в четыре раза дешевле вашего протезирования.

— Я про установку протеза. Давайте посмотрю, что они там сделали.

— Смотреть не надо, не качается и жевать не запретили.

Маня не жадина, обойдется без этих 35 000. Но считает – за халтуру доктор должен заплатить. Или надеялся, что Маня со своим диагнозом скоро сгинет, и ей можно всё делать тяп ляп. Прилепил как пришлось, главное чтобы оплатила. Она не спорила, рассчиталась и даже поблагодарила.

Но косяк вылез в самый неудобный момент. Маня в красках описала ситуацию в операционной, пожаловалась, что теперь на операцию поедет через полтора месяца. Опять марафон с анализами, а виноват во всём именно он, дантист.

— Я доложу ситуацию руководству, а вы привезите мне акт, который составили в операционной, и тогда мы примем решение. Ещё доказать надо, что протез отлетел по моей вине.

— Докладывайте! – Маня задыхается от гнева. За актом надо ехать в другой город. А факта, что протез отвалился, дантисту недостаточно. На то чтобы судиться здоровья не хватит. Там доказывать придётся ещё и сам факт протезирования этим доктором и в этой клинике. Договор заключать мастера не сподобились. Всё, что у неё есть на руках, это счета. Аргумент весомый. Маня убрала их подальше от Глеба – зубных расходов вполне хватило бы на рено, которое они сейчас присмотрели и заберут у хозяина в рассрочку. Маня с подружкой обсуждала свой зубной проект, Эммочке в её Бургау, зубы подправили за счёт социальной кассы – бесплатно. Ей и часть квартплаты оплачивали социальные службы, и сын два института окончил, тоже по социальной программе. Эммочка удивлялась российским порядкам. Но подталкивала Маню к действию. Ссылалась на самооценку, которая поднялась с новыми зубами, сразу до невиданных высот. Маня соглашалась, а когда решилась то проворчала:

— И буду лежать в гробу с высокой самооценкой и голливудской улыбкой.

Накаркала своим ворчанием рак. Хотя сам процесс работы над улыбкой ей помог в самое депрессивное время. А что касается отвалившего протеза, так сама виновата, заметила же, что он нависает над десной. Следовало настоять, чтобы стазу доктор поправил. Возмутиться, когда посоветовал не жевать. За что тогда она заплатила нехилую сумму?

В советское время была поговорка: «Проверяйте деньги, не отходя от кассы». Реалии современности, в ОЗОНЕ надо вскрыть покупку, чтобы убедиться, под упаковкой то, что вы купили. Маня так не делает, она всегда спешит, поэтому дома скопилась пара десятков не нужных вещей. Но покупаем не только салфетки, тапочки и прочие мелочи. В нескончаемой череде покупок, медицинские услуги. А в их ряду самые дорогие – стоматологические. В Европе Маня запустила свои зубы – дорого. А когда штормовые житейские ветры в России немного улеглись, твёрдо решила заняться протезированием. Подкопила денежек и долго выбирала специалиста. Можно было конечно поставить коронки и в Питере. Но перед дантистами земляками распахивать свой рот с зубными камнями и кариесом постеснялась.

Процесс новой блистательной улыбки растянулся. Первый визит в апреле, крайний в сентябре. За это время ей успели объявить диагноз, сделать операцию и назначить очередной этап лечения. Самое время отложить зубные проблемы, но первый этап пульпирования четырех резцов уже позади. А ещё на фоне переживаний Мане казалось, что новая улыбка, к которой она стремиться своими посещениями дантиста, что-то вроде лучика света в царстве тревоги. Пусть там всё будет не айс, но она может блеснуть новыми зубами и самой себе перед зеркалом заявить:

— Всё будет отлично! – Вера считается половиной успеха.

Вот и таскалась к дантисту полгода в строго назначенное время. Без лишних слов оплачивала счета, и не было причин, по которым она могла бы отменить назначенный визит.

После операции в Балашихе, правую грудь распирало от скопившейся лимфы. Суббота, хирургов не нашлось ни в одной даже платной клинике. Мане посоветовали бежать со своей проблемой в стационар. В Ступинской больнице согласились помочь.

Маня сидит баюкает болячку, ждёт пока у хирургов пересменка закончится. Она должна ещё успеть к дантисту. Отменить визит никак нельзя – сегодня примерка верхней челюсти. Пока просто металлической. Важный этап, слов нет. Лучше бы перенести, но доктор принимает не каждый день. Осчастливил клинику своим присутствием. Маня не спорит врач ей нравится, а что процесс затянулся, так это зубной техник с заказами не справляется. По такой цене мог бы работать побыстрее? Мог бы, но так сложилось. Хороших зубных техников мало, они знают себе цену и диктуют условия.

Маня посматривает на часы, баюкает болячку видит силуэт хирурга, вскакивает навстречу, а ей наперерез каталка. Больного с ножевым ранением привезли. Будет операция часа на два. Маня идет под дождь, зонтик остался в машине. Мокрая садится в кресло дантиста. Доктор надевает металлические коронки и предлагает посмотреться в зеркало. Железные зубы пугают бедолагу. Оценить их красоту Маня не может. Остаётся согласиться, мол нигде не жмёт и не спадает.

10 минут и свободна. Ехать к дантисту сорок, а любая процедура занимает не больше 30 минут. Примерка 10. Маня снова выходит под дождь, машину на территорию больницы не пускают. Она тащится до приемного покоя по лужам километр, каждый шаг отдается болью в груди.

Теперь обратно в больничный приемный покой к хирургу. Может зашил уже ножевые ранения и уделит Мане несколько минут. Скопление лимфы после удаления лимфатических узлов, главная угроза после такой операции. Это Мане хирург Лёва объяснил. Но сам откачивать жидкость не стал. Маня ему и специальные шприцы с розовым наконечником принесла, и клейкие бинты. И привет от соседки Али. И рассказ о том, как свекровь Манина, его вспоминала. Лёва человек добрый, отзывчивый, врач хороший. Но в возрасте. Он накануне в пятницу помазал шов. Посетовал, что после операции в стационаре должны были, как минимум, неделю лимфу откачивать. Маню эту неделю держали до операции, а после к её великой радости, уже через три дня отпустили домой. Под наблюдение местного онколога и хирурга.

Она наблюдается, а параллельно занимается протезированием.

Маня идёт по скользкой дороге от дантиста, и воспоминания летних тревог и волнений всплывают перед глазами. Доплелась рискуя переломать себе верхние и нижние конечности, а тут сходу первое утешение – нужный автобус. Но радости хватило только на время, потраченное на загрузку и размещение на сидении. Сидит, а перед глазами дантист в своей цветной шапочке. Он то прибыл сверлить зубы на Лендкруизере, выбранное дело хорошо кормит мужика. А самой Мане ещё два километра пешком от остановки до родного подъезда топать. А домой надо вернуться, если не в хорошем, то хотя бы в нормальном расположении духа. Начнёшь рассказывать Глебу о своих печалях, и вся её секретная зубная операция окажется как на ладони. Маня решила почитать канал «Шальная аристократка», открыла Телегу и напоролась в первой строчке на Казакова. Прикалывается над тайным планом противодействия европейских лидеров Дональду Трампу. Накануне, за ужином в Брюсселе, перво-наперво было решено: «Когда Трамп в следующий раз решит «наехать» на европейцев, они будут сохранять спокойствие». Гениально! Следующий стратегический ход Евро комиссаров — расслабиться и ждать удовольствия. Далее зажгли украинцы. Заявили, что это не они запросили энергетического перемирия. Несгибаемые, до самой победы готовы какать в кошачьи лотки. А вот у русских беда – ракеты кончились. Сами у себя запросили перемирие, а теперь валят всё на укро-героев.

Дома, едва переступив порог Маня услышала, как на кухне от души хохочет муж. Так заливается, что не услышал возвращения жены. Маня потихоньку разделась, переоблачилась в домашние утеплители и направилась узнать, что так рассмешило благоверного.

— Да всё! Читаю чат городка и угораю.

— И что там?

Глеб преодолел очередной приступ смеха, принялся читать:

— «У кого есть лом или ледоруб. Ненадолго. Отколочу от двери лёд и сразу верну, а то не могу из дома выйти».

— Управляющая компания просит жителей не жаловаться. Котлы не справляются с морозами. Завтра ждут наладчика, если у него не получиться, рисковать с поднятием температуры поостерегутся.

Маня протянула руку к батарее. Ничего, но дома прохладно, всего 18 градусов. Не минус же тридцать, как в квартирах киевлян и мурманчан.

Глеб дождался, когда жена присядет на диванчик и прикурит сигарету.

— Смотри что дальше пишут – Осторожно в городке ДПС.

Скорость партизанского оповещения молниеносная. Маня прошла через весь городок, но дпсников не встретила. А кого им тут ловить? Машины под снегом, выезд односторонний. Народ не дурной, сидит по домам погоды дожидается. Давно написали? Четыре минуты назад. Значит только появились.

— О новое сообщение: «Расслабтесь, остановились на КПП. Оформляют.»

Значит нашлись герои нашего городка. Интересно кто?

— Маня, а ты не видела, Димкина машина на месте?

— Не обратила внимания, сам «Мигарь» утром заходил с собакой, на соседей пожаловаться да обогатить атмосферу квартиры винным выхлопом.

— Мне тоже жаловался, только без собаки, минут пятнадцать назад приходил… бухой.

Муж вскакивает и несётся к окну, мазды Мигаря на месте нет.

— Ясно кого оформляют. – Сказали муж с женой хором.

— ДПСники, наверное, на Мигаря и его машину по маячку поставили. Трезвым мужик бывает редко. А тут звёзды сошлись. По тревоге выезжай в городок и бери тёпленького. Крайний раз ловили Мигаря летом. Ключи отобрали, предложили обменять на 50 000. Маня знает потому что, сосед постучал и бухнулся на колени перед дверью. Но помочь тогда она не смогла. Мигарь протрезвел, порадовался что в тот раз права дома забыл. Выждал неделю и утащил Мазду на веревке прямо в автомастерскую. Там за 25000 ему поменяли замок зажигания с новыми ключами перепрошили «мозги». Урок пошёл впрок, пить пил, но служивым за рулём не попадался. В крайнем случае просил Глеба, свозить его по делам. Сегодня видно утратил над собой контроль.

Будильник оповестил о времени еды. Новости новостями, а обед в их семейке строго по расписанию.

Время Мане рассказывать о своих приключениях, но она врать не умеет. Уже успела похвастаться что с автобусами повезло в оба конца. Онколог, которого она в глаза не видела, ничего нового не сказал. Велел продолжать пить таблетки.

— Стоило к нему мотаться? Такое и по телефону сказать можно.

Маня согласно кивает. По телефону, без предварительной записи, консультацию врачу, ОМС может не оплатить. Дальше, чтобы ненароком не проболтаться о разборах с дантистом, Маня начинает листать новости. И первым делом натыкается на публикации об онкологии. Тревожные сведения, рак груди лидирует у больных, и очень помолодел. Если раньше он поражал женщин после 40, то теперь выявляют даже у зуммеров. Автор делает предположения, что это последствия ковида, ослабившего иммунную систему. Тут Маня согласна на все сто. После прививки, с названием похожим на «мадера», в её организме что-то точно надломилось. Но отказаться было нельзя – без вакцинации Маню из Латвии просто не выпустили бы.

Жить, как говориться вредно, некоторые даже умирают. А некоторые пользуясь технологиями медицины процветают и богатеют. Дальше новости сообщают, что с начала 2026 года состояние российских миллиардеров возросло на 19 млрд долларов. Лидирует в этом списке счастливцев владелец «Норникеля» Владимир Потанин. К своим 29,9 млрд за год он добавил еще 3,46 млрд долларов. Повезло в лихие девяностые, миллиардеру оказаться в нужное время в нужном месте. Точнее рядом с Ельциным.

В автобусе Маня прочла о новой вакцине от рака, разработанной и прошедшей испытание в России. Якобы право на неё даже оспаривали в суде Минпромторг и какое-то НИИ. Новость не больше 12 строк, зато комментов под ней под сотню. Люди спрашивают где она, сколько будет стоить и кто получит доступ к гарантированному лечению. Только олигархи вроде Потанина или ещё по ОМС детям выдадут?

Глава 33

— Министерство здравозахоронения! – Реплика из телефона мужа прямо стрелой впилась в Манин мозг. Она как раз открыла дверь на кухню, чтобы в качестве перерыва поболтать с супругом. С утра занялась цветами ощипывала с гераней подсохшие листья. Их в квартире 18 штук. Маня, старые кусты обычно оставляет на даче, а молодые загодя пересаживает в горшочки и переносит сначала в теплицу, а потом и домой. Но этой осенью уехала в клинику. Муж сам перевозил готовые горшочки, а потом обнаружил «забытые» кусты, втиснул их как мог в горшки и гордо присылал Мане в больницу фото спасённых растений. Зимой герани не цветут, зато новые ростки дают исправно. Спасённым Глеб уделял особое внимание. Отдёрнет портьеру и несется к жене:

— Цветок заболел, листья повяли. Ты его чем-нибудь подкармливаешь?

Маня их бессовестно закармливает, от домашнего творога остаются пятилитровые бундули сыворотки. Таскать их на дачу и выливать в грядки теперь невозможно. Снега по пояс. Часть запасов она хранит в кладовке. А часть разводит с водой и поливает цветы во всех углах и на подоконнике. Сегодня вот второй час обирает засохшие и подвядшие листья. Заходит на кухню с ведёрком цветочной ампутации, и напарывается на Лёхин пронзительный голос из телефона.

Друг-сосед застрял в Мордовии. Сначала дороги засыпало снегом, потом тёщу положили в больницу с камнями в желчном пузыре, а попутно заподозрили в желудке рак. Операцию делать пока не стали. Ждать гистологию велели в больнице. Разместили тёщу в коридоре. Мест в палате дескать нет. Лёха с «Малышкой» каждый день едут за 60 километров проведать болезную. Везут гостинцы, домашнюю стряпню укутывают, чтобы не остыла. Мама встречает их с распухшим от слёз носом. В семье моды на болезни нет, в больницу исключительно на скорой.

— Довезли и бросили как собаку в коридоре! – Ревёт белугой тёща.

Лёха по характеру мужик добрый, а от женских слез впадает в ступор. Обнимает тёщу, прижимает к себе. Пробует успокоить:

— Освободиться место – переведут. Не плачь.

— Уже освободииии-лись.

— Так в чем дело?

— Пять тысяч надо за переезд.

У Лёхи провал с деньгами, потратились на дорогу и подарки. У родителей на их харчах. До пенсии еще 10 дней. В городке бы давно подхалтурил. Вон и Маня ему работу приготовила – плитку на потолке поклеить и полочку поправить. Только стартовать обратно, пока тёща в больнице, нельзя. Тестю осенью тоже диагноз поставили – что-то с поджелудочной. На диету посадили. Мучается старик без хрустящих огурчиков, спасительной рюмочки первачка и жареной свинины. Боли прошли, начал охоту на запрещённую еду. Тёща, домашний тиран, следит за мужем. Сама нажарит свинины, а суженому отварную куриную ножку подсовывает. Тот руку к румяному кусочку потянет, а она его ложкой со всей дури и лупанёт. А потом звонит доченьке и смеются вдвоем над бедолагой. Теперь Лёха, вроде как по хозяйству помогает, за ульями следит. За тестевой диетой. Трактор нанял главную дорогу расчистить, проконсультировался с Глебом, что он на своей диете ест. Съездил в магазин за рыбой. Потратил всё, оставил пять тысяч на обратную дорогу из Мордовии в Москву. Да оплатил тёщин «переезд». Три дня наслаждалась женщина в палате, а завтра выписывают.

— Камни удалили? А что гистология показала?

Маня в курсе всех бед, лезет со своими вопросами.

— Я же говорю здравозахоронение. Камни на месте, в результатах гистологии они не уверены. Будет из дома наблюдаться. Кем? Коровой? Ей до поликлиники 20 километров, а до больницы все 80.

Говорят, то ли язва, то ли опухоль.

Маня не понимает, как можно перепутать язву с опухолью.

— Брату моему старшему здесь печень лечили четыре месяца. Потом выяснилось, печень ни при чём, обнаружили рак лёгких, выписали, на следующий день умер. Как же так спрашиваем, а нам отвечают – врачи не боги.

Маня советует, если подозревают рак, взять направление в Обнинск.

Лёха вздыхает, жена пошла к врачу. Попробуют конечно взять, только никто не даст. Голос у друга соседа грустный. Маня с Глебом обещают, на сколько смогут, помочь деньгами. Муж продолжает вести разговор, а жена забивает код онлайн банка. Пик-пик. Лёха сообщает – пришли. Прощаются. Сидят вдвоем, минуту молча смотрят друг на друга, вздыхают.

— Пенсионеров лечить не спешат и не любят. От живых — сплошные расходы, а так не сдюжил и каждый месяц государству экономия на выплатах. – Ворчит Маня.

— Считаешь у медицины спецзаказ от пенсионного фонда?

— Я ничего не считаю, но случаев, когда периферийная медицина отмахнулась от пациентов, а они неслись сломя голову в Обнинск, насмотрелась. Да только поздно. Сестра Кэт тоже кажется из Мордовии.

Маня набирает Кэт сообщение. «Давно не общались. Как вы там? У меня все ок.». Кэт, если всё нормально, сейчас в банке, ответит вечером. Маня предложит пообщаться по телефону, в сообщениях многого не скажешь.

Сосед, из гостей на связи несколько раз в день. Накануне прислал ролик, по снегу к 18 ульям расчищены тропинки. А из одного течёт вода. Леха как профессиональный оператор, берёт дно домика под снежной шапкой крупным планом, и комментирует:

— Канализацию у пчёл прорвало. Надо с тестем консультироваться.

Тесть отправил зятя проверить, не закрыты ли отдушины. Вот он и проверяет, сначала тропинку расчистит, потом пчелинные форточки посмотрит.

Глеб показывает Мане, где и как зимуют их поставщики натурального мёда. В этом году они купили не 10, как обычно, а только шесть трёхлитровых банок. Маня вычитала, что для здорового сердца каждое утро надо съедать бутерброд. Ломтик хлеба, смазанный мёдом и посыпанный молотой корицей. Хлеба они дома не держат. Корица есть, а мёд по утверждению мужа заканчивается. Маня конечно проверит, главный потребитель теперь в три раза уменьшил дозу. Не может быть, чтобы осталась только одна банка. Но муж шлёт Лехе голосовое сообщение6

— Ты пока там оставь им заявку на 30 литров!

И получает ответ:

— Зимой говорят заявки не принимаются.

Не освоили ещё в ульях фондового рынка. А пора бы. Надо бы с Лёхиным тестем сделку обсудить. Маня советует Лёхе передать родственнику, что он богатый человек, одних сотрудников-пчёл на его предприятии миллион. Пора совершенствовать отдел сбыта.

Подписывать отложенные сделки, и на авансовые отчисления обеспечивать сотрудникам надлежащие условия зимовки. Ну, как зерно, заранее ведь покупают. А если неурожай или засуха? Пчёлы народ ответственный. Мало ли липа зацветёт, а мороз жахнет и всё погубит. Минус из ассортимента липовый набор.

Тесть печалится о другом. 60 лет держит пчёл, а теперь обсуждает с зятем, – сократить ли ему число ульев. Жалко конечно, да здоровья нет. Маня считает, что тесть мечтает передать налаженное дело зятю. Вот и выманивает мужика раз в пару месяцев в свою мордовскую вотчину. А что мужику в этой загазованной Москве торчать? Мёд — это стабильный доход. И постоянное дело. Как было бы хорошо, чтобы молодые поселились в родительском доме. Беспокоиться он не только о пчёлах, жена на 10 лет моложе, ему уже 80, одна с хозяйством не справиться. А с её норовом переселяться к детям в квартиру, вообще катастрофа. А вот наоборот… Прямо конечно молодым ничего не говорит, но похоже всё идёт к этому.

Маня вернулась к цветам, снимает очередной горшок осматривает, ощипывает маленькими грабельками рыхлит сверху землю. Скорее бы весна. Глеб заявил, что огурцы по 600 рублей за кило, они покупать больше не будут. Поставщики цену оправдали – холодно, на отопление затраты растут. Летом у них огуречная катастрофа. На зиму за глаза хватает трёх банок. Глеб соления не ест, Маня тоже не любительница. А вот рассольник периодически делает. Зимой без зелени тоже нельзя. Вспомнила, как в Латвии выращивала ростки подсолнечника.  Каждый раз к столу по 15 веточек и себе и мужу. Вот сейчас закончит с цветами и замочит стакан семечек. Вечером можно и посадить. И горшок свободный под рукой.

Пересыплет проклюнувшиеся семечки землей, накроет плёнкой и через три дня живые витамины. На это время огурцов хватит.  В Латвии они в рационе всегда компот держали, сварит, отключит газ и в кастрюлю чайный сбор с ромашкой. С листьями смородины, малины, чистотела мяты и берёзы. Потом процедит, и пьют сколько душа пожелает. Здесь у неё проблемы с ромашкой. Остальное заготовила, насушила, но без ромашки вкус не тот. А к новому надо привыкать. Вот уж правду говорят, один переезд равен пожару. Глеб сейчас принципиально пьёт только сырую воду и Маня за ним. Но к компоту надо будет вернуться. Она снимает очередной горшок с геранью и замирает. За окном пронзительное солнце, чистой голубизны небо, а рядом ажурные ветки берез. Красота смотреть можно, гулять не комфортно, на градуснике минус 22. Световой день прибавляется. Глеб вчера показывает Мане идеально круглую луну, строго напротив кухонного окна, и удивляется:

— Летом чтобы её увидеть, надо выглядывать в бок, а сейчас она смотрит на нас, а мы на неё.

— Летом светло, а пока стемнеет, она перемещается вправо.

Муж задумался на несколько секунд и согласился – ну да.

Маня тоже тогда задумалась. Метафора хорошая – луна смотрит на нас. Не в смысле на Маню и Глеба, а в целом на землю с её обитателями. Медведями, зайцами, собаками, людьми, пчёлами. Все, кроме людей, веками живут согласно заведённому природой укладу. И только хомосапиенсу всё неймется. Придумывает новые технологии, устраивает смуты. По телевизору обсуждают рассекреченные материалы по острову Джефри Эпштейна. Место порока, с точки зрения простого жителя планеты. Надо, согласно озвученному списку, ликвидировать всех до одного. Только решают это не жители земли, а небольшая их часть около 2%, которые и принимают все решения на планете.

Проституция, изнасилования и похищения несовершеннолетних для сексуальных услуг бывают и в других местах на планете. В Питере прямо на стоянке у супермаркета мужик посадил к себе в машину девятилетнего мальчонку. Поизмывался пару часов, убил и рванул в сторону границы. Вычислили по камерам, поймали вечером в день преступления. Молодцы быстро сработали, только мальчонку уже не вернуть. Сотнями тысяч из Украины вывозили малолетних детей. В Польшу малыши прибыли, а куда потом делись никто не ищет. Народ обсуждает фотографии с греховного острова, возмущается и вспоминает, Эпштейн на Украину приезжал специально в модельное агентство для детей. Агентство и хозяйка до сих пор на плаву. Друзья и гости Эпштейна оживились, когда Россия начала СВО. В мутной воде ловить своих жертв куда проще. Тут тебе и массовая поставка органов для имплантации, и сотни тысяч ещё живых тел для сексуальных утех. Элите можно всё? Ну если она ведет свою охоту, то жители планеты имеют полное право открывать ответную охоту на элитные экземпляры. По закону выживания. Русские не исключение. Хоть остров Эпштейна и далеко, но население страны в 90-е стало предметом охоты. Нувориши, олигархи и сформированное в смутные времена чиновничество, породило такие правила устройства жизни, что если нет возможности отсидеться в укрытии, то надо отвоёвывать свои права там, где на них покушаются. В той же больнице Саранска, куда отвезли Лёхину тёщу. Если сама возможность перевести её из коридора в палату стоит пять тысяч рублей, то во что оценивают эскулапы-коммерсанты операции по удалению камней из желчного пузыря? Она конечно входит в перечень бесплатных медицинских услуг, но удалять или нет, в конечном итоге решает врач. А если у него ипотека и сынок требует новую машину? ОМС по любому перечислит деньги, только у доктора фиксированная зарплата. Они конечно не боги и не ангелы, которых хотят видеть в докторах страдающие пациенты. Много отзывчивых и ответственных, Маня сама встречала таких. Но встречала и других, заточенных на коммерцию на своём рабочем бюджетном месте. И не каждый больной способен дать отпор вымогателю.

Как мировая элита, через остров Эпштейна приносила клятву верности своему клану. Добровольно закладывалась компроматом на себя. Так и в родном отечестве менялось у людей мироощущение. Советские доктора сейчас уходят, они передали молодым свой опыт. А новое племя, получив диплом на платной основе, добавляет к знаниям и открывшиеся коммерческие возможности. А почему нет? Если стало удачей купить в магазине натуральное сливочное масло, хотя в ассортименте под таким названием не меньше десяти, в той же пятёрочке. То почему не написать во врачебном заключении жадины пациента, что операция противопоказана – анализы плохие, кардиограмма рискованная?..

Манина кузина, ещё в 80-е переехала жить в Швецию. Вышла замуж за иностранца и переселилась. Ольга приезжала каждый год на зимние каникулы, привозила троих детей, Маня таскала их по музеям, а Ольга носилась по врачам. Все там было хорошо, и социальные пособия, и зарплата, и выбор в магазинах. А платная медицина не всегда по карману. Да и не доверяла им кузина – то ли дело наши, и душевные, и внимательные. Потом и у нас медучреждения разделились, на бюджетные и коммерческие. Есть и смешанные, то же КТ или МРТ, в Ступинской больнице можно сделать по направлению лечащего врача или платно. Надо понимать, что докторам за бесплатные направления, из лабораторий говорят частенько «фи».

Пациенту остается разобраться в этих правилах и точно знать о своих возможностях. Кузина вечерами рассказывала родственникам о правилах устройства жизни в Швеции. Лично ей, после сдачи языкового экзамена, пришлось проштудировать не только Конституцию, но и специальный трактат о правах и обязанностях жителя страны. Проштудировала и сдала экзамен. Может настала пора издать подобную инструкцию по правилам лечения в отечественных клиниках и для российских жителей?

Глава 34

Мира наконец установила МАХ. Так что у Мани случился день подружки. Как ворчала на даче бабушка:

— Когда вы наконец наговоритесь?

Чаще всего это бывало летом в Лахте. Мира приезжала в пятницу с детьми, днём они купались, гуляли, катали малышню на велосипедах. А после десяти вечера забирались с ногами на диван, растапливали круглую голландскую печь, распахивали в сад окно и принимались болтать. О чём? Да обо всём. О детях, какими они вырастут, о мужьях, которые утонули по макушку в работах и командировках, и превратились в праздничных пап.

Про мужей услышала бабуля, тихо вошла к девочкам в комнату, присела и выдала совет:

— Понять мужчин просто. Считается, что собаки понимают 250 слов, умеют считать до пяти и соответствуют уровню пятилетнего ребёнка. А вот котики понимают всё, но ничего не делают, что соответствует уровню 40-летнего женатого мужчины. Вам осталось по пять лет чтобы это осознать, и ничего от своих мужей не ждать…

Они немного поболтали втроём, бабуля никогда не откровенничала о своём бывшем муже, которого отправили в ссылку в Алма Ату. Бабуля за ним не поехала, осталась чтобы дать детям нормальное питерское образование и воспитание. А муж завёл себе новую семью, и бабуля вычеркнула его из жизни жирными чернилами.

Подружкам она советовала ничего не ждать, растить детей и ни в чём себе не отказывать. Особенно в любовных похождениях. Мирина мама была сторонница строгих семейных укладов. А подружки вечерами потихоньку болтали о своих мечтах и любовниках. Да, да. Мира и Маня были молодыми, рьяными и периодически свободными.

Потом выросли, неожиданно превратились в бабушек, судьба сначала развела по разным городам, а потом и странам. Мира, если оценивать все по дислокации, оставалась на месте. Она вообще, не жить, не дышать без центра Питера не в состоянии. А Маню судьба покатила и понесла. А потом ветер судьбоносных перемен присмотрелся к игрушке, заметил её потрепанность и бросил. Тогда подружки принялись по выходным названивать друг другу, хвастаться новыми причёсками, сетовать на неблагодарных детей, нахваливать идеальных внуков. Это была первая часть разговора, а на второе – политика и власть.

Нынче Мира начала сразу со второго номера программы:

— О какой безопасности Украины твердят по всему миру? Чего ждут из этого Абу Даби? Ясно же, Зе борется за свою шкуру, нафаршированную капиталами. Евросоюзовские чинуши заметают под ковер чемоданы, набитые откатами. Которые увозили из Киева. Знаешь, что противно? Все всё знают, а притворяются. И там в телевизоре и в сетях. Даже скандал с Эпштейном и его островом порока, обсуждают параллельно. Как думаешь почему?

Маня любуется очками подруги, которые чудом держатся на кончике носа, её встрёпанной головой, и думает, как сказать, что поездка в Питер откладывается. Они уже напланировали и намечтали кучу всего, включая поход в Пушкинский театр. Маня даже представляла, как они, вынырнув из метро «Гостиный двор» идут сначала по Невскому проспекту, слева через дорогу знаменитый Елисеевский магазин, а потом под ручку поворачивают в Катькин садик и через него приближаются к парадному входу знаменитого театра. На Мире её короткая серая кроличья шубка. Маня наденет свою белую. Сапожки у Мани тоже белые, специально купила для этой поездки, а подруга, как всегда на каблуках. У них по пакету с туфлями. Негоже ходить по театральному фойе в сапогах. Под шубками нарядные платья. Конечно они болтают и по дороге, о чем-нибудь лёгком. Скорее всего воспоминания перенесут их лет на тридцать назад, когда всё было легко, понятно и просто.

— Согласна?

Маня кивает, не дождавшись от подруги развёрнутого комментария, Мира продолжала митинговать, а Маня улыбаться.

— А с чем согласна?

— С тобой абсолютно во всём!

Краем уха Маня слышала, как подруга мировые события называет масштабным спектаклем с уже готовым сценарием. Априори все, кто не задействован на сцене, зрители. Но не простые, они, Маня с Глебом и Мира, тоже должны согласиться в этом мировом театре играть роль слабоумных зрителей. И весь мир устроен по правилам сумасшедшего дома на «Пряжке». Даже если тебе подсунули в тарелке протухшее куриное бёдрышко, можешь молча отодвинуть тарелку и не есть. Но громко возмущаться нельзя. А то нарвёшься на успокоительный укол. По мнению Миры, таковы условия Большого политического театра. Пьеса не камерная. Сценарий давно написан, и зрители, и политики знают, что в последнем акте предложит режиссёр. Но сама труппа мировых политиков не уверена, что зрители не взбунтуются и не полезут на сцену, продемонстрировать собственное видение главной цели этого спектакля. В Абу Даби обе стороны хлопнут дверьми, украинская громче и истеричней. Но на этом занавес ещё не опустят…

— Украина не последний акт этой пьесы. – Вздыхает Маня.

Подруга таки переключила её со сладких мечтулек на политику. А как иначе, информационная армада не дремлет, из каждого утюга перепевы одного и того же, что и событиями не назовёшь. Главное не останавливаться, держать сознание индивидуумов на коротком поводке.

— Считаешь ядерная война? – Мира пугается собственных мыслей, натягивает на плечи пуховую шаль.

— У вас холодно?

— Ты же знаешь я всегда мерзну.

— Я теперь тоже. – Маня подхватывает концы своей шали и взмахивает ими перед камерой. – «СБС» – старость блин старость.

— Это не про нас. – Стойкий оловянный солдатик в Мире, выправляет ей плечи и вскидывает голову.

Маня одобрительно улыбается. И сообщает что приезд вынуждена отложить. Сева нашёлся, квартирантов искать не надо.

— Алинка тоже проявилась?

Маня отрицательно качает головой. Потом говорит, что у плохих новостей длинные ноги, они бы уже домчались даже в её тьму-таракань. А если тишина, то здесь другая причина. Остаётся одно, – запретить себе волноваться и точка.

— Любить и жалеть надо в первую очередь себя. – Мира повторяет их мантру. А Маня думает, что для подруги это просто слова. У неё тоже что-то непонятное в груди, но бежать к докторам Мира не спешит. Не болит и ладно, она боится потерять работу. Хрупкая и утончённая Манина подруга делает ракеты. Не своими руками, конечно. Она, после «корабелки», дипломированный и теперь опытный инженер. 40 лет на одном предприятии. Удержалась там во время перестройки и приватизации. Выдержала шторма дефолта. Освоила компьютер, и теперь её ученики пытаются примирить Миру с искусственным интеллектом. Болеть бедолаге некогда. Маня уже пробовала повлиять на подругу, напоминала ей о маме, которая упустила в кишечнике полипы. Не на кого было оставить внучку, сидела с девочкой на даче. Ждала осени, вот пойдет ребенок в школу, а она уж потом в больницу. Умирала Ада Семеновна в страшных мучениях. Операция не помогла, метастазы распространились в организме и что самое опасное, поразили печень. Мира маму уже пережила на целых 5 лет, ничего удивительного, она не блокадный ребёнок. А вполне себе советская, долюбленная в семье и ухоженная девочка. За рационом следили с детства, значит заложили хорошую платформу здоровья. Есть ещё одна деталь — Мира постоянно общается с экстрасенсом. Он не просто морочит подруге голову, нашёптывая слова о любви, но и укрепляет иммунитет. Мира влюблена, но о деле помнит. Велела прошлой зимой Мане с Глебом прислать на фото, высунутые языки и крупным планом зрачки. Экстрасенс беду предсказал, и надо отдать должное не ошибся, указав на проблемы печени у мужа. А с Маней попал пальцем в небо, предлагал заняться почками. С каждого по 15000 рублей в месяц и всё будет в норме. Главное приезжать не надо, он и на расстоянии исцелит лучших друзей его несравненной Мирочки.

Они с мужем приверженцы традиционной медицины. Вежливо отказались, но никуда на обследование не рванули. Глеб вообще попал в больницу с приступом. А Маня и вовсе случайно узнала о неприятности. Ей ли давать наставления лучшей подруге.

Маня всё равно пытается подобраться к теме — рассказывает Мире о встрече в поликлинике с тенью лены.

— Представляешь, в июле грудастая цветущая женщина, а в январе ходячий скелет, обтянутый жёлтой кожей.

Мира молчит, грустно смотрит на Маню.

— Ты боишься рецидива?

— Нет конечно! – безбожно врет Маня подруге. Конечно она боится и выполняет абсолютно все предписания. Настолько тщательно, что до состояния «Жить чтобы лечиться», осталось совсем чуть-чуть. Вот и в Питер скататься не решилась. Зачем ждать лета, квартира свободна. Мира ждёт. Билеты в театр заказаны. Правы онкологи, у больного меняется сознание. Маня, например, стала трусихой и старается не мечтать. Глеб готовится к отпуску в июне, а для неё это летний месяц с пыльцой в воздухе и собственным непонятным состоянием. Подруга уловила смятение Мани, даром что их разделяет 700 километров. Там, в своей питерской кухне на Обводном канале, она каким-то образом поняла, что надо переключить Маню на позитив.

— Я тебе внучкину фотку сейчас сброшу. На Новый год не приехали, отделались фотками.

— И я своих пришлю.

Маня рассматривает фотографию принцессы, и не просто по костюму. Мирина Анжелика реально чувствовала себя принцессой, и все, кто с ней сталкивался относились к ней именно так. Ещё в годик, Мира характеризовала внучку, как:

— Девочка, девочка.

Есть, наверное, у природы особый приём, выпускать в мир людей не просто с половым признаком, а ещё и с осознанием женственности. Будет ли Анжелика счастлива с этими своими качествами, когда вырастет? У Миры дочка такой росла. Намучилась она с её любовями, влюбленностями, бесконечными разводами и замужествами. Слава Богу, кажется остепенилась. Красота, монета с двумя сторонами.

Подруга тоже рассматривает Анютку.

— Точная копия Юльки. Я даже помню её в этом возрасте, когда вернулась из Вены с соревнований. Отфехтовала, привезла грамоту и кучу восторженных рассказов. Мы тогда за границу не ездили. Только ты раз в год в Швецию, и Ксюша со своей шпагой в Финляндию, потом кажется в Гамбург. А из Вены вернулась как из сказки. Анютка чем занимается?

— В сети сидит. – Вздыхает Маня.

— Пусть сидит. Главное, чтобы такие карамельки не попадались на глаза маньякам. На них всякие Эпштейны настоящую охоту открыли.

— Эпштейна уже нет, а девочки — это просто наживка чтобы подсечь богатых и влиятельных. Анюта домоседка, слава Богу. Не то что были мы.

— Время было другое, да, бывало попадались насильники, грабители. Но это была большая редкость. А сейчас, дети ходят в школу с ножами, стаями нападают на взрослых. Принимают наркотики, угоняют машины.

— А ты никогда не думала, что времена, и люди в них, всегда одинаковые. Просто сейчас, с развитием интернета, мы знаем больше. А информационщики выбирают новости о страшном и опасном. Если напишут, открылась новая школа – прочтут 10 человек. А вот новость, о новой школе, которую подожгла ученица 8 класса. Да ещё есть жертвы, уже 10 000 человек откроют и ознакомятся. Потом поделятся ужасной новостью. Любопытство такое кровожадное.

Мира в ответ молча смотрит на Маню.

— Жаль, что ты далеко. Сейчас бы зажгли свечку, выключили свет достали бутылочку красного сухого…

— А помнишь Серёгу? Он пробки от бутылок подписывал и дату ставил. Ну, сосед с мотоциклом в Лахте.

— Конечно помню. Каждый вечер заглядывал к вам в сад. Говорил, что наши мужья поручили ему следить на своими благоверными. А чтобы не скучали приносил вино.

— Точно! Называл себя дегустатором.

— А помнишь, ты спросила, когда правильно пить красное сухое?

У Мани перед глазами появилась сценка. Серёга снимает со стены календарь и объясняет:

— Красное надо пить по датам, отмеченным здесь красным. А белое во все остальные дни.

А потом исчез куда-то. Оказалось, он комнату у соседей снимал на лето.

— Он появился, встретил меня у проходной.

— Ты не рассказывала…

— Да как-то к слову не пришлось. Предложил развестись с Лёвой, выйти за него замуж и вместе уехать в Израиль.

— А у вас что шуры муры были?

— Нет, я в Лахте думала, что он твой друг детства. Ты же там считай выросла.

— Все чудесатее и чудесатее. – Промямлила Маня. Ну мы с тобой и дуры были, незнакомого мужика, мало что в дом пустили, так ещё и вино с ним распивали. Хорошо, что бабушка всё время рядом была. Мог придушить, детей украсть.

— Не мог. Он просто отдыхал, и в Лахте, и в нашей компании. Наверное, ему надо было жениться по какой-то причине, вот и предложил мне, может и ещё кому-нибудь.

— Я вот за Юльку волноваться перестала, Алинкино исчезновение считаю недоразумением. Думаю, девчонкам уже под сорок, взрослые и мозги вроде на месте. А если вспомнить этого Серёгу и нас, получается с мозгами тогда беда у нас была.

Помолчали. Маня собиралась рассказать Мире о своих терзаниях. Ехать в Обнинск на курс иммунотерапии или нет. Процедура пожизненная, раз в полгода надо проходить курс уколов и прерывать нельзя. Не дешево, с учетом проживания в отеле, выйдет под 80 тысяч. А если нужной суммы не окажется?

Глеб явился на кухню, сунул нос в камеру. Помахал Мире.

— Подслушивать не хотел, а одному скучно.

Мира быстренько пожаловалась на погоду и попрощалась. Маня бросила взгляд на часы. С техническими перерывами они проболтали четыре часа.

Глава 35

В светлой, пронизанной солнцем комнате, два десятка малышей бодро ползают по гладкому ковру. Малыши в памперсах, все на одно лицо, у семерых голову перехватывают мохнатые резинки с бабочками сбоку. Картину Маня наблюдает сверху, детишки перемещаются хаотично, двое стремятся к огромному шару с выставленным вверх пальцем. На таком сама Маня делала гимнастику, а потом с ним же гонялась за трёхлетним племянником. Целью троих стал надувной медведь. У окна, в прозрачной комнате, букет из гелиевых шаров. Установлен он так, чтобы не закрывать панораму за стёклами. Там гладкая поляна почти до горизонта, белую поляну очерчивает полоса интенсивно зелёных елей. Напротив, за стеклянной стеной стенкой, за развлечениями малышни наблюдает группа взрослых. Напряженная Маня наблюдает и за комнатой, и за группой за стеклом. Одна малышка, с бабочкой на голове, бодро перебирая коленками и руками уже почти подползла к стеклянной стене, и Маня, сжав кулаки, кричит ей шепотом:

— Не надо туда! Не надо.

Но в любопытную малышку уже впились взгляды взрослых дядей. Безжизненные, холодные, они буквально как несколько вилок разом накололи младенца.

Ребёнок задрал мордочку и улыбается навстречу людоедам.

Почему людоедам? Маня просто знает, что группа за стеклом собралась не для того, чтобы раздать малышне по чупа-чупсу.

— Говорите дизайнерские дети? А что у этой на щеке?

На щеке малышки под левым глазиком небольшая аккуратная родинка.

— Мы наблюдаем, будем выбраковывать. – Женский голос звучит виновато.

— Вот и займитесь этим немедленно!

Женщина открывает дверь, подхватывает на руки малышку с родинкой и уходит с ней по коридору. Девочка обхватила руками шею женщины в белом халате. Бабочка на её голове вздрагивает при каждом шаге.

Холодные взгляды возвращаются к суете в прозрачной комнате. Маня всматривается в лица визитёров, стараясь понять, что значит «отбраковка». И видит там знакомое лицо, – это заместитель главного, Малявский. Маня помнит его вальяжным мужчиной с дорогим парфюмом. Приветливым и весёлым. Костюм остался, а живой взгляд исчез. Остались ледышки вместо зрачков. Он же умер! Вспоминает Маня, и слово «выбраковка» обретает смысл. За ним кроется ужас. Маня летит по коридору в направлении куда унесли малышку. Внизу красный ковёр – такие стелили в гостиницах для советских партийных бонзов, и находит. За стеклянной стеной видит накрытый стол с фруктами в вазах и высокими бокалами. За окном всё та же белоснежная поляна с еловой окантовкой. А в углу на пеленальном столике лежит малышка. Она хнычет, потому что руки уже закреплены, а высокая сухопарая дама пытается перехватить правую ножку, малышка брыкается, а дама прикрикивает:

— Дай сюда, я сказала! – Маня узнаёт голос своей коллеги Марго, и пугается.

— Кто её допустил до ребёнка? Марго детей просто ненавидит.

Маня всматривается в сцену и замечает, что малышку положили не на пеленальный, а на сервировочный стол. Лежит ребёнок на овальном блюде. А вокруг него плошки с соусом, пищевой глазурью, и нашинкованной зеленью. Маня кричит, колотит кулаком в стеклянную стену. Но никто даже не поворачивает головы. Только малышка увеличивает громкость своего плача и поворачивает голову в её сторону.

— Во сколько редколлегия?

— в 15.00. Значит Эпштейн и Малявский выбрали эту?

— Да, в 14.50 сделаем укол, плач за деловым обедом господам ни к чему.

Маня разгоняется и со всей силы ударяется в стекло. Лоб пронзает острая боль и всё вокруг окутывает туман. Она не видит, но чувствует, как из плотного тумана появляется рука и впивается ей в плечо.

— А-а-а-!!! – Вопит бедняга и сквозь голоса слышит спасительный голос Глеба.

— Это сон, страшный, но сон. – Муж говорит ласково, и поглаживает Манино плечо.

Маня садится, обвивает руками талию мужа и прижимается к нему.

— А голоса?

Глеб поднимает с тумбочки айфон:

— Ты обещала слушать спокойные сказки, а что включила?

— Аню Шафран.

Маня дослушивает историю про каннибализм на острове Эпштейна, и наконец понимает, что идея учить иностранные языки во сне, не так уж глупа. А она, вместо того чтобы включать перед сном аудиокниги на латышском, зубрила грамматику и покраснев от натуги пыталась правильно применять падежи и времена в коротких фразах.

Глаза закрываются, но спать Маня боится. Во сне она часто видит редколлегию с участием покойных коллег. Всё время спешит, но ещё ни разу не успела. Марго, на правах заклятой подруги, посещает Маню просто так. Ничего не говорит, смотрит молча. Началось это ещё в Малаховке, когда урну с прахом подруги, на время, её брат оставил в зимнем саду. Марго садилась на зимнюю кушетку и как всегда с неестественно прямой спиной и смотрела на урну со своим портретом. Снимок делала Маня в один из своих коротких визитов в редакцию.

Маня рассказывала эти сны подруге, та считала себя толковательницей.

— Главное, что она тебя никуда не зовет. А ты заходи в церковь и оставляй за неё поминальную записку. Наверное, некому её на этом свете добрым слово вспомнить.

Но сегодня Марго и младенцы — это из области невозможного. А ещё и Малявский. На его похоронах Маня не была, узнала, что Эдуарда Моисеевича привезли из Лондона, где и приключился инфаркт. Редакция конечно проводила бывшего коллегу в путь. И никто не вспомнил, как перед самым дефолтом Малявский оголил счета редакции, и пользуясь знакомством в банке, перевёл рубли в доллары. Ни доллары, ни рубли в редакцию так и не вернулись, Малявский перешёл к банкиру Смоленскому в советники. И пока они богатели, в Москве наведывался в редакцию. Историю этого ограбления Мане поведала Марго, попутно обзывая Малявского нехорошими словами. Но когда Эдуард приносил бывшим коллегам мартини, апельсиновый сок и виноград, в числе первых усаживалась за накрытый стол и мило улыбалась грабителю.

Неискушённая в редакционных интригах Маня, однажды не сдержалась:

— Ты ненавидишь его и улыбаешься ему. Как так?

— Если я буду сыпать проклятьями ничего не изменится. Малявский поделился долларами с главным. А быть уволенной я не желаю!

Марго была эгоисткой и не считала нужным это скрывать. Маня была наивной и сердобольной. Каждый раз, возвращаясь из Швеции, привозила подруге летние блузки или платья с длинными рукавами. Марго пережила пожар, а после него две пересадки кожи. Лоскуты, взятые хирургами с предплечий, не загорали и оставались белыми квадратами на руках. Зимой ещё ничего, а летом беда. Из шведских посылок они составили для подруги приемлемый летний гардероб. На этом и возникло что-то похожее на дружбу. Во всяком случае, Маня принимала Марго, когда та приезжала в Питер и иногда созванивалась с ней. Но разговоры и встречи оставляли какой-то тягостный осадок. Отношения были ровными до тех пор, пока Маня не переехала в Москву и не приняла предложение стать первым замом их непотопляемого 84-летнего главного. Мужик ходил с трудом, но пил охотно и исправно. В редакционных делах Мане не мешал. А она, пытаясь навести порядок, неожиданно выяснила, что журналистов способных внятно написать статью, в редакции только два. Газета держалась на собкорах, но платили им на треть меньше чем тем, кто изображал из себя журналистов в московской редакции. Из трёх этажей, принадлежащих редакции, в здании на Варварке осталась половина одного. Помещения, включая богатую редакционную библиотеку, сдавались в аренду с оплатой наличными. От журналистов требовали не материалов и новостей, а рекламы. Даже план ввели. Маня с ужасом узнала, что реальных подписчиков у газеты, которая готовилась отмечать 70-летний юбилей, всего 3000, хотя в выходных данных указывалось 300 тысяч. Своими открытиями она делилась с Марго, отмечая её высокий профессионализм и талант. Хвалить подругу было за что. Материалы внятные, насыщенные. Не фальшивые и не слащавые. А с рекламой у бедолаги ничего не получалось. Новое требование первого зама, в редакции приняли в штыки, пенсионеры журналисты приносили свои творения, написанные от руки. Передавали их машинистке и слонялись по редакции, пока та наберёт текст. Или устраивались за бутылочкой вина, чтобы почесать языками. Для пенсионеров, а этого статуса в редакции пока не достигли только двое Маня и Марго, сам приезд на Варварку, был событием. А если отправлять материал по электронной почте, то и приезжать незачем. Марго тоже шарахалась от компьютера как чёрт от ладана. Маня попробовала научить подругу.

— Ничего сложного, ты же владеешь печатной машинкой.

Но ничего не получилось, подруга продолжала писать ночами свои вирши и растолковывать машинистке слова и фразы в тексте. На почве компьютеров они и поссорились. Мане некогда было зашпаклёвывать эту трещину, а она продолжала разветвляться и углубляться. Однажды, заявленный в номер материал, Марго принесла только к 18.00. Маня уже подготовила и даже отдала в вёрстку замену. Встретив Марго в коридоре, собиралась попенять той, но так и замерла с открытым ртом. Бледно-синюшный цвет лица не скрыли ни тон, ни румяна. Взгляд мутный.

— Ты как себя чувствуешь?

— Не надейся! – Окрысилась Марго и прошагала мимо.

Маня вернулась к номеру, как раз принесли сверстанную полосу. Надо было вычитать и внести коррективы в вёрстку. Покончив с делами, отправилась искать Марго. Та сидела на одном из кресел в коридоре, распространяя вокруг себя запах коньяка.

— Маргарита, давай помиримся, я отвезу тебя к врачу, а потом поссоримся снова. – Маня присела рядом и ждала ответа.

— Давай. – Согласилась Марго.

— Тогда завтра машину оставлю у метро, здесь к 12.00 всё закончу и сразу к тебе.

Но в 12.00 Марго уже не отвечала на звонки. Маня пожалела, что вернула подруге ключи. Выяснила, что ни на какое редакционное задание Марго не отправлена. Кто-то предположил, что Рысикова уехала на дачу к знакомым, подышать воздухом и выгулять на зеленой травке свою болонку. А почему бы и нет? Пятница. Всю субботу и воскресенье Маня раз в два часа набирала номер, без толку. А когда в понедельник Марго не явилась на летучку, почувствовала неладное. Уже выяснили на дачу Марго не приезжала. Только к вечеру, отправив в отделение полиции района Марьино редакционный запрос, Маня с Лялей Славской приехали к Марго домой. На звонки никто не отвечал даже собака не лаяла. Полицейский вызвал слесаря, а Маня попросила приехать Глеба. Через 30 минут железная дверь поддалась. Первым в квартиру вошел полицейский, а потом позвал Маню и Лялю. Марго лежала одетой на диване с открытым ртом.

Полицейский начал свою работу, а Маня с Лялей принялись искать паспорт Марго. В шкафу нашли несколько редакционных конвертов с купюрами. Паспорт обнаружился на кухонном столе под стопкой исписанных листов.

Патологоанатомы заключили, – причина смерти инсульт. Похоронами занималась редакция, и оплачивала, и организовывала. Единственный родственник Марго, брат, появился в редакции чтобы встретиться с сестрой, и узнал о трагедии. При жизни они не ладили – не могли поделить родительскую квартиру в Крыму. Тогда ещё украинском. Посочувствовав ближайшему родственнику, редакционный фотограф, тут же попросил продать ему акции газеты. Те самые, которые Маня купила подруге, чтобы довести её пакет до разрешенных 10%. Как показало время, эти бумаги значили в делах не больше, чем от мёртвого осла уши. Но вокруг них, накануне очередного выбора правления, развернулась настоящая борьба. Как оказалось, с подкупом. Деньги из платяного шкафа Марго, в редакционных конвертах, как раз из этой серии.

Многое узнала Маня о правилах в московской редакции. Права была Марго, не коллектив, а серпентарий. Хотя внешне всё благопристойно. Малявский, из самых молодых сотрудниц редакции, организовал что-то вроде группы журналисток с пониженной социальной ответственностью. И пользовался ими, чтобы расширять и укреплять полезные связи. Эдакий редакционный крохотный Эпштейн. Правда без младенцев, но наверняка с компрометирующими снимками.

Маня ушла из газеты без сожаления, и года не прошло после похорон Марго. Она ругала себя за то, что тогда отложила их визит к врачу на следующий день. Теперь она знала, пока Маня названивала, подруга лежала без сознания на диване. Если бы кто-то был рядом и вызвал скорую… Собаку забрали соседи, квартиру опечатали. А Маня, день за днём казнила себя за всё. Пока Ляля Славская не сказала:

— Поражение мозга было таким, что выживи Марго, до конца своих дней оставалась бы овощем. Кто-то наверху пощадил её и послал лёгкую смерть. Поверь это лучший исход.

Ляля знает, о чём говорит, она гадкий утёнок в своей медицинской семье.

Маня, раз в год оставляет в церкви поминальную записку, но последнее время почти не вспоминает Марго. Как и всю редакцию с её главным, Малявским, и прочими персонажами. Приятного мало, а лишний раз колоть свою память ни к чему.

Но последнюю неделю на всех каналах обсуждают файлы острова порока. И её мозг, взял и провёл параллель между островом для миллиардеров и редакцией Торговки, для которой в самые голодные времена не существовало дефицита. Она полным составом входила в торговый клан страны. Так же, как развратники миллиардеры входили в мировую элиту, связанные компроматом и грехом.

Глава 36

Марго не выходила у Мани из головы весь день. Ночью она через час успокоилась, уснула. А проснувшись снова вспомнила сон и вздрогнула.

История редакционного прошлого, в которую Маня наглухо закрыла дверь, чтобы не вспоминать, не ограничивалась мерзостью, на которой существовал этот коллектив. Из Питера он казался обычным и даже приятным. А изнутри…

Другое дело что это был период жизни, в который трещало и ломалось всё, под натиском перестройки и перемен. Спустя время, всё что случилось с СССР не укладывается в голове. Но люди успокоили себя тем, что власть по глупости или иным причинам предала страну, отдав её на попрание ворам и маньякам. Из которых и сформировалась новая власть. Эпштейн, со своим островом порока только приоткрыл завесу над тем, какое у неё, этой самой власти, может быть не публичное лицо.

Теперь Маня знает, что все работающие в газете женщины, прошли через постель главного. Они на время становились любимой женой главы гарема, а когда этот медовый период заканчивался, принимали главное условие сосуществования. Непререкаемый авторитет главного. Не согласные, в газете не задерживались. Мане повезло, застала редактора ослабевшим и слегка перепуганным. Под страхом расследования его финансовых преступлений, дедушка притих. Назначил себе нехилую зарплату и спокойно отсиживался в шикарном своём кабинете, прихлебывая коньячок под охраной секретарши.

Этот опыт даром не прошел. Обернулся мини перестройкой личностного восприятия мира. Это ей, защищённой по всем позициям – семья, родные, вменяемые и верные друзья в Питере, удалось. А как с этим жила 40 лет пуританка Марго? С её ожоговыми рубцами и подпорченной пересадкой кожей, найти своё место в редакционном гареме, было без вариантов. А без этого не светила карьера. Она злилась, брызгала ядом в своих разговорах с Маней. Писала неплохие статьи, но получала копеечную зарплату. Её терпели, с ней не считались до тех пор, пока Маня не докупила ей акции до 10%. Это был уже весомый аргумент, стоило объединиться с четырьмя держателями таких пакетов и можно ставить условия. Но Маня переехала поближе к внукам в Москву. Открыла там свой журнал и собиралась уволиться. А потом согласилась на место зама. Работа Маню не пугала, а для Марго перемена места жизни подруги, означало изменение расклада. Маня теперь не слушатель её версий, которыми можно манипулировать, уговорив дать доверенность на голосование по её акциям. Она теперь непосредственный и даже влиятельный участник процесса. Марго увеличивала дозы алкоголя, число выкуренных сигарет, не засыпала до рассвета дома, передумывая и интерпретируя события. Организм не выдержал такой нагрузки. Подруга сожрала сама себя в обиде, зависти и злости. Довела до инсульта, а Маня просмотрела.

Инсульт стал причиной смерти её мамы, бабушки, свекрови. Все они в этот момент оставались дома одни. Не́кому было вызвать скорую помощь и спасти. Говорят, инсульт шлёт предупреждения онемением пальцев на руках, головокружением. Мол – эй остановись ты под угрозой. Сходи к врачу расскажи ему о том, что немеют пальцы. Пусть назначит что ни будь укрепляющие, отправит на УЗИ, проверить проходимость шейных артерий, на МРТ головного мозга. Узнай о себе внутренние тайны и угрозу от них. Учти и стань разумным. Избегай стрессов, излишних нагрузок там, где это возможно.

Жить чурбаном тоже не выход, но он есть, стоит поискать. Остаётся отыскать эту дверь чтобы, шмыгнув в неё, вовремя почувствовать себя в домике и как в детской игре отгородиться от неприятностей. А коли так, то читать и слушать всё, что пишут про Эпштейна, вредно для здоровья. Надо выкинуть развратника из головы и подключить её к чему ни будь приятному и созидательному.

Маня выбрала семечки подсолнуха. Замочила ещё вечером, теперь семечки разбухли и опустились на дно стакана. Их надо посадить, но прежде отыскать подходящую ёмкость. В Латвии Маня разрезала трехлитровую бутылку, в которой ей раз в неделю привозили молоко, и пересыпанные землей семечки высыпала туда, свободную часть она не отрезала до конца, а опускала как крышку. Когда ростки выпустят свои листочки, можно просто открыть повыше или отрезать. Экономить бутылки не надо. Маня просто не знает куда их девать. Штук тридцать стои́т вдоль теплицы с сывороткой. Столько же связала и повесила на гвоздик. Потом просто отвезут в мусорный контейнер. Проклёвываются семечки на второй день, а полезных и даже лечебных ростков, приходится ждать дня три или четыре. Первая партия уже проклюнулась. Маня сняла с неё утеплительный пакет, поднялась чтобы открыть окно на проветривание, и замерла. Берёзы за окном окутали все до одной свои веточки в белый иней. А через это кружево проглядывает пронзительной голубизны небо. Мир прекрасен, чист и приветлив.

Главное навести порядок в своей голове, думать и вспоминать только хорошее. Ну, например, их летнюю поездку в Италию в 2017-ом. Маршрут проложили не по трассам, чтобы деловая поездка превратилась в прогулку с остановками в небольших городках, и даже посёлках. Вид виноградников из окна автомобиля и с балкона кафешки на скале, сам по себе становился открытием. Насмотревшись, убежденные трезвенники Маня и Глеб, отправились на поиски вина, чтобы привезти друзьям вместе с отснятым видео. Нашли прямо в винограднике магазинчик. Такое же строение, в котором летом восточные люди торгуют овощами. С навесом от дождя, столиком для дегустации. Хозяин только что не обнял их, при появлении. Маня даже подумала, что за весь сезон они первые кто забрёл в этот забытый уголок. От вина отказались, но посидеть в деревянных складных креслах согласились. Недолго, на чашечку кофе, и стакан сырой воды. Маня и сейчас, не просто видит себя и мужа в этих креслах. Глеб откинулся на спинку, вытянул ноги с коричневым пятном на левой. Хозяин посмотрел и поддёрнув легкую штанину показал такую же ногу – свидетельство плотных тромбов. Поцокал языком, покачал головой. Маня, в своём просторном марлевом платье до пят, тоже качает головой потягивая кофе. Оплачивая вино, Маня замечает на хлипкой стене летнего торгового строения фотографию семьи. Продавец в ней не главный. Пожилой мужчина сидит в центре, выставив перед собой трость. А его окружает три копии продавца, одна из которых сейчас за прилавком. Несколько загорелых женщин и куча ребятишек. Все с тёмными до смоли волосами и улыбками во весь рот.

— Семья? – Кивает головой на снимок Маня.

Продавец широко улыбается и радостно кивает головой. От него прямо исходят лучи радости. Заразительные. Похоже дотянулись они и до Глеба, подходит сзади обнимает Маню за плечи. Им пора ехать дальше, но как-то не хочется.

Были встречи в этой поездке и веселее и ярче. Но вспомнилась эта, посреди виноградника…

Может на фоне зимы естественным образом вспоминается лето. Не прошлого года, когда взмыленная Маня бегала по врачам, начав борьбу со страшным диагнозом, а то, яркое безмятежное. Когда всё было понятно, просто и легко. Много впечатлений и масса ожиданий прекрасного и радостного. Было время разбрасывать камни этих впечатлений, а настало другое – пора выуживать, рассматривать и врачеваться такими воспоминаниями.

Фотки разослали знакомым прямо с дороги. Зря, наверное, потому что в Прибалтике сентябрь, когда они возвращались, уже дождливый. Ночи холодные и сырые. А они по дороге домой развозили подарочные пятилитровые бундули по семи адресам. Четыре в Литве, два в Латвии. А друзья из Швеции, за подарком приедут сами. Есть во всех магазинах большой выбор вин. Но это, Маня его дома попробовала, не сравнить ни с чем. От него радость с первого глотка.

Марго, её редакционная заклятая подруга, вино обожала, пила как воду в любых количествах. Сколько будет дома, столько и выпьет. Но заканчивала всегда одинаково, сначала вспомнит чью ни будь обиду, а потом начинает плакать. Маня имела неосторожность принимать её приглашения, посидеть вместе вечер и остаться на ночевку. Гостья она выгодная – ужин приготовит, кухню отмоет. Параллельно порядок в квартире наведёт. Марго, пока принарядится в редакцию, половину гардероба из шкафа разбросает по креслам, дивану. Такой вокруг кавардак, что за час порядок не навести. Но Мане всё будет не вкусно в таком бедламе. Пока Марго с собакой гуляет, она уборкой занимается. А потом, когда всё готово, накроют стол, перед телевизором свечку зажгут – так окружающий непорядок меньше виден, и начинают посиделки. Маня сидит со своим бокалом, а Марго знай подливает. Часа три, пока дойдет до слёз. Потом умоется и ложится спать. Не случалось в её жизни радости от вина. Дело не в характере, Марго из клана советской золотой молодежи. Отличница в школе, в театре МГУ у неё главные роли. Высокая стройная, глаза выразительные. Копна длинных волнистых черных волос. Нос подкачал, толстоват и с горбинкой. А в остальном всё отлично. И замуж вышла на зависть всем, за дипломата. В первую командировку супруг отправился без молодой жены. А она вернулась с редакционной попойки, прихватив по пути бутылочку вина, нарядилась в пеньюар с волнами. В нём же и пошла чайник на огонь ставить. Вискоза вспыхнула, Марго от испуга заметалась. Огонь перекинулся с воланов на волосы. Ей бы под воду, а она факелом на лестничную клетку. И часа не прошло, как домой с работы вернулась, а уже скорая везёт в Склиф. Муж после командировки, даже домой не зашёл, оставил погорелице квартиру, и оформил развод. Это предательство и стало могильной плитой для Маргариткиной радости. Смеялась она редко. Но редакционные фифы, которые помнят Марго до трагедии, утверждали, что всегда она была заносчивой и язвительной. А уж после пожара, так и вовсе туши свет.

Маня теперь начиталась, знает, длительный стресс может перейти в депрессию. Отличный фон вку́пе с вином, растворимым кофе и сигаретами для уничтожения сосудов. Такой образ жизни можно назвать самоликвидацией.

Несколько раз Маня пыталась повлиять на Марго, мол вина бы надо поменьше. И режим, когда ночью куралесишь, а днём спишь, никуда не годится. Самое раннее время, когда Марго является в редакцию, это между 15ю и 16ю часами. Подруга обиделась, тут же припомнила что, Маня теперь её начальница, вместо того чтобы поболтать с подругой по душам, отчитывает.

Напрасно она талдычила, что мир вокруг точно такой, каким мы хотим его видеть, если считаешь, что кругом одни враги, то и те, кто не имеет против тебя ни одной дурной мысли, на всякий случай отойдут подальше. Всё впустую. Отыскала Марго другую подружку. А Маня только облегченно вздохнула. К моменту, когда бледная как полотно подруга в последний раз явилась в редакцию, они уже три месяца даже кофе вместе не пили. Если бы не такой печальный финал…

— Тфу! – разозлилась Маня сама на себя. Сначала вытолкала себя из грустных воспоминаний, Италию с виноградниками вспомнила, сделала круг и вернулась в эту ноющую точку из прошлого. Ничего не поделаешь, надо прибегать к противоядию.

Маня включает телевизор. В генерала Владимира Алексеева стреляли, прямо в подъезде, в тяжёлом состоянии отправлен в больницу. Стреляли в спину и ни одна камера в подъезде не работала. По некоторым сведениям, заместитель начальника ГРУ был участником разоблачения коррупционеров в Министерстве обороны. Или всё же один из сотрудников разветвленной террористической сети, спокойно выполнил заказ СБУ. Чтобы начальник Алексеева не особо нажимал на противную сторону на переговорах в Абу-Даби? Маня склоняется к первой версии, не верит, что сопливые эсбэушники с пистолетами гуляют по столице как по буфету.

Ельцинский клан всё ещё держит страну за самые сладкие места. Что ни день то всплывают новые фамилии по делу с осторова порока. Чубайс и помощник Набиулиной засветились в связях с Эпштейном. То, что Чубайс ходил гоголем, воровал миллиардами и совершенно спокойно покинул Россию. Считал, что при таких связях ему ни один прокурор не страшен. Может и правильно считал? В журналистских кругах поговаривали, что рыжий Толик никто иной, как главный смотрящий от американских демократов в стране. А потому, кто бы ни стал президентом, Чубайс будет в стране самым главным до последнего своего вздоха. Неподсудным и неприкасаемым. Надёжные сети неведомых глобалистов опутали весь мир, и ни в одной стране нет силы, чтобы их разорвать. В Англии похоже, есть Стармер, отвечая за своего дипломата, изображение которого без штанов оказалось в архиве Эпштейна, перехватывал одну другой свои дрожащие руки. Прижмёт правую к трибуне, а левая сверху начинает дрожать. Демонстрирует страх всему залу и телевизионным камерам. А нашим хоть бы хны.

Но есть и хорошие новости, маленькие и даже смешные. Маню особенно радует, когда обламываются мошенники. Сама она на незнакомые номера не отвечает. А ведь можно подловить человека замороченным. Так, знакомого прокурора, летом одним звонком обнулили на 60 тысяч. У младшего сына день рождения, гости уже съезжаются, а шары ещё не привезли. Тут звонок. Заказа вы ждете? Да где вы? Неувязка вышла, подтвердите кодом из смс что вы это вы. Он подтверждает, а в это время, в распахнутые на участке ворота, вкатывается автомобиль с шарами. Гости веселятся, а он блокирует всё что можно, прыгает в машину несётся в ближайший полицейский участок. Но 60 000 все же прозевал. Радовался, что главные счета не распотрошили, да до госуслуг не добрались.

Но бывают и у лохов праздники. Мошенники уговорили тринадцатилетнюю школьницу собрать в доме все украшения, особенно мамины, из шкатулки. Отнести их на кладбище и оставить на определенной могиле.

Дескать там лежит целительница, а над семьёй школьницы чёрная туча. Если не заблокировать беду, в течение месяца вся семья и умрёт. Её выбрали, как чистую душу, целительница мол двоечникам и тем, кто курит или ругается не помогает. Она отличница, да и что плохого, если мамины кольца и серьги с кулонами переночуют на кладбище. Дурашка и отнесла вечером. А ближе к ночи курьер с брюликами в полицию явился. Наняли его забрать драгоценности. Мол какая-то сумасшедшая решила пожертвовать сокровища покойным. Всё равно украдут, заказчикам ехать далеко, пока доберутся кто ни будь найдет и заберет. А ему целых 10 тысяч заплатят если успеет раньше забрать и привезти по указанному адресу. Сумма курьеру понравилась, но пока искал нужное место на кладбище, засомневался в искренности заказчика. И с погоста прямо в полицию. Там женщина с ребёнком плачет, мол дочку обманули отнесла на могилку драгоценности. А найти не смогли. Так и встретились. По адресу мошенников полицейские отправились сразу. Оказалось, одноклассница развела подругу. Обе получили ремня, одна за глупость, вторая за хитрость. Хорошо, то что хорошо кончается. А эта история хоть и напоминает сказку, но всё равно даёт надежду.

Глава 37

Отсутствие новостей само по себе уже хорошая новость. Маня отменила запись на реснички в Алинкином салоне – мороз на улице. Дороги чистят не везде. Притащишься, а её там нет. Мало кто примется клеить тебе ресницы. Может ученица? А ты пару раз моргнешь, они склеятся между собой, и что делать? Нет уж к стоматологу и косметологу ходить надо исключительно по рекомендации самих клиентов. У Мани хорошее настроение, с утра цветы поливала в очках, и усмотрела что молодая пальма, которую она крохотным росточком посадила в горшок, выпустила четыре толстых коричневых корня, и теперь стоит в горшочке на крепких деревянных столбиках. Крепко так держится. Маня переселила пальмочку ближе к подоконнику. Молодым надо помогать, если они сами стремятся стать красивыми и крепкими. Не только растениям, но и людям. Манины внуки не говорят к чему они стремятся, после объявленного ей диагноза, внуки, как подозревает Маня, бояться с ней встречаться. Она и сама прежде чем навещать болезную бабу Женю, долго собиралась с духом. Последняя стадия Жениного рака высушила её до состояния мумии. С постели Женя не вставала уже второй месяц. Дядя Влад носил её на руках в ванную, там завернув в простыни, купал как ребёнка. В квартире проживали две крупные овчарки и четыре кошки. Женя, блокадный ребёнок, стремилась накормить и обогреть всех вокруг. Дядя Влад научился делать уколы и спать в кресле рядом с кроватью. Ему приходилось два раза в день выгуливать собак, убирать кошачьи лотки, готовить на всю ораву еду. Ходить в магазин. А вот пылесосить и протирать пыль в квартире, намывать на кухне плиту и шкафчики, на это родственники составили целый график. Следовало приготовить что ни будь диетическое для Жени, мясное и острое для Вани, набрать косточек для собак. Купить по дороге, в магазине, то что вечером закажет Влад. И отправляться в экспедицию. Иначе эту дорогу и не назовешь, в Весёлом поселке тогда метро ещё не построили. Мане такие визиты выпадали раз в две недели. Родственников тогда ещё было много, решили ездить к Жене раз в три дня. И когда приближалась очередь Мани, она мечтала заболеть так, чтобы насморк и кашель стали причиной, по которой ей запретят визит к больной. Тащить Жене ещё и вирусы нельзя…

Маня на своих ногах, ничего нигде не болит. Но вирусов тоже остерегается. Внуков об этом Глеб предупредил заранее. Да они и не рвутся в их заброшенный городок. Большей частью связываются по Телеге или ВА. Как дела? Нормально. Здоровье? Терпимо. У нас тоже все ок. Вот и весь диалог. А тут сон – Маня заехала за внуками чтобы забрать их с собой в Тиран. Место отличное, в хорошую погоду в бинокль, через море очертания Венеции просматриваются. На рейде пиратский корабль. Они с Глебом там отдыхали. И опять собрались, — снится Мане. Решили взять с собой внуков, чтобы поплавали в изумрудной воде. До самолёта времени чуть-чуть, забрать ребятню и сразу в аэропорт. А Юлька на дыбы встала – отпущу, если Алинку с собой возьмёте. Не справитесь с четырьмя. На Алинку билет не куплен, и вообще Маня не любит эту дочкину подружку-прилипалу. Дети сидят с рюкзаками на кухне, Маня смотрит на часы и понимает, что с учётом времени на покупку билета ещё и на Алинку за их с Глебом счёт, не на что будет отдыхать. Время тикает, понятно, что они уже никуда не летят. Маня начинает реветь и все свои обиды высказывает дочке стоя у порога. И так горько ей на душе, что даже проснувшись, чувствует комок в горле. Они давно перестали понимать друг друга, с момента отъезда их с Глебом в Европу. Дочь однажды прислала сообщение: «Ухожу в декрет». Значит о будущем ребёнке знала, когда Маня ещё была в Москве. И что теперь делать? В Малаховском доме квартиранты, здесь в бизнес вложены не хилые средства. Маня прочла сообщение и заревела. Юлька второй раз о беременности сообщает Мане на стадии декрета. Так было со вторым внуком. А о рождении внучки бабушка узнала, когда той был уже месяц. Мстила так за стремление матери жить независимо, подальше от дочкиной семьи и нежелании вернуться к бывшему мужу и Юлькиному отцу. И первое, и второе категорически невозможно, Маня встретила Глеба. Им хорошо вместе, покойная свекровь вообще считала, что боженька наградил Глеба Маней и наоборот. За мытарства и терзания. Надо ли говорить, что младшие росли без бабушки. Подарки и сладости, переданные в Москву да, а самой за всё время удалось приехать не больше пяти раз. Маня каждый год отправляла Юльке приглашение на всю семью. Но та не сподобилась приехать ни разу. В Испанию, Турцию, Италию ездили. А в Латвию принципиально нет.

С диагнозом отношения наладились. Юлька со старшими даже сподобилась посетить их в городке. Маня ещё до результата гистологии уговаривала старших приехать и собрать вишню. Собирались, но не спешили. А тут утром узнали, вечером прикатили. Вишня почти вся осыпалась. Но пообщались, Маня блинов напекла, мясо в кляре пожарила. Нагрузила гостей мёдом. Они весь вечер с грустными лицами просидели. Маня и сама приуныла – что там покажет операция. Только после неё будет ясно есть метастазы или нет.

И вот этот сон. Маня делает зарядку и думает о дочери и внуках. Варит к завтраку овсянку и переживает – не заболел ли кто. У Юльки с коленом с лета беда. Сначала болело, потом отёк. На МРТ никак не попасть. Маня её уговаривает сделать платно, а упрямая Юлька в своей стихии. Я дескать им и так со своей нехилой зарплаты исправно деньги перевожу. А эти, в поликлинике, даже направление не дают. Маня успокаивает дочурку – надо понять их правила и лечиться в соответствии. Выбила-таки Юлька направление, записалась на МРТ и ждала полтора месяца. Маня вспоминает, что вчера как раз и был назначенный для МРТ день. Спасибо сну, а то забыла бы поинтересоваться, и в дочкин сосуд с обидами попала бы ещё одна капля. А там уже обид через край.

Отложила зарядку, набрала сообщение. Нейтральное, мол как дела. Ответ прилетел сразу:

— Дали направление в травму!!!

Не прошло и года, ворчит про себя Маня. Юлька сразу в травму просилась, когда летом скорую вызывала. Нет, не положено. Мучилась осень, зиму. Сама виновата, заплатила бы, сделала снимок раньше, было бы чем хирурга к стенке прижать, потребовать. Жалобой пригрозить. Нет упрямилась.

Маня своё ворчание при себе оставляет. А дочке пишет, мол приснилась ты мне. Волнуюсь. Юлька отвечает:

— Радовалась так, что небеса эмоции по миру разнесли, вот и до тебя докатились.

Связи конец, дочь на работе. Маня старшему внуку строчит. Как дела? Тот помедлил с ответом и доложил. У Гены зуб мудрости заболел. Поехал мудрость удалять. С малыми всё нормально, сидят за компами дома. А он калитку приятелю открывал, выскочил в тапках на босу ногу. Сам отогрелся, а нос потёк. Маня по-стариковски ворчит — погорячился. На вопрос, как дела, решает расширить стандартный ответ до нормального и добавляет предложение о мечтах, съездить в Питер. Тут двумя словами не обойдешься. Когда? На сколько? А если вместе? Такой эмоциональный отклик возродил отложенные мечтульки. С внуком давно попрощались, Маня обещала подумать и её понесло.

Вот они уже выходят из поезда на Московском вокзале, сразу в Метро, едут до Петроградской. Нет лучше до Чкаловской ехать. Тротуары от Петроградской узкие, зимой всегда скользкие, а сверху на крышах гигантские сосульки. Хорошо, когда можно выбирать на какую станцию метро ехать. Летом Маня предпочитает Петроградскую. Идти приятно, попадёшь на Каменоостровский проспект, и сразу начинаются путешествия во времени. Дома́ те же, ничего не поменялось. А что до марок автомобилей в плотном потоке на проезжей части, да лихих курьеров с самокатами на тротуаре, их можно не замечать. Да ещё вывески. В те времена в 78-80м вечерний Каменоостровский был мрачнее. С Петроградской они до телестудии всегда пешком ходили. А когда Марк рядом поселился, то на обратном пути к нему заглядывали. Приятель снял комнату в коммуналке. Узкие коридоры с санками и тазами, развешанными по стенам. Настоящие катакомбы, пока доберёшься до нужной двери, непременно пару раз стукнешься обо что-нибудь.

— Хоть бы свет провели. – Пеняет Маня Марку.

— Есть свет, перед каждой дверью своя лампочка. Экономит народ.

Точно, у Марка над дверью лампочка горит, только вход к нему за поворотом, света на коридорный маршрут не хватает. И что меня сюда понесло? Думает Маня, а потом переступает порог. Справа огромное эркерное окно, а напротив открытый камин. Полукруглое чрево искусно выложено кирпичами. Над топкой массивная мраморная полка. Камин в квартире у Мани тоже был, но бабуля убрала его сразу, как только в квартиру провели центральное отопление. Дров у Марка конечно нет, но в пакете у Мани старые газеты и ненужные бумаги. Прихватила в редакции специально. Кофе у камина — это минута счастья, пока огонь пожирает хилые бумажные комочки они сидят молча. У Марка нет ни одной не нужной вещи – всё давно сожжено.

Интересно, кто разжигает этот камин сейчас? Маня не сомневается, предприимчивые ребята коммуналку с её катакомбами расселили давно. А квартира площадью не меньше 400 квадратных метров, да с потолками под три семьдесят, рядом с телестудией, досталась одному из бандитов-предпринимателей.

Юльке исполнилось два, когда Марка посадили. Каратисты, на тренировках работали бесконтактно. А в ленинградских барах специально затевали скандалы чтобы помахаться.

У Марка особенно здорово получался удар ребром ноги. Ударил кого-то. Кажется, в Доме писателей сцепились. Потому что примчался к Мане переждать время.

А потом через пару часов домой поехал. Там забияку и взяли. Марк тренировал Маню и еще 15 девушек, так и подружились. А потом к ней домой пришёл следователь. Оказалось, Марк отобрал ребят из сидельцев, натаскал их по части карате, и семеро смогли сбежать. Мане следует, когда появится, под любым предлогом задержать беглеца и позвонить в полицию. Марк слава богу не появился. Когда поймали приятеля, она не интересовалась. Дома маленький ребёнок и муж, который вечно ревнует к прошлому. Даже старые журналистские блокноты собрал и выбросил. Об этом, внуку Маня рассказывать не станет. Дед у них даже после смерти в авторитете. А неразумная бабуля, как заблудшая овечка. Моталась, моталась по миру, вернулась и поселилась у чёрта на рогах.

Под мечты и воспоминания она успела сварить суп, протушить в собственном соку рыбу. Замочить сухари в котлеты. И собрать на подоконнике целых пять плошек с едой. Мужу завтра на дежурство. Сам Глеб отправился на дачу. Наслушался на базе рассказов о проломанных снегом теплицах, решил почистить. Без всяких Маниных напоминай. Сегодня первый день, как пришло потепление, Маня обещала прийти следом. Ну, чтобы пронести свою сыворотку уже по почищенной дорожке. Блин! А забыла. Натягивает тёплый костюм под куртку и высчитывает время. Позавтракали в 12.30. Покурили, муж ушёл. Обед в 15.30, через сорок минут. Успеет добежать до дачи, а обратно уже придут вместе. Успела. Застала Глеба на сугробе у стены теплицы. Одну половину крыши уже освободил от снега, теперь пробирается ко второй. Маня засмотрелась на мужа и не заметила, что чищенная тропинка закончилась, свалилась сначала в сугроб, а потом по следам благоверного добралась до яблони со своим подарком. Опорожнила бундуль и вспомнила, что врач брать в правую руку, после операции, ничего тяжелее двух килограммов не велел. А здесь целых пять литров. Поздно вспомнила по дороге на дачу она несколько раз меняла руку с тяжёлой ношей. В рюкзаке за спиной ещё четыре полуторалитровых бутылки с сывороткой. Их она выливать не будет, оставит в высокой грядке как есть, а весной будет высаживать рассаду в теплице, вот тебе и готовое удобрение. В Латвии Маня так и делала, только сад там прямо за порогом дома начинался. А здесь целых пятьсот метров надо нести.

Хотя доктора считают Маню здоровой, даже инвалидности решили не давать. Всё правильно. Болячку застали на начальной стадии, обошлось без метастаз. А вчера Маня в сети увидела ролик с Маргаритой Симоньян, она что-то комментировала. Маня обратила внимание, что Марго какая-то другая. Присмотрелась и поняла, молодую коллегу и товарища по несчастью, банально постригли под ноль. Волосы пробились, торчат ёжиком. Химию, наверное, делает. А Маня ещё жалуется. Волосы хоть и поседели, но на месте. Лезут только. А может тоже состричь под ноль? В знак солидарности, а новые могут вырасти не седыми. Хотя это вряд ли.

По дороге домой Маня смотрит в спину Глеба, и решает купить себе парик с короткими волосами. Вот придёт домой и сразу закажет на озоне. Размечталась и поскользнулась, но на ногах удержалась. Сошла с дистанции, а надо повторять маршрут Глеба, по скользкой дороге, так как в Европе на машинах. Глеб с навигатором впереди, маршрут прокладывает, Маня хвостом. Так, наверное, и будет до конца. Какого?

Глава 38

Квартиранты, любые, просто напичканы сюрпризами для хозяев помещения. Маня столкнулась, выдала доверенность на сдачу квартиры риэлтеру, уехала, а прямо с поезда в Москве угодила в больницу. Эля первым делом собрала в квартире всё ценное, включая Манины меховые тапочки. А потом устроила в квартире хо́стел для 19 граждан Таджикистана. Привезла туда двухуровневые железные кровати и матрасы. Маня так и представляет себе, какими ошалелыми взглядами соседи провожали бесконечную цепочку странных личностей, которые скрывались за соседней дверью обитой натуральной кожей. Мане повезло, что в квартирах жилищная компания затеяла замену чугунных канализационных труб на современные пластиковые. Тут то она и узнала, что вместо добропорядочной семьи из пяти человек, включая детей, в апартаментах по клавишам пианино барабанят вполне себе взрослые лбы. Курят во всех углах и с утра до вечера загружают стиральную машину…

После такого каравана пришлось делать ремонт и капитальную санитарную обработку. Вырученные от аренды деньги не покрыли расходов даже на обработку.

Маня до сих пор, как вспомнит этот период, так вздрогнет и похолодеет. Чтобы сдавать квартиру надо иметь опыт, возможность контролировать жильцов. Ограничиваться только отслеживанием платежей не получиться. Если рванет на кухне газ или зальют соседей, то компенсация за ущерб оставит хозяина без штанов. Вокруг живут состоятельные люди, с такими ремонтами, что расходов на одну ванную хватит на покупку подержанного семилетнего рено, который Маня с Глебом в данный момент покупают.

Но Маня такая беспечная не одна. По похожей схеме лоханулась целая страна. Речь о Дании. В прошлом году, пролетая над Гренландией с радарами, исследователи НАСА заметили на экране геометрически правильные структуры, спрятанные во льдах на глубине 30 метров. Так был обнаружен город-призрак с многочисленными тоннелями и помещениями. Скоро стало ясно, в вечной мерзлоте обнаружили заброшенную арендаторами военную базу для размещения 600 баллистических ядерных ракет. Холодная война закончилась, служить во льдах холодно, да они и таять начали. Военные эвакуировались, оставив базу, забитую под завязку не только ракетами, но и дизельным топливом. Рассчитали так, – через 100 лет база окажется на глубине 80 метров и будет надежно и навсегда похоронена в ледяной могиле. А тут потепление и новые технологии НАСА. Так всё и вскрылось. Для нас база с ракетами рядом. Для европейцев мина замедленного экологического действия. А кто виноват? Конечно Дания. Нет в мире таких смелых чтобы в Америку пальцем тыкать. Да ещё, когда там президент с непредсказуемым поведением. Европейцы несколько десятилетий носились со своей зеленой энергетикой. Посносили на своей территории ядерные электростанции. Неправильный газовый трубопровод подорвали. А тут такая бяка под боком. То-то Трамп нацелился на Гренландию, забрать в собственность США. Надо по-тихому переоборудовать всё, завезти новый арсенал и нацелить его на Москву чтобы проще было с Кремлём разговаривать.

Мир политическими зигзагами дошёл наконец до широкой полосы, в которой многое тайное выплывает на поверхность. Тайное самым безжалостным образом становится явным. Скелеты подо льдами лезут наружу, так же как выпадают в самый неожиданный момент из старого семейного шкафа. При таком раскладе, Гренландию срочно надо всучить Трампу, и назначить экологическую комиссию от Европы и России, чтобы проследить за уборкой пока не поздно.

Но всем не до этого. Украина проигрывает войну, а это угроза не только фашисту Зе с его бандой, но и общему европейскому политическому бомонду. Все с Зефюрером ручкались, сами к нему в гости ездили, у себя принимали как героя. Денег из бюджета давали немерено, чем больше выделят, тем жирнее будет откат. А теперь Киев без света воды и тепла. По улицам текут фекалии, ракеты добрались и до благоустроенного Львова, шарахают по энергосистемам. Выход один, войну продолжать, пока не придумают что ни будь фантастическое настолько, чтобы оно скрыло и растворило все грехи. Только думать с каждым днём всё тяжелее. Загнанный в угол Зе повысил свои требования – принять его не позже 1 января 2027 года в Евросоюз, включить Незалежную в НАТО и забыть навсегда про коррупцию, которую вскрыли в его банде. Деньги переводить исправно и не жадничать. Мало будет – могу закончить войну, а кочевряжиться будете, продолжу стрелять и пилить. Стрелять ракетами, пилить деньги.

Герой превратился в опасного шантажиста, в антисанитарный Киев потянулись из Европы переговорщики. Скелеты в шкафах европейских начальников свежие, раскопать если что нетрудно.

Накосячили столько, что готовы сжечь свои грехи вместе с половиной европейского населения в огне ядерной войны. Как вороватые советские завсклады устраивали в подотчётных им помещениях с товарами пожары. Сгорело всё, и концы в воду. Даже в родной редакции главный додумался кладовку с отчётами подпалить. Сгорело всё – придется вам дорогие акционеры поверить мне на слово. Доходы были маленькие, оттого и зарплаты такие, что придется вам до самой смерти работать. Пенсии ведь от размера зарплат рассчитываются.

Веселая жизнь вокруг. Маня начиталась новостей и гадает, чем же этот бардак закончится и когда. Интересно бы дожить до развязки и посмотреть.

Слово дожить закралось в её лексикон неожиданно и дай бог случайно.

Весна у Мани уже зафрахтована. Вчера Глеб теплицу откопал, а она пришла по прочищенным дорожкам и заметила – навес над крыльцом прогнулся от снега. На крыше шапка снега толщиной в полтора метра. Проломит, опять перекрывать. Поделилась нависшей неприятностью с мужем. Глеб смотрит наверх, опершись на лопату вздыхает. А сегодня звонит с дежурства. Лёха за дачными ключами зайдет, взялся почистить. Мол дешевле так, чем весной перекрывать крышу. Сосед справился за полтора часа. Маня ему кофе заваривает, параллельно денежку перекидывает. А он курит и о тёще с тестем рассказывает. Подтвердился у тёщи рак желудка. Врачи на месте, операцию предлагают, а они на семейном совете решают куда ехать в Питер или Москву.

Маня качает головой вздыхает:

— В ближайшую больницу и немедленно.

Лёха отмахивается – не слушают никого. Смотрят на операцию, как повод для экскурсии. А денег то на поездки кот наплакал. Рассчитывают на зятя. А тот понял, что и года не прошло, как свадьбу с Малышкой отгуляли, а запасы уже истощились. Жена вторая, в первой семье уже и внук есть и сын школьник. Старший на СВО, невестке помочь надо. И о младшем позаботиться. Он же не с детьми развёлся, а с женой. Новая супруга старается всё взять под контроль, особенно деньги. Сама уволилась, на новую работу не спешит, а за мужем следит с утра до вечера. Мол сдуру, ещё до свадьбы в Малышку вложился, погасил её кредит на полмиллиона. А она сразу и забыла, скандалы за каждую пятёрку устраивает.

Лёха замолчал, кофе прихлёбывает, а Маня думает, как оказалось вслух:

— Наверное считает, что полмиллиона в кровати отработала.

— Да за эти деньги можно по три ляли в день заказывать. – Отзывается мигом сосед.

Маня прикусывает язычок, старается перевести всё в шутку:

— Мои мысли, мои скакуны.

— Правильные мысли. Совпадают с моими.

Маня бы никогда не стала обсуждать с кем ни будь их разговоры с Глебом. Раздо́ров в семье тьфу тфу не было и нет. Но Лёха с их помощью выбирался из развода с первой, захлебываясь в обидах. Так что откровенничать на их с Глебом кухне, стало вполне естественным. Благо с юмором у соседа всё более чем в порядке. Тесть, узнав, что с поджелудочной беда исправно лечится выписанными таблетками, а ещё травами. На столе старый пожелтевший журнал травника. Начитается и заваривает. Ему предлагают операцию на глаза по ОМС. Два раза на машине в столб въехал. А тесть слюнявит пальцы и листает свой журнал, ищет какие бы ему примочки из природной аптеки на глаза приложить. С утра перепугал всех в доме со своими экспериментами. Просыпаются, дед за столом, а из ушей кровь. Всполошились, давай в скорую звонить. А он сидит, травяную настойку прихлебывает.

— Болит где? – Осторожно кричит тёща. Глуховат муж стал. Спрашивает и заглядывает в лицо, чтобы убедиться дошел вопрос до благоверного или нет?

— Не болит, сыпь только по всему телу от лекарств. – Задирает рубаху демонстрирует живот.

— Может от настоек твоих или от самогонки, спиртное с лекарствами говорят нельзя.

— Кому это самогон нельзя? Это первое лекарство от всех болезней!

Тестя не переубедить и не переделать, будет доживать таким. А в ушах не кровь как выяснилась, а сок свеклы. Вычитал, надо капать и слух вернется. Только пипетки не нашел, залил прямо из чайной ложки. Немного, по половинке.

Такой народ проживает в Мордовии. Дед по местным меркам царь. С молоду пчёлами занимался, жена не работала. Первыми в деревне машину купили и разъезжали по стране с медовыми банками. Малышка ни в чём отказу не знала, а старшему сыну батя купил первый в деревне мотоцикл. Племяннику тоже сделал свой царский подарок. Да, постарел, но учить такого жизни, даже полу немощного пустое дело. У него своя железобетонная философия. Это мир вокруг, меняется и сходит с ума, а для тестя всё осталось как было. И баня у дома и сарай и поляна с ульями. Правда пчелиных домиков с возрастом становится всё меньше и снег трудно почистить во дворе, так это из-за поджелудочной.

Вот пролечится. Укрепит себя травками и опять в бой. О предполагаемой смерти, что своей что супруги, тесть не заикается. Может и мудрая у незнакомого старика позиция. Собаки и кошки тоже живут на земле, не утруждая себя страхом перед неизбежным. Какая несправедливость по отношению к людям! А мыслящий человек нет-нет, да и зависнет над бездной собственного конца. Маня тоже после снов о покойных друзьях и родных впадает в прострацию. Нет бы жить, радуясь каждому часу. Свекровь, светлая ей память, даже планировала свой уход. Маня в Латвии, а она позвонит, уточнит что сына рядом нет, и давай инструктировать. Мол купила себе на похороны бирюзовое платье, белые чулки и тапочки. Всё в пакете на верхней полке под стопкой простыней. И платок там и всё есть для того, чтобы обрядить её в последний путь. У Мани в груди с каждым словом тяжелеет. Старается остановить свекровь – рано ещё об этом думать. А та отшучивается:

— Думать рано, а готовиться самое время. 80 стукнуло. А тебе говорю, потому что Глеб слушать не станет заругается. Да и забудет всё, рассеянный он. Документы в ящике мебельной стенки. Деньги…

Маня отбрыкивается:

— Я пока доеду, если что, всё уже организуют.

Свекровь разумный аргумент во внимание не принимает и продолжает инструктаж.

Маня после очередного разговора приехала в Москву, пошли погулять по набережной. Свекровь несется впереди как лось, пока невестка не взмолилась сбавить темп. Так бы и бегала до сих пор, если бы не ковид.

Маня чулки себе не ещё не купила, да если бы и озаботилась, потеряла бы при очередном переезде. Вон планшет, как в воду канул. И чужих в доме не было.

Лёха, о мордовских стариках под кофе, Маня ограничивается знакомым запахом, и думает о своём. Сосед уходит, а она так и зависла на грустной волне. Пора менять пластинку, Глеб на смене, некому переключить канал в голове. Нажимает кнопку пульта – телевизор для реабилитации сознания не лучший вариант. А чтобы переключить заезженный мыслительный канал, средство надежное. Если сразу чем ни будь не испугают, то минут через пять точно.

Лосев пересказывает аналитическую вражескую статью. Он молодец, читает что пишут враги и рассуждает. Над мировым домом густой снегопад, только на головы сыплются не легкие снежинки, а тяжёлые предвестники ближайших катастроф. Не хватает редкозёмов, мало питьевой воды, шатается мировая валюта доллар. Его вообще на востоке изображают в виде ядовитой змеи. В мировом доме разные народы живут, был между ними консенсус, и доллар все воспринимали как должное. Хозяева зелененьких расслабились. А кто будет возражать если, отменив обеспечение валюты золотом, никто тогда не рыпнулся. Были несогласные, отправил за океан корабль, набитый бумагами, чтобы обратно слитки получить. Смельчак своего поста быстро лишился. Но мировой дом, строение общественное. Тёплое его крыло занято давно и прочно. Самые обустроенные помещения достались пробивным, дальновидные владельцы натащили в свои апартаменты антиквариата со всех концов мира, расставили добротную мебель. Организовали бесперебойную поставку самых лучших продуктов. Красиво жить не запретишь, но лучшее враг хорошего. Тесновато стало в апартаментах, особенно когда решили поиграть в благородство и впустили на свою территорию иноземных бедняков. Привычные устои, под их влиянием стали меняться. Интернет вообще вытряхнул на всеобщее обозрение грязное бельё сильных мира сего. Одно дело Эпштейна чего стоит. Дом загудел как пчелиный улей. За ковидом, эти из апартаментов, готовят новый смертельный вирус. Считают, что мировой дом перенаселён. Кормить, учить и лечить такую ораву никаких ресурсов не хватит.

Это раньше человек зависел от природы – зима, лето осень. Самым опасным врагом считал засуху и задабривал Ярилу как мог. Китайцы встречают Новый год в Феврале – продолжительность дня растёт, скоро наступит весна. Болгары по утрам 1 марта устраивали в университетском общежитии потоп. Поливая водой всех, кто попадется на глаза. Ну и что же, что в Питере март ещё морозный. Весну надо встречать весело! У русских своя примочка – Масленица, надо обожраться до икоты блинами и сжечь на площади чучело зимы. В этом году за сжигание чучел, власти штраф объявили – 400 000 рублей.

Может искусственный интеллект что-то придумает? Распространяется по планете со скоростью чумы. Трамповский зять, в условиях перемирия, раскрыл рот на одну из атомных электростанций на Украине. Энергии на этот ИИ не напасёшься. С точки зрения мирового дефицита, разбитые мощности ГОЭЛРО в Незалежной, чистой воды варварство русских.

Новые времена новые вызовы. Не страшно если ИИ научится рисовать как человек, страшно если его, ИИ, не примут в университет…

Глава 39

В токсичной среде самым конфликтным окажется психически здоровый человек. Как в доме сумасшедших случайный пациент. Или против стран заговорщиц, жертва, пока она не сдастся и не отступит. Помните песню – «кто там шагает левой?»

На телевидении все обсуждают интервью Лаврова, который пеняет Трампу тем, что главный американец не держит сло́ва, данного Путину в Анкоридже. Очень бы хотелось посмотреть протокол этих договоренностей. А то сплошные намёки – мол США хотят захватить все логистические пути, чтобы контролировать доставку энергоносителей. Россия пошла на уступки, предполагая решать вопросы за скобками Украины. Что в скобках? Ни гу-гу.

Лицо у министра иностранных дел обиженное. Как у тинэйджера, которому родители пообещали на новый год скутер, а подарили игрушечную модель. Школьник кипит от гнева, сидит за столом с надутым лицом, ковыряет в тарелке вилкой. Пройдет время пока он поймет, родители не жадины, они бояться рисковать своим любимым чадом. Наверняка обсуждали настоятельные просьбы отпрыска, ссылаясь именно на это, но упрямец божился что ездить будет со скоростью пешехода, и он не дурак, чтобы сломать себе шею. Папа конечно мог отвезти парнишку в клуб начинающих байкеров под опеку тренера. Сам посмотреть, как ребёнок осваивает транспорт. Потом на курсы вождения и никаких денег за экзамен. Мог бы, но где на всё взять время. Работа, дом, заботы…

Журналист Медведев, фильм снял о подростках, которые поджигали релейные шкафы на железных дорогах, спалили вертолёт. А некая Трепова, по заданию куратора принесла в кафе гипсовый бюст, начинённый взрывчаткой.

У детей есть телефоны, масса свободного времени, занятые родители и вечные проблемы с деньгами. С ними в одном классе армянские ребятишки, папы которых держат магазины и торгуют в них продуктами с наценкой в 100%. У этих всегда последняя модель айфона, денег столько что легко могут купить колу для всего класса. Дома не работающая мама и бабушка. И половина класса в друзьях. Ребёнок своими возможностями, явными и скрытыми, притягивает не только детей, но и учителей

С ядом вседозволенности Маня столкнулась лично. Пятиклассница Юлька вернулась из школы надутая. К ним недавно перевели Ксюшу Собчак. По капризу, новенькой отменили форму. И ребятня толпилась в коридоре чтобы получше рассмотреть наряды. Они менялись каждый день. Надо ли говорить, что ни у кого из школы такой возможности не было. Персональный охранник, дядя Вася, сидел под дверью класса, приносил подопечной обеды, естественно не такие какими пичкали ребятню в школьной столовой. Учебный процесс, по крайней мере в классе, отошёл в сторону. Тупая как пробка Собчак по математике была не бум-бум. Но педагог всё равно выставлял ей пятёрки за просто открытый при ответах рот. Лучшая питерская школа дрогнула. Коридоры превратились в подиум, Юлька в знак протеста забила на математику. Маня, узнав о грозящей в четверти паре, ринулась к учителю. И признала в старушке свою математичку. А училка опознала Маню и растерялась:

— Я не знала что Юля твоя дочь. Думала из нуворишей. Разодета, по заграницам ездит. Мне за 65, но даже в Польше не была. Репетитор дело поправил, в четверти Юлька получила в табель удовлетворительно. Годовую четверку. Тогда Маня не задумалась, а позже поняла завистливая математичка не рискнула ставить пару Собчак, а Юльке за милую душу. А что такого, — её родители никакие не мэры- шмеры. Потешила за счет ребенка свое эго. Бывает.

Теперь школьники младшие, Юлькины дети. Такие же как этот без скутера.

Представьте — смотрит на одноклассника обиженный паренёк без скутера, и вместо того чтобы зубрить формулы, изобретает свою, по добыче денег, если не на скутер, то хотя бы на колу. А тут ему добрый незнакомый дядя, прямо из айфона, предлагает пошалить и заработать. Даже на расходные материалы денежку, на тот же телефон переводит. Дурачок покупает бензин и едет на задание. Попадается, и в камеру смотрит уже затравленный ребёнок. Ему задают сложные вопросы, на него орет при всём честном народе отец, рядом рыдает растрёпанная мать. Им сейчас не до работы и домашних забот. Беда в семье, сына надежду и опору, кто-то злой вычеркнул из жизни на десяток лет.

Не дорос тинэйджер до того, чтобы правильно расставлять приоритеты, не успел. Знать бы наперёд – сокрушаются родители. Неплохой паренёк – недоумевают учителя.

Главные уроки жизни в истории, семьи, государства, жилого дома, школы. Но с историями беда, – семейные чёрно-белые фотографии пылятся в альбомах. Кто-то ещё должен рассказать чьи на них лица, чем они дорожили и чего достигли в жизни. А это вопрос не простой. Изобрели новые снаряды, разработали первый ледокол, отправили Гагарина в космос. Хорошо, а почему не построили коттедж? Не приватизировали космодром и не продали ледокол, чтобы оплатить все потребности внуков и правнуков? И попробуйте им объяснить, что родственники не лохи, каждый живёт свою собственную жизнь. Что в те, догорбачевские времена, люди о жизни думали по-другому. И тут мы упираемся в историю.  Революция 17-го, хорошо это или плохо? До перестройки все знали как ответить. А после? Горе и гордость советского народа, Великая Отечественная, из которой страна и народ истекая кровью вышли победителями. Не прошло и 10 лет как Хрущёв осудил культ личности Сталина. Ветераны войны под пули шли с криком «За Родину! За Сталина!». А выходит, согласно партийной доктрине, понимали всё неправильно.

В Маниной журналистской жизни было одно открытие. Она взялась создать газету в подмосковном Красково. Что-то там выпускали, но перед выборами главы, надо было именно Газету. Маня не знает, как построить дом, правильно заквасить капусту. А вот газета — это её стихия. Начала в марте, в первом же выпуске объявление – те, кто может или хочет попробовать себя в журналистике приходите. Скоро в редакцию ринулись школьники. Маня принялась сравнивать этих детей со своей Юлькой и её товарищами, выпущенными из элитной питерской гимназии. И поняла, что питерцы проигрывают по всем параметрам. Красково, городок небольшой, с огромным частным сектором. Основные его жители сотрудники каких-то НИИ с семьями. Взрослые в политике понимали, но в неё не лезли. Хотя было в Красково представительство целых трёх политических партий. А главами поселения стремились стать торговцы и строители. Они понимали выгоду власти, правда по своему. А спокойные ниишники мостили дороги на своих улицах, бывали частыми гостями в школах, дружили с учителями. Ходили на выступления поселкового танцевального коллектива. Дети росли не в соревновательной среде – кто круче, а в условиях коллективизма. Где все всех знают, и их волнует, что скажут соседи. Вокруг рынок с «кидаловом» и перестрелками, а здесь какой-то коммунистический заповедник. К слову 90% выпускников этих школ, обычных поселковых, проступали в московские ВУЗы на бюджет. По баллам.

Маня, после того как вернулась из Европы, ездила в Красково. На месте частных домов выросли башни по 30 этажей. В её бытность поставили такую одну, и тут же стало ясно, городские коммуникации не тянут нагрузки дома. Наверное, сейчас дела не лучше. Остаётся надеяться, что в школах прежние учителя и та же благоприятная атмосфера. И красковские школьники не пойдут поджигать релейные шкафы. Или в одну и ту же воду дважды войти нельзя?

Время, та же вода и его контрольные показатели меняют события.

Они сыпятся тебе на голову булыжниками, некоторые задевают по касательной. Некоторые колотят прямо по макушке.

Позвонили – умер партнер Глеба. Бизнес они разделили давно, но периодически созванивались. Принимали партнёра с семьей у себя в Латвии. Маня называла его за габариты кубиком-рубиком. Но жена ему досталась красивой. Дочурки тоже ничего. Кубик обожал большой кабинет в офисе с длинным предлинным столом и непременно пальмой. Глеб посмеивался и в офис почти не ездил. Рубик завёл секретаршу и важно заседал сам. Но похоже не просто красовался. Заработал на целый парк микроавтобусов и приличный загородный дом. Там, с лопатой наперевес, и свалил его оторвавшийся тромб. Жена как раз сырники жарила. Девчонок покормила, для мужа тарелку салфеткой накрыла. Ждала, ждала – остывает всё. Пришлось одеться и идти в холод, чтобы позвать. Нашла суженого в сугробе. Скорая констатировала смерть. На похороны Глеб решил не ехать, пошлёт жене соболезнования и немного денег. Маня соглашается и думает – тромба не заметить нельзя, вены вздуваются. Мышцы болят. Врачи сейчас даже по полису удаляют угрозу. А уж платно, за милую душу. Но Кубик –рубик почему-то пренебрёг такими возможностями. Почему? А пофигист! Рос шпаной, бит был во дворе, росточка не выше метра шестидесяти. Заматерел, до бизнесменства отсидеть за драки успел. Но не длинный стол в офисе, не напичканный техникой коттедж, суть мужика не изменил. Упрямо верил в свои силы, способные преодолеть всё, и проклятые тромбы. А есть граница, где одной воли мало.

Маня читает в Телеге ответ Маргариты Симоньян, будет ли она участвовать в передаче Соловьева. Может быть, когда с побочкой от облучения справлюсь, – отвечает Маргарита неопределенно.

А сама Маня справилась уже или еще нет? Спать днём стала меньше, а от прогулок по морозу уклоняется. Сидит как паучиха дома, диетические обеды без соли стряпает да с телевизором переругивается. Митингует. Ну зачем ей волноваться о том, обманет Трамп Россию-матушку или нет. Куда важнее обманет латышский риелтор саму Маню. Уже околпачил, даже не заметила, как цена на объект снизилась на треть. Но тест выдержал – сначала сообщил что залог из Лондона привезли. Маня потребовала половину перевести на её евровый счёт. Если всё как говорит, значит упадут деньги. Неделя проходит – ничего. Пишет риелтору – деньги не поступили. Ждёт, от реакции зависит состоится сделка в марте или нет. К вечеру ответ – наличка, надо положить на счёт, а потом перевести. Перевел через 2 дня. 500 евро на рубли без малого 50000. Там на счету куда больше. Доберётся до них потом, когда нужная сумма достигнет достаточных для московской сделки единиц. Мартовский транш только первая ступень. Но об этой операции, как ни странно она волнуется меньше, чем о переговорах в Абу-Даби. Знает, что игра на публику, но почему-то бесится, когда поступают какие-нибудь неблагоприятные вбросы. Не верит, но червячок сомнения, не раз обманутого властями человека, начинает активничать. Маня ставит кастрюлю с цыплёнком на огонь и подозревает подмену. Какие переговоры между Россией и Украиной? Она сама ничего не решает, спонсоры диктуют, что говорить, как одеться и сидеть. Куда стрелять. Хозяин войны – Америка. А мы переговариваемся с оборзевшей содержанкой. Хамить ей позволили, а решать нет. Америке надо ставить ультиматумы и условия. А Лавров с обидой на растворившийся дух Анкориджа. На кого обижаться лохам, только на себя. Нечего уши под доширак подставлять, даже если ты министр. Или вся эта суета не больше чем спектакль для внутреннего зрителя? Мы такие благородные, СВО начали в белых перчатках. Типа на дуэль вызвали агрессивный запад. Решим проблемы при минимальном сопутствующем ущербе. А что вышло? На улицах Белгорода пункты обогрева, хаймарсы город бомбят.

Демонстративной дуэлью проблему не решить, ясно это после обмана по Минским соглашениям. А может мы о разных проблемах толкуем. Элита об одной, а Маня с обывателями о другой.

Купились, когда хохлов обозвали фашистами и стали проводить параллели между СВО и Великой Отечественной войной. Советов давно нет, но никуда не делись жертвы – 22 миллиона погибших в ту священную войну. Но современная отечественная элита из демократов и бандитов 90-ых, это как не крути, недобросовестные наследники страны-победителя. И всех её послевоенных достижений. А теперь Запад, с позволения которого они стали богатыми и влиятельными, передумал и покусился на то, что они считают своим. Понимают, что владеют неправомерно приватизированной страной, её недрами и доходными предприятиями. Обидно, конечно, но то что пришло легко, как правило легко и уходит. На достойную жизнь всё равно хватит, вон у лондонского русского счета заблокировали, а на нужды копеечку благородно оставили. Надо договариваться, проще говоря, уступать чтобы на бобах не остаться. В эту логику легко вписывается история Шойгу. Вокруг все воровали как не в себя, а главный весь в белом. Ничего не видел и даже не подозревал. Бывают такими руководители? Нет, конечно. Но экс министр ездит по заграницам на переговоры. Осознал или прощен кем-то? Кем? Наверняка не теми, кто по жесту доброй воли, оставлял уже занятые плацдармы перед Стамбульским переговорным кидаловом.

Вопросы есть, сомнения бродят наверняка не только на Маниной кухне. Ответов только нет. Маня подозревает что Соловьёв их знает. Маня тоже не против узнать. Даже очень, особенно после того как Ксения Шойгу, дочурка экс-министра, получила вполне себе государственный пост, возглавить целый кластер по драгметаллам.  Сообщили о назначении и тишина.

У элиты своё информационное сопровождение. У тех, кто ждёт с СВО мужей, детей и внуков – параллельное. Звонки, сообщения, тревога, с которой они смотрят новости, а фрагменты правды узнают по сарафанным каналам. Новости о переговорах их тоже волнуют, но полные и открытые. А фрагменты воспринимаются с подозрением. Почему? Да всё просто, страна живёт, торгует и воюет по Конституции, напяленной либералами на страну, как седло на корову. Но седло никто не снял и не выбросил на помойку. Это молитвенник Набиулиной, Потанина и иже с ними. Без закреплённой в Конституции независимости Центрального банка, сложновато было бы одновременно таргетировать, и перекачивать капиталы за рубеж. Да ещё и на фоне войны. Да и надежное место в управлении приватизированной страной, для своих подросших гусят, типа Ксении Шойгу, отыскать станет сложнее.

Бульон закипает, кипятится Маня, снимая пенку в кастрюле.

Её пена недовольства оседает внутри. По телевизору показывают результаты обстрела Белгорода. По телефону требует связи неизвестный. Маня сбрасывает звонок, блокирует номер и достаёт сигарету, чтобы немного сбросить политический пар. Напряжение вредит здоровью.

Глава 40

Забытый у кровати телефон надрывался. Маня выставляла в коридор банку с мёдом, и только поэтому услышала. Дверь на кухню они держат плотно закрытой, чтобы запереть там наглухо запах табака. Прямо с банкой она ринулась к аппарату и увидела на экране незнакомый номер.

Нажала отбой, и вернувшись на кухню уже собиралась заблокировать номер, как аппарат снова завопил.

— Мне не надо кредитов и подарков! У меня всё есть и перестаньте сюда названивать! – Мстительно прокричала она и заблокировала номер.

Мошенники совсем распоясались, правильно Госдума собирается принять закон об ответственности банков за операции, проведённые мошенниками. Обманутым вкладчикам теперь убытки обязаны возместить банкиры. Но закон ещё не принят, так что чужие номера по-прежнему под строжайшим запретом.

Маня ждёт звонков от трёх абонентов – мужа дочери и племянницы. Внуки предпочитают сообщения по мессенджерам. Главное, чтобы Маня их вовремя просматривала. А то сегодня увидела в Телеге сообщение от дочери. «Пробила МРТ и прошла», дата 19 января, на календаре 10 февраля. Юлька, небось ждала звонка, чтобы мамочка взволнованно спросила:

— Что там в заключении?

А она тетёха даже не увидела. Хотя с Юлькой они всегда перекидывались новостями через ВА. Но теперь эта платформа хандрит, картинки не открываются, разговоры не проходят. К МАХсу она ещё только привыкает. Но просматривает несколько раз в день. Смешно, – в редакциях она первым делом открывала электронную почту, а теперь новостные потоки, как сороконожки, у которых разная пара конечностей несётся в своём направлении. Одни добегают за секунды, другие плетутся месяцами. После похорон родителей Маня, отыскав в книжном шкафу записную книжку, целых две недели писала письма адресатам. Потом отправляла и удивлялась географии. 15 по России, 22 на Украину, 4 в Америку, 6 в Латвию. Через три недели звонок, айфон с симкой свекрови остался у Мани. Алло? Нет это невестка. Молодец Маня, наконец то в гости приехали, небось Петровна не нарадуется. Ты уж не выдавай меня, тоскует она без вас. В церкви специальную свечку ставит чтобы заблудшие дети домой вернулись. Маня слушает и холодеет, понимает, что свекровь тосковала по своему старшенькому, свёкр даже удерживал её от звонков в эту клятую Латвию. Но чтобы Го́спода просить за неразумных… Такие откровения, о мыслях и желаниях покойной, напоминают сплетни за спиной. Но Маня только открывает рот, а сообщить о трагедии всё не получается.

— А вы кто?

— Олеся из Томска. Учились вместе.

— Я вам писала, Олеся Никитична, около месяца назад.

— Здорово. – Смеётся Никитична. Смех подталкивает Маню, и она сообщает о том, что родителей больше нет. Умерли в один день и час от ковида. Никитична ахает и плачет.

Потом ещё через 10 дней позвонила с соболезнованиями. Больше месяца тащилось письмо из Москвы в Томск. Такая вот черепашья скорость у Почты России. Ясное дело, бумажная корреспонденция предполагает много затрат, сначала рассортировать конверты, потом отправить их в нужном направлении самолётом или поездом. Там развезти по городам и почтовым отделениям. Многое вручную. Почтальон может перепутать адрес сунуть конверт не в тот почтовый ящик. Пока письмо вернётся обратно в почтовое отделение и там исправят ошибку. Месяц с хвостиком ещё не так долго, с учетом человеческого фактора.

Современные коммуникации стремительны, набрал текст, и он через пару секунд перед глазами адресата. Но Маня не привыкла искать личные сообщения в Телеге, вот и пропустила Юлькину новость. Два дня назад ответила извинениями, но похоже дочурка тоже телегу открывает не часто. Маня то, несколько раз на дню использует Телеграмм для просмотра новостей. И страшно злится, когда приходится ждать загрузки секунд тридцать. Власти, согласно решению Госдумы, замедляют ТГ. Ну, чтобы опасного контента люди подольше ждали. Не слушали Ходорковского, например. Не просматривали украинские паблики с их бесконечной перемогой. А заодно не отвлекали русских бойцов на фронте, от непосредственного дела. Незачем им с передовой домой послания строчить, мол жив здоров и не волнуйтесь. Всякие там переживания не материальны. А вот неустанно стрелять в нужном направлении, это дело. Госдума у нас для того, чтобы думать сначала над заявлениями, а потом над действиями. Генерал Гурулев не просто депутат, он с солидными звёздами, по военному прямой, по характеру бескомпромиссный. Сказал депутатам, что Телеграмм помогает НАТО, а значит представляет государственную опасность и всё. Дума замедляет, а Московская область объявляет тендер на 120 миллионов рублей на освещение своей деятельности в общественно-политических, экономических и культурных Телеграмм-каналах. В области свои депутаты, и принимают решения сами. Может их родственники и детки заработать хотят на непыльном контенте, знай переписывай новости из решений и постановлений в областной администрации, скачивай со всего, что есть в инете, да разок в две недели делай свой репортаж. Сколько каналов можно открыть и год содержать на 120 миллионов? На пару десятков хватит. В области, допустим 20 районов. Нужен один, так сказать областной сводный, на него падут основные расходы, скажем 40 миллионов. Остальные 80 на нужды районов для информационного обеспечения. По 4 лимона на район. З60 в месяц, неплохо для одного электронного издания. Хватит чтобы, не напрягаясь работать. Страна то у нас одна, а правила распила бюджета по своим родным никто пока не отменял. Можете сами посмотреть, кто в тендере победит. Очень легко, в каждом районе не больше одной кандидатуры. Маня может и неправа, но если только чуточку… Так что Дума замедляет, а область продвигает. Тяни толкай какой-то получается. Телеграммные новости, как мясо на шампур нанизываются одна за другой, некоторые повторяются. Депутатов и Роскомнадзор начинают подозревать в расчистке рынка для новорожденного МАХса. Который это ребенок при госфинансировании? Яндекс, который едва встав на ноги быстренько смылся в Голландию. Павел Дуров теперь из Парижу вещает о своей коммерческой гениальности. Теперь очередной пестуют. Плохо, когда дети не просто забывают своих родителей, но и в угоду новым бенифициарам, поливают их помоями. Любой бизнес на постсоветском пространстве вскормлен на перераспределении ресурсов необъятной страны. Даже успешный фильм про Чебурашку и новомодные сказки с ведьмами в ступе и наспех сляпанными драконами, оплачены щедрой рукой Ольги Любимовой. Министр культуры всего лишь решала, кому давать на фильм деньги, а кто обойдется. Может поэтому герои СВО со своими подвигами и чаяниями никак не попадут на экраны. Куда безопаснее демонстрировать с утра до вечера песни по всем каналам. Тут тебе и «Ну ка все вместе!» с прилизанным ведущим и Песня года. И ряд других абсолютно бесполезных развлекаловок. Которые веселят, разве что самих участников действа, гонорарами.

Народ всё видит и как всегда ехидно откликается на том же ТГ.

«Ребёнок просит мамочку помочь с сочинением.

— А тема? – Не отрываясь от айфона уточняет родительница.

— Кому на Руси жить хорошо. – Сообщает недоросль.

— Пиши депутатам!

— Надо не меньше 350 слов.

— Пиши поименно.»

Для разнообразия можно перечислить и заседателей областных собраний, районных и даже поселковых. А почему нет – мало того, что они годик позаседали, так ещё и депутатскую пенсию себе высидели на этих собраниях. Нехилую между прочем. Например, согласно указу президента, депутатам-пенсионерам положено к обычной пенсии денежное вознаграждение. В 2023 году оно составляло 81513 рублей и было проиндексировано на 5,5%. У областных, поселковых и районных депутатов пенсия пониже, но вполне себе заметна. Скоро у нас выборы, дорогие друзья. Дерзайте! Заседать выгодно – 650 000 рублей зарплата депутата в Госдуме. За такие деньги некоторые готовы голосовать «за» по любому вопросу, предложенному спикером.

Маня в гостиной кипятится. Глеб вчера увёз в мастерскую колёса, теперь можно навести в комнате порядок. Проветрить, убрать из угла складирования пыль. Потом снять с окна новогоднюю гирлянду, сложить убрать в коробку и отправить наконец новогоднюю атрибутику на антресоли до следующего декабря. По этой программе дома консесуса пока нет. Вечером муж озвучил личный дневной план – он пешком пойдет в Озон, по пути купит кефир для творога. Маня его перехитрила, и пока благоверный спал, заказала из Пятерочки доставку с кефиром и прочими вкусностями. Успела перелить его в кастрюлю и приготовить творог. Стоит себе остывает. Ничего не мешает заняться гирляндой. Без всяких дискуссий, чисто административным решением, раньше вставшего супруга. Без голосований и протоколов. А то перед соседями стыдно, идут мимо, на окно пялятся, смотрят как мигает украшение. Маня сначала увидела замёрших на дороге соседей, а потом догадалась отключить домашние световые эффекты. Можно попробовать самой забраться на стремянку, но подвески у гирлянды длинные, лента наверху закреплена крючками вместе с занавеской. Запутается всё.

— Телефон! Ты где?

Опять оставила аппарат на кухне. Маня несётся на звонок и видит на экране незнакомый номер. Отключает, блокирует, возмущается. Глеб уже начал свою зарядку, так что негодует она в беззвучном режиме. На мошенников, которые с разных номеров уже четвертый раз за утро пытаются обмануть беднягу. На мошенников с депутатскими корочками и на свою племянницу Алинку. Не исчезла бы, и Маня перестала гоняться за каждым звонком.

Часы показывают 11.40. по первому каналу «Время покажет», сейчас Глеб отпыхтит положенную физкультурную программу и будут завтракать.

Телевизор ничего нового не показал – главный герой по-прежнему Зеленский. Президент как будто, такую бы рекламу, да в пору его комединства. Но как в сказке про землянику и волшебную дудочку. Играешь ягодки все наверху, музыка стихла опять под листьями земляника прячется. Хотя, многосерийная трагикомедия с главным героем, каждый день предлагает новые сюжеты. Теперь злобный клоун готов пожать руку Путину где угодно, но только не в Москве или Минске.

— Хочет выманить и отравить нашего. – Маня кивает на экран и глотает очередную ложку овсянки, смазанную яблочным вареньем. Прямо как пирожное.

На днях она беседовала с питерской подругой, обсуждали сына с семьей, который пятый год живет в Финляндии и второй не приезжает в Питер. Подружка скучает, и надумывает себе всякие ужасы. Талантливый математик, его могут завербовать шантажом или вообще поселить под охраной в концлагерь и заставить работать на НАТО. Подруга у Мани дама разумная, но сегодня её просто переклинило.

— Мир такой, каким мы хотим его видеть. – Пытается вразумить собеседницу Маня.

— Да уж, я как представлю, что с этим миром за пределами моего сознания, так в дрожь бросает.

— А ты представь, что он уехал на Бали и оттуда онлайн дает свои знаменитые математические уроки.

— Хочу представить, но не получается. Перед глазами Дахау с колючей проволокой.

Маня вспомнила свою роль психотерапевта-любителя и подозрения на кровавого клоуна, готового протянуть руку и отравить надежду и опору России Путина, тут же принялась уничтожать опасные страхи. Мысли иногда, как утверждают изотерики, бывает материальной. Думать надо о красивом тёплом, ласковом и безопасном. Например, о Рено, договор на покупку которого, они оформили, отогнали в мастерскую, чтобы переобуть машину на зимний сезон и починить печку. Вентилятор для неё уже заказан. Так что, есть надежда к воскресенью они будут на колесах. Она осматривает за окном стоянку, и никак не может придумать куда припаркуют свой аппарат. Надо бы подальше от старичка Фольксвагена, заревнует, и никакой гениальный мастер электрик не сможет его оживить. Хотя и сейчас автомобиль в деле. Туда Маня складывает пакеты с мусором, там хранит сыворотку в бутылках, которые ещё предстоит перенести на дачу.

Подойдет поздоровается, бок старичку погладит, прежде чем дверь открыть. А ещё там хранится снежная лопата…

Маня отнесла тарелки в раковину и снова зазвонил телефон. Руки мокрые, и Глеба рядом нет. Ну если опять неопознанный абонент, Маня выдаст ему целую тираду возмущения с угрозами переслать номер в полицию, которая специализируется на мошеннических звонках.

На экране надпись «полезный звонок», так промаркированы звонки из двух клиник, обнинской и московской. Маня проглатывает угрозы и отвечает.

— Маня, у тебя наверняка есть лопата для снега.

Голос незнакомый и Маня быстро просчитывает, смогут мошенники добраться до ее банковского счета через лопату или нет.

— Есть, в багажнике лежит. А вы кто?

Оказывается, соседка по даче за теплицу беспокоиться. Маня представляет 75 летнюю Нину с лопатой. С виду дама крепкая, но снег сейчас тяжёлый. Нина живёт в своем доме за 50 километров от дачи. Есть у неё в городке и квартира, пустует. Останавливается там чтобы после дачи от семьи отдохнуть, или решит поплавать в гарнизонном озере. Теперь выясняет как дороги. Маня добросовестно объясняет – на дороге проезд расчищен только на одну полосу. В сторону дачи трактор дорогу прочистил, но там развернуться негде. Надо парковаться в городке, а оставшиеся 500 метров надежнее пешком.

— Я автобусом поеду, потому и лопату спрашиваю. Неудобно свою тащить.

У Мани слова Нины мигом пересекаются с её утешениями старичка Фольксвагена и снежной лопатой у него в багажнике. Получается мысли материальные, если и пяти минут не прошло с момента, когда Маня стала подумывать сходить, чтобы поздороваться с автомобилем, как Нина и позвонила. Маня рассказывает о том, что самим сил всё расчистить не хватило, соседа попросили. Решили проще позвонить. Нина подхватывает мысль интересуется сколько это стоило. Маня озвучивает, соседка задумывается. Представляет объем работы, прикидывает и объявляет. Мол трешку заплачу, не глядя, вместо того чтобы тащиться автобусом хрен знает куда. Сумма для Нины подъемная, на пенсию она не рассчитывает, депутатских доплат в размере 80 000 у неё нет. Так что продолжает каждое утро катить в свою бухгалтерию. Да, в 75 лет нелегко, а что делать… Почистить всё, а потом обратно ехать. Маня берёт на себя переговоры с соседом, контроль исполнения заказа. И завершает разговор, что встретятся весной, уже на даче. Поболтают, каждый со своей грядки. А потом интересуется, как удалось Нине устроить, чтобы её звонок не высвечивал имени, а ограничивался маркировкой «полезный». Нина не знает. Маня отключает аппарат и надеется, что мошенники тоже не умеют так просто маркировать свои звонки.

Глава 41

День выдался суматошный, Маня готовит всё для лимфодренажного вечернего массажа и ласково поглядывает на подушку. Сейчас Глеб расфасует её по частям – отдельно сапожки, нарукавники до подмышек, пояс на талию и на длину всей ноги штанины на липучках. С ними всегда проблема. Муж заворачивает ногу и причитает:

— Что ты у меня такая маленькая, объёма совсем нет, даже липучку не за что зацепить. Что на руках, что ногах, одна беда.

Маня помогает как может, поддерживает края, стягивает их. Повязка должна лежать плотно, чтобы давления хватило на проработку мышц. Разлепила всё, разложила на диванчике, улеглась сама, и кричит мужу:

— К разврату всё готово.

— Привет отвечает из коридора Глеб.

— Привет! – Кричит Маня. – Барышня лежит и просит.

— Разврат временно откладывается. – Это уже голос соседа. Маня вскакивает как ужаленная, натягивает домашнее платье, выскакивает в коридор.

Сорок минут назад они проводили соседа домой. Три часа выслушивали рассказы о его непростой жизни с молодой женой. Сегодня в 7.00 уехал на заказ, в 11.30 соседка звонит. Мол не будешь против если мы с твоей Таткой посидим чуток. Малышка целыми днями одна дома мается. Полгода назад уволилась, сразу после свадьбы. Говорит отдохну месяцок, а то пять лет в отпуске нормально не была. Дело хорошее, отдохни пока работа здесь поблизости не подвернётся. Подвернулось целых пять, три по специальности — поваром, оператором в котельную и менеджером консультантом по продаже смартфонов. Малышка выбрала менеджмент, но не взяли. Наврала что образование высшее. А у самой только школа за плечами. Вернулась в ярости, по дороге бутылку водки купила. Одно время Лёха даже радовался, что жена не пошла на работу. Сначала тесть занеможил. Он все дела бросил, рванул с молодой женой в Мордовию. Только вернулись, тёща в больницу загремела. Опять в машину и в деревню за 600 вёрст. Неделю назад вернулись – и узнают, рак у тёщи подтвердился. Направление в онкологическую клинику выдали, чтобы срочно ехала на операцию. Лёха с братом созвонился пусть отвезёт. Нет у него возможности кататься туда-сюда. Да и деньги на исходе, подзаработать бы надо. Только 5 января перевёл Малышке на счёт 100 000. Матушка в больнице, мало ли на что деньги потребуются. Брат помочь соглашается, Лёха жене, – садись в машину и отправляйся к маме. Нет пользы со стороны стенать. Поддержишь её морально, в доме поможешь. Малышка взорвалась фейрверком гнева. У меня прическа 17-го! 10 дней ничего не изменят. И припечатала:

— Поедем 18-го вместе, я сказала! — И ногой даже топнула.

Лёхе этот вояж ни к чему, на нём в доме вся работа. Он снега во дворе накидается, а тесть к обеду самогон достает. Жена с тёщей очередную поездку спланировали, сидят чокаются. А ему нельзя, через час за руль.  К ужину всё повторяется. А с утра лопату в руки и на борьбу со снегом. Здесь он тоже не нежится, за любую работу берётся.

— Вечер добрый. — Приобнимет Маня Лёху, он ей вроде как сын-переросток.

— Для кого как. У кого банкет в разгаре, а у кого спина в мыле.

Маня не уточняет, сам расскажет, что опять стряслось. Смотрят как раздевается Леха. Он сапоги скинул и говорит:

— Маня ты мне неделю назад коньячок предлагала. Отказался тогда, а сейчас нужна микстура, в висках стучит.

Мужики гуськом на кухню, а она в гостиную, открывает шкаф ищет глазами плоскую бутылку Коктебеля и вспоминает. У Лёхи беда с давлением. А сейчас в висках стучит. Поставила Коктебель пока на место.

Мужики на кухне успели прикурить по первой сигарете.

…- Я и ушёл от греха подальше. Руки у Лёхи дрожат.

— Вы бы, пока я коньяк ищу, давление померяли. – Маня тоже прикуривает, а если высокое может нельзя парню коньяк.

Отказать как-то нехорошо, ладно принесёт, а уж по показаниям аппарата пусть сам решает. Маня возвращается с Коктебелем, а Глеб уже аппарат убирает.

— Ну что там?

— 180 на 100 и пульс 95.

Может скорую?

— Давай скорее микстурку, она поможет.

Лёха вынимает из Маниных рук коньяк, остаётся вздохнув, сгоношить что ни будь на закуску. Шоколад, сыр. Лёха махнул рюмочку и продолжает рассказ. Маня слушает и видит эту сцену. На столе обветренная закуска в центре гордо высится половина бутылки водки. Малышка с распухшим носом и пылающими щеками. Такой она однажды приходила к Мане жаловаться на мужа. Маня тогда с трудом её выпроводила, а когда встретились на улице в очередной раз, сказала:

— Пьяных я на дух не переношу, трезвая звони и заходи. А выпьешь не надо.

И вот такая красота встречает благоверного после халтуры, тот ещё раздеться не успел, а она ему прямо в коридоре:

— Выпить с тобой хочу!

— А я помыться, чаю выпить и спать.

— Не уважаешь, значит? У меня душа может болит. У мамки рак.

— Так поезжай к ней скорее. Могу прямо сейчас билет на поезд заказать. Или тебе причёска важнее?

Лучше бы промолчал. Крик пробился через стену, что именно говорит Малышка мужу не разобрать. До Мани с Глебом только истерические нотки долетали. Маня сделала телевизор погромче:

— Милые бранятся только тешатся.

Глеб согласно кивает, вечер идёт своим чередом. Поужинали тёплым творогом. Маня его каждый день готовит. Посуду помыла и пошла к массажу, всё раскладывать. А оно вон как обернулось. Лёха на кухне коньячком отпаивается и в деталях излагает всё, что не пробилось через кухонную стену.

— Я терпел угрозы, поджечь квартиру и дом подорвать, побить стёкла в машине, развестись и поделить пополам имущество. Телевизор и холодильник, вместе покупали.

— Выбирали. – Уточняет он, платил то я и было это до свадьбы.

— Натяжной потолок и стеклопакеты делали уже после.

— Помню 110 тысяч, у меня всё в банке проходит.

И тут Малышку прорвало:

— И пусть твой сын на СВО сдохнет!

Не сдержался мужик, схватил суженную в охапку чтобы выкинуть из своей квартиры. Та, хоть и на ногах держалась плохо, зато руками вцепилась в косяк намертво.

— Понял я что ещё немного и не сдержусь. Отправился в гараж, думаю там отдохну и переночую. Но мороз, вот к вам и пришёл.

Тихая мышка за год превратилась в фурию. Сначала приняли её в городке благосклонно, радовались за Лёху, – может оттает с молодой то женой. Но грубая выпивоха постепенно показала себя во всей красе. И судя по давлению соседа, Маня подозревает что взяла прямой курс на то, чтобы мужика уморить.

— Ты завещание на квартиру напиши, хотя бы на внука. – Маня говорит тихо, но Лёха идею уловил.

— Как страховку?

Маня кивает, сосед задумчиво наливает коньяк.

— Вы посидите, я постель приготовлю в гостиной.

Маня занимается обустройством спального места и решает отказаться от массажа и сразу ложиться спать. Она давно замечала, утомляют не физические нагрузки, а стресс, волнение и всякого рода переживания.

Сообщила гостю – всё готово, вот полотенце, халат, можно в душ и в любую минуту можно отправляться спать.

Лёха не спешит, Глеб готов послушать стенания соседа. Маня засыпает мигом. И тут же проваливается в лето. В лахтинском доме, доставшемся Мане по наследству от прадеда, опять гости. Дед в завещании не указал, что вся родня имеет право приезжать в дом, когда только вздумается. Но родня традиций нарушать со смертью хозяина не стала. В будни дом пустовал, зимой тоже. Но по пятницам к вечеру набивался под завязку. Ме́ста в доме с мезонином хватало всем. Пять спален на первом этаже, три на втором. Все с мебелью, да ещё и ходу от электрички не больше трёх минут. Маня наблюдает в окно, как на кухне суетятся тётки готовя ужин, у крыльца на лавочках их мужья и дядя Юра с супругой ждут, когда позовут за стол, и разминаются пивом. Мане грустно, потому что в воскресенье вечером часть гостей ринется на электричку. Остальные уедут прямо отсюда утром в понедельник. Маня останется до вечера убирать в доме. Пробовала убедить гостей не уезжать без уборки, но они заявили – дом твой, вот и следи здесь за порядком. Не понравился им выбор наследницы, вот и куражились над бедолагой. Это потом, Маня продаст особняк, продешевит безбожно. Купит себе дачу и родня, пообижавшись, тоже ринется на поиски летнего пристанища. Но этот вечер, сон выбрал до момента продажи дома. Ещё была жива Люся, она приехала в Лахту позже всех. На улице светло, белые ночи. Но кто-то успел закрыть входные двери. Люся, в сарафане салатного цвета, ходит от окна к окну и стучит. Маня почему-то наблюдает за ней из сада, у неё с собой ключ, но помочь любимой тётушке она не спешит.

Тук-тук. Тук-тук.

— И что она так поздно, да ещё одна. Хотя электричка от Финского вокзала идёт чуть больше 10 минут, но Люсин муж с дочкой уже здесь. Ладку спать уложили, а Люся, не дождавшись реакции у кухонного окна, огибает дом чтобы постучать в другое окно. Сейчас разбудит девчонку, напугает. Маня бежит из сада, чтобы остановить тётушку и сказать, что ключи есть, сейчас она откроет дверь. Но Люся уже занесла руку над рамой, Маня зовёт позднюю гостью, но мимо идёт с грохотом поезд. Маня бежит, спотыкается через корень старой яблони. Она с детства о него спотыкается, падает.

Поднимается уже в кровати, в квартире темно, значит все спят. Тикают на стене деревянные часы. Тик-так. Тик-так. И в таком же ритме у окна тук-тук, тук-тук.

— Люся ждёт. – Думает Маня и натягивает халат. Сейчас она махнёт тётке в окно чтобы шла к двери подъезда, и пойдёт открывать.

В шаге от окна Маня встаёт как вкопанная. А как Люся нашла её? Точного адреса её дислокации никто из родных, даже здравствующих, не знает. Электронные да, а вот как найти городок, дом и квартиру, известно только внукам, дочери и племяннице Алинке. В смысле как доехать до нужной станции электричкой, а там Маня с Глебом их забирают. Маня не конспирировалась, так сложилось. А Люсю вообще похоронили давно, еще Юлька в 7 классе училась. Тогда Маня прочно жила в Питере, и вся родня точно знала где её найти, хоть в квартире на набережной, хоть на даче в Лахте или в Мельничных ручьях.

Тук-тук, тук-тук. Может дятел? В Латвии он частенько прилетал чтобы подолбить ствол старой яблони под окном. Тук-тук, тук-тук.

Но сейчас зима и здесь не Латвия. Маня стоит как замороженная, а по спине ездят на мини самокатах мурашки. Она боится подойти к окну, жалеет, что не повесила толстые портьеры. Бум, бум, бум. Это часы сообщают что наступил третий час очередного дня. Спасибо им, вернули Маню в реальность. Эти часы висели в Питере на кухне, а здесь она разместила раритет, аккурат напротив кровати. Любила утром смотреть через них в ту далекую пору своего детства. Когда все были рядом. Пробьют часы восемь раз и можно варить в турке кофе. Пол века минуло, она и кофе уже скоро год как не пьет, но 8 бум-бум всегда отзываются кофейным вкусом во рту. Маня предлагала Юльке забрать часы, резной буфет и библиотеку к себе в коттедж. Дочка обозвала часы рухлядью, отказалась, и Маня обрадовалась… Она всё ещё стояла на месте решая, возвращаться под одеяло или отправиться на кухню перекурить.

Тук-тук. Там окно ближе, а если покойная Люся или кто-то от неё обойдут дом и доберутся до открытого окна… Лучше уж под одеяло.

В спальне Глеба звонит айфон, Маня радуется, что муж проснётся и всё сразу разрешится. Он выяснит кто стучит в окно, Маня расскажет ему про сон, стук из которого переместился сюда. Они покурят, и отправятся в одну кровать. Они так делают, если Маня расстроена или напугана, или Глеб хочет поболтать перед сном. Но муж по телефону что-то коротко и строго говорит, и почему-то не встаёт. Маня, улучив момент ныряет под одеяло и уже оттуда слушает, тук-тук и под пять часовых бум-бум засыпает.

Она проспала всё, что только можно. Лёха уехал по делам без завтрака. Глеб уже пыхтел, отжимаясь от пола. Стрелки часов остановились на цифре 11.20. Значит после тук-тук, Маня проспала, как минимум шесть часов. Иммунолог в Обнинске рекомендовала ей семь часов непрерывного сна, который надо начинать не позже 22.00. Дескать самое благоприятное время для укрепления иммунитета, именно между двадцатью двумя и часом ночи. Может поэтому руки и ноги проснулись, а голова оставалась ватной, рот раздирала зевота и даже привычная утренняя потребность что-нибудь съесть, никак себя не проявляла. Приняв утреннюю пару таблеток, Маня включила первый канал. И под реплики милашки Олеси Лосевой, принялась готовить манную кашу. У неё в запасе минут двадцать до конца Глебовой физкультуры.

Мюнхенская конференция по безопасности обсуждала, что ещё можно сделать для войны на Украине. Маня вчера, на канале «Улица Правды», прочитала полузабытое слово «Фельетон». Жанр ушёл из журналистики давно, журнал «Крокодил» почил в обозе. А воскрешение фельетона, хозяин платформы «Дзен», сынуля киндер-сюрприза Кириенко, заблокировал. Как жаловались на Улице правды, признав текст оскорбительным. Мол читатели могут сами решать прав наследник киндер-сюрприза или нет, если не поленятся пройти по ссылке и прочесть текст. Маня не поленилась. Текст ей не понравился, нет лёгкости и юмора. Хотя идея ничего. Сбор в Мюнхене, автор назвал собранием сумасшедших, которые сбежали от санитаров, и теперь изображают из себя европейских политиков. Заявляют о готовности завести в каждой европейской стране побольше атомных бомб. Останавливать по-пиратски, танкеры в заливах Балтики и забирать себе всё, что они везут, под предлогом антироссийских санкций. Смешно, если учесть, что на выручку судну-газовозу застрявшему во льдах северного моря, немцы отправили ледокол, который рядом с газовым судном и сломался. Вдвоем вмерзать в лёд будет веселее. Помочь беде легко и быстро мог бы любой из русских ледоколов. А как его звать на выручку? Стыдно и санкции не позволяют. Лосева подняла Мане настроение. Так что манка получилась вкусной, у уже подёрнулась пенкой, когда Глеб явился и заявил свой ням-ням.

За кашей, Маня рассказала о мистическом визите давно покойной Люси, которая сначала приснилась, а потом проникла в реальность и принялась стучать в окна.

— Ты, наверное, не слышал, она негромко стучала. Но как-то страшно.

— Слышал я всё, она ещё названивала мне. Глеб открыл журнал звонков и сообщил – 12 раз.

— А как она твой номер узнала? И откуда у покойной мобильник?

— Кто покойный?

— Так тётушка моя, Людмила Андреевна. Когда мы её хоронили, никаких мобильников и в помине не было.

Глеб озадаченно уставился на жену. Добавил в кашу варенье и прежде чем ответить, проглотил несколько ложек завтрака. Он всегда задерживал ответ чтобы, подобрав слова не обидеть ненароком супругу.

— Опять ты со своими фантазиями. Это Лёхина Малышка звонила и стучала.

— Зачем?

— Пьяная в соплю, что с неё возьмёшь.

Маня подавилась кашей, значит это жена соседа разбудила её среди ночи, перепугала до дрожи. А Глеб оправдывает буянку – мол пьяная…

Глава 42

Балканский циклон обрушился на страну во время дежурства Глеба. За окном плотный снежный туман с самого утра, картина не меняется и к обеду. Маня слушает синоптиков и получает объяснения – снежная катастрофа на планете случилась по причине потепления. Вода испаряется потом преобразуется в снег и осыпается где ни попадя. Маня упирается камерой в градусник за окном – минус 18. Интересно в каком месте планеты идет потепление? Наверное, в Дубае. Пленные вэсэушники жалуются, что сидят в своих норах без обогрева. Почти все обмороженные, руки ноги уже почернели. Развести костёр нельзя – сразу прилетит дрон. А весь мир говорит о замерзающем, после русских атак на электростанции, Киеве. На линию соприкосновения их журналисты не ездят. Зима не жалеет и Европу, кажется, в Берлине отменили заседание – невозможно добраться до места из-за снежных заносов. А Глеб добрался на свой ответственный пост, и теперь рулит на конкретном участке Подмосковья борьбой со стихией. Маня наблюдает, как припаркованные за окном машины покрываются высокими снежными шапками, и переживает, расчищенная площадка под их новенькое рено свободна. И кто ни будь из соседей вместо того чтобы поработать лопатой на своем месте, припаркует туда свою колымагу. Глеб прямо с дежурства мониторит чат городка, копирует новости и пересылает жене. «Бои за парковку продолжаются, молодые и крепкие отжимают места у старшего поколения.»

Маня с Глебом старшее, подготовили парковочку, куда молодой и рьяный завернёт, недолго думая. Хорошо если утром уедет, а если нет…

Все эти минусы пустяк по сравнению с зимовкой на хуторе, летний рай легко и свободно превращается в зимний ад, если как следует не подготовиться. Дрова, брикеты для камина — это обязательно. А всё остальное зависит от электроэнергии. В Латвии давно все линии лэп упрятали под землю. Обрывы проводов под тяжестью снега, для холодных регионов — извечная проблема. Но всё равно случались сбои. И тогда Маня получала эсэмэску с извинениями, и временем, в которое электроснабжение будет непременно восстановлено. А пока из крана не течёт вода, электрообогреватели остывают. И все обитатели дома, включая котов, переселяются поближе к камину. Вместо ленивой прогулки, Маня берёт у входа лопату и чистит тропинки. Парковки, уже забота Глеба.

Четвёртый год, после их переезда в Россию, а Маня не устаёт сравнивать и радоваться гарантированному зимнему комфорту.

«Уважаемые дамы нашего городка! Большая просьба выбирать любовников из местных. Экономия парковочных мест в интересах всех жителей!»

Глеб присылает очередное сообщение из местного чата. Маня смеётся и отмечает, через тридцать минут Глеб отпустит дневную смену и можно выйти на онлайн сеанс. А пока…

Она включает телевизор, и открыв холодильник замирает в раздумьях. Самое вкусное, рассольник и бутерброд с красной икрой. Полезное – листья салата и творог. А хочется вредного – яичницу, к ней гренку с мягким сыром и чаем.

Яйца шипят на сковороде, гренка с сыром готова, чайный пакетик окрашивает напиток в кружке. За такое меню она бы удостоилась укоризненного взгляда от мужа. Но Глеб сейчас служит, и она проглотит преступный полдник без лишних укоров и лекций о правильном питании. Вот у Фаечки такой же диагноз, а она и винцо красное себе позволяет и шашлыками не брезгует. И оливье с майонезом (какой ужас) приготовила. Они вчера поболтали немного. Всего один час, треть времени ушло на обсуждение, отказаться от антираковых пилюль или не стоит. Фаечка прибавляет в весе, Маня тоже толстеет, несмотря на ежедневную зарядку. А на что именно эти таблетки невидимо и положительно влияют в организме, им с Фаей неизвестно. Зато весы бескомпромиссно фиксируют прибавку веса.

— Я как увидела, так и обалдела. Муж из бассейна вернулся, спрашивает, что случилось. А я ему про весы. Весь день настроения не было! А как у тебя?

— Я не взвешиваюсь. – Виляет Маня. – Боюсь.

Фая смеётся заразительно, запрокинув голову, а потом приказывает встать отойти подальше от камеры, задрать футболку и продемонстрировать подруге талию. Маня демонстрирует, Глеб видит манипуляции жены и любопытничает:

— Для кого стриптиз?

— Для меня, не волнуйтесь. Только для меня. – Вопит из телефона Фая.

— Я буду вторым зрителем этого номера. – Глеб устраивается за столом, Фая вежливо интересуется здоровьем и прощается. Волшебство девичьих посиделок рассыпалось.

Внешность и весь организм, после интенсивного лечения, меняется. Маня заглянула на канал Маргариты Симоньян и наткнулась на фотку, глаза крупным планом. Внизу подпись – собралась покрасить ресницы, а их нет…

Маня это пережила осенью.

Постепенно насущное оттесняет личные переживания. Шведбанк прислал письмо. С апреля прекращает сотрудничество. Маня решила не продлевать вид на жительство и, продав недвижимость, отказаться от латышского телефона. Но есть нюансы, на счету сейчас 7000 евро их надо как-то конвертировать в рубли и вывести в Россию. Ожидаемая в марте сделка по квартире тоже предполагает перечисления на этот счет. Более того, Маня сама предложила договор ипотеки на две трети суммы. То есть люди покупают, живут, берут на себя все коммунальные расходы и каждый месяц, согласно договору, переводят энную сумму. А когда стоимость квартиры будет компенсирована полностью, произойдет регистрация собственности.  Ликвидация счёта путает эту схему. Но Маня пока не говорит риэлтеру о надвигающейся проблеме. Сделка снимет с баланса семьи расходы на содержание пустующей квартиры. А с проблемами они разберутся потом. Уже начали. Маня попросила подругу разрешить перекинуть на её счет эти злополучные семь тысяч. Теодора долго молчала, потом прислала ответ – они декларируют все доходы и расходы. Манин перевод может вызвать не нужные вопросы налоговиков.

И вообще, лучше Мане приехать самой, они встретятся и все проблемы решат. Странно, но в любимую когда-то Латвию, Маня ехать категорически не хочет. Теодору обнять с удовольствием, а гулять по Риге или Миетаве, не тянет. Но в письме, которое она составит для подруги сразу после завтрака, сошлётся на здоровье. Подруга пока не в курсе её страшного диагноза и операциях. Скорее всего её мужу прокурору, связи с русской Маней могут подпортить карьеру. Так что участия в финансовых делах русской дамы, от подруги ждать не следует. В Европе сейчас открыта охота на русских и их активы. Финляндия работает над законом чтобы признать сделки с недвижимостью русских незаконными. Интересно, что по этому поводу думает Жанка. Питерская подружка бизнес-вумен, мало ей показалось коттеджа под Всеволожском, купила домик в Финляндии, под дачу. А что, ехать на машине часа четыре, обошлась резиденция с бассейном наполовину дешевле чем любая дача в Ольгино, Комарово, Лисьем носу или Лосево. Плюс, питерские жители без всяких приглашений и заморочек получали годовые визы. Жанка и повелась, купила готовый дом с готовым садом, финской сауной и бассейном. Наняла смотрителя. Звонит ему, мол через два дня приедем. В саду порядок, сауна под парами, в доме чисто, уютно, тепло. Летом Жанка оттуда и рулила своим бизнесом, а попутно садилась на паром и отправлялась в Стокгольм. Приезжала морским путём и в Ригу, Маню навестить. Маня обрадовалась, послонялись по старому городу, так увлеклись, что просрочили оплату парковки. Уже вечер, ноги гудят, подходят к Маниной покоцанной пежошке, а колесо заблокировано. Ой! Ай!

Позвонили, через 15 минут прибыла специальная служба получила положенный штраф. Маня завела свою машинку, Жанка сидит на пассажирском сидении, сжав в ниточку губы и молчит. Уже на хуторе слегка оттаяла:

— Не могла страну поприличней выбрать?

— Мне здесь нравится. Русских много, менталитет одинаковый. Такие же сдержанные, как питерские, в душу не лезут. Деликатные.

— Сдержанные, говоришь. А мы по дороге через Саласпилс ехали. Вот изменится что ни будь, и откроют его для новых заключенных. В 40-е это были евреи и коммунисты. А теперь будут русские!

— Глупости не говори! – Вызверилась Маня.

Было это в августе девятнадцатого, до начала СВО оставалось чуть больше года. Поезда уже из Риги, ни в Москву, ни в Питер не ходили. Они болтали на нижней веранде, Жанка показывала снимки своей финской дачи и рассуждала о возможности получить у финнов ВНЖ.  Задолбала мол невестка, а внуков можно будет брать к себе на каникулы.

И Маня и Жанка считали себя успешными и счастливыми. В будущее смотрели с оптимизмом, строили планы, и забыли простую истину – ничто не вечно в этом мире. На Маню перемены наступали, можно сказать в щадящем режиме. До сих пор остаётся возможность не бросить квартиру, а продать. А сколько русских, та же Долина, лишились возможности оплачивать коммуналку своих зарубежных апартаментов.

Человек предполагает, политики располагают. Наш президент, по крайней мере был честным, предлагая богатым вернуть капиталы в Россию. Предупреждал:

— Замучаетесь потом пыль глотать!

Маня с Жанкой не олигархи, а пыль по национальному признаку, глотают как миленькие. Нельзя сказать, что российские чиновники разных уровней здесь пекутся об их интересах с утра до вечера. Но в своей стране, у каждого жителя есть право голоса, не только избирательного. Можно и жалобу, если что накатать, на того же доктора, который упирается чтобы не дать тебе направление на УЗИ. Или управляющую компанию, которая удвоила тебе счёт за коммунальные услуги. Даже производителям парниковых огурцов досталось на орехи за цены на свою продукцию. Отгулял народ все новогодние праздники и получил в магазине сюрприз – 600 рублей за килограмм. Вместо 180-ти в декабре. Народ возмущается во всех доступных мессенджерах, хозяева теплиц вынуждены объясняться, мол холодно, расходы на электроэнергию выросли. Лежат теперь невостребованные огурчики, пожухли на прилавках. Выбирая между курочкой по 250 и огурцами по 600, Маня кладёт в корзину цыплёнка. За окном капитализм, власти топнуть ногой на предпринимателей не могут. Вот покупатель и устраивает им в магазинах бойкот.  У Жанки, кажется тоже есть своя промышленная огуречная теплица. Небось подруга решила компенсировать заранее ожидаемые финские потери.

Маня набирает подругу. Жанка откликается мгновенно. Привет, привет. Чем занята?

—  Делом! – Жанка запыхалась. Маня прямо видит, как она шкандыбает на своих каблуках по скользкому питерскому тротуару.

— Я теплицами твоими интересуюсь, не продала ещё?

— Если возьмёшь, отдам бесплатно.

— А что так?

— Сплошные убытки.

Маня получила подтверждение своим подозрениям. Обещает подумать и прощается. На любимый финский мозоль с резиденцией она решила не наступать.

Ей в январе визу не дали, жаловалась. Подруге и так не сладко. Тащить на седьмом десятке в зубах, сына, трёх внуков и неработающую невестку, ещё та задача. Жанка сама перезвонит, когда сядет за кофе, уточнит едет Манюня в Питер или нет.

Маня вспоминает, как подруга нагло напросилась в гости в день, когда Люся прилетела из Америки. Тётушки не было ровно год, дождались, встретили. И чтобы не повторяться десять раз своими рассказами на тему «Как там у них?», Люся предложила собраться родным у Мани, посидеть и поболтать. Жанка узнала и явилась аккурат к столу.

Все сидят, ловят каждое слово. Ахают, качают головами.

— Ничего там хорошего нет. – Подводит итог очередному рассказу Люся. Маня с Жанкой не верят. Относят на кухню тарелки из-под закусок, и подруга шипит:

— Привыкли притворятся, как в анекдоте про коммуниста в загранкомандировке. Купил замшевую куртку и говорит в пуговицу. Нам ничего не надо, товарищ майор, у нас всё есть. Так и тётка твоя. Обратила внимание, как она постройнела за этот год? Всё дело в продуктах, которые в американских магазинах продают.

Люся действительно вернулась из Америки стройной. Провожали с выпирающим животом, а вернулась без него. И бёдра, трикотажное платье облегают так, что залюбуешься.

А потом через 9 месяцев Маня и все родные узнают о раке Люсиного желудка, и четвертой стадии с обильными метастазами.

Да. Похоже русскому человека заграница, в любом месте не по климату. Наше здоровье лучше сохраняется в родных сугробах.

Люся сгорела вмиг. Позвонила Мане в панике, дочка пропала. Кажется, уехала в Краснодар за лошадьми. Должна уже вернуться, и нет. Пошла к Ляле на квартиру и застала там чужих людей, говорят, что купили у Лады. А она только месяц назад оформила её в наследство. Может с деньгами её и выследили. Маня засела на телефон, нашла непутевую кузину под Краснодаром, живёт на конюшне. Выяснилось, Ладка в аварию попала, своя машина ещё ничего, а чужая в хлам. Пришлось квартиру отдать. А теперь, когда мать знает, что она Лялино наследство профукала, вообще домой не поедет. Маня побожилась ничего Люсе не говорить. Позвонила, а тётушка в больнице под капельницей. Маня решила, что на нервной почве что-то в организме сломалось. Поехала навестить и всё узнала. Операцию сделали, через три дня выписывают. Бананы, яблоки и всё что, Маня принесла, Люсе нельзя. Сестричкам отдаст. Люсю выписали, идут они с бабушкой домой, а бедолага мечтает, завтра же начнёт новые шторы шить. В Америке подсмотрела. Назавтра Люси не стало.

Большинство людей умирает только в последний момент, писал Луи Фердинанд Селин. Остальные начинают это делать загодя – лет за двадцать, а то и больше. Эти – самые несчастные.

Люся относилась к тому большинству. А Маня похоже к остальным. Сделки по квартире ещё нет, а она волнуется, успеет ли получить оплату за апартаменты. Что-то не нравится ей в спине. Там какие-то полипы выросли. Надо бы на УЗИ. Ещё и трёх месяцев не прошло как обнаружились, а она теперь прислушивается к своим почкам. То самое состояние – жить чтобы лечиться. Раньше она не задумывалась, а теперь знает, колоноскопию надо непременно раз в три года делать, а проверочную для желудка кишку, глотать раз в год. Если там ничего неожиданного не обнаружили. Люсин рак желудка вина докторов. Она в своей школьной библиотеке ежегодно медкомиссию проходила. Похудела на 15 килограммов, доктор обязан был насторожиться! Отправить на обследование. Хотя если похудела так резко, пожалуй, уже поздновато.

О здоровье и благополучии самим надо беспокоиться, думать, сопоставлять. Прогнозировать. Не надеяться на телевизор и власти. А мы как посмотрели новости, и решили, что в курсе всего самого главного на планете. А вот философ, Артур Шопенгаузер намекал: «одним из существенных препятствий для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех кричит.»

Зеленский, его никто не слушается, но слушают и комментируют все эксперты. Заявил в интервью зарубежному изданию, мол русских по всему миру полно, включая детей чиновников и военных. Недвижимости накупили столько, что на три украинские войны хватило бы.

— Пусть пи…уют к себе, а дома́, яхты и прочее, конфисковать в пользу Украины.

Маня телевизор пустила фоном, но тут насторожилась. Зеля чистокровным русским матом ругается на весь мир с экрана, а его даже журналист не одёргивает.

А откуда вашему коллеге знать, что герой материться? Небось переводчик пропускает ругательство, как слова паразиты. Лучше бы проанализировали другое, – Прибалтику русский царь купил, как и Киев. Финляндия вообще была русской губернией. Власти одних эпох собирали земли, чтобы иметь выход к морям. А хозяева смутных эпох разбазаривали территории. Им может и ничего, а потомкам приходится отвоёвывать.

Да ещё друг на друга в прицел смотреть. Пленный вэсэушник, на чисто русском языке рассказывает, как в мороз выходы из блиндажей замерзают, и хоронят солдат заживо. Сегодня по чьей-то воле это противник, часто с русской фамилией…

Были умные люди, говорили, что украинские олигархи, навострив лыжи в НАТО ведут страну к пропасти. Только Иваны да Марьи пропускали всё мимо ушей. Шоу Гордона звучало громче и веселее. У шоумена, пока всё в шоколаде, а его зрители и поклонники замерзают в запечатанных прочным льдом норах. «Украина — це Европа!». Для кого как.

Глава 43

На «Улице Правды» запаниковали. С 1 марта начнёт работать общероссийский реестр учета беременных, психически нездоровых, онкологических, больных со стенокардией и сахарным диабетом. Там будет отражаться история лечения и результат.

Канал считает, что таким образом будет нарушено право на врачебную тайну. Нехорошо, конечно, оглашать на весь мир диагноз твоего пациента. Это, с одной стороны. А с другой – за врачебной тайной легко и просто прятать врачебные ошибки и манипуляции.

Автор публикации объявил сбор подписей чтобы остановить внедрение новшества. С петицией предполагается обратиться в Совет Федерации.

— А по мне, — вступает в дискуссию Маня, — от подобного реестра особого вреда не будет. Сейчас и так есть электронная история болезни каждого пациента. Их просто сведут в единую базу и разобьют по квалификации болезней.

Ее подружка в Латвии, Теодора, с любой точки мира может спокойно войти в свою историю болезни и скачав нужное, продемонстрировать это доктору. Если посчитает нужным. Так и сделала, когда приехала на платную операцию в Москву. А в пределах Евросоюза, в экстренном случае, по персональному коду получить нужную информацию о пациенте сможет любая скорая помощь.

Что мы сегодня выбираем? Неприятную тайну о своём здоровье или время, которое в острой ситуации дорого для спасения жизни. Тем более что Постановление о введении реестра уже принято. Противники сколачивают группу поддержки чтобы обжаловать его в судебном порядке.

Маня читает и думает, а сколько подобных постановлений было уже принято по секрету? Не таким ли образом недра из коллективной собственности граждан перекочевали в частную?

Сегодня телефонные мошенники, которые успели перекачать из страны 200 миллиардов рублей оказались под прицелом участников Уральского экономического форума. Соловьёв организовал там платформу с названием «К барьеру» и терзает вопросами участников обсуждения. Кто бесконтрольно продаёт симки всем подряд, под чьими покровительствами в банковской сфере образовалась дыра, через которую прямиком на нужды ВСУ утекают миллиарды.

Маня продолжила бы этот допрос своим вопросиком, – а сколько гипертонических кризов и инфарктов получили обманутые пенсионеры? Ответили на опасный звонок, и привет накопления.

Маня с утра успела заблокировать три очередных номера. Звонят и звонят. Спасу нет!

А было время, когда именно с незнакомого номера в Латвии, её нашла старая знакомая по Красковской редакции. Любаша переселилась в Черногорию и открыла в Инстаграмм свой канал. Публиковала, как она готовит соки из фруктов, умопомрачительные виды со своего балкона. Маня похвалила очередную картинку в комментариях и больше на канал не заглядывала. Любаша узнала своего редактора по имени и фамилии. Как-то раздобыла телефон и позвонила. Надо сказать, что в Латвии дозвониться до Манюни было делом удачи. Она отправлялась в сад, оставив телефон дома. Могла заглянуть на минуточку к подружке, и Глеб нёсся с аппаратом, если звонили по серьезному делу. Но с Любашей всё сошлось. Она набрала Маню в 9.00, как раз в момент утреннего кофе. Котики уже отправились на прогулку, Маня устроилась покайфовать и покофейничать в кресле качалке на веранде. Глеб, как водится, ещё спал, и телефон от греха подальше она прихватила с собой. Мало ли кто позвонит и разбудит благоверного. Невыспанный муж — это отложенная катастрофа, в таком состоянии он может уронить что-нибудь себе на ногу или голову. Недавно убирал в тайник под крышу стройматериалы. А там пространство они задекорировали короткими, сантиметров по 30 брёвнышками, разрубленными пополам. Скрепил с ровной стороны доской и получилась отличная панель. В пазл она входила плотно, и чтобы обеспечить доступ к тайнику, следовало отжать панель топором или гвоздодёром. Глеб отжал, гвоздодёр положил на ступеньку лестницы, поставил панель на место. А убрать лестницу не успел. Утром лестница срочно понадобилась. Что именно за тревога принудительно подняла бедолагу с постели, Маня сейчас не вспомнит. Только прямо в семейных трусах и растянутой футболке он ринулся к стремянке, начал поднимать и получил по темечку удар гвоздодером. Рану смазали зеленкой и несколько дней бедолага разгуливал с зелёной шишкой. Спрятать безобразие было невозможно. Перевязывать рану отказался наотрез, а бейсболка больно давила на поврежденный участок. Зелёную шишку заметил Манин «друг». Пятилетний Лукас пришёл в восторг от украшения на голове Глеба и попросил приклеить и ему такую маленькую зеленую шишечку. Чтобы в детском саду все обзавидовались. Так что Маня, некоторое время после катастрофы следила за тем, что бы её телефон не находился в зоне слышимости от спящего супруга. Он как раз лежал на веранде, когда Любаша позвонила.

— Лабрит! — Маня безмятежно не посмотрела на код страны, и поспешила продемонстрировать свои познания в латышском языке.

— Извините, я, наверное, ошиблась номером. – На русском принялись извиняться в телефоне.

— Может и нет. – Откликнулась Маня. – Кого вы хотели услышать?

— Марию Константиновну, своего редактора.

— Тогда по адресу, а вы кто?

Маня недавно отправила в свою бывшую редакцию небольшой текст под псевдонимом. Она знала, что любые материалы пристрастно вычитывает противный помощник главы. Ему она и адресовала свое сообщение, завернёт конечно. Но точно узнает, что думают о нём люди. Помощник катался на работу из Москвы, и умудрился приватизировать поселковый клуб, и оформить на себя два гектара пахотной земли.

Любаша назвала себя и Маня обалдела:

— Ты что вернулась в редакцию? А мне говорили, что уехала куда-то на ПМЖ.

И тут она узнала, что Люба купила в Черногории небольшой домик. Сбежала от мужа, который время от времени поколачивал красавицу жену. Даже приходил в редакцию требовать, чтобы Маня уволила своего корреспондента. Тогда Любаня утратит повод краситься и наряжаться. Будет смирно сидеть дома и просить у тирана деньги.

Так Любовь Микольян снова оказалась в Маниной жизни. Позже они обменялись визитами, часто перезванивались и делились новостями. А потом Маня уехала, переписывались через Фейсбук, пока его не отрубили в России.

Много чего отрубили из возможностей, дарованных гражданам с развитием новых технологий. Маня шлёт через ВА сообщения своему юристу. Но Улдис их не получает. Пытается звонить с оплаченного латышского телефона, но ТЕЛЕ2 не ловит сеть. Вчера написала Теодорочке письмо отправила по электронной почте. А следом сообщение по ВА. Получишь письмо подтверди. Тишина, хотя две синие галочки свидетельствуют – сообщение дошло до адресата.

Как тут не нервничать? Маня старается изо всех сил отключить свои эмоции, в целях сохранения здоровья, но не получается. Вчера листала Телеграмм и увидела там несколько строк которые старший внук отправил неделю назад. Спрашивал, собирается бабуля в Питер или нет. Внук вроде Мани, деликатный. Она прежде чем позвонить посылает абоненту запрос – можно или нет. Человек может быть занят, или просто не расположен к беседе. Том просто пишет, а звонить станет только в экстренном случае. Крайний раз, когда разминулись на станции. Он вышел с электрички, а Маню не увидел.

Так, открытая миру и новым знакомствам Маня, стала превращаться в буку и шарахаться от любого неопознанного звонка. В Белгороде и прифронтовых городках Украины люди прячутся от обстрелов. А она от звонков, и страшный диагноз здесь абсолютно не при чём. Напряжение, как будто разлито в самом воздухе. С экрана только и слышишь о предстоящей ядерной войне. Эстония грозит ударить ракетами по Питеру, до Чувашии долетают украинские дроны. В воинской части Сертолово взрыв похоронил под обрушившейся кровлей трех солдат срочной службы. Электрички и поезда меняют после снегопада график. На станциях некому расчистить стрелки, не хватает обходчиков. А кто согласиться за мизерную зарплату вышагивать километры по рельсам и снегу? На этом фоне сообщение о зарплате генерального директора, — председателя правления ОАО «РЖД» Белозёрова, иначе как вызовом и не назовешь. Средняя зарплата в Питере 116 рублей в месяц. А этот Белозёров, у которого стрелки, под снегом на железнодорожных путях не срабатывают, ежедневно зарабатывает по 890 688 тысяч рублей. Ежедневно! Кто-то из бухгалтеров, ошалев от начальственных доходов, взял и опубликовал информацию в Телеграмм. Может начальники, опасаясь утечек, торопятся прикрыть платформу. Деньги большие даже по чину. Но Маню бесит другое, – этот Белозёров шпалы и рельсы не прокладывал, получил всю, уже созданную трудом советских инженеров и рабочих систему в управление. Возглавил открытое акционерное общество, вот и вся заслуга, основанная на талантах делать карьеру в условиях современного феодально- капиталистического устройства российского общества. В капиталистическом, доходы руководителя соотносятся с прибылями. А в феодальном они формируются чисто из присвоения результатов чужого труда. Нищенские зарплаты обходчиков, монтёров, смотрителей по всей стране, и Белозёрову почти 900 000 в день.

Та же история и в медицинских учреждениях. Санитарки, младший медицинский персонал, с умеренными зарплатами, а главврачи с солидными.

Вчера Глеб вычитал – пользователи, которые откажутся устанавливать у себя интернет на оптоволокне, могут быть отключены провайдером от сети. Сидят вдвоём гадают, в Питере провод тянули, когда модем подключали, это оптоволокно или нет? И здесь в квартире тоже модем к проводу подключён. Правильный интернет или не очень?

Закон приняли, теперь у провайдера полное право шантажировать своих клиентов. Придут с ножом, отчекрыжат провод прямо перед дверью. И объявят нехилую сумму за возврат интернета. Плавали, знаем. Маню так легко и просто обули в Латвии. Симку на себя, но для приятеля, она оформила ещё в Елгаве. Приятель оказался человеком недобросовестным, наговаривал по телефону нехилые суммы, Мане приходилось оплачивать, и месяцами ждать компенсацию. Они с Глебом заблокировали номер, но закрыть его навсегда оказалось невозможно. Провайдер оказывается автоматически продлевает договор на целых полгода. И если принял решение отказаться раньше – плати штраф 200 евро. В Латвии гуляет ещё две симки, которые надо отключить до того, как Шведбанк закроет счёт. Маню заранее душит жаба, как прикинет во что ей это обойдется. Вход копейки, – там в Латвии она достигла возраста синьоры, и ТЕЛЕ2 поздравляя, предложила несколько семейных симок для родных и внуков. Тариф показался смешным – безлимитные звонки и интернет по всему Евросоюзу по 7 евро в месяц. Повелась, интернетом сейчас пользуются покупатели хутора. А телефоном ещё один приятель. Разрыв договора, вместе со своим номером, это 600 евро. 60 000 рублей, цена выхода из тарифа для безмятежной сеньоры, по-русски пенсионерки Мани.

600 евро это два месяца платежа за новенькое рено. Тот самый сыр в мышеловке. Сотрудники латышского ТЕЛЕ2 не мошенники, такие у них условия договора, одобренные юридическими службами страны. Маня же не предполагала, что из другой страны менять договор станет невозможно. Хотя надо попробовать написать письмо через личный кабинет заранее. Мол через 2 месяца прошу прекратить действие договора по таким и таким номерам в связи с невозможностью их дальнейшего использования. Может удастся спасти свои 600 евро. Хотя Глеб пробовал… Только личный визит в ТЕЛЕ2. Ладно, пригодятся, если получиться их вытащить из-за железного занавеса новых обстоятельств. В список дел по своему разводу с Латвией Маня дополняет письмо в ТЕЛЕ2.

За окном люди заняты делом, соседская Дэу Нексия села в сугроб, перекрыв въезд и выезд остальным. Люди в машинах ждали ждали, а потом покинули свои тёплые салоны и теперь выталкивают машину с проезжей части. Двое упираются сзади, один бежит к повороту размахивая руками. Там замирает джип и начинает пятится назад. Чужой значит, свой проехал бы вперед за угол дома, дал выкатится Деу и трём машинам в очереди, а потом свернул бы к дому. Хотя свой, в такой ситуации предпочёл бы оставить машину на обочине дороги, не въезжая во дворы. Деу наконец вырывается из плена, череда машин покидает двор. Маня удовлетворенно кивает и уже собирается отправляться на кухню, там пора сливать сыворотку из-под творога. И видит, как приблудившийся джип паркуется на место Деу, аккурат против её подъезда. Машина кажется Мане смутно знакомой, а когда из правой двери появляется высокая фигура в короткой норковой шубке, Маня как сумасшедшая колотит в оконное стекло, потом кидается в коридор, и накинув куртку несётся на улицу. Из джипа появилась Алинка, та самая потеряшка. Маня уже на улице слышит звонок оставленного в коридоре на полке телефона, но предпочитает ухватить хотя бы за край шубки Алинку, пока она снова не исчезла.

Навстречу гостям выкатывается заспанный Глеб в семейных трусах и растянутой футболке. Его разбудил звонок телефона.

Глеб рассеяно кивает гостям и протягивает Мане забытый телефон.

— Опять мошенники.

Алинка держит в одной руке телефон, а в другой кошачью перевозку.

— Это я звоню, значит номер вычислила правильно.

— Мяу раздается из контейнера.

Пока Глеб выдаёт гостям тапочки, Маня ставит перевозку на стол в гостиной и вынимает оттуда ушастого котёнка. Тот доверчиво смотрит в глаза незнакомой тётки, моргает и говорит:

— Мяу.

— Его зовут Вовчик. – За спиной Алина. – Этот сюрприз нам сбросили на голову как раз, когда мы с тобой разговаривали по телефону. Поскольку у нас дома уже есть два котика, Вовчик будет заботиться о тебе.

Позже, поглаживая мягкую шёрстку кота, Маня узнает, что бедняга сломал при падении ногу. Алинка с Димой ринулись в ветлечебницу, там дождались, когда коту окажут первую помощь и отправились домой, оставив в приемной Алинкин телефон. Вернулись наутро, а аппарата нет.

— Самое ужасное, что в нём все контакты. — Сетует Алинка. – сколько раз говорила себе – заведи блокнот и переписывай номера в него…

Маня слушает и не совсем верит:

— Хорошо, телефон потеряла. Но я тебе письма оставляла через курьера и у соседей, и в офисе. Неужели не получила?

— Получила, только там одни упреки и никакого номера телефона.

— Хорошо, я записывалась на реснички.

— Записываются многие, откуда знать, что это ты. Вот приехала бы.

Маня вздохнула и решила не продолжать разбор полётов. По их итогам всегда виноватой окажется именно она. Во всех обстоятельствах надо искать положительное. А оно случилось – в квартире Мани не работает домофон. И если бы она не увидела случайно в окно джип, то Алинка могла постоять у дома, дождаться, когда Маня заблокирует очередной чужой номер телефона и уехать восвояси.

Всё хорошо, что хорошо кончается, думала Маня проводив гостей. Вовчика она вернула племяннице. У Мани впереди долгое лечение, поездка в Питер. Малыш будет скучать, а она страдать.

Конец.

Если Вам понравилось, поддержите автора символической суммой.

Будем рады видеть вас среди подписчиков нашего канала в ДЗЕН!
Все книги автора — в канале MAX. Присоединяйтесь!