Вернуться туда, где всё начиналось, чтобы наконец услышать то, о чём молчали стены. «Призраки согласно прописке» — книга о доме, который помнит больше, чем люди, и о памяти, которая не исчезает даже после смерти. Героиня приезжает в петербургскую квартиру, полную воспоминаний, и сталкивается с необъяснимым: её кот видит призраков её предков и понимает их без слов. Постепенно из обрывков прошлого складывается картина старых семейных тайн, а вместе с ней приходит и осознание, что кто‑то или что‑то хочет причинить ей вред. Только союз женщины, её кота и невидимых хранителей дома способен отвести беду. Эта история вобрала в себя настоящие воспоминания автора и черты реальных родственников — поэтому в ней столько узнаваемых чувств и деталей.

Глава 1

Слово не воробей, сказал – оглянись по сторонам
Мира Николаевна в очередной раз обошла квартиру – пыли нигде не видно, не осталось и шерсти на креслах, по ним она прошлась жёсткой щеткой. Больше пускать жильцов с животными она не станет ни за что! Ковры надо бы пропылесосить. Но паровая швабра осталась дома в Лейпциге…
Мира споткнулась одновременно и ногами, и мыслями. Ногами о порожек в ванную, здесь она спотыкалась с детства. В старом доме причудливая архитектура – потолки три семьдесят, тяжёлая лепнина с наслоенной на завитушки краской. И вот этот порог в ванную, которую установили уже в советские времена. Старая стояла прямо на кухне. Там был установлен постамент и возможность греть воду, разжигая дрова прямо под днищем. Ванную на гнутых металлических ножках Мира еще застала, но дровами её топить перестали сразу, как только в квартире появился газ. Потом для ванной и туалета выгородили отдельное помещение. Кухня уменьшилась на девять метров, но осталась на площади двадцать два метра. Дома, в Германии, всего девять. Вот здесь Мира споткнулась второй раз. Если Лейпциг дом, то где она сейчас? В данную минуту Мира находилась в своей питерской квартире на Киричной улице. Можно сказать, в фамильном жилище, — здесь родились ее мама и папа, она сама, сын и дочь. Мира последней уезжала отсюда, когда вышла замуж за Франца. Пустила квартирантов. Снимать собирались на долгий срок, и не обманули. Через 7 лет вернули жилье в целости и сохранности, с исправной бытовой техникой. Работала даже древняя посудомоечная машина «Кайсер» – подарок мужа к рождению сына. А у себя в Германии, меняла аппарат трижды. Она никогда и никому не рассказывала, что муж отыскал ее на сайте знакомств. Стыдно, как глупая девчонка выставила себя на витрину одиночек. Но Франц откликнулся уже через четыре дня. Еще неделю они переписывались. Пятидесятилетний торговец подержанными машинами, по всем параметрам Мире подходил. И по возрасту, и по жизненной философии. Они поженились через три месяца десять лет назад, и Франц, первые полтора года боролся с тем чтобы Мира называла домом их жилище в Лейпциге, а не квартиру в холодном Санкт-Петербурге. Кот Вилли появился в их семье младенцем девять лет назад, он наблюдал за воспитательным процессом и размышлял над тем что нужно считать домом. Он не жаловал сухой корм и разбрасывал его по всей кухне, потом Мира купила ему паштет из грудки индейки и блюдо мигом внесли в рацион. Вкусно. А где вкусно и тепло там и дом. Сейчас Вилли думает иначе – зрелому мужчине, даже если он пребывает в образе кота не пристало ставить еду на первое место, не о паштетах же мечтать, отлеживая бока на самом мягком в мире диване. Да все устроено так, что охотиться за едой котам теперь не надо, но для поддержания формы, можно погоняться за осами в саду или устроить засаду на Мирины ножки. Вилли влюблен в свою хозяйку даже больше чем в соседскую кошечку Веру. Вот и сейчас он трется о левую голень, и очень жалеет, что Мира ходит по дому не в шортах или легкой юбке, а в утепленном спортивном костюме. По каким-то правилам отопление в доме отключили, но у погоды свои правила и причуды. Вилли, правила российского коммунального устройства не одобрял, по его европейскому пониманию температура в помещении не должна опускаться ниже 22 градусов. Хотя этой зимой Франц постоянно понижал градусы – он экономил, и даже пытался убедить Миру не стоять по утрам под душем 10 минут, а с учетом военной обстановки, мыться в тазу местами. В тазу она потратит 20 литров теплой воды, а под душем 150. Плюс меньше энергии. Мира замотала голову полотенцем, присела к столу и кивнула в сторону окна:
– Не вижу воздушного налета на Лейпциг. Но если ваше правительство взорвало Северный поток, то пусть оно и моется в тазике!
Франц тогда не стал допивать кофе, он достал газонокосилку, и под жужжание аппарата, боролся с травой и с собой. В глубине души он понимал, что Мира права. Но по воспитанию твердо знал – человек должен соблюдать все законы и правила. Власти сообщили, что экономией на расходе газа, они ослабят экономику Путина. Кремль не сможет вести войну и проиграет как в 90-м. Русская жена переходит улицу на зеленый свет, следит за красотой сада, не превышает 50-ти километров в час, отправляясь на своем пежо в супермаркет. Пластиковые бутылки отделяет от остального мусора и кладет в специальный контейнер. Но думает не так как положено. Бунтарка, как все русские, и сколько их не уговаривай – не поменяются. Это с одной стороны, а с другой – Франц считал, что выиграл жену в лотерею, дорожил семьей, перетянул в Германию Мириных детей и внуков. С удовольствием навещал их вместе с женой. Малышей брал на каникулы к себе. Ему нравилось покупать детям мороженое в соседнем кафе. Знакомые смотрели на ребятишек с удовольствием, а на него Франца с завистью. Досада на расточительную Миру, прошла сразу, как только он запнулся о садовый шланг, больно ударил коленку и застонал. Мира как фея мигом склонилась над пострадавшим, промыла ссадины, подула на них, поцеловала щеку мужа и уложила бедолагу на диван перед телевизором. Франц механически смотрел обзор цен на новые автомобили, а думал о жене – никакая не бунтарка, ей просто обидно за Россию и за всех кто там живет.
Мира запнулась на невысоком порожке между коридором и ванной, тоже в момент мысленного распутья. Кот укоризненно посмотрел на хозяйку, ожидая что люди меняют ход своих мыслей как раз в такие моменты. Вот споткнулась, не упала, значит, судьба дает намек – не так думаешь и не туда идешь.  После стремительного бегства из родного сада сначала в Ригу, а потом в дикое Подмосковье, Вилли не оставлял хозяйку без досмотра ни на одну минуту. Они жили в крохотной квартирке с кухней пять метров. Однажды Мира попробовала поручить его глупой соседке по подъезду на целые сутки. Вилли, конечно, парень взрослый, но отпускать Миру не желал категорически. Приготовленную на выход юбку, ночью облепил своей шерстью, стащил со спинки стула и как следует повалялся на тонкой бежевой замше, но хозяйка чертыхаясь почистила одежку щеткой, погрозила хулигану пальцем и ушла. Он отомстил и Мире, и соседке – уронив с подоконника стойку под цветы. Не смотря, на то что, как истинный немецкий кот, он любит во всем порядок и последовательность. Хозяйка Мира Николаевна женщина аккуратная, и с позиции Вилли надежная, но взбалмошная. Ну что с того, — потребовал муж Франц Леопольдович согласиться, что Путин коварен, напал на маленькую Украину. Кивни головой, промолчи и думай по-своему. Носятся по всему городу женщины, завернутые в сине-желтые флаги и на чисто русском языке требуют призвать к ответу всех русских. Так Мира, перфект говорит по-немецки. К слову изучала его в посольской школе Дрездена. Ко всему надо относиться философски – не нравиться ситуация меняй отношение к ней. И все будет пучком. Сумела же в нужный момент! Пара украинских беженок чуть было не поселилась в доме Миры и Франца. Оказывается, муж где-то там пообещал волонтерам приютить несчастных. Украинки припарковали свой Лексус прямо на газоне, вытащили из багажника пять чемоданов. Мира наблюдала в окно как по ее дорожке, в лабутенах и мини-юбке, гордо несет свой выдающийся, на четверть прикрытый маечкой бюст, стройная и ярко накрашенная беженка. Посмотрела и задала ему, Вилли, один единственный вопрос:
– Оно нам надо?
Кот все понял, юркнул в сад, шмыгнул тенью перед ногами непрошеной гостьи, та испуганно отступила, лабутен соскользнул с тротуарной плитки, беженка завалилась в куст розы и смачно выругалась.
Франц тоже украдкой наблюдал сцену прибытия, он уже пожалел о своем решении поселить незнакомых женщин в доме, но на фоне общенациональной солидарности, не мог придумать под каким предлогом отказаться. Междометия, предлоги и целые предложения неслись от куста чайной розы на высокой ноте. Женатый на питерской кондитерше, Франц кое-что понимал по-русски, и значение этих слов изучил досконально. Они ему всегда не нравились, а сказанные под самым пышным и душистым кустом сада, звучали осквернением и саду, и дому, и стране, и хозяину. Словом, беженку в лабутенах, Франц и Мира в полном согласии вернули к лексусу. Да ещё, Мира на чисто русском языке отчитала их за помятый газон. Франц принялся жаловаться волонтеру на беженок, он долго и подробно описывал свои впечатления и от машины, которую сам себе купить не может, и от сломанных веток розы. Но закончил разговор, всё-таки, виноватым тоном.
Пол дня Франц ходил понурый, а вечером уплетая сырники, предложил Мире расставить по местам политические знаки препинания. Признать Крым украинским, а Москву агрессором. Поставку Леопардов на украинский фронт оправданной, а виновными за подрыв газопровода, — украинских мстителей. В другое время Мира покивала бы согласно, и снабдив нежным поцелуем мужа в щеку, заявила бы:
– Ты прав, как всегда, дорогой.
И их размеренная жизнь покатилась бы не спеша по накатанным рельсам. Но Мира, отметив пышные груди и боевой раскрас беженок, пару часов мысленно ворчала на мужа – выбрал молодых кобылиц, решил, чтобы не мешали поселить их в пристройке, но готовить еду и накрывать стол придется ей Мире. Она, конечно, понимала политическую задачу Евросоюза, но жалеть беженцев, прибывших за пособием на Лексусе, не могла. Кроме того, ее однокурсница жила в Луганске и держала там сеть кондитерских. В две из них, еще в 14-м попали снаряды, а остальные Татьяна закрыла, посчитав, что на линии фронта торговать воздушными буше как-то не прилично. Татьяна, не дожидаясь СВО, перебралась в Москву к родным, но новостями снабжала Миру регулярно. У подруг была своя информационная солидарность. Вечерами они встречались на Одноклассниках и излагали друг другу противоположные версии одних и тех же событий. Вилли тоже дружил с Татьяной, совал свою серую мохнатую морду в камеру, а потом укладывался рядом с компом и внимательно слушал подруг. Час назад Вилли узнал, что новые английские ракеты, теперь достают до Луганска, где погибла лучший повар Татьяны вместе с сыном. Татьяна плакала, Мира успокаивала подругу, так что к ужину она оказалась в печали. Собиралась, как принято, рассказать все мужу. А Франц как на грех, вместо того чтобы похвалить нежнейшие сырники, принялся озвучивать за столом евросюзовские лозунги. Мира не сдержалась – за десять минут она выдала версию геополитического расклада, полностью оправдав Кремль и Путина. Обозвала Зелю вором, а Запад извечным врагом всего русского. Припомнила мужу Гитлера, Наполеона, лживую толстую канцлершу Меркель и нового пластилинового главу Шольца. Всем политикам Запада, а в первую очередь немецкому канцлеру предложила катиться колбаской по Малой Спасской. Обожаемого Франца, с которым десять лет жила в мире и согласии обозвала тупоголовым, а его друзей жирными идиотами. Предрекла, что скоро за каждый, поставленный леопард на украинскую войну, Лейпциг получит по три русских крылатых ракеты.
Франц тут же объявил развод по политическим мотивам, наутро муж одумался. Но Мира уже собрала чемодан, заказала билеты для себя и Вилли до Риги, и вместо того чтобы выслушать мужа, уехала гордо подняв голову. В Риге у второй своей сокурсницы она посомневалась пару дней, а потом решила ехать в Россию. Быть в это трудное время со своей страной. Ехать пока было некуда –питерскую квартиру уже третий год занимают очередные квартиранты. Сначала каждый месяц она снимала с карты Сбербанка по 600 евро, а потом России отключили свифт, и деньги копились уже два года на российском счету. Мира погуляла по улочкам Старой Риги, съездила на пароме в Стокгольм. Повозилась с внучкой подруги, но тяжесть в душе не проходила. Чем бы она не занималась, в голове как заевшая на старом патефоне пластинка крутилась одна и та же мысль – как получилось, что их с Францем любовь раскололась вдребезги о войну. Муж звонил, уговаривал не дурить. Мира слушала, что-то отвечала, а потом спрашивала кота:
– Возвращаться или нет?
Вилли лететь обратно в Лейпциг категорически не желал. Во-первых, ему не нравилось путешествовать в перевозке, во-вторых, здесь в Риге у него появилась подружка, белоснежная кошечка Марта. Они бегали наперегонки по саду, и рядышком засыпали на диване в гостиной. Свою позицию он демонстрировал хозяйке тем, что после очередного вопроса, вставал и уходил. Если бы он знал, чем закончится это его твердость, сам бы прыгнул в переноску, при первом упоминании Франца. И они давно бы вернулись домой… Теперь сидят третий день в громадной квартире, без единого зеленого кустика, с остатками шерсти и запахом чужой собаки. Фу!

Мире позвонили квартиранты и сказали, что уезжают жить в Швецию. Женщина мигом побросала вещи в чемодан, без лишних церемоний запихала Вилли в перевозку. Кот митинговал всю дорогу и в такси, и в автобусе. Но Мира заглядывала в решетку и шептала успокоительные ласковые слова. Потом напоила какими-то каплями, и кот проснулся в большой незнакомой квартире.
– Вот мы и дома. – Торжественно и даже радостно объявила Мира.

 

Паштет вода и туалет, все котовое имущество, было уже расставлено и разложено в положенных местах. Мира принялась тереть подоконники, плиту на кухне, сантехнику во всех местах. Вечером забралась в ванную, а потом кутаясь в незнакомый махровый халат, объясняла Вилли в каких местах она пряталась в детстве, обещала ему достать с антресолей старый патефон. Убеждала, что аппарат отлично работает и Вилли обязательно понравиться. Уже даже поставила стремянку, но позвонил какой-то риелтор и пообещал явиться между 10-ю и 11-ю часами.
– Уточните время в диапазоне десяти минут. – Как-то строго произнесла Мира в трубку. Вилли испугался – этот из телефона, наверное, злой.
Кот тщательно обследовал все закоулки квартиры, включил на полную мощь все свои природные рецепторы, особенно зрение. Вилли видел лучше и больше Миры, он видел энергетические волны и слышал вибрации, которые выдает как природа, так и мысли, и истинные желания людей. Многие коты видят сущности, и Вилли был по ним специалист, супер-класса. Он не просто хвостатый красавец, он потомок магической династии кошачьих знаменитого баварского рода, потомственный герцог Виллнерсс. Когда Мира хотела назвать котенка Васей, он загипнотизировал хозяйку и сообщил ей приличное для кота-герцога имя. Теперь Вилли-16-ый. Управляет домом в предместье Лейпцига, и всем хвостатым населением квартала. Это Мира с Францем считали, что взяли котенка к себе в дом. Наивные…, хозяином дома такие коты как Вилли, становятся в момент заселения. А Франца и Миру он взял под свою опеку. На самом деле Вилли выбрал Миру, чтобы защитить ее от Охотника. В Лейпциге ей не угрожала беда, а вот здесь бедняга даже не заметила, как подошла к самому краешку пропасти. И теперь задача Вилли не пропустить опасность. Он должен с утра до вечера следить, чтобы с хозяйкой не произошло ничего непоправимого. Он дважды применял гипноз, чтобы убедить Миру не мешкая вернуться домой. Какая, в конце концов, разница кто жертва, а кто агрессор. Жить надо в уютном теплом безопасном месте, где есть обед, сад и пару мягких диванов. Все равно ни Мира, ни Франц, ни даже он Вилли, ничего поменять не могут. Но Мира под ласковое урчание кота мирно засыпала под старым пуховым одеялом, а утром продолжала гнуть свое.
Все что знал Вилли – охотник придет сюда в квартиру, где Мира жила еще ребенком. И этим утром в 11.00 она ожидает Риелтора. Охотник он? Кот должен просканировать его, до того, как гость переступит порог. Ночью он провел в помещении дополнительное междусферное обследование. Самые тяжёлые сущности остались здесь в 42-м году, голодные исхудавшие дети и взрослые уходили только телами, но души свои оставили в доме, теперь это сгустки энергии-памяти. Вилли смотрел как они оплакивают утрату мира, того самого, на алтарь которого положили свои жизни, и понял, что «Памятники» ослабели. Так всегда бывает, когда память о них корректируется и стирается. Особенно печалился двоюродный Мирин дед Андрей. Его дети еще пели «Взвейтесь кострами синие ночи», внук уже открыл магазин для взрослых с названием «Секс-Шоп». А правнук вообще заявил, что Питер следовало сдать Гитлеру – все бы остались живы и спокойно пили бы Баварское пиво. Случилось это за семь лет до начала новой войны. С этого момента энергетический шар памяти Андрея начал истощаться. Теперь он походил на рваное облако, обитающее в углу коридора. «Памятники» неуверенно и лениво передвигались по квартире, а когда Мира потащила стремянку к антресолям, они взбодрились – там старые альбомы с фотографиями, Мира станет их смотреть, а может и читать сопроводительные записки, оставленные еще ее бабушкой. Это самый сильный сеанс поддержки их силы. Но звонок отвлек Миру, стремянка стоит без дела. А энерго-памятники продолжают надеяться и ждать. Они сгруппировались на антресолях и молча парили там хороводом.
– Скоро все будет хорошо. – Постарался успокоить группу сущностей добрый Вилли. Группа колыхнулась в ответ, а самый маленький сгусток, трехлетний Ванечка, попросил разрешения покататься на его хвосте. Ване было два года, когда в зоопарке на Петроградской он видел, как старшие катаются на пони. Мама пообещала, что в три года разрешит и ему. Вилли согласился стать домашним пони, Ваня ухватился за хвост, кот помчался по коридору, малыш радостно смеялся и кричал: «Стрее, стрее!!!» Слово быстрее Ванечка, до конца, выучить не успел. На рассвете «памятники» переместились в тень, они не несли в себе зла, но время солнца, уступали живым во плоти.
Вилли устроился на подушке и сладко уснул, да так глубоко что пропустил момент, когда встала Мира. Без него она успела выпить кофе, позвонить подруге в Ригу и отправиться в душ. Вилли виновато ждал под дверью, а потом сопровождал обход квартиры.
Мира наткнулась на стремянку и протянула руки, чтобы отнести ее в чулан. В темном углу разочарованно ойкнула группа сущностей. Кот взлетел по ступеням на высоту три метра и спрятался за коробками. Мира жалобно позвала хулигана вниз даже погремела специальными витаминными конфетками для котов. Вилли сглотнул слюну, но не тронулся с места. Заговорщики одобрительно загудели. Мира стала подниматься по ступеням – все замерли, и тут подал голос домофон. Первым у двери оказался Вилли, конечно снять трубку и нажать кнопку он не мог, да и не дело это герцога, — изображать из себя швейцара. Его задача просканировать гостя на входе. Вилли юркнул в пространство между дверями и занял позицию. Мира сняла огромный крючок – такие были в немецких замках, отодвинула мощную щеколду и толкнула наружу створку. Первая часть двери открывалась внутрь, а эта прямо на лестницу.
– Здравствуйте, я Максим. – На площадке стоял свежевыбритый мужчина среднего роста, распространяя вокруг себя парфюм бренда «Босс». Вилли чихнул, но занятой позиции не оставил. Пока гость рассматривал Миру Николаевну, и произносил вслух «Очень приятно», кот считал фразу: «Лохушка, возьму с нее половину залога. Дескать так клиенты согласятся быстрее». Арифметика риелтора, определила гонорар, стоимостью в месячную оплату квартиры. Вторую половину он предполагал получить от съемщиков. Никаких агрессивных сигналов от парня не исходило, только стяжательские. Вилли потерял к гостю интерес, и оставив его с Мирой осматривать квартиру, лениво побрел к своему паштету.

Глава 2

 

Вилли не торопясь справился с паштетом, рядом нетерпеливо подпрыгивал Ваня. Малыш надеялся вовлечь старину герцога в новую игру. А пока забавлялся «Почемучкой».
– Что ты ешь?
– Паштет. – Промурчал кот, и проявил вежливость. – Хочешь попробовать? Вкусно.
– Я давно не ем, не расту и не ношу одежду, ты же знаешь. Просто выглядит твой паштет как размоченный хлеб. Пробовал?
Кот отрицательно помотал головой. Хлеб он не любил, другое дело сметана. Ваня про сметану ничего не знает. В период его плотской жизни разных там паштетов, сметан, и суфле не водилось. Дядя Андрей рассказывал, что в магазинах продавали на развес икру красную и черную. Но объяснить Ване, что такое икра не смог. Запас Ваниных гастрономических познаний исчерпывался блокадным пайком хлеба. А теперь все хорошо – сущностям еда не нужна. А вот доиграть хочется. И он ждет Вилли чтобы поиграть с котом в прятки.
«Ку-ку» малыша доносилось с разных уголков кухни. Кот развалившись в зеленом кресле, находил непоседу дистанционно. «На стенном шкафу – справа». «Висишь на счетчике». Сгусток энергии был прозрачным и не имел строгих очертаний. Но кот благородных кровей представил себе ребенка в штанишках на лямках, под коленями штанишки перехвачены манжетами, белая рубашка, а на голове шляпа с гусиным пером. Глаза у воображаемого Вани голубые, светлые волосы вьются кольцами. При очередном «Куку» Вилли даже увидел, как белая рубашка скрылась за дверью черного хода. Материализоваться Ваня не мог, ни при каких обстоятельствах, уж это кот-маг знал точно. Но готов был прервать свое сибаритство, чтобы проверить мираж. Он поплелся в сторону приоткрытой двери, но его опередили, — на кухне материализовалась Мира, за ней след в след шагал риэлтор. Они направились прямиком к черному входу, распахнули двойную дверь. Справа на полках хранились старые сковородки, Ваня был как раз там, он держался за старый примус и с восторгом хихикал:
– Они меня не видят!
– О-о-о! Прямо шпионские апартаменты. – Искренне удивился Максим.
– А еще у нас природный холодильник. – Мира жестом фокусника распахнула дверцу под окном и игриво взглянула на гостя.
Теперь удивился кот, он и предположить не мог, что там настоящий домик шестьдесят на сорок. Вот только дверцы закрываются плотно, если бы их переделать так же как в Лейпциге. Там у Вилли свой персональный выход в сад с легко распахивающимися створками. Это открытие кот отметил мимоходом, сейчас его занимало другое – Вилли усмотрел брешь в защите жилья. Во второй двери черного входа он увидел щель. Человек через нее пробраться в квартиру не может, а злая сущность просочится легко.
Похвалив кухню, риэлтор направился в коридор и усмотрев антресоли остановился:
– Классное место для хранения. – Похвалил он.
– Антресоли не сдаются! Там хранятся фамильные вещи! – Твердое решение Мира хотела подкрепить уборкой стремянки, это могло разрушить планы и сломать надежды «Памятников». Вилли стрелой влетел наверх и опять юркнул за коробку.
– Здорово прокатились.- Ваня сидел на спине мага и захлебывался от восторга.
– Альбомы здесь. – Надтреснутым голосом заядлого курильщика подсказал прадед Андрей и выделил световым пятном верхнюю коробку, перехваченную бельевой веревкой. Рядом стояло сооружение с железной трубой.
– А это что за чудо? – Послал вопрос в пространство Вилли.
– Патефон. – Ответил безразличным тоном дед Андрей и закашлялся. Маг смахнул хвостом часть пыли с трубы, услышал, как прогремела щеколда на входной двери, и мигом скатился вниз. Входная дверь всегда должна быть под контролем.
Мира уже накинула крюк, привычным жестом проверила дверь и рванула к телефону. Аппарат она забыла под подушкой, на диване в гостиной. Ваня смирно сидел на спине Вилли, так они и въехали в комнату с двумя окнами. В окнах золотились солнечные лучи, и малыш не желая расставаться с новым другом засыпал. Вилли забрался на второй этаж в детской, смахнул кроху на матрасик и вернулся к своим герцогским обязанностям – следить за Мирой. Она забралась с ногами на диван и отвечала репликами на монолог сокурсницы. «Кошмар!», «С ума сойти!», «Идиоты!».
Татьяна пересказывала новости о последствиях подрыва Каховской ГЭС, как личную трагедию. В Новой Каховке маленькая Таня проводила у прабабушки со стороны отца летние каникулы, с первого по девятый класс. Эта самая бабка Акулина и строила ГЭС. А потом осталась и каждое лето донимала правнучку подробными рассказами о том, как молодёжь со всех концов молодой страны съезжалась на грандиозные стройки. Люди селились в землянках и работали, не жалея сил. В 32-м году Акулине исполнилось 17-ть. Пятый ребенок в семье, где много работали и постоянно недоедали. НЭП прабабка не помнила, но свято верила, что своими руками строит великую, могучую, никем непобедимую страну. Когда в 80-м обещанной победы коммунизма не случилось, старушка слегла. Произошло это после большого семейного праздника. Сорок человек родни съехались в дом Акулины со всех концов Союза. Навезли подарков, продуктов, бабуля встречала 80-летний юбилей. В хате установили цветной телевизор, в саду под персиковыми деревьями расставили длинные столы и покрыли их белыми простынями. Наряженная и причесанная родня ходила вокруг, дожидаясь приезда официального гостя из городской администрации. Стая детишек пряталась в саду, и под столами, попутно прихватывая с него самые лакомые кусочки. Там же в огромных бутылях с узкими горлышками, стоял запас самогона. Комсомолка Акулина баловалась его домашним производством, и все соседи об этом знали. До приезда официального лица стол украшали бутылки с водкой, коньяком и красным вином.
Гость опоздал на 40 минут, мужики по двое ныряли за занавеску летней кухни и выныривали из-под нее порозовевшими и подобревшими. Наконец все сели за стол. Этот день подруга Татьяна, помнит в деталях. Толстая тетка в строгом костюме и прической «Халла», раскрыла красную папку, и торжественным голосом принялась читать текст.
Эту сцену Татьяна живописала сокурсницам, когда их группа на первом курсе поехала на картошку. Было такое – осень, счастливые вчерашние абитуриенты являлись на занятия, а им предлагали собрать теплые вещи, резиновые сапоги, и ехать дружным коллективом в совхоз, чтобы с комсомольским задором участвовать в уборке урожая. С задором к 1982-му году было уже слабовато, но ехали все, у кого не оказалось справки от врача. У Миры и Тани не оказалось, они мерзли днем на полях, а вечерами развлекали друг друга байками из личной жизни. Тогда подруга и рассказала по юбилей прабабки. При слове “Халла”, Мира представила себе херсонскую коммунистку с плетеной булкой на затылке, с которой при каждом шаге осыпается мак, и описала персонаж.
– Представляю, марширует тетка в строгом синем костюме с батоном на голове, а за ней стая голубей маком угощается!
– Нет, эту привезли на Жигулях. А «халла», это прическа, так волосы тогда укладывали, — пояснила подруга и продолжила рассказ. – Читает она, а бабка поле каждого предложения согласно кивает
В поздравлении, Акулину Сорину называли самоотверженной героиней труда, сообщалось, что потомки благодарны ей за вклад в строительство гидротехнических сооружений, и бесконечно гордятся тем, что такая грандиозная личность живет рядом.
Родня слушала дифирамбы, кивала, а средний сын Акулины, который успел собрать с родни деньги на ремонт крыши фамильного дома, ерзал и при каждой паузе поднимал руку.

Едва «Халла» закончила речь и предложила поднять рюмки за здоровье юбилярши, дядя Алексей спешно опрокинул свою, и немедленно попросил слова:
– Такому заслуженному человеку, может, вместо охапки пионов и Грамоты, крышу починить.
«Халла» несколько секунд стояла с каменным лицом. Она уже держала в одной руке рюмку, а в другой кусочек буженины.
Пауза затягивалась, но у райкомовских, неплохая подготовка морочить голову населению.
– Конечно! – Вскрикнула она, опрокинула рюмку и продолжила. – Вот вторая часть подарка от секретаря горкома КПСС. Как раз на крышу. – «Халла» долго копалась в сумочке и наконец достала конверт. Бабка Акулина сидела рядом и улыбалась, протянутый конверт перехватил Алексей, он быстро вынул две зеленоватые купюры, и объявил:
– Сто рублей, хватит на четвертую часть шифера.
«Халла» попрощалась и торопливо потопала к калитке. Бабка Акулина строго посмотрела на сына:
– Лешка, ты опять со своими идеями – коммунизм, это электрификация всей страны и контроль за расходованием народных средств.
– А куда без контроля, эта гусыня хотела ограничиться грамотой и букетом, а конвертик оставить у себя.
Гости возмущенно погудели и принялись дальше трапезничать. Только Акулина как-то сникла и молча смотрела в одну точку. Она смолоду не любила хитрых и лживых. С такими в коммунизм нельзя. А куда их деть, если живут по соседству. Акулина считала, что все дело в воспитании – детей перестали сечь розгами. Потом половина ее бригады полегла на фронте, едва очухались после войны, как новая напасть – стиляги. За узкие короткие штаны и танец твист, она готова была отправлять всех в Сибирь. Но стиляги танцевали в своих узких штанах, и никому до этого безобразия не было дела. Потом, уже на пенсии, Акулина освоила домашнее производство самогона, клиенты – бывшие стиляги, частенько ей напоминали о принципиальности в следовании заветам Ленина и Сталина. Акулина принимала от покупателя рубль, выдавала пол литру и возражала:
– Про самогонку Ленин ничего не говорил, а Сталин выпивать людям не запрещал.
Так в боях она зарабатывала дополнение к пенсии, которой хватало на хлеб, крупы и молоко, но было недостаточно для ремонта крыши и на то, чтобы провести в дом воду. Таскать ее из колодца с каждым годом становилось все тяжелее. Тогда на юбилее, Акулина сидя за столом, подбивала баланс своей жизни. Похоже, он ей не понравился, и оставив без внимания размахивающих в танце руками внуков, она пошла в дом, и прямо в одежде легла в кровать. Три месяца провела старуха в полном молчании, а на четвертый родня собралась на похороны. Крышу дома починить так и не успели. Тогда в свои 16 лет сокурсница Татьяна приезжала в Каховку в последний раз. В бабкином доме жила родня, но она к ним не ездила. Зато теперь, когда дом ушел под воду, о Татьяне вспомнили, и попросили приютить пострадавших. Родственники насчитали 15 человек, которым требуется кров и содержание на первое время.
– И куда я их дену? – Жаловалась она Мире.
– Не знаю.  – Отозвалась та и прикинула сколько человек могли разместиться в её квартире. Полноценных спальных мест здесь оборудовано семь, но постоянно в квартире, больше пяти человек никогда не проживали. Великое переселение русских в лихую годину в свое время коснулось и Миры. В 1993-м в дверь позвонили, она только укачала годовалую Юльку, и не дожидаясь повторного звонка метнулась к двери. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, в длинной юбке и стоптанных туфлях. Загорелое лицо с белесыми морщинками вокруг глаз. Мира прижала палец к губам:
– Дочка спит.
Визитерша понимающе кивнула и быстро зашептала, что она похоже двоюродная тетка для Миры. В блокаду, при эвакуации, потерялась – ей тогда всего два годика было, имя знает, а фамилию нет. До четырех была в детдоме, в Душанбе, потом ее усыновили. Когда выросла, стала искать родных и выяснилось, что в детдом она приехала с узелком. А в нем фотография. Тут Мира бросила взгляд на снимок и вздрогнула. Точно такой же лежит в семейном альбоме покойной бабушки. Вся родня на фоне резного буфета с пятью малышами на руках. Она было хотела сказать визитерше об этом, но та опередила Миру:
– Я родилась в этой квартире, удалось найти архивы. Сейчас в Таджикистане русских вырезают, мы собрались, и поехали в Ленинград. Вот родню ищу. Твоя фамилия Трубина?
– Нет, я Семенова по мужу, а в девичестве Ленская. – Трубиной была покойная мама Миры, но она почему-то не сказала об этом странной женщине, у ног которой стояли два потертых картонных чемодана, перехваченных веревкой.
– Значит, никто из Трубиных блокаду не пережил. – Вздохнула женщина, подняла чемоданы и пошла к лифту.
Мира вздохнула с облегчением. А потом целых полгода во сне она бежала по лестнице, чтобы остановить лифт, узнать имя и фамилию женщины, показать ей фотографию и прочитать сопроводительную записку бабули к ней. Но вторая Мира, неподвижная и темная стояла в двери, раскинув руки и приговаривала – если признать родню, надо поселить их к себе хотя бы на время. Приживутся, потом не выгонишь. А так – ничего не знаю, никого не помню. Устроятся как-нибудь. Лифт достигал первого этажа быстрее, чем Мира. Гораздо быстрее. И когда она выскакивала на улицу, то не видела там ни одной живой души. Ледяной холод мигом проникал ей под халат, Мира принималась дрожать и сразу просыпалась.
Потом спустя пять лет, она специально изучила информацию о русских, которые на момент развала Союза, оставались в национальных республиках, и холодела от цифр. Оказывается, по данным переписи 1989 года, в теперешнем ближнем зарубежье, проживали и считали его своей родиной, 25 миллионов русских. Буквально через три года их число уменьшилось до 14 миллионов. Почти семь переехали жить в Россию, два с половиной миллиона перестали указывать в документах национальность «русский». В горячих точках русских вырезали семьями, особенно зверствовали в Таджикистане. Можно было уехать, а вот продать квартиру получалось не дороже, чем стоимость контейнера, для отправки нажитого. Мира часто думала – куда отправила свой контейнер Лида. Она прочла бабушкину записку под снимком. До войны в семье было пятеро детей. Младшему полгода, старшему 11-ть. У невестки пропало молоко, и младенец скончался в 9 месяцев, двухлетнюю Лиду и пятилетнего Сергея отправили в эвакуацию без родителей. Поезд попал под обстрел и дети, скорее всего, погибли. Их следов найти не удалось. Ваня и Коля остались в городе. Ваня умер от голода в четыре, а Коля ушел к Неве за водой и не вернулся. Эмалированный бидон потом видели у девочки, лет десяти. У него было два скола по дну. Но девчушка показала на окно в подвал и сообщила, что бидон нашла там. Коля мог утонуть, поскользнуться и уйти под лед. Но тогда бы бидон остался у полыньи или утонул вместе с ним. Бабуля предполагает, что мальчика затащили в подвал и съели. К этому окну она носила букетики цветов. После войны там вставили раму и закрыли стекло решёткой. Букетики бабушка клала за решётку. А Лиду, Сережу, Ванечку и младенца Митю вносила в поминальные записки. И Мире велела ставить свечи и молиться за упокой их душ. В церковь Мира ходила редко, перестройка ставила перед каждым свои неотложные задачи. Надо было заработать на жизнь, учебу детей и на все возрастающие коммунальные платежи. Это был марафон, оглядываться и рефлексировать значит потерять темп. Мира не останавливалась и не грузила память лишней информацией. А вот теперь вспомнила этот сентябрьский день, спящую в кроватке Юльку и незваную гостью с чемоданами.
– Что с ней стало? Почему не пришла еще раз? Кто теперь знает…- Она повздыхала и полезла на антресоли за семейными альбомами. Найдет снимок, разместит в одноклассниках, может, найдется тетушка и она попробует вымолить у нее прощение. За перестройку и развал Союза, за то, что не пустила в дом и не предложила кров. За сиротское детство. Она расскажет ей, как бабушка вспоминала каждого из своих детей. Из взрослых Трубиных она осталась одна, а тетя Лида с ее детьми тоже часть рода. Мирины внуки теперь чаще говорят по-немецки, а русских с каждым годом становится все меньше. Вот найдется тетка и все пойдет на лад.
Кот – маг слушал мысли женщины и разрабатывал план своей поисковой операции. Он знал, что какая-то недобрая сила, с каждым часом все ближе подступает к дому. Энергия Миры – вот ее цель. В Германию Мира летела самолетом, и можно сказать вскользнула из сети. Но теперь она вернулась, и Охотник больше не допустит промаха. Люди говорят, что врага надо знать в лицо, мага Вилли больше интересует его энергетический состав, особенно блок мотивации. Вилли уже знал, где искать следы пропавшей Лиды. Начнет с того, что ночью устроит совет с Памятниками.
Вон Мира уже положила на стол два семейных альбома, значит скоро погрузиться в историю рода Трубиных.
Альбом лежал открытым, энерго-родня сбилась в кучку и ждала начала сеанса. Мира даже провела пальцем по портрету бабушки и дедушки. Бабуля сидела на стуле с высокой спинкой, в кофте с широкими рукавами, и кофте под горлышко. Гладкие темные волосы разделены безупречно прямым пробором. Дедушка стоял за ее спиной, положив руку на плечо жены. Эту фотографию бабушка называла «свадебной». Но никакой фаты, никаких цветов и гостей на снимке не было. Внизу стояла дата – март 1930 года. Через год и два месяца у них появиться первенец – Коля, а потом Сережа, Ваня, Лидочка и Митя. И уже после войны в 1946-м, мама Миры, Мария Калиновна Трубина.
В гостиной зазвонил телефон, чтобы успеть ответить Мира пустилась по двадцатиметровому коридору бегом. Вилли проводил взглядом женщину и проворчал:
– Для таких апартаментов нужен самокат, или хорошая память, чтобы не оставлять телефон где попало.
– Так и было – мы ездили на велосипедах. – Ответил дед Андрей и закашлялся. Правда, телефон был один и висел в середине коридора. Громыхал как колокол, а уменьшить звук было нельзя.
Вилли на четырех магических лапах мчался за хозяйкой, Ванятка визжал от удовольствия от скорости, а дед Андрей плыл параллельным курсом предаваясь воспоминаниям.
– Нет Юля, к дню рождения не вернусь.
Вилли остановился у двери и напряг слух. Магические силы надо беречь, а ситуацию он поймет и по простому разговору. Мире звонит дочь из Кельна. А у кого там намечается днюха? Боже! У самого Франца, и ровно через неделю. В принципе можно успеть. Прямых самолетов в Германию теперь нет, но можно лететь и через Стамбул. Было бы желание. А вот как с ним – непонятно. Обида Миры на мужа давно прошла, они разговаривают по ватсапу каждый вечер. Франц днем делает фотографии сада и перекидывает их Мире, та подолгу рассматривает кусты, а вечером по пунктам выдает мужу задания. Какие пора подрезать, какие подвязать. Разговор течет плавно, голоса звучат ласково. Если кто-нибудь не собьётся на украинскую волну.
– А как тебя в Питер занесло? Мы думали ты в Риге. Предложили Францу собраться, и всем месте прилететь туда. Поселиться в отеле, заказать столик – ты придешь, отпразднуем, а наутро все вместе в аэропорт.
– Заговорщики вы мои, — Лаково проворчала Мира и шмыгнула носом. В родной, знакомой с детства квартире она сама себе казалась потерянной и брошенной.
– Я бы не поехала, пока не объяснила ему, что мировое зло не русские, а глобалисты.
– И кто они, эти злые глобалисты? Где живут? Чем промышляют? – В голосе дочери звучал сарказм.
– Живут везде, управляют американским правительством, хотят уничтожить Россию и забрать ее ресурсы.
Юля засмеялась.
– Ресурсы наши правители давно отдали бесплатно, зачем уничтожать Россию?
Мира тяжело вздохнула, она понимала насколько велика угроза, но рассказать об этом просто и ясно не может даже Юльке, что уж говорить о Франце. Если для него слово «толерантность» означает нормально общаться с соседями, Эдвардом и Марисом. Где первый муж, а второй жена.
Франц считает, что Германию в 45-м победила Америка, а 22 миллиона русских, которые погибли в войне – так это Сталин избавлялся о несогласных.
– Вот что муттер, пока тебе там Соловьев голову окончательно не задурил – продавай квартиру за сколько дадут и возвращайся домой.
Мира обещала подумать и попрощалась. Дед Андрей уныло полетел в угол, Ваня горько вздохнул, и тоже отправился на антресоли. Вилли поплелся за Маней на кухню, где она закрыла альбом и положила историю семьи на холодильник. Заварила себе кофе и нажала кнопку на пульте телевизора.

Глава 3

 

Мира приснилась сама себе в квадрате. Вот она сидит на высоком стуле и болтает ножками в белых колготках. Картинка в рамке, та самая, которая изображена на фотографии, с надписью внизу, — «Ленинград 1976». Четырёхлетней девочке скучно сидеть, и она начинает сползать. Стул высокий, для нее тогда все стулья были высокими, кроме двух ее собственных из комплекта детской мебели, расписанных под хохлому. Наконец она на полу, рядом накрытый стол, на котором ее интересует только одно блюдо с пирожными. Мира хочет с самого утра эклер, и знает, что сладкое все будут есть, когда придут гости. Но девочка ждать не может. Она оглядывается, – в комнате никого, забирается на стул напротив эклеров, протягивает руку, еще секунда и эклер окажется у нее. Но как раз в этот момент на детскую руку падает тень. Ребенок замирает, поднимает глаза и видит взрослую Миру, в тонком платье из бежевой ангоры. Мира взрослая укоризненно качает головой, а Мира маленькая удивляется – в доме холодно, а на ней ситцевое платьице с оборками, по подолу и рукавами фонариками. Платье розовое, а оборки белые из капрона, как и огромный бант на макушке. Малышке холодно и обидно, она смотрит на взрослую Миру и начинает плакать. А та стоит у окна и просто качает головой…
В коридоре раздается грохот, женщина просыпается и вскакивает по тревоге – на полу стремянка, а вокруг никого.
– Все начатое надо доводить до конца. – Упрекает она сама себя. Вчера сложила лестницу и кинулась к телефону. Потом забыла убрать и вот результат проснулась от грохота. Она потащила стремянку к черному входу, прислонила там к стене и принялась вспоминать свой сон. Этот день рождения она не помнит, а начиная с семи лет, может в подробностях рассказать, кто приходил в гости, что подарили и какое платье ей выбрали на праздник. В школу она пошла в неполные семь. День рождения Миры 7ноября, получался двойной праздник. Многочисленные знакомые и родня собирались у них после парада и дожидались за столом праздничного салюта. До Литейного моста идти от дома не больше семи минут. Взрослые за большим столом в гостиной отмечали красный день календаря, а дети в маленькой комнате за круглым столом думали, что красным, этот день считают потому, что это её праздник. Получалось всегда значительно и масштабно. Потом 7 ноября, как праздник в государственном масштабе отменили, но в Мириной памяти этот день остался как самый лучший, хотя и самый холодный. Даже лучше Нового года, потому что под елку подарки клали всем, а 7 ноября их приносили только ей. Чего это она вспомнила свой день рождения? Мира сны никогда не игнорировала, может потому, что особое внимание им предавала бабушка. Каждое утро она пересказывала свои видения за завтраком, Мира пропускала информацию мимо ушей, пока не убедилась, что бабушкины сны сбываются.
Первая четверть в пятом классе подходила к концу, скоро в табель выставят оценки, и она заранее думает как этот документ спрятать от родителей. В четверти по математике ей грозила, хорошо если тройка, а если списала контрольную неудачно, то вообще может получиться пара. Позор конечно – до сих пор в ее табеле красовались пятерки и четверки. Но математика предмет трудный, отвлекаться на уроках нельзя. А у нее трагедия, Колька Андреев пересел за парту к новенькой. Они постоянно шепчутся и почти упираются головами друг в друга. Мира сидит в другом ряду, заставляет себя не смотреть в их сторону. Получается плохо, ей кажется, что и за ней теперь наблюдает вся школа – четыре года она и Колька не просто сидели за одной партой, а и домой ходили вместе. Их уже перестали дразнить женихом и невестой, а жаль – Мира как влюбилась в Алексеева в первом классе, так и любила его до самого выпускного. Потом она научилась носить маску безразличия, но в пятом классе еще не умела. Так что думала на уроках не о новом материале, а о том, что там Колька шепчет новенькой. Вот тебе и результат – грозит неуд по математике. Сидит она, печалится, а бабушка сон рассказывает:
– Вижу снимает Леня с крючка, вот этот ремень. – Бабуля тычет пальцем в грубый толстый ремень с железной бляхой, и продолжает – А Мира уже лежит на лавке привязанная, лежит, молчит, а Леня идет к ней и говорит: «Если посчитаешь, сколько пятерок за неделю надо получить, чтобы в четверти получилось четыре, шлепну один раз. Мирка считает вслух – четыре двойки и три тройки уже есть. Получается 15 баллов. Ленька замахивается: «Считай правильно!», Мира быстро умножает и складывает. Ответ 16 – ть. Потом говорит: «Три хватит».
Бабушка замолкает, а Мира спрашивает.
– Почему именно три?
Бабуля загибает пальцы – число оценок семь. Отец требует четверку в четверти. Перемножаем семь на четыре – 32, отнимаем общее число –баллов, это 16, получается, не хватает…
– Шестнадцать. – Мира опускает глаза, бабушка смотрит на нее в упор, ждет:
– И…
– Три пятерки за неделю… Это надо весь материал выучить.
Сон помог, бабушка нашла репетитора. Табель не испортили, а у Кольки, Мира усмотрела кривые зубы и поразилась – ну как она могла влюбиться в такого?!
Спустя три года она конечно догадалась – математичка, которая учила считать и умножать еще Мирину маму, позвонила бабуле и описала ей печальную картину. А та уже смогла придумать нужный сон и эффективную мотивацию. Нет, не ремень. Его, девочке отведать не пришлось ни разу. А вот стыд перед семьей это серьезно.
А к чему ей приснился свой день рождения на четыре года? Покончив с кофе, Мира вычислила причину – через неделю день рождения Франца. Каждое 15 июня она пела ему «хэппи бёздей ту ю», а Франц лежал в кровати и улыбался. Толстый, седой, а улыбался как ребенок. Мира дарила ему очередную машинку – коллекция моделей составляла уже 98 штук. Родня договорилась, что 15 июня у Фрица будет сто моделей. Она тут же вспомнила, что видела в строительном магазине модели грузовых машин с деревянными кабинами. Такие, один в один, есть на старых фотографиях бабули. Купит и отправит фотку, а привезет, когда вернется. А когда она вернётся…? Продать квартиру быстрее, чем сдать. Но этот шаг она сравнивает с эвтаназией половины души. Не может она продать отчий дом, и патефон выбросить рука не поднимается, и старый стул со сломанной ротондой на спинке, выкинуть она не в состоянии. Что-то невидимое, но очень сильное удерживает её от окончательного разрыва. Вот Юлька с мужем укатили легко, а она там в Лейпциге, во сне через день возвращалась сюда…
Вилли сидел напротив и молча ворчал:
– Что держит, что держит…, родное гнездо. Не даром говорят у вас же: «Где родился, там и сгодился». Можно конечно вколотить в память историю семьи, дома и города, прихватить с собой символы, альбомы, вазочки разные, и с чистой совестью возвращаться в Лейпциг. Проблема с чистотой совестью, просто так сущности, в осаду, ни дом ни Миру брать не станут. А тут целая мобильная бригада.  От квартирантов прятались, а стоило Мире порог переступить разлетались по всему дому. Радуются.
Коту вчера показалось, что Мира вспомнила момент, в котором зародилась беда. Но она вспоминала так много и так сумбурно, что выделить с уверенностью главное, сколько кот не ломал свою мохнатую голову, так и не смог. Даже половину уса от усердия сгрыз – не вычислил.
Вся надежда на бригаду сущностей. Он поискал глазами компанию, из пяти увидел только двух. Ваня ковырял уголок отклеенных обоев. Новые ему не нравились, и он надеялся, что они порвутся и вернут хотя бы кусочек тех, при которых мальчик учился ходить и говорить. Слабые цветочки на бежевом фоне, а под ними слой из газет.  Дед Андрей рваной тучкой завис над холодильником, там лежали семейные альбомы. Он ждал проникновения в историю. А Мира не спешила.
Она решительно красила глаза – строительный магазин в пяти минутах ходьбы от дома, а она уже десять наводит красоту. И пока к выходу готовы только глаза. Вилли любил наблюдать, как она красится, он смотрел как женщина отодвинется от зеркала, и как птичка несколько раз поворачивает голову то в левую, то в правую сторону. Скосит глаза, посмотрит на себя – если кивнула головой, значит готово. Потом приближает лицо к зеркалу и кажется, что сейчас нырнет туда и исчезнет. В этот момент маг напрягался как струна, Мира не знает зеркальных секретов и даже не догадывается, что пока она рассматривает подводку глаза, её рассматривают несколько сущностей. Зеркала в квартире семейные, они впитали образы всех, кто жил здесь в свое время. Вилли, например, видел с той стороны помимо всего семейства, трех котов, а собака колли даже негостеприимно зарычала на беднягу. Он конечно маг, но отскочил как ужаленный. Мира чтобы не наступить на питомца, вынуждена была подпрыгнуть. Кот дал себе слово выяснить, как звали собаку, чтобы при следующей встрече объяснить ей, мол он парень свой, явился погостить исключительно с добрыми намерениями. У него важная миссия – снять с Миры чужое зло. И им лучше сотрудничать, а не воевать. А может Мира не знала эту собаку? Или, что хуже всего, собака могла оставить свою сущность еще в магазине зеркал. Хотя нет, сущности не переезжают. Они попадают на вторую сторону, если некому в момент смерти закрыть зеркальную поверхность.
Вилли прыгнул на комод и тоже сунул морду в зеркало.
– С собой не возьму! – По-своему поняла его Мира, кот с той стороны, состроил мордочку и показал язык. Собаки видно не было.
Мира дважды повернула ключ в замке, подергала за ручку, и направилась к лифту. Железная конструкция распахнула двери, и она ступила внутрь. Здесь все было без изменений – за боковыми сетками уходили вверх ступени лестницы, кабина подрагивала и громыхала. Странно, но она у себя в квартире может слышать, как лает соседская собака, лифт громыхает как набат, но звук, если она никого специально не ждет, никогда не проникает через дверь. Наверное, такие постоянно повторяющиеся шумы сознание человека перемещает в разряд фоновых, и перестает замечать. Вон вчера, житель Донецка сказал военкору: «Если не слышно снарядов, уснуть не могу!» За девять лет жители этого города привыкли к войне. И научились засыпать под звуки взрывов, 14000 успели погибнуть, в городе есть даже аллея ангелов с портретами погибших детей. А в немецкой прессе ни разу не написали о такой беде. Почему?
Двери распахнулись, Мира шагнула на площадку и столкнулась взглядом с мужчиной лет пятидесяти. Он стоял, и в упор смотрел на нее.
– Это ты? – спросил мужчина
– Я.- Призналась Мира в свою очередь всматриваясь в его лицо.
– Не может быть! Откуда?
– Как видишь, может. Оттуда.
Они бы еще долго ходили вокруг да около, если бы Колька Андреев не повернул голову, продемонстрировав Мире оттопыренное ухо. Тот Колька, из ее класса, успел закамуфлировать себя седой бородкой и толстым выпирающим животом. А вот ухо сохранилось и большая родинка на мочке тоже.
– Как тебя много стало, Коль. – Съехидничала Мира и обошла одноклассника по кругу. Николай ловко схватил женщину и легко подбросил вверх. Мира взвизгнула, рассмеялась, из подъезда они вышли вдвоем. Половина одноклассников продолжала жить в своих прежних квартирах, и Николай постоянно сталкивался с кем-нибудь из них. А вот Миру все потеряли. Ходили слухи, что она получила наследство и теперь живет где-то в лондонском замке. Мира знала, что шутка, запущенная ее дочерью среди знакомых, трансформировалась в почти достоверную версию. После переезда Юли в Кёльн, все решили, что так и есть. Мира теперь графиня, не зря нос задирала, ходила в школе с замороженным лицом. Колька сплетничал без остановки и даже не заметил, как вздрогнула Мира при словах «замороженное лицо». Это ведь из-за него, Кольки, она заморозила свои эмоции еще в пятом классе. А потом это стало привычкой и манерой поведения. Уж чего-чего, а графской приметы в таком лице она не предполагала.
Они купили машинку для Франца, персики для Миры, кошачьи конфеты сердечком для Вилли, две бутылки пива для Кольки. Выпили кофе в уличном кафе, выкурили по паре сигарет. Зашли в школу, прогулялись до Таврического сада, посидели на скамейке, проверили на месте ли шахматный павильон. А когда кормили уток, само собой получилось, что взялись за руки, посмотрели друг на друга как тогда сорок лет назад, засмеялись и побежали до следующей скамейки. Может они вернулись в свое детство? Или детство догнало их? Запыхавшись, опустились на скамью, и Колька, вытирая рукавом со лба пот спросил:
– Тоже помнишь?
Она в ответ пожала плечами.
– Ты когда уехала, я как осиротел. Пол класса шастают туда-сюда, с внуками гуляют, машины во дворе паркуют. А я хожу и думаю – ну никого нет. Жена Нинка обрадовалась, она считала, что ты за мной охотишься. А я ведь сделал ей предложение сразу после твоей свадьбы.
Разговор свернул на старую аллею, запутанной первой детской любви. Мира ничего не почувствовала, Алексеева, как потенциального мужа она никогда не воспринимала. Любовь перечеркнули двойки по математике. Она радовалась встрече с соседом, другом детства, а он…
– Домой пора, там Вилли ждет.
– Ты с мужем приехала? – уточнил Алексеев.
– Почти. – На всякий случай не соврала Мира. Они попрощались на лестничной площадке, синхронно повернули в замке ключи и одновременно закрыли створки.
Кот встретил на пороге и немедленно сунул морду в пакет с продуктами. Обследовал обувь – пахнет пылью, землей и травой. Оставленный дома телефон разразился сердитым криком, едва Мира сбросила кроссовки. Вилли помчался следом за женщиной, на ходу сканируя ее биополе. Слабые искры эмоциональных всплесков еще мерцали, но с каждой фразой, произнесённой в трубку, их кольцо слабело и слабело. В принципе выход в свет без охраны закончился без эксцессов. Но один маленький вопросик остался – от Мириной ноги пахло собакой, чуть-чуть, но пахло. Может она просто проходила рядом, а может сущность колли освоила магические приемы и появляется во плоти? Или умеет вселяться в живых, полностью подчиняя их волю. Есть такие случаи, захват чужого сознания и использование физических возможностей пленника, достигают самые целеустремленные сущности, готовые потратить на рывок всю энергию до последней капли. Вилли надеялся, что Охотник не из их числа.
– Ты куда исчезла? Звоню, звоню. – Мира бросила взгляд на часы – 17. 40. Четыре с половиной часа она гуляла по своему детству. И если бы сунула телефон в карман, нырнуть в глубину времени ни за что не получилось бы. Выходит, айфоны и смартфоны, это якорь присутствия в сегодня, куда б ни качнула волна встреч, воспоминаний, он одним звонком вернет тебя в сейчас и пригвоздит там. Для пользы правильного мироощущения надо будет взять за правило – отключать аппарат на пару-тройку часов в день. Она пролистала список пропущенных звонков и сообщений. Дважды звонил Франц, четыре раза Юлька. Татьяна самая нетерпеливая – набирала ее номер целых семь раз.
– В магазин ходила, а потом в Таврический. – Сообщила она подруге.
– Правильно, чего сидеть в четырех стенах, когда вокруг тебя сплошной музей.
Мира ничего не ответила, в этих четырех стенах она раскладывала по полочкам свои воспоминания, сортировала сбывшиеся мечты и напрасные надежды. Врачевала раны от обид, не отвлекаясь, заполняла фактами и событиями свою собственную картину мира. Картина пока вырисовывалась клочками. Один – здесь, с разными артефактами прошлого, и своего, и предков. Второй клочок – мировой политический раздрай, в котором нужно не просто разобраться, но и определиться.
А еще, вчера она решила объединить все аргументы русских политиков и журналистов, в которых легко доказывается, что русские ввели войска на Украину, чтобы защитить русских же в Луганске и Донбассе. Они не собирались бомбить, и предлагали отвести войска от Донбасса и Луганска, жители которых, не признали киевский переворот и решили не ссориться с Россией, а идти со своей родиной плечом к плечу. Восточная и Западная Германии ведь объединились, – один народ, одна история. А почему русским нельзя жить в одной стране?
Франц на это скажет:
– Так пусть переезжают!
И тогда надо будет объяснить, что Донецк, Луганск, Крым и еще часть сегодняшних областей Украины, объединили в одну административную территорию коммунисты. Зачем?
А действительно, зачем? Неужто императрица Екатерина 2-я строила Одессу в чужой стране. Нет, как не крути, а все это Россия, и живут там везде русские, которых специально обманули и поссорили. И теперь они убивают друг друга, разрушают города, взрывают плотины. Вон, Татьяна прочитала – если из Каховского водохранилища уйдет много воды, суда сядут на мель, их топливо попадет в воду. И целые города останутся без воды для питья.
Объединение Германии, Франц считает победой западной демократии, развал СССР – низвержением авторитарного режима. Людей освободили, они стали ездить по миру. По-другому, сами Франс и Мира никогда бы не встретились, а если бы случилось чудо, и они познакомились… Еще не факт, что специальные службы в СССР разрешили бы им пожениться.
Действительно было такое в СССР, когда для поездки за кордон надо было добыть положительную характеристику с места работы, получить разрешение в райкоме ВЛКСМ. А советской девушке выйти замуж за иностранца практически невозможно.
Так исправили же тоталитарные перегибы, теперь в стране свобода слова и свобода передвижения. А западу они все равно не нравятся.
Мира выстраивала для мужа аргументы, а Татьяна не останавливаясь пересказывала ей военную сводку:
– Получили укры по сусалам – за одну ночь потеряли 3000 бойцов и 30 танков. Их бьют, а они как зомби под обстрел лезут. Точно америкосы вместе с оружием им наркоту шлют. – Распалялась однокурсница.
Мира знала – отвечать подруге не обязательно, достаточно раз в две минуты обозначать присутствие репликами: «Ух ты!», или «Надо же!». Уточнять что-нибудь или задавать вопросы себе дороже – нарвешься на часовую лекцию. А Мире надо попрощаться, и связаться с дочерью. Потом продумать разговор с мужем и позвонить ему. Пока Мира вылавливала в монологе подруги подходящую паузу, для прощания, не деликатная дочурка сама ворвалась звонком.
– Ой! Юлька рвется, что-то срочное у нее. Потом созвонимся. – Отбарабанила заготовку Мира. Юля не была оригинальной, спросила куда матушка исчезла, и что решила. Сказала, что едут в бассейн, а потом поужинают в кафе. Напомнила, что Франц ждет звонка. Сказала чмоки- чмоки и отключилась. Мира приготовила кофе, взяла сигарету, – к разговору с Францем надо подготовиться.

Глава 4

 

– Алло! – Вилли услышал из глубокого плюшевого кресла елейный голос Миры, так она разговаривала с мужем, когда старалась избежать неудобных вопросов. Последний раз эти нотки звучали, когда она купила себе соломенную шляпку с вуалью. Шляпка продавалась в антикварном магазине, куда они с соседкой Мартой заглянули после овощной лавки. Десять минут назад она придирчиво перебирала томаты и ограничилась приобретением пяти штук, да пучком спаржи. По дороге Мира рассуждала о принципах экономии:
– Ну и что если скидка? Купи килограмм и половину выбросишь. Скидки просто так не дают, из 30-ти штук которые я просмотрела только эти пять можно пустить в салат.
Марта согласно кивала, она в скидочном угаре набрала столько овощей, что пакет оттягивал руку, хорошо, что отправилась за покупками в кроссовках. А вот Мира выпорхнула из дома на каблуках. Раз в неделю соседки совмещали закупки продуктов с посещением кафе в целях маленькой женской радости. Как раз по дороге к кафе и завернули в антикварную лавку. Уж какими судьбами эта злополучная шляпка привлекла внимание Миры умом понять невозможно. Скорее всего, эту мелкую пакость организовала охранная сущность хозяев овощной лавки. Мира некоторое время пялилась на шляпку издалека, потом вертела ее в руках и оказалась не в состоянии отвести от головного убора взгляда. Соломка давно потемнела, вуаль превратилась в паутину. Но Мира водрузила на голову исторический предмет и попросила упаковать его. Хозяин уложил артефакт в бумажный пакет. Мира рассчиталась, а на выходе недовольно проворчала:
– За такую цену можно было и в коробку положить.
Пакет с хорошо пожившей шляпкой пришлось нести в одной руке с овощным, а стоил он раз в тридцать больше. А главное, что уже в кафе Мира поняла, что эта шляпка ей категорически не нужна. Товар антиквар обратно не принял, и явившись домой, Мира елейным голоском рассказывала Францу о приятной прогулке по городку, о том, как они с Мартой славно поболтали и даже сыграли в торговую рулетку. Приз достался ей – Мире. А что с ним делать она не знает. Жестом фокусника жена вынула из бумажного пакета артефакт, кот чихнул, муж отодвинулся от предмета и быстро сказал:
– Фу, немедленно выброси и как следует вымой руки!
Шляпка заняла место на одной из садовых фигурок и просуществовала там до осени. Реальную стоимость шляпной рулетки Франц не узнал, Мира избежала очередного урока о необходимости включать разум у прилавка. Вот и сейчас напустила в разговоре медового тумана. Сначала отправила в Лейпциг снимок модели автомобиля, которую она купила мужу на день рождения. Спустя минуту позвонила. Ясное дело, после приветствия, принялись обсуждать подарок. Мира утверждала, что это уменьшенная копия первых советских грузовых автомобилей. Коллекционер мигом купился и с удовольствием поддержал тему, у него уже был экземпляр немецкого Жука с деревянными дверцами. До главного вопроса Франца – когда жена собирается домой, они подошли уже убаюканные ощущением, что все в семье отлично, никакого политического разлада. Жена просто уехала по делам, решает с утра до вечера сложные проблемы, воюет с бюрократией и мечтает сразу после победы вернуться домой. Однако, не обсудить положение на фронте они не могли, немецкие новости писали о подбитых танках и намекали на немыслимые потери у русских. Мира увильнула:
– Мне сейчас не до новостей. А пишут разное.
И тут она пустила в ход свою заготовку о построенной императрицей Одессе, странной истории превращения Окраины в Украину. Франц отвечал точно так, как и предполагала Мира. Маг Вилли несколько раз зевнул от скуки, он отдыхал перед трудным совещанием на антресолях, которое назначил бригаде сущностей, как только стемнеет.  Часы показывали 22.30, за окном распогодилось, и было пронзительно светло.
Родовая память кота сохранила многое, но в ней не было информации о знаменитых белых ночах в Санкт-Петербурге, на которые в июне съезжались сотни тысяч туристов. Вилли не турист у него важная миссия и ему нужна темнота за окном и качественные сумерки в доме, а тут какие-то белые ночи. Кто их только придумал?
Мира как раз объясняла Францу, что это означает. Включила камеру и демонстрировала мужу вид из окна. Двор-колодец, состоял из восьми припаркованных машин разных мировых марок, чахлого деревца в уголке двора, и сплошную стену, напротив. Кот уже притерпелся к такому унылому пейзажу, а Франц среагировал не на светлую ночную картинку, а на ее унылость. Он конечно бывал в этой квартире, но в нормальные осенние или зимние ночи, когда в положенный час наступала темнота, двор освещал свет из окон и скрадывал давление сплошной стены высотой с дом.
Франц пожалел жену, вынужденную заниматься делами в каменном мешке, назвал ее несчастной пленницей, выразил тревогу и отчаянно просил быть осторожнее. По его информации половина Москвы в огне, а над Дворцовой площадью летает рой дронов, и немцам не рекомендуют ехать в Санкт-Петербург на экскурсию. Мира на Дворцовую еще не ездила, о дронах над Александрийским столбом ничего не слышала, и начала раздражаться. Ей льстила тревога мужа, его беспокойство о жене, которая две недели назад ушла от него. Громко хлопнула дверью, после семейных разногласий в политических взглядах. Они оба успели понять, что погорячились и готовы были сдать назад. Но поток ядовито-лживой информации не прекратился и продолжал отравлять Франца. Ежедневные дозы лжи в западном информационном пространстве медленно, но верно создают накопительный эффект неприятия ее страны, всего русского вообще, и каждого россиянина персонально. Это преступление против человечества, ковровые информационные бомбардировки способны разрушить сознание, человеческие отношения и мир, в котором вырос ее дорогой Франц, и она сама. Их крепкая семья уже дала трещину, которую они в четыре руки пытаются законопатить, но капли разрушительной лжи, как соляная кислота продолжают разъедать все на своем пути. И Мира, решившая днем готовиться к возвращению в Лейпциг, сейчас, ночью, в процессе разговора снова погрузилась в сомнения.
– Я соскучилась. – Решила она перевести стрелку с опасной темы. Но прозвучало это фальшиво.
Вилли вздохнул, поднялся и направился на кухню уныло волоча за собой хвост.
Эти люди никак не повзрослеют – отравляют все вокруг словами, а когда доведут себя до высшей точки кипения, хватаются за оружие. Нет, чтобы слушать свою душу, дыхание природы, и ловить живительный эликсир земли. От дождя, травы, солнца, ветра и даже мороза.
Полакав воды Вилли привычно провел аутотренинг, довел себя до состояния спокойной воды и только потом настроил зрение на поиск сущностей. Бригада была на месте. Ванятка раскачивался на тюлевой занавеске. Обычному взгляду может показаться, что легкая штора качается на сквозняке. Но почему одна висит неподвижно, а вторая в движении? Мира даже не обратит внимание на такую деталь. И это хорошо. Если бы она, или любой другой человек, мог посмотреть вокруг глазами обычного кота, даже не мага Вилли, они бы просто сошли с ума. А может те, кого принято считать сумасшедшими научились видеть разные сферы времени, и не смогли этого скрыть?
Вот, дед Андрей умудрился проникнуть меду страницами альбома, легким облаком оттуда свисает два прозрачных клочка. Опыт человеческого мозга посчитал бы их паутиной, а кот видит ноги. Мирины, бабушка и мама, заняли привычные места за столом, раздув себя до прижизненных размеров.
Два женских облака сидели за столом и пытались придумать, как бы заставить девочку остаться дома. Уж если не может без Франца, они готовы принять чужеземца в своей семье. Ничего хорошего из этого конечно не выйдет, немцы и русские думают и живут по-разному. И дело не в бытовых привычках, а в отношении ко всему. Бабушка готова была прибегнуть к испытанному средству – присниться Мире и рассказать, что Франц ее разлюбил, и уже назначает свидания молодым украинским беженками. А ей, когда вернется, останется роль прислуги.
– Мам прекрати свои штучки – мало тебе что выжила нас с Гришей, уехали от тебя аж на Север. Не нравилось тебе что муж мой москвич – не так сидит, недостаточно вежлив, и храпит во сне.
– А что не храпел?! – Встала в стойку прозрачная бабуля.
Пятый член семьи сущностей, сидел на коленях бабули и сосал палец. Он присутствовал в семье, но говорить, ходить, и даже ползать, научиться за свою короткую жизнь не успел…
Иногда бабуля оставляла своего сыночка в кресле и вынуждена была выхватывать младенца за секунду до того, как Мира опустит в него свой зад. Сейчас, когда квартиранты съехали, семья опять заняла привычное пространство и плела свои заговоры в полном комфорте. Привычно ссорилась, легко мирилась, и старалась пустить развитие событий по сценарию, максимально выгодному для всего клана. На тесных антресолях, при квартирантах, им как-то не ругалось. Недостаток движения, затрудненный доступ к вещам семьи, от которых худо-бедно можно было подписаться энергией, делал их смирными и уступчивыми. Прослушав перепалку, кот подумал, что не стоит усердствовать в том, чтобы методом семейных воспоминаний увеличить силу сущностей. Чего-доброго разведут Миру с Францем, и он никогда не попадет в свой любимый сад. Кот-маг, тоже был эгоистом. И сколько бы не болтали вокруг об общности всего живого на планете – каждый здесь сам за себя.
Между прочем, в его интересах защитить здоровье и жизнь Миры, без которой он точно домой не попадет. Случись с женщиной беда, Франц конечно приедет на похороны, но не факт, что мужик раздавленный печалью прихватит в обратную дорогу перевозку с Вилли. Может банально забыть. Вон вчера по телевизору показывали, как военные спасли кота Майкуна от наводнения в Новой Каховке. Хозяев увезли на катере сутки назад, а бедолага плавал по дому в тазу, пока течение не вынесло его в затопленный сад. Бойцы увидели несчастного, прихватили с собой, завернули кота в простынь, и показывали спасенного зрителям. Кот громко мяукал. И только Вилли знал, что Майкун поносит последними словами своих хозяев, и обещает им при встрече всяческие кары. А ведь исполнит всё до последней буквы. Коты не прощают даже обид, а уж предательства… Хотя, в Новой Каховке, все случилось в обстоятельствах непреодолимой силы. Главное, чтобы обозленный Майкун допер своим умом, что плотину взорвали хохлы, чтобы разрушить линию обороны русских. А кот и его семья просто попали под перекрёстный огонь геополитических разборок. Не повезло, хотя и сами виноваты, не использовали свои гражданские права избирая на главный пост клоуна. Не били тревогу, когда правительство обстреливало Донецк. Продали своих соотечественников за безвиз и призрачную возможность стать европейцами с пенсией в 5000 евро. Обмануть совсем не трудно всех тех, кто сам обманываться рад. По соседству в Латвии пенсия у стариков 600 евро, а коммунальные платежи за скромную двушку – 260, почти половина. Катались туда хохлы по безвизу за машинами, могли бы и спросить, как живет Европа второй скорости. Или решили за счет гибели Донецка и Луганска влететь в Евросоюз на скорости крылатой ракеты. Любая палка имеет два конца, если при твоем согласии одним концом дубасили несчастных луганчан, то самим прилетело от второго конца – вода смыла ухоженный садик, затопила подвал с заготовками и в потоке унесла надежды на мирную сытую жизнь. Люди изобрели мобильные телефоны, ведут непрерывную съемку планеты со спутника, изобрели искусственный интеллект и закладывают в него все что познали сами. А не поняли главного, мир не заканчивается у садовой калитки, он гораздо шире, и каким он стал, каким будет, зависит от каждого из обитателей. От него Вилли, от тетки с крашеными волосами, которая купила себе кота редкой породы, как дополнение к интерьеру. И не учла, что у котика есть душа и свои кнопки воздействия на мир.
– Что это я зафилософствовался? – Осадил себя Маг и осмотрел прозрачную компанию. Все выжидательно смотрели на Вилли, и кот приосанился. Ванятка мигом уселся ему на загривок и с любопытством рассматривал родню.
– Как звали вашу собаку? – Задал он первый вопрос.
– У нас собак никогда не было. – Хором ответили женщины.
– Джо. – Прокашлявшись сообщил дед Андрей и виновато посмотрел на бабулю.
Та сверлила взглядом болезного старшего брата.
– Взял, когда вы уехали отдыхать в Новороссийск, а потом отдал на передержку соседу. Сам с ней гулял, кормил. – Продолжал каяться младшей сестре дед Андрей. Сестрица фыркнула и отвернулась.
– Что с ней случилось потом?- Возобновил допрос кот, строгим тоном он решил пресечь семейные разборки.
– Сосед в блокаду съел. – Вилли поёжился, представив сцену свежевания колли, и сразу простил ей не гостеприимность. Хотя голод в блокаду, это тоже обстоятельства непреодолимой силы, организованные людоедской мировой элитой.
Юридические термины так и мелькали в рассуждениях кота. Его прадед жил в семье адвоката, и передал багаж юридических познаний потомкам. Законы изменились, а термины остались.
Совещание началось с подробного доклада мага. Он рассказал семейству о темной энергии охотника, который кружит вокруг дома и скоро попытается проникнуть внутрь.
– Войти он может через дверь парадной лестницы. По окнам не сориентируется – злой, но глупый. О черном ходе не подозревает. Но там есть щель…
Охранять ее маг поручил бабуле. Ванятка мигом ринулся к двери, бабуля ухватила его за ухо:
– Если сущность может просочиться через щель сюда, то ты легко выберешься отсюда. Сначала потеряешься, а потом растаешь. За стенами этой квартиры мы как инопланетяне, нет там силы, которой мы живем.
В ответ на вопросительный взгляд мальчика, Вилли утвердительно кивнул и погрозил сорванцу когтем.
Дальше предстояло выяснить источник угрозы, – мотив врага определяет его цели и методы возмездия.
– Кто может желать Мире смерти? – Без лишних реверансов рубанул вопросом кот.
Мирина мама ойкнула и прикрыла ладошкой рот.
– Человек мира, кто ж еще. – Мигом предъявила обвинение зятю бабуля.
– А вот с этого места поподробнее. – Потребовал кот-следователь.
Мужа Миры в семье недолюбливали все. Маме он казался ненадежным, бабуля считала его хлыстом, и всячески старалась выжить из дома. Притихла только с рождением правнучки. Но трехлетний психологический прессинг уже запустил в действие инерцию протеста, став отцом, компьютерщик Лёня собрался на работу в Америку. Почему нельзя было собирать компьютеры здесь, дома, Мира понять не могла. Юлька чмокала у материнской груди, бабушка требовала сказать правду, мол нашел себе другую так признайся. Мама по традиции молчала. А Лёнька покраснел от злости, но сдержался:
– Я человек мира, устроюсь и заберу жену с дочкой.
Ленька не обманул, через полтора года Мира получила из Америки вызов. Но мама убедила ее в посольство за визой не ходить, и на Лёнькины звонки не отвечать.
Она боялась остаться одна в огромной квартире, отец Миры умер от инфаркта за полгода до ее свадьбы. Дочь осталась дома, Юлька выросла без отца. Бабули не стало когда Юлька пошла в третий класс. Лёнька приехал на выпускной, навез нарядов, подарил дочке ноутбук и отбыл восвояси. Проводив американца, домашние облегченно вздохнули – чужой в доме, всегда напряг. Через полтора года Мира потеряла маму, а когда Юлька уехала в стройотряд на два месяца, она поняла, каково это остаться одной в огромной пустой квартире. И решила, сразу после Юлькиной свадьбы она найдет себе мужа. Кавалеры у Миры водились, но никого из них она не представляла мужем. По бабкиным заветам замуж надо выходить не за того кого любишь ты, а за того кто любит тебя.  Матушка считала, что любовь не самое главное, – куда важнее мужская ответственность за семью. Еще, по заветам старших, не следовало приводить мужа в дом, и боже упаси прописывать его на своей площади. Квартира всегда должна оставаться детям, а не всякого рода проходимцам. Юльке тоже с детства внушали правила жилищной безопасности, и она от греха подальше переехала жить к мужу. Благо его дом находился на соседней улице. Так что внуки не давали Мире скучать. Это потом когда она переселилась в Лейпциг, дети переехали на Кирочную, чтобы не стеснять родителей зятя.
– Жили они дружно, мебель не переставляли. Хороший муж Юльке достался. – Похвалила молодых бабуля.
– А Лёнька жив еще? – уточнил кот.
– Что ему сделается, вертихвосту мира!? – Не сдержалась старушка.
Кот кивнул в ответ и вычеркнул неведомого американского мужа из списка охотников.
– А кого из родных могла обидеть Мира, да так, чтобы на смертном одре человек обиду помнил?
– Ты усатый говори да не заговаривайся! Наша девочка мухи не обидит. Послушная, красивая, добрая…
– Не та-ра-хти! – Подал голос Андрей – По интонации и реакции деда, Вилли понял, что именно так он останавливал болтливую сестрицу в детстве. Та мигом послушалась. И дед продолжил:
– Кажется, дочка моя приходила в тот год, когда Юлька родилась. Или позже. Я не уверен.
Старушка с сомнением смотрела на брата.
– Ты же знаешь, они погибли. Поезд разбомбили, и никто не выжил. Ты тогда от горя туберкулез подхватил и слег.
– Я же сказал, мне кажется. Днем это было в сентябре. Дождь стеной льет, в квартире пасмурно, а мне так тяжко стало, что решил, – откроется дверь и вылечу отсюда. Завис у входа. Жду. Мира про котика-кота в детской поет, а я думаю – малышку гулять повезут, пока коляску выносят, я и выскользну. А тут звонок. Мира открывает, вышла на площадку, дверь прикрыла и шепчется с кем-то на лестнице. Я прислушался – голос Ляли.
– Ты совсем сдурел! Ляля, жена твоя, под завалами на Моховой погибла. – Вклинилась опять бабуля.
– Знаю, но голос как у нее, выглянул – женщина лет пятидесяти стоит с чемоданами на лестнице. Ляле было 23. Но голос и глаза как у нее. И говорит Мире, мол родилась я в этой квартире и фамилию нашу назвала. А потом меня от двери унесло, женщина ушла, Мира дверь закрыла. И все.
Вилли напряг свои магические возможности. Дочь Андрея на роль мстителя не годилась. Это должен быть мужчина, озлобленный и беспощадный.
Время шло, часы показывали шесть тридцать, солнечный день уже заглянул в первое из шести окон квартиры. Прозрачная семейка как по команде поежилась – солнце призракам не показано.
– Подумайте на досуге. – Показательно зевнул маг, семейство воспарило и двинулось в сторону антресолей. Только дед Андрей, как верный пес на могиле хозяина, улегся на семейные альбомы. Истощенная душа прислонилась к тому, что еще осталось как доказательство того что он жил. Недолго всего 30 лет. Закончил строительный институт, женился и успел дважды стать отцом. Мечтал построить целый микрорайон, чтобы расселить коммунальные квартиры, отдать дочурку на балет. На год он пережил жену, ездил рыть окопы, попал под обстрел, простудился. Попал в госпиталь, детей отправили в эвакуацию. Известие о том, что поезд с малышами разбомбили, выбило из него стержень жизни. Он слег, и ждал конца. Дождался, но уйти совсем не мог. Андрей не сетовал на судьбу – такие были времена. Их, как говориться, не выбирают. Ему выпало жить в сороковые, Мире с ее мамой в перестроечные. А теперь наступили вообще непонятные, и деду Андрею казалось, что спасти мир от развала могут только они, жившие когда-то. Со своим опытом, багажом наблюдений. Но как докричаться до тех, кто сейчас живет?

Глава 5

 

Телевизор на кухне транслировал «Воскресный вечер Владимира Соловьева». Кого эксперты пытались убедить, что на фронтах у нас все супер-пупер, непонятно. Считается, что потребитель информации тот, кто нажал кнопку и остановился на определенном канале. Кнопку нажала Мира, потом выпила кофе, помчалась к забытому в спальне телефону, поболтала, посмеялась над присланным роликом и уснула. Когда на экране появился Соловьев с компанией, от потребителя и след простыл.
Вот стоят они в студии, за спинами черно-бело красные полосы перетекают, и спорят до хрипоты. Иногда даже картинки показывают.
Вилли тоже спал, да еще под пуховым одеялом – холодное лето выдалось в Северной Пальмире, а потом несколько раз бабахнуло и полилась вода эдаким всемирным потопом. Кто-то кричал о затоплении. Маг вскочил, решил спросонья, что беда приключилась. Юркнул под портьеру, — во дворе тишина, даже света в окнах дома нет. Потом сообразил – вода хлещет на кухне.
Маг все мокрое не любил, от дождя и купания страдает шерсть, прилипает к коже, висит сосульками – никакой красоты и не греет. Но служба есть служба – если он защитник Миры, то в экстремальных ситуациях, должен становиться и спасателем. Кот воды боялся, он плавать не умел и не учился. Так что из всех зол надо выбирать меньшее, пока вода только на кухне. Потом хлынет по коридору, заполнит все, и будут они с Мирой подниматься на диване до самого потолка. Вода вытеснит воздух, проберётся во все щели, пропитает обивку мебели, заполнит бельевые ящики. И сладкая сонная парочка уже под мокрым одеялом опуститься на дно комнаты. Вечный сон, это большая печаль для тех, кому засыпать еще рано. А у Вилли, героически утонувшем, но не покинувшем свой пост, этот сон будет сказочным. Вода успокоиться – в квартире штормов не бывает и наступит вечный релакс – лежи себе в тишине и наблюдай за рыбками. Проголодался, – стоит протянуть лапу и выбрать любую.

Опять же Мира всегда рядом. Спокойная, предсказуемая не вскочит как на пружине, не сунет тебя, великого мага, в пластиковую перевозку, чтобы бежать, ехать, лететь невесть куда. Стоп, стоп – но до этой идиллии предстоит испугаться намокнуть, до изнеможения побарахтаться. В экстремальных ситуациях к тебе с наркозом никто не прибежит. Вилли готов был и к сытой жизни и к вечному покою, но без всяких переходных периодов.
– Сколько живое существо может выдержать без воздуха? Кажется, пять минут. Потом первым умирает мозг. – Рисовал страшную перспективу косматый, но с дивана не вставал. – Хотя, у некоторых, этот мозг и вовсе не рождался. И ничего, целыми регионами правят, а то и с министерскими портфелями разъезжают – начальством притворяются. Команды направо налево раздают, а глаза так и рыщут вокруг, чтобы еще в свой необъятный карман засунуть.
Шум воды стих и до тонкого слуха кота донеслись голоса.
– Спасатели! – Обрадовался Вилли, специально обученные люди, которые знают, как выудить из потока, не разбудив, его и Миру. Хотя его будить уже не надо. А вот искать, если он не покажет в этих хоромах дислокацию спальни и дивана, придется долго. Спасатели все спорили и даже покрикивали, Вилли решил, что ситуация осложняется, отлежаться не получиться. Нехотя спрыгнул с дивана и отправился на кухню.
Еще по дороге кот заподозрил неладное – в коридоре ни капли, на кухне тоже сухо. Перед телевизором толпится взрослая часть прозрачного семейства:
– Вы что тут раскричались? – строго спросил маг. – И зачем воду включали?
На мага неуважительно зашикали и замахали руками. Кот направился в сторону своего ресторана. Мира оборудовала его на широком подоконнике, аккурат над природным холодильником. После того как Вилли увидел нишу внизу он решил, что, когда вернется в Лейпциг, расскажет своей кошачьей компании в каких барских условиях он проводил свое путешествие. Ну разумеется всякие достопримечательности, которые Мира показывала ему по дороге. Приятные знакомства и легкие романы. Это бывает у многих, а вот персональный ресторан с личным подвалом – это уже экзотика. Конечно, о холоде в помещении он рассказывать не будет. Тут же загалдят, замяукают – дескать, что от этой России ждать, и морозы там зверские, и коммунальные службы вороватые – цены за услуги ломят, а за температурой в помещении проживания не следят. Перекопали улицы, чтобы без особых хлопот топить в одном месте, и греют газоны так, что зимой над травой снег тает. Половину калорий на это уходит. А что им? Дармового газа в стране хоть отбавляй, вот и пускают его куда попало. Иное дело в Германии или в той же Голландии – в каждом доме свой котел, на каждой батарее регулятор температуры. Ни одной калории мимо! Европейцы топливо у русских покупают, да по таким бессовестным ценам, что просто грабеж получается! С расточительством русских пора заканчивать – газ, нефть, уголь, леса, вода, воздух и чернозем принадлежат всем людям, а русские разбазарят все раньше времени и пипец. Европропаганда не дремлет, настраивает своего потребителя на нужный глобальным капиталистам лад. Кошачье население тоже если не слушает телевизор, то спит под него. Хочешь не хочешь, а о раскладах в мировой политике тебе и доложат, и проследят, чтобы правильно понимал цели и задачи, на которые готовят военный арсенал.
Нет. Такого поворота разговора, на своем приеме в честь возвращения из кругосветного путешествия, Вилли не допустит. Его и Миру жалеть не должны, им должны завидовать! Избежав утопления Вилли приятно расслабился, пустил каноэ мечты вольно качаться на волнах, и уже видел себя в родном саду окруженным соседями и приятелями. Он сидит на скамейке с витой чугунной спинкой и широкими деревянными подоконниками. Девочки на подлокотниках грациозно свесили хвосты, смотрят на мага с восторгом. Три соседа сидят на газоне, а он рассказывает о далекой России, о том, что есть в ней город, в котором не бывает ночей…
Кто нибудь с газона, решит поумничать перед девочками и спросит:
– А как эти русские воспринимают постоянные поражения на фронте?
И Вилли ответит – что никто не переживает, все ходят в рестораны, ночные клубы, готовятся в отпуск. В столицах никаких поражений нет, в магазинах полно продуктов. На заправках нет очередей. Сам Вилли в магазин не ходил, Мира ездит на метро. Но кто об этом знает?
– Вилли, кис-кис. – Позвал мага женский голос.
– Не кис-кис, а ваше благородие – Обиделся Маг. Он все еще вальяжно сидел на пьедестале всеобщего внимания и восторга, в немецком саду.
– Ну извини, а какой сейчас год?
– 2023-ий, месяц июнь, число, — кот бросил взгляд на часы, — уже 12-е. Между прочем, главный праздник – День страны и конституции.
– Вашей, немецкой? – Уточнила бабуля.
– Почему немецкой? Российской!
– У нас его празднуют 5 декабря.
– Ма, все поменяли, – теперь 12-го декабря, Вилли немного перепутал.
– А вы почему про год спросили?
– Так по телевизору показывали, как Катюши стреляют. Я думала, 43-й вернулся.
– Время не возвращается, а вот история повторяется, иногда как фарс, а порой как трагедия. – Включил философа кот. Но реклама закончилась, и прозрачное семейство перестало замечать важное мурлыканье мага. Он надулся и решил при первом же удобном случае преподать им урок вежливости. Хотя чего ждать – с подоконника он увидел, что штекер телевизионной антенны сидит не плотно, протянул лапу и выдернул его из гнезда. Звук мгновенно исчез, на экране появился значок, и короткая строчка: «Нет сигнала».
Увлеченное, дебатами в соловьевской студии семейство, не заметило коварных манипуляций кота, несколько секунд пялилось в пустой экран. А когда осознали, что информационный фейерверк иссяк, принялось обсуждать свои впечатления.
– О каких капиталистах там говорили? – Озадачено бормотал дед Андрей. Мы воевали за социализм я до победы не дотянул, но знаю точно, в войне победил Советский Союз. Германию разделили, фашистов судили в Нюрнберге. Или не так?
– Так, так. А потом в 91-ом проиграли.- Пояснила бабуля.
– Еще одна война была? – недоверчиво спросил дед.
– Холодная. – Дед онемел от такого поворота событий. В его продырявленном временем восприятии не укладывалось, как можно было разбомбить поезд с детьми, завалить обломками живых людей, уморить в Ленинграде голодом миллион человек, сжечь в газовых камерах 600000 евреев. Водрузить над рейхстагом знамя победы и торжества социализма. А потом отдать заводы и фабрики, построенные советскими гражданами каким-то капиталистам. И теперь наблюдать, как они бомбят Каховскую ГЭС? Он не сводил взгляда с сестры, а та молча развела руками. Виновато сжалась в облако и направилась спать на антресоли.
Скоро оттуда послышался ее ворчливый голос:
– Меньше знаешь, лучше спишь. Пять лет этот кухонный ящик не работал. Потом транслировал мультики и показывал богатых, которые плачут. Богатых сменила классика – Лебединое озеро в черно-белом варианте. Бережливые квартиранты включали кухонный телевизор редко, все в свои телефоны пялились. А тут явилась Мира и наделала шуму. Врубила первый канал, и как теперь с такими новостями жить?
Вилли проводил старуху взглядом и репликой:
– Вот заноза! – В глубине своего магического сознания, он понимал, что на этой женщине долгие годы держались и дом, и семья. Она умудрилась сохранить семью в двух измерениях – живых и почивших. Почившие поддерживали энергию памяти от сохранившихся старых предметов – будь то, хоть молочник с надколотым верхом. Который, еще старухина мама приспособила под пуговицы. Сейчас пуговицы не хранят, их выбрасывают вместе с одеждой, а этот клад, даже Юлька не выбросила. Просто поставила на полку повыше, чтобы дети пуговицы не проглотили. Или ящик с нитками от дубового секретера с гнутыми боками. Его разбил Андрей, чтобы протопить немного помещение. Секретера хватило на два дня, а вот ящик с замочком, и застрявшем в нем ключом, уцелел. Стоит в полированном серванте за дверцей, достанет его кто-нибудь, чтобы выбрать катушку ниток, и сознание тут же воспроизводит пузатый секретер с чернильницей на полке. И оживают в памяти силуэты живших в доме. Ваня складывает рядом на полу деревянную пирамидку. Лида напротив на диване кормит дочку грудью. Ушли они, оставив после себя пару фотографий, сгорел сервант. А секретный ящик с ключом, где хранили золото и деньги остался. Замок сломал сосед, Андрей уже не вставал, сестра ушла в магазин, чтобы отоварить карточки. А Митька “Зима”, явился и прямиком к секретеру.
– Тебе теперь не надо. – Сказал друг детства, и принялся курочить замок ценного ящика. Забрал два кулона и кольцо. Улов небольшой, на две горстки крупы хватит, сунул добычу в карман и успел удалиться до прихода сестры. Потом Митьку ограбили и зарезали. Не впрок пошли соседу их семейные скромные драгоценности, украденные из секретера. Андрей тогда от злости даже встал на ноги, разломал из последних сил секретер. А вот съесть свой хлеб не мог. Сестра уговаривала, плакала – а он мотал из стороны в сторону головой и говорил: «Не могу». Тогда еще держался Ванятка, исхудал, ослаб, но ходил за водой Коля. Детям нужна была мать, а Андрей жертвовал свой паек во имя их жизни. Вот такие истории, вместе с катушками ниток, хранятся в коробке от секретера. Того самого, за которым было принято писать стоя. Или усевшись на высокий стол с гнутыми ножками, такие сейчас называют барными. А этот просто высокий, рассохся от времени, но сохранился, – стоит у входа на кухне. Женщины его использовали вместо стремянки, чтобы дотягиваться до верхних полок кухонных шкафов.
Эти воспоминания кот считал у деда Андрея, горестно согнувшегося на семейных альбомах.
Вилли видел, как облако печали повисло над столом, и от него во все стороны ползли сырость и холод. Кот давно подметил, – если люди смеются и радуются, даже в мороз на улице, то над ними нависает облако тепла и обволакивает всех, кто к ним приблизится. А в момент разочарований, сомнений, или печали, подползает холод, пробирается за воротник, втискивается за шиворот, оборачивает ступни и кисти рук.
И эту холодную печаль организовал он, – вполне себе толерантный, с европейскими ценностями, кот-иностранец. А всего-то хотел преподать прозрачному семейству урок вежливости. Втолковать этим русским призракам, что с его появлением, в доме им стало и весело и интересно. Это кот взял и вывел всю компанию в параллельную сферу жизни, принялся помогать им пополнить свои энергетические ресурсы. Привидения в Германии, Дании, Голландии и даже в Латвии тоже есть. Но живут они параллельно с действительностью. А эти едва замаячила перспектива исполнения желаний, тут же расселись по диванам, принялись ссориться, интриговать. Принялись кис-кискать, стали отыскивать смыслы в жизни и смерти, подсчитывать, за ту ли цену они продали свой пульс и дыхание.
– Странные эти русские, нет чтобы просто жить и радоваться каждому новому дню, они с отчаянием маньяков начинают отыскивать идею, ради которой можно сдохнуть. – Кот пытался оправдать себя, но эта мысль получилась настолько гадкой, что под серой блестящей шерстью, Вилли покраснел от стыда. И сразу попытался извиниться.
– Андрей, хочешь включу телевизор? – предложил кот.
Дед отрицательно помотал головой и повернулся к Вилли спиной.
Ваня дремал на занавеске:
– Мультики смотреть будешь? – Обратился к нему маг.
– Завтра. – Мальчик зевнул и качнул легкую тюль.
Кот медленно поплелся в спальню, до вечера ему предстоит придумать нечто, что сгладит печаль прозрачного семейства. Если бы удалось посадить Миру за семейные альбомы… Но она, похоже, забыла о них, он смог заставить ее снять семейную историю с антресолей, а вот посмотреть фотографии, никак не получается. Ничего у него не выходит – тормозит по всем фронтам, и с Охотником, и с возвращением в Германию, — все валится и ускользает из лап. Кот все глубже погружался в депрессию, а параллельно и в сон. Скоро они посапывали на пару с Мирой и каждый смотрел свою картину.
Мире приснился риэлтор Максим, который ходил по квартире и раскладывал листочки на каждый предмет обстановки. Стул со спинкой из ротонды пометил словом «Выбросить!». Полированный сервант и трюмо «Ликвидировать!». Диваны приказывалось «Перетянуть!». Мира виновато следовала по пятам специалиста в недвижимости, и пыталась отстоять всё, на чем ее родные сидели, спали, обедали. Но риэлтор был неумолим: «Это старье не нравится платежеспособным арендаторам!»
– Зато оно нравиться мне. – Блеяла Мира.
– Допускаю, в вашем возрасте принято цепляться за прошлое, экономить и оправдывать это особой энергетикой вещей.
Исполнение приговора риэлтор решил не откладывать, он распахнул обе створки входной двери, в квартиру строем вошли шесть грузчиков в одинаковых рабочих комбинезонах с надписью «ГрузовичкоФ» и к табличкам риелтора принялись раскладывать свои. У зеркала в дубовой оправе они заспорили и даже подрались. Оказалось, что каждый хотел забрать эту рухлядь себе.
Мира догадалась – что это не грузчики с риелтором, а банальные грабители, один уже нес барный стул к лестнице. Его следовало остановить, но как в банде семь человек, а она одна.
– Поставь на место! – Приказала она Грузовичкофу со стулом, парень замер как вкопанный, даже не моргнул. Окрыленная первым успехом она громко крикнула:
– Антресоль не сдается!
– Пароль не правильный. – Ответил грузчик и сделал очередной шаг к выходу.
– Квартира вандалам и грабителям не сдается! – Поменяла и дополнила она фразу. Грозовичкофы молча направились к двери, а риэлтор просто исчез.
– И кто теперь закроет эти двери. – Рассеяно спросила Мира у пустоты. У входной двери ей под силу было открывать и закрывать только две створки из четырех. Остальные были скреплены металлическими трубками с резьбой и снабжены прочными огромными крючками. На ее памяти их никогда не открывали, одно время, в проеме бабушка хранила банки с солением и компотом. Позвала плотника, тот соорудил надежные полки. Хитрая бабуля самое вкусное – варенье из малины, и сливовый компот, поставила на самый верх.
Её муж Леонид, когда пришел в гости, в первый раз долго рассматривал двери и уточнял размеры.
– Ширина говорите метр восемьдесят? А высота два сорок? Они что, в прошлом веке надеялись, что в город заселяться Гулливеры? – На этом месте Лёнька хихикнул, посмотрел на Мириных маму и бабушку, и добавил, — а поселились карлики.
Женщины в их роду и впрямь на гренадеров не тянули – все как одна ростом метр шестьдесят. Да еще и худые. Сам Ленька был плечистый и статный. Но глупый. Прямо у входа настроил против себя самых близких невесте людей. В жизни не всегда побеждает самый высокий и самый сильный. Вот и Леонид проиграл двум слабым женщинам. Мира и Юлька остались за массивными дверями, в квартире на Шпалерной улице, а он не смог прижиться в семье, и уехал за дальние моря в незнакомые страны. Мира тоже уехала, но только наполовину, потому что родная квартира с древней мебелью ждала ее всегда.
Кот во сне реализовывал самые заветные мечтания. Он и Мира возвращаются в Лейпциг. Берут в аэропорту такси – маг едет рядом с водителем, Мире кот приказывает сесть сзади и надежно пристегнуться. В багажнике чемоданы, а рядом с женщиной перевозка. Водитель пытается засунуть ее в багажник, но Вилли не разрешает.
– Мальчик испугается темноты.
Ясное дело, ни Мира ни водитель Ванятку не видят. Зато кот с сорванцом перемигиваются, и малыш показывает язык водителю.
У ворот их встречает Франц в шортах на подтяжках и сланцах на ногах. Франц сначала распахивает переднюю пассажирскую дверь и помогает магу выбраться. И только потом протягивает руку Мире.
Они обнимаются, водитель достает из багажника чемодан, хлопает дверцу и уезжает вместе с перевозкой. Кот заметил беду уже после того как машина скрылась за углом.
– Дурак! Старый лохматый дурак! – Оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что помпезное возвращение домой соседи заметили.
Он конечно помчался со всех ног, но догнать такси не смог. И объяснить Мире – почему следует звонить в службу и срочно искать такси, тоже не мог. Во-первых, Ванятку он привез нелегально. Привидения конечно не внесены в список как контрабандный товар. Но в привидения Мира и Франц ни за что не поверят, сколько не талдычь им во сне что они в питерской квартире есть, и ни какие-нибудь пугальщики, для наивных жильцов, а самые настоящие, родные и любящие.
Мира проснулась от того, что Вилли лежа на боку быстро перебирал лапами и шипел.
– Правильно, малыш, так им и надо. – Она решила, что котяра из своего сна, прогоняет в её сне грабителей, и благодарно провела рукой по серой шерсти на боку. Кот приоткрыл глаз и наблюдал за ней.
– Вижу что проснулся – Заговорила с ним Мира. – Как хорошо, что я взяла тебя с собой.
– Ха! – Ответил кот. – Это я не отпустил тебя одну, в мире сейчас неспокойно. Поезда под откос пускают, дроны летают, и поди угадай пластид у них или просто бинокль, то есть камера.
– Без тебя я бы пропала. – Мира считала, что говорит косматому комплименты. И даже не подозревала, сколько в этих словах правды.
Идиллию прервал сигнал сообщения, риэлтор назначил встречу. Пояснил, что женщина настроена серьезно, поэтому на просмотр приедет с двумя детьми и котом.
– И с чемоданами? – Испугалась Мира.
Нет пока только с перевозкой. Наверное, под воздействием сна, она стала относиться к Максиму насторожено. Но делать нечего, – квартиру надо показывать всем, иначе как найдутся жильцы, которые потом станут чуть ли не родственниками.

Глава 6

 

Люди были свободны, пока держали телефоны на привязи. Сейчас наоборот – можно забыть дома зонтик, в пасмурную погоду, кошелек, но только не телефон. Без этого квадратика в ближайшем кармашке джинсов, сумочки, куртки, будешь чувствовать себя беззащитным потеряшкой. Будто попал в зону боевых действий без оружия каски и бронежилета. Если Мира порой забывала дома смартфон, или могла сунуть его в глубину сумочки, то ее дочь Юлька уже никогда. Дочурка, постарше этого чуда современного времени, лет эдак на восемь, но к подростковому возрасту мобильник стал продолжением руки юного создания. А внуки, можно сказать, вообще родились с айфонами. Ходить, говорить и включать гаджеты эти ребятишки начинали одновременно. И совсем не потому что пошли в первый класс уже в цивилизованной и максимально технологичной Германии. Туркменский детский психиатр, в 2016-м году, в научной статье забил тревогу – число пациентов с диагнозом цифровой аутизм исчисляется сотнями, а возраст…, три года. Дети, как легко попадали в зависимость от гаджетов, так же легко и поддавались лечению. Доктор сначала победил родителей, втолковал им, что самое простое для них сунуть в руки малышу коробочку с кнопками и спокойно заниматься делами. Он не станет открывать дверцы шкафов и зажимать между ними пальцы, не свалится с лестницы, потому что загипнотизированный картинками, не сдвинется с места. Да удобно – малыш растет целым и невредимым. А родители, при желании, могут предложить ему пойти к лошадке, и включить этот аппарат под названием ребенок. Щелк – планшет в маленьких ручках, и ты свободен, малыш отключен. Щелк – гаджет изымается, можно пробовать рассказывать ему сказки, соблазнять зоопарком, и даже играми.
Совсем по-другому было у Миры. В квартире на Кирочной, черный телефон приколотили к стене. Он висел посреди коридора, а рядом на гвозде были привязаны блокнот и карандаш. Поставить у аппарата банкетку сначала пробовала мирина мама, потом порывалась и Мира. Но бабушка решительно прерывала их диверсию.
– Телефон существует, чтобы сообщить информацию, договориться о встрече, вызвать врача или пожарных. А не нести десять минут всякую чушь в трубку.
Аппарат можно было перенести на кухню, поставить параллельный, в любой из комнат, чтобы при каждом звонке не нестись в коридор. Знакомые терпеливо слушали до пятнадцати гудков, зная, что квартира большая и требуется время, чтобы дойти до аппарата. Но чаще всего приходилось бежать на звонок, телефон не звонил, а бил в набат, а если спят дети?
Так и носились на каждый звонок. А потом появились мобильники, где можно было регулировать звук, новые модели выпускали как горячие пирожки, айфон научился мгновенно пересылать письма, потом фотографировать. Сейчас айфоном можно снимать кино и любоваться в реальном времени собеседником. Не нравиться тебе физиономия, отключил камеру, и свернул беседу. Хочешь похвастаться – стоит включить видео трансляцию – вот я, видишь я ем креветки на фоне ростральных колон. Стоит ли удивляться, что вслед за новыми моделями айфонов и айпадов появились и новые люди. Одеваются, питаются, ходят по-прежнему. Но настолько по-другому думают, что сорокалетние с трудом понимают тридцатилетних, а уж понять, чего ждать от тинейджера, не легче чем расшифровать манускрипт. Технический прогресс не просто облегчает жизнь людей, он еще и кардинально меняет их.
Риелтор, с толпой потенциальных квартирантов, явился на просмотр минута в минуту. Мира по рекомендации специалиста убрала с глаз долой все лишнее. По твёрдому убеждению спеца, осматривая помещение, люди мысленно раскладывают по полкам свои футболки и свитера, выбирают укромный уголок, в котором можно будет заныкаться от родных с планшетом или айфоном.  Будущие квартиранты не оценивают простор и комфорт помещения, а подсчитывают количество розеток и спальных мест.
Премудрый Максим твердо убежден, времена скоростного интернета, обилия социальных сетей, вывели особую породу хомосапиенс, которая по большей части сиднем сидит дома, общаясь в сетях. И каждый кому сегодня меньше 35 лет живет в трех измерениях. Вот Мире за пятьдесят, она дитя информационной эпохи развития человечества. Улыбается при встрече, старается сразу расположить к себе визитера, а он привычный к онлайн общению, смотрит на Миру, как на зверушку в зоопарке, которая еще и говорит.
Сравнение со зверушкой ей категорически не понравилось, но риелтор назвал ее так в процессе подготовки к очередному просмотру. Говорили по телефону, обидное слово прозвучало в контексте, и Мира не стала возражать. Хотя зарубочку в сознании сделала, – мол надо при очередной встрече понять, а сам риелтор видит в ней кого? Наивную морщинистую мартышку, крольчиху, или банкомат в домашних тапочках?
Но присматриваться к Максиму сейчас не было времени. Толпа потенциальных арендаторов выстроилась у двери, кот крутился на пороге и каждый, кто собирался проникнуть внутрь, вынужден был перешагивать через Вилли. Первым, подвижный барьер кота, преодолел мальчик толстячек, в массивных очках. Он просто поднял ногу и перешагнул лохматого нахала как бревно. Мамаше в белоснежном легком плаще и босоножках на высоких каблуках пришлось постараться. Она исхитрилась повернуться к двери и коту боком, поддернула узкую юбку, перенесла через кота, как через низкий забор вокруг клумбы, сначала одну ногу, а потом и вторую.
Вилли обалдел от ее кульбитов и решил укрепить оборону главного квартирного входа. Когда настала очередь молодой девушки, Вилли злобно зашипел. Особа отскочила, ойкнула, риелтор поймал ее на краю лестницы, Мира успела перехватить перевозку с котом и догадалась, что Вилли будет защищать свою территорию до конца. Он по законам усатых-полосатых был стопроцентно прав. Назревающий конфликт следовало немедленно купировать. Она передала ящик Максиму, наклонилась, и взяла воина на руки. Вилли извернулся вырвался и снова занял свой блокпост. Девушка озадачено прикусила нижнюю губу в абсолютно черной помаде, вдетое колечко встало торчком. В другое время Мира внимательно бы рассмотрела необычный макияж, но сейчас только отметила. Кот в переноске шипел, а у Вилли на загривке поднялась шерсть. Похоже, он решил принять бой прямо здесь, пришлось отодвинуть негостеприимного питомца ногой, самой встать в проходе и принять из рук риелтора перевозку с котом. Дальше по эстафете передать животное Мамочке. Вилли сопровождал несанкционированное им внедрение подергиванием хвоста и протестным шипением. Последним, порог переступил риелтор.
Наконец пристроив гостя-кота на полу в прихожей, толпа начала экскурсию по квартире. Мира показала спальные антресоли со стопкой матрасов, на которых она точно знала, близнецы предыдущих квартирантов валялись целыми днями. Продемонстрировала матрасики для подоконников и задернув портьеру предложила маленькому толстяку опробовать укрытие. Тот нырнул за занавеску, поднял ноги и, оценив комфорт уединения, потребовал, чтобы Мира дала пароль от вайфая. Мира продиктовала, и группа экскурсантов уменьшилась на одного. Во второй комнате мамочка деловито похлопала дверцами шкафов, откинула с дивана матрасик, и осуждающе покачала головой.
Мира также качала, когда приехала. Прошлой осенью жильцы пожаловались, что кожа поистерлась и это неприятно. Мира нашла мастера, выбрала новую обивку, оплатила материал и работу. Стоила перетяжка в полтора раза дороже нового дивана. Но квартиранты ни в какую не хотели расставаться со старым, привычным. Мастер гарантировал качество и материала, и работы, обещал, что будет лучше нового и верно прослужит еще с десяток лет. Обманул – меньше чем за два года кожа истерлась, обнажив доказательства своей фальшивости. Мира решила повторить операцию с перетягиванием обивки, но положить теперь на сидение самую прочную тканевую обивку. Не успела. И теперь виновато пожала плечами:
– С мастером уже договорилась – он заберет диван на два дня.
– Как это заберет? А где я буду спать? – Серафима не скрывала возмущения.
Мира опять пожала плечами – в квартире пять спальных мест, а жить здесь собираются трое.
Двинулись дальше – к маленькой комнате с угловым диваном, кушеткой за дверью, старинным зеркалом в резной раме и письменным столом, у Симы претензий не было. На кухне она не сдержала восторга.
– Да здесь жить можно, правда… – она повернулась и принялась вертеть головой. По дороге исчезла девочка вместе с серьгой в нижней губе.
– А где моя Лена – Мамаша вызверилась почему-то на Миру. Потом набрала полную грудь воздуха и крикнула:
– Ленка!
Никто не отозвался. Да и не мог, из кухни до дальних комнат, звук просто не доходит – далеко, а стены в доме толстые. С появлением мобильников Мира приглашала дочку к столу по телефону.
– Сейчас. – Сказала Мира и направилась в гостиную. Лену она нашла рядом с укрытием младшего брата. Она успела стащить с подоконника матрасик вместе с мальчишкой, тот вцепился руками в ручку оконной рамы. Одной ногой упирался в откос, а второй пинал сестрицу. Дети раскраснелись, но боролись молча.
– Сейчас. – Сказала Мира, поднялась на антресоли и отдала Лене второй матрас. Помогла положить его на подоконник, и когда девочка устроилась, задернула плотную портьеру. Пароль от вай-фая девочка ввела сразу, как только Мира продиктовала его брату.
В коридоре продолжали меряться враждебными взглядами коты. Побеждал, конечно, Вилли, второй был заперт в перевозке. А на кухне уже устроились за столом, риелтор и Сима
Мира доложила об успешной поисковой операции, мамочка кивнула:
– Делом занялись, это хорошо.
Из-за портьеры мальчика раздавались звуки компьютерного боя, а куда отправилась по всемирной паутине Лена, Мира не знала. Считать компьютерные стреляли делом, — большое заблуждение родителей.
Но в каждой семье детей воспитывают по-своему. И еще не факт, что самой Мире взрослые привили правильные навыки. Выросла она доверчивой, никогда ни с кем не спорила и категорически не прощала любого обмана. Если сталкивалась с интригами, уходила в сторону, иногда с немалыми потерями. Но как говорится – что выросло, то выросло. Когда растила Юльку, много читала про родительские хитрости и поразилась открытию. Главное для девочки, — не держать в чистоте и порядке одежду и прическу, а освоить как можно больше навыков коммуникации. И совсем не правила хорошего тона – здороваться вежливо, не грубить взрослым, не перечить учителю и не разговаривать с незнакомыми молодыми людьми. В современном понимании, коммуникация означает совсем другое. Способность настоять на своем, не напрягаясь зарабатывать максимум. Взбаламученный распадом СССР и тотальной победой интернета мир, оставил на поверхности жизни такие зацепки, которые просто замечать, Миру научить не успели. А вот Сима наоборот, вызубрила новые правила.
– Скорость интернета проверят дети. Микроволновку и чайник я опробовала, Сима кивнула на дымящуюся чашку с кофе. А как со стиральной и посудомоечной машиной?
Мира открыла барабан – на ночь она запустила стирку, а белье еще не развесила.
Сима удовлетворенно кивнула и настойчиво предложила:
– Сейчас кофе допью, и включим посудомойку.
Мира промолчала и направилась в коридор за переноской. Ей было жаль кота, которого зачем-то притащили в незнакомое место, оставили на полу и забыли. Бедняге и так страшно, а тут еще Вилли со своими угрозами караулит.
Втроем они вернулись на кухню, Мира водрузила переноску на подоконник, налила в миску воды и предложила Симе успокоить кота присев рядом с ним.
Женщина неохотно переместилась и прикрикнула на бедолагу:
– Сиди тихо!
Вилли осуждающе посмотрел в сторону гостьи и отошел в сторону, видно понял, что сородичу и так живется не сладко, а тут еще он со своими территориальными претензиями.
Наконец запустили посудомойку, и Сима убедившись в ее исправности подвела итог:
– Меня все устраивает, если за диван скинете, скажем тысяч пять, я сегодня же переду.
Мира на секунду остолбенела, вчера она понизила стоимость аренды с 60-ти до 55-ти. Как раз для этой семьи, ну потому что двое детей и жить обещают не меньше пяти лет. Максим предупреждал потенциальную арендаторшу, что ремонт в квартире свежий, а мебель из разных эпох. Сима может привезти свою, а потом вывезти. Мира даже составила список предметов, которые нужно сохранить. Например, зеркала и стул можно убрать на антресоли, туда же – картины, ковры свернуть и поставить между дверьми. Но, похоже, ничего своего фрау Пронько, привозить не собирается. Значит, станет пользоваться тем что уже есть.
– Диван я обновлю. – Наконец решилась Мира, это недорого и быстро. А переехать сегодня не получиться, мне надо купить билеты и завершить свои дела в России.
– Но я рассчитывала сегодня! Вот и кота прихватили. А вы можете на пару дней остаться, договор подпишем с того числа как уедете. Места много – всем хватит. – Уже по-хозяйски планировала Сима. – Спать вас положим под лестницей, а кот пусть поживет пока в переноске.
Вилли с презрением посмотрел на гостью и гордо удалился.
Мира молчала, по ее разумению, решение принимают две стороны. Она конечно хочет передать в пользование, на целых пять лет, семейное гнездо. Но не с бухты-барахты. Надо определиться с мебелью, составить договор, получить задаток и согласовать день для переезда так, чтобы всем было удобно. Но с виду хрупкая Сима, перла как танк под Авдеевкой, и Мира поняла – пора отстреливаться.
– Давайте уточним, – Тоном бухгалтера начала она. – Аренда 55, первый взнос с залогом 110. В договоре указываем обещанный срок проживания и все детали, с мебелью и бытовой техникой. Я остаюсь здесь одна с котом, пока не отремонтирую диван и не куплю билеты. Закажу клиринг и передам вам ключи в день отъезда. Он и будет началом срока аренды.
– Залог я планировала выплачивать частями. – Призналась Сима.
Максим удивленно поднял брови, но промолчал.
– И 55-ть дорого, я пока не работаю. Вещи в камере хранения и ночевать нам сегодня негде.
– Но для ночлега вашей семьи у меня даже нет спального белья. – Попыталась сдержать атаку Мира и взглядом попросила у риелтора поддержки.
– Без полной оплаты ничего не выйдет.
– Деньги у мужа он скоро приедет. – Мигом взяла паузу Сима. – А пока можно я детей покормлю. У вас что-нибудь найдется?
Мира достала из холодильника сосиски и поставила на огонь воду, Максим встал и взглядом предложил Мире уединиться.
– Их надо выпроваживать и немедленно. – Зашептал риелтор, едва она вышла в коридор.
– Дети голодные. Будем ждать мужа, он их и увезет.
– Думаю, они с Украины, документов я не видел. Мой косяк – мытье всех шести окон за счет агентства. А сосиски я оплачивать не буду.
Мира отмахнулась и прикинула, для кота-гостя найдется дополнительная упаковка паштета. Они с Максимом шептались в маленькой комнате, Вилли показательно протестовал, сидел на подоконнике спиной к Мире и даже не повернул к ней головы. Не отреагировал и тогда, когда Мира прижалась щекой к его спинке и сказала:
– Не обижайся они скоро уедут.
Сейчас хозяйка мешала магу, он собрал совещание с прозрачным семейством и все готовили мозговой штурм для освобождения квартиры от диверсантов. Вилли уже через две минуты, после того как визитеры переступили порог, знал, что платить за квартиру семейству нечем. Они только утром сошли с поезда и рассчитывали перекантоваться несколько дней в первой попавшейся квартире. Первой оказалась на Кирочной, вторая, где-то на Комендантском. Кирочная к вокзалу ближе, вот они и явились. Детям строго-настрого наказано в разговоры не вступать, ничему не удивляться и ни во что не вмешиваться. А у мамочки талант не хуже, чем у цыганки, задурить хозяйке голову и устроиться с ночлегом. Бойфренд поехал на Комендантский проверить ситуацию там, а Сима должна приложить все свои таланты и остаться закрепиться именно здесь. Часть информации маг считал с обрывочных Симиных мыслей, о половине, поведал голодный кот-гость, когда Вилли принес ему пять кусочков Вискаса из запасов съехавшего хвостатого жильца. Гость, как и хозяйка не лыком шит – вслух позавидовал везению мага, дескать, и хозяйка добрая и дом хороший.

Словом, проведя расследование кот для себя картину прояснил – здоровью и жизни Миры эти гости не угрожают, а вот на ее кошелек нацелились конкретно.
– Пока все под контролем, – докладывал собранию маг. – Мира перед гостями документы, деньги и карточки убирает в чемодан.
– Я ее научила людей на кражу не провоцировать. – Встряла бабуля.
– Хороший урок. – Похвалил старушку кот. – Еще надо было надрессировать, чтобы за версту распознавала проходимцев разных. Здесь явный пробел.
– В мое время они встречались редко, разве что цыганка на базаре с гаданием пристанет, да выманит рублей пять.
– Сколько это в евро? – решил сориентироваться маг.
– У нас никаких евров не было, а за доллары или марки могли и в тюрьму посадить.
Мира стояла рядом у окна, слышать разговор кота с прозрачными родственниками она не могла, просто не хотела идти на кухню, где уже гремела крышкой Сима. Пусть дети поедят спокойно, чаю с булкой попьют. А она пока подумает. Риелтор сидел дозорным, сердито отслеживая каждый шаг ложных арендаторов. И сокрушался, как он со своим опытом умудрился так лохануться. Плохо конечно, что день пройдет в пустую, хуже если Мира после такого прокола даст агенту отставку. Он пас эту квартиру три месяца. Сначала просто узнал – не освобождается ли? Хозяйка еще была в Лейпциге, и он рассчитывал добиться от нее доверенности, а под предлогом поиска долгосрочных арендаторов сдавать в туристический сезон апартаменты посуточно. Мира будет ждать, а он зарабатывать. Обычное дело, никакого обмана – только бизнес. Но она явилась, не запылилась, да еще с котом, засела в квартире и похоже оправляться в восвояси не собирается. Тетка спутала его планы, а теперь может получиться что, и вся рабочая неделя, и расходы на объявления прошли зря.
Риелтор верил в себя. 18 лет назад он пришел после экономического института в агентство недвижимости. Новую профессию осваивал на ходу, сделал карьеру – теперь заведует отделом и самые перспективные заказы оставляет себе. Благосостояние его семьи постепенно растет, год назад купил, по случаю коттедж под Всеволожском, сейчас каждые заработанные 10 000 идут на садовый дизайн. Он рассчитывал прикупить с десяток диковинных туй именно с доходов от этой квартиры на Кирочной. Но приезд немецкой тетки все спутал. Он сначала разозлился на Миру, а потом вспомнил лекции психоаналитика и успокоился.
Выбрав для себя дело, Максим стал изучать психологию. И уже считал себя спецом. Даже сам лекции читал начинающим желторотым агентам. Те считали его чуть ли не профессором. То-то засмеют, если узнают о ситуации на Кирочной.
Сейчас многие, особенно те, кто моложе его лет на пять банально не могут поддерживать разговор дольше десяти минут. Научные теории современных психиатров о разрушении прежнего человека с его состраданием и честностью, ответственностью за слова и дела приняло необратимые масштабы.
Максим философствовал, наблюдая как мальчик с айфоном в одной руке, и вилкой в другой, заглатывает обед не пережёвывая. Сима накромсав кое как свежую халлу, разложила по кускам сливочное масло и выбросила коробочку в ведро. Она тоже смотрела в айфон, не забывая при этом нырять в холодильник, выуживая из него поочередно сметану, нарезку сыра, связку бананов. Два пакета с помидорами и огурцами поставила немытыми на стол. Лена с хрустом кусала огурец, потом встала так, чтобы за спиной оказался резной дубовый шкаф, постаяла секунд десять, в телефоне пиликнуло, девочка удовлетворённо кивнула и хрустнула немытым огурцом.
– Лайк, по мнению специалистов психиатрии, увеличивает гормон радости и углубляет зависимость от цифры, – отметил про себя Максим. – Сейчас в сеть улетел ролик обеда в прямом эфире. – Догадался риелтор, и опять промолчал.
Потом подумал что, выдворив гостей, Мире придется нестись в магазин. Кота Василия выпустили из перевозки и кормили не заморачиваясь, прямо на подоконнике. Вася оказался крупным экземпляром, с короткой пегой шерстью и хорошими манерами. Ел кот, в отличие от хозяев аккуратно.
Наблюдать за этой компанией было интересно, но неприлично заглядывать в рот, и Максим включил Телегу. Мира тоже с кем-то говорила в онлайн-режиме. Этот кто-то настаивал, чтобы полотно зеркала, она ни в коем случае не меняла. Это мгновенно снизит ценность артефакта.
Пять человек в одной квартире не видели и не слышали друг друга, каждый из них находил интерес в уединении.
Где-то по городу ездит еще один экземпляр с деньгами, и почему-то не спешит, ни то, чтобы приехать, а даже просто позвонить прожорливому семейству. За окном солнце, но время уже перевалило за 20.00, и если в ближайшие пол часа не принять решение, сердобольная Мира чего доброго оставит скитальцев на ночлег. А что делать ему? Без договора не будет гонорара, первое правило агента не выводить стороны на прямой контакт до подписания договора и получения денег.
Но денег нет, а клиенты уже заняли оборону за кухонным столом.
Синхронно с риелтором-психиатром рассуждало и собрание за стеной. Маг Вилли председательствовал на нем и выслушивал самые безумные идеи от прозрачных визави.
– Надо звонить в милицию. – Дед Андрей оказался законником. – Набираешь 02 и все.
– Милиции уже давно нет. – Просветила мирина мама своего дядюшку. Который мигом запаниковал.
– Отменили органы правопорядка совсем, или войска в город ввели?
– Ой, я неправильно выразилась. Теперь у нас полиция, но судя по всему её все равно нет.
– Понимаю, — протянул задумчиво дед. – Все ушли на фронт. У нас в 42-м девушки полицейские формы надевали. Наверное, и сейчас так будет.
Кот не стал разъяснять ветхому привидению современные полицейские порядки. Лучше включить ему на весь день телевизор, а потом за один раз ввести старика в курс дела. Но рта им не заткнешь, несмотря на то что привидения. И он потребовал тишины:
– Кто будет звонить? Алло, я привидение дух Андрея Н-ского проживаю по адресу… Или «Мяу я кот-маг, в квартиру проникли диверсанты, угрожают хозяйке сожрать все съестное».
Бабуля хохотала так, что младенец на ее руках зашевелился, Ванятка непонимающе переводил глаза с одного на другого, и на всякий случай улыбался во весь рот. Мира задумчиво смотрела сквозь собрание в окно. Ее глаза видели силуэт обиженного кота и ряд припаркованных внизу машин. А сознание рисовало одну за другой картины воспоминаний. Не видела и того, что происходило на кухне, там перед заваленным шкурками от бананов столом и грязными тарелками сидели трое, вполне себе живые, но уже привидения. Они ушли во всемирную паутину, но риелтор решить вернуть троицу в действительность.
– Пора звонить мужу.- Громко и резко заявил он.
– А Мира, что ушла? – Увильнула от приказа Сима.
– Мира разговаривает со знакомым из ФСБ, они договорились о встрече на 21.00, и она уговаривает друга подождать минут тридцать. – Соврал риелтор. Он вынужден был импровизировать на ходу и заметил частичный успех. Сима положила вниз экраном телефон на стол, и барабанила по крышке наманикюренными ноготками.
– Давайте я ему сам позвоню. – Риелтор поднес к лицу свой айфон, — диктуйте номер.
– У него, наверное, телефон сел, негде было зарядить в поезде, а аппарат старый. Надо ждать.
Краем глаза риелтор отметил восторг в глазах мальчишки и понял, что никакого мужа нет.
Он поднялся, троица осталась молчать на кухне, пока риелтор докладывал Мире обстановку. Велел уйти из дома минут на 15-ть и ждать звонка.
Мира согласилась и позвонила в Колькину дверь. Одноклассник обрадовался, и она принялась излагать ему с женой домашнюю проблему. Риелтор вернулся на кухню и вынес решение.
– Ждать мужа с вещами придется на улице. У хозяйки свидание, у меня дела. Быстро уберите это свинство – он ткнул пальцем на стол, потом приказал. – И с вещами на выход!
Странное дело, но возражений не последовало. В дверях нарисовался кот Вилли. Он мяукнул, что означало:
– Круто!

Глава 7

 

Информационный винегрет в голове, это пустяк по сравнению с тяжёлым шумом в ней и омерзительными ощущениями во рту. Пить хотелось так, будто она заблудилась в пустыне Сахара и за три дня не сделала ни одного глотка воды. Следовало встать, выпить стакан воды. Можно прямо из-под крана, ерунда, что без фильтра. Не отравиться, а даже если и так, хуже уже не будет. Кто-то настойчиво звонил в дверь, женщина сделала третью попытку оторвать голову от подушки – в виски немедленно всадили по две острые спицы, и пронзенная голова вернулась в исходное положение.

Дверной звонок тоже проникал в голову через отверстия от спиц и закручивался там в огромную спираль занимая все пространство в затылке, макушке и даже под глазами.
Боль притупилась, голову обволокла настоящая перьевая подушка, пуховое одеяло баюкало, неуверенное в себе тело, и Мира решила не вставать, даже если случиться пожар или в окно влетит дрон, напичканный взрывчаткой. В дверь звонить перестали и погружаясь в тепло она просматривала сцены вчерашнего вечера.
Вот она спускается на один пролет, звонит в дверь Кольки Алексеева и просит спрятать ее. Сосед-одноклассник дергает за руку, Мира влетает в квартиру и сталкивается с Ниной. Они вдвоем впечатываются в стену коридора, Колька от двери шикает, прикладывает палец к губам и приникает к дверному глазку.
– Что случилось? – Шепчет Нина.
Мира в двух словах описывает ситуацию с квартирантами, оккупировавшими ее квартиру, и взявшими в заложники риелтора и кота. На лице Нины тревога, после каждой фразы она кивает головой, потом тянет Миру за руку на кухню, тыкает пальцами в телефон. Наконец сообщает:
– Разослала «сос» 11-му «А». – И пояснила – Наших в доме 9 человек, четыре без Кольки мужики. На пиво слетаются по первому свистку, думаю примчатся и на помощь.
Николай не отлипал от дверного глазка даже в момент, когда жена объясняла ему дислокацию.
– Что там на лестнице? – не выдержала Мира.
– Пока тишина. – Отчитался дозорный.
– И чего мы ждем?
Николай протянул руку к вешалке и снял куртку:
– Пойду позвоню и спрошу тебя.
Двери квартир 25 и 26 открылись одновременно. Сначала на лестницу выставили перевозку, потом мальчишку в очках и бутербродом в руке. Следом из квартиры в полном молчании вышли две особы женского пола. Они увидели, как мужик, поднимаясь по ступеням строго смотрит на них.
– Здравствуйте! А мы уезжаем. – Скороговоркой сообщила женщина в белоснежном пальто.
Николай одобрительно кивнул и услышал дружный топот нескольких пар мужских ботинок. Его кореша летели по ступеням, а параллельно громыхал лифт. На нем спешили девчонки, они вывались на лестницу, и загалдели:
– Коль, что случилось, где Нинка? Врач нужен?
Парни тоже достигли площадки и толпились перед дверью с номером «26». Ответить Николай не успел, Мира с Ниной тоже вышли из укрытия.
– Отряд теробороны в сборе. Учебная тревога. – Объявила Нина.
Риэлтор уже стоял в дверях за его ногами маячил кот, они оба обалдели от толпы, которая кидалась на Миру с объятиями, вертела ее как куклу и галдели.
– Наши побелили, предлагаю отметить. И обсудить детали спецоперации. – Дважды повторять Нине не пришлось.
Мира едва успела попрощаться с риелтором, метнуться на кухню, выложить коту коробочку паштета. В дверях ее ждал Колька и торопил.
Мира закрылась в туалете и сделала солидный продовольственный заказ к незапланированному пиру одноклассников. Всё обещали доставить в течение 20 минут. А вот спиртное, как оказалось, фирма не привозит.
Колька слышал, как Мира безуспешно уговаривает менеджера добавить в заказ пару бутылочек коньяка и крикнул через дверь:
– Об этом не волнуйся есть свое, а не хватит, у ребят всегда найдется что-нибудь.
Так и вышло – стол ломился от блюд с солеными огурчиками, куриными окорочками квашеной капустой, горячей картошкой посыпанной укропом, и батареей бутылок на любой вкус, от пива до коллекционного виски. Нина перехватила Мирин взгляд, загадочно улыбнулась:
– Вещь. Попробуй! – И плеснула в рюмку виски.
Мира знатоком крепких напитков не была – бокал красного сухого, — это с удовольствием.
А тут махнула рюмку вонючей жидкости, закашлялась. Ей сунули огурец. И заставили быстро доложить друзьям:
– С кем вы гости торг ведете и куда теперь плывете.
Как долго, и что именно рассказывала Мира одноклассникам, она не помнит, как и сам момент возращения домой. В голове на разные голоса звучало: «Хорошо посидели. Молодец, что приехала!».
Хорошо посидели, или можно было лучше, этим утром Мира оценивать, была не в состоянии, кот как изваяние сидел на соседней подушке с осуждающим взглядом. Одновременно зазвонил телефон и дверь. Дверь можно не открывать, а реагировать на телефон она обязана. Где же он?
Вертикальное положение, в котором не без труда зафиксировала себя Мира, принесло новые ощущения – ей одновременно хотелось выпить цистерну воды и попугать унитаз вчерашним поздним ужином. Телефон продолжал звонить где-то в укрытии, унитаз и кран оказались на месте. Под перемежающиеся звуки звонка и стука в дверь, она умылась, почистила зубы, выпила три стакана холодной воды, укуталась в халат. И только потом поплелась к двери, за створкой маячили тревожные лица Николая и Нины. Мира сделала шаг назад, гости выдохнули:
– Слава богу, — Не дослушав окончание фразы Мира помчалась в туалет, оттуда в ванную.
Гости уже заняли позиции за столом, водрузив на него банку с солеными огурцами и бутылку пива
Мира мазнула взглядом по гостям, столу, и ринулась к телефону. Он обнаружился в камне кардигана, – из трубки как-то опасливо здоровался риелтор. Мира устраивать очередной просмотр сегодня отказалась категорически… Просмотрела пропущенные звонки, набрала: «Все в порядке, позвоню позже» и разослала сообщения мужу, дочери и двум подругам.
Два часа соседи-одноклассники живописали вчерашний банкет. Николай возложил вину за тяжёлое Мирино утро на жену, подсунувшей бедолаге свою самогонку. Нет, напиток отличный. Крепкий, экологически чистый. Это общепризнанно, только пить его без подготовки опасно. Нина налила в кружку мутную жидкость из банки и заставила соседку выпить. Помогло. К Мире вернулось восприятие реальности. Теперь предстояло в ней действовать.
– Ребята говорят, если бы не квартиранты из Салорейха, ты и дальше бы от нас пряталась.
– Я не пряталась, а только приехала.
– Вот и хорошо, там очередь посиделок одноклассники составили, кажется, даже прогулочный катер заказали. Так что уходим в загул в честь возвращения блудной Миры.
– Я ненадолго по делам. – Испугалась она, представив, что каждое утро будет просыпаться с такой головой.
– Значит, последний аккорд будет отвальным! – Подвел итог Колька и поднялся.
Влажная уборка в квартире, как оказалось, имеет недооцененный оздоровительный эффект. Покончив с окнами зеркалами и полами, Мира провела сорок упоительных минут под душем и воскресла в возрасте 25 лет. Летом четверть века назад, когда Юльке было 5 лет, с ней Мирой, случилось чудо. Она влюбилась, – так женщина влюбляется один раз в жизни. Они договорились с Татьяной встретится в садике у Казанского собора. Мира ждала и прогуливалась, наслаждаясь тёплым легким ветерком, и сдувая с носа тополиный пух. Развлечение понравилось, она наклонилась к газону, набрала полную ладонь, поднесла к лицу и дунула на пушинки со всей мощью молодых легких.
– Что вы делаете, мадам? – В полушаге от Миры, стоял самый настоящий Челентано. В черной расстегнутой до середины груди рубашке и поднятым воротником. В темных зеркальных очках отражались два рассеянных Мириных лица. Она принялась извиняться, стряхивать ладошками и сдувать с плеч Челентано белые пушинки. А те взлетали и оседали снова. Челентано перехватил ее запястье:
– Полно вам, мадам. Чашка кофе и вы прощены. – Он кивнул на уличную кафешку, с видом на канал Грибоедова. – Владимир любит эспрессо.
– Какой Владимир?
– Дропенко. – Челентано ткнул себя пальцем в грудь и, сняв очки, уставился на нее. Мира растворилась, и потерялась в его темных блестящих зрачках. Так надолго потерялась, что находится не захотела даже тогда, когда узнала, что кандидат наук по политологии, счастливо женат и растит двух мальчишек. Он ездил в командировки и покупал второй билет Мире. Мурманск, Иркутск, Минск, Киев, Старая Русса, мотели в Комарово, и база отдыха на Карельском перешейке. Страсть не слабела от перемены мест. Три года она засыпала и просыпалась с именем Владимир Драпенко. А потом встретила его на эскалаторе в метро. Она поднималась на Чернышевской, а он спускался, обняв блондинку. Знакомый силуэт приближался, Драпеко стал на ступеньку ниже спутницы, по-собачьи заглядывал в глаза красотки, и погружал лицо в каскад ее белоснежных локонов. Чем ближе подплывала эта картина, тем труднее становилось дышать Мире. Через несколько секунд они поравняются, Мира громко закашлялась и быстро отвернулась к стене.
Вечером он традиционно позвонил с пожеланиями «Спокойной ночи», хриплым голосом она пожелала того же, но рассказывать о том что видела и делала днем не стала, сослалась на занятость. Занята она была всю неделю, изменник Челентано заподозрил неладное, и встретил Миру у выхода из дома. Ее сердце все семь дней сжималось, потом росло и лопалось, при каждом упоминании имени Владимира. А когда лицом к лицу, столкнулась с ним у выхода из парадной, то буквально окаменела.
Он схватил ее за плечи и старался выжать объяснения, Мира как муха, которая наконец догадалась что чем больше будет вырываться, тем сильнее запутается, не шевелилась, просто смотрела в его глаза и молчала.
В детском саду ее ждала Юлька, у входа в Таврический, мама. Дочка будет кормить уток с бабушкой, а Мира пойдет в поликлинику на кардиограмму.
Она никогда не приглашала Челентано в гости, не знакомила с родными и никому о нем не рассказывала.
– Отпусти. – Хрипло попросила его, и тут из парадной вывалился Колька.
– Слышишь, что жена сказала. – Вид соседа одноклассника свидетельствовал – он не шутит.  Челентано разжал руки, Колька обнял Миру за плечи, развернул и направил в сторону детского сада.
Колька ни о чем не спросил, она ничего не объясняла. Через два дня Драпенко позвонил:
– Ничего что ты замужем, я ведь тоже женат. Но это до сих пор не мешало нам любить друг друга.
Дальше он говорил, что не может прожить без Миры и часа. Ему достаточно знать, что она у него есть. И требовал подтвердить, что есть и будет. Тогда Драпенко снова может жить и дышать. Мира ничего не подтверждала, а он говорил и говорил. Через неделю она согласилась на свидание. Сначала они покачались на качелях в кафе «Висла», потом сели в такси и поехали в Купчино. Жена Драпеко с мальчишками ночевала на даче. Мира просмотрела семейные фотографии, и пока Драпенко варил кофе, потихоньку оделась и ушла. Они долго поздравляли друг друга с праздниками, встречались на чашечку кофе, разговаривали, смеялись и дружили. Мира не врала себе – ее чувства к Челентано не прошли, но она закатала их как банку с корнишонами и держала на полке, предполагая, что настанет главный праздник, она снимет крышку и… А потом забыла.
Сейчас исцелившись от похмелья, избавившись от пыли, она поняла, что спустя 20 лет вспомнила. Может настал отложенный праздник? Отыскала старую записную книжку с его домашним номером телефона. Гудки шли, а она молилась, чтобы в этой квартире не отключили стационарный телефон. Зачем он нужен если у каждого в кармане мобильный. Ещё, чтобы Вовка не поменял квартиру, и чтобы трубку взял сам… Он и взял:
– Привет! Это я. – сказала она.
– Господи! Ты где? В Питере? Как ты? Куда приехать? Мне так много надо сказать тебе.
Мира испугалась, до этого момента она просто надеялась услышать его голос. А в эфире взрывался фейерверк эмоций:
– Приехать некуда, я в Москве. – Вот она разница между стационарным и мобильным аппаратом. Если на стационарном не стоит определитель номера, ее обман не раскроется. Он не сможет перезвонить, и посмотреть дислокацию ее аппарата. Зато она точно знает, что Дропенко в Купчино, сидит наверняка на кухне в любимом кресле.
– Несколько дней это долго. Давай я прилечу! Прямо сегодня.
– Сама скоро буду в Питере. Позвоню, можно?
– Диктуй свой номер! – Требовал Челентано.
– Плохо слышно. Перезвоню. – Она одновременно включила чайник и прикрыла рукой трубку. Поалокала на фоне шума и прервала связь.
Вилли бессовестно подслушивал сидя в кресле, после вчерашнего загула кот считал себя в полном праве конвоировать хозяйку хотя бы по квартире. Бабуля и мама Миры составили компанию деду Андрею, расположившись на семейных альбомах, они тоже наблюдали за Мирой.
– Кому она звонила? – Поинтересовался маг.
– Челентано своему. – Горестно покачала головой бабуля.
Большего добиться от прозрачных, кот не мог, и трезво рассудил, сейчас хозяйка сама погрузится в мечты и прогнозы, остается настроиться и все увидеть своими глазами.
От сюжетов, которые вызывала память Миры маг чувствовал себя неловко. Это была страсть во всей своей силе. Мира вставала с постели, голая подходила к окну, загорелый мужчина несколько секунд любовался ее спиной с высокой шеей между спутанными длинными волосами. Стройными ногами, тонкой талией и двумя долями яблочных ягодиц. Потом вставал и как загипнотизированный подходил к женщине, прилипал к ней и склонив голову погружал лицо в волосы. И все начиналось сначала. Кот конечно видел Миру обнажённой – линия талии расплылась, волосы острижены, груди слегка опали. Но коту она нравилась красотой своего возраста, а главное прелестью своей доброй широкой души.
Именно такая Мира в шортах и футболке трепетала сейчас от воспоминаний. С полузакрытыми глазами она полулежала в кресле, качаясь на волнах прошлого, а Вилли замер изваянием на подоконнике и гипнотизировал ее взглядом. Маг сомневался, с одной стороны он хотел смазать, смешать, вырвать эти картины из ее головы. Он считал, что здесь в России любая встреча с прошлым закончится тяжёлым похмельем и депрессией на утро.
И в то же время магу до дрожи хотелось увидеть, как не в воспоминаниях, а в реальности этот Челентано будет обнимать Миру. В его роду герцогов Виллнерсс, была общая база памяти – все что когда-то видели и знали Виллнерсс, попадало в магический архив. В детстве любознательный Вилли часто заказывал себе приключения, называя года, скажем 1760-ый. И глазами своего пращура, видел тройку лошадей запряжённых в карету. Или ловил мышей в амбаре со своим прапрадедом. Их семейный беспроводной интернет не знал сбоев и преград. Вилли знаком с бытом людей в разных эпохах, и давно заметил, что люди меняются. Не только внешне – но и отношением к тому что вокруг, друг к другу, а главное к себе самим.
Когда не было электричества и машин, пахали землю деревянным плугом, который тащили за собой лошади. Ученые мужи разбили жизнь человечества на три этапа. Вилли долго не мог сообразить, что с точки зрения существования жизни на земле – человек. Он относительно молод, но по своей прыти, дал фору всему что здесь дышало, двигалось и воспроизводилось. Родовая магическая история Вилли началась на закате первого аграрного периода, без электричества и телевизора. Люди просыпались, когда поднималось солнце и засыпали, когда опускалась темнота. Ленивых пороли розгами, вороватым отрубали руки. Весной пахали и сеяли, зимой запирались в дома, сохраняя тепло. Они так же любили друг друга, заводили по много детей, и жили согласно природным циклам и установленным человеком традициям. Потом стали появляться мастерские, заводы и фабрики, индустриальная эпоха быстро поменяла облик планеты. Множество людей переселились в города, они стали общаться и выстраивать жизнь, подчиняя её производственным циклам, которые не связаны с сезонностью. Учились читать и писать. На первые паровозы смотрели как на чудо, проложили рельсы и пустили по ним конку. А потом по этим рельсам пустили трамвай и тоже считали его чудом. Телевизор в 60-е окрестили окном в мир, и узнавали о том, что происходит в разных уголках планеты. Информационная эпоха создавала ощущение, что, где бы человек не находился – он все равно живет во всем мире. Это поменяло людское сознание, тогда казалось кардинально. Бабуля, например, ворчала – «С этим телевизором и пуговицу пришить некогда». Но информированные, грамотные люди, получали интересных детишек, фантазеров и изобретателей. Коты тоже менялись, но не так быстро как люди. Год от года уровень образования рос, человек знает обо всем, что происходит в мире, а значит становится участником событий. Трагедию башен близнецов видели по телевизору все. Но это было позже. Через 30 лет появляются факсы, потом появилась возможность по обычному телефону оставлять голосовые сообщения. Цифра не только упразднила стационарные телефоны, она боролась за человека, соблазняя его удобными новинками. Не успели, отбросить в сторону авторучки и перья, как народ кинулся осваивать компьютеры. Юлькины дети учились говорить не с мамой, папой или бабушкой, а с планшетом.
– Кашку будешь? – Спрашивает Мира.
– Кашку будешь? – Обращается к малышу планшет.
– Не хочу. – Упрямится внук.
– Не хочу! – Передает бабушке, решение сорванца планшет.
Европа требует уважать личность в ребенке с момента памперсов, Мира не может заставить внука лопать полезную овсянку. Он любит жареную картошку из Макдональдса. Она тяжело вздыхает, и принимается искать выход – как выкинуть из общения с малышом планшет. С помощью бабушки планшет теряется, и малыш молчит как партизан на допросе.
– Плавать пойдем?
Он несется в сад, берет свои поплавки и замирает в ожидании. Плавать готов, но отвечать без планшета не получается.
Скоростной интернет, аськи, виберы, ватсап, Телеграмм, видеосвязь. Штука отличная, – увидеть собеседника можно в любой момент. Одна беда – обнять нельзя.
Мобильные телефоны попали в человеческие руки в конце восьмидесятых и с этого момента ускорилось перемещение человека из информационной эпохи в цифровую. Сознание не успевает осознавать перемены, осваивать новинки некогда. Стремительно раскрутилась спираль времени. Каждая новая модель смартфона, продвигала, подталкивала человека в сторону всемирной паутины. И чем больше он запутывался в ее сетях, тем продвинутей считался. Мира не исключение.
Современники разговаривают с родными и друзьями в сети, записывают ролики или включают камеры. Смеются шуткам смайликами и хвалят лайками, им же и радуются. Там в сети, ты узнаешь все что нужно, – как здоровье близких и что происходит в мире, информация приходит мгновенно и без хлопот. А в реальной жизни надо готовить обед, пылесосить дом или пропалывать клумбу. Реальность переносится в разряд обязанностей, а исполнение обязанностей редко приносят радость. Чувства переезжают в интернет и транслируются. Запах, тепло рук, биение сердец, нежность любви, уходят и постепенно забываются. Обрывается особая симфония нежности и любви.
Мира с Францем любят друг друга, скучают при расставании, но за стол без своих айфонов не садятся. Они дети информационной эпохи, а к цифровой просто приспособились. За их спинами новое поколение, которому встречи в реале нужны все реже. Вот собираются они приехать на барбекю в честь дня рождения Франца. Явятся, вручат подарки, обнимутся, а потом разбредутся по саду и уткнутся в свои гаджеты.
И каждый силуэт этой семьи живет в трех измерениях. Одно – с подарками и обнимашками. Второе – аватар в сети, эдакая презентация себя самого для внешней аудитории, там в сети заводятся друзья и даже романы.
Стоит ли удивляться, что короткий разговор с мужчиной, которого она, когда-то реально, а не виртуально любила, так взволновал Миру. Этот зов прошлого скоро тоже можно переместить в онлайн, там он преобразуется, затихнет и забудется. Но сейчас Мира мечтает о том, как при встрече положит руки ему на плечи, прижмется к груди и поцелует в щеку почувствовав вкус его кожи.
В одном теле три личности, люди приспособились к новому формату и считают его нормой.
А вот учёные, наблюдая ускорение цифровых технологий, давно забили тревогу. Самое пессимистичное предсказание учёных, о том, что развитие цифровых технологий человечество пережить не сможет. Наука 70-х лоханулась, отдельные слои этого самого человечества не просто отлично адаптировалось к цифре, но и лихо приспособили ее под свои нужды. Ладно, мировой оборот доллара превратился в слабо контролируемые цифры в компьютере, так на службе аферистов действуют еще и социальные сети.
Ту же, лже-арендаторшу Симу, опытный риелтор, перед встречей пробил по социальным сетям. Все честь по чести есть страница, там женщина в белых шортах с котом на руках и детьми, на фоне вполне приличного коттеджа. Место жительства тоже указано – город Курск. Сообщает, что работает рекламным агентом в фирме на Старом Невском. Правда питерских фотографий, где она якобы живет уже полгода, на странице ни одной. Но снимки за рабочим столом бизнес-вумен среднего масштаба, имелись. По беседе – вполне вменяемая и даже приятная женщина. На первый взгляд ее можно назвать даже красивой. А в реальности превратилась в особу, от которой хочется избавиться немедля ни минуты. Может просто устала в дороге и не удержалась в образе.
И где она настоящая? На Мириной кухне, когда охотится на чужой холодильник, или на странице «В Контакте»? Трудно представить, но везде, и на кухне и в сети. Все что человек делает в социальных сетях в публичном пространстве, это тоже он. Вторая личность индивидуума живет в аватаре, и это обстоятельство приводит к большому количеству трансформаций, прежде всего социальных. Люди, привыкшие к общению в сетях, теряют навыки строить отношения, поддерживать их, и постепенно переходят в режим жизни одиночки. Признаком хорошего тона, сегодня считается, не взять первым телефон на свидании.
Еще пять семь лет назад информационная повестка дня, недели, определялась кем-то – политиками, журналистами. Всё, сейчас любая тема возникает и развивается в сети сама собой. Появилась потребность в селфи, через которое молодежь демонстрирует факт своего существования. Я танцую, кушаю, гуляю. Мы активно общаемся в социальной сети, имея там сотни, а то и тысячи виртуальных друзей. Но это только иллюзия общения, на самом деле ты замкнут в капсуле, как в одиночной камере. Здесь ловушка для каждого – стоит лишить человека внешних раздражителей, и его мозг начинает воспринимать собственную внутреннюю деятельность за внешнюю. Неадекватно воспринимает происходящее или галлюцинирует. Человек – биологическое существо, и ему не меньше чем еда, требуется реальное общение.
И здесь Мира попадает в ловушку – для внуков, дочери, мужа Франца, цифра заложена в фундамент бытия, а этот Челентано даже стационарный телефон оставил в квартире, похоже застрял в информационной эпохе, сохранив в шкале ценностей и вкус кожи, и запах волос и поцелуи губы в губы. Он способен сохранить молекулы и чувства и любви, чтобы, декламируя – «все было губы в губы, все было губы в грудь. Но лучше всяких мук, и чище всех печалей – прикосновенье рук нечаянно вначале». Поколение цифры такого не напишет, потому что не почувствует…
И эта живительная капля настоящего, совсем рядом, стоит только набрать номер, и она на космической скорости прилет по указанному адресу, ворвется, согреет и истомит. И большой вопрос, сможет ли Мира оторваться от этой капли, чтобы вернуться в мир, выстроенный на пару с Францем. Мир богатый удобствами, где есть все и сауна в подвале и батарея бытовой техники на кухне, и живые цветы в саду с автополивом. Но в том мире не хватает чувств, осознанных и принятых.
Кот-маг на подоконнике, и женщина Мира в кресле, настроились на одну волну, решая быть или не быть свиданию с прошлым. Живая любовь в современной жизни похожа на наркотик. Стоит попробовать и легко подсесть отбросив все.

Глава 8

 

Что такое не везет? И надо ли с этим бороться? После диверсантов, Мира два дня никого в квартиру не пускала. Риелтор настаивал, а она ни в какую. Вчера вечером Максим исхитрился и заставил показать квартиру двум программистам.
Вилли занял пост у входной двери за пару секунд до того, как зазвучал домофон. Мира неслась из кухни, роняя тапки, а усатый постовой уже царапал лапой дверь. Пропустил без контроля риелтора, а сопровождающих вынудил перешагивать через свою спину. Высокий плечистый парень Азат легко проник в коридор, а с его спутником случилась заминка, кот вертелся под ногами как юла, и Памир секунд на пять завис. Одна нога ёрзала по мраморному полу на лестнице, вторая выбирала момент, когда можно будет обрести опору, не повредив кота…
Ребята прогарцевали по всем комнатам, пересчитали розетки и столы.
Мира наблюдала и гадала – зачем двум мужчинам, в возрасте до тридцати, квартира в 90 метров? И не самая дешёвая, между прочем. Одеты скромненько, потертые кроссовки. Но Максим, за спинами программистов угрожающе вращал глазами, и она просто отвечала на вопросы.
– А кот останется здесь?
– Нет, мы уедем.
– Работает? – Памир ткнул пальцем в посудомойку. Худенький, с длинными волосами, он казался Мире учеником восьмого класса. Руки как плети с длинными пальцами, впалая грудь и не совсем уверенные движения. Одним словом, тинейджер. Он включил посудомойку, машина загудела, парень одобрительно кивнул и направился к стиральной.
Азат, в сопровождении Максима, пошел с осмотром по второму кругу, а Мира осталась держать оборону на кухне. И не сдержалась:
– А кто здесь будет жить?
– Я и брат. Ложек не вижу. – Тоном ревизора откликнулся Памир.
Мира разглядывала узкие плечи, волосы до середины спины собранные в хвост, и не могла понять, как этот тинейджер может быть братом того амбала, который прямо сейчас обследует гостиную.
– Великовата для двоих, мне так кажется.
– Ну, к нам будут приезжать гости, девушки.
– Часто? – Попробовала уточнить она. Тинейджер неопределенно пожал плечами.
Мира представила соседей по площадке. Два, до приторности вежливых и чопорных университетских профессора, вежливо пропускают колонну девиц в распахнутые двери ее квартиры. И только потом открывают свою.
А потом к ним доносится смех и музыка – между кухнями с соседями слышимость ощутимая. Муж и жена пьют чай с каменными лицами и молчат. Педагоги, наверное, отдельно тренируют выдержку. Они же не сразу стали профессорами, десятки лет имели удовольствие общаться с юными, но упрямыми студентами. Времена меняют молодежь, но сегодняшнюю, следует выделить особо. Вооруженные карманным справочником Гугл, они в доли секунды могут ответить на любой самый сложный вопрос. Правильно или нет – не важно. Психологи считают, что современный хомосапиенс чуть больше двадцати лет отроду, чем меньше знает, тем больше уверен в себе. Это потом жизнь коварно приоткрывает губительные отличия между гугловскими толкованиями и реальными фактами, как бытовыми, так и историческими.
В свои семьдесят, с тайным хвостиком, соседи продолжают читать лекции в университете и принимать у студентов экзамены. Что думает о педагогах аудитория, доподлинно неизвестно. А вот Мира убеждена – выдержка ученой пары железобетонная. Когда жили рядом или встречались в университетских коридорах, они просто здоровались. Но три года назад они вынуждены были пересечься за границами вежливого знакомства. Мире в Германию неожиданно позвонила сама профессорша. Извинившись 22 раза, она поинтересовалась, кто поселился в квартире. Мира ответила честно:
– Никто, там ремонт.
Профессорша Ираида Львовна замялась, потом еще трижды извинилась и сказала, что строительного шума не слышно, а странные люди идут в квартиру непрерывным потоком.
А потом началась операция выдворения, после завершения которой, Франц купил путевки на Сицилию, они поселились на вилле, и целых полтора месяца посвятили реабилитации Мириной нервной системы. Второй раз она бы эту операцию не выдержала. А вот почему вспомнила о ней сейчас?
Памир стоял на кухонном диванчике и проверял содержимое резного шкафа.
– Не свалится? – Он покачал конструкцию.
– 50 лет держался. – Механически отметила Мира и вернулась мыслями на три года назад. Русские латыши категорически не признают слово «назад», они сказали бы «три года обратно». Она улыбнулась такому языковому кульбиту и услышала:
– Ничего смешного! У вас восемь спальных мест, значит надо 8 подушек.
Мира мигом поняла, почему мудрое подсознание транслирует ей картины трехлетней давности. Претенденты на аренду намерены заселить в квартире каждую полку.
– Восемь подушек для двух персон… прямо как горошина для принцессы. – По недоумению во взгляде она поняла, Памиру никто в детстве сказку «Принцесса на горошине» не читал. Где же он рос?
– Мы из Омска. – Похоже, она думает вслух.
– Постельное белье я в аренду не сдаю. – Ответила Мира вслух, и вспомнила, что тогда три года назад из дома исчезли не только подушки и пледы, но и все до одной наволочки с простынями. Каким-то чудом уцелел любимый бабушкин плед. Его Мира обнаружила на антресолях. И теперь укутавшись в него, считает, что бабуля, светлая ей память, обнимает и гладит ее. Ничего не говорит, но думает: «Как же эта дурашка умудрилась разорить квартиру?».
Мира как будто слышала этот вопрос, когда депортировалась на Киричную улицу из Лейпцига, и застала дома разгром. Она долго благодарила соседей за бдительность, сделала дополнительный комплект ключей, и приложив его к антикварной китайской вазе, убедила профессорскую чету оставить у себя «на всякий случай». В надежде, что случай не наступит. Онлайн ремонт она больше не затеет даже по приговору суда. Об исправности коммуникаций, чистоте стен и потолка, она позаботилась еще в тот приезд. И квартирант Армен, низкий ему поклон, за три года проживания с псом и двумя кисками ничего не испортил.

Но то что было до Армена, и началось после звонка профессорши, — жестокий жизненный урок. Терпели соседи два месяца, а потом не выдержали, и заложили прораба. Мира заключала с ним договор онлайн, парень откликнулся на объявление и с радостью согласился отремонтировать сантехнику, а потом и обновить дизайн ванной комнате. Онлайн – контроль его не смутил. Смутить он мог только Миру, но она привыкла решать бытовые проблемы в условиях немецкой точности, ответственности и педантичности. Знать бы, чем все закончится, отказала бы немецким соседям, вознамерившимся провести отпуск на берегах Невы. А она наоборот, отказалась от оплаты – достаточно того что отвезут подарки родным. До приезда немцев решила обновить ванную. Там давно требовалась косметика. Прораб согласился со сроками, стоимостью, и обещал настоящее европейское качество. Маня перечислила деньги на материалы. К вечеру прораб нанял мастера с помощником и дело пошло. В неделю строители не уложились, потом отвалился кусок старой штукатурки на потолке, раскололась чугунная ванная и дали течь канализационные трубы. Мира ахала, прораб причитал – дому больше ста лет, все на живой нитке. Хотя трубы меняли, когда Юлька закончила третий класс, все равно 11 лет прошло. Мира переводила из Лейпцига деньги, получала снимками с фрагментами обновленных стен, ремонт затягивался. Немецкие соседи отправились в отпуск в Черногорию и успокоили, – в следующем году обязательно в Питер! Мира созванивалась с прорабом чаще, чем с собственной дочерью. Ремонт ванной, по стоимости переплюнул подержанный Лексус 2019 года, купленный Францем, и неизвестно, сколько бы это длилось, если бы не профессорский звонок…
– Нас устраивает, можем подписывать договор. – Выдернул из воспоминаний голос тинейджера. Мира вздрогнула.
– Отлично! – Риелтор достал бланки и попросил документы.
Хозяйка же разрывалась между двумя желаниями – сдать, купить билет и отправиться с котом домой в Лейпциг. Она будет избегать политико-военных тем в разговоре с мужем и в дом вернуться покой и неспешный ритм жизни. С другой стороны, Азат и Памир, одним своим видом воскрешали в ее памяти историю с прорабом.
Максим писал, квартиранты ждали, а она потихонечку перебралась в гостиную, уселась на подоконник и задернула портьеру. В глухой нише на окне ей всегда хорошо думалось. А сейчас не получалось. Навязчивые моменты трехлетней давности транслировали весь сериал.
Тогда попрощавшись с профессоршей, Мира набрала прораба. Он от всего отрекался, мол, плиточники работали плохо, он их выгнал, и в квартире никого нет. Если она не верит специалисту кристальной честности, он завтра с самого утра проведет онлайн трансляцию из квартиры. Мира почему-то не верила. И едва попрощалась с прорабом, соединилась с одноклассницей. Алла жила в соседнем доме.
Независимую экспертизу провели этим же вечером, подруга подняла семью по тревоге. И вместе с мужем и сыном Мишаней в 23.50 открыли дверь в квартиру. Мира всегда оставляла ключи однокласснице «На всякий случай». Случай настал.
Эксперты обнаружили в гостиной пять двухъярусных железных кроватей, а на кухне застали восемь гостей Северной столицы из ближайшего азиатского зарубежья.
Муж подруги помахал какой-то корочкой, представился следователем какого-то комитета и потребовал приготовить документы. При этом они с Мишаней заняли дверной проем, отрезав гостям путь к бегству. Приняв по описи остатки имущества и выселив вместе с кроватями непрошенных гостей, эксперты, как следует, отругали халатную Миру и велели явиться домой немедленно. Мира явилась, забабахала полный ремонт, с заменой окон. Нашла Армена с детьми и собакой, передала им ключи и вернулась в Лейпциг.
Теперь она постоянно созванивалась и с Арменом, и с подругой. Они к радости Миры дружили семьями, но это другая история, о финале которой, они с Алочкой, поговорят в ближайшее время.
А сейчас, что делать сейчас? Решение не приходило, Мира выглянула из-за портьеры и позвала:
– Вилли, иди ко мне. – Кот не откликнулся. Ничего удивительного – мог и не услышать – квартира большая, стены толстые.
Тогда она позвонила риелтору и попросила его «на пару слов». Максим явился с авторучкой в руках и печатью недовольства на лице:
– Что еще?
– Я не хочу им сдавать квартиру. – Виновато прошептала Мира
– Поздно, они уже деньги на стол выложили. Иди подписывай и заказывай билеты.
Против аргументов Максима не попрешь. С жильцами не везет. Одни «диверсанты» чего стоят. Риелтор, в пылу, даже предположил, что квартира заколдована. И попал в десятку, но Мира об этом не догадывалась, она слушала, кивала, но подписывать договор не спешила.
Эти смирные на вид братишки, сначала насторожили Миру. Теперь же, она буквально видела, как Памир с Азатом затаскивают в гостиную железные кровати, а на лестничной площадке лежит гора свернутых, по-тюремному, полосатых матрасов. Она в кино видела. Они сдерут со стен картины, запихнут как попало на антресоли, и привезут сюда полтора десятка родственников.
Она опять открыла рот, чтобы сказать Максиму два слова: – Не хочу их.
Но не успела сказать и одного – Максим заявил, что сам будет следить за тем, кто и как станет проживать в ее драгоценном жилище. А залог лучше всякой страховки. Она неохотно согласилась. Мира всегда поддавалась внушению, и теперь вздыхала над заветами бабули:
– Ушами слушай, что чужие говорят, а сердцем слушай свои желания. Они важнее.
Сейчас победили уши, и Мира покорно плелась по коридору за риелтором.
Тот как вкопанный замер у дверей кухни:
– Опана! А где они?
Максим машинально проверил – сумка на плече, лихорадочно перебрал бумаги в руках.
– Слава богу, твой паспорт в руках. Иди посмотри в маленькой комнате. – Распорядился он, распахивая поочередно двери ванной и туалета. Мира обежала квартиру по кругу, заглянула даже в шкафы. Никого. Не было и кота.
– Они украли Вилли! – Заревела Маня и помчалась к входной двери, надеясь нагнать негодяев. Дверь была заперта.
Еще час они гадали, куда могли подеваться арендаторы, Максим позвонил знакомому полицейскому. Мире велели проверить деньги, документы и ценности. Не хватало только кота. Полицейский приезжать отказался:
– О пропаже котов мы заявления не принимаем.
Мира ревела белугой, Максим слонялся по квартире, и как попугай повторял одну и ту же фразу: «Блин, как растворились!». На помощь уже по традиции позвали одноклассника Кольку с женой. Спасатели Чип и Дэйл мигом материализовались на кухне.
– Вы как вошли? – Удивился риелтор.
– Через стену, как же еще, если надо быстро. – Риелтор стоял с раскрытым ртом и часто моргал.
– Ты что, поверил? Ключ Мира оставила еще 10 лет назад.
– Мира, а сколько от квартиры ключей?
Женщина высморкалась и принялась загибать пальцы:
– Один у профессоров, у Коли, Аллочки, у меня в сумочке и два на крючке в коридоре…
Дослушивать, как Мира решает арифметическую задачу риелтор не стал, он метнулся к двери и вернулся с ключом.
– Один остался. – Сказал Максим с облегчением. – Все понятно.
– А кот? – Снова залилась слезами Мира.
Чип-Колька быстро поднялся:
– Кот им ни к чему, небось, выскользнул и дрожит у батареи на лестнице.
Мира с Ниной тоже подхватились, замкнул процессию риелтор. Мира помчалась наверх, Нина осматривала второй и третий этажи, когда с первого донесся строгий голос одноклассника:
– А ты куда намылился?
Мира решила, что нашелся кот, и скатилась вниз. Риелтор и сосед в воинственных позах стояли друг против друга.
– Так все в порядке – могу идти домой. – Пытался обогнуть Кольку Максим.
– Твои порядки мы видели два дня назад. – Угрожающе намекнул сосед на семью «диверсантов».
– Все хорошо, что хорошо кончается. Сдать квартиру всегда риск. – Отбивался риелтор.
– А надо без риска! – Колька рубанул ладонью воздух. – Они прошли по коридору, открыли и закрыли ключом дверь, а вы не слышали. Бесшумно ходят домушники. А эти теперь с ключами. Ты уйдешь, а Мира останется одна.
– Я не могу ночевать здесь. – Упирался риелтор.
– У меня задвижка на двери, ночевать не надо. Надо найти Вилли.
Еще раз обшарили парадную, и в половине второго усталые вернулись на кухню. Максим посмотрел на часы:
– Опаздываю на мосты – все завтра! – Прокричал на ходу и хлопнул дверью. Нина протягивала Мире столовую ложку с пустырником. Это была вторая порция успокоительного, но оно не действовало. Хотя, как сказать:
– Мы на антресолях не смотрели. – Похоже, пустырник вернул ей способность соображать.
– А он может забраться туда без стремянки? – Уже на ходу удивился Колька…
Вилли смог. Он сидел на самом краю, и сверху с интересом наблюдал за всеми передвижениями в квартире.

Мира радостно завопила, Колька притащил лестницу. С котом на руках Мира закрыла за соседями дверь и ответила на звонок.
– Как апартаменты? – Каждый день муж спрашивал, нашла ли она жильцов и когда выедет домой.
– Не везет что-то, — С трудом скрывая радость, пожаловалась Мира и притворно вздохнула.
Франц ждет не дождется, донимает жену вопросами – когда, ну когда же она приедет. Даже выучил слова нежности по-русски и шлет их каждые три часа. В немецкой транскрипции «любимая», «Солнце мое» и «заинька» звучит смешно. Но все равно, Мира после каждого сообщения замирает и прислушивается как теплеет в груди. Сейчас она огорчила мужа, самое время его рассмешить. Эпопею с исчезновением арендаторов она описала в общих четах. На закрытой двери останавливаться не стала, а вот о потере кота рассказывала подробно:
– Представляешь, я плачу, все носятся туда-сюда, а он сидит себе спокойненько и смеется.
– А почему ты его не видела?
– Думаю, он спал, а потом услышал, что здесь переполох и проснулся.
– Странно, дома ты только вздохнешь, он сразу на колени прыгает и начинает ласкаться. А тут ревешь, причитаешь, зовешь – а котик спит себе сном младенца. – Продолжал сомневаться Франц.
– Может и не спал. – Согласилась Мира.
– Тогда ты должна была его увидеть.
– Если бы догадалась задрать голову, а я искала внизу – в шкафах, под ванной.
– Тоже скажешь, чтобы он свою драгоценную шубу под ванную понес – там всегда пыльно.
В другое время Мира отбрила бы мужа с его намеками по качеству уборки, но сейчас ее мозг захлестнула радость – кот на руках, любимый муж на связи. В доме тихо и тепло, погода в городе стояла летней – 24 днем и 12 ночью.
– Нашелся и хорошо. – Переключилась Мира на этап прощания. Пустырник, наконец начал действовать, время перевалило за три часа и глаза женщины слипались.
– Я помню, что лепнину рассматривать стоя не мог, изучал завитушки, когда лягу на диван. – Франц прощаться не собирался.
– Конечно, они на высоте три семьдесят. – Уточнила Мира.
– А антресоли?
– В коридоре до них три метра.
– Не мог Вилли туда запрыгнуть. Кто-нибудь сначала поставил лестницу, а потом убрал. И оставил кота под потолком без еды, туалета и питья.
Мира с телефоном и котом на руках поплелась к черному входу. Она точно помнила, что второй выход и холодильник под окном, Памиру не показывала. Лестница стояла на месте, на ступенях висела половая тряпка. Стремянку точно никто не трогал.
– Может быть. – Произнесла она в трубку, чтобы успокоить Франца.
– Чертовщина кая-то. – Подумала про себя.
Но сон уже диктовал порядок действий – достать из ящика подушку и одеяло. Кот высвободился из объятий и отправился на кухню. Семь часов он без еды и питья. Устал от работы – пора перекусить и устраиваться на ночлег.
Устала и Мира. Поиск арендаторов уже вторую неделю держит ее в напряжении. Живет как на одной ноге, постоянно наготове чемодан. В шкафу только самая необходимая одежда. Только один раз удалось расслабиться и то от самогонки. Интересно если бы не избавление от похмелья, вспомнила бы она своего Челентано? Да еще как дура набитая, позвонила ему. А потом и забыла – заботы отодвинули мечты и всякие «сюсимасюси». Частые просмотры квартиры диктовали свой стиль существования. Перед приходом потенциальных квартирантов следовало убрать с глаз долой все личное и превратить квартиру в гостиницу. К назначенному времени, в шкафы перемещалось все – полотенца, шампуни, халат. Она прожаривала в ковшике кофе, потрошила в коридоре мандарины, убирая аромат табака и маскируя дух истории.
Одних не устраивал паркет – что это за архаика? Никто сейчас по паркету не ходит – все должно быть ровно, гладко строго по линеечке. Паркет скрипит. Другим мешали персидские ковры. Глупость какая держать их на полу!
Мира встречала, демонстрировала матрасики на подоконники, черный вход и холодильник под рестораном кота. Визитеры все рассматривали, а Мира сразу видела – не подходят. Вроде бы она, за определенную сумму предлагала на время попользоваться квартирой. А выходило, что из всех арендаторов Мира подбирала того, кто смог бы в этих стенах спать, готовить, принимать душ, сушить бельё, так, будто его приняли в семью и доверили поддерживать огонь в очаге.
Только найдутся ли такие? После семейства диверсантов она вообще готова была отказаться от самой идеи сдавать квартиру в аренду. Ей и самой здесь хорошо. Вот только Вилли – он переехать в Россию ни за что не согласиться. Особенно сейчас, когда западные политики не просто ввели против русских санкции, а откровенно ждут, когда здесь закончится всё, включая лекарства и туалетную бумагу. Чтобы народ устроил бунт и сдался на милость западного победителя. Вилли без туалетной бумаги не выживет – он использует ее в качестве салфеток и даже носового платка. В каждом кармашке на двери машины лежит рулон. Можно квартиру закрыть и оставить. Но пораскинув мозгами сообразила – Юлька мигом пойдет на штурм, склоняя её к продаже родового гнезда. Полусонные мысли свернули на опасную тропинку, она принялась мечтать, как Вилли и Мира живут здесь вдвоем, в гости приезжает Юлька с внуками, а раз в год они с мужем наносят друг другу супружеские визиты. Он будет думать, что жена ищет квартирантов и не обидится. Надо только стать похитрее и не рассказывать всего. А то история с диверсантами, захватившими кухню, мужа напугала настолько, что засобирался ехать к Мире и охранять ее. Даже отправился за визой, но в русском посольстве ему обещали дать ответ не раньше, чем через месяц.
Решив быть похитрее, Мира забралась под одеяло, Вилли тут же занял пост на соседней подушке, и сунул ей в ладошку свою лапу. Он с детства так поступал, и Мире с кошачьей лапой в ладошке снилось только хорошее.
– Как же ты на антресоли забрался? – Прошептала она засыпая.
– Все тебе расскажи! – Послал кот мысленный ответ. Он мог бы продемонстрировать в Мирином сне весь спектакль, который организовал с прозрачным семейством, чтобы выдворить лже-братьев из дома. Но сцена готовилась исключительно для двух персон. Вспоминая творческие находки мага-режиссера, Вилли погрузился в сон, и сразу же отправился в погоню за Памиром и Азатом.

Глава 9

 

– Людям даны уши, но они не слышат, глаза, но они не видят, интуиция, но они ей не верят. Как бы они жили без нас котов. Которые вынуждены брать их под опеку и до своего последнего вздоха оберегать и спасать. – Ворчал герцог Виллнерсс, следуя по пятам за двумя визитерами.
Первый еще ничего, простоват хоть и огромен. А вот второй щуплый просто нафарширован мерзостью. Кот сразу окрестил его кощеем и теперь пытался найти ядовитую иглу. Этот все продумал и рассчитал – главное получить копию паспорта хозяйки, запись ее голоса и образец подписи. Кот фиксировал намерения, но понять их был не в состоянии. По ходу осмотра программисты оставляли в разных углах булавки. Они подавали слабые сигналы. Вилли выковырял одну и попробовал раскусить. Пластмасса треснула, и это все. Вилли загнал лапой образец под комод и продолжил конвоировать визитеров. Он считывал обрывки черных мыслей кощея и не мог понять конечной цели негодяя. Данные паспорта, образец голоса Миры, чем это поможет квартирантам? Даже если они приспособят квартиру под массажный салон. Так негодяи собираются написать в объявлении. А на самом деле здесь планируется дом свиданий, в котором девушки должны ходить нагишом и немедленно откликаться на любые желания клиентов. Новая партия юных прелестниц в составе 8 штук уже обучена всем премудростям продажной любви. Это будет жемчужина его корпорации – девочки восточной внешности, сойдут за таитянок.
Что такое Дом свиданий, в отличие от всяких жучков и образцов голоса, Вилли знал.
– Это чего же Ванятка, чистая душа, насмотрится в этом вертепе? Мальчику глаза не завяжешь, уши не закроешь. Был бы жив, заперли бы между дверьми черного хода. А так просочится малец в любую щель.
Кот кипел от возмущения, когда, забравшись на спальные антресоли, худой представил себе, как оборудует на них альков в круглосуточном действии и с прямой онлайн – трансляцией. Вилли отсканировал его фантазию и бросил на лестницу два клочка шерсти. Протест слабый, но хоть что-нибудь.
Но шерсть заметил риелтор, и тут же объявил:
– Перед заселением агентство обязательно проведет в квартире масштабную клиринговую уборку.
– Вот гад! – разозлился маг, и неожиданно для себя запустил под ноги Максима такой сгусток энергии, что парень запнулся и вылетел в гостиную, но успел схватиться за створку массивной распашной межкомнатной двери и хлопнуть ей по заднице амбала. Тот как раз рассматривал вид из окна и чудом не вылетел на улицу.
Оба пристально осмотрели порог между дверями, ничего не нашли и каждый потирая ушибленное место, отправился продолжать осмотр.
Худой в ловушку не попал, он уже инспектировал кухню и прикидывал куда установит экран для эротической трансляции из дальней комнаты.
Мира задавала глупые вопросы, то кто здесь будет жить или зачем двоим сразу 8 спальных мест и подушек. Кот с досады испортил воздух, но Мира проверила пустое мусорное ведро и открыла окно.
– И ты, лохматая, против меня?! – Возмутился маг и тут же изобрел месть.
Он никогда не ронял Миру, не запускал на нее холодное облако, и не показывал кошмары. Кот любил эту недотепу, но сейчас едва удержался, чтобы не свалить на ее глупую голову настольную лампу с холодильника. Он уже подвинул силой взгляда лампу к самому краю и даже наклонил ее. Но вовремя очнулся и отправился в коридор. С антресолей несся гул тревожных голосов. Старожилы ломали голову над формой домашнего протеста, но ничего путного придумать не могли.
– Я одним воздухом дышать с этими не намерена. – Брезгливо заявила бабуля, не желая покидать укромного уголка антресолей. Ванятка облетел по периметру квартиру и доложил
– Пробует диван на мягкость.
– У тебя не завалялось сушёного таракана или паука. Может испугаются и сбегут. – Поинтересовался маг.
Дед Андрей угрюмо помолчал, потом по традиции, призвал позвонить в силовые органы. Ванятка улетал и возвращался с неутешительными сообщениями:
– Худой залез на диванчик и проверяет верхние полки буфета!
– Чтоб он навернулся оттуда! – От души пожелала бабуля
Ванятка исчез, вернулся и доложил:
– Не сработало, успеть слезть.
Дед Андрей задумался, в принципе он не против эротического салона и голых девушек в квартире. Сестрица на исходе жизни согнулась, лицо покрыли морщины. Племянница, переселилась в прозрачную семью, тоже не в пору молодости, и сейчас была на 30 лет старше своего дядюшки. Юные красотки с точеными фигурами, по мнению Андрея, просто не могут испортить квартиру. Да, на них как мухи на сахар будут слетаться мужчины… Опять же, в доме дети.
– Ну что тянем кота за хвост? – Прикрикнул на семейство маг. Через 15 минут будет поздно. Мира получит деньги и ночным поездом уедет к подруге в Москву. Со мной, между прочем, а все удовольствия развратной жизни останутся вам.
– Заставь ее забрать с собой плед, я с малышами в нем тоже уеду. – Взмолилась бабуля.
– Эмигрируешь, значит! Бросаешь родину в трудный момент. – Искренне возмутился дед Андрей.
Мария Калиновна, мама Миры прервала перепалку:
– Тут, мам, такое дело, программисты могут состряпать фальшивую доверенность и продать квартиру. – Женщина горько вздохнула. – Потом суд признает сделку не действительной, но за это время здесь выкорчуют все, за что мы можем зацепиться.
– Как продать, а разве это можно? – Ошалел от перспективы Андрей.
– Да. Если квартира приватизирована. – Коротко пояснила Мария.
Дед мигом забыл о перспективе любоваться обнажёнными девушками и, как гранатами, закидал племянницу сложными вопросами. Типа: «Кто позволил? Зачем, и что это будет, если квартиры как велосипеды можно продать?»
Мария терпеливо объясняла, что в то время, всё приватизировали и параллельно присваивали. Директор универсама не выплачивал сотрудникам – акционерам зарплату месяца три, а его представитель в это время, скупал у сотрудников акции. Через полгода директор превращался в единственного владельца. Те, кто сообразил, бежали жаловаться, только некому. Похожие истории происходили и на металлургических заводах, на швейных предприятиях, и даже на секретных военных заводах.
– Ты милая ври да не завирайся! Кто ж тебе позволит секретный оборонный завод частнику отдать, его вся страна, недоедая, строила? – Дед Андрей категорически не желал осознавать реальность.
Мария безнадежно пожала плечами, и ответила:
– Позволили, много чего позволили, даже месторождения частникам отдали, не все конечно.
– Как алкоголики и наркоманы, все из дома продали, и небось за копейки! – Дед взвился от возмущения, ударился о потолок, потом о каждую из двух стен и вылетел с антресолей в сторону холодильника, к альбомам с семейными фотографиями. Но их на месте не оказалось. Дед еще больше вскипел и напустился на кота:
– Архив, что выбросили? Кому он мешал!
Мудрый маг понимал, если гнев не погасить, они ничего сделать не смогут. Перед решающим сражением, в рядах прозрачного ополчения должно быть единство. У Вилли уже был план, но для его осуществления надо чтобы каждый член прозрачной семьи был максимально сосредоточен, вовремя и точно исполнял свою роль. Чтобы приглушить фонтан эмоций деда кот, как можно мягче сообщил:
– Мира, перед осмотром, все ценное убирает в комод. И первым делом альбомы:
– Значит считает самым ценным, хоть и дура-дурой. – Смягчился Андрей. Но дело чуть было не испортили женщины:
– Никакая она не дура! – Хором произнесли мать и бабушка. Время дурное, да. Весь мир впал в маразм – мужики на мужиках женятся, детей в капсулах, как цыплят разводят, опарышей и червей в меню включают. А наша Мира, отказывается продавать квартиру, Юлька уговаривает, а она ни в какую!
– Молодец о нас заботиться значит. – Уже спокойно оценил двоюродную внучку дед Андрей. Потом спохватился: – И наша квартира приватизирована?
Мария пояснила, что подала заявку сразу, как только в дом повадились агенты. Осматривали одну за другой квартиры, цокали языками – мол перекрытия слабые, трубы дырявые. Ни сегодня завтра дом рухнет. Стали нас уговаривать написать коллективное заявление, чтобы специальная комиссия экспертизу строения провела. Комиссия дом признает аварийным, жильцов переселят куда нибудь в Девяткино…
– В деревню, что ли? – Решил уточнить дед.
– Деревню снесли, там дома из 30 этажей, свечками наставили, качаются на ветру. Да ты слушай. – требовала Мария.
Но дед не мог. Девяткино для него деревня, где в своем доме вольготно проживал родной дядя. К нему и ездил на все летние каникулы Андрей, будучи школьником. Лазил там по деревьям и прямо с дерева ел сочные яблоки. Это было так далеко, что родители приезжали к Андрею один раз в две недели.
– И как оттуда на работу ездить? – Не унимался дед.
– На метро, как же еще!
Дед представил, как из дядиного сарая вниз под землю спускается эскалатор и пробормотал:
– Уму непостижимо! – Немного помолчал, выстраивая полученную информацию, и наконец спросил:
– Ты Мария приватизировала квартиру чтобы в Девяткино не переезжать, наши соседи тоже не захотели ехать в деревню. А кто захочет из центра города к черту на кулички. Но не все ведь жили в центре. Зачем приватизировать у Кировского завода или на Корабельной улице.
Мария рассмеялась:
– Да это теперь престижные районы, дядя Андрей. На Ржевке, и метро и многоэтажные дома впритык поставлены.
– А где грибы собирать? – Ляпнул дед. Но Мария продолжила лекцию об истории приватизации:
Значит заводы, пароходы, порты фабрики, оборонка и месторождения становятся частными, а народ с изумлением следит за процессом и начинает понимать – дурят их брата наглым образом. И тут власти решают запустить приватизацию государственных квартир. Мол, займётся население делом и в чужие карманы заглядывать меньше будет.
Пока Мария посвящала дядю в современные экономические реалии, Максим принялся заполнять договор, а арендаторы с облегчением вытащили деньги. Мира сидела в кресле со скорбным лицом. Может чувствовала, что беда уже замахнулась и скоро выдаст бедолаге увесистую затрещину.
Вилли быстро кинул в сторону Миры луч тревоги. Она встала и ушла в гостиную, а риелтор остался на кухне заполнять договор. Сидит и мешает. Для магического контрнаступления никто кроме двух программистов не нужен.
Повезло – Максим ответил на звонок, встал, и ушел в дальнюю комнату. Он еще не преодолел и половины коридора, как кухню заволокло плотным туманом. Программисты рассеяно переглянулись, открыли, как по команде рты, чтобы закричать. Но маг парализовал их двигательные функции. Слегка переформатировал сознание, усилив клиповый миражный поток. Гады должны видеть то, чего на самом деле нет, и принимать мнимую угрозу за реальность. Они и принимали – сначала из тумана появлялись силуэты и замкнули парочку в кольцо. Плотные капюшоны опущены на лица, а сверху через густую пелену, к Памиру и Азату спускается два огромных крюка. Такими у них на родине подвешивали зарезанного барана, чтобы стекала кровь. Крюки уже зависли над макушками, и только тогда маг вернул перепуганным зрителям двигательные функции. Как выстрел клацнул невидимый засов, и нежелательные гости ринулись в сторону двери.
Для спектакля кот сделался невесомым и невидимым как привидение. Опасное преображение, но как истинный рыцарь, в душе герцог Виллнерсс действовал по принципу: «Со щитом или под щитом!».
Он парил в коридоре, а Мира с Максимом уже направлялись на кухню. Вилли мигом спрятался на антресоли – для того, чтобы вернуть тело, ему требовалось время и любовь. Прозрачное семейство обсуждало детали спектакля и хохотало во всю мощь. Кот в веселье не участвовал, он слушал, как зовет любимца Мира, как ищет и плачет. Но лежал без сил на бабушкином пледе. Ему было дано действовать в двух измерениях, но во второе, сущностностное уходить совсем было опасно. Можно уйти и не суметь вернуться. Знают ли об этом дети, зависая в гаджете большую часть дня? Виртуальная реальность, это даже не сущностное бытие, а опасный для сознания мираж. Десятки часов, изо дня в день они проводят в виртуальном режиме, и никто не объясняет им насколько тонкая граница между реальностью и мифом. Он Вилли знает об этом, и до сих пор не уходил в режим невидимки, а сегодня рискнул – потому что был уверен в Мире. Она немедленно приступит к поискам кота, будет переживать за него звать и каждый ее тревожный вздох, слезинка, станет каплей живительной влаги, которая восполнит плотские силы мага. Так и получилось. Едва он смог подняться на лапы тут же переместился на край антресолей. Но Мира увидела кота только двадцать минут спустя. И эти 20 веселых минут он счел компенсацией за все свои тревоги. Никогда в жизни Вилли так не смеялся.
Он и сейчас, едва сдерживается, стоит вспомнить как четыре солидных уважаемых человека становятся на колени, чтобы заглянуть под ванную. Обыскивают каждый закуток в парадной. А потом пытаются вызвать наряд полиции и привлечь его к поисковой операции. Будет что рассказать соседям в Лейпциге. Кстати в Германии заявления о пропаже котов и даже собак принимают. Правда, у каждого на загривке по чипу со штрих-кодом. Можно как в супермаркете, считать номер, а можно завести его в поисковую электронную систему. Чип магу не мешал, только когда коту надо стать невидимым, микросхема продолжает мигать как сигнализация в автомобиле. Что поделаешь время такое – оцифровали всех, и людей, и животных и даже магов. Вилли слышал, что скоро каждой живой душе на планете будут выдавать продовольственный паек. Деньги и работу для людей отменят. Водить автомобили, самолеты, и доставлять пайки станут роботы. Искусственный интеллект будет писать сказки и рассказывать их детям. Интересно, а что это за история про принцессу на горошине? Надо будет попросить Миру прочитать ее вслух, чтобы Вилли не чувствовал себя олухом как этот жулик программист.
– А почему не попросить сказку сейчас? Мира спокойно и глубоко спит, доступ в ее сознание для опытного мага открыт. Остается, только заказать сказку, в которой принцессой будет Мира, а он Вилли благородным рыцарем. Или в сказке нет рыцаря? Жаль, если нет. Он уже сформулировал заявку на сон, устроился поудобнее, чтобы слушать и смотреть сказку, но тут вмешался телефон.
Сначала несколько раз пикнул, а потом разразился скандальным противным звонком.
– Еще спала. – Ответила кому-то Мира. Помолчала. – Хорошо посмотрю, — пообещала и уронила руку с аппаратом на одеяло.
– Молодец, а теперь засыпай. – Приказывал кот.
Но она откинула одеяло, нашарила ногами тапки, и покачиваясь поплелась в ванную.
– Принцессы сегодня не будет. – Резюмировал маг, и горько вздохнув, решил еще часок понежиться в постели.
Но не тут-то было! Мира закутанная в махровый халат с мокрыми волосами подошла к кровати:
– Нас в гости зовут, пойдешь?
Вилли лениво перекатился на другой бок. В гости он не хотел, да и понимал, что Мира сказала только половину правды. Звали её, но женщина просто боится после вчерашнего оставлять его одного.
Он послал ей сигнал, «нет», и прикрыл глаза.
– Не хочешь? Тогда я одна, на минуточку сбегаю, выпью чайку, и сразу назад.
Мира сбросила халат, натянула джинсы, потом выглянула в окно, поменяла их на шорты и быстро упорхнула.
– Никакой логики. – Констатировал Вилли. – За минуточку чай даже дома не выпьешь. Надо воду вскипятить, заварить…, хотя ей полезно сменить обстановку.
Ноги несли Миру привычным маршрутом, по три раза в день она навещала подругу в школьные годы. Аллочкины родители работали до семи часов, а Мирина бабуля контролировала дом и каждый вздох внучки. Она миновала соседский подъезд, уже свернула под арку, и притормозила. На чай приличные люди с пустыми руками не ходят. Сначала, надо в кондитерскую заглянуть. Мира открыла для себя крохотный магазин, где торговли эклерами и буше со вкусом ее детства.
Ее одноклассникам по пятьдесят, а уже трое рекомендовали ей эту крохотную кондитерскую: «Обязательно зайди там все как в нашем детстве!»
Интересное дело, у всех уже внуки школьники, а они все хватаются за каждую соломинку из детства. В магазине рядышком, со смешным названием «Семишагов», полный набор лакомств, и зефир, и мармелад, и круассаны с пастилой. Могла забежать, схватить пару пакетов, потом свернуть под Арку и вот тебе подъезд подружки. Нет, им подавай все как тогда. «Как тогда» осталось все в квартире у Кольки, включая кухонный угловой диванчик. Полки с бежевыми дверцами на стенах и чайник со свистком на плите. Рядом электрический чайник термос, а сели за стол, и Нина ставит на горелку железный, да еще оправдывается перед Мирой:
– Коля говорит без свистка и чай не чай.
– А зачем электрический купили?
– Дочка подарила, – ей свист чайника почему-то полицейский свисток напоминает. Придет в гости – включаем.
У Мириных одноклассников дети одного возраста. Четверо даже учились в одном классе. Все как один, родителей считают динозаврами, и ждут момент, когда можно будет в квартирах натянуть потолки, обустроить плиточные полы с подогревом и повыкидывать все артефакты. Еще до отъезда в Германию она, Нина и Алла частенько собирались и перемывали косточки наследникам – и учится не хотят, и родителей в грош не ставят. Повздыхают и начинают себя утешать – мол обычный конфликт поколений. Не обычный – они сами росли на почве основательно подгнившего социализма, и их родители, исходя из собственного опыта, определяли какие именно плоды должны созреть на семейном дереве. У Нины мама заведовала отделением в универмаге, и считала, что важнейшая профессия – товаровед. Дочку определила в торговый институт. Пока Нина тащилась до диплома, универмаги, универсамы, булочные, и даже овощные базы приватизировали. ГОСТы отменили, на частные прилавки со всех концов света натащили диковинных продуктов. Как такие хранить или определять их качество, ни один выпускник торговки не разберется. Нина со своим дипломом стала за прилавок. А руководила ею молодая особа без диплома, но с гонором. Дочь бывшего директора, а теперь владельца универсама на углу Чайковского и Каляева, в управлении исходила из принципа: «Я хозяин ты дурак». Маргарин продавался как масло, просроченный товар перефасуют и снова вынесут в торговый зал. Замороженная кура удваивалась в весе льдом. Нинка кипела профессиональным гневом, как чайник, но засвистеть не решалась. Мало того, что выставят за дверь, так еще и оболгать могут. Пойдешь в другой магазин, те поинтересуются у предыдущего работодателя, почему такая аккуратная и милая продавец уволилась, а эта задрыга скажет, – с деньгами работать не умеет. Этой фразой в торговле упаковывают одно – не чиста на руку. Свою красавицу, Нина с Колей, определили в юридический, – мол престижная профессия, спрос большой. И все повторилось сначала, – пока девочка осваивала законы, спрос на юристов упал. Теперь торгует в соседнем отделе.
Словом, не повезло им жить в эпоху перемен. Это им, а некоторым наоборот, очень даже повезло, так повезло, что намертво приросли к своим чиновничьим креслам и потомственных министров назначают.
Был когда-то анекдот, ребенок у военного полковника, спрашивает:
– Пап, а когда я вырасту майором стану?
– Обязательно станешь.
– А полковником?
– И полковником станешь.
– А генералом?
– Нет, сынок, у генерала свой сын есть.
Так что переучивались жить по новым правилам ученики 11 «А» 90-го года выпуска. Их дети, в этих условиях тотального расслоения, уже формировались, так что воспринимали тех, кто из грязи в князи как должное. По-хорошему, в жилых домах исторического центра города, надо было бы заменить население. В новых интерьерах, среди одинаковых коробок, меньше поводов сравнивать прошлое и настоящее. Дело, конечно затратное – куда дешевле перекроить людям память. Назвать СССР тюрьмой народов, Победу – поражением. Бедность и болезни, — стыдом и позором, смыть который может только добровольная эвтаназия. Похоже, к этому все и шло, а тут случилась война. Одно дело радоваться работе, с маленькой, но стабильной зарплатой. И совсем другое выбрать дело, ставка в котором жизнь.
Мира с пакетом сдобы в руках остановилась, она хотела приготовить для подруги входное оптимистичное приветствие. Типа: «Кто стучится в дверь к тебе с толстой сумкой на ремне?»
Нет про почтальона нельзя – подруга живет ожиданием вестей из зоны СВО. Сын Аллочки Мишка, в далекой Марьинке, после каждого прилета сверяет пульс своих бойцов и страны. И не только Пригожин видит, что бьются они не в одном режиме.
Мише тридцать – вернется с фронта уже без очков с либеральным напылением, сложит дважды два и станет с напором бойца, не привыкшего отступать, искать ответы на вопросы – с какого перепугу, его одноклассница стала владелицей соседнего универсама. И почему тетя Нина боится ей слово поперек сказать? Сотни тысяч обстрелянных русских парней вернуться домой с победой и новыми взглядами на честь достоинство и жизнь. Кто посмеет им лгать? Кто сможет вернуть отжатое? И наступит миг между правдой и кривдой. Один второй, сотый миг противостояния 1% богатых и 98% обманутых. Хорошо ели законы обретут обратную силу, хуже если грехи перед Родиной и гражданами, кланам вместе с наследниками, придется смывать кровью. Розовые очки, как известно бьются исключительно стеклами внутрь.
С такими тяжелыми мыслями в голове и коричневым пакетом с четырьмя буше, так и не придумав оптимистического приветствия, Мира позвонила в дверь.
Аллочка встретила с опухшими веками.
– С Мишаней третий день нет связи. – Сообщила она и высморкалась. Мира обняла плечи подруги. К чаю кроме эклеров и буше подруга добавила «Соловьев лайф».
– Никогда политикой не интересовалась, как и экономикой. А теперь не могу с собой совладать. Миша у меня под Марьинкой, мечтает подбить парочку Леопардов и починить крышу на даче.
– Подбитыми танками?
Мира натолкнулась на оценивающий взгляд подруги:
– У вас, наверное, не писали, – когда немцы заявили, что поставят на Украину танки, Лепс и Газманов, сделали ставки, – за каждый подбитый платят герою миллион.
Мира про стоимость леопардов не знала. Удивилась коммерческому подходу:
– А политика здесь при чем?
– Понимаешь билет сейчас в Таврический стоит 1,2 миллиона.
– Дорогая экскурсия.
– Это за экономический форум. Ну, доклады, дебаты. А в промежутке гламурные тусовки где дефилируют модели-экскортницы. Клиентов приманивают.
– Раньше у Гостиного стояли. – Задумчиво пробормотала Маня.
– Ты не о том, таких больше половины всех женщин на форуме, и они в состоянии заплатить эти деньги. Я днем узнала, и стала сравнивать с обещанными миллионами за героизм. А сынок ссылку прислал с пометой «Ох и дурят нашего брата». Давай я тебе перекину.
Телефон пикнул, и пока Аллочка заваривала чай, Мира читала –
Оказалось, на фронте, Министерство обороны установило прейскурант на героизм. Уничтожение натовской техники оплачивается, – за беспилотник, герою платят 50 000 рублей, танк – 100, самолет 300 тысяч…
Ароматный чай дымился на столе, Мира смотрела на лицо подруги, без единого грамма косметики, и размышляла над цифрами. В школе они всё считали в попугаях. Мультик посмотрели, и ввели в оборот пернатую денежную единицу. У Вени Иванова родители покупали пятерки. Казалось бы, учи, тяни руку и зарабатывай. Увы, пятерки Вене давались с трудом, он не мог сосредоточиться на уроках, любил поболтать. Увяжется за кем нибудь после уроков, и тянется как хвостик. Пятерки по контрольной в родительском прейскуранте удваивались, и Иванов, накануне, устраивал классный тендер – написать за него контрольную 50%, помочь списать – 30. Доли и проценты Иванов выводил в уме, но при этом математики не знал. Для таких талантов как Веня, следовало составлять задачи не про яблоки или паровозы, а про деньги. И Веня щелкал бы их как орешки.
Однажды он предложил написать за себя контрольную Аллочке:

– И сколько это в попугаях? – поинтересовалась девочка.
Тогда у всех был одинаковый телевизионный контент, и мультик, где звери замеряли длину змеи попугаем, мигом стал своего рода кодом. В попугаях считали площадь спортивного зала, число уроков, объем домашних заданий и оценок.
А когда говорили о Венечке, то попугаи превращались в денежный эквивалент.
– Думаю один, мне пять и тебе пять. Контрольную, родители покупают за десять.
Аллочка отрицательно помотала головой.
– Мне надо два попугая, одному скучно будет.
– Ставка 50%, условия тендера я менять не могу, – стоял на своем Венечка. Они торговались всю перемену, консенсуса не достигли, Иванов схватил пару.
– Проиграли все! – Подвел итог Веня и был по-своему прав.
Получалось, что попугай стоит дорого, — пять рублей не малая сумма по тем временам, когда зарплату в 130 рублей называли высокой, а килограмм говяжьей вырезки стоил два рубля. Вернее, ценник был, а вырезка отсутствовала. Торговля корректировала ценовые перекосы плановой экономики. А теперь новый контент военного времени, и билет на экономический форум, подруга посчитала в танках и самолетах, получалось 13 первых и 4,5 вторых.
– Ценообразование опять не бьется. Мужики там жизнью рискуют, а у нас в Таврическом пир во время чумы, под прикрытием экономических дискуссий.
Они перешли на школьные воспоминания, и утонули в них на целых полтора часа. Мира вспомнила о назначенном просмотре, и рванула домой навстречу новым открытиям.

Глава 10

 

Вилли не встречал хозяйку, она застала кота в постели под одеялом на подушке лежали только хвост и одна лапа. Женщина специально дважды хлопнула дверью, но хвост даже не дрогнул:
– Обиделся – Решила Мира, и направилась на кухню проверить кошачий ресторан. – Так, паштет употребил, вода чистая. Сухой корм тоже в наличии. – Может, стоит подлизаться к нему ветчиной? – посетила ее преступная мысль, волшебную силу которой она знала наверняка.
Немецкий ветеринар, у которого наблюдался кот, в момент очередной прививки, взвесив животное, заглянул в карточку и сокрушённо покачал головой:
– Режим питания, вижу, не соблюдаете?
Мира виновато опустила голову и принялась мысленно оправдываться:
– Как можно отказать Вилли в кусочке ветчины и паре рыбок салаки? Полгода назад, когда доктор, осмотрев косматого, вынес приговор:
– Строжайшая диета или уже сейчас присматривайте себе другого котика!
Мира не на шутку испугалась смертельно, целых два месяца покупала бедолаге лечебный корм. Стоил он в два раза дороже привычного, но какие деньги, если надо выбирать между жизнью и смертью? Косматый протестовал три дня, и она с учетом кошачьей психологии, описанной в брошюре лечащего врача, предлагала в восемь утра котику завтрак. А через 15 минут убирала полную миску. Вилли подходил, выбрасывал лапой содержимое, награждал Миру укоризненным взглядом, и волоча хвост, удалялся в сад. Второй раз питомца следовало кормить в восемь вечера. История повторялась… Муж и жена завтракали, кусочничали, обедали и ужинали, при первом запросе организма. Так было до смертельного заболевания Вилли. Круглосуточный доступ к холодильнику, объединил семейные желудки в единую систему. Стоило кому-нибудь направиться в сторону «морозильного ящика», как на кухне возникали все, включая кота. Теперь по молчаливому согласию, и Франц и Мира пили пустой кофе. Чтобы не травмировать котика на диете, муж отказался от сливок, а Мира от сыра. Косматый кофе не пил, а охоту на холодильник никогда не пропускал. На третий день диеты Мира положила в миску строго 10 кусочков лечебной еды и Вилли (голод не тетка) съел половину. За неделю, веселый кот превратился в старика с потухшим взглядом. Перестал гоняться за помпонами на тапках хозяйки, забросил свои игрушки, и больше не охранял холодильник. А потом смирился, только теперь он гонялся не за женскими тапками, а за поясом от халата мужа. И спать укладывался рядом с мужем. Однажды Мира забыла дома телефон и вернулась в дом. Заговорщики успели накромсать ветчины. Муж ел стоя рядом, а кот уплетал, усевшись прямо на стол. Мира тоже стала подсовывать котику лакомства, но по секрету. А потом ковидная пандемия, под гнетом опасности, отменила все предписания кроме масок на лице и самоизоляции.
Год назад им с Францем пришлось прививаться от ковида, жизнь в условиях объявленной пандемии, превратила обитателей квартала в запуганные тени. На улицах исчезли прохожие, из садов не доносился аромат барбекю и смех соседей.
В супермаркете расчертили желтыми линиями дорожки, чтобы покупатели не на глазок, а гарантировано точно соблюдали дистанцию. Стоило кому-нибудь чихнуть, и ближайших покупателей, буквально относило в сторону. А потом настало время прививок, – и уже при входе, специальные служащие, сверяли штрих-код прививочного свидетельства. На экзекуцию они с мужем ехали молча, а возвращались и вовсе подавленные. В пункте вакцинации предупредили, – вечером поднимется температура, и если зашкалит за 39, тогда следует немедленно вызвать врача. Дома они ждали температуру, послушно выполняли предписание обильного питья, и залив в себя очередные пол литра воды, послушно плелись к диванам. Казалось мир доживает последние часы, пораженные коварным вирусом люди, станут умирать, если не от болезни, то от тоски. Вилли слонялся от одного дивана к другому, заглядывал в лица хозяев, и волоча хвост отправлялся к своему ресторану. Все стояло на месте, но в атмосфере уныния еда казалась не вкусной, и тогда он объявил голодовку. Через сутки, объединенные тревогой домашние, заботливо подносили питомца к ресторану, непрестанно меняли воду, и даже предложили котику строго-настрого запрещенную сметану.
У каждого из нас есть вещи, от которых невозможно отказаться, Вилли не исключение. Пока он вылизывал до донышка плошку, Мира с Францем ждали рядом, и чем меньше оставалось сметаны, тем больше светлели их лица. Конец света отменялся. По телевизору продолжали пугать эпидемией, а они в честь исцеления кота закатили в саду барбекю, Франц сгонял в супермаркет, привез домой ветчину, а особенно торжественно, вынул пакет с замороженной салакой.
Теперь Вилли занял пост у холодильника, и каждый раз, когда кто-то открывал дверцу, спешил удостовериться в сохранности его личных продовольственных деликатесов.
Так, под давлением обстоятельств непреодолимой силы, они отменили лечебную диету для кота. И думать о ней перестали. Но прививки дело ответственное, их доктор вписывает в личный паспорт Вилли, и этот документ могут проверить в любое время. К легальности пребывания животных в частном секторе, все относятся ответственно. Мира никогда не видела здесь бездомных кошечек или собачек.
Так что, нравится не нравится – а ехать к ветеринару надо, но кот считал по-другому. Смертельно больной Вилли, заметив, что перевозку принесли из кладовки, тщательно протерли и постелили в нее детскую пеленку мигом ретировался в сад. Минут пятнадцать они с Францем гонялись за котом, но тот залез на дерево ни оставив им никаких шансов.
– Пока перевозка здесь – он домой не вернется. – Франц уже достал плед и подхватил транспортный домик. – Отнесу его на терраску и накрою.
Но инстинкт сильнее страха, по саду побежала белка кот спрыгнул с ветки и ринулся в погоню. Не поймал и решил закусить огорчение паштетом. Он уже смачно ел, а муж и жена продолжали строить против кота козни.
– С яблони не видно стоит перевозка здесь или нет. Вилли, в принципе не хочет к врачу. – Засомневалась Мира вслух, а про себя подумала, что она и сама не в восторге, когда маячит перспектива посещать доктора, хоть по собственной надобности, хоть для прививки коту или себе.
Страхи волнения и потери того периода, переместились в историю со своими загадками.
Пандемия никуда не делась, но постепенно открывались парикмахерские и кафе, в город вернулись люди с улыбками на лице, а хмурые и сосредоточенные продолжали смотреть телевизор и бояться.
Все проходит, ковид отменила война на Украине, политики не имеют права оставить население планеты без внимания. Иногда кажется, что главная задача администраторов планеты, держать обитателей в страхе. Десятки лет обещали климатическую катастрофу, обнаружили и показали озоновую дыру, испортили ландшафт северной Германии и Голландии ветряками. Монстры с пропеллером теперь казались избавлением от всего, и их принялись устанавливать даже там, где ветер способный крутить лопасти громадного вентилятора бывает лишь изредка. А человек пользуется электричеством круглосуточно. О пандемии, которой шарахнули по обитателям всей планеты можно не напоминать. Следы этого времени, каждый взрослый человек, легко обнаружит сам. Не состоявшие встречи, просевший бизнес, полная зависимость от приказов властей и медиков. Ликвидация свободы слова печати, свободы выбора друзей и передвижения. В свободах, гарантированных специальной декларацией, появилась огромная брешь. И как через мифическую озоновую дыру в атмосфере, через эту брешь разных запретов постепенно стали испаряться и другие свободы. Под гнетом страха народ выработал иммунитет и перестал требовать хоть чего-нибудь, например, свободы передвижения. Рижская подруга Миры не требовала, но ждала – прямые поезда в Москву и Санкт-Петербург, которые отменили в пандемию. Про ковид уже забыли, но поезда по-прежнему не ходят. Зато взамен другим свободам, ввели принудительную гендерную.
Второй год гибнут русские и украинские мужики, люди перестали вздрагивать от роликов с расстрелами в прямом эфире. На берегу Черного моря в Одессе устроили вечеринку, грохот и треск фейерверков был таким, что казалось на побережье высадился десант противника, и на пляже идет ожесточенный бой. Оказалось, нет – просто у людей праздник. Пьют шампанское, танцуют ночь напролет, аккурат рядышком с тем местом, где, днем открывая пляжный сезон парень нырнул и подорвался на мине. Обычные танки и ракеты, уже не пугают, и в прямой эфир запустили новую страшилку, – противники вот-вот обменяются ядерными ударами. Бросай все, прощай всех, в иной мир следует отправляться с легким сердцем и чистой душой. С каждым днем население планеты все меньше верит своим политикам и прикормленным ими журналистам, но молчит как рыба. Все предпочитают жить в режиме соло, по возможности избегая взаимодействия с властями.
Вот Мира, планирует сдать квартиру и вернуться к мужу на вражескую, по меркам экспертов Соловьева, территорию. Она начала строить планы в одних обстоятельствах, а начальники внесли в них коррективы. Русские власти приняли закон, позволяющий отзывать загранпаспорта у неправильных граждан. Вдруг Мира тоже покажется неправильной? У нее два гражданства, шастает через границу туда-сюда с котом. Комментирует по-своему патриотические телепрограммы и назвала Международный экономический форум в Санкт-Петербурге, пиром во время чумы. Не важно, что в частной беседе, – она так думает, и там, на стороне НАТО может повторить эту вредную мысль. Что ещё запретят или отменят, пока она обихаживает дом?
Франц, её поездку домой, считает неоправданным риском, дочь блажью. Но она переступила порог своего детства, и сразу занялась домашними делами. В промежутках между показами квартиры, разобрала кладовку, все приготовила для реставрации двери между гостиной и детской. Арендаторы подсказали, – дверь рассохлась и через щель пробивается свет. А значит, комната неизолированная, и следует уменьшить размер оплаты. Мира уже по разным причинам уменьшала несколько раз. Теперь аренда квартиры в центре Питера приравнялась к коммунальным платежам панельной двушки на окраине Риги. Ценообразование на жилищном рынке подозрительно перекосилось, если щель в двери становится предметом торга. Лично ей, эта щель позволяла контролировать Юльку, – спит девочка или дождалась пока уснут мама с бабушкой и включила компьютер. Акриловая шпаклевка в тюбике и флакончик краски с кисточкой для ногтей, уже готовы. Сейчас покажет квартиру и займется реставрацией.
Боже мой! Арендаторы позвонят в дверь через 15 минут, а она, мало того, что накурила на кухне, так еще и постель разобрана. Стоило ей дернуть одеяло, как кот вскочил, и принялся носиться вслед за вихрем уборки. Мира запихивала в шкаф подушки, а косматый язвил:
– Убраться в доме просто, – засунь все, что валятся по углам в шкаф, и главное поплотнее закрой дверь. С дверью справились, как раз тогда, когда ожил домофон.
Высокая бледная женщина с длинными ногами, цаплей прошагала по квартире, ткнула пальцем в плиту. На панели отсутствовала ручка включения духовки. Цапля настоятельно рекомендовала ручку поставить, а над арендой квартиры обещала подумать, так список восстановительных работ пополнился еще одним пунктом.
Мира облегченно закрыла дверь, – к лифту по лестнице, спускалась не её квартирантка, чтобы эта бледная моль себе не надумала.

Она привычно включила телевизор, нажала кнопку чайника, вернула на вешалку в ванной полотенце и халат. Под контролем Вилли, заварила себе кофе и опустила зад в зеленое плюшевое кухонное кресло, еще бабуля, назвала его лучшим местом для релаксации. На кухне поменялось многое, – убрали пузатую часть буфета, оставив верхнюю в виде шкафа на стене. Место деревянных скошенных полок, украшенных вырезанными из бумаги салфетками, заняли высокие шкафы с массивными дверцами. С полками было уютнее, но менять салфетки и отмывать их от нагара приходилось раз в две недели, бабуля боялась упасть со стремянки и сломать шейку бедра. Мама всегда была на работе, и мыть верх доставалось ей. Со шкафами меньше хлопот, — полированные дверцы достаточно опрыскать анти-жиром, протереть влажной тряпкой и отполировать салфеткой. С верхом сложнее, приходится забираться все на ту же стремянку. Но удобства и уют в современном дизайне, пошли разными маршрутами, и так удалились друг от друга, что само слово «Уют» стало забываться.
Кот тоже пялился в телевизор с диванчика, но задумался о чем-то своем. Мира погладила бедолагу, – вторую неделю без прогулок, в квартире нет даже балкона, чтобы показаться солнышку.
– Ты не обижайся Вилли, если я ухожу к друзьям. Когда еще с ними повидаюсь? Мы можем на пару дней съездить на дачу к Аллочке. – предложила она.
Но кот не отреагировал.
Потомственный герцог Виллнерсс не обижался, но чувствовал себя обманутым. Сказки про принцессу на горошине он так и не дождался, семейные альбомы ему так и не показали. Поэтому авторитет мага у прозрачного клана снизился. Вчера пришлось даже уговаривать их, на участие в спектакле. И сейчас дед Андрей отправил к нему Ванятку с просьбой – пусть заставит Миру переключить канал. Все равно не слышит, о чем вещает эта говорящая голова.
Голова вещала о важности мозга, для каждого человека в отдельности, и человечества в целом. Цифровизация ведет непрерывную атаку на сознание индивида, насаждая в его мозг смысловые штампы. Европа – рай на земле, Россия джунгли с дикими и агрессивными обитателями. Их надо победить и расширить границы рая. Земля и так маленькая, народу на ней развелась тьма – скоро даже перстной воды на всех не хватит. А они еще и дышат, потребляя кислород. Выдыхают вредный углекислый газ, считают, что имеют на это право. Задача цифровиков, отключить или ослабить критическое сознание, если не у всех, то у большинства. В первой зоне риска, зависимые от гаджетов и ориентированные на цифру слои. Те, кто не расстается с гаджетами, считают, что мир вокруг состоит из клипов. Могут обидеться или отомстить за не поставленный под своим снимком лайк. А комментировать, критикуя фотку одноклассников, становится просто опасно – соперницы в первой любви, долго сражались снимками В контакте, одна написала под снимком второй, — «Жаба в шляпе», и получила в область печени от соперницы удар кухонным ножом для разделывая мяса.
Эту новость Аллочке кто-то переслал, они пили чай и гадали чем и когда закончится мировое умопомешательство политиков. Ничего приемлемого придумать не могли, и сошлись во мнении, что самое правильное вычеркнуть из истории лет 30, и уже с горьким опытом прожить эту часть правильно. Тогда бы Миша не ушел на фронт, Мира бы не ссорилась с мамой. Тут-то Аллочка и озвучила историю о том, как одна семиклассница зарезала другую, потому что та в сети назвала ее жабой.
От новости она тогда вздрогнула, и вспомнил теперь, когда по телевизору, психолог объяснял, как из сегодняшних школьников, интернет формирует новое поколение без авторитетов доверия и критического мышления.
– Когда его не будет, власти при умелых манипуляциях, будут легко управлять людьми. Организуя пандемии и войны можно сократить население с семи до одного миллиарда. – Вещал психолог.
Он говорил, что мировые злодеи уже запустили в работу свой коварный план, а тут русские затеяли войну. Размахивают проржавевшими ядерными дубинками. Они, конечно не размахивают. Но мировой потребитель контента должен увидеть не стриженого мужика в засаленной фуфайке, с балалайкой за спиной, и огромной дубиной в руке. Постановочные клипы, фейковые сюжеты, мультики о плохих русских постепенно, как мозаику, складывают неприятную картину.
– Цифровой гипноз добился своего, – молодежь заменяет реальность контентом. – Психолог сделал паузу, и в упор посмотрел на Миру.
– Это ты брось клеветать на молодёжь! – взвилась она. – С клиповыми мозгами добровольцами на фронт не идут.
А у самой Миры, и племянник доброволец, и вон Мишаня Аллочкин воюет. – Мира вынырнула из релаксового облака и окрысилась на говорящую голову.
Кот как раз думал, как объяснить Ваняке, почему не вводит Миру в гипноз, чтобы она переключилась на новости.
– Видишь, слушает краем уха психолога, а новости не включает, потому как не хочет клиповать свое сознание. – Дипломатично объяснил маг и отправил Ванятку с донесением к деду Андрею.
Тот огорченно вздохнул, минуту подумал, и без посредничества племянника выдал коту весомый аргумент:
– Государственные новости, всегда говорят и показывают правду!
У призрака без всякого гаджета сознание тоже было отформатировано системой, в которой коммунисты присвоили себе монополию на новости без всяких гаджетов. За железным занавесом круглые сутки работали цензоры, а газеты, радио, и телек, разъясняли народу, что следует считать правдой. Когда советским гражданам разрешили ездить по миру, в народе распространилась шутка, — «Оказывается, всё, что писали в газете «Правда», оказалось правдой». Но дед Андрей при своей жизни за границу не ездил, его личность формировалась в условиях патриотизма и фанатичной веры в светлое будущее. А вчера на экране показывали, как на дне обмелевшего Каховского водохранилища обнаружились черепа в фашистских касках. Современную войну дед не понимал – ребята гибнут, дома рушатся от бомбежек, а в телевизоре рассуждают об очередной приватизации. Вот все что о той войне, Великой Отечественной, для деда важно. Он хотел узнать, много ли там на дне черепов. И чем больше их найдут, тем радостней ему будет. Дед ворчал, Маг вздыхал, Мира, отключив психолога, релаксировала перед темным экраном. Часы насчитали 23.40. А она не поднималась, чтобы разобрать постель, принять душ и забраться под одеяло.
Чего ждет? – Мысленно ворчал кот. – Франц полтора часа назад уже пожелал жене «Приятных снов» – у бюргера режим. Юлька позвонила справиться, — срослась аренда или нет. А для звонка друзьям, время неприличное. Если телевизор выключен, никто смотреть квартиру не придет, спать не хочется, по мнению кота, надо доставать семейный архив и смотреть фотографии.
Но женщина взяла смартфон и принялась водить по экрану пальцем
– Ну вот, сейчас заклипует себе мозги, и до архива дело не дойдет. – Привычно проворчал кот. – Хоть бы картинку включила.
Гипноз подействовал, она не просто включила ролик, а повернула экран так, чтобы кот тоже видел происходящее. Из телефона навстречу Вилли шагал кот, за его спиной груда камней и ноги в полосатых носках, сунутых в резиновые тапки. По одной стороне морды незнакомца, расплылось серое пятно и сползло за ухо.
Незнакомец герцогу категорически не понравился, за пару секунд Вилли пришел к выводу, что этот с кляксой на ухе, экземпляр неблагородных кровей. Небось еще и охотится не за игрушечными, а за живыми мышами. Вон как двигается, сразу видно парень качается. А что ему еще делать если живет на развалинах? И зачем про таких, ролики снимают?
Сюжет развивался, из кадра пропали резиновые калоши, но остался кот с кляксой под ухом. Теперь его прижимала к себе обычная женщина, чем-то похожая на немецкую соседку Марту, и говорила.
– Начался обстрел, я сразу в подвал, потом потолок обвалился. Открываю глаза темно. Вокруг камни. Пошевелила руками, ногами – все работает. Пить хочется, да нечего. Одна в полной темноте и гробовой тишине. Тут слышу «Мяу». Кричу:
– Васька ты что ли? И чувствую мягкую шерсть под рукой. Спина у Василия белая – светится в темноте и удаляется от меня. – Чужая Марта подняла кота на вытянутых руках перед собой, чмокнула его прямо в нос, покрыла поцелуями макушку, прижала к себе и заплакала.
Оказывается, кот показал хозяйке выход из-под завала и спас ее.
Вилли всмотрелся в изображение, непоседа Ванятка завершил круговой облет квартиры, и присел на загривок Герцога. Кот показал мальчику экран:
– Вот, рыцарь из нашего рода, рискует шкурой и спасает людей на фронте! Прямой потомок рода с позывным «Васька».
– А он в доспехах ходит? – спросил малыш.
– Не всегда. – Постарался соскочить с темы Вилли, он уже по традиции западных политиков, присвоил своему роду благородный поступок незнакомого Василия. А наивный Ваня услышал и расскажет всем, кого увидит, о героизме рода гостя Вилли.
Кот отметил, на часах 23.45, когда ожил айфон. Усатый ворчун отметил, что для звонка время совсем не приличное.
У Аллочки оказалось другая шкала времени, она сочла, что в 23.45 позвонить Мире, вполне себе прилично, тем более с хорошей новостью:
– Миша вышел на связь – все в порядке! – Тихо, но радостно сообщила она подруге.
– Слава богу. – Откликнулась Мира. Они еще немного поговорили, теперь, когда Алла узнала, что сын здоров и не ранен, муж тоже в порядке они воюют в одной бригаде, в женщине, пусть на время, но вернулся интерес к жизни. Она узнала о результате просмотра, обрадовалась, что Мира еще остается в городе. Предложила съездить в Петергоф, и понадеялась, что до Алых парусов одноклассница еще будет дома.
– Дом наш в Лейпциге! – Сердито проворчал кот, но никто из женщин его не слышал.

 

Глава 11

 

– Для женской красоты, первым делом требуется режим. – Сказала Мира утром, своему бледному отражению в зеркале.
В доме было много зеркал. Большое в гостиной подхалимским – там она отражалась всегда стройной и подтянутой. Оптический секрет прост – зеркало висит с наклоном. В маленькой комнате живёт прабабушкино зеркало, в резной раме с позолотой. В нём появлялась Мира, покрытая загадочной паутиной, в которой размывались черты лица и сам силуэт. Не отражение, а видение, перед таким легко сочиняются мистические небылицы. В это зеркало, частенько смотрится Вилли, – сядет на диванную подушку и замрет, потом поднимется на задние лапы, поднесет серую морду вплотную, и долго изучает усы. Наверное, ему за паутиной плохо себя видно, вот и начинает царапать лапой по стеклу. Напрасно, седину веков лапой не смахнешь. Но кот не понимает и принимается шипеть на зеркало, злиться на него, так что шерсть поднимается дыбом.
В детской у окна, современное трюмо – любимое место мамы. Садишься перед ним на пуфик и начинаешь реставрировать физиономию. Крем, тон, подводка для глаз, губ, пудра, помада, румяна. Потрудился минут двадцать и пятнадцать лет с плеч долой. Самое честное зеркало, — в ванной, смоешь душем наносную красоту, – волосы мокрые, глаза лысые, под безжалостным светом щеки бледнющие. Да уж…, перед этой правдой возраста, в голову не придет проворковать:
– «Свет мой зеркальце скажи, да всю правду расскажи. Я ль на свете всех белее, всех прекрасней и милее?»
И это зеркальце так тебе ответит, что себя не соберешь. Быть летом еще белее, это надо постараться. Ответит зеркало бабушкиным голосом и примется отчитывать: «Ты вторую неделю на улицу выскакиваешь только в магазин. С солнцем здороваешься через окно. Потом хорошо, если уборку в каком-нибудь углу затеешь, а так пересаживаешься с кресла на диван. От такого режима ни стати не будет, ни свежести на лице».
Зеркало не знает, что Мира еще и курит как паровоз. Правда, возле вытяжки трубы от бывшей печи. Печь на кухне заменили газовой плитой, а труба с вытяжкой осталась. Сигарета перед сном – святое дело. Сидит она на барном стуле пускает дым в трубу и клянётся, что в 23.00 отбой и никаких просмотров сети! Кот занял кресло и гипнотизирует телевизор.
– Хороших новостей все равно нет, а спать укладываться, надо умиротворенным. – Воспитывает Мира мага.
– Тогда отключи звук и ставь свой телефон на зарядку здесь на кухне. – Кот говорит правильные вещи, но Мира его не слышит.
Гасит сигарету, пьет заваренную ромашку и направляется к уже приготовленной постели. Вилли остается на кухне, справедливо рассудив – пока женщина не уляжется под пуховым одеялом, ему на кровати одно беспокойство. Придет позже.
Едва стихли шаги женщины, как прозрачное семейство заняло места вокруг стола. Похоже, в этом доме кухня никогда не пустует. Для такой толпы и 22 квадратных метра маловато.
– Ты скажи ей чтобы утром не кофе заваривала, а овсянку готовила. – Желудок пора пощадить. – Список полезных советов открывает бабуля.
– И с Колькой пусть поменьше якшается, – продолжила мама, — от него всегда одни проблемы были. То окно на первом этаже мячом разобьет, то подерется с кем-нибудь.
– Алексеев уже с мячом по двору не бегает, полтинник мужику. Видела какой бурдюк отрастил. – Не смолчала бабуля. – Пусть дружат.  Если что, то и по дому поможет, и всяких там не прошеных ухажёров отвадит.
– Так внушение по Кольке не делать? – решил уточнить маг.
– Объясни ей, что новости надо смотреть утром, днем и на ночь. Трудно, что ли кнопку нажать на экране. – о своём толковал дед Андрей. – А может, ты попробуешь? – Взмолился он перед магом.
Кот обещал попытаться сразу, как только Мира уснет.
– Заем ждать? Из кухни в спальню звуки не доходят.
– Только запахи. – Подтвердила мама.
Ванятка прилетел с докладом:
– Легла и телефон не включает. Ты мыльные пузыри пускать умеешь? – Кот отрицательно помотал головой. – Жаль, я бы с ними наперегонки полетал. – Размечтался малыш.
– Видишь, легла. Пробуй кнопку. – Навис дед над магом.
Кот наступил подушечкой лапы на красную кнопку пульта – и экран ожил. За рулем автомобиля неизвестной Вилли марки ехал мужчина в гимнастерке. Машина неслась, петляя между деревьев без всякой дороги. Рядом с ним сидела в шляпке женщина, она зажала ушами руки, и края платка в ярких цветах поднялись как крылья. Когда машина попадала на кочку пассажирка хлопала крыльями в цветочек и плотнее прижимала руки к ушам.
– Стреляют, это наш разведчик уходит от погони. Отличная машина ГАЗ. – Затараторил комментатором дед.
Маг с сомнением посмотрел на горбатый автомобиль, узкие стекла и вытянутый нос автомобиля показались ему неуместными. Сейчас, для города больше всего подходит купер. А для поездок по бездорожью джип. Он, было, хотел рассказать Андрею о достижениях немецкого автопрома, но дед не отрывался от экрана, прозрачными руками вместе с разведчиком крутил баранку. И приказывал женщине сползти на пол машины, чтобы ненароком не зацепило.
– Что значит «сползти»? – вклинился маг. – Лучше пристегнуться ремнями, а на случай аварии есть подушка безопасности.
– Наши люди подушки с собой не возят. – Отбрил задаваку дед Андрей.
– Скажи еще перину в машину отнести. – Поддержала брата бабуля.
Они молча уставились на экран. Ванятка тоже примкнул к взрослым. И маг направился в спальню.
– Прав дед – телевизор в спальне не слышно, а на кухне никто и не подозревает, что Мира, вместо того чтобы умиротворяться сном, болтает по телефону.
– Говоришь, смена блюд через двадцать минут? – спрашивала она кого-то. – Четыре перемены, почти два часа за столом. – Мира послушала несколько секунд и пообещала. – Сейчас посмотрю.
Кот тоже сунул нос в экран. Перед огромной тарелкой, как перед картиной, сидела соседка Марта. Жареный кусок свинины обрамляли полумесяцем тонко нарезанные огурец и помидор.
Свинину Вилли одобрил, плохо, что в кляре. Небось, еще и перца добавили. Помидоры с огурцом можно отодвинуть, а вот укропом любое мясо испортишь. Он даже чихнул от виртуального пучка.
– Тебе привет от Вилли. – Сказала Мира Марте. – Скучает по дому, я тоже. А вы молодцы – Испания отличное место, и вода там прозрачная, каждый камушек на дне видно.
Наконец Мира сказала, «Чус!», и уже потянула руку к краю одеяла, чтобы откинуть его. Кот сообразил, что выключить телевизор не успеет, а вот удержать Миру попытается. Он прыгнул прямо ей под руку, и вытянувшись на краю во всю свою длину, стал посылать женщине виды их сада и накладывать на картинки плеск морской волны. Сюжет не клеился, но времени придумать что-нибудь получше уже не было. Но Мира, всё же опустила голову на подушку, и закрыла глаза. Ей снился дом в Лейпциге, она смотрит в окно на кусты роз и видит, как льется вода из системы автополива.
Маг облегченно вздохнул и окрысился на Марту, – любит она похвастаться, хоть бы на часы взглянула, прежде чем звонить. Отчитав соседку, маг направил в ее сон шторм, но не был уверен в точности адреса. Сон улетел в неизвестном направлении, а Вилли погрузился в свой.
Вот стоит герцог среди развалин и дыма в бронежилете. В руках автомат на голове рыцарский шлем. Через забрало видно только зеленые круглые глаза. Он перекрывает посторонние звуки и замирает, – откуда-то снизу его зовет Мира. Потом наступает темнота и ее голос приближается. Теперь он разбирает слова:

– Любимый рыцарь Вилнерсс, вызволи меня из плена злодейского. – Маг на жалобный зов несется по темноте стрелой. В сыром заброшенном винном подвале, Мира прикована к стене цепями. Вилли решительно рвет их, но в это время в подвал влетает огромная птица, и нависает над ними, выставив вперед стальные когти, загнутые, как маленькие турецкие сабли. Опасный враг, на каждой мощной лапе по четыре острых и крепких клинка. Кот понимает, что это сторож пленницы, Миру резать на куски он не станет, птица нацелилась на его голову. Тысячами иголок, Вилли пронзил страх, но именно в период смертельной опасности, живое существо совершает невозможное. Силой магии он превращает Миру в черную кошку. Она видит в темноте узкий коридор, размером не больше водосточной трубы, и несется по нему прочь. Маг размахивает цепями, которые еще минуту назад сковывали Мирины ноги и руки. Птица с клинками уворачивается, но снова и снова идет в атаку. Кот спиной приближается к лазу, отбрасывает цепи и ждет. Он все просчитал правильно – монстр разгоняется и летит в сторону мага, за пол секунды до неминуемого столкновения, кот ныряет в лаз и слышит за спиной звук удара огромного тела о каменную стену. Он победил, черная, как южная ночь киса, ждет его на улице. Она дрожит от страха, но смотрит на герцога с восторгом:
– Я тебя освободил, а теперь душа девица, на тебе хочу жениться. – Рыцарь в камуфляже поднимает забрало и протягивает лапу в сторону кисы.
– Милый мой Вилли, жеманно отвечает киса голосом Миры. – Я бы с радостью, но женщины замуж за котов не выходят. А потом у меня уже есть муж. Его зовут Франц.
В эту минуту маг готов сразиться с хозяином, а потом понимает – в данной ситуации все козыри на руках герцога.
– Мира стала кошкой, а Франц женился на женщине. Теперь все изменилось. – Рассуждал маг. – Вот только Мира об этом не знает. Он решил повторить свое предложение тогда, когда Мира увидит свой новый образ. Например, перед зеркалом, чтобы его любимая оценила новые условия и поняла, что лучшего мужа чем герцог Виллнерсс ей не найти. Но среди развалин зеркала не нашлось.
Потом завыла воздушная тревога, киса исчезла, маг увидел движение тени справа, сгруппировался и прыгнул туда. Он летел и летел, в ушах свистел ветер, густая темнота не показывала нижнюю точку бездны. Маг отстегнул бронежилет, сбросил шлем, но звука падения не услышал. Он испугался, что Мира разбилась, и сейчас он сам рухнет на острые камни. Пожалел, что не прихватил с собой парашюта, напряг силы, чтобы превратиться в птицу…, и проснулся. Киса превратилась в Миру, и спала, подсунув ладошку под щеку. А над ним висел Ванятка:
– Там дед бушует, грозиться телевизор разбить! Пытался просочиться через экран и передушить всю компанию.
Позевывая кот приплелся на кухню, и тут же на него обрушился гнев привидения:
– Ты зал?! – Дед тыкал прозрачным пальцем в сторону экрана. Там дрались крепкие парни в тельняшках и синих беретах.
Бабуля вжалась в зеленое кресло, мама Мария испуганно сидела на краешке стула с открытым ртом.
– Маша не виновата, перестройку придумали в Москве, а она с мужем жила здесь.
– Зато, как послушные болванчики, ходили на выборы и подписывали все подряд!– Кипятился дед.- За независимость России голосовали?
– Ничего мы не голосовали! За нас все решили. – Отбивалась бабуля.
Дед взглядом пригласил мага на роль арбитра:
– Пока вы восторгались микроволновыми печами и электрическими чайниками, мою страну разоряли!
Глазьев все рассказал!
– Кто это? У нас в Германии ругают Путина, хвалят Набиулину. – Своим вопросом маг попробовал остудить пыл привидения, но не вышло.
– Экономит, финансист, честный человек, за страну болеет. Говорит, что за 30 лет независимости власти, от нашего народа все рухнуло. И эти, – Андрей ткнул пальцем в сторону бабули и мамы им разрешили.
– Некогда нам было разбираться, кто прав кто виноват. Марии зарплату три месяца не платили, пенсии едва на хлеб и молоко хватает. Дочка в челноки подалась, вернется из Белостока с баулами, а я на рынок, продавать.
– Ага-а-а, в коммерсанты подались, чтобы деньги лопатой грести. – Съязвил дед.
– Андрей зачем дурака включаешь, – ты лучше меня знаешь, что в нашем доме было.
Дед знал – они с Ваняткой, заняли невидимый фронт в 42-м, сначала Андрей, а потом через полтора месяца и малыш. На четырёхлетие сестра принесла Ване подарок – «картофелину в мундире», а он взял овощ в руки, но съесть уже не смог. Или не захотел, после того, как пропал старший брат Коля, малыш третью часть своего пайка пробовал отдавать Мите. Он уже даже не плакал, а однажды на ребенка напали крысы, обгрызли ему пальчики на руках и ногах. Женщина вернулась с пайком, а Митя уже не дышит. Тело Мити, как и все предыдущие, вынесли и положили у парадной – специальные машины собирали по улицам останки, и увозили на Пискаревское кладбище. Тело увезли, а душа осталась здесь в квартире, наблюдать за тем, как здесь выжившим.
У Андрея, Вани и Мити, цена победы – жизнь. Дед прибавляет сюда и свою семью, – жена и двое детей сгорели в этом пламени. И когда отменили карточки, родилась племянница Маша, в квартире провели центральное отопление, дровяную плиту заменили на газовую. Андрей считал, что ушли они не зря. Те, кто выжил, восстанавливали город, заводы, страну – самое справедливое государство на планете «Где так вольно дышит человек».
Да, сестра все время едва сводила концы с концами, – какая зарплата у школьного учителя музыки. Муж ее Кузьма, вернулся с фронта без ноги, потом увезли с туберкулезом в больницу, через две недели Кузьмы не стало. Зато сделала свои первые шаги Мария Кузьминична. Детское кресло и кроватку, девочка унаследовала от старших братьев. И игрушки тоже, – когда Маша садилась на деревянную лошадку и раскачивалась в ней, Ванятка, захлебываясь от восторга, как маятник летал над сестрой.
Поднялись, восстановились, Маша училась в третьем классе, когда Гагарин полетел в космос. Андрей фиксировал успехи и гордился.
Да, какие-то фрагменты новых веяний не прошли мимо него. Но домашние редко смотрели новости, а политические программы на заре перестройки и вовсе не включали. Некогда было. Дед подозревал неладное, но не думал, что до такой степени. И сейчас не унимался:
– Уму непостижимо! Потери от реформ, превысили ущерб от гитлеровской оккупации 1941-1945 годов. Людей в стране, за тридцать лет стало на 26 миллионов меньше. Без обстрелов, блокады и бомбежек. Никто не вторгся через границу, не бряцал оружием. А у этих куриц, из-под носа увели 66% производства.
– Мои кастрюли и сейчас на месте, – посмотри в правом шкафу внизу, – Мира даже казан оставила. – Но дед не слушал оправданий.
Он ушел из жизни, уступая место сестре и ее детям. Сознательно отказывался есть паек. И теперь считал, что те, кто выжил в ответе перед ним. За всё в ответе. А сестра учитель музыки обязана была слышать фальшь в победных репортажах и понять, что провозглашение независимости, 12 июня 1990 года, было политическим оформлением смены курса!
Все примолкли, а дед продолжал кипятиться.
– За чертой бедности 29 миллионов, это пятая часть всех россиян. Они еще и врут, говорят по телевизору, 14 миллионов. Это же целый город бедняков, весь Питер!
– Чем бы они здесь коммуналку платили, интересно. – Проворчала Маша. – Почти 10 000 рублей коммуналка, еще 1800 вывоз мусора, и по счетчикам за воду и газ. Как твой Глазьев сказал – доход 14 000 рублей на человека это черта бедности. Счета оплатили, а на что питаться?
У Марии обывательская оценка, дед Андрей размышляет стратегически, цифры нищих в стране сопоставляет с числом богатых – получатся:
– Нищих 25%, а жирных котов и одного процента не наберется.
– А коты здесь при чем? – Обиделся маг. – Если кто из нашего племени и прибился к Центробанку или Газпрому, то несет охранную службу исключительно за еду. Ты на нас человеческую жадность и подлость не списывай. Кот жиреет от хозяйской любви.
Дед на минуту замолк, и уже приготовился продолжить митинг, как Вилли нажал кнопку пульта и объявил ультиматум:
– Будешь буянить – телевизор больше не включу!
Женщины почувствовав поддержку, накинулись на Андрея.
– Разное было, а такие непримиримые как ты, довели до войны в Херсоне, а потом и до революции дойдет. Опять голод и разруха. Дай девочкам пожить спокойно. – Встала в боевую стойку бабуля.
– Действительно, дядя Андрей.
– Хорошо, пусть только твоя ненаглядная дочурка семейные альбомы полистает.
За окном забрезжил рассвет, маг показательно зевнул:
– Вы, как хотите. А я спать.
У входа в спальню Вилли догнал дед:
– Ты вот что, подсмотри как она новости включает. Ну на каких кнопках мультики для Вани и кино про любовь для девочек.
– Изучу, — пообещал и повернулся к двери.
– Виллюшка, душа моя, — Раздался голос сверху. – Покажи ей сон про меня. Про молодую и счастливую. Будто я в Лейпциг погостить приехала и с правнуками играю. Я ведь за границей никогда не была – не пускали нас. – Мария вздохнула и направилась к антресоли.
Кот от новости даже оторопел, – как это не пускали? Вот он просто животное, в паспорте о его магических талантах ни слова, а путешествует по свету куда душа пожелает. Не его конечно, Миры с Францем. А тут люди… Если из страны никуда уехать нельзя – тюрьма получается, большая, просторная, но тюрьма.
– Вижу, о чем ты думаешь. – Услышал он голос бабули. – Не суди сразу – времена такие были, страна молодая, всех, от мала до велика, читать писать учила. Капиталистов и фабрикантов, как класс ликвидировали, чтобы простым людям, рабочим и крестьянам, хорошо жилось. Кругом враги были, прямо, как сейчас, – собрались у границы и зубами от злости как голодные волки щелкают.
– А сейчас то что, – вот у вас и капиталисты и олигархи свои есть, зачем стрелять?
– Думаю Андрей прав, – обманом Союз развалили, не законно. И чтобы народ не вернул все обратно, они хотят войну, а потом мировой договор новый. Мол всё, что было правильно и неправильно списываем, и начинаем жить с чистого листа.
– Почему нельзя просто жить? Чтобы греться на солнце, гоняться за бабочками. Учить детей алфавиту… Что бы каждый день встречать с улыбкой, а засыпать с удовольствием?
Но ответа маг не услышал солнце залило золотистым светом спальню, и через дверь пробивалось в коридор.
Со своей мечтой Вилли укладывался под бок Мире. Чтобы она превратилась в кошечку или он в бюргера. Хотя нет, люди правила и порядки так запутали, что жить безмятежно не выйдет. Мира – грациозная черная киса с блестящей гладкой шерстью, и он, тщательно расчесанный, гуляют по саду в Лейпциге. А хвостатые соседи спрашивают его, – и много в этой дикой России таких красивых кисок. Вилли презрительно посмотрит на ожиревших от лени соседей и гордо ответит:
– Такая одна во всем мире и во все века!
Мечты трансформировались в сон, окунув мага в океан любви и счастья. Кошачий рай со всеми современными технологиями – интернет, айфоны, связь не только по всему миру, и с разными эпохами, но и межсферная. Мира сможет поговорить и с мамой, и с бабулей. Чтобы можно было, как пробег в машине, скручивать года и даже столетия. Вот посылает Вилли запрос на 17 век, а там лес, сразу за крепостной стеной, птицы поют, запах скошенной травы и цветов. Никаких тебе выхлопных газов. И в этом, экологически чистейшем времени, заведут они двух котят. Гладкошерстного черного мальчика и пушистую серую девочку. Дети уже будут наделены магической силой. И научатся депортироваться с одного места в другое, из одной эпохи в другую. Унизительно это для герцога, путешествовать в перевозке-клетке.
Вилли дрых без задних ног, когда Мира варила себе вместо кофе на завтрак, овсянку, и планировала день. Планировать пришлось фрагментами. Риелтор запланировал очередной показ, но согласовать точное время всё не получалось. Первым делом она собралась поехать в такси на Сытный рынок, и экскурсия, и покупки, все параллельно. У босоножек порвался ремешок, и бедняга вынуждена была рассекать по улице в пластмассовых тапках. Купит для котика травы, а то бедняга без солнца и витаминов спит целыми днями. Еще наберет клубники и разных фруктов, потом завалится с ними к Николаю с Ниной. Или позовет семейство к себе.
Мира заказала такси и не успела одеться, как сообщили, что машина подана. Попросили не медлить, на Киричной большие сложности с парковкой. Она выкатилась из парадной, прыгнула в салон и направилась к новым неведомым открытиям.

 

Глава 12

 

Это был прерванный полет, самое обидное, что уже у цели.
На обратном пути в такси Мира прослушала все сообщения от риелтора. Он трижды менял визит с претендентом на аренду и время 10.00 не называлось ни разу. Они попали в пробку на повороте с Литейного проспекта. До дома, неспешным шагом, не больше 10 минут. Айфон обстреливал заднее сидение рено сообщениями так часто, что даже водитель принялся нервничать.
– У вас там потоп или забыли выключить утюг?
– У меня встреча с риелтором и будущими квартирантами. – Отчиталась Мира перед таксистом. В эту минуту она просчитывала что будет быстрее добежать до парадной пешком или постоять еще в пробке. Риелтор настаивал на легкой утренней пробежке.
– Вы сдаете квартиру? – Мира кивнула, тыкая пальцами в экран. Таксист открыл перекрестный огонь вопросами. Сколько стоит аренда и какие коммунальные платежи? На какой срок? Что в доме из бытовой техники, и нельзя ли будет посмотреть? Он сам с двумя братьями снимает апартаменты в Парголово, но район неудобный.
Мира бросила взгляд в зеркало заднего вида, до сих пор она могла видеть только коротко стриженную макушку парня. Теперь добавился новый фрагмент – почти сросшиеся на переносице брови над смуглым лбом и жгучий пристальный взгляд. Мира сразу представила себе джигита в бурке на плечах и с гнутой саблей в руке.
Машина тронулась, но водитель проскочил поворот направо. Дальше дорога вела уже на Литейный мост. На него они и въехали.
– Вы пропустили поворот! – Едва сдерживая тревогу прохрипела Мира. Она точно помнила, что машина стояла в правом ряду и поворотник, она не сомневалась, щелкал.
– Ничего. Там есть уличное кафе, выпьем по соку, я не завтракал, и немного поговорим. – Из зеркала последовал короткий взгляд. Так смотрят, когда человек принимает волевое решение.
– Но меня ждут. – Ответ Миры прозвучал голосом загипнотизированного кролика. Странное дело, на улице солнце, на мосту машины в четыре ряда, а она чувствует себя жертвой, запертой в клетке.
– Подождут! – Решил джигит въезжая на Лесной проспект. Мира проверила, не заблокирована ли её пассажирская дверь, убедилась, что нет, и решила при первой же остановке на светофоре, выскочить из машины. Правда они стояли во втором ряду, и был риск выскочить из огня да в полымя. В крайнем правом ряду вполне может идти движение, когда левый стоит. И тогда, спасаясь от странного джигита, она выскочит прямо под колёса другого автомобиля. Однако рено, хоть и медленно, но двигалось, щелкая уже левым поворотником. Они сворачивали за военно-медицинскую академию.
Мира включила видео звонок, разместив камеру так, чтобы видно было ее лицо и улицу через заднее стекло:
– Максим, тут непредвиденные обстоятельства, я задержусь. Сходите пока в кафе на Чайковской.
Риелтор рассеяно смотрел в камеру, рядом в утренних лучах солнца маячило лицо нимфы. Огромные серые глаза, как у любопытной кошечки, заглядывали прямиком в Мирину душу.
– У вас все в порядке? – Наконец подал голос Максим.
– Думаю, да. – Через короткую заминку ответила Мира. Как раз в это время, рено парковалось напротив ряда столиков под бордовыми зонтами. Мира специально не выключала видеосвязь, чтобы риелтор смог увидеть и место, и водителя. – Просто меня похитили.
Максим хихикнул:
– Ну и шутки у вас мадам. Ладно мы в кафе будем ждать звонка.
– Похищают не так. – Отреагировал джигит. – Девушку перекидывают через седло и пускают коня во весь опор. Коня нет, да и вы, хоть и симпатичная, но совсем не дэвушка. – Он выделил «Э».
– Тогда зачем я вам? – Мира уже выбралась из салона, отметила взглядом свои резиновые шлепанцы и покраснела.
– Я за босоножками ехала, ремешок порвался, на время ремонта надо другие, в этих гулять по городу неприлично.
Джигит уперся взглядом в ее резиновые тапки с закрытыми носами, потом посмотрел в лицо женщины, и пожал плечами.
Этот жест, показался Мире оскорбительным. В этот момент, ей было не уютно, рядом с высоким, подтянутым водителем. Она не доставала ему и до плеча. Парня в ослепительно белой футболке и не менее ослепительных кроссовках, на фоне силуэта Авроры, можно было, хоть сейчас, размещать в рекламном туристическом ролике, о красотах Северной Пальмиры. Ей бы закатить скандал или просто развернутся и уйти в сторону Лесного проспекта. Там заказать другую машину, и оставить этого красавчика с носом, но Мира, ориентируясь на кроссовки послушно плелась за похитителем под бордовый зонтик.
Расположившись так, чтобы смотреть на Аврору, она неожиданно почувствовала себя долгожданным гостем в родном городе. Стыдно, но за две недели, она не сподобилась погулять по стрелке Васильевского острова. Не сходила к Медному всаднику и не попросила удачи у Атланта в Эрмитаже. Она всегда так делала, – дотягивалась до его ногтя, на большем пальце ноги, и просила не оставлять её без защиты.
Джигит заказал кофе и безалкогольный коктейль, она смотрела мимо и душа наслаждалась простором родного до щемящей боли, города. И в ней просыпалась благодарность к похитителю за то, что вырвал из суеты. Утром она ехала на рынок, за клубникой и какими-нибудь сандалиями. Собиралась купить самые простые, чтобы не жалко было оставить. Не тащить же их через несколько границ. Вот заселит она квартирантов, купит билет на паром до Стокгольма, и поплывут они с котом в романтическое путешествие. По дороге сюда, границу пришлось преодолевать пешком. Сзади гремит и подпрыгивает на колесах чемодан, в перевозке материться Вилли. Из Риги теперь не ходят поезда ни в Санкт-Петербург, ни Москву. Не летают самолеты. Можно было купить подержанную машину и отправиться в путь на ней, но это не самый лучший вариант. Во-первых, она давно не ездила на такие дальние расстояния одна. Во-вторых, любая подержанная машина, — кот в мешке. А ну как сломается в дороге, и будет она куковать где-нибудь под Бологое с двумя котами. Один на обочине, второй клянет тебя почем свет стоит в перевозке. А ведь предлагала Теодора оставить котика в Риге. Уговаривала – мол поскучает недельку, зато без лишних стрессов для косматого обойдется. Но она Мира, уперлась – неизвестно как там обернется, случись что и будет семья раскидана по разным странам. Франц в Германии, Вилли в Риге, она…
– В Риге мне квартира не нужна, а вот здесь на Киричной интересно. – Джигит смотрел на Миру в упор. Наверное, она, как всегда думала в слух.
Высокий стакан с загнутой трубочкой, воткнутой в апельсиновый кружок, скучал перед ней, кавалер уже переполовинил свою порцию и вопросительно смотрел на Миру.
– Извините, задумалась, и прослушала о чем вы говорили – Очнулась она и приложилась к трубочке.
– О квартире, я хочу снять ее. – Повторился джигит.
Мира как заученный урок изложила полную характеристику жилья.
– Подходит. – Мы с братьями и жёнами часиков в десять приедем сразу с деньгами.
– А сколько у вас братьев?
– Три, Гиви, Ашот, я средний и младший Александр.
– И все женаты? – Уточнила Мира, джигит утвердительно кивнул, а она представила, как четыре пары чинно переступают порог, и разбредаются по квартире. Потом джигит вручает ей конверт и говорит:
– До свидания. – Она не купила билет ни на паром, ни на автобус, на сушилке футболки и дорожное платье. Переноска Вилли на антресолях, и надо мигом собраться и уезжать. Деньги получены, квартира сдана – права хозяйки переданы на время другим. И тебя на ночь глядя просто выставляют за порог. Она сбрасывает в чемодан мокрые вещи, джигит помогает засунуть в перевозку орущего кота. Оп! И дверь уже за спиной закрывается на засов. Мира спускается на один пролет, и звонит Кольке Алексееву. Нина в ночной рубашке и Колян в вытянутых семейных трусах стоят в проходе и сообщают, что приютить их на ночь не могут. Бездомная Мира переставляет переноску на подоконник в парадной. Вилли смотрит из венецианского окна, на двор колодец, и про себя называет хозяйку дурой набитой. Это хорошо, что люди не слышат, о чем говорят их питомцы – иначе бы покоя в домах не получалось.
Дорогие мои, если вы страдаете буйной фантазией и бескрайним воображением, позаботьтесь о том, чтобы под рукой всегда находилась надежная и крепкая узда для них. Через призму представленного сюжета, Мира смотрела на джигита, как на смертельного врага, и припоминала то, о чем вещали на канале «Соловье лайф». Тему мигрантов держал на контроле Сергей Карнаухов. Подсчитывая армии гастарбайтеров в крупных городах, он только не говорил вслух, что это и есть тот самый десант, который по специальному сигналу, достанет из схронов оружие и откроет боевые действия на городских улицах. Они будут захватывать админстративные и жилые здания, отнимать у родителей детей, и с удовольствием отрезать головы всем, без исключения, мужчинам.
– Так мы придем в 22.00? – Повторяет вопрос джигит.
– Но за час контрольный звонок. – Торопиться уточнить она, по телефону легко сказать что квартира уже сдана, и никто не сможет выставить ее за порог. Хотя, чем этот арендатор хуже других. Из вереницы претендентов, Мире не понравился никто. Он мечтал, что в квартире поселится семья из трех поколений. Бабушка в переднике станет печь блины, на кухне дети сидеть, поджав ноги, на широких подоконниках с гаджетами на коленях и играть в стрелялки. На диване в гостиной перед телевизором, муж с женой и пара котов. Один лохматый пепельно-серый, похожий на Вилли, второй черный как смоль. Звуки приглушены, люди спокойные и умиротворённые. Наверное, такие семьи живут по своим собственным квартирам. И Мира напрасно надеется, что для родных стен найдется крепкая, истинно питерская семья. Хотя одну семью с двумя детьми, бабушкой и родителями, она держит в неведении. Тихие, и до крайности застенчивые братья, одобрили квартиру, в которой намеревались жить не меньше пяти лет. Смущало одно – семья из Ташкента, и это во всех деталях отражено на лицах застенчивых претендентов. Джигит вежливо улыбаться не будет – парень решительный. Вон услышал, что квартира сдается и сразу изменил маршрут, чтобы перехватить вариант, застолбить за собой право посмотреть ее раньше, чем те, которые уже стоят у парадной. Он и сейчас не спрашивал, а сообщал решение:
– Звоню в 21.00, приезжаем в 22. – Припечатал устное соглашение джигит, высаживая Миру из машины.
Денег за поездку он с пассажирки не взял и номер телефона между прочем тоже. И что это было?
Мира вспомнила неубранную кровать, мокрое полотенце в ванной и решила позвонить риелтору уже из дома. Она копалась в сумочке отыскивая ключи, когда услышала двойное «Доброе утро!»
За спиной радостно улыбались риелтор и Нимфа.
У Миры всегда так, – сколько бы она не планировала, кто-нибудь всегда перечеркнет её намерения, и заставит следовать своей повестке.
Вилли обрадовался природной тонкости слуха, дед Андрей заставил мага выбраться из мягкой постели и включить новости. Он переругивался с телевизором на кухне, Ванятка качался на занавеске и почемучкал, Малыша интересовали марки автомобилей, и герцог с удовольствием просвещал ребенка. Из десяти припаркованных семь немецкие, по мнению мага лучшие в мире. Сам он предпочитал БМВ, но Ванятку заинтересовал бордовый Фольксваген поло. Малыш прятался между лексусом и минивеном марки «Мерседес», и Ваня решил, что автомобиль-ребенок играет в прятки. Только вот с кем?
Ответить маг не успел, на лестнице послышались шаги, и в замок уже вставляли ключ. Кот стрелой полетел на кухню, на повороте его занесло, правый бок впечатался в косяк двери. Вилли несся как Шумахер на гонках, сокращая расстояние до пульта прыгнул на стол, по дороге смахнул на пол кружку, в спешке туда же уронил пульт. Экран погас, когда в проеме кухонной двери появилось три силуэта. Вилли понял, что устроенный разгром ему даром не пройдет, и успел юркнуть за стиральную машину.
– Это кухня, осмотритесь пока здесь – Ногой Мира задела кружку, та как хоккейный мяч понеслась по линолеуму и налетела на крепкую железную ножку стула.
«Дзинь», Вилли от ужаса зажмурился, это была одна из трех чашек в доме. Мира всегда сетовала – либо надо покупать сервиз, либо ограничивать число гостей тремя персонами. Теперь чай и кофе придется пить дуэтом.
– Я помогу. – До тонкого слуха мага донесся нежнейший голос. Он высунул голову из-за стиральной машины и обомлел от перспективы. Точеные лодыжки вырастали прямо из розовых с блестками кроссовок и плавно переходили в крепкие, загорелые, хорошо прорисованные икры. Согнутые в коленях ноги, какая удача, перетекали в обнаженную заднюю часть бедра, но к сожалению, завершались лохмотьями джинсовых шортиков, в которых прятались круглые соблазнительные ягодицы. Вилли надеялся, что обладательница этих ножек загорает в бикини. Созерцая красоту, маг забыл о том, что еще ночью мечтал жениться на Мире и даже уничтожить в честном рыцарском поединке ее мужа Франца. Он не сводил взгляда с открытой кожи идеальных женских ножек, и мечтал об одном, чтобы видение длилось бесконечно.
– Кот набедокурил, Вилли иди сюда! – Как через вату донесся строгий голос Миры.
Парализованный красотой маг не шелохнулся.

– Вот это да! – услышал он второй голос. Дед Андрей распластался прямо на полу, из дырявого прозрачного силуэта привидения светились восторгом его глаза. Риелтор тоже расслабленно прислонился к дверному косяку и смотрел на ножки нимфы.
Остатки чашки полетели в мусорное ведро, Мира исчезла в коридоре, а привидение и маг сопровождали по маршруту осмотра пару изумительных ножек.
– Горячая вода без перебоев – вот колонка. – Голосом экскурсовода вещал риелтор. Ножки сделали шаг и остановились.
Пара осматривала черный ход, потом хлопала дверцами микроволновки, холодильника, посудомойки и стиральной машины.
– Все работает, конфета моя. Оставайся жить сразу, заинька. – Сюсюкал дед Андрей, расположившись на полу.
– Эка тебя разобрало, пень старый. – Проворчала с антресолей бабуля. Но дед ее не слышал. Он уже переместился за ножками в ванную, и мечтал увидеть, как сбросив шортики и футболку, Нимфа встанет под душ. Вилли воду не любил, он без всякого душа легко представлял себе обнаженную девушку.
Женщины на антресолях обсуждали наряд:
– Куртка как с чужого плеча, трусы в облипку. Вот скажи мне Маня. – Обращалась бабуля к дочери – Если так печёт на улице, что в юбке будет жарко, а в трусах в самый раз, зачем напяливать на себя плотную куртку, да еще гриву по плечам распускать?
– Про гриву ты хорошо подметила – зубы у девицы как у лошади.
Женщины…, что с них возьмешь, – философствовал герцог, не отставая ни на сантиметр от ножек нимфы. – В любой юной прелестнице видят врага. А для нас мужчин просто посмотреть на женское совершенство, — радость. Посмотреть, и вернувшись к своим суженым обнять привычное плечо, прижать к себе знакомую во всех деталях грудь, и нарисовать в воображении образ, который растопил, когда-то суровое, мужское сердце.
– Вы согласны со мной джентльмены? – обратился герцог к деду Андрею и риелтору.
– Я вдовец, имею право – Среагировал дед.
Риелтор не откликнулся.
Мира успела убрать постель, засунуть в шкаф ночнушку и халат. Теперь Нимфа без лишних деталей могла осмотреть гостиную и спальню.
– Класс! – Произнесла девушка голосом Эллочки людоедки, замерев перед зеркалом в дубовой раме.
– Супер! – Выдохнула она, поднявшись на спальные антресоли в детской. – Вилли проник в сознание гостьи и потерял к ней всякий интерес. Два обнаженных тела переплелись на зеленых матрасах под потолком, и ритмично раскачивались. Далее по маршруту, на каждом спальном месте огромной квартиры, сцены повторялись. Нимфа видела себя в объятьях избранника, отраженной в высоком зеркале на фоне павлинов, которые с завистью наблюдали соитие двух загорелых крепких тел. Маг развернулся и решительно отправился в маленькую комнату, его цель, как можно дольше не попадаться на глаза Мире, чтобы отложить справедливую трёпку. На самом деле виноват во всем дед, с его наркотической зависимостью от телевизора. Хотя сейчас он забыл обо всем на свете, кроме ножек Нимфы, молится на них как на икону с одной единственной просьбой – поселить нимфу в этих стенах. Идиот, да он от зависти и ревности высохнет уже на третий день!
Удивлялись поведению деда и на антресолях:
– Он свою Лиду так любил, что не сводил с нее глаз. Уж какие красавицы к нам в дом не приходили. Подружек у меня было много, и все как одна, втюрились по уши в Андрея. Он красивый был, веселый, на гитаре играл и пел про рыбачку.
– Какую рыбачку? Лиду?
– Не, Лида портниха. А рыбачка утёсовская. «Рыбачка Соня как-то в мае, направив к берегу баркас, ему сказала всех вас знают, а я так вижу в первый раз!» – Бабуля напела удивительно чистым голосом.
– Хорошая песня. – Похвалила Мария.- Я ее в Одессе слышала, мы с девочками в кафе зашли, а там…
Что было в кафе, маг дослушивать не стал, компания уже двигалась по коридору в направлении к кухне, и Вилли от греха подальше юркнул за дверь.
Дед Андрей уже вцепился в шнурок кроссовки, и на ходу обнимал своим прозрачным, дырявым невидимым телом, лодыжки прелестницы.
– Тьфу! – Бросила сверху бабуля, и исчезла в тени антресолей. Ванятка развалился в перевозке Вилли, и мечтал о чем-то своем. Может о том, что в квартире поселятся дошкольники и он будет играть с ними в прятки или бегать наперегонки?
У каждого из невидимых обитателей квартиры, по квартирантам были свои предпочтения. Мария хотела видеть здесь женщину лет шестидесяти, чтобы считать ее подругой, а иногда и видеть в ней саму себя. И только бабуля, никого кроме Миры и правнучки Юльки с ее сорванцами, видеть здесь не хотела.
Мира же слушала трескотню молодой особы, с видом человека, который впустую тратит свое время. По версии Нимфы, жилье им будет оплачивать некая клиника. В которой она сама и еще семь друзей, простые сотрудники. Они много работают, а жить хотят в центре чтобы вечерами гулять по городу и наслаждаться его красотой. А потом Нимфа спросила:
– Куда можно будет поставить четыре новые двухъярусные кровати?
– А зачем? – Напряглась Мира и тут же вспомнила кошмар со строителями.
Нимфа сообразила, что сболтнула лишнего и принялась прощаться, заверив Миру что квартиру они возьмут.
Мира точно знала, что под четыре двухъярусных кровати квартиру не сдаст, и с облегчением закрыла дверь за Нимфой.
«Обцеловав» на пороге ножки Нимфы, дед Андрей воспарил на антресоли предаваться мечтам. Он слышал, что друзей у его ягодки целых семь. А значит скоро в квартире наступит рай.
– А еще спрашивают: есть ли жизнь после смерти. – Ворчал, заныкавшись, за угловым диваном Вилли. – Вот, бьет ключом на антресолях и все по голове.
До мага донесся звук телевизора. Значит Мира собралась завтракать под соловьевские новости, сейчас досервирует его ресторан и позовет.
– Вилли, кушать.
Дважды повторять магу не надо, интонации такие, что разбитая чашка забыта, а что касается пульта, брошенного на пол, так и сама могла положить мимо.
Мира, как и Андрей, час назад сидела в кресле пере экраном, только дед не курил, а перед ней стояли кофе, тарелка с двумя бутербродами и пепельница.
– Привет! – Сказала она коту, не отводя взгляда от экрана. И выпустила струйку дыма.
Она спокойно слушала новости о том, как сын американского президента, Хантер Байден, пошел на сделку со следствием и признал себя виновным в неуплате налогов. Ведущий озвучивал комментарии американцев, уволенный известный журналист, назвал президентского сынка иностранным агентом, который торговал встречами с отцом-президентом и организовывал коррупционные сделки.
Младшему Байдену выписали штраф, и подследственный экс-президент США Дональд Трамп, тут же дал оценку вердикту:
«Коррумпированный минюст Байдена, только что отмыл сотни лет уголовных претензий, выписав Хантеру Байдену всего лишь штраф за нарушение ПДД».
– Трудно не согласиться. – Поддержала Мира Трампа, и сделав глоток кофе задумалась.
Российское правосудие тоже грешит избирательным подходом. Госпожа Васильева, распродавая военные активы, отделалась условным сроком. Десятки автомобильных аварий с участием сынков дочурок и внуков правящей элиты, тоже не понесли наказания. Они гоняли по дорогам так, будто для властных виражей на максимальной скорости, дорога должна опустеть. Раньше во времена царствования ЦК КПСС, верхушка управляла шестой частью планеты, не приходя в сознание, ельцинское время послало чудо – управленцы жали на газ приватизации и отмены всех гарантий, не чувствуя под собой страну. Западные политики рулят подведомственными территориями хитрее, но гарантированно не в интересах своих граждан. К какой неведомой цели несутся они с запредельной скоростью? Почему так торопятся, что рулят по скоростной трассе в политическом безумии так, будто завязав глаза, сели за руль гоночного автомобиля и как бессмертные бесстрашно несутся навстречу гибели…

Глава 13

 

«Желаю всем такого лета, чтоб было не до интернета!» Внук включил Миру в свою рассылку, прислал фотографию, сам на доске в наколенниках и шлеме. Она-то знает, что на трек ребят вывозят раз в неделю. Но глядя на веселую родную физиономию порадовалась, что ребята отдыхают и им хорошо.
А что касается интернета, то здесь никакие подписи под жизнеутверждающими снимками привычек близнецов не изменят. Даже в гостях, у них с Францем, мальчишки в первый день седлают велосипеды, на второй спят до обеда. Потому что, оказавшись в своих комнатах, тут же погружаются в сети и зависают там до рассвета. Цифровое поколение растет и развивается по своим законам. В них Мира не вмешивается, а вот Юлька старается вести позиционные бои с гаджетами, и проигрывает по всем фронтам. Близнецы обманывают, а если попадаются, то обижаются на маму.
Она еще раз посмотрела на снимок и вдруг почувствовала себя одинокой забытой и беззащитной, до такой степени, что слезы покатились по щекам. Ее может похитить средь бела дня таксист с черными сросшимися бровями и приказать ждать визита на ночь глядя. К ней под предлогом аренды, может ввалиться семейка без комплексов, опустошить холодильник и предложить ей хозяйке переночевать под лестницей. Риелтор, за два дня опустил стоимость аренды на 150 евро и подсовывает день ото дня все более странных претендентов на квартиру. И все потому, что она одна здесь.
Человек «скотинка» стадная, без общения, любви и поддержки, начинает увядать и чахнуть. Поэтому сбивается в стаи, называя это семьей, и защищает свой круг от внешних посягательств и угроз. По новой гендерной моде, семейные ценности пытаются обесценить. Вон в Италии, парень женился на своей собаке и гордо выгуливает супругу на поводке. Они с Францем старомодные, могут взяться за руки и пройтись по улице. Но даже их семья дала трещину под давлением нового мирового противостояния. Может правильно советские власти ставили препоны перед международными браками? Не так давно, был случай. Один казак, уехал в Польшу гастарбайтеров, там женился на польке. Когда узнал, что его отец участник СВО, собрался туда, стать плечом к плечу с отцом. Полька, яростно отстаивала позицию националистических ВСУ-шников. В результате конфликта, муж жену зарезал. Выбор сложный, но не проще, чем у Ивановых и Сидоровых, волей судьбы оказавшихся на Украине, становиться боевиком ВСУ или попасть в застенки. А что если новые политические обстоятельства потребуют от Франца публично казнить свою русскую жену? Самая толерантная страна Европы сегодня посылает немецкие танки на русский фронт. Нет…, Франц ее любит. Мира высморкалась, промокнула слезы, подняла на вытянутой руке айфон, проговорила: «Я очень соскучилась» и разослала ролик всем родным. Через минуту посыплется ответка.
Первым откликнулся Франц, он сидел за рулем, машина стояла перед гаражом с поднятыми воротами. Значит, вернулся из магазина. «Я тоже жду не дождусь». Вторыми, почти синхронно ответили близнецы, и написали одинаково: «Бабуля приезжай». Юлька позвонила, она сидела в саду на качелях, в шортах и маячке, перед ней гора клубники.
Мира рассказывала о Нимфе, которая планировала въехать в квартиру с четырьмя двухуровневыми кроватями. О том, что ей самой съемное жилье не требуется, – родители обеспечили евро-двушкой. Но вот друзья, без которых она никуда…
– Говоришь, в шортах по городу рассекает? – Задала старушечий вопрос Юлька.
– А что тебя смущает?
– Ты паспорт ее смотрела?
Мира не сподобилась даже спросить о документе. Дошло бы до договора, посмотрела бы.
– Думаю засада, мам. Организуют в квартире наркопритон, придется опять срываться. А сейчас из Германии в Питер самолеты не летают. Ты все же подумай о продаже квартиры, чтобы душу не рвать.
Мира промолчала. Дочь поняла, что старый разговор на эту тему, портит нервную систему, причем без мизерного шанса на достижение консенсуса.  Аргументы с двух сторон озвучены неоднократно.
– Ты клубнику покупала или своя? – Удалось спрыгнуть с опасной темы Мире.
Вопрос естественный – июнь пора любимого лакомства. Даже здесь, под Питером на даче, она собирала клубнику тазами. Леша, зять, выкладывал урожай на капот своей Тойоты и фотографировал ягодное изобилие. Клубнику потребляли живьем, с кефиром и мороженым. Друзья и родные в клубничный месяц тянулись к ним на дачу, приспосабливая ягоду, как для внутреннего, так и для внешнего потребления. Аллочка измазывала клубникой лицо, грудь, шею и руки, а потом садилась перед тарелкой и сохла, потребляя ягоду уже внутрь. Смывали питательные клубничные маски прямо из шланга. Подруга с визгом убегала из-под холодной струи, пока не придумала ставить на солнце ведро, и уже прогретой водой снимать первый слой природной косметики. А потом с розовой физиономией садилась на велосипед, и они втроем катили к озеру. Юлька первая, Алла вторая, Мира замыкающей. Ехали чтобы пару часов по отмачивать клубничную Аллочку. Мишка глупостями не занимался, хотя на даче имелся и четвертый велик. Он предпочитал купаться вечером, вдвоем с Юлькой, в крайнем случае со всей дачной ватагой.
Потом, когда они уехали в Германию, дача перешла в пользование Аллочки, пока подруга не взмолилась назвать за нее цену. И была права – сад требует постоянного ухода, дом периодических вложений. И как хорошо получилось, Мира в любое время может отправиться погостить к подруге на свою собственную дачу. Буквально позавчера, Аллочка настойчиво звала покупаться, повидаться с соседями, и ясное дело поесть клубники до отвала. Мира бы с радостью, но с бесконечными показами квартиры, она в городе как на привязи. Опять же Вилли, вдруг потеряется там. Вот это беда будет.
Клубничная приманка засела в голове, и рисковала перерасти в комплекс нереализованных желаний, даже приснилось сегодня целое клубничное поле. Мира идет по междурядью, смотрит на красные гроздья, хочет наклониться и сорвать, а металлический голос останавливает:
– Твоя делянка дальше. Иди.
И она продолжает шагать, нога все время выскальзывает из босоножки с порванным ремешком, можно просто снять обувь и шагать босиком. Но она знает – останавливаться нельзя, пока не окажешься на своей делянке. Так и не дошла, проснулась.
Смотри ка, сон в руку – уже поехала на рынок за клубникой, и пришлось вернуться. Ехать не больше 15 минут на такси, и даже здесь нарвалась на сумасшедшего джигита.
Она не рассказала риелтору об этой встрече. Почему? Готова на встречу выйти с братьями одна? Хотя какая встреча – телефона таксисту Мира не оставила, и обязательств на себя никаких не взяла.
Она бросила взгляд на часы – время удивило, казалось – только что проснулась, а уже 16.00.
– Пока не переоделась в домашнее, сбегаю ка я в магазин. – Поставила Мира в известность кота. – Тебе купить что-нибудь?
С Мириной позиции вопрос коту риторический. Вилли же воспринимает его как реальный. И принимается диктовать список: сметану, обязательно 15% жирности, и никаких «Домиков в деревне». Только в мягком пакете три штуки. Ветчина не меньше полкило, сама как всегда слопаешь половину.
За Мирой уже закрылась дверь, а Вилли продолжал перечислять насущные потребности. Добавил в список белое мороженое, и если в рыбном отделе будет не замороженная салака, то десять штук не меньше. А еще, он бы не отказался от говяжьего фарша. Только без всяких специй! Непременно свежий.
– И обязательно прихвати куриные грудки. Хватит трех, если себе жарить не будешь. А на двоих надо штук восемь.
Вилли продолжал дополнять свой продовольственный список даже тогда, когда Мира уже ходила вдоль витрин супермаркета. Положила в корзину персики, огурцы, помидоры, пучок зелени, и наконец, добралась до молочной секции. Подержала в руках стаканчик сметаны с прилизанной бабушкой на картинке, поставила на место. Корзина пополнилась тремя мягкими пакетами с надписью: «Сметана, 15%». Ветчина и сосиски уже лежали под зеленью. В мясном отделе она проигнорировала фарш, и попросила взвесить 8 куриных грудок. Прихватив упаковку чая, притормозила у холодильника с мороженым. Всё, – весовое ограничение.
Она уже изготовилась выкладывать на ленту продукты, когда кто-то тронул ее за плечо:
– Сударыня, позвольте, я рассчитаюсь первым. – В одной руке седой мужчина держал корзину с пакетом гречки и бутылкой молока. Другой он приподнимал на голове соломенную шляпу, из-под которой виднелись седые, но тщательно постриженные волосы.
Мира сделала шаг назад, сухопарая фигура легко проскользнула вперед.
– Премного благодарен. – Пока он еще раз приподнимал шляпу, кассир объявила сумму. Вежливый человек в льняной рубашке приложил к экрану карточку и исчез. Она думала, что исчез, и даже сразу забыла о нем. Осталось только странное обращение «Сударыня»… – звучит как танцевальное па. Сделал скользящий шаг и картинно замер.
Само слово «Сударыня» произнесенное вслух, в зале, привычного с детства магазина, как будто превратило ее в покойную бабулю. Именно так ее называли московские родственники, когда приезжали погостить. Приезжали не чаще одного раза в год. Как правило, в конце февраля. Они отмечали какую-то скорбную дату. Московские старики приезжали парой до тех пор, пока Яков Львович (Да, так его кажется звали) не овдовел. Потом несколько лет он приезжал один, и когда готовили стол, все время спрашивал бабулю: «Сударыня не откажите в удовольствии сопроводить вас в магазин» или «Сударыня, давайте я порежу лук». И прощаясь склонялся к руке бабули, прикладывался к ней губами, и произносил: «Сударыня извольте пожаловать с ответным визитом».
Третьеклассница Мира однажды не сдержалась и прыснула от смеха. Они прощались, а глупая девчонка видела у входной двери гусыню в фартуке и гуся в каракулевом пирожке на голове. Потом, когда старшие задали ей трепку, оправдывалась:
– А что дед Яша заладил – сударыня, да сударыня.
– Так говорят старые, настоящие москвичи. И какой тебе дед, Яков Львович?
– А старые ленинградцы как говорят? – поинтересовалась Мира.
– Чаще всего «Душа моя». Но это не для Якова Львовича Когана.
– А кто он?
– Младший брат твоего прадеда.
Потом саму Миру на выставке в Москве, тоже назвали «Сударыней». Она уже не смеялась. Знала, что до 17 года, в самом обращении, люди подчеркивали сословную принадлежность. Зато хохотала от души, когда разбогатевшие нувориши стали называть себя «Господами».
Мира выходила из магазина с чувствительным весом в руке. Над знакомой с детства улицей, завис теплый вечер, и выбирал места куда запустить свое первое прохладное дыхание. Конечно в тень, сначала от стены дома, потом от деревьев.
В сумочке подал голос айфон, звонил деликатно. Можно и проигнорировать, а из дома уже перезвонить. Она всегда так делала, если руки были заняты. Бог знает, почему сейчас поступила иначе. Повесила пакет на руку, выудила аппарат.
– Ты где? – Требовательно спрашивал Колька.
– Из магазина иду. – Отчиталась она.
– Перехвачу тебя у лифта. – Сообщил одноклассник. – Дело есть.
Она угукнула, принялась запихивать аппарат обратно и услышала над ухом:
– Сударыня, позвольте я вам помогу. – Вежливый покупатель уже снимал с ее согнутой руки пакет с покупками.
Мира водрузила айфон обратно, протянула руку за пакетом и спросила:
– Вы москвич?
– А что заметно? – Удивился он. И предложил выпить по чашечке кофе. Два уличных столика стояли под витринным навесом магазина, за углом. Там же скучал пакет с гречкой и молоком, а на столике стояли два высоких бумажных стакана с кофе.
– Я не пью кофе без сигареты. – Попыталась отказаться Мира.
Патентованный москвич вынул из барсетки трубку:
– Я тоже.
И они присели за столик. Мира молчала. Ей было интересно, зачем вежливый синьор подкарауливал ее у выхода из магазина. Даже припас вторую порцию кофе.

Вежливый задумчиво смотрел на Миру, и барабанил тонкими пальцами по полям своей соломенной шляпы. Головной убор он снял едва они сели, и положил на стол рядом со стаканом кофе:
– Скажите, сударыня, вашу матушку звали Мария?
Мира утвердительно кивнула.
– Я так и подумал, вы удивительно похожи на Машу. – Имя в устах вежливого москвича прозвучало удивительно ласково. Вам сейчас, извините, 50?
Мира согласно кивнула, но продолжала молчать.
– Маше тоже исполнилось 50, когда мы виделись в последний раз. Она носила такую же точно прическу. Но я узнал вас сударыня, когда вы пожали плечом. Это был её неповторимый жест.
Мира продолжала хранить молчание, но не сводила взгляда с лица этого странного человека. Который с большим трудом выдавливал из себя по одной фразе.
– Не знаю, имею ли я право рассказывать вам, нашу с Машей историю? Я был руководителем её диплома, только защитил докторскую, и переехал сюда к жене. Я готовил свою первую дипломницу, Марию Трубину, мы засиживались допоздна в университете, а потом я предложил не кататься каждый раз на Васильевский остров, обсуждать написанное можно в любом месте. Оказалось, что ы живем по соседству, ходим в один магазин. А моя жена закончила ту же школу, что и Маша. И в которой потом учились вероятно и вы.
Мира продолжала молчать.
– Я хотел найти вас и даже приходил на квартиру восемь лет назад, но мне сказали, что вы живете за границей, и в ближайшее время приезжать даже в гости, не собираетесь.
Мира молча кивнула. Собеседник выдержал паузу, потом полез в барсетку и протянул Мире визитку.
– Я должен подготовиться к нашему разговору. Это важно – позвоните мне, когда будете свободны часа три.
Мира убрала в сумочку и молча кивнула. Она стала подниматься, считая разговор оконченным. Но серые поблекшие глаза без ресниц умоляющие смотрели на нее:
– Не уходите, прошу вас. Еще пару минут.
Мира опустила зад на стул и тут же подпрыгнула:
– Папа! Опять заблудился? – За ее спиной раздался пронзительный женский голос. – Извините, не усмотрели. Пошел в магазин за молоком и пропал.
Вежливый, затравлено смотрел на полную женщину в шароварах, та уже протянула старику руку, он украдкой бросил на Миру взгляд, и прошептал без звука одно слово: «Жду».
Она сидела как парализованная, и провожала взглядом удаляющуюся пару. Москвич в соломенной шляпе, с прямой спиной и уверенным шагом, и женщина, которая переваливалась на ногах как утка и постоянно оглядывалась на Миру.
Она достала сигарету, – значит кофе пила с сумасшедшим, который не просто знал ее маму, а еще и подметил сходство, как раз там, где его отмечала бабуля. Эта толстая, его дочь, наверно старика одолел Альцгеймер, и бедняга вынуждена постоянно разыскивать его по улицам.
– Что поделаешь возраст. – Подвела она итог, и направилась домой. Колька сидел на подоконнике в парадной и курил. Рядом стояла железная банка из-под консервированной кукурузы.
– Ты где была?
– Маминого знакомого встретила, поговорили немного.
– Ты вот что, на субботу никого не назначай, Венька к себе всех зовет.
– Не знаю, сегодня только понедельник. Если квартиру снимут я сразу уеду, дома ждут.
– Не снимут! К тебе одни придурки на просмотр приходят. Так что обживайся сама, хватит по чужим углам мыкаться. – Распорядился Колька.
Мира улыбнулась:
– Я вам с Ниной приглашение пришлю, посмотрите мой чужой угол, поживете пару недель в Германии.
– Чего мы там не видели? Отдыхать будем как люди – в Турции, и море и все на русском говорят.
– А ты чего на лестнице поджидаешь? – уже от своей двери спросила одноклассника Мира.
– Я к Веньке, хочу без нее поехать.
– Поругались что ли?
– Как раз, чтобы не поругаться. – Поправил ее Колька и отправился домой.
На сей раз Вилли не облажался, едва заслышав голос на лестнице шуганул деда Андрея от телевизора, аккуратно нажал на красную кнопку пульта, и уселся в прихожей поджидать Миру.
Ждать пришлось долго. Дед Андрей успел пересказать новости, сделать прогноз на ближайшие двадцать лет, и изложить рекомендации для российского президента.
Сегодня телевизор ошарашил деда Андрея несколько раз подряд. Он прилип к экрану, ожидая сообщений об очередных блистательных победах, а услышал жалостливый рассказ некого Мединского, который ездил подписывать мирный договор в Стамбул. Андрей никак не мог понять, почему Украинская республика и государство Россия, которые сотни лет жили одной семьей, потом по глупости начальников поругались, и с какого-то перепугу отправились за море о мире толковать.  Дальше больше, в документе, которым президент помахал перед носом гостей из Африки, обнаружились странные пункты. Бумагу нигде не публиковали, но вокруг самих переговоров в Стамбуле таки-и-ие потоки мутной воды, что между ними нет-нет, да и выныривают страницы, с тщательно скрываемыми фактами. Украине российские политики предлагали в очередной раз, по примеру комбайнера Хрущева, подарить Крым, и просто на 15 лет взять полуостров в аренду. За это время, сумасшедшие русские начальники, клятвенно обещали вывести Черноморский флот!
– Представляешь?! – Возмущался дед. И продолжал излагать свою версию новостной программы. Крыма, сбрендившим авторам документа показалось мало, с барского плеча они гарантировали бесплатную поставку газа и нефти, в любых объемах и по первому требованию. Глупые тайные строки, авторы документа подкрепили отводом войск в рамках какой-то «Доброй воли». Как будто вводились эти войска по чьей-то посторонней, и совсем не доброй прихоти.
– Если я правильно все усвоил, – киевские людоеды девять лет обстреливали Луганск и Донецк. И этим же кровопийцам какие-то мутные власти понесли ключи от совести всей русской нации?!
Маг поджидал Миру, а дед Андрей нервно летал по коридору, отталкиваясь то от одной стены, то от другой, и читал герцогу лекцию о странных событиях в Кремле. Выводы докладчик сделал в стиле патриотизма раннего советского покроя:
– Значит так, – всех в полном составе расстрелять, как врагов народа. Если найдется какой-нибудь адвокат, который попробует доказать обратное, – повесить мерзавца. Друзей российского народа на Старой площади давно нет. Потом немедленно вернуть столицу в Северную Пальмиру, город снова назвать Ленинградом. Доложить Путину правду о предательстве интересов страны. Капиталистов на Колыму – пусть там на яхты зарабатывают. Собственность конфисковать в пользу рабочих и крестьян. Героев наградить. На границе железный занавес, и всем работать! Тунеядцев на принудительные работы. Партии отменить, телевизор переделать.
Кот навострил уши, стараясь не пропустить шаги Миры, наконец дождался:
– Идет! – Прошептал маг.
Дед радостно подпрыгнул:
– Хорошо, что ты со мной согласился, я уж было взял тебя под подозрение. Как иностранца. – Заявил дед и слинял на антресоли. Маг приосанился и галантно встретил пакет с продовольствием.
– Я дома! – Объявил Мира коту, как будто он ее не видит.
Сунув ноги в тапки, она отнесла пакет на кухню и помчалась к телефону, забытому в прихожей. Маг приступил к инвентаризации покупок.

Мира успела закончить разговор с Францем и вернуться, а кот все еще шарил головой в пакете и сверял выполнение своего заказа.

Семья в полном составе встречала очередной летний вечер.

Глава 14

 

Сколько не планируй, все равно все получится, как получится. Мира второй день умудрилась не просто лечь, а даже уснуть к 23.00. При этом сохранила душевное равновесие. Для его укрепления прослушала перед сном аудио рассказ Виктории Токаревой «Ангел Хранитель». Гений слова автор, и превосходный декламатор, нежненько перенесли Миру сначала к собственным ангельским воспоминаниям, а потом и в сон.
В детстве она верила, что на антресолях в коридоре живет уменьшенная копия Коли Алексеева детсадовского возраста, в белой просторной рубашке и с крыльями. Днем он отдыхает, а ночью, когда бабуля чмокает ее в щечку, и выключает свет с пожеланиями «Спокойной ночи», ангел Коля спускается с антресолей и притворяясь пятном на стене от уличного фонаря, или выключенным бра, устраивается в спаленке и разговаривает с девочкой без слов. То убеждает ее не бояться Иру Петрову, не смотря, на то, что рослая девочка дочь детсадовской поварихи и постоянно толкает слабую Миру. Объясняет, что в луже нельзя утонуть, потому что вода собралась погреться в ямке на асфальте. А там твердое дно. Что листья, пожелтев осенью, не умирают, а разговаривают между собой, чтобы придумывать для детей новые сказки. И если она уснет, то увидит самую красивую и добрую. До второго класса Мира по утрам махала в сторону антресолей ручками, Коле-ангелу. А потом увидела, как оттуда под ёлку, мама и бабушка вынимают подарки, и поняла, что в коридоре под потолком живет дед мороз. А летом, когда жарко он бреет бороду, надевает просторную рубашку с крыльями, и чтобы она не просила подарков притворяется ангелом Колей.
Едва сон ласково накрыл, уже бабушку Миру, своими нежными крыльями, нетерпеливый дед Андрей прекратил свои скрипучие песнопения. Целых двадцать минут под дверью спальни он сольно без музыкального сопровождения и вдохновения исполнял колыбельную. Старик знал только одну подобающую песню и воспроизводил ее по кругу. За неё то, музыкальный Вилли готов был дать старому ловеласу затрещину. И отдельный подзатыльник за сюжет. Что это за слова для ребенка перед сном: «Придёт серенький волчок и утащит за бочок». Ему бедолаге надо не глазки закрывать, а вместо баюшки-баю, отправляться в укрытие. И сторожить из засады серенького детоеда. Проморгаешь злодея, и новый день встретят уже без тебя.
– Уснула. – Встретил мага глава прозрачного семейства, и навис дроном над головой герцога, чтобы сопровождать его к телевизору. Сонный маг уже жалел о своей доброте, сытная сметана и добрый кусочек ветчины расслабил его настолько, что плотский кот засыпал на ходу. Но его благородная сущность плевать хотела на потребности организма, требовала выполнять возложенные на себя обязанности. И он с заплетающимися лапами тащился по бесконечному коридору выполнять. Дед Андрей, не обременённый нуждами живого организма и обязательствами магического ордера, подчинялся исключительно своим страстям. Это хорошо, что с приездом Вилли привидение избавилось от гнетущей скорби о своих утратах. А то, чего доброго принялся бы пугать Миру, являясь ей невнятными силуэтами. Но чрезмерный азарт старика начинал доставать мага.
– Ну что ты плетёшься будто в штаны наложил? – Не выдержал дед ожиданий.
Магическая инструкция не допускает обид на слова и действия спасаемых. Вилли инструкцию проигнорировал. Остановился как вкопанный, и сообщил:
– Кина не будет. Кинщик хочет спать. – развернулся на 180 градусов и бодро ретировался в спальню…
Какие песни и дифирамбы распевал магу дед Андрей целый час. Какие слова находил. Не привидение, а русский Гёте. Это тебе не песня о прекрасной Лорелеи. Это патриотическое сказание об особой планетарной миссии богоизбранной России матушки, с которой, без деда Андрея, она просто не справится. За две недели святые русские богатыри отразили сотни атак и положили на поле брани 13000 ворогов, но внутренний фронт, — это зона ответственности деда. А экран телевизора на кухне, только с виду живые картинки. На самом деле это центральный пункт управления, главный. И отвечает за него дед. Сегодня особый день через 4 часа наступит час икс. Часы показывали 0 часов 00 минут 22-го июня.
– И, если сию минуту ленивая котяра не поднимет свою жирную задницу, и не нажмет на красную кнопочку. Дед сдаст его ВЧК, как фашистского диверсанта.
Шантажист добился своего, чтобы отвязаться, кот сгонял на кухню опережая привидение, и уже столкнувшись с ним в середине коридора услышал злорадное:
– Что, испугался?!
Вилли ненавидел шантажистов, презирал манипуляторов, готов был давить стукачей как мышей. С дедом Андреем он поступил милосердно, дал ему такого энергетического пинка, что дырявая сущность влетела на кухню с траекторией и скоростью теннисного шарика, собрав по пути все выступы и препятствия.
Привидения не чувствуют боли, но могут затаить обиду. Дед Андрей просто отметил пинок кота как урок, и углубился в новости и размышления.
Обезвоженное Каховское водохранилище грозит населению края разными инфекциями, включая чуму. Его же противник может использовать для атаки на нашу линию обороны. В деревне Пятихатка враги создали подземный город, и остервенело удерживают позиции. Пятихатка разрушена массивными артиллерийскими обстрелами, а немцы все не отступают.
Новости летели гранатами с экрана, и прямой наводкой взрывали неподготовленный мозг зрителей. Женщины тоже заняли линию домашней информационной обороны, они испугано пялились в экран. Оттуда сообщили – американские ракеты обстреляли мост между Херсоном и Крымом.
– На нас сегодня Штаты напали? – Бабуля прижала прозрачные ладошки к прозрачному лицу. – Союзник же Ленд-лиз присылал.
– И ножки Буша в 90-е, — Добавила Мария. – Только ими и спасались. Бульон из ножек. Ножки, запеченные в духовке с луком и майонезом. Вкусно – корочка румяная, а внутри нежнейшее мясо. Только у Миры от них аллергия появилась.
– Потом писали, что в Америке забитых кур, перед отправкой пенициллином накачивали. – Пояснила бабуля.
Дед отвлёкся от экрана:
– Чушь какая! Кто будет мясо лечить!
– Новые технологии птицеводства и логистики. – Заумничала Мария. Из выданной племянницей фразы, дед точно знал значение одного слова, — «птицеводство». Девочка родилась всего через пять лет после его смерти, а Андрей треть сказанного ею не понимает. Слова произносит знакомые, а смысл в них вкладывает другой. Смыслы и привычки постепенно менялись во всем. Если бы ядовитые дозы современных новостей, дед Андрей получал постепенно, как и всё взрослое население страны, то накопленный обезболивающий эффект от катастрофических событий дня, недели, или года, обходился бы старику разной степенью огорчения, которое легко нейтрализовать простым матерным ругательством. А так, неподготовленный Андрей глотал новости огромными ядовитыми кусками. Да еще в упаковке.
Так устроен мир, правящие формируют события, и самую поганую их часть камуфлируют новостными потоками. Где обходятся интерпретацией, где откровенной ложью. Это особенно четко проявилось на конфликте с Украиной. Россия же часть мира, и не просто учитывает его правила, а с 90-ых, свято следует им. Реальность изменилась, а подход остался прежним. Правящая партия, с одной стороны создает новости, с другой по радио и телевизору выдает их населению просеянными, и надежно упакованными в собственные интересы. Иногда информационный конвейер дает сбой, например, как с мирным договором России и Украины, не подписанным в Стамбуле. От такого сбоя, на граждан проливается отрезвляющий холодный душ. Почему он холодный, объяснить легко.
На экране появился человек с седыми волосами и в солнечных очках. Сначала дед принялся ерничать:
– Гляди-ка, чтобы врать не так стыдно было, очки нацепил!
– Это Шахназаров, он режиссер, а не врун! – Заступилась за знаменитость Мария. Карен был ее кумиром в молодости, Молодой, талантливый. Интеллигентный. На премьеру Шахназарова Мария однажды ходила с Алексеем. Всё связанное с этим главным для нее мужчиной, осталось в ее памяти на всю жизнь и даже после нее.
Дед Андрей пристыжено примолк. И сосредоточился на картинке:
– После 91-ого года у нас сложилось две идеологии: одну исповедовал высший класс – буржуазия и политики, вторую народ. Люди оставили себе народную, советскую.
– И правильно сделали! – Одобрил старик.
Дальше речь шла о том. Что противоречие не получается преодолеть все три десятилетия. Машин кумир, простым языком описывал чувства и сомнения россиян. Задавал вопросы и сам отвечал на них. За что борются русские под Херсоном и в Запорожье? За справедливость! Так считают бойцы. Это советская идеология. А власти, этой войной обеспечивают безопасность государства. Той самой страны, которую они же сдали без боя и разоряли все тридцать лет. Теперь, на неудобные вопросы, отвечают как нашкодившие подростки: «Нас обманули».
Мария и сестра дополняли речь режиссера своими соображениями. Сообщили деду, что с 90-ых годов, перед парадом на 9 мая, мавзолей декорируют так, чтобы не было видно букв. А потом открывают.
– А чем имя Ленина им мешает?
– Понимаешь, на трибуне парад принимают новые капиталисты, неприлично получается.
– Присваивать заводы газеты пароходы можно, а надпись на трибуне показывать нельзя? – Бросил реплику дед.
А режиссер, будто услышал деда, и продолжил развивать мысль старика – дескать под двумя идеологиями, в мирное время, параллельно существовали две части общества, правящая, — маленькая, и управляемая, — огромная. Одни штамповали законы для личных нужд и потребностей, вторые не спешили их исполнять. Так и жили. Но война перемешала интересы, и поставила перед теми и другими одну цель – Победить и выжить.
Прут они к этой цели без надежной связки. Без общей идеологии и стройной информационной политики.
– Что у нас получается, — верхи хотят доллар, планируют приватизацию и составляют секретные соглашения. Они хотят капитализм, чтобы в стране были богатые, а бедные сами выживали как могли. – Женщины слушали деда молча. – Значит даже сейчас, когда война, они по-прежнему исповедуют буржуазную идеологию и, по всей видимости, не собираются от неё отказываться.
– Они не могут, а люди не хотят принимать буржуйскую. – Проявила понимание бабуля. – Революция опять чоли?
– На баррикады народ не пойдет, – грамотный теперь. Он может оспорить всё, что натворили в стране после Ельцинского переворота. – Неожиданно вклинилась Мария.
– И…?
– Советское время было популярно у старшего поколения, теперь о нем слагает легенды молодежь. Но и власти не спят, теперь используют направо и налево ностальгию по жизни в Советском Союзе, и сейчас, когда война, мне кажется просто играют на чувствах. Даже патриотическую риторику Великой Отечественной и Великой Победы 1945 года взяли на вооружение. Но сейчас война другая – те, кто добровольцы, решили исправить ошибку 90-ых. Те, кто нахапали, хотят оставить стране статус колонии. А правители в Кремле должны или помочь врагу, или ответить перед народом за свои грехи.
– Маш, да ты прямо готовый спикер Совета Федерации, а то эта в красных трусах…
– Цыц, пока наши не победили ты наговоришь себе на срок! – Цикнул дед.
– Привидения люди не слышат, и в тюрьму не сажают. – Отмахнулась бабуля.
Еще немного молча, они слушали как на экране люди говорят о том, что для русского народа очень важна справедливость, которая лежит в основе советской идеологии. А эта советская идеология справедливости, как раз и вступает в противоречие с идеологией правящего класса – буржуазии, которую вполне устраивает существующее положение дел внутри страны.
– Так не останется! Людей можно обмануть один раз, — тридцать лет объяснять, что вынуждены были врать. Но бесконечно делать шахер-махеры невозможно. – Непримиримый дед опять скатился в митинговую риторику.
Но маг и Мира ничего не слышали, они продолжали наслаждаться, каждый своим сном.
Кот сумел протолкнуть в плотный контент Мириных мечтаний, заказанный Марией Константиновной сюжет. На лужайке перед домом мать и дочь в одинаковых спортивных костюмах, похожие как близнецы перекидывают мяч, а близнецы носятся, стараясь его перехватить.
Франц дожарил барбекю и зовет всех к столу. Семья усаживается прямо в саду. И Мира наконец спрашивает:- Как же тебе визу дали без моего приглашения?
– От тебя дождешься. – Отмахивается Мария, и смеется голосом дочери. Или это Мира спрашивает голосом матери?
Близнецы спорят, кто из них бабушка, а кто искусственный интеллект. Договориться не могут и решают, что две бабушки – это даже хорошо, если бы Мира требовала от них учить уроки и не зависать в сети, парнишки бы сочли дубль бабули лишним. Но добрая Мира никогда их ни к чему не принуждала.
Вилли отправился на прогулку со своей избранницей, они шагают по тротуару в ногу, как конница на параде. Вилли раскланивается со знакомыми соседями, и представляет им спутницу:
– Моя супруга, герцогиня…
Навстречу несется сгусток паники и кричит:
– Скорее! Иначе дед Андрей казнит всех!
Маг оставил на тротуаре одинокую герцогиню и мигом депортировался в реальность.
– …А я за молодежь! – Прозрачный дед стоял в воинственной позе. Лохмотья искрили от гнева. – Павке Корчагину было 17-ть, когда он полком командовал.
– В нашей квартире полков нет, а эта фифа в трусах, не Павка и не Корчагин! – Бабуля подбоченилась и готова была боднуть дырявого братца головой.
Маня стояла между ними, стараясь удержать гнев ладошками.
– Будет жить здесь! Я сказал! – Упирался дед.
– Нет, пусть живут эти, семейные. Мужчины крепкие, женщины тихие. Все в темных костюмах и белых рубашках. Тоже молодые, но без юбок по улицам не ходят. – Лишний раз кольнула брата бабуля.
Кот понял, что прозрачное семейство выбирает кого поселить в квартире. Ну совсем головами тронулись. Даже Мира не выбирает, поселится тот, кто оплатит и прогарантирует.
И вчерашние ночные визитеры, хоть и пришли чинно с виноградом и бутылкой красного сухого вина, залог не вносили. Договор не составляли.
– Они и Марии понравились. – продолжала бабуля.
Маша согласно кивнула.
– Еще бы четыре кобеля под два метра ростом, один другого краше. – Съязвил дед. – Машка всегда мужиков любила!
Ну откуда, в руках у бабули оказалась прозрачная скалка? По всем законам сферических разграничений, в параллельном мире живут символы, отложенные в памяти обитателей реального мира. Маг не успел среагировать, и виртуальная скалка рассекла и без того рваного Андрея на две части.

Герцог на ходу крикнул:
– Всем на пол, стреляю!
Призраки растянулись по полу, две женщины и две половинки Андрея. Маг пустил над обрывами смерч, половинки скрутились как шпагат и превратились в стройный столбик.
– Раны и потери считать будем завтра! – Продолжал командовать маг. – А сейчас руки за спину, и вперед без разговоров!
– Фашист! – Проворчал только что спасенный Андрей.

В дымке летнего утра, кот почувствовал себя, отжатой в миксере канарейкой, он не выспался, понервничал, и теперь в тишине расползся по плюшевому креслу подводя итоги. Он нарушил правила параллельных миров, допуская к современной информации сущностей прошлого. Привычные, соблюдать все законы и правила, немецкие привидения, чинно бы просмотрели новости и отправились восвояси. Русские же, начиная спорить о глобальной политике, завершают разбор бытовой потасовкой. Смотреть весело, жить рядом с вулканами страстей даже интересно. Но во что это может вылиться в следующий раз? В эксперименте мага был и второй план, – та самая смертельная угроза из прошлого, которая каждую минуту грозит Мире. В разговорах и перепалках, Вилли постепенно выстраивает историю семьи. Он почти закончил генеалогическое дерево семьи Трубиных, и пока не обнаружил ни одной опасной ветки. Усопшие и погибшие не могли послать Мире никаких проклятий. Живые ее любили.
Но беда зародилась здесь, в сердце родного по крови человека. Родных маг пересчитал, проверил и перепроверил. Значит надо искать разгадку в семейных тайнах. Как там говорится, – «в каждом шкафу хранятся свои секреты». Ну здесь секреты, скорее всего, на антресолях. Там и загадки, и разгадки. Не даром брат и сестра, бойцовыми петухами, кидаются друг на друга при первой же возможности. Вот сегодня дед кричит: «Мария всегда мужчин любила». Согласно официальной версии семейной истории, Маша вышла замуж уже на первом курсе. Молодой человек в семье не прижился. Еще бы, бабуля как есть, ефрейтор в юбке, своих девочек побережёт, а пришлого паренька поедом съест. Итак, через год молодые сняли комнату и переехали. Маше в коммуналке не понравилось, и она переселилась домой, просто бегала к супругу на свидания. Молодые в 1970-м защитились, прописывать к себе зятя, бабуля категорически отказалась.  Машин муж получил распределение на Сахалин. А дочурке, новоиспеченному психологу, бабуля подготовила место в соседней поликлинике. Николай Ленский, отбыл молодым специалистом в дальние края, и насколько выяснил маг, приезжал только один раз, чтобы оформить развод. Это было в 74-м. Мира поздний ребенок, родилась кажется в 73-м. Ребенку год, а папаша разводится и исчезает в неизвестном направлении. Что-то здесь не клеится. Есть у Марии какой-то секрет, спрашивать надо её.
– Маша! – Позвал кот женщину. – Та спустилась, и заложив руки за спину, исподлобья смотрела на мага. – Ты что как партизанка на допросе?
– Ты же нас отправил по камерам. – Напомнила она.
– Брось, купировать стрессовую ситуацию, лучше всего короткими и понятными командами. У меня времени не было слова подбирать. Сама как психолог знаешь.
Мария кивнула и расслабилась. Рано расслабилась, вопрос мага ударил женщину плетью, со всего размаха и сразу по самому больному:
– Где отец Миры? – Вилли встретил решительный молчаливый протест.
Я судить никого ни за какие грехи не собираюсь. Мире грозит смертельная опасность, – от посланника из сферы. Она живой человек, мир видит плоско. Ты на другом уровне, но тоже не знаешь насколько сильны родовые проклятья. Сгоряча человек бросит неосторожные слова и пускает стрелу смерти. Такая стрела ищет Миру.
Ленский обиды не затаил, алименты я не требовала. И фамилию он не оспаривал. А отец Миры, — мой научный руководитель по диплому, Алексей Львович Кацман, и вовсе о ней не знает. Что у меня дочь родилась я конечно, сказала, когда встретились на конференции. А про его отцовство промолчала. Зачем? У Кацмана семья и двое детей уже были, когда у нас роман начался. Так что отсюда беда не придет. Не за что Леше на девочку стрелы пускать.
Маг уставился в одну точку. Маша конечно будет петь дифирамбы своему любовнику без остановки. Но ведь через него, или за него, могли наслать проклятье и наследники Кацмана.
– А где его семья сейчас?
– В доме на углу жили, пока я…- Мария замялась. – Алеша от жены уехал, сначала работать в Швецию. Потом там остался. Он москвич, из профессорской семьи, а жена Лида торгашкой была. Московская родня ее не приняла, а Леша здесь не прижился. Разные мы, москвичи и питерские.
В коридоре послышались шаги. 7.45., мира проспала восемь часов и сейчас поставит варить кофе. Мария переместилась за резной буфет – туда не проникали солнечные лучи:
– Побуду с ней немного. Не выдавай!
– Не выдам, ты ей сегодня снилась.
– У тебя получилось? Волшебник!!! – Маша послала коту воздушный поцелуй. По серой морде расплылась счастливая улыбка.
– Привет! – Мира погладила кота и включила чайник. – Встречаем новый день с новыми надеждами?
Вопрос адресовался магу, но ответа никто не предусматривал.
– Это вы живете надеждами и мечтами, а мы исключительно делами. – Все же ответил маг и зевнул. Он надеялся, что Мира упорхнет куда-нибудь, чтобы в тишине и покое он отоспался за все дни.

Глава 15

 

Выбор, это испытание. Прямо за утренним кофе, на Миру посыпались звонки. Готова была снять, и все разом оплатить, Эльза. Музейность квартиры ее больше не смущает ни капельки. Зато на молодую маму, с двумя тинейджерами и парочкой пуделей, у самой Миры, проклюнулся остренький такой зуб. Эльза, можно сказать, караулила квартиру, даже навестила предыдущих жильцов и представилась им немецкой подругой Миры. Армен не простак, тут же соединился с ней и включил видео. Эльза заюлила, сообщила, что попросила риелторов составить список сдаваемых квартир в этом квартале, выбрала три, и теперь обходит их поочередно. Дети переходят в школу получше, она тоже подыскала работу рядом, и хотела бы переехать поближе ко всем точкам.
Было это еще в феврале, когда Армен даже и не думал съезжать с квартиры. А они с Францем планировали провести отпуск в Пиране, покупаться в Адриатике и посмотреть с прогулочного катера на силуэт Венеции. Как говорится, – хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах назавтра.
Мира вспомнила первый день своего приезда домой. А Вилли, отсканировав ее терзания решил, что перебирать потенциальных арендаторов неинтересно. Он потихоньку переместился в спальню – не убранная постель просто приглашала утомленного мага понежиться на пуховом одеяле. И кот с радостью принял это приглашение. Едва усталый герцог сомкнул веки, как явился с сообщением Ванятка.
– Бабуля просится поговорить. Места себе не находит с стой секунды как узнала, что кто-то хочет Миру убить.
– Сарафанное радио. – Недовольно проворчал кот и барским тоном распорядился:
– Проси!
Бабуля не заставила себя ждать, покрутившись пару секунд у зеркала, она поправила невидимую прядь в прозрачной прическе, и забросала мага вопросами. Кто злодей? Какие у гада претензии к ее единственной внучке? И советовала немедленно парализовать её первого, абсолютно непутевого мужа, который скрывается во враждебной Америке, и вместе с Байденами и Клинтонами плетет козни против нас.
Маг выразил сомнения, что Клинтоны и Байдены, скорее всего, именно к Мире претензий не имеют, и наверняка не знакомы с ее бывшим мужем. Но старушка недоверчиво слушала аргументы и требовала ничего не скрывать, а огласить весь список подозреваемых. Вилли пожалел, что согласился на беседу. И хотел было выставить тупицу обратно за дверь, но понял, что в период эмоционального напряжения сможет выудить из бабули то, о чем она сама и думать боится.
Пока Вилли склонял бабулю к явке с повинной, Мира привлекла к решению пасьянса Аллочку. Подружка расслаблялась на даче, но поболтать согласилась с радостью.
– Помню я эту историю с Эльзой. С виду такая тихая овечка…
Мира поведала как знакомство развивалось:
– Думаю раз ей так надо, то и искать никого не буду.
Естественно, эта Эльза была первой кому и позвонила Мира. Сразу, как только по-родственному обнявшись с семейством Агрумянов, закрыла за ними дверь. Девушка явилась через три часа, долго осматривала углы, что-то замеряла, кому-то звонила. Мира порывалась сообщить ей, что на пару недель задержится в городе повидаться с родными и друзьями, раз уж приехала. Но вклиниться так и не смогла, Эльза ушла «подумать», через час позвонила и принялась жаловаться на трудности. Монолог закончился ожидаемой просьбой – снизить оплату. Мира снизила, это было на пять тысяч меньше, чем переводил Армен.
– Добрая ты излишне. Всегда такой была. – Вставила свои пять копеек Аллочка.
– У Эльзы был плюс – она собиралась снять квартиру не меньше чем на пять лет. – Аргументировала Мира свое решение.
А потом последовала просьба снять и вывезти картины, избавиться от ковров и обновить бытовую технику. С техникой Мира готова была подумать. Действительно, посудомойка ровесница Юльки. А стиральная машина при отжиме рычит как затравленный медведь. Но вот картины – это святое. Забрать их в Лейпциг невозможно, на одной экспертизе разоришься. А потом, картины всегда висели там, где и сейчас. Это были пейзажи, выполненные маслом, подлинники, пусть не самых известных авторов. Живые работы, – две из них писались как раз для этой квартиры и этих самых рам. Взамен утраченных в блокаду полотен.
– После этих слов, её надо было послать простыми русскими словами. Ты небось забыла? – Подливала масла в огонь подруга.
Казалось, по картинам они достигли соглашения – Мира их снимет, упакует и аккуратно переместит на антресоли. Но на этом условия предполагаемой квартирантки не закончились. Подумав пару дней, она потребовала убрать зеркала и кота. Он оставит запах, и это долго будет нервировать собак.
Мира обещала подумать и внесла Эльзу в черный список. Но не на ту нарвалась, Эльза проникла в подъезд, и позавчера Мира застала ее на подоконнике в парадной.
Разговаривали прямо там, Мира выслушала невнятные извинения, согласие на картины и даже ковры, Эльза готова была примириться с зеркалами. Через 30 минут переговоров на ногах, Мира готова была сдать ей квартиру, но предпочла не объявлять своих намерений.
– С какого числа вы готовы переехать?
– Не раньше 15 августа.
– Я не могу проводить здесь лето. – Возразила Мира.
– Ну можно сдавать в туристический сезон другим на неделю, на пару суток.
Сделать из квартиры, где «все по-музейому», проходной двор?! Свое возмущение Мира выразила взглядом и уже повернулась, чтобы уйти.
– Но мне очень нужна ваша квартира. – Взмолилась тупая Эльза.
– Мне тоже! – Отбила посыл Мира и щелкнула замком.
Финальный аккорд, в разговоре с упрямой и жадной овцой Эльзой, рассмешил Аллочку до слез. Успокоившись она похвалила Миру:
– Здорово ты ее приземлила. Вычеркиваем и забываем. Кто следующий?
– Грузины. – И Мира принялась живописать сцену с похищением и завершающим визитом всей процессии.
Четыре грузинские пары единодушно решили, что жить будут именно здесь и требовали прямо сейчас назначить время для подписания договора и расчётов…
А тем временем, бабуля рассказывала о тайне появления на свет Мирочки. Она дано мечтала о малыше и даже стала жалеть, что поспешила избавиться от зятя, до появления внука или внучки. Наконец решила написать ему письмо с извинениями и позвать погостить. Глядишь, Маша понесет, а там и зять не нужен. Хорошо, что не написала. Она собралась ехать в Москву, купила билет, и бог знает, как перепутала дату. Явилась на перрон и выяснилось, что билет назавтра. Оставила сумку в камере хранения, навестила подругу, а к вечеру вернулась домой. Входит и видит в коридоре громадные мужские ботинки, на вешалке шляпа и шарф. Приосанилась и ринулась на кухню знакомиться. Никого.
– А у нас, сам знаешь, какая звукоизоляция. Догадываюсь, что прячутся в спальне, а войти как-то неудобно. Ушла на кухню подумать, – что там за гость такой. А тут на ловца и зверь бежит.

Абсолютно голый, научный руководитель дочкиного диплома, нарисовался в коридоре и застыл столбом. Даже причинное место руками не прикрыл. Маня явилась следом в небрежно запахнутом пеньюаре. Объяснять ничего не хотят, извиняться и не думают, – оделись и ушли. Машка даже ночевать не пришла. Представляешь, с каким настроением я в Москву уезжала. Звоню, – трубку кладет. Помирились только через месяц, когда узнала, что ребенок будет. Маша сказала, что с самого диплома у них все и тянется. Жена второго ребенка ждет, а тут еще и Маша. Решили этому быку производителю ничего не говорить, ребеночка себе оставим. А он теперь, вроде как и не нужен. Хотя думаю Мария продолжала встречаться с этим руководителем. Но Миру мы ему не показывали. Зять с Сахалина приехал, развелись по обоюдному согласию. И зажили мы тихо и счастливо.
Маг слушал и радовался, что бабуля уже сама, покинула этот мир, иначе бы он эту грымзу задавил собственными лапами. Хотя и мужик хорош, – ну застукали тебя у любовницы. Хоть соври, мол люблю, нет сил сопротивляться чувствам. Любой матери, это приятно услышать. Да и как не понять, что стал отцом.
Бабуля отправилась восвояси, а Вилли поплелся на кухню закусить стресс, хоть чем-нибудь. Ресторан был девственно чист, Мира не отлипала от телефона:
– Вчера квартиру с нескрываемым восторгом посмотрели три сотрудника студии мультфильмов. – Принялась она описывать визит хозяев милейшей кошачьей парочки. Вилли выразительно посмотрел на Миру и та, не прерывая разговора, дала ему паштет и налила свежей воды.
Ел, а сам вспоминал про толстяка с фактурной бородой, и пару худышек. Девушка с молодым человеком ходили из комнаты в комнату за руку. Так и присели на кухне для разговора. Ребята не могли сразу оплатить всё, и аренду, и залог, и гонорар риелтора, но в рейтинге Миры они упорно перемещались на первое место. Симпатичная троица, хоть и с невнятным статусом. Девушка призналась, что с ними приедут два котика, и показала фотографию. С экрана смотрела копия Вилли, а перед ним вытаращив глазищи и навострив по максимуму уши, сидел точеной статуэткой, черный как смоль котенок.
При упоминании котов, Вилли вчера тоже сунул нос в экран, тут же посоветовал Мире снять объявление, и несмотря на издержки, немедленно пустить в квартиру этих благородных милашек.
Теперь мысленно разложила пасьянс из претендентов. Добавила к нему еще карточку семьи из Ташкента, с двумя детками, которые хотят учиться в русской хорошей школе, и погрузилась в раздумья.
– За ташкентскую семью поручался бизнесмен, хозяин того, что осталось от завода лифтов.  – продолжала докладывать Аллочке Мира.
Завод находится недалеко, а родители ребятишек следили за порядком в его загородном коттедже. Квартиру, с управляющим коттеджа, осматривал прораб. Мира детей любила, но неведомые первоклассники еще не приехали. Она честно показывала проблемные места, – входная дверь рассохлась, надо бы отреставрировать. Прораб тут же отозвался – зашпаклюем и подкрасим за час. Паркет без мастики тоже рассохся, – скрипел и по периметру бесстыдно демонстрировал трещины. Они всегда мазали полы вонючей мастикой, надевали на ногу специальную щетку с застежкой из прочного ремня, и елозили ею по линии дощечек. Потом в квартире настежь распахивались окна, и семейство отправлялось на прогулку. Через два дня оставался слабый запах. Но паркет во всех комнатах празднично блестел. Прораб что-то записал в блокнот – надо залить эти места эпоксидной смолой. И цвет не испортит и щелей не будет.
Хорошая идея, а Мира уже подбирала по цвету ламинат, чтобы положить его вдоль стен. С точки зрения технического поддержания квартиры, ташкентская семья имела явное преимущество.
Пожалуй, им и надо звонить.
– Мира, даже не знаю, как быть, четверо ждут вашего ответа. А тут новый клиент нарисовался. Готов платить 65-ть, рассчитаться сразу за всё. налом. Просмотр считает формальностью. Но может посмотреть только в субботу, и обязательно поговорить с хозяйкой. – Риелтор частил, в голосе звучал восторг и Мира заглотила наживку.
65, — эту цену она и предполагала. Но в объявлении с подачи Эльзы указано 55. Что это за ценитель старины, который не глядя поднимает ставку? Стоит задержаться в России на пару дней, чтобы просто посмотреть на этот экземпляр.
Лесть и деньги – безотказные ловушки, для всякого рода простаков. Так она села на крючок, забыв о запланированной на субботу поездке в коттедж к Веньке Иванову. И собственные клятвенные обещания Францу сдать апартаменты первому, кто готов будет снять, и немедленно возвращаться. Под «немедленно» муж имел в виду вылет в Лейпциг первым же самолетом. Франц не поверил, что в Европу из Питера самолеты не летают. Поделился подозрением соседкой Мартой. Мол, он хотел бы ошибиться, но Мира у себя в Питере возобновила какой-нибудь старый роман. И не хочет возвращаться. Выдумывает небылицы о нелетающих самолетах и не работающих в городе картах «Виза».

Вилли считывал мысли Миры, слышал обрывки её разговора с подругой, и понимал, что развязка истории близка как никогда. Но откуда ждать удара? Американский муж Миры испарился без остатка. Он поздравляет Юльку с днюхой, присылает внукам новые гаджеты, и постоянно зовет к себе в гости. Мире достаются приветы. Вежливая дистанция не мажет темной краской прошлое, не вынуждает притворяться в настоящем. Не нравился магу и неожиданный арендатор, который обещает увеличить ставку аренды и настаивает на личной встрече с Мирой. Но считать его не получиться, пока загадочный транжира не возникнет на пороге. А вот научный дипломный руководитель жив, он в принципе может оставить портал мести. Хотя по межсферным законам, основанием для казни должна быть только персональная вина объекта, доказанная и бесспорная. Дети этого Алешеньки? Они могут пожелать неприятности Мире, особенно если ученый папа оставил нехилое наследство. Но если сам мужик не знал, что на стороне стал отцом, откуда эта новость может прийти к его законным детям?
Вилли сидел на подоконнике замершей статуэткой, во дворе противно хлюпал дождь, смыв за несколько часов даже воспоминания о вчерашнем ласковом вечере. Мира рассказывала Юльке, о короткой, но богатой ощущениями прогулке.
Стоп! А ещё, прямо на пороге, её застал звонок Франца. О чем они говорили? Блин, он дурак, обжора, в это время инспектировал продовольственные закупки. Нюхал ветчину, проверял мороженое и ослабил контроль!
Маг напрягся, возвращая себя в момент разговора Миры с дочкой. Он уже поймал волну и даже зафиксировал фразу:
– Жаль что сумасшедший, милый такой. Сударыней меня называет, и все время сравнивает с мамой. Имя ее назвал. – Мира говорит с Юлькой медленно, так, будто прощупывает руками тонкую дорожку этой странной встречи. Она чувствует, что есть в ней секрет очень важный, но не может найти даже намека на него.
Кот так задумался, что не заметил зависшего сбоку деда Андрея:
– Что она на кухне целый день торчит? Дел что ли никаких нет? – Пожаловался старик. Так и предстал перед магом скрученной прозрачной бечевкой.
– Постройнел ты, Андрюша! – Попытался зацепить деда маг.
– Правда? – Андрей иронии не уловил, метнулся к зеркалу, тому, которое в паутине, только в нём могли отражаться призраки, осмотрел себя. – Точно, да и чувствую себя собранным подтянутым.
–  Вот она волшебная сила кухонной скалки. – Съехидничал косматый молча, а вслух произнес:
– Новостей опять жаждешь?
– Не плохо бы, но раз угрозы на пороге, думаю, надо созвать Совет безопасности семьи.
Кот хмыкнул – нахватался старик политических терминов.
– Заседанием ничего не решишь. Нужны исходные данные, а здесь пусто.
– Алексея можно не подозревать. Они с Машей здесь часто встречались. Он звал ее с собой в Швецию, даже место в группе подготовил… Сестра не пустила.
Дед помолчал – неправильно это, надо чтобы Мира узнала кто ее отец, и профессору как-то сообщить. Написать письмо и передать родным, мол если жив просто пусть знает.
– Кто писать сядет? Ты? Я? – Межсферной почты еще не придумали.
Помолчали. Кот вернулся в состояние памятника самому себе. Дед торчал столбом рядом.
– Вилли! Я в Таврический с Колькой и его внуком. Будем мальчонку учить на доске кататься.
Маг подошел к двери, чтобы проводить Миру, и послал ей вопрос: «Как назвал себя сударь из магазина?».
Мира закрыла дверь, а кот с дедом отправились на кухню. Вилли нажал кнопку, дед рассеяно смотрел в экран, там сообщили, что массированная атака на Крым начнется в 4 часа утра.
– Сегодня какое число?
– 22 июня 2023 года.
– В Воскресенье мы с Лидой и детьми пошли гулять в Таврический сад. Погода стояла летняя, Лида в белом ситцевом платье, с такими меленькими васильками. Дочка тоже в платье из этой же ткани. Мы с сыном в белых рубашках. Я постоянно вспоминаю, как много мы смеялись тогда, в Таврическом саду. А потом я посадил малышку на плечи и скакал лошадкой до самой парадной. Дома пахло пирогами. Сестра всегда по воскресеньям пекла. Я часто думаю – неужели никто не знал, что война начнется? Смотри, сейчас 16.30, а по новостям говорят – ожидается атака на Крым. И тогда, на Севастополь сбросили бомбы на парашютах. Тут новую цифру назвали – в сороковых погибли 40 миллионов человек. Раньше Горбачев говорил – 27.  Ну наша семья в этих цифрах растворяется, вроде как до ничего. Но разве можно в цифрах измерить горе и стертую жизнь? Даже одного человека, – когда Лиду завалило на Суворовском я тоже умер, и не понимал зачем дышу, хожу. Мысли отгонял, – больно было думать. Может кто-то там на небесах наказал меня за то, что сам себя вычеркнул. Вот умер от голода, а живу сознанием, наблюдаю со стороны. Даже радовался иногда. А сейчас опять объявляют массированную атаку на Крым. Будто сбой в годовом исчислении произошел.
Маг молчал. Его предки несколько веков подряд ждали, что люди, которым даны разум и сила, научатся жить в мире и согласии, будут беречь свое здоровье и заботиться о детях. Не только о своих наследниках, а обо всех, кто явился на свет испить свою чащу испытаний.
Замолчал и дед. Женщины тоже сидели тихо, не реагируя ни на какие сообщения. Мировые новости, какими бы они ни были, не могли перекрыть тревогу за близкую опасность для их кровиночки. Которая сейчас, как и тогда Андрей с женой и детьми, гуляет с ребенком по Таврическому саду. Наверное, радуется теплу и смеется.
Прозрачное семейство не ошибалось. Старший Колька взмок, гоняясь за младшим Николаем. Взрослые взяли четырехлетнего малыша за руки поставили его на доску и смешно переступая, двигались по аллее. Им казалось, что бегут во весь опор, а на самом деле они быстро переступали согнутыми в коленях ногами. Николай младший висел на руках и прикрикивал на взрослых:
– Стрее, ну стрее. Беги, Колька, беги!
Как-то так получилось, что Мира подруга детства, жена Нина, соседи по дому, сослуживцы, и даже внук, имя которому дали в честь деда, называют 50-летнего специалиста экстра-класса по холодильному оборудованию, Николая Егоровича Алексеева, просто Колькой. Будто сам он отдельно от своего имени рос, мужал, потом матерел и старел. А имя оставалось детским. По дороге домой они навестили Нину Алексееву. Жена стояла за прилавком с пирожными и тортами, в белом фартуке, отороченном кружевами, в накрахмаленном белоснежном колпаке, и была похожа на растолстевшую сахарную трубочку.
– Ба, я истро ехал, а Колька тихо. Ба, скажи, — «Николай, хочешь клер?».
– Ой, ты мой молодец! – Рассмеявшись, похвалила внука Нина, и выдала эклер, — а Колька станет делать зарядку, откажется от пива, и тоже станет бегать быстро.
– И далеко! – засмеялся Колька, игнорируя семейную программу оздоровления.
– Коль, а ты Мире письмо отдал?
– Точно! – Одноклассник шлепнул себя ладошкой по лбу. – Его давно принесли. Еще в тот год, когда Юлька уехала.
– Семь лет назад. – Уточнила Мира.
– У вас никто не открыл, а мы с Ниной дома были. Слышу она говорит, что никакие Трубины в вашей квартире не живут. А я вспомнил – бабушка твоя Трубина. Подхожу, а в двери мужик, лицо серое, ногти грязные. Протягивает конверт и просит оставить у себя. Вдруг следы этих Трубиных, ну хотя бы одного найдутся. Взяли, положили и забыли. А Нина на днях вспомнила и достала.
Дома Мира разрезала конверт и из него сразу выпала та самая фотография, которую ей показала незнакомая женщина. И где-то в семейных архивах с бабушкиными пометками, она видела точно такую же.

Глава 16

 

«Все сошлось» – Вилли пронзила стрела опасности сразу, как только Мира переступила порог.
– Привет, повелитель мой. – Сказала она, и двумя руками нежно потрепала лохматую голову кота. Обычно Вилли трется с приветствиями у ног, а теперь запрыгнул на обувную тумбочку и буквально сканирует ее своими глазищами.
– Скучаешь бедолага на новом месте. Ничего – скоро поедем. – Озвучила она предположения, по которым кот расширил свой ритуал приветствия. Села на табуретку и положила конверт на обувную полку. Мира освободила руки, чтобы расстегнуть босоножки. Маг занял полку чтобы отсканировать хозяйку – от нее шел слабый сигнал и какой-то новый запах старины и панического страха. Обычный такой армат истории. А вот сигнал, это ноу-хау, эдакий продукт искусственного интеллекта и надежной старинной магии заговоров на казнь. Конверт лежал прямо перед передними лапами, Вилли наблюдал за двумя тонкими красными лучами, которые под углом в 45 градусов появились из недр карата и уперлись в стену и потолок. Точка первого осталась неподвижной, а вторая описывала круг радиусом сантиметра в полтора будто искала за что зацепиться.
Мира поднялась, взяла конверт, и по дороге на кухню коротко докладывала магу о прогулке.
– Покатали в саду Николая, возвращаемся домой по улице Каляева – нас с Колькой туда в детский сад водили. Мамы договорились и по очереди ведут. В понедельник меня одевают, а Колька уже упакованный на лестнице топчется, во вторник наоборот я под их дверью дожидаюсь.
Мира коротко хихикнула: забавную картину они с Колькой нарисовали на этой улице. Вот стоят двое, как раз там на плацу где у курсантов утреннее построение, и видят, как с Чайковского сворачивает женщина. Осень, ветер, она идет согнувшись, а в двух руках по бокам, топают две авоськи с ножками. Я в бордовом клетчатом пальто и таких же сапожках, и Колька, у него клетка и сапоги синие. А вот чья мама идет сразу не поймешь. Они только шапочками отличились – у одной бежевая, у второй темно-зеленая. Оказывается, Николая тоже в этот сад пристроили. Военные училища погибли под коммерческими пилами, а наш садик выстоял и даже дышит. Получается оборонное ведомство тайным оружием стяжательства крушило все, что посягало на бюджет страны.
– Молоток племянница! – Подал сверху голос дед Андрей. Правильно понимаешь политику нашего подполья.
– Подпотолочья. – Проворчал в ответ кот, намекая на антресоли. И шуганул митингующего – Не мешай.
Конверт лежал на столе, пока женщина мыла руки, включала чайник и искала ножницы. Световой красный угол поколебался и замер. Одна сторона уперлась в закрытую дверь туалета вторая вытянулась и уперлась в правый угол косяка двери черного входа.
– Похоже на луч от снайперского прицела, только луча два и идут в разные стороны. Хрень какая-то. – Ломал голову маг.
Наконец Мира нацелилась ножницами на край конверта. Она уже поставила на стол кофе, пепельницу, зажигалку и сигареты.
– Не хватает только попкорна, чтобы наслаждаться впечатлениями. –Ворчал кот от нетерпения. Он знал, что там под плотной коричневой бумагой, промасленной для защиты от влаги и огня, лежат если не ключи от страшного секрета, то хотя бы приблизительный план его поиска.
Но Мира все не садилась, чтобы отрезанную часть коричневого конверта сразу отнести в мусорное ведро. Концы раскрытых ножниц повторяли угол лучей. Мира примеривается, кот застыл в готовности. В коридоре обиженно зазвонил забытый в сумочке телефон.
– Клац! – Сказали ножницы.
– Иди немедленно сюда, – уже требовательно верещал телефон. Мира бросила конверт на стол, и унеслась на зов. Из коричневого нутра на пол спланировал маленький квадрат пожелтевшего снимка и крохотная горошина черного перца. Горошина покатилась и замерла под ножкой барного стула. Оба луча следовали за ней и тоже застыли. Маг дочертил треугольник, две точки – горошина и косяк двери уже известны, третью надо искать на средней полке стенного шкафа с инструментами в туалете. Хотя можно не искать, лучи замкнули и отправили в эфир сигнал, сообщив кому-то о контакте. Вилли решил изучить горошину на полу, осторожно тронул ее лапой, шарик пришел в движение. Мирины ноги тоже двигались в сторону кухни.
– Только разрезать успела – сейчас посмотрю что там за тайны Мадридского двора. – Сказала она под антресолями в середине коридора. Четыре шага до поворота ну кухню. Мира слушала ответ дочери.
– Прикинь как адресат указан: «Для любого Трубина» и наш адрес. – Доложила она собеседнице и раздавила ногой горошину на полу. Лучи исчезли, сигнал пропал – остался только запах.
Кот ахнул, привидения хором ойкнули, Мира наклонилась и подняла с пола фотографию. Сказала: «Погоди-ка», нацелила камеру на снимок.
– Посмотри может поймешь что-нибудь.
Мать и дочь попрощались. Мира достала из конверта сложенный в четверо лист бумаги. Развернула и углубилась в чтение. Получалось медленно. Люди перестали писать письма и воспринимать тексты, написанные от руки. В школах давно отменили каллиграфию, слова стали писать, как слышат. Словом, пока Мира расшифровывала манускрипт, вокруг фотографии семь на четыре, сгрудилось в полном составе прозрачное семейство.

– Это я, рядом Калин Максимович, а вот Коля старшенький, у него на руках Ваня. Коле восемь, а ванечке уже три. Мити еще нет, родится через неделю. Андрей, помнишь, мы на день рождения твоей дочки собрались. И повезло сфотографироваться, к Алексеевым фотограф зашел. А мы их за стол пригласили.
Дед Андрей намертво приклеился взглядом к снимку, – оттуда они с Лидой через десятилетия смотрели в глаза друг другу. И говорили: «Вот мы и встретились». У жены на коленях именинница, маленькая Лидочка. Андрей настоял на этом имени, и в семье образовалось две Лиды большая и маленькая. Сначала не стало большой, а через месяц и маленькой.
Ванятка не отводил взгляда от своего размытого лица, изучал его и пытался вспомнить какими на ощупь были его белые кудряшки. А вот старшего брата он помнил. Коля пах молоком и хлебом, руки силой и добром.
Мира подняла глаза от текста, и тоже смотрела на снимок. Руки безвольно лежали вдоль тела, лицо почти превратилось в маску. Прошлое и настоящее сплелось над старым кухонным столом, и замерло в ожидании.
В памяти и связи времен, душа страны и народа. Но душа эта не абстрактная, и не безликая.
Вчера Мира привычно включила «Соловьев лайф» и пока резала салат, слушала Карнаухова. Ведущий рассказывал горькую историю гибели бойца. Он ссылался на письмо и выдавал историю с маркером: «Почем купил, за то и продаю». Словом, у парня разорвана сонная артерия, друг смог вытащить его из обстрела, спрятались в блиндаже. Пытается зажать пальцами рану, друг еще в сознании, но слабеет с каждой секундой. Он шарит рукой по своему вещмешку что-то ищет. Кто-то достает слегка смятую фотографию жены. Парень бросает на не взгляд прикрывает глаза и отрицательно качает головой. Потом собирается с силами и просит: «Знамя там. Накройте им меня». Накрыли, и солдат сделал последний вздох. Мира не крикнула «Не верю!». Она выключила телевизор, так будто отбросила муляж, который предлагали ей к чаю в качестве пирога. Истории всегда приукрашивают, фронтовые не исключение. И в патриотизме ребят на фронте она не сомневалась. Но живые парни, которые закончили школы и оценивали ВУЗ по финансовым возможностям семьи, а потом отправились на фронт, не за честь флага. Их три повесили у башни Газпрома, – красный с серпом и молотом, как на развалинах ставки Гитлера, триколор, с таким вел в бой своих солдат предатель Власов, и имперский, под которым династия собирала Великую страну. Какой из них парень выбрал? А какой из флагов представлял себе ведущий? Триколор, разумеется – канал наверняка работает по госзаказу и продвигает политику современного государственного управления.
Человек может быть членом большой семьи, дружного коллектива, сплоченного полка, но умирает он один, как и рождается. И в эти святые минуты исповеди перед собой, невозможна даже тень лжи.
Мира, замерев перед снимком и письмом, конечно, не вспоминала вчерашний фальшивый сюжет, она ни о чем не думала, но сознание укладывало в стопочку, и сцену с незнакомой женщиной, которая позвонила в дверь как раз тогда, когда с трудом укачала годовалую дочь. И вечера с бабулей, когда та при каждом удобном случае доставала из шкафа плюшевый альбом с семейными фотографиями и рассказывала внучке кто есть, кто. Когда Мире исполнилось одиннадцать, она осмелела:
– Бабуля ты постоянно повторяешь одно и тоже. Знаю я, и где дед Андрей, и что у Вани были кудри как у ангела. Приблизительно так поступила и Юлька, только в свои 9 лет:
– Не доставай, а!. – Воткнула наушники и, пританцовывая, отправилась в детскую. Не все любят экскурсии в прошлое. Оно ждет-ждет, а потом само приходит к тебе, и заставляет думать о былом. Крепко так думать, чтобы среди крошечных знаний своей истории правильно строить настоящее и будущее.
Раскрытое письмо со стола, для тонкого нюха мага, доносило запах мужских рук, привыкших к тяжёлой работе. Соли от высохших слез и спертого воздуха, которым пропиталась бумага за семь лет хранения в плотно закрытом конверте. Читать кот не научился. Он конечно мог бы освоить алфавит, и знал бы сейчас латиницу. Понимал бы слова, написанные на немецком. А письмо изложено на русском, написано кириллицей. Кот знал, что чужие письма читать неприлично, зато дед Андрей имеет полное право ознакомиться с текстом, и бабуля тоже. Вот налюбуются на фотографию, и он заставит их прочесть вслух загадочный манускрипт. Вон Мира прочла и обмерла – сидит как загипнотизированная. Что же там написано? Кот приблизил морду к листку, втянул воздух и чихнул пять раз подряд. Даже легкого запаха кондиционера для стирки, он не выносил. Наверное, лист лежал рядом с постиранным бельем. А бумага хорошо впитывает запах:
– Письма надо не нюхать, а читать! – Назидательно сказала Мира коту и свернула листок.
– Катастрофа!- В ужасе воскликнул маг. Сейчас уберет и никто не узнает, что там было!
К исчезновению документа прозрачное семейство отнеслось на удивление спокойно. Дед и бабуля, так же как Мира, висели над столом как замороженные сосульки.
– Анекдоты любишь, нюхач? – Спросила Мария, едва сдерживая смех.
– Валяй! – Разрешил кот. И подумал, что разрядить обстановку не помешает.
– Учительница жалуется на грязнулю школьника родителям: От Изи плохо пахнет. А мамаша, прямо как Мира тебе сейчас, назидательно отвечает: «Изю надо не нюхать, а учить». Сначала закатился от хохота Ванятка, потом от души посмеялся кот. Мира кого-то послушала по телефону и тоже засмеялась.

Маг не знал, что написано в письме, но одновременно оживший в двух сферах смех, успокоил его.
Однако ненадолго, Мира уже легла спать, когда в спальню влетел Ванятка:
– Дед Андрей плачет. Бабуля тоже носом хлюпает, а дед ревет в голос. Невозможно слушать и видеть бедного. Может, ты придешь.
Кот тихонечко выбрался из спальни. Уже в коридоре на его мохнатой шее повис старик. Он всхлипывал: «Я видел своего внука и не узнал его». Кот тёрся бородой о плечо деда и приговаривал: «Ну-ну, будет тебе». А дед продолжал причитать: «Дочь приходила, ребенок выжил, дом нашел, а его на порог не пустили-и-и!». «Может хоть его кота найти, пусть поживет в родных стенах». До этого момента маг считал, что старик бредит. Насмотрелся на старую фотографию и накрыло беднягу. Но на снимке никакого кота не было! Откуда взялся хвостатый и что за зверь такой.
Мало по малу, маг добился от старика связанного рассказа. Он успел прочитать письмо и узнал, что голос Лиды тогда, больше двадцати лет, назад ему не померещился. Дочь выросла и стала говорить, как покойная мать. Но сестра затюкала – дескать с ума сходишь. А когда Мира уехала, прораб сантехника вызвал. Он трубу в ванной менял, а потом на кухне долго буфет разглядывал. На фотографии буфет у нас за спиной. Представляешь, о чем мальчик думал?
Маг горестно кивал. Он ждал, когда дед доберется до кота. Но тот не спешил.
– Что ему было написать адрес своей коммуналки. А если бы Мира приехала, прочитала письмо. И где бы она его искала. Нашла бы конечно, по фамилии имени отчеству. Но это время, а парень болеет. Или думаешь, искать не стала бы?
– Сума сошел! Весь город бы перевернула. Она и тогда, когда женщина с фотографией приходила, как вспомнила, что такой снимок в альбоме есть, кинулась догонять. Но опоздала.
– Вот видишь, а внучек мой решил, что она злодейка бездушная. С этим убеждением и умер.
– Плохо…, совсем плохо!! – Резюмировал кот.
Проклятье от родственников тяжело нейтрализовать. Это маг знал, как свои усы. Если живы, можно прощения попросить, а уж если ушли со смертельной обидой, живи и жди в каждую секунду расплаты. И прийти с ней может кто угодно.
– Так что там с котом? – Дед задумался.
– Кота Роя, на соседей оставил. Люди может и жалостливые, но все равно чужие.
Дед Андрей понемногу успокоился, притих, отлепился от шеи мага, и наконец отправился на антресоли лелеять свое горе.
Мира спала, а маг маялся бессонницей. Самое время включить телевизор и поговорить с прозрачным семейством о политике. Но те сидели как мыши на антресолях. И Вилли решил разобраться куда показывали эти красные лучи. Вот когда он пожалел, что здесь в Питере, забросил свои тренировки. До второй полки шкафа с инструментами он добрался легко. Дверь Мира оставила приоткрытой, уперся головой в створку, спиной в стену, — и вот он, есть просвет для того, чтобы кот мог пройти. На средней полке, в углу стены он обнаружил горошину, приклеенную скотчем. Труднее оказалось добраться до верхнего угла, косяка двери черного хода. Он исследовал варианты высотных работ, и даже проложил маршрут. Сначала запрыгнуть на барный стул, с него на холодильник. Там, без помех переходишь на полку, и вот он нужный угол. Однако, с полки до нужного места не дотянуться. Можно опереться на щиток с проводами. Но с электричеством кот не дружил. С пятой попытки понял, или он рискует, опирается одной лапой на провода, а второй проверяет угол. Или ждет, пока Мира, для какой-нибудь надобности поставит в угол стремянку. Ждать кот не хотел. В принципе странная горошина, даже если кто-то ее там и приклеил, теперь никому ничем не угрожала. Опасность была заложена в треугольнике из красных лучей. Но мира наступила на один угол и все исчезло.
Вилли не любил неразгаданных секретов. А странные лучи и две найденные горошины, в его расследование значили что-то очень важное. И улики следовало собирать как можно тщательнее.
– Ванятка-а-а, помощь нужна! – позвал маг.
Паренек явился мигом, быстро сообразил, что от него требуется. Подлетел к двери и доложил – есть, мол, приклеена чем-то над самым углом.
– А сбросить не можешь? – На всякий случай поинтересовался маг.
– Смеешься. – Обиделся Ванятка. – Я разведчик, а не грузчик.
Кот подкрепился остатками сухого корма, попил воды. С тоской посмотрел на дверцы холодильника – пару кусочков ветчины всегда стимулировали его умственную деятельность.
Как же несправедливо устроен мир – вот она, ветчиночка, розовая, нежная, ароматная. Всего в пяти сантиметрах, но за плотной дверью, и открыть ее великий маг, потомственный герцог, не может. Переместиться в другую эпоху, внедрить в чужую голову мысль и даже сон, — всегда пожалуйста. А сдвинуть дверь холодильника, нет. Извольте сидеть и мечтать, давиться слюной пока кто-нибудь не вспомнит о бедном голодном волшебнике, и не достанет ему пару хороших кусочков. Ванятке не нужна стремянка, чтобы подняться на любую высоту, но взять что-нибудь там он не может. Деду Андрею, информация, изложенная в послании, принесла только вред, но он бесплотное привидение прочитал ее, и впал в расстройство. А ему охранному коту, рыцарю и магу необходимо разобрать в письме каждую точечку. Но он не может ничего кроме как понюхать бумагу. Мира, может открыть холодильник и вытащить из него, все что душа пожелает, но не спешит. Ей под силу достать и поставить в нужное место стремянку, но она не знает, что надо искать.
Вилли взгромоздился на стол и принялся гипнотизировать проклятый дверной угол. Сидел, наверное, долго, провел полную инвентаризацию своих возможностей. Горошина крохотная, круглая он мог бы запустить направленный смерч и сдуть ее вниз. Если бы не скотч, на котором держится этот шарик.
– Ну и дурак я! – наконец вскричал маг.
И направляясь к черному хочу, принялся корить себя за тупость. Он смотрел только в одну точку, и напрочь забыл обследовать окружающую действительность. Щеколда на двери открыта, створка прилегает неплотно. Ему стоит подвинуть ее лапой и все. А там до самого верха полки, и стремянка в углу. Не обязательно лезть к косяку напрямую, можно добраться изнутри… Наконец он добрался, правда пришлось скинуть с верхней полки краску. Банка с грохотом свалилась и по полу стало расползаться вонючее бежевое пятно. Зато он достиг цели, оперся задними лапами на полку, одной передней на дверь. Зацепил когтем скотч, горошина полетела на пол, а дверь поползла вперед, растягивая мага на кошачий шпагат. Сейчас створка дойдет до тумбочки, ударится от нее и закроется, передавив бедолагу пополам, между створкой и косяком. Если конечно он не предпримет экстренных мер. Дверь уже начала обратное движение, а маг все не решался.  В последнюю секунду он оставил опору под задними лапами, даже слегка оттолкнулся от неё, чуточку повисел животом на двери потом успел сползти, чтобы центр тяжести оказался со стороны головы. Они грохнулись параллельно, – дверь о косяк, и кот усатой мордой о пол.
– Что там упало? – Донесся до его слуха голос Миры. Оглушенный падением Вилли, быстро сдвинул горошину под стиральную машину и распластался на полу.
Он уже понял, что никакого ущерба ни хвосту, ни лапам, ни голове от падения нет. Но нельзя забывать о краске на полу. Не обнаружить её Мира не может, – воняет так, что аж глаза ест. Пусть лучше, спасает чем будет ругать.
Вилли выбрал правильную стратегию, – перепуганная Мира осторожно подняла обмякшее тело обманщика, положила несчастного на бархатный кухонный диванчик и позвонила Кольке.
– Вилли разбился! – Заревела она в трубку. И прямо в ночной рубашке помчалась открывать дверь. Колька тоже явился без лишних политесов, вывалив над мятыми семейными трусами живот, он склонился над котом, осторожно подергал все четыре лапы, бесцеремонно прошелся толстыми пальцами по хребту и хвосту. Маг терпел все, но даже в такой нестандартной ситуации у терпения есть предел, Колька приложил к носу кота ладошку от которой пахло старой сушёной воблой. Маг возмущенно расчихался. Напасть не проходила, и когда он сел, и даже когда встал, пока не догадался унестись, задрав хвост подальше от раздражителя. Облегченно вздохнули все, включая стаю привидений, скорбно висевших над бархатным диванчиком.
– Чем так воняет? – Спросил сосед, и они сразу нашли под полкой банку, а на полу огромное пятно. Маг уже подобрал укрытие и решил, что всё даже самые важные дела могут подождать до завтрашнего обеда.

Глава 17

 

Нинка ворвалась в квартиру в бигуди на макушке и со скалкой в руке.
– Ну я вам, голубки, сейчас устрою! Вон как спешили, даже дверь не заперли!
Первым делом она рванула в спальню, обнаружила разобранную пустую кровать, женщина с боевым кличем двинулась по коридору.
– Колька, кобель выходи! Все равно не спрячешься!
Мира как раз отмывала в ванной руки и сокрушённо разглядывала на себе испачканную краской ночную сорочку. Колька на вытянутых руках между створками черного входа пытался пристроить банку с остатками краски в дальний угол верхней полки. Нинка, заметив, как мелькнули Колькины семейные трусы, тут же и огрела его со всего размаху. Удар пришелся по руке, муж уронил краску, и та, отметившись на Колькиной макушке перевернулась прямо на Нинкины бигуди. Старательно собранная с пола краска и пяти минут не простояла в банке. Теперь она жирными блинами покрывала волосы и половину лица соседки.
От неожиданности Нинка потеряла дар речи, Мира уже выскочила на шум, и ахнула. Схватив все имеющиеся под рукой кухонные полотенца, она кое-как стерла верхний слой с Нинкиного лица. Колька рвал рулон туалетной бумаги и тер жену с другого боку. Скоро стало понятно, что отмывать волосы надо немедленно и только керосином. Да где ж его взять? Нинка вспомнила, что на антресолях хранит старый примус, а рядом стоит, похоже, нужная бутыль.
Муж метнулся на собственные антресоли, притащил на кухню бутыль заодно и примус. Потом трижды бегал домой за кремами, уайт-спиритом, шампунем и халатом. Через пару часов усталая троица расположилась вокруг стола.
Вилли раз десять заглядывал на кухню, убеждался, что Мире никто не угрожает, смачно чихал и от греха подальше возвращался в дальнюю комнату.
– Чай пить будут. – Прилетел с докладом посыльный. Теперь не ты, а Нинка во всем виновата, – возвращайся!
Маг безнадежно покачал головой, соседка оправдается ревностью. Колька объяснит про кота, который сначала разбился вусмерть, а потом ожил и убежал. Это он уронил с полки красу, с чего все и началось. А сосед просто помогал Мире с уборкой. Уже заканчивали, а тут жена со своим холодным оружием.
Кот расставил акценты правильно, и люди тоже. Все всё понимали. Колька застарелую ревность жены к соседке, Мира накопленную усталость Нины от измен мужа. Сама Нина комичность ситуации.
– Просыпаюсь, мужа нет, и дверь входная настежь. – Рассказывает соседка. – Звоню, телефон мужа в спальне тренькает. Туфли, брюки ключи от машины все на месте, а сам как испарился. Выхожу в парадную – может, курит, смотрю Мирина дверь нараспашку. Сразу поняла, что-то случилось…
– И даже, что именно случилось. – Съязвил Колька.
Нина обижено опустила глаза и замолчала.
– А я до сих пор не понимаю, что коту на полках понадобилось, и откуда он шмякнулся…- Вклинилась в неудобную паузу Мира. – Может в доме крыса завелась или мышь?
– Стану я за мышами гоняться. – Огрызнулся маг, он спрятался под ванной и подслушивал. Интересно же чем закончится этот адюльтер.
Повспоминали школу, Мира рассказала, как с ума сходила, когда Нина в классе появилась.
– А я это письмо перекладывала, перекладывала. А тут опять на глаза попалось. Думаю, отдать надо. Может, кто наследство оставил.
– Похоже наоборот. – Сразу посерьезнела хозяйка. – Думала днем к вам за советом обратиться.
– Так день уже, – все равно спать не будем. Обращайся, – Колька сделал широкий жест.
Нина согласно кивнула. А Мира сбегала в гостиную, принесла конверт и стала читать вслух.
«Здравствуйте. Меня зовут Марат Николаевич Родин. 70-го года рождения. Имя мое вам ничего не скажет. Моя мама Лидия Ивановна Родина, до замужества носила фамилию Плацкарт. Такую придумали в детском доме. Ей было два с половиной года, когда она туда попала, сама ничего не помнит, но взрослые рассказали, что привезли маму с группой детей, выживших при бомбежке. На поезд с эвакуированными из Ленинграда, немцы авианалет устроили. Много было погибших, и информация, — кто чей ребёнок не уцелела. Тогда детей увозили без родителей. В кармане её кофточки няня нашла фотографию, которую я положил в конверт. Мама всю жизнь искала свою семью, получалось, что она и есть двухлетняя Лида Трубина. Может и ошибка, но мама надеялась. Поэтому, когда надо было бежать из Таджикистана, сразу поехали в Ленинград. Денег было мало, мы со старшей сестрой и отцом остались на вокзале. А мама поехала по адресу Трубиных. Она надеялась показать фотографию и узнать, выжил кто-нибудь из семьи или нет. А уж потом решать, как быть нам. Вернулась, сказала, что живут в квартире чужие люди… Родителей и сестры не стало, когда мне было 23. Мама и Папа устроились садовниками в коттеджный поселок, мы с сестрой Галей жили там же. Сестра убирала дом, а я устроился в строительную бригаду. Приезжал к ним на выходные. Однажды ночью на хозяев напали, бандиты застрелили всех. Я забрал что осталось – документы и фотографию. И решил искать родных. Устроился сантехником в этом районе, расспрашивал пожилых людей о Трубиных, показывал фотографию. Теперь знаю точно – дверь моей маме открыла Мира, внучка Антонины Эрнестовны Трубиной. Дед Андрей Эрнестович и бабушка Лида, блокаду не пережили. У меня была двоюродная сестра Мария, всего на шесть лет старше мамы. Наверное, они могли бы разобраться во всем. Увы, на пути в семью, маме встретилась бездушная женщина. Мне говорили, что Трубины были добрыми и хорошими людьми. Значит в семье не без урода. А дурное семя уничтожают. У меня рак, врачи отвели еще три месяца. Если никого в квартире не застану, – оставлю письмо соседям. Кота Роя приютят соседи по коммунальной квартире. Я не хочу уйти в никуда. Мои родители выросли забытыми в детдоме. А у меня есть родные, и я хочу, чтобы они обо мне узнали.
Николай Трубин. (как бы не пыталась нас вычеркнуть Мира)».
Вилли переместился поближе, и «превратился в одно большое ухо». Маг фиксировал каждое слово, паузы и запятые. Его память напряглась так, что голос Миры, зачитывающий письмо укладывался в специальный отсек памяти герцога. Теперь он не сомневался, – именно за этими строками, и стоит большая беда.
Старшее поколение прозрачного семейства дружно рыдало над озвученными строками. Ванятка угрюмо сидел рядом, и тоже периодически хлюпал носом.
– Дела-а-а…- Сказал Колька. – Кажется, я знал этого сантехника. Дай пересниму страницу. Попробую разузнать что-нибудь. Колька дважды щелкнул айфоном. Достали по сигарете, выкурили и разошлись.
Проводив соседей, Мира рухнула в постель прямо в пижаме испачканной краской.
Вилли отметил, что женщина спать его не позвала и весь вечер совсем не замечала.
– Значит, не забыла про краску, в целях безопасности, завтра буду изображать контузию.
Забытый на кухне айфон вздрагивал каждые 15 минут и разбухал от сообщений. Мира не просыпалась. Зато Ванятка изгалялся над бесхозным аппаратом как мог. Стоит ему вздрогнуть и пикнуть, как мальчонка подлетал и кричал в микрофон:
– Заняты, сообщите все позже. – Или – Кого из привидений вам позвать?
Мария, заметив интерес мальца, попробовала объяснить ему, как «эта штука» работает.
– Высоко в небе висит много разных штуковин. Человек хочет кому-то позвонить, — наберет кнопками цифры номера, – сигнал идет на ближайшую базовую станцию, оттуда – на другую, и так – пока не доберется до ближайшей, к тому человеку которому звонят. Базовые же станции соединены между собой проводными и беспроводными сетями, и даже через спутники, – штуковины, висящие в космосе.
– А на чем штуковины висят? – Решил уточнить мальчик.
– Сами по себе.
– Почему не падают? Или они как мы совсем ничего не весят?
– Весят тонн по 6, наверное.
– Врешь! – вклинился в разговор дед. – Ты ребенку голову не морочь – 6 тоннам без надежного укрепления над головой, ни за что не удержаться. И провода по небу пускать – глупость. Смотри, — у каждого сейчас по персональному айфону, — если провода по небу пустить, — тут тебе и темнота наступит. Земля, как в коконе проводами опутается и погибнет все живое. И кнопок на айфоне этом нет, одно стекло ровное, я видел!
Мария безнадежно развела руками. Она и сама имела слабое представление о беспроводной связи, и такие термины, как «групповой спектр частот» или «передача данных пакетной коммутацией» были он нее бесконечно далеки. Ванятка даже буквы освоить не успел, а главными достижениями в пору молодости деда Андрея, были самолеты. Как им про принцип сотовой связи объяснишь?
Воистину мир несся на всех парусах к новому укладу, каждый день появляются уникальные изобретения, но внедрять их не успевают. Патент выпишут, и тут же очередная новинка, лучше вчерашней. А завтра новая.
Аппарат в очередной раз пикнул, Ванятка подлетел и выдал айфону:
– Будешь шуметь, дед вырвет провода, пока все живое на земле не погибло.
Дети всегда повторяют за взрослыми. Но этот малыш проигнорировал непонятные теории Марии, и мигом усвоил кондовые аргументы деда Андрея.
Маг понаблюдал за толчеей на кухне, никто не просил его включить телевизор, значит можно спокойно спать, хоть сутки напролет. Сегодня он решил почивать на спальной антресоли. Голова раскалывалась от запаха керосина на кухне, а тут еще и Мира в краске.
Растянувшись на зеленом матрасе, Вилли мгновенно уснул.
Во сне, он собирался в космос, чтобы показать Ванятке спутники и самому проверить, – действительно ли там нет проводов. В полет мага и призрака провожали все. Колька с Нинкой принесли для малыша велосипедный шлем, хотели примерить, но не смогли увидеть ребенка. Взрослая часть прозрачного семейства окружила Миру, и уговаривала её вытащить из продовольственной корзины сметану. Ветчина копченая ещё поживет пару дней, а сметана в полете окажется без холодильника. Мира засомневалась, но маг быстро сориентировался, выхватил у нее плетеную корзину и сообщил что на борту припасена сумка-холодильник, так что все сохранится в лучшем виде.
– Зачем в холодильник целую сумку запихивать? – Дед не мог поверить, что люди кроме айфонов, компьютеров и автомобилей, которые могут ездить по дорогам без водителей, придумали еще и сумки, как холодильники.
Гагарин в космос полетел уже без деда. Так что Андрей на космодроме страшно волновался, и порывался проникнуть в корабль, чтобы всё там осмотреть. Маг прочёл его надежду, раствориться в кабине космонавтов и отправиться на экскурсию с ними. Кот бдительно следил за тем что говорит и делает дед Андрей. А потом отвел его в сторону и рассказал, как опасно людям подниматься и опускаться на большую высоту. Дед сам недавно видел репортаж, когда группа богатых людей погибла. Миллионеры спустились в специальной глубинной лодке на дно океана, чтобы своими глазами посмотреть на затонувший Титаник. Трагедия корабля случилась еще при жизни Андрея. Тогда о кровожадном Гитлере никто и подумать не мог. Казалось люди взяли курс на счастливое будущее. Правда капиталистические страны идут к нему своей дорогой, а молодая социалистическая республика, широким шагом уверенно топает туда же. Андрей радовался, что ему повезло родиться именно в СССР, потому что дети в капитализме голодают и вынуждены работать, как только научатся стоять на ногах.
По телевизору сказали, что подводная лодка не выдержала давления воды, рассыпалась прямо у борта Титаника и все погибли. Маг так старался отпугнуть деда от космического корабля, что перестарался. Андрей потребовал срочно снять с борта Ванятку, и призраки ринулись к ракете, чтобы вытащить оттуда ребенка. Но тут скомандовали старт, ракета взмыла в высь вместе со всем семейством, уже проникнувшим внутрь. Дед Андрей громко заорал с борта «Поехали-и-и!». А маг так расстроился, что плюхнулся на стартовый стол и принялся глотать кусками ветчину. Ядовитый шлейф выхлопов от космического аппарата разъедал глаза, из-под герметичного шлема катились слезы. И очередной кусок ветчины никак не пролезал через забрало. Мира, Колька и ревнивица Нинка, смотрели, задрав голову как удаляется ракета. Дед Андрей кричал что есть мочи «Пое-е-ехали!».

 

Нинка первой увидела забытого на космодроме Вилли и завизжала: «Кота забыли!».
Маг оскорбился, – его нельзя забыть или потерять, герцоги для того и существуют, чтобы строить мир вокруг себя правильно, благородно и разумно.
Он было хотел объяснить этой глупой курице, про величие своего рода и про его особую миссию, здесь на улице Шпалерной. Но не успел. Нинка с Колькой исчезли, а рядом присела грустная Мира. Она молчала, нежно смотрела на мага и гладила его по спине.
– Не грусти, им давно пора было домой. А ты нужен здесь.
Маг открыл глаза. Оказывается, спал он, сжавшись в комок, под самым потолком. Ни тебе подушки, ни пухового одеяла. Из спальни доносился ласковый голос Миры. Она кого-то успокаивала. Убеждала не волноваться. Сознание мага только одной половиной сканировало реальность, а вторая половина все еще оставалась на космодроме. Где в далекий холодный космос стартовала ракета с прозрачным семейством. Наверное, дед Андрей вышел на связь, ему страшно за семью и ребенка, а Мира их успокаивает.
Вилли не спеша спускался с антресолей, как не крути, а авантюру с полетом придумал он. Хотел немного развлечь ребенка, а запулил в неизвестность всю семью. Корил он себя.
– Франц не надо паниковать, в России этих революций можно десятками считать. – Мира заметила краем глаза сонного кота и похлопала ладошкой по пуховому одеялу. Дескать посиди рядом, сейчас поговорю с мужем и будем завтракать.
Франц у себя на кухне в Лейпциге, задыхался от возмущения, – его жена пофигистка. Вооружённые до зубов революционеры уже подходят к Москве. Мосты через реки заминировали, трассы перерыли экскаваторами. По тревоге подняли военных, они выдвинулись с танками и минометами навстречу мятежникам. Ночью революционеры захватили штаб целого округа. Франц нашел на карте этот город Ростов, весь мир следил как военные бомбили колонну своих же солдат. А его ненаглядная, ни сном, ни духом. Самое время хватать в охапку документы и мчаться по направлению к ближайшей границе. Франц уже все изучил – можно взять такси или любую машину в каршеринг, и мчаться к Финляндии. Через четыре часа жена будет в безопасности. А там уже летают самолёты, и никто не стреляет. Правда, латыши отказались выдавать русским визы. Но у Миры двойное гражданство. Он уговаривал жену, кричал на нее, потом умолял выглянуть в окно, чтобы увидеть танки и БТР-ы.
Мира не просто выглянула, она включила камеру и показала мужу двор-колодец, вдоль стен которого, стоял ряд машин. Женщина с двухлетним малышом направлялась к подъезду, на ходу слизывая мороженое.
– Значит от вас опять все скрывают! – Франц впал в отчаяние. Получалось, что весь мир замер в ожидании катастрофы. Невменяемые революционеры начнут громить офисы и коттеджи ни с того ни сего разбогатевших русских. А эти, спокойно гуляют с детьми по улицам, а его жена и вовсе спит до вечера.
– А ты что приболела?
– С чего ты взял? – Мира переключила камеру на себя, Франц увидел растрепанные волосы, припухшие веки и безобразное коричневое пятно на пеньюаре супруги.
Догадка стрелой пронзила Франца. Ее взяли в заложники, как иностранку, заперли в доме, и где-то вне зоны видимости сидят специально обученные люди и следят, чтобы жена не сболтнула лишнего. Замученный неволей Вилли без сил лежал поверх одеяла, и даже не смог встать, чтобы поздороваться.
Франц решил, что сейчас попрощается с Мирой, и попробует связаться с немецким посольством в России, чтобы освободили Миру и помогли ей вернуться домой.
– Держись, дорогая! Береги себя и Вилли! – Попрощался Франц.
Мира недоуменно пожала плечами. Наверное, действительно что-то происходит. Она сейчас заварит кофе, умоется и только потом включит новости, чтоб заранее не портить себе настроение.
На кухне она споткнулась о неизвестный предмет, больно ударила ногу, и уставилась на закопчённый примус. Маг тоже нарезал круги вокруг железного монстра.
– Халтурку взял? – Поинтересовалась она у кота. – Какие-то обрывки из классической литературы всплывали в ее памяти. Там у каждого уважающего себя кота, должен быть примус, который хвостатый постоянно «починяет».
Вместо ответа, маг принялся безостановочно чихать, скоро и Мира чихнула несколько раз. Странный запах окутал кухню, и Мира вспомнила ночные приключения. Следов катастрофы не осталось, кроме примуса, прямо на светло-сером полу кухни, и этого едкого запаха. Мира быстро распахнула все окна и принялась вспоминать куда мог подеваться старый вентилятор с огромными лопастями. Наверное, засунули на антресоли, – туда сплавляли все что жалко выбросить прямо сейчас. Она еще раз споткнулась о примус, когда доставала стремянку. Ударила вторую ногу и решила убрать «динозавра» с дороги. Конструкция, на удивление оказалась подъемной, Мира взгромоздила монстра на подоконник и потащила стремянку в коридор.
Телефон, точно подарок от нечистой силы, чтобы нарушать стройные мысли человека. Едва женщина свернула за угол коридора, как в недрах квартиры послышалась требовательная трель. Мира с грохотом прислонила конструкцию к стене, метнулась на кухню. Телефона не было. Добежала до спальни – звук стих, но кто-то настойчиво продолжал требовать связи. Аппарат обнаружился на тумбочке в ванной.
– Алло! – Выдохнула Мира.
– Слава богу! – Откликнулся риэлтор.
– Меня не взяли в плен, под окнами танков нет, и город герой Ленинград еще никто не бомбит.
Риелтор успел сказать только два слова, но прозвучали они тревожно. И Мира решила, что это Франц, никак не может успокоиться.
В айфоне затянулась пауза. Мира поняла, что ляпнула что-то не то, глупо хихикнула:
– Извини, все утро отбиваюсь от мужа. Он с чего-то взял, что у нас очередная революция и требует, чтобы я немедленно эвакуировалась.
Риелтор поугукал и наконец сообщил что, квартирой заинтересовались художники. Они хотят посмотреть как можно быстрее. Могут уже через 15 минут.
Мира попыталась перенести всё назавтра, но риелтор настаивал. Наконец женщина решила, что художники ее апартаменты все равно не снимут. И дело не в том, что здесь устойчиво пахнет краской. Художники привыкли жить и работать в хаосе, чтобы картины не висели по стенам, а стояли прислоненными к стенам. Столы были завалены грязными чашками и усыпаны пеплом. Зато, визит нечёсаных ребят в помятых брюках и растянутых футболках, может позабавить её саму. Она рассчитала что для того, чтобы самой одеться причесаться, убрать постель, позавтракать, найти и включить вентилятор, надо не меньше двух часов. Это если никто не будет отвлекать.
На том и порешили. Вентилятора на антресолях не оказалось, зато там нашлась, расписанная под хохлому столешница, от детского столика Юльки, и любимый плюшевый медведь без одного глаза, из ее собственного детства. Мира спустила вниз артефакты и пополнила инсталляцию старины на подоконнике. Заварила кофе и наконец включила новости. В Ростове под аркой цирка застрял танк. Какие-то генералы уговаривали хозяина военного подразделения «Вагнер» не совершать трагической ошибки. Говорящие головы соловьевской команды трагическими голосами говорили о патриотизме. О том, что в такие сложные для страны времена, не надо выяснять, кто не поставлял на фронт боеприпасы, оставил противнику целые колонны военной техники под Харьковом и Киевом. А надо плечом к плечу противостоять натиску врагу.
Мира слушала, как сыпется с экрана словесный горох, и ничего не понимала. В эту минуту она вспомнила как однажды утром, на этой же кухне, показывали в черно-белом изображении лебединое озеро. А потом оказалось, что в Москве Ельцин с танка призывал отстаивать свободу страны.
Позже кто-то из взрослых сказал, что Ельцин выполнил все что, обещал – освободил власть от обязательств перед народом. Предоставил свободу воровать тем, кто оказался ближе к общественной собственности. А тем, кому не удалось дотянуться до лакомых кусков, осталось право свободного челночного передвижения по миру, с сумками в клетку. Закупил, дотащил, продал и опять за товаром.
В висках ломило, и пялясь в экран Мира пожалела, что сегодня вместо Лебединого озера с экрана говорят и говорят совершенно непонятные фразы. Еще вчера эти же журналисты на все лады расхваливали героизм вагнеровцев, а самого Пригожина называли чуть ли не русским Робин Гудом. Теперь его называют фигурой, на которую сделал ставку Запад, чтобы устроить в Кремле переворот, и пока власть будет защищать свои кабинеты – укропы победят на всех фронтах. Мира не стала отключать телевизор, она отключила внимание, и погрузилась в свои невеселые мысли. Пошла третья неделя со дня ее приезда в родной город. Она еще не объявляла родственникам о том, что она здесь, дома, и можно повидаться. Зато события глубокой старины, без всякого предупреждения врываются в ее планы. Сначала старик с альцгеймером, который знает имя ее мамы. Потом это письмо сантехника, в котором незнакомый человек обзывает ее – Миру – «уродом всей семьи».
Пока женщина жалела себя, прозрачное семейство впитывало каждый информационный кадр из телеэкрана. Политически подкованный, ночными просмотрами ток шоу Соловьева, дед Андрей радовался прозрению народа. Требовал – всех, кто встретит по пути колонну Пригожина – вставать в строй и вооружившись вилами, идти в Кремль.
– Путин в заложниках!!! – Кричал во всю мочь дед Андрей.
– Олигархов – на кол!!! – Вторила ему бабуля.
– Расходы министерства обороны под рабочий контроль, родственников генералов в Сибирь!
– Фабрики – крестьянам! – Запуталась в старых лозунгах бабуля.
– Кто был ничем, тот станет всем! – Бесновался дед Андрей.
Ребенок-призрак качался на занавеске и заливался смехом. Мира не слышала потустороннего шума. Зато у кота раскалывалась голова, и он жалел, что корабль унес деда Андрея в неведомый космос не наяву, а только во сне.

Глава 18

 

Что это было? Похоже страна погрузилась в любимую и привычную забаву, обсуждая причины Пригожинского похода на Москву.
– Ты где? – Без всякого приветствия поинтересовалась племянница Светлана. Они не общались лет семь, именно тогда Мира отправила родственнице приглашение. Но девушке визу, для поездки в Германию, почему-то не дали. В этот месяц перезванивались часто, а потом Света исчезла, совершенно не интересуясь, как и чем живет тетя Мира в далеком городе Лейпциге. Тетю, в свою очередь, тоже не интересовало, где работает и о чем мечтает формальная близкая родственница. А тут с утра звонок.
– Дома. – Зевнула в трубку Мира.
– Это хорошо, а я на даче плод Ступино. Боюсь возвращаться в Москву. Мосты заминировали, дороги перекопали.
Мира не знала, где это Ступино, и как на даче племянница умудряется знать, что мост, через который ей предстоит возвращаться с дачи домой, заминирован.
– И что думаешь делать? – Из вежливости поинтересовалась Мира.
– Ждать пока Пригожин с Путиным начнут чистку элит. Часть конечно успеет уехать. Представь, билеты подорожали до 200 000 рублей.
Ценник Мире не понравился. 3000 евро платить за билет она категорически не готова, а еще билет для Вилли. Дешевле будет купить машину и двигать в сторону границы.
Светлана продолжала выдавать информацию о революционной ситуации, Мира считать, а на связь прорывался риэлтор.
– Ты считаешь, что Путин и Пригожин, вместе мятеж придумали?
– Конечно! Только президента держат в заложниках, сажают перед камерой, к ногам приматывают взрывчатку и следят, чтобы говорил то что положено.
Мира слушала буйные фантазии племянницы, и потихоньку радовались, что сумасшедшую родственницу не впустили за границу. Некоторым, так называемым оппозиционерам, и визы дали и даже статус беженцев. Так что, лимит по сумасшедшим из России, Евросоюз похоже исчерпал.
Своих версий о демарше хозяина частной военной компании, у Миры не было. Наверное, она простой обыватель, который живет своими собственными интересами. А на сегодня у нее очередной просмотр, и не какой-нибудь простой. А тот самый который потребовал некий господин у риелтора, и этот арендатор даже готов увеличить стоимость аренды при одном условии что договор будет подписан не по доверенности, а лично хозяйкой квартиры.
Щедрый жилец, Миру абсолютно не интересовал, а вот договора она ждала с нетерпением. И если бы у вчерашних художников с собой оказалась необходимая сумма, Мира бы не раздумывая разрешила им заселяться, даже не дожидаясь, когда они с Вилли отправятся домой.
Троица молодых эмоциональных людей так понравилась, что Мира даже забыла уточнить их статус. Парень и девушка в одинаковых футболках и джинсах, ходили по гостиной, заглядывали в детскую.
– Ой, и там реально можно спать? Я попробую. – Парень обезьянкой взлетел по лестнице и вытянулся на поролоновом матрасе. Девушка тут же последовала его примеру.
Третий претендент на проживание, похоже весил больше парочки на антресолях вздохнул и тут же ретировался из детской. Мира тоже решила, что смотреть как парочка лежит на антресолях не совсем удобно.
– Они муж и жена? – Поинтересовалась она у толстяка. Тот запустил пятерню в длинную чернющую бороду и несколько секунд думал. Мира ждала и думала, что с такой нестандартной бородой, он похож на загримированного шпиона, или священника без рясы. Образ священника, пожалуй, подходит больше. Как там его зовут, Дима. Ну что ж, пусть будет отец Дмитрий.
– Собираются. – Ответил наконец с сомнением в голосе.
Наконец жених с невестой скатились по лестнице прихватив с собой по матрасику для подоконников.
– Мы попробуем?
Мира согласно и даже радостно кивнула, – давненько никто не сидел за портьерой с планшетом на коленях. Парочка заняла оба окна, задернула шторы, и Мира с толстяком опять посчитали неудобным оставаться рядом. Риелтор уже расположился на кухне, по-хозяйски заварил себе кофе и с кем-то переписывался в айфоне.
– Вы на долгий срок планируете снимать? – Отец Дмитрий снова медлил с ответом.
Он не отводил взгляда от этюда из Пирана, где каменная дорожка с живописной веранды уходила далеко вниз. А между виноградной лозой просвечивали изумрудные воды Адриатики. Картина современная, Мира привезла из отпуска много снимков живописного города, освоенного пиратами. И попросила художника выбрать одну, и написать сюжет маслом.
Художник написал, отец Дмитрий рассматривал, Мира ждала ответа и вспоминала.
У нее пустовали две старые рамы в которых бабуля держала репродукцию «Незнакомки» и «Девушки с персиками». Незнакомка напоминала Мире вредную преподавательницу музыки. А толстушку с персиками бабуля постоянно ставила девочке в пример и предлагала следить за выражением лица и позой. Чтобы не превращаться в солдафона, а сохранять женственность. Мира показывала персиковой язык. А потом, когда заделывали трещины на потолочной лепнине, картины сняли со стены. Скоро от них остались только пустые рамы. Мира подозревала что квартиранты-рабочие, приняли их за подлинники и прихватили с собой, вместе с двумя сервизами. Тарелки жалко, а за репродукции Мира готова была сказать спасибо. Художник расстарался, картины так и сияли солнцем, безмятежностью и теплом. Парень отобрал две фотографии, написал этюды. Один он собирался продать, но Мира оплатила обе картины. Дело было в октябре, в это время двор колодец становится серым, и в нём постоянно хлюпает. А два окошка в лето, в квартире будут как раз кстати.
Вот у них и стояли, Мира и будущий квартирант, как зачарованные. Даже не заметили, как за спинами возникли жених с невестой и хором сказали:- Всё лучше, чем на фотографиях!
– Неужели так бывает? – Тоном ослика Иа из мультфильма, произнес толстяк. При вздохе его объемное брюшко колыхнулось под просторной футболкой.

– Сам видишь, бывают такие квартиры, и с паркетом, и с картинами, и с…- Жених с невестой тараторили наперебой. Со стороны выглядело так, будто их богатый родственник все не решается купить малышам дорогую игрушку, а они уговаривают его со всей силой детского восторга.
– Ой, а кухню мы не посмотрели. – Спохватились малыши.
– Еще не дошли. – Мира повернулась к двери и отправилась дальше. Квартиранты уже сорок минут блуждали по апартаментам, Мира хотела курить, перезвонить мужу. Она уже четыре раза сбрасывала его звонок.
Вилли занял позицию у примуса, прозрачное семейство, как приемная комиссия, разместилось на кухонной стенке. Предполагаемых жильцов встречали как-то без энтузиазма.
– Что это у него за хохлома на руках? – Бабуля первой заметила татуировку.
– Интересно, а там под майкой картина продолжается? – Поддержала тему Мария.
– Конечно, на руках, груди, спине. А самое интересное пониже. – Съязвил дед Андрей. – Невеста ему абсолютно не понравилась. Ну не признаешь ты платья, можно надеть шортики и футболочку с вырезом, да без рукавов. Нет же, упаковалась в черные штаны до пола и черную футболочку. Глазки маленькие, щечки бледные, волосы прилизанные. Аж зубы от тоски ломит. Дед так думал, а вслух распорядился:
– Гони их Вилли взашей. Нечего тут тоску наводить. Только время отнимают, новости смотреть не дают.
И тут герцог попал в поле зрения художников. Его у примуса принялись снимать сразу на три айфона. Маг приосанился, он всегда прекрасно чувствовал кадр.
– А котик живет здесь? – Пропищала невеста.
– Фу, деревня! – Обиделся маг. – Назвать герцога котиком, все равно что варварски сорвать с рыцаря доспехи и удивляться бледности его кожи, а не упругости мышц.
Маг принялся изучать жениха на предмет мужественности, и способности принять бой. Парень, ростом не дотягивает до метра семидесяти, но под футболкой угадываются хорошо накачанные мышцы. Вилли разглядывал гостя с предубеждением, отыскивая в фигуре жениха изъян, который бы с лихвой компенсировал оскорбление дамы. Он зафиксировал взгляд на замысловатом рисунке правого предплечья, и острая стрела догадки успела кольнуть его мстительное герцогское сердце. Но тут заговорила Мира:
– Нет мы с Вилли уедем домой. – Успокоила она арендаторов. Девушка быстро поелозила пальцем по экрану телефона и показала хозяйке своих питомцев. Серая статная кошка-дама, а перед ней статуэткой сидит черная как смоль, юная кошечка. Пара красавиц смотрела огромными глазами с экрана прямой наводкой в душу Вилли. Маг, едва увидел эту прелестную пару, тут же понял, что в квартиру наконец-то заселятся достойные коты. На них во всём можно положиться. И ему с чистой совестью и легким сердцем пора отправляться восвояси.
Это потом, когда гипноз очарования отступит, и за гостями навсегда закроется дверь, он все поймет. Через глаза, скрытые в росписи на руке жениха, разведчик уточнял детали и планировал операцию ликвидации. Все мы крепки задним умом, маг не исключение – ласковое слово, ахи восторгов и мечты, способны затмить на время, даже разум провидца.
Гости разместились за столом, и когда принялись обсуждать условия сделки, в груди мага разлилось тепло надежды. Он уже видел, как гостеприимно встречает у порога хвостатую парочку, показывает маме с дочерью, самые уютные места в апартаментах. Не скроет и опасные энергетические прорехи, которые теперь предстоит охранять им. Предостережёт малышку любоваться собой в зеркале с резной рамой. Вот он, издалека показывает ей собачий оскал по ту сторону поверхности. Малышка пугается и жмется к мужественной лапе герцога. А её мама бросает в сторону мага взгляд восторга и благодарности.
– Нет, в рассрочку не могу. – Говорит Мира.
– У нас будет полная сумма 5 июля. Всего через две недели. – В голосе бородатого, мольба.
– Навряд ли квартира будет свободна так долго. – Вилли готов был броситься на риелтора и растерзать его на куски.
– Если вы найдете деньги сегодня до 23.00 я готова разбить залог на три части…- Мира на стороне Вилли. Ей тоже понравились котики. А хозяева так себе, – приложение к ним, обслуживающий персонал.
Маг, вредный риелтор, и сердобольная Мира, провожают арендаторов к выходу. Вилли незаметно трется о брючину невесты, посылая нежный привет ее питомцам. Потом подбирается к ноге жениха…, и чувствует, как щупальце злой силы успело ухватиться за край щели в створке. Природный инстинкт, усиленный родовой мощью, срабатывает мгновенно. Мощный удар лапой по брючине жениха. Его вскрик:
– Больно же!
И укоризненный голос Миры:
– Вилли, веди себя прилично.
– Не учи ученого! – Молча огрызается маг. – Зло как вредные конфеты, всегда подается в красивой упаковке.
Мира не слышит мага, а если бы и услышала, то не поняла бы, что арендаторы, не имея возможности оплачивать ее хоромы, напросились на просмотр с чисто эстетической целью. А сущность зла заранее заложила глаза в роспись глупого жениха. Символы, которые он носит с собой, используют энергию парня, в целях, о которых дурачок даже не подозревает.
Троица ушла, Мира взяла Вилли на руки и прижимая к себе принялась шепотом успокаивать любимца:
– Знаешь, я тоже устала. Можем оставить ключи и доверенность Максиму, и уехать хоть завтра. Как ты считаешь?
Вилли с удовольствием прижимался к женской груди, и в ответ урчал успокоительное:
– Все будет хорошо, ты главное ничего не бойся. Я с тобой.
Он знал, какие бы маршруты своей судьбы не прокладывали Мира, Франц, художники, и вообще люди, энергия событий и времен уже сформировала свои силовые потоки, и они несутся навстречу к неизбежной смертельной схватке. И до нее остались считанные часы.
Вилли урчал и прижимался к Мире, она поддалась заботливому теплу волшебника. Даже не стала гасить на кухне свет, забралась под бабушкин плед и скоро уснула прямо на диване в гостиной. Оставив на потеху Ванятке свой айфон, а телевизор, в полное безраздельное владение деду Андрею и сопровождающим призрак дамам.
Вилли сгонял на другой конец квартиры нажал на кнопочку, и семейство заняло места согласно рангу, еще до того, как на экране появился первый эксперт.
Маг, вникать в информационные пересуды не стал, он спешил погрузиться в полумрак и тишину, чтобы сосредоточиться на анализе визита последних гостей. Ему нравились кошка с котёнком, и он ничего не имел против толстяка, и жениха с невестой. Пусть себе живут, но при одном условии, – этой татуировки перед тем, как переступать порог квартиры, быть не должно. По меркам европейской толерантности, это требование считается вопиющим несоблюдением прав человека. Но у мага на кону стояло, можно сказать, личное шкурное право – сохранить жизнь и здоровье любимой женщины. Мира его конституция, гарант безопасности, благополучия, мирного уютного сада, и возвращения на родину целым и невредимым.
На кухне росли и набухали свои тревоги. Усевшись на правах старшего в зеленое плюшевое кресло, дед Андрей превратился в «одно большое ухо». Все, кто показывался на экране, обсуждали одну единственную тему, – мятеж героического боевого полка. И чем дольше слушал, тем меньше понимал в чем цель похода.
– Наверное и правда, кореша договорились шугануть по полной кремлевских дармоедов. – Дед просто рассуждал вслух.
– Многие предпочли бы, чтобы этот мятеж шел по ранее утвержденному верховным сценарию. – Тоном лектора отозвалась Мария. – Я как дипломированный психолог убеждена, что на фоне боевых действий думать так, это естественная форма защиты психики. Если по-другому, то очень страшно.
– Да за такой спектакль, автору, режиссеру, и всей трупе на танках, вышку надо дать, без права обжалования!
– Смертной казни в стране нет. – Назидательно подчеркнула психолог.
– Бардак, пожалуйста, в любом месте и в любых количествах, а казни нет… Неплохо устроились эти либералы в обнимку с демократами. Ни о чем не думать, а грести под себя круглые сутки обеими руками, собственными и наёмными. – Ворчал Андрей не отводя взгляда с экрана.
– Интересные 30 лет пережила наша страна. Тут можно целую научную школу по технологии оболванивая населения открывать, и параллельно изучать изменение психологии масс, от патриотически советской до эгоистично-потребительской. – Мария говорила, и под изумленными взглядами домашних, прямо на глазах прибавляла в весе. – Либералы, одновременно и пугали, и успокаивали авторитарным режимом Путина. С одной стороны, невозможны открытые политические дискуссии. Ряд тем, по воровской приватизации и незаконному развалу СССР, просто замалчивались, или прятались за грудой второстепенных фактов. Что явно на руку правящему классу, выборы под контролем, власть сменить невозможно. А значит, установившаяся коррупционная система, может и дальше процветать в свое удовольствие. Некоторые, набив карманы деньгами, и ошалев от недозволенности, начинали заявлять свои претензии на власти. Но система быстро доставала из-под сукна пухлые папки, с подробным описанием неправедно нажитого богатства, и амбиции исчезали как мираж. Иногда и вместе с солидной долей нажитого. Населению предлагалось наслаждаться стабильностью, ездить на подержанных иномарках, отдыхать в Турции, и мечтать о собственном доме когда-нибудь.
Мария солидно летала вдоль кухонного гарнитура. Делала между фразами многозначительные паузы, и даже не замечала, что внимание аудитории сосредоточено не на лекторе домашнего пошиба, а на экране.
– Так скучающий белорусский пенсионер обманом выманил у доверчивого российского пенсионера частную военную компанию, в полной экипировке и с тяжёлым вооружением. Не верите? Смотрите новости от 23 июня 2023 года. – Расхаживая шутом кривлялся на экране неизвестный юморист.
– Пошути у меня! – Погрозил дед актеру. Тот не обратил внимания на угрозы и продолжил:
– Батька готовит указ о награждении сотрудников ЧВК «Вагнер», медалью «За измену родине». Бойцы в свою очередь переехавшие в страну, срочно ищут в своей родословной «ливонские корни», чтобы окончательно порвать свои случайные связи с Россией.
Мария зашлась смехом, Ванятка часто заморгал, бабуля шикнула на дочь. А грозная фигура деда Андрея уже нависла над племянницей.
– Правильно Пригожин на Москву пошел! Нет у вас молодых, ни родины, ни флага. Один дурак шутит непотребно, вторая радуется.
Он едва сдержался, чтобы не врезать психологу затрещину. Потом отчаянно махнул рукой и выдал:
– Мог бы, выпил бы пару лечебных стаканов сорокаградусной микстуры. Не отменили ещё в вашем капитализме «Столичную»?
– Продают пока. – Обнадежила племянница.
Помолчали, успокоились. Теперь на кафедру вынесло деда, он тоже принялся летать вдоль кухонных шкафов и вещать со значением:
– Бунт назревал давно, когда в сторону бездарных генералов выдвинутся войска, это был всего лишь вопрос времени. Просто Пригожин человек импульсивный. Он тут говорил в интервью о переменчивости славы. Мол, вчера всенародный герой, а сегодня уже преступник.
– На Руси всегда так, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. – Согласилась с Андреем сестра.
Тот молча пропустил древнюю реплику и продолжил:
– Все ждали, что Пригожин ворвется в политику, и на крыльях всенародной славы героя войны, станет сражаться за пост президента. А он не выдержал бардака, да ещё родная авиация бомбить лагерь принялась.
– Это говорят не доказано! – Встряла Мария.
– Говорят, в Москве кур доят. – Отбил мяч дед.
– Его просто вынуждали к открытому протесту. Предложили, – берет ЧВК Бахмут, и с фронта убирается. Куда? А хоть на три буквы! Но там патриоты, а Пригожин миллиардер в авторитете.
– Ему на войну деньги из бюджета выделяли. – Опять возразила Мария.
– Шойгу тоже не из своего кармана снаряды оплачивает! А тут фарт Пригожину пошел, — на все лады расхваливает пресса. Генералы из штаба бояться, президент прислушивается. В типографиях уже макеты плакатов подготовили: «Пригожин – наш президент!»
– Об этом тоже по телевизору говорили? – Мария сохранила критическое мышление.
– Знакомые поделились. – Не смутился дед пойманный на вранье.
– Это кто ж такие? – Встряла сестрица.
– Сам додумался, не я один хотел бы видеть в кремле настоящего мужика. Как по мне так он со своей кувалдой быстро настучал бы по головам олигархам и всяким элитным ворам. Потом взял Киев, дал пинка НАТО, жахнул ядреной бомбой по Вашингтону и Лондону. И никто бы не удивился, – решили бы что это Сталин в новой реинкарнации вернулся. Мы же здесь, значит и он где-то есть. Наблюдает за бардаком и высматривает среди патриотов родственную душу. О Сталине мечтают многие, но живую силу, призракам могут вернуть только богатыри.
– Фантазер ты дядь Андрей. Сталина никто не ждет, – сейчас таких, как ты, убежденных коммунистов, не осталось. Все про деньги, даже Зюгановские.
– Это ты своими зараженными либерализмом мозгами так думаешь. Если патриотов и коммунистов не осталось, откуда тогда добровольцы на фронте? Достали капиталисты, – вон миллионы за чертой бедности живут. Даже мой внук, комнату в коммуналке снимать должен был. Дочка чудом под бомбежкой выжила, а по ней второй раз развалом страны, да национальной резней в Туркмении шарахнули. Схватили два чемодана на четверых и рванули в Ленинград. А там у хозяина, ворюги, в коттедже свой фронт.
– Добровольцы в окопах, а те, кто решения принимает, считают по-своему. Мятеж? Хвать тревожный чемодан и в аэропорт. Остановили переворот – назад. Как по команде – «Фаза тотального грабежа продлевается!». – Маня митинговала, дед ждал паузы.
– Ты Мань говори да не заговаривайся! Если так, то страны на этой территории давно нет. А какое-то Закрытое Акционерное Общество на ее месте. Акционеры в Кремле, остальные в услужении. А так, милая моя, не бывает. У нас тысячелетняя история и своя цивилизация.
– Я психолог, а не политик. Но вижу, что кому сегодня чуть за сорок, страну давно считают мертвой. А жизнь свою организуют в личном режиме. В лучшем случае сбиваются в маленькие стаи.
– Откуда тогда добровольцы? – На этот раз дед сказал с нажимом.
– А вот это загадка…- Задумалась Мария.
– Не загадка, а ошибка и психологов, и политиков, на зарплате от либералов. Жива страна и Сталин скоро в Кремле появится. Приедет на черном воронке, задымит своей трубкой чтобы и духу предательского не осталось.
– Не дай бог! – Ахнула бабуля. – Типун тебе на язык, старый. Хватит вам новости смотреть, – наше дело сердце дома охранять и лелеять, а не за страну ответ держать…
На этой фразе Вилли влетел на кухню, выписав крутой вираж. Мира проснулась, и он должен успеть перекрыть преступный информационный потоп из телевизора.

Глава 19

 

В одну реку дважды не войдешь, как не старайся, а вот заглянуть можно. Вопрос зачем? Чтобы сравнить отражения времен и увидеть на этом перекрестке будущее?
А Мира и не старалась, ей достаточно было, отметив на привычном с детства месте, знакомый стул или зеркало, закрыть глаза, покачаться на ласковых каруселях памяти и вернуться. Вот как сегодня – в ожидании гарантированного щедрого квартиранта она нашла на полках статую мебельную мастику и натерла зеркальную раму и резной буфет. Специфический запах сразу отправил ее лет на сорок назад.
Бабуля как раз натерла буфет, и в ожидании, когда мастика подсохнет, заварила чай с чабрецом, мятой и ромашкой. Окна тогда еще были двойными деревянными. Летом нижнюю часть рам вынимал мастеровитый отец Кольки Алексеева. Рамы выносили на лестницу, где сосед сначала железной щеткой снимал с них отставшую краску. Потом долго тер и прямо на лестнице красил. Большие рамы мешали проходу, но никто не ворчал и не жаловался. Потому что, когда эти подсохнут и засияют свежей краской, их бережно переместят на антресоли до осени. А Колькин отец в другой квартире вынет очередные рамы, чтобы зачистить, покрасить и укрепить. В этот день летний обиход внутренних рам завершился.  Окна были помыты, стекла блестели, чай настаивался. На подоконнике лежала стопка фланелевых тряпочек, изготовленных из Мириной пеленки. Сейчас они почаевничают и начнут натирать каждую калабашку и каждый завиток на зеркале и буфете. Мира заберётся на стремянку, чтобы тереть наверху, а бабуля станет охать пыхтеть и тереть внизу.
Вчера Мира подслушала, как мама жаловалась дальней родственнице, что бабуля сильно сдала ночью, пьет капли, но все равно сильно кашляет. Мира с утра ходила за бабушкой по пятам, хватаясь то мыть посуду, то замести в углу рассыпанный рис. Путалась у бабули под ногами до тех пор, пока она не шуганула внучку, загнав ее на стремянку с фланелевой тряпкой.
Мира сидела на верхотуре когда зазвонил телефон. И там под потолком она узнала, что у генеральши Ляли инсульт. Генеральша жила замкнуто. А как иначе, её однокомнатная квартира в новом районе была забита ценностями как пещера Али бабы. Хрусталь в коробках, норковые шубы, отрезы ткани, статуэтки. Когда генерал еще не развелся с Лялей, все это добро привезенное из Германии в 46-м на танках, как-то размещалось в большой квартире старого фонда. Потом генерал поменял растолстевшую Лялю на стройную стенографистку. Бабулина троюродная сестра рыдала недолго – ей предстояло отбить добро. Отбила, перевезла и с трудом втиснула в крохотную квартирку с кухней в 7 квадратных метров. Бабуля считала, что, скупая Ляля живет теперь как мышь в старой кладовке. Гостей к себе не зовет, опасаясь за сохранность ценностей. И вот итог – потеряла сознание, сын забеспокоился только через сутки. Началась перекличка родственников. В делегацию для посещения больницы, включили и мужа генерала, успевшего к этому моменту овдоветь. Доктора объявили вердикт:
– Выживет, но ходить и говорить не будет.
Ляля никогда не пропускала семейные торжества. Она вкатывалась в квартиру как бочонок на тонких ножках высотой метр пятьдесят. При макияже, маникюре с запахом французских духов. Но все равно бочонок, который мешал везде. Лялю усаживали в дальний угол под фикус, откуда она учила жить всех подрастающих и бестолковых. Теперь говорить Ляля не сможет, ходить тоже. Значит в кладовку Али Бабы надо поместить еще и сиделку. А куда девать коробки с хрусталем и серебром?
Генералу забирать добро было некуда он жил теперь в пансионате для одиноких высокопоставленных военных и активно ухаживал за чьей-то вдовой. Сыну в голову тоже ничего не приходило. Собрались в этот же вечер у них, и решили, что две трети ценных запасов генеральши вполне поместится здесь.
– Наворованное не возьму! – Генерал опешил, его сынок тоже.
Ценности вывезенные из поверженной Германии генерал считал репарациями. Если власти отказались от компенсаций, то он, генерал, имел полное право возместить себе тяжелую походную жизнь.
Ляля бороться за жизнь не стала. Куда подевалось ее добро, Мира не знает. Генерал в гости больше не приезжал. И вот сегодня, сорок лет спустя, ей вспомнился этот летний день.
– Боевая у меня была бабуля. Генерала вором не побоялась назвать. Это сейчас, после Сердюковских реформ, это почти синоним. А тогда… – Делилась Мира своими мыслями с магом.
Кот чихнул, после ночных теленовостей у него появилась аллергия на генеральскую тему. Дед Андрей, как наркоман без дозы, крутится вокруг выключенного телевизора, и дожидаясь новой дозы ядовитой информации, раззадоривает себя на старых дрожжах. Строит по кухне генералов, выдавая им озвученные в телевизоре имена. Сортирует на предателей и героев. Выносит приговоры именем народного трибунала, и жалует должности, по справедливости. Все штабные у него воры и взяточники. Они победили сейчас, но ощипанных цыплят дед собирается считать по осени. Журналисты потеряли какого-то Суровикина, и дед затеял свое расследование. Маг порадовался, что старик не знаком с айфоном, а даже если бы и определил, что, как и куда надо нажимать, то не смог бы за неимением пальцев. Что касается политической позиции и революционного самосознания, то случись деду завести свой телеграмм канал, порвал бы там всех. Превратился иногента и был бы оштрафован за нарушение всех правил. Маг же не хотел вмешиваться во внутренние дела чужой страны. Но вынужденный периодически смотреть телевизор, остаться равнодушным не мог. Оставшиеся без хозяев псы продолжали охранять разбитый снарядами дом. Навстречу людям, из-под завалов с надеждой в глазах бежали коты, кошки и котята. Кто-то заметил, что голодные животные стали отгрызать пальцы или носы с лиц убитых. И несчастных бродяжек легко обозвали людоедами, тут же отбросив бездомных хвостатых за черту закона. Людоедов никто не захочет взять в дом. Если бы маг мог поделиться своей болью с бабулей она рассказала бы ему что, в 90-е и советских людей, как сейчас животных в зоне боевых действий, выкинул за черту советских правил и законов, вынудив выживать кто как сможет. Выживали, отступая от заведенных правил, а иногда и принципов – жизнь одна. Некоторые особо рьяные тоже становились людоедами. Человечину конечно не ели, но человека в грош не ставили. В результате появилось общество с исторической памятью героев и достижений страны Советов. Гордостью за подвиги предков, присвоенной предателями их памяти. И разбуженными надеждами у тех кто выжил, оценил потери перестройки и воспринял СВО, как реванш возврата к правовому государству с социальными гарантиями и справедливостью.
По квартире витал запах мебельной мастики, а в мыслях мага, Миры, и прозрачного семейства смешивались картины прошлого настоящего и будущего.
А вот сейчас то, что промежуточное нужно делать, как-то ускользало от внимания. Маг, горюя о незавидной судьбе своих соплеменников на войне, забыл, что каждую минуту в дом может явиться мститель. Мира упустила из виду, что записалась на маникюр. Так бы и не вспомнила – если бы не напоминание от риелтора. Просмотр квартиры в 14.30. Оставалось меньше часа, а к мастеру Мире тоже к двум часам дня.
Отменять красоту не стала, Аллочка согласилась открыть дверь визитерам, промурыжить их минут сорок до возвращения подруги.
Сказано-сделано, без четверти два Аллочка в легком сарафане появилась на пороге, Мира выпорхнула за дверь. Бабуля с Марией принялись ахать и охать, как похорошела Аллочка за эти годы. Вилли отметил легкий загар на руках и груди женщины, и про себя назвал подругу бабочкой. Бабочка с удовольствием полетала по квартире. Осела на кухне в кресле и принялась листать свой телефон. Маг обрадовался, что она не включила телевизор. Так они и дожили до момента «Х». Позвонили не в домофон, а в дверь. Аллочка мигом распахнула ее, маг едва успел занять свой пограничный пост. На площадке стоял вчерашний художник с глубоко опущенным на лицо капюшоном. Фигура стояла молча, глаз Аллочка не видела, а вот взгляд чувствовала. Он сверлил ее насквозь как бесшумная дрель, сверло впивалось прямо в мозг без боли и без остановки. По открытым рукам и плечам женщины пробежала дрожь. Аллочка смотрела на молодого человека, а маг видел огромного черного кота. Женщина побледнела, плечи охватила мелкая дрожь, кожа на открытых коленках посинела. Взгляд замер на одной точке, руки и ноги утратили подвижность. Ненадолго, так межсущностная граница парализовала сознание. Усыпляла жертву, чтобы расправиться с ней смешав в один коктейль миры. Пласты времени смешаются на несколько секунд, потом разойдутся и от жертвы останется остывающее тело. Врач потом поставит диагноз – кровоизлияние в мозг, обширный инфаркт или сосудистая дистония. Никто не виноват – такое часто случается даже с молодыми и вполне здоровыми людьми. Но на границе миров стоял Вилли, он знал приемы мстителей, их коварство и хитрость. Маг готовился к схватке, но сейчас он видел перед собой решительного противника, готового исполнить задуманное здесь и сейчас.
Неизвестно как бы все обернулось если бы дверь открыла сама Мира. Но огромный черный кот на лестнице растерялся, заметив подмену, и на долю секунды ослабил свой энергетический напор. Вилли медлить не стал, он взметнулся вверх, оттолкнулся задними лапами от свернутого ковра между дверями и с высоты двух с половиной метров, камнем рухнул на Мстителя. В простенке между дверьми закружился смерч, в котором нарастали и гасли сотни звуков. Испуганная Аллочка сначала отпрянула вглубь квартиры. Она не видела, как добро и зло слились в сплошной клубок смертельной борьбы. В схватке воины достигли такого энергетического накала, что, не разделяясь перекатились в параллельную сферу. Когда Аллочка овладела собой, она увидела только распахнутую дверь и пустую лестничную клетку.  Женщина пожала плечами, щелкнула замком и вернулась на кухню. Часы показывали 14.20. До прихода риелтора оставалось еще 20 минут.
Маг и Мститель бились как лев с пантерой, уже в гостиной, вихрь борьбы поднимал как паруса тюлевые занавески и опускал их. На полке с павлинами, качнулась старая глиняная ваза, Мститель оторвался от Мага и впечатал его в стену. Ваза качнулась и свалилась на пол. Герцог не просто выдержал удар, он успел сконцентрировать энергию и вместо удара в стену, превратил ее в плоскую платформу.

Инерция усилила высоту и скорость полета герцога, второй раз ему удалось спикировать коршуном на врага. Мститель был сильнее, своей ненавистью, и воины снова слились в клубок. Они катались по полу, взлетали, как склеенные воздушные шары, до самого потолка, налетали на мебель, меняли траекторию, вопили, падали вниз и снова взлетали под потолок. Кто-то должен был дать слабину. Но ни один не уступал. Дед Андрей и Ванятка выписывали над схваткой немыслимые пируэты. Бабуля с Марией ахали, визжали и старались пнуть ногой незваного гостя. Призраки ненавидели злого пришельца, а их чувства в этой сфере имели силу. Не такую, какой наделены маги, но вполне ощутимую. Мститель постепенно слабел и даже уже расстелился тенью по ковру, герцог ослабил хватку, и тут темный вихрь выстрелил вверх, закрутился спиралью вокруг шеи мага и сдавил кольцо. Дед Андрей выбросил вперед руку петлей, как лассо, и умудрился накинуть её на шею мстителя. Ванятка, Мария и бабуля изо всех сил тянули деда к себе. Но их усилий явно не хватало, чтобы задушить мстителя. Зато они отвлекли его от мага, и герцог, выскользнув из петли ухватился за клубок виртуального семейства. Мститель с петлей на шее взлетел, с силой ударился о зеркальную поверхность. Дзынь! На поверхности появилась трещина – край тени впечатался в неё, и скоро темный клубок засосало целиком за границу бытия. Он еще какое-то время бился в резной золотой раме старинного зеркала, с той стороны реальности, скалил зубы и кипел от гнева, но вернуться обратно уже не мог. На этой стороне реальности на руках Марии и бабули безвольно висела сущность герцога Вилнайса. Общими усилиями её подняли на антресоль и уложили на мягкое сидение детского стульчика. Женщины плакали, дед Андрей скорбно висел над раненым обессиленным героем.
Реальный мир не заметил трагедии. Аллочка коротала время за просмотрами роликов Тик-тока, наконец запоздало поняла, что несколько минут назад у входной двери произошло что-то необычное. Она открыла дверь молодому человека одетому, несмотря на жару, в темную флиску с капюшоном. Из-под него видна только борода и усы. Снизу сильный порыв ветра, холодный поток поднимает подол сарафана, а по рукам и спине растекается озноб. Аллочка догадывается что, этот человек не собирается осматривать квартиру. Мира сказала, что придут двое, риелтор и арендатор. Она подошла к открытой двери, чтоб спросить кого парень ищет, но на площадке никого не было. Никто не спускался по лестнице вниз, не поднимался по ступеням наверх. Лифт стоял этажом ниже. Она машинально закрыла дверь, сняла с вешалки Мирин кардиган из ангоры и вернулась на кухню. Ей все еще было холодно, Аллочка включила чайник, чтобы заварить кофе и обнаружила что наэлектризованный подол сарафана буквально приклеился к её бедрам. Она оттянула подол несколько раз, но юбка искрила и прилипала к коленям. Странно, в составе указывалось что ткань на 80% состоит из чистого хлопка. Добавления лишь уменьшали деформацию ткани, при стирке и носке. Сарафану третий год и он никогда не лип к ногам и не искрил.
Обхватив холодными пальцами горячую чашку, Аллочка услышала шаги по коридору. Это вернулась Мира, улыбаясь она поставила на стол коробку с буше и ореховыми коржиками.
– Просмотр будет чуть позже. А пока…- Мира заметила, как дрожит подруга, оглядела свое легкое без рукавов платье. – Тебя знобит?
– Да что-то не по себе. Я, наверное, пойду полежу под одеялом, а с мнямками мы потом разберемся. – Аллочка уже надела босоножки и выскользнула за дверь, не снимая хозяйского кардигана.
Мира проводила подругу озадаченным взглядом. Женщина спускалась по ступеням осторожно с опущенными плечами. Тень тревоги уже коснулась лица Миры, но тут позвонила Юлька. Дочь тараторила без перерыва. Говорила о том, как ездили с ребятами в аквапарк. Подробно перечисляла покупки в супермаркете. Интересовалась не ввели ли в Санкт-Петербурге режим чрезвычайного положения. Смеялась над тем, как испугался русского переворота немецкий премьер-министр.
– Он мямлил по телевизору как двоечник! – радовалась неизвестно чему Юлька. Они говорили в онлайн-режиме, Мира видела за спиной дочери знакомые кусты пышных роз, сочный газон. Родное лицо то удалялось, то приближалось. Дочурка сидела в любимом плетеном кресле-качалке. Дрожащая фигура Аллочки и её осторожные шаги по ступеням как-то сразу забылись. Мира, не отключаясь от беседы, натренированным взглядом осматривала квартиру. Перед просмотром, на виду не должно быть ничего лишнего и личного. Квартирант должен примерить квартиру под свой вкус и потребности.
Расколотая ваза была поднята с пола, чашка из-под кофе помыта, Мира достала из холодильника ветчину положила кусочек на хлеб. Она не успела поесть, вот проводит гостей, и согреет себе овощное пюре с индейской.
Расколотую вазу Мира убрала на полку черного входа. Ее можно склеить. Вилли давно засматривался на чучела павлинов, и чтобы удовлетворить любопытство кота, Мира сняла птичек и оставила на столе. Тогда кот потрогал лапами перья, чихнул и сразу потерял к павлинам интерес.
– Решил повредничать, полез за павлинами и грохнул вазу. – Мира говорила вслух, голос звучал спокойно и ласково. Она знала Вилли, нашкодив, наверняка спрятался в бельевой тумбочке детской, пусть слышит, что она не сердится. И спокойно выходит.
Обычно кот не заставлял себя ждать, но сейчас не спешил. Зазвонил домофон, Мира забыв о коте понеслась к двери.
По лестнице поднималась пара. Риэлтор шагал первым на две ступеньки ниже следовала широкополая черная шляпа. Мира отметила что головы гостей при этом находились на одном уровне. Она посторонилась, пропуская гостей в прихожую. Задвинула щеколду, и повернулась. Из под шляпы, через дымчатые стекла очков, на нее внимательно смотрели большие тёмные глаза:
– Ну здравствуй, Мира.
Женщина стояла с открытым ртом. Перед ней собственной персоной стоял Челентано. В черной рубашке под легким длинным черным плащом, в шляпе и дымчатых очках.
– Привет, Володя. – Она уже преодолела первый момент растерянности и теперь говорила спокойно и даже немного холодно.
– Будем смотреть квартиру? – Неуверенно предложил риэлтор.
– Обязательно посмотрим. – Отозвался Челентано со значением в голосе, и взгляде направленном прямо в глаза Миры.
– Показывайте, Максим. Я подожду вас на кухне.
Так вот кто прикинулся настойчивым арендатором, готовым снять не глядя квартиру за 700 евро в месяц без расходов на коммуналку. Нечего заглядывать в прошлое через замочную скважину. У этого крохотного пространства, две стороны обзора. Если ты потревожил время, оно имеет полное право явиться с ответным визитом. Радует ее этот визит или нет? Что она хочет узнать о предмете своей самой сильной любви, сейчас? И зачем ей это надо? А с какой целью он сам явился сюда. Не снимать же квартиру в самом деле.
– Скоростной интернет. Потолки три семьдесят, сейчас три пятьдесят – за подвесными потолками лепнина. – Отрабатывал свою программу Максим.
– О! И зеркало на старом месте. А без лепнины все гораздо хуже.
Вышколенный риэлтор не покупался на провокацию. Распахивая дверцы платяных шкафов он демонстрировал всё, что может понадобиться для размещения вещей.
Голоса приближались, Мира взгромоздившись на барный стул, пускала дым в вытяжную трубу. Челентано притормозил перед пиранским эскизом.
– Это что-то новенькое. – Присвистнул он.
– Вот именно! – проворчала с антресолей бабуля. – Явился не запылился, позёр.
Голоса приближались, Мира загасила сигарету, едва фигуры возникли в проеме двери жестом предложила занять места за столом.
– Черный ход, природный холодильник и работу бытовой техники можно не показывать. У Владимира цель визита не снять квартиру.
– Я понял. – Удрученно отозвался Максим. Он мчался на этот показ с другого конца города, уверенный что сегодня договор будет подписан, а гонорар получен. Сейчас он ломал голову над тем, имеет ли право оставить незваного гостя здесь и уйти.
– Я обманул вас и считаю обязанным оплатить зря потраченное время. – Челентано запустил руку во внутренний карман длиннополого плаща и выудил конверт.
Риэлтор вопросительно смотрел на Миру.
– Мы давно и близко знакомы. – Неопределенно пояснила она. – Я приезжаю редко, как правило, ненадолго. Так что встречаюсь не со всеми друзьями и родными. Визит незапланированный, но я все равно рада видеть Владимира. Нам есть о чем поговорить.
Второго намека риелтору не понадобилось. Он сгреб со стола конверт и направился к двери.
Гость выудил из сумки бутылку Мартини, пакет апельсинового сока, две шоколадки. Мира молча наблюдала. Челентано, не снимая плаща сбегал в гостиную, принес два высоких фужера и два стакана для коктейля. Мира не двигалась с места. Откинув полы плаща, Владимир взгромоздился на стул и наполнил бокалы:
– За встречу! – Поднял он свой.
Мира тоже подняла, края фужеров слегка коснулись, издав легкий звон. Гость сделал глоток, хозяйка поставила бокал на стол.
– Извини что без приглашения, но от тебя не дождешься.
Мира молча улыбалась.
– Знаешь, вокруг все крутится, меняется. Дети выросли, жена постарела. А у меня во всем застой. Та же работа, та же квартира, та же зарплата, черт побери. Живу как законсервированный. Не хватает только тебя.
– И теперь полный комплект? – съехидничала Мира. – С Мартини шоколадкой. Но есть деталь – мою жизнь никто не консервировал.
Бывший любимый чем-то раздражал ее. Может своей бесцеремонностью? Конечно сама виновата, зачем-то позвонила, пообещала выйти на связь. А он смотри какой изобретательный – вычислил по объявлению квартиру, и нашел способ встретиться.
– Максим сказал ты уедешь в тот же день как подпишешь договор с арендаторами. Почему так спешишь? – Челентано ждал ответа напряженно.
– Домой надо – внуки, муж, дом. Все ждут. – Ответила неопределенно.
– У меня тоже дача, квартира, жена, внуки…, но никто не ждет. Без меня справляются, живут параллельно. – Пожаловался Челентано и добавил в бокалы мартини.
Мира в ответ пожала плечами. Подумала – жена устала бороться за твое внимание и любовь, переключилась на внуков. А муж, ловелас и эгоист, остался привычным, но мало полезным приложением в семье. Так бывает.
– Я часто вспоминаю нас с тобой, и веришь, если бы все можно было вернуть – развелся бы сразу. У нас были бы дети, счастливая семья, а теперь наверное и внуки.
– Если бы да кабы. – Комментировала разговор бабуля с антресолей. – Правильно я тогда этого павлина взашей выгнала.
– Когда? – Уточнила Мария.
– А как только появился, чаю налила, услышала от прощелыги про любовные страдания глубоко женатого мужика, так и выставила.
– Напрасно, может Мира не укатила бы в свою Германию. И жили бы все здесь вместе, размеренно, спокойно. – Мария видела Челентано впервые. И сейчас, когда мужику под 60, он выглядит импозантным, уверенным в себе. Легко представить каким он был тогда.
О чем судачили привидения, ни Мира, ни ее гость не слышали. Они тянули свой пустой разговор, и никак не находили повода поставить в нем точку и разойтись. Пока не позвонил Франц. Мира заговорила с мужем на немецком, переместилась с айфоном в гостиную, оставив гостя одного, минут на пятнадцать. Пока тот не сообразил, что пора и честь знать. Не прерывая разговора, Мира закрыла за ним дверь. Тень прошлого растворилась в вечерних сумерках без лишних слов и сожалений. Для горя, счастья, и тревог, достаточно поводов в настоящем. Например, Вилли любопытный до неприличия кот, так и не появился из своего укрытия. Мира открыла дверцу бельевой тумбочки, кота в укрытии не было. Через 10 минут обежав все потайные места она забила тревогу. Сущность мага слабо вздыхала, а прозрачное семейство рыдало в голос. Мира еще надеялась отыскать любимца, а старшее поколение уже знало масштаб трагедии и жалело малышку от всей души.

Глава 20

 

Мире достался универмаг, кондитерская, и автобусная остановка. Полтора часа она расклеивала по водосточным трубам портреты Вилли с полными отчаяния строками. «Пропал, зовут, звоните, не пугайте, вознаграждение». Вечер и ночь, поисковая команда прочесывала пространство вокруг дома, включая крышу. Кота искали и в двух кафе на первом этаже дома. Повара, официанты дворники. Последние, раз в полчаса приносили на опознание котов разных мастей. Мира с надеждой все утро открывала дверь и с первого взгляда определяла, что киски с белой мордой или серый с оторванным ухом, даже отдаленно не похожи на Вилли. Вздыхала, вынимала из кармана 500 рублей «за внимание и доброту» и закрыв дверь ревела с новой силой. Аллочка наполняла пустырником столовую ложку и впихивала успокоительное в рот. Когда десятые 500 рублей перекочевали в дворницкий карман вмешался Колька. Весть о доходных поисках кота быстро разлетелась по округе. Оранжевые безрукавки в соседнем дворе сдавались в аренду на 15 минут за 50 рублей. Котов тоже арендовали у хозяев, уже за 150. Лжедворнику оставалось триста. Передовые поисковики дворницкой бригады работали по очереди. Первый с обновленным котом идет к Мире, получает 500 рублей, возвращает кота хозяину, а через 15 минут отправляется второй. Еще 15 минут и в подъезд несут третьего кота.
– Не думала, что в нашем районе так много бездомных животных. – Хлюпала носом Мира.
– Если честно я их вообще на улицах не видела. Раньше были, помнишь, мы кормили котят прямо через разбитое окно в подвале. – Аллочка ударилась в детство. – Сейчас в этом подвале, кафе с круглыми столиками. В районе нет ни одного свободного закутка, все залито неуемной предпринимательской активностью.
И это было истинной правдой, Мира галопом, три раза обежала все потайные места, знакомые с детства, забиться или спрятаться сбежавшему из дома глупышке-коту было просто негде.
Дверь Мира не закрывала – Колька с дочерью и внуком время от времени заходили с отчетами. Подключились соседи и даже наряд полиции, встреченный на улице, не остался равнодушным. За 3000 рублей они несколько раз совершили контрольный объезд района.
Кошелёк похудел, Мира сбегала к банкомату обналичила еще 10 000, вернулась. Колька с Аллочкой ждали на кухне.
– Настоящие рубли? – Поинтересовался Колька.
– А что есть уже фальшивые?
– Да сплошь и рядом! Давай покажу как их отличать. – Алексеев уже протянул руку. Мира вложила в нее свой кошелек. Колька влез на стремянку, засунул портмоне повыше, и тут же убрал лестницу.
Аллочка уже стояла наготове с очередной порцией пустырника.
Одноклассники решили привести убитую горем Миру в чувство. Еще и суток не прошло с момента пропажи Вилли, а на поисковые нужды подруга уже спустила 25000 рублей. Николай пытался убедить Миру не оплачивать полицейский патруль. Мол, мигалка кота только испугает. Ему не прикажешь предъявить документы, и не крикнешь «Стой, стрелять буду!». Но вполне разумные аргументы, достигнув Мириных ушей, не проникали в ее мозг.
– А вдруг…- Убитая горем Мира надеялась на самое невероятное чудо.
И друзья отобрали у нее деньги, как заботливые домашние у запойного алкаша. Вручили пачку листов, тюбик с клеем и отправили к универсаму.
Мира, в резиновых сланцах, шортах и мятой футболке, остановилась у водосточной трубы перед входом в магазин. Хлюпнула носом, достала из сумочки тюбик с надписью «Момент» и нарисовала на обратной стороне листка клеевой квадрат. Крышка от тюбика упала на асфальт, Мира встала на цыпочки, приложила и разгладила портрет Вилли. Отошла на шаг, – два кота, черный и серый, смотрели на неё с аналогичных портретов на водосточной трубе.
– Массовое похищение котов? – Услышала она за спиной голос. Молодой человек рассматривал объявление приобняв за плечи Мальвину. Девочка с голубыми волосами и синими губами прижималась к кавалеру и улыбалась. Чужое счастье любви и острая боль утраты пересеклись в груди Миры. И она заревела в голос. Люди отступили, кто-то успокаивал: «Ну-ну. Будет вам».
А потом на ее плечо легла чья-то рука:
– Сударыня, что с вами приключилось?
Мира уткнулась в плечо сумасшедшему, и прерывая рыдания поведала, что оставила в квартире подругу чтобы та встретила риелтора. Кот всегда вертелся у двери, если звонили. Подруга дверь открыла и не заметила, как Вилли шмыгнул в парадную. Пропажу обнаружили только через три часа. И вот ищут…
– Не плач, дочка. Отыщутся наши гулены. – Сумасшедший успел усадить зарёванную и растрёпанную Миру за столик уличного кафе, придвинул стул и обнимал ее за плечи.
– А ваш давно пропал? – Мира ткнула пальцем в направлении трубы с кошачьими портретами.
– Я не уверен, что он пропал. Это кот Николая, парня похоронили, а он остался у нас на попечении.
Историю черного кота Мира слушала, как божественные откровения. Сантехник Николай подобрал котенка и принес в коммунальную квартиру. Соседи сначала ворчали, но малыш рос ласковым, уходил гулять на улицу, а потом возвращался и мирно ждал, когда кто-нибудь впустит его, сначала в парадную, а потом и в квартиру.
– Я, сударыня, уверен – наш Яшка парень бывалый, знает весь квартал, улицу переходит на зеленый свет. Я даже его у вашей парадной несколько раз видел, а путь туда через два светофора.
Мира слушала и на уточнение «у вашей парадной» не обратила никакого внимания. Зато кот, которого сантехник, написавший ей письмо, обучил строго соблюдать правила дорожного движения, полностью овладел ее вниманием. Она перестала хлюпать и во все глаза смотрела на сумасшедшего.
– Дочь моя с Николаем дружила. Своей семьи у парня не было, а с моей внучкой он охотно играл. И дочери помогал – прикрутить что, кран починить. Придет с чемоданом, а следом кот, сядет у инструментов и ждет. А потом заболел. Парень в больнице, а кот на две квартиры живет.
Мира уже поняла, что этот старик знал о сантехнике, следы которого она намеревалась отыскать. Близкая разгадка семейной истории сначала перекрыла слезливые потоки, а потом сконцентрировала внимание настолько, что голые ступни в резиновых сланцах пронзил холод и плечи мелко задрожали под футболкой.
– Сударыня, вас знобит. Я бы пригласил вас к себе, но дочь моя будет против. Давайте я вас домой провожу. Горячий чай с медом и пуховый плед вам помогут. – Старик говорил, а Мира пропускала мимо ушей. И то что, этот сумасшедший знает о семейном пуховом пледе, и то как уверенно вышагивает рядом прижимая ее к себе в направлении их парадной.
На лестничной площадке их встретил Колька Алексеев. Мужик облегченно вздохнул:
– А я уже собирался искать тебя. Хватит нам потеряшек на сегодня.
Старик отвесил вежливый поклон в сторону толстяка-одноклассника:
– Передаю сударыню в надежные руки. С вашего позволения, вечерком загляну справиться о здоровье.
Мира хотела было ухватить сумасшедшего за руку, втащить его в дверь, усадить на кухне в кресло и расспросить всё, что он знает о неведомом сантехнике и родной матушке. Но её бил озноб, Колька мощной лапой перехватил хрупкое плечо, старик спускался по лестнице, дверь закрылась, а она сама оказалась под пуховым одеялом, Аллочка поила подругу чаем из столовой ложки. Мёд, горячий напиток с мятой, немеренные дозы пустырника и напряженная бессонная ночь, уже через десять минут отключили Миру от горькой реальности.
– Уснула. – Доложил на антресолях Ванятка.
– Слава богу! – хором выдохнули Мария и бабуля. Маг уже немного окреп, но передвигаться пока мог только по антресолям. Он уже несколько раз посылал Ванятку проверить зеркало в золотой резной раме. Не разошлась ли трещина. Если станет расти – значит Мститель готовит прорыв. Никому еще не удавалось вернуться из зазеркалья, но следить надо.

Трещина не менялась. Дед Андрей тоже обследовал место повреждения. Он считал, что не лишним будет залить это место эпоксидной смолой. Да только ума у современных реставраторов на это не хватит. Маг про эпоксидную смолу ничего не знал, у них в роду зеркала не склеивали, и не выбрасывали. Не каждое зеркало, — коридор между мирами, лично герцог и его предки, за всё время насчитали таких восемь штук. За четыре столетия всего восемь. Если они не бьются, беды нет – коридор на поглощение работает в одном направлении. В обратном, через отражение, может послать защиту, информацию через сон, или неожиданное воспоминание. Но это в крайнем случае.
Прозрачное семейство внимало рассказу мага и дружно качало головами. Бабуля любила причесываться именно у этого зеркала. Мария рассматривала себя, скинув полотенце после душа, тоже перед ним.
– А эти видят нас? – С тревогой поинтересовалась Мария.
Маг утвердительно кивнул, его сущность успела приобрести очертания кота, но облако было прозрачным и зыбким.
– Вилли, а ты когда вернешься к Мире? Девочка сама не своя. – Задала бабуля главный вопрос.
– Я останусь с вами, а Мира, «найдет меня» в немецком приюте для потерянных котов.
На антресолях повисла тишина. Все жалели Миру, и только Ванятка радовался, что маг останется с ними. Печалька была и у деда Андрея, – некому теперь включать телевизор. Призрак мага не сможет нажать на заветную красную кнопку пульта.
– А Миру нельзя как-нибудь успокоить? Ну послать ей сигнал, что ты здесь, не попал под машину, не растерзан злым псом. – Тихо спрашивала Мария.
– Обижаете, сударыня. – Маг подбоченился. Мария вздрогнула, – сударыней её называл только один человек.
– Ты, где это слово слышал?
– Час назад перед входной дверью. Старик Миру так называл. Попросил разрешения навестить вечером. – Мигом доложил Ванятка.
– Жив значит! И все узнал! – Обрадовалась Мария и по ее облачку проскочили розовые искры.
– Дура ты Маша, и тогда была, и сейчас осталась. Что хорошего если Мира узнает, что папенька её не на Сахалине спрятался, а живет на соседней улице и растит своих законных детишек.
Мария отмахнулась. Она мечтала увидеть, как дочь с родным отцом сядут на кухне за стол, возьмут друг друга за руки и тайна, которая сдавливала ей горло до самого последнего часа, расцветет пышным пионом между ними.
Мечта Марии сбылась ровно через два часа. Мира проснулась, постояла перед душем. Заявила Аллочке, что вины её в пропаже кота, никакой нет. Пусть не убивается и спокойно идет домой. Колька, который намеревался выпить у Миры пивка, тоже решительно был выставлен за дверь вместе с забытым примусом.
Оставшись одна, женщина достала из сумочки забытую визитку, и набрала номер:
– Это Мира. Хочу поблагодарить вас за помощь. Если вы не передумали навестить меня, – буду крайне рада встрече. – сказала она в трубку.
Накрывая стол к чаю, Мира положила рядом семейные альбомы, а сверху письмо и фотографию сантехника. Дед Андрей, заметив приготовления, приосанился. Бабуля облетела кухню и ахнула:
– Плиту не протерла, что гость подумает.
Мария тоже вытянула свой прозрачный силуэт так, чтобы макушку венчал тугой пучок предполагаемых волос.
– Ишь, расстаралась, – он тебя все равно не увидит. – Съехидничал дед.
– Зато почувствует. – кокетливо отозвалась Мария.
– Не разбираются наши девочки в мужиках. Ты своего женатика и после смерти ждешь, Мира, вчера своего встречала.
– Мира молодец, так галантно выпроводила наглеца. И слушать его лапшу не стала, – «всю жизнь любил, искал, жалел». Тфу! – В сердцах сплюнул дед.
Встреча Миры и сударя, проходила строго в мизансцене задуманной Марией. Они сидели за столом, держались за руки и говорили. Мира мало, – поведала что замужем за хорошим человеком, есть внуки, дочь. Все в Германии. Маму похоронили давно. Профессор горько вздыхал, – дочь росла училась, ходила по соседним улицам, а он и не знал. Пока судьба не прислала в соседнюю квартиру сантехника. Парень расспрашивал всех о семье Трубиных. Не обошел вопросом и самого профессора. У него как раз в Стокгольме контракт закончился, вернулся в Питер. Так-то, он давно вернулся, но в Москву, а сюда погостить, с внуками понянчиться. Молодость вспомнить. Парень к этому времени уже два года свое расследование вел. В специальную тетрадку заносил даты семейных событий Трубиных. Кто где работал, с кем дружил. Когда родился и куда уехал. Едва узнал, что профессор с Трубиными знаком был, – принес свое досье. Мире, там целых две страницы отведено. Вот тогда профессор и сопоставил даты, понял, что живет рядом его родная дочь. Любимой женщины уже нет, а дочь и внучка рядом. Оказалось, нет, – Мира уехала в Германию. А потом не стало и Николая. Профессор в Питер приезжал редко, но дочери строго-настрого наказал следить через знакомых, и как только Мира приедет, – сразу поставить отца в известность. Дочь обещала, но встретились они все же случайно. Потом долго листали семейные альбомы, детские фотографии Миры, все снимки с Марией.
Старик каждый раз спрашивал разрешение и снимал фотографии. Нахваливал каждую сопроводительную записку к портретам:
– Какая молодец ваша бабуля. И почерк как бисер. Сразу видно, – дворянка.
– И чего я на него ополчилась? – Зардевшись, бормотала бабуля. – Воспитанный, благородный. Жаль, что женат.
Мария, во все глаза смотрела на старика, она даже присела к нему на плечо, и старалась потрогать прозрачной ладонью щеку. Дед Андрей радовался, что его внук смог оставить след в семье Трубиных. Отец и дочь, обменявшись координатами, расстались поздним вечером. Мира закрыла дверь, позвонила с докладом Фрицу. Тот заявил, что готов выехать хоть завтра, мол вместе они быстро отыщут Вилли и полным составом вернуться домой. Может и вновь обретенного тестя погостить прихватят.
– Давай серьезные решения отложим назавтра. Я так устала. – Жалобно попросила Мира. Она спешила перелистнуть этот трудный с одной стороны, и благодатный с другой, день. Но перелистывать страницу было еще рано.
Белые ночи, — особый ритм жизни. На часах 22.00, за окном солнце. Как раз в это время и позвонил риелтор. – Вкратце, суть вопроса такова – квартирой заинтересовались иностранцы. Они посмотрели две на Невском проспекте, а потом поехали погулять на Чернышевскую. Присели за столик отдохнуть, район понравился, и решили посмотреть, не найдется ли рядышком квартира в аренду. Ваша пришлась по вкусу. Хотели бы посмотреть.
– Отчего не посмотреть пусть приходят. – Согласилась Мира. Это будет уже 12-ый бесполезный просмотр. Но зачем откладывать назавтра то что, можно сделать сегодня и прямо сейчас. Все равно не снимут, да и она не сдаст, пока Вилли не отыщется.
Мира сгребла со стола чашки, сложила всё в посудомоечную машину. Она трясла над раковиной салфетки, когда позвонили в домофон.
Первой порог переступила богиня. Смуглая, высокая с тонкой талией. Пышные черные волосы собраны в хвост. Богиня широко улыбнулась, ослепив Миру блеском ровных белых зубов. В её глазах, похожих на огромные маслины, тоже плясал огонек доброты и приветствия. В темной футболке, с трудом помещалась упругая грудь, джинсы обрисовывали линию бедер.
– Здра-вствуй-те. – Медленно произнесла богиня и каждая буква прозвучала как отдельная чистая нота.
Следом в дом вошли два рослых молодых человека. Один из них нес в руках маленькую переноску, в которой раскачивался на лапах серый котенок.
Мира повела по дому экскурсию, начала с гостиной, богиня постояла у картин, потом напротив зеркала. Переводчик пояснил:
– У них в Иране почти такое же. Детская тоже нашла одобрение, особенно спальные антресоли. Котик уже сидел на руках переводчика и старался вырваться на свободу.
Стоило его спустить на пол, как малыш забежал наверх и свесив голову что-то промяукал.
– Он аккуратный, можно побегает. А то устал сидеть в клетке. – Перевел теперь уже кота толмач.
Мира согласно кивнула, малыш напомнил ее Вилли в детстве. Она готова была предложить оставить котенка здесь, пока хозяева будут подыскивать себе квартиру.
– Котенок с ними! – Доложил Ванятка на антресолях. Маг напрягся и добрался до края чтобы лично посмотреть на малыша. Но пострелец изучал все детально, умудрился забраться на верхнюю полку серванта, и звать оттуда на помощь. Процессия остановилась, богиня забралась на стул. Подхватила под серое брюшко непоседу, и сняла, внушая попутно правила поведения в гостях. Не получилось, – малыш заметил на полке павлинов, и уже не сводил с них своих глаз. Уши стояли торчком, жидкий хвост мелко дрожал.
– Посадите его на полку – пусть познакомится. – Предложила Мира. Котенок обнюхал перья, потрогал лапой опору и успокоился. Попутно сбросив с полки фарфоровую балерину. Статуэтку удалось перехватить. Котенка тоже.
В маленькой комнате к будущим жильцам присоединилось прозрачное семейство в полном составе. Дед Андрей не сводил с богини восхищенного взгляда. Женщины тоже любовались природной красотой четко очерченных бровей, высокой стройной шеей, и мягкостью жестов.
Ванятка метался с докладом каждые тридцать секунд. Маг еще не мог участвовать в работе приемной жилищной комиссии.
Котенок успел забраться на спинку дивана, и бесстрашно смотрел в параллельный мир, скрытый за резной рамой старого зеркала.
– Гоните его оттуда! – В отчаянии вопил с антресолей герцог. Он еще не видел пострельца, но уже боялся за него.
Испуганные бабуля и Мария метались над косматой серой головой, шикали. Ванятка ухватился за хвост котенка и тащил так что сам вытянулся в сосиску. Но малыш дернул хвостом и Ванятка отлетел в сторону.
– Намаемся мы с ним. – Проворчал дед Андрей. Будто вселение лохматого хулигана, вопрос решённый.
– Уже к Новому году у нас появится малыш. – Доложила бабуля, кивнув на богиню.
Процессия переместилась к местам общего пользования. Хлопали дверцы шкафов и тумбочек. Маг наконец увидел малыша и залюбовался им. Котенок, похоже, почувствовал этот взгляд, сел на полу в коридоре и задрал голову.
Осмотр завершился кухней и демонстрацией черного входа.
– Они готовы снять квартиру хоть сейчас. – Наконец сообщил переводчик. Иностранцы одобрительно улыбались. Мира растерялась.
Теоретически она понимала, – квартирантов в ближайшее время надо вселять. Богиня, с красавцем мужем, повторяли маршрут всех остальных претендентов, и ни один их жест, с отдергиванием портьеры, пересаживанием на диван, не вызвал у Миры даже тени протеста. Она не предполагала, что так сразу, без всякого торга получит положительный ответ. Плюс Вилли пропал, – не может же она уехать без любимца.
Хотя Мира понимала, – кот ни сегодня ни завтра не вернется. Если он дурашка выскочил на улицу, но забился с перепугу в самый темный угол и пока не проголодается как следует, не высунет оттуда носа. Она уже прочитала несколько горьких историй про таких потеряшек. И понимала – шансы невелики.
Мира поведала гостям горькую историю, котенок тоже слушал запрыгнув ей на колени.
– Если в принципе вы не против нас, как квартирантов, мы с удовольствием примем вашего Вилли, когда он найдется. А потом вы приедете за ним. – Переводил толмач.
Он уже успел сообщить о решении риелтору, и тот на всех парах мчался в квартиру для оформления сделки.
Богиня сидела на бархатном диванчике и улыбалась.
– Она говорит, что понимает, как трудно уезжать из такой прекрасной квартиры.
Мира уже знала, что жить здесь собираются двое. У них там, на родине, тоже большая квартира. Документы и расчёты закончили в первом часу ночи. Дату в договор перенесли на двое суток. За это время Мира еще поищет своего Вилли, и закажет билеты.
Настало время прощаться, и тут пропал котенок, все разбрелись по комнатам, из каждого угла раздавалось «Кис-кис», риелтор забрался с головой под ванную. Мужчины отодвигали диваны и забирались на шкафы. Малыш, как будто сквозь землю провалился.
Переводчик принес стремянку и полез обследовать антресоль.
Уж как провокаторы умудрились закрыть ему глаза, неизвестно. Но, поикискав еще полчаса, гости решили, что оставят сорванца пока здесь. Мире передали перевозку, набор мисок и лакомств вместе с карчёткой, и наконец уехали.
Мира закрыла дверь, заварила себе кофе и принялась докладывать всем о неожиданном завершении дня. Франц обрадовался, Аллочка разрыдалась. Олька прислала пятнадцать сердечек и 22 восклицательных знака. Колька тяжело вздохнул и произнес:
– Опять уедешь. Я провожу тебя, могу до самой границы.
Сообщение для сударя она решила отправить утром. Спустила Виллин ресторан на пол, добавила туда продовольственный набор котенка. Спать не хотелось, можно начинать укладывать вещи. Она направилась к шкафу и заметила стремянку. Рядом висела голова котенка. Мира сфотографировала пропажу, потом спустила сорванца вниз, посадила перед рестораном, и сделала еще один снимок. Радость хозяев просто хлестала из айфона.
– Он не захотел уезжать оттуда. – Прислал перевод Вахид.
Мира тоже не хотела, но заказала билет на самолет из Хельсинки.

Конец книги.